Всего новостей: 2553970, выбрано 4 за 0.022 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Глазьев Сергей в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыФинансы, банкиОбразование, наукаАрмия, полициявсе
Украина > Армия, полиция > zavtra.ru, 27 августа 2016 > № 1872695 Сергей Глазьев

 Ответ лицу «именующему себя Генпрокурором Украины»

в настоящее время на Украине нет легитимных органов власти, как нет и законных представителей власти

Сергей Глазьев

В ответ на Ваше уведомление о подозрении в совершении мною особо тяжких преступлений против национальной безопасности Украины вынужден Вам сообщить, что 21 февраля 2014 г. на Украине произошел государственный переворот и насильственный захват власти, который, согласно Конституции Украины, квалифицируется как «узурпация власти одним из органов власти», в данном случае – Верховной Радой.

Конституционный Суд Украины 5 октября 2005 г. решением №6рп/2005 определил, что «узурпация государственной власти означает неконституционный или незаконный ее захват органами государственной власти». Поскольку на Украине произошел именно такой захват государственной власти Верховной Радой, все законы и постановления, принятые ею после 21 февраля 2014 г., включая назначение исполняющего обязанности Президента, премьер-министра, членов правительства, Генерального прокурора, назначение и проведение выборов Президента Украины 25 мая 2014 г., выборов депутатов Верховной Рады 26 октября 2014 г., а также решения о проведении антитеррористической операции являются незаконными, антиконституционными и преступными.

Из норм украинского конституционного права следует, что после 21 февраля 2014 г. на территории Украины нет легитимной власти: органы государственной власти управляются противозаконно назначенными должностными лицами.

На территории Украины нет и действующего Основного Закона. Верховная Рада Украины за пределами своих полномочий и с нарушением порядка, установленного разделом XIII Конституции Украины, приняла Закон «О возобновлении действия отдельных положений Конституции Украины». Конституция в редакции 1996 года провозглашена отмененной, а Конституция в редакции 2004 года юридически неправомочна в силу указанного нарушения процедуры принятия конституционных правовых актов.

В сложившихся по вине участников государственного переворота ситуации прекращения деятельности украинских республиканских органов государственной власти Верховный Совет Автономной Республики Крым имел все правовые основания для принятия 28 февраля 2014 г. заявления «о непризнании незаконной власти в Киеве», а также решения о провозглашении независимости и проведении референдума. Так же граждане Донецкой, Луганской и других областей Украины имели законные основания для проведения аналогичных референдумов.

Действия же властей в Киеве, репрессивных органов и вооруженных сил, контролирующих территорию Украины, повлекшие гибель, незаконные аресты и преследования сотен тысяч невиновных людей, уничтожение огромных материальных ценностей, с точки зрения международного и украинского права, квалифицируются как преступления против человечности, военные преступления и геноцид.

Таким образом, в настоящее время на Украине нет легитимных органов власти, включая Генеральную прокуратуру, как нет и законных представителей власти, включая Вас, гражданин Луценко. Поэтому ни у Вас, ни у Ваших подчиненных нет законных полномочий для принятия решений о возбуждении уголовных дел, а также для вызова меня на допрос в рамках досудебного расследования.

Исходя из сказанного выше, я не считаю себя обязанным являться в Главную военную прокуратуру Генеральной прокуратуры Украины. Более того, мое подчинение этому требованию можно было бы квалифицировать как соучастие в преступных действиях узурпаторов власти.

Если же Вы действительно считаете себя правомочным Генеральным прокурором Украины, то, согласно законодательству Украины, обязаны предпринять следующие действия.

1. Арестовать всех участников государственного переворота, совершенного в Киеве 21 февраля 2014 г., включая депутатов Верховной Рады, принявших решение об узурпации власти, назначенных ими руководителей органов власти и зачинщиков беспорядков.

2. Признать нелегитимными все решения, принятые участниками государственного переворота, включая назначение и проведение выборов Президента Украины и депутатов Верховной Рады.

3. Признать несостоявшимися выборы 25 мая и 26 октября 2014 г., а принятые на основании их результатов акты о назначении «Президента Украины» и депутатов «Верховной Рады Украины» – противозаконными, как и все последующие решения этих органов власти.

4. Возбудить уголовные дела по фактам преступлений, совершенных захватившими власть лицами, включая убийства, аресты, издевательства над гражданами.

5. Потребовать немедленного освобождения всех политзаключенных.

6. Прекратить все уголовные дела, возбужденные по обвинению граждан в посягательстве на территориальную целостность Украины и противодействии органам государственной власти Украины за отсутствием таковых. Начать работу по пересмотру судебных решений, вынесенных по указанным мотивам.

7. Начать расследование военных преступлений, совершенных Вооруженными силами Украины против гражданского населения.

8. Возбудить уголовные дела по фактам преступлений, приведенным в «Белой книге» нарушений прав человека на Украине, подготовленной МИД России.

9. Признать террористическими организациями так называемые добровольческие батальоны, совершавшие массовые убийства гражданского населения, и арестовать их членов.

10. Возбудить уголовные дела о государственной измене в отношении лиц, завербованных спецслужбами США и других государств-членов НАТО. Сведения об этих лицах Вы легко можете получить у своих коллег в СБУ.

11. Возбудить уголовные дела по фактам вмешательства во внутренние дела Украины со стороны должностных лиц США и других государств-членов НАТО, потребовать высылки из страны сотрудников их дипломатических миссий, курирующих работу Президента, Правительства, парламента, Службы безопасности и Вооруженных сил Украины.

12. Дать правовую оценку государственному перевороту и антиконституционному захвату власти на Украине. Предложить процедуру формирования легитимных органов государственной власти и восстановления конституционного порядка на Украине.

Как юридически грамотный человек, Вы должны понимать, что действия лиц, узурпировавших власть на Украине, повлекшие, по оценкам, гибель свыше 100 тысяч человек, ранения, физические увечья и душевные расстройства более полумиллиона человек, бегство и вынужденное переселение нескольких миллионов человек, должны квалифицироваться как преступления против человечности, военные преступления и геноцид населения южных и восточных регионов Украины. Поскольку лица, узурпировавшие власть на Украине, считают себя правопреемниками гитлеровских коллаборационистов, поддерживавших оккупационный фашистский режим 1941-1944 гг. и осужденных Нюрнбергским трибуналом, расследование их преступлений и принятие судебных решений должен вести аналогичный международный трибунал, на котором Вы могли бы дать соответствующие показания.

Украина > Армия, полиция > zavtra.ru, 27 августа 2016 > № 1872695 Сергей Глазьев


Украина. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > lgz.ru, 4 февраля 2016 > № 1645194 Глазьев Сергей

Еврофашизм на Украине

Глазьев Сергей

Наследники Гитлера ведут к верной гибели и Украину, и Европу. Об этом – выдержки из книги С. Глазьева «Последняя мировая война»

Происходящие на Украине события направляются злым духом нацизма и фашизма, казалось бы, давно выветрившимся после Второй мировой войны. Спустя почти 70 лет он вновь «вышел из бутылки», пугая не только вполне узнаваемой символикой и риторикой гитлеровских прихвостней, но и навязчивым «Дранг нах Остен». Откупорили эту бутылку с джинном войны вновь англосаксы: так же, как 77 лет назад в Мюнхене они благословили Гитлера воевать против СССР, в Киеве они усердно натравливают украинских нацистов на войну с Россией. Возникает вопрос: почему в этом разжигании новой войны участвуют европейские лидеры, у которых как будто начисто отшибло историческую память?

Как известно, Янукович отказался подписывать навязывавшееся Украине Соглашение об ассоциации с ЕС, после чего США и их союзники по НАТО физически отстранили его от власти, устроив в Киеве насильственный госпереворот и приведя к власти нелегитимное, но полностью управляемое ими правительство. О том, что целью этого преступления было втягивание Украины в ассоциацию с ЕС, свидетельствует скоропостижное подписание указанного соглашения со своими марионетками спустя месяц после захвата ими власти. Руководители европейских государств под присмотром еврокомиссаров подписали с преступниками, организовавшими госпереворот, политическую часть этого соглашения, согласно которой Украина обязуется следовать внешней и оборонной политике ЕС, участвовать под руководством Евросоюза в урегулировании региональных гражданских и вооружённых конфликтов.

После подписания соглашения Украина становится колонией Европейского союза, слепо выполняя все требования своей новой «метрополии». В том числе и те, которые украинская промышленность выполнить не может и которые ущербны для экономики Украины. Она полностью открывает свой рынок для европейских товаров, что влечёт рост импорта на 4 млрд. долл. и вытеснение неконкурентоспособной украинской промышленности. Она должна выйти на европейские стандарты, для чего требуется 150 млрд. евро инвестиций в модернизацию экономики, источники которых отсутствуют.

По сути, произошедшее означает насильственное подчинение Украины Евросоюзу – иными словами, еврооккупацию. Руководители ЕС, которые навязчиво твердят о законопослушности и принципах правового государства, попирая все нормы права, подписывают нелегитимное соглашение с нелегитимными представителями Украины. Янукович был свергнут потому, что отказался его подписать. Но его отказ объясняется не только содержательными соображениями, но и тем, что он не имел юридического права это делать, так как данное соглашение противоречит украинской Конституции, текстом которой не предусматривается передача суверенных прав государства другой стороне.

...Так же, как фашисты в 1941–1944 годах лишали население оккупированной ими Украины всех гражданских прав, нынешняя хунта и стоящие за ней США и ЕС относятся к противникам евроинтеграции как к преступникам, огульно обвиняя их в сепаратизме и терроризме, бросая в тюрьмы и просто расстреливая руками укронацистских боевиков.

Проводимая США и евробюрократией политика расширения на восток не укладывается в модель гармоничного сосуществования и больше напоминает привычный насильственный «Дранг нах Остен». С 1990-х годов в западной политологии начала доминировать ЕС-центричная модель Большой Европы. Неслучайно термин Greater Europe стал в научных публикациях заменяться на Wider Europe (этимологически более близкий к расширенной Европе, предполагающей наличие какого-то ядра). В научных и общественно-политических дискуссиях верх взял традиционный имперский европоцентризм Запада. Большая Европа всё чаще употребляется в связке с политикой соседства ЕС, которая охватила не только Восточную Европу, но и Южное Средиземноморье, часть Ближнего Востока. В такой логике Россия уже перестаёт быть неотъемлемой частью Европы, оказываясь скорее помехой для интеграции в ЕС-центричную Большую Европу своих бывших частей, включая Украину.

Единственная республика, принявшая относительно легитимное решение о создании ассоциации с ЕС, Грузия, расплатилась за европейский выбор своего руководства экономической катастрофой и частью территории, населённой не согласными жить под еврооккупацией гражданами. Тот же сценарий: с потерей части территории, населённой гражданами, не приемлющими европейский выбор своего руководства, а также с погружением в экономическую и гуманитарную катастрофу, – навязывается сегодня и Украине.

Принуждение Украины к ассоциации с ЕС замешивается на русофобии как реакции уязвлённого украинского общественного сознания на решение крымчан о воссоединении с Россией. Поскольку большинство украинцев всё ещё не отделяет себя от России, им навязывается восприятие этого эпизода как агрессии России, аннексировавшей часть их территории. Именно об этой угрозе говорил Бжезинский, рассуждая о «финляндизации» Украины в целях анестезии сознания российской политической элиты в ходе американской операции по отсечению Украины от исторической России. Под этой анестезией российскому общественному сознанию вменяется чувство вины за мифическое угнетение украинского народа, а последнему – чувство ненависти к России, с которой он якобы боролся за Мало- и Новороссию...

К сожалению, «история учит тому, что она ничему не учит». Это беда для Европы, которая неоднократно испытывала модель власти, основу которой составляет симбиоз нацистов и крупного капитала. Именно этот симбиоз породил Гитлера, которого поддержала крупная немецкая буржуазия, соблазнившись в годы Великой депрессии возможностью под прикрытием национал-социалистической риторики заработать на госзаказах и милитаризации экономики. И не только немецкая, но и европейская, и американская. С гитлеровским режимом сотрудничали корпорации практически всех стран Европы и США.

Сейчас то же самое происходит в Киеве, только вместо «Хайль Гитлер!» там кричат «Героям слава!». Тем «героям», весь «героизм» которых заключается в сожжении беззащитных белорусских женщин и стариков в Хатыни, в резне польских крестьян на Волыни, в расстреле евреев в Бабьем Яру… При этом украинский олигархат, включая руководителя Объединённой еврейской общины Украины, президента Европейского еврейского союза (EJU), гражданина Израиля Коломойского, финансирует антисемитов и нацистов «Правого сектора», составляющих силовую основу нынешней украинской власти. Спонсоры Майдана как будто забыли, что в симбиозе нацистов и крупной буржуазии последним в конце концов приходится либо самим становиться нацистами, либо покидать страну. Это уже происходит на Украине: оставшиеся там олигархи соревнуются с фюрерами «правосеков» в русофобской риторике, а также в присвоении активов своих бывших партнёров, сбежавших за пределы «нэзалэжной».

Конечно, современный фашизм в Европе сильно отличается от немецкой, итальянской или испанской версий прошлого века. Европейские национальные государства, войдя в Евросоюз, по сути, ушли в прошлое. На роль ведущей политической силы Европы, легко подавляющей попытки национальных государств хотя бы частично восстановить свой суверенитет, выдвинута евробюрократия. За ней стоит тот же крупный транснациональный капитал, что и за политическим классом США.

Универсальные бесполые и безыдейные европолитики мало напоминают бесноватых фюреров Третьего рейха. Общим у них является лишь маниакальная уверенность в своей правоте и готовность насильственно принуждать людей к повиновению. Хотя формы этого принуждения у современных евронацистов стали более мягкими, методика остаётся жёсткой.

В переводе с итальянского fascio означает «союз», «объединение». В современном понимании это объ­единение без сохранения идентичности интегрируемых объектов: людей, социальных групп, стран. Нынешние еврофашисты стремятся уничтожить не только национальные экономические и культурные отличия, но и индивидуальное разно­образие людей, включая половозрастную дифференциацию. При этом агрессивность, с которой еврофашисты ведут борьбу за расширение своего пространства, подчас напоминает паранойю гитлеровцев, озабоченных завоеванием жизненного пространства для арийского «сверхчеловека».

Поскольку главным двигателем евроинтеграции является евробюрократия, обслуживающая интересы не своих наций, а ТНК, американские политики всячески поддерживают расширение ЕС и НАТО на Восток, рассматривая эти структуры как важнейшие несущие конструкции своей глобальной империи.

Иными словами, ЕС можно характеризовать как бюрократическую империю, форматирующую своё экономическое пространство в интересах американо-европейского капитала под контролем США. Как и всякая империя, она стремится к расширению, инструментом которого является втягивание близлежащих стран в ассоциации с ЕС с передачей их суверенитета Еврокомиссии. Для принуждения этих стран к превращению в колонии ЕС используется внедрение страха перед внешней угрозой, в качестве которой глобальные масс-медиа представляют «агрессивную и варварскую» Россию.

Совершающаяся на Украине катастрофа, по сути, может быть определена как агрессия США и их союзников по НАТО против России. Это современная версия еврофашизма, отличающаяся от её предшествующей ипостаси времён Второй мировой войны применением «мягкой» силы с элементами военных действий только при крайней необходимости, а также с использованием нацизма в качестве дополняющей, а не тотальной идеологии. Вместе с тем сохраняется определяющее свойство еврофашизма – разделение граждан на полноценных (придерживающихся европейского выбора) и неполноценных, у которых не должно быть права на выражение своего мнения словом или действием, в отношении которых не действуют якобы «всеобщие» права и свободы, против которых можно безнаказанно совершать любые преступления, включая лишение свободы, здоровья и самой жизни. Сохраняется и фашистская методология обработки массового сознания: нагнетание ненависти к врагу, в качестве которого навязывается Россия и её президент, пропаганда национальной исключительности, угнетение инакомыслящих, принудительное воспитание в нацистском духе детей и молодёжи. И, как и раньше, еврофашисты ведут к верной гибели и Украину, и Европу.

Украина. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > lgz.ru, 4 февраля 2016 > № 1645194 Глазьев Сергей


Украина. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 16 декабря 2013 > № 966384 Сергей Глазьев

Такие разные интеграции

Чему учит опыт «Восточного партнерства»

Резюме Процесс евразийской интеграции предполагает совместную выработку правил игры. Взаимное уважение национального суверенитета принципиально отличает ее от предыдущих моделей, включая европейскую, советскую или имперскую.

Курьезная ситуация, которая сложилась с выбором Украиной направления интеграции на евразийском пространстве, заставила задуматься об оптимальном сочетании политических и экономических факторов этого процесса. Курьез в том, что один из предлагаемых Киеву векторов – европейский – страдает неоспоримой экономической ущербностью.

Сравнительный анализ двух вариантов интеграционного участия Украины, казалось бы, не должен оставлять сомнений. Евразийский интеграционный процесс обеспечивает Украине к 2030 г. объем ВВП на 7,5% больше, чем создание ассоциации с ЕС. Последний вариант вплоть до 2020 г. оборачивается ухудшением условий торговли и прямыми экономическими потерями, в то время как первый вариант дает мгновенное серьезное улучшение торгового баланса и обеспечивает стабилизацию платежного баланса. Первый вариант создает необходимые условия для устойчивого развития с улучшением структуры украинской экономики, второй влечет ее деградацию и банкротство.

Аналогичная ситуация складывается в Молдавии, которая наряду с ухудшением и без того плачевного состояния экономики получит в ассоциации с Евросоюзом неизбежное обострение конфликта с Приднестровской Республикой. До последнего времени такой же политический выбор навязывали Армении, которая от ассоциации с ЕС наряду с экономическими потерями получила бы ухудшение своего внешнеполитического положения и снижение уровня безопасности.

О чем спорить? Почему такие страсти вокруг «выбора»?

Политика вместо экономики

Непредвзятый анализ позволяет сделать вывод о чисто политических мотивах «Восточного партнерства» Евросоюза, цель которой – блокировать возможности участия бывших республик СССР в экономической интеграции с Россией. Собственно, об этом прямо говорят лоббисты ассоциации – один из лидеров украинской оппозиции Юрий Луценко назвал соглашение «стоп-краном, который остановит продвижение в сторону интеграции с Россией». Антироссийский смысл программы прослеживается и в том, что во внутренние дела независимых государств систематически вмешиваются политики и спецслужбы стран НАТО, способствующие наращиванию антироссийских политических сил. Все «цветные» революции на постсоветском пространстве, густо замешанные на оголтелой русофобии, направлены против интеграции с Россией.

Экономические потери и социальные бедствия, понесенные в результате этой политики в Грузии, Киргизии, Украине и Молдавии, в расчет не принимаются. Между тем изоляция постсоветских республик от России неизбежно влечет ухудшение их экономического положения вследствие того, что будут разорваны сложившиеся кооперационные связи и утрачены традиционные рынки сбыта товаров. Например, в украинском случае произошло бы сворачивание научно-технического взаимодействия в авиастроении, энергетическом машиностроении, ракетно-космической технике, атомной промышленности и энергетике, судостроении, от зоны свободной торговли с единой Европой сильно пострадали бы пищевое производство, производство транспортных средств и оборудования, сельское хозяйство.

Чтобы навязать эти экономически противоестественные решения, политика «Восточного партнерства» предусматривает лишение партнеров внешнеэкономического суверенитета. В проектах настоятельно предлагаемых им международных договоров о создании ассоциаций с ЕС фиксируются обязательства беспрекословно соблюдать директивы Европейской комиссии в области торговой политики, технического и таможенного регулирования, санитарного, ветеринарного и фитосанитарного контроля, предоставления субсидий и государственных закупок. При этом ассоциированные государства не получают никаких прав участия в разработке и принятии норм регулирования, они должны их слепо выполнять, невзирая на любые издержки. Также они обязуются участвовать под руководством Европейского союза в урегулировании региональных конфликтов.

Иными словами, постсоветским ассоциированным государствам фактически отводится роль колоний, которые должны подчиняться юрисдикции Брюсселя по вопросам торгово-экономического регулирования. Так, в проекте Соглашения об ассоциации ЕС с Украиной во всех разделах рефреном проходит норма о том, что «Украина обязуется…», и далее по всем разделам. Ключевой тезис сформулирован в ст. 124 Соглашения: «Украина должна обеспечить, чтобы существующие законы и будущее законодательство согласовывались с законодательством Европейского союза». Дабы не возникало сомнений в векторе интеграции, в разделе о техническом регулировании (ст. 56) прямо записано, что «Украина воздерживается от внесения изменений в свое горизонтальное и отраслевое законодательство в области технического регулирования, кроме как с целью постепенного приведения такого законодательства в соответствие с нормами acquis ЕС и поддержания такого соответствия». Это означает, что она не сможет воспользоваться механизмом устранения технических барьеров в торговле, который предусмотрен соответствующим соглашением государств – членов Таможенного союза (ТС) с участниками СНГ, в него не входящими. Бессмысленным становится меморандум о сотрудничестве в сфере технического регулирования, который правительство Украины подписало в прошлом году с Евразийской экономической комиссией. Для контроля за исполнением этих и других обязательств создается специальный наднациональный орган – Совет ассоциации, решения которого обязательны для сторон.

Экономическая целесообразность остается за рамками этого политического решения. Робкие попытки Киева поставить вопрос об инвестировании в модернизацию промышленности с целью ее адаптации к европейским нормам технического регулирования и экологическим требованиям остались без внимания. Между тем необходимые для этого объемы финансирования (по оценкам Института экономики и прогнозирования Национальной академии наук Украины, не менее 130 млрд евро) неподъемны для Евросоюза, переживающего финансовый кризис.

Чтобы успокоить украинскую общественность, европейские эмиссары прибегали к откровенной лжи. Так, еврокомиссар по вопросам расширения и политике соседства Штефан Фюле живописал, что создание ЗСТ с Европейским союзом якобы обеспечит украинской экономике 6% прироста ВВП ежегодно (из выступления на круглом столе в Верховной раде 11 октября 2013 года). При этом все расчеты, в том числе европейских исследователей, говорят о неминуемом падении производства украинских товаров в первые годы после подписания соглашения вследствие их вытеснения более конкурентоспособными европейскими. Еще более удивительны высказывания шведского министра иностранных дел Карла Бильдта, заявившего о том, что участие Украины в ТС с Россией повлечет падение ее ВВП на 40% (он же обещает фантастический 12-процентный рост ВВП вследствие заключения ассоциации с Евросоюзом), в то время как все расчеты говорят о дополнительном приросте ВВП на 6–15% к 2030 г. (заявление Бильдта прозвучало на открытии 10-го Ялтинского форума «Украина и мир в эпоху перемен: факторы успеха» 20 сентября 2013 года).Опыт предшественников

Политические решения о присоединении к Евросоюзу, принятые не так давно бывшими социалистическими государствами Восточной Европы и прибалтийскими республиками СССР, уже показали экономическую несостоятельность. После вступления эти страны потеряли около половины промышленного и значительную часть сельскохозяйственного производства. Столкнулись с обесцениванием человеческого капитала, массовой утечкой умов и эмиграцией молодежи. Они утратили контроль над собственной банковской системой и крупными предприятиями, поглощенными европейскими корпорациями. Уровень жизни в большинстве из них остается ниже того, что был до членства, а разрыв с передовыми странами Евросоюза не сокращается. Да и сам Европейский союз после расширения оказался в глубоком и затяжном экономическом кризисе. Резкое увеличение количества членов ухудшило положение стран Южной Европы, столкнувшихся с конкуренцией за ограниченные ресурсы.

Греция. В результате реформ, проведенных по европейскому требованию, производство хлопка упало вдвое, из-за квот на сельскохозяйственное производство серьезно пострадало виноделие. Знаменитое греческое судостроение практически исчезло – с момента вступления в Евросоюз греческие судовладельцы заказали за границей 770 кораблей. По мнению греческих экспертов, именно выполнение европейских предписаний создало предпосылки для финансовой катастрофы Греции.

В Венгрии практически ликвидировано производство некогда популярных «Икарусов», которых в лучшие годы выпускалось до 14 тыс. единиц в год.

В Польше после вступления в ЕС в 2004 г. закрыто 90% угольных предприятий, на которых работали более 300 тыс. человек. 75% польских шахтеров потеряли работу. В глубоком кризисе судостроение. Мощная Гданьская судоверфь, которая в 60–70-е гг. прошлого века спустила на воду больше всех судов в мире, разделена на два частных предприятия, которые простаивают. Десятки более мелких судостроительных заводов закрылись, а их рабочие уехали в Западную Европу. На момент вступления в Евросоюз внешний долг Польши составлял 99 млрд долларов, на начало 2013 г. – 360 млрд долларов.

В Латвии уничтожены радиоэлектронная промышленность и автомобилестроение. В Литве из-за квот на производство молока рядовые жители практически перестали держать коров, поголовье сократилось в четыре раза. По требованию европейского начальства закрыта Игналинская АЭС, из-за чего Литва стала страной, зависящей от импорта электроэнергии (притом что для демонтажа станции нужно еще более 1 млрд евро). В Эстонии поголовье скота уменьшилось в пять раз, сельское хозяйство переориентировано на производство биотоплива. Остановлены машиностроительный и завод им. Вольта в Таллине, которые выпускали двигатели и оборудование для энергетики. По указанию ЕС почти втрое сокращена выработка электроэнергии – с 19 млрд до 7 млрд киловатт-часов. Во всех странахБалтии пострадала рыбная промышленность – установлены квоты на вылов и так называемые нормы солидарности на использование европейских водных ресурсов. В 2007 г. Еврокомиссия оштрафовала Литву, Латвию и Эстонию за попытку создать запасы продуктов, чтобы не повышать цены.

Едва ли можно считать экономически успешными и уже существующие ассоциации Европейского союза с другими государствами. Даже в Турции, извлекшей немалые выгоды от Таможенного союза с единой Европой, большинство населения выступает против ее дальнейшей европейской интеграции: интерес к вступлению упал до 20% против 75% пятью годами ранее (из выступления вице-премьера Турции Бюлента Арынча 17 октября 2013 года).

Выгоды не для всех

Если быстрое расширение Евросоюза сразу после распада СССР можно было объяснить страхом перед возрождением социалистической империи, то сегодняшние потуги изолировать бывшие союзные республики от России выглядят совсем иррациональными. Стремление любой ценой препятствовать желанию воссоздать складывавшееся веками единое экономическое пространство есть не что иное, как рудимент геополитического мышления прошедших эпох. Неслучайно инициатива «Восточного партнерства» исходит от Польши и США: политики первой, похоже, черпают вдохновение в призраках четырехсотлетней давности, стремясь фактически вернуть под свою юрисдикцию украинские земли, а вторые остаются ментально в эпохе противостояния прошлого и позапрошлого веков.

По многим параметрам евроатлантическая интеграция имеет ярко выраженные имперские признаки. Применение военной силы для установления своих порядков на Ближнем и Среднем Востоке, организация революций на постсоветском пространстве с целью насаждения марионеточных режимов, территориальная экспансия путем поглощения бывших социалистических государств – все это невзирая на затраты и жертвы ради достижения целей геополитического доминирования. В XXI веке такая принудительная интеграция едва ли будет жизнеспособной. Она повергает в хаос и разруху колонизируемые государства и не дает положительного эффекта метрополиям. Несмотря на возможные ощутимые выгоды, извлекаемые корпорациями и спецслужбами, в целом ее экономические результаты негативны, а социальные последствия выливаются в гуманитарные катастрофы. Такая интеграция продолжается постольку, поскольку другие мировые игроки соглашаются ее финансировать, принимая доллар и евро в качестве мировых резервных валют. Стоит странам БРИКС от них отказаться, как вся евроатлантическая экспансия, основанная на военно-политическом принуждении, мигом закончится.

Разумеется, любой интеграционный процесс имеет политическую мотивацию, так как требует международных соглашений. Однако чрезмерное доминирование политических мотивов над экономическими чревато серьезными потерями и конфликтами, подрывающими устойчивость интеграционных образований. И наоборот, политическое оформление экономически взаимовыгодных объединений дает естественный и устойчивый эффект – ускорение развития и повышение конкурентоспособности интегрируемых стран.

Когда в послевоенные годы создавалось (во многом под давлением бизнеса) Европейское объединение угля и стали, а затем и Европейское экономическое сообщество, экономические критерии определяли интеграционный процесс, который давал ощутимую выгоду всем участникам. Благодаря этому укреплялось доверие сторон, а возрастающий синергетический эффект стимулировал углубление интеграции вплоть до создания экономического союза. Резкая политизация европейской интеграции после распада СССР создала дисбалансы в региональном экономическом обмене, которые вылились в открытые конфликты между пострадавшими государствами и европейской бюрократией. Последняя до сих пор брала верх в этих конфликтах, навязывая поверженным кризисом странам технические правительства – фактически для осуществления внешнего управления. Однако издержки интеграции растут, устойчивость Евросоюза снижается, все выше социальное напряжение, возникает внутреннее сопротивление интеграционному процессу.

Если на экономическом этапе интеграции в выигрыше были все, так как синергетический эффект намного превосходил локальные потери отдельных участников рынка, то переход к политически мотивированному этапу привел к ощутимым утратам для целых стран и социальных групп. Среди проигравших такие существенные для европейской интеграции государства, как Италия, Испания, Португалия и Греция, и такие системообразующие социальные группы, как малый и средний бизнес, госслужащие, работники здравоохранения и образования, учащиеся и молодые специалисты.

Тенденция к политизации европейского интеграционного процесса, проявившаяся по мере его углубления и расширения, связана с формированием соответствующей политической силы – европейской бюрократии, обладающей собственными интересами и рычагами влияния. На сегодняшний день это около 50 тыс. чиновников, сотни политиков, делающих карьеру на интеграции. Проводимый ими курс во многом формируется трансъевропейскими и американскими корпорациями, доминирующими на рынке Европейского союза. Если с точки зрения национальных интересов старых членов ЕС целесообразность расширения евроинтеграции вызывает большие сомнения, то для крупных корпораций «переваривание» экономик новых членов сулит ощутимые выгоды. Так, компании извлекли немалый дивиденд из поглощения конкурирующих производств в Восточной Европе, снижения издержек на оплату труда, природоохранные мероприятия, расширения рынков сбыта своей продукции. На этой основе возрастает и влияние евробюрократии, которая обеспечивает защиту интересов транснациональных акторов в конфликтах с местным населением и национальным бизнесом.На принципах равноправия

В отличие от европейского интеграционного процесса, который предусматривает образование наднациональной государственности со всеми атрибутами и ветвями государственной власти, руководители России, Белоруссии и Казахстана четко очертили границы евразийской интеграции, сосредоточившись исключительно на торгово-экономических вопросах. В задачи не входит ни введение общей валюты, ни формирование наднационального парламента, ни переход к единому паспортно-визовому режиму. В этом осторожность глав новых независимых государств, которые с опаской относятся к политизации интеграционного процесса. Доминирование в нем мотивов экономической целесообразности гарантирует устойчивость формируемого Евразийского экономического союза. В рамках такого подхода наднациональный орган не претендует на самостоятельную политическую роль, его функции ограничиваются согласованием принимаемых решений с национальными правительствами. Для этого он должен быть прозрачным, компактным и подконтрольным создавшим его государствам.

Взаимное уважение национального суверенитета принципиально отличает идеологию евразийской интеграции от всех предыдущих моделей, включая европейскую, советскую или имперскую. Она исходит из философии евразийства, основы которой были заложены русскими мыслителями прошлого века, рассуждавшими о формах объединения народов бывшей Российской империи.

Основы евразийской идеологии изложены более столетия назад в размышлениях князя Николая Трубецкого. В некотором смысле именно он создал евразийство, определил главные направления теории, которые в дальнейшем разрабатывались плеядой крупнейших русских мыслителей – от Петра Савицкого, Николая Алексеева и Льва Карсавина до Льва Гумилёва. Начало современной евразийской интеграции связывают с выступлением президента Казахстана Нурсултана Назарбаева в МГУ (март 1994 г.) и его проектом Евразийского союза государств.

Ее идеология отвергает принуждение национальных государств к исполнению чьей-то внешней для них политической воли, будь то большинство участников объединения или наднациональная бюрократия. Поэтому процедура принятия решений зиждется на принципах равенства и консенсуса. Тем самым взаимное доверие и регулирование единого экономического пространства обретают надежную основу, поскольку сложившиеся за века кооперационные связи предопределяют общность экономических интересов и согласованность наднациональных решений по широкому кругу вопросов. Во всяком случае, за пять лет работы наднационального органа консенсусом принято около двух тысяч решений и только в двух случаях выявились принципиальные расхождения позиций, которые не позволили принять соответствующих решений.

Вашингтон и его союзники по НАТО систематически критикуют евразийскую интеграцию, пытаясь дискредитировать ее как «новый СССР». Как заявила в декабре 2012 г. госсекретарь Хиллари Клинтон, «США постараются не допустить воссоздания Советского Союза в новой версии под вывеской экономической интеграции, создаваемой по принуждению Москвы». Хотя на самом деле именно Соединенные Штаты и Европейский союз пытаются навязывать всему миру свои порядки в интересах своих корпораций.

Шаткий идейный фундамент евроатлантической интеграции едва ли выдержит дальнейшее расширение этой конструкции за пределы нынешнего Евросоюза и планы создания зоны свободной торговли с НАФТА. Перманентные конфликты по периметру границ Североатлантического альянса с применением жесткой и «мягкой» силы нарастают по мере принуждения все новых государств к евроатлантической интеграции. Подобная неоимперская политика лишена перспективы в XXI веке. Попытки ее реализации влекут нарастающие по экспоненте экономические потери, которые уже породили сплошную зону социального бедствия вокруг Средиземного моря – колыбели европейской цивилизации. Втягивание в этот процесс бывших советских республик ради их изоляции от России создаст зону конфликта в Восточной Европе с еще большими экономическими потерями и социальными издержками.

Несовместимость идейных основ евроатлантической и евразийской интеграции проявляется в многолетней пробуксовке переговоров по подписанию нового партнерского договора России и ЕС. После наивных надежд на широкомасштабное и тесное взаимодействие посткоммунистической России с западными странами в начале 1990-х гг. наступило отрезвление. Как показывает опыт «Восточного партнерства», Евросоюз не договаривается, а только навязывает свои правила интеграции. Они сводятся к распространению юрисдикции Брюсселя на интегрируемые страны и не предполагают переговоров о правилах сотрудничества. У ассоциированных членов нет иного выбора, кроме как слепо повиноваться директивам. Напротив, процесс евразийской интеграции предполагает совместную выработку правил игры: каждая страна на равных участвует в формировании договорно-правовой и нормативной базы интеграции, имея право не только голоса, но и вето во всех принимаемых решениях.

Российская внешнеполитическая традиция исключает подписание соглашений, дискриминирующих Россию, или согласие слепо выполнять чужие директивы. Это противоречит духу отечественной дипломатической школы, основанному на взаимном уважении и равноправии. Поскольку для евроатлантической интеграции принципа равенства сторон как бы не существует, так трудно дается реализация идеи президента Владимира Путина о гармоничном сообществе экономик от Лиссабона до Владивостока. В ЕС строительство такого сообщества просто не способны понимать иначе как распространение своей юрисдикции на всю Северную Евразию. Поэтому при всей привлекательности идея трехстороннего взаимодействия Европейский союз – Украина – Россия едва ли реализуема. Сохраняется риск того, что между Россией и Евросоюзом будет нарастать политическое напряжение в связи с попытками последнего блокировать участие постсоветских государств в евразийском интеграционном процессе.

Ответом на агрессивную русофобию «Восточного партнерства» могло бы стать приглашение к участию в евразийской интеграции членов Евросоюза, подвергающихся дискриминации со стороны наднациональных органов. Речь прежде всего идет о Греции и Кипре, которым выполнение требований Брюсселя грозит социальными бедствиями без перспективы выхода из кризиса. Кипр уже пережил дефолт и мог бы быть использован как пилотный проект перехода от европейской к евразийской интеграции. Тем более что после банкротства банковской системы его экономическая зависимость от России и СНГ стала критической. Грецию, по всей видимости, наряду с аналогичной перспективой ждет унизительная процедура секуляризации и отчуждения собственности православной церкви и государства в пользу европейских кредиторов.

Греция и Кипр духовно и культурно-исторически близки России и Белоруссии, их экономика во многом поддерживается российскими туристами и предпринимателями. Сотни тысяч понтийских греков имеют обширные связи в России, бизнес многих из них связан с российским рынком. Снятие таможенной границы между Грецией и Кипром, с одной стороны, и Россией, с другой, могло бы обеспечить взрывной эффект роста взаимной торговли, туристических поездок, взаимных инвестиций. Для Греции и Кипра открылись бы новые возможности по экспорту товаров и услуг на рынок Таможенного союза России, Белоруссии и Казахстана. Последний быстро развивает связи с Турцией. Не случайно Нурсултан Назарбаев упомянул ее в качестве одного из желаемых участников евразийского интеграционного процесса. Понятно, что сегодня участие Греции, Кипра и Турции в процессе евразийской экономической интеграции, какие бы выгоды оно ни сулило, невозможно вследствие их внешних обязательств перед единой Европой.

Конструктивный выход из нарастающих противоречий между альтернативными интеграционными процессами в Евразии следует искать в их деполитизации и сведении к взаимовыгодному экономическому сотрудничеству. Но для евроатлантистов это было бы равнозначно отказу от претензий на гегемонию в международных отношениях, что пока представляется маловероятным. Вероятно, кризис евроатлантической интеграции должен достичь определенной глубины, прежде чем станет возможным переход на евразийские принципы равноправного и взаимовыгодного сотрудничества.

С.Ю. Глазьев – академик РАН, советник Президента России.

Курьезная ситуация, которая сложилась с выбором Украиной направления интеграции на евразийском пространстве, заставила задуматься об оптимальном сочетании политических и экономических факторов этого процесса. Курьез в том, что один из предлагаемых Киеву векторов – европейский – страдает неоспоримой экономической ущербностью.

Сравнительный анализ двух вариантов интеграционного участия Украины, казалось бы, не должен оставлять сомнений. Евразийский интеграционный процесс обеспечивает Украине к 2030 г. объем ВВП на 7,5% больше, чем создание ассоциации с ЕС. Последний вариант вплоть до 2020 г. оборачивается ухудшением условий торговли и прямыми экономическими потерями, в то время как первый вариант дает мгновенное серьезное улучшение торгового баланса и обеспечивает стабилизацию платежного баланса. Первый вариант создает необходимые условия для устойчивого развития с улучшением структуры украинской экономики, второй влечет ее деградацию и банкротство.

Аналогичная ситуация складывается в Молдавии, которая наряду с ухудшением и без того плачевного состояния экономики получит в ассоциации с Евросоюзом неизбежное обострение конфликта с Приднестровской Республикой. До последнего времени такой же политический выбор навязывали Армении, которая от ассоциации с ЕС наряду с экономическими потерями получила бы ухудшение своего внешнеполитического положения и снижение уровня безопасности.

О чем спорить? Почему такие страсти вокруг «выбора»?

Политика вместо экономики

Непредвзятый анализ позволяет сделать вывод о чисто политических мотивах «Восточного партнерства» Евросоюза, цель которой – блокировать возможности участия бывших республик СССР в экономической интеграции с Россией. Собственно, об этом прямо говорят лоббисты ассоциации – один из лидеров украинской оппозиции Юрий Луценко назвал соглашение «стоп-краном, который остановит продвижение в сторону интеграции с Россией». Антироссийский смысл программы прослеживается и в том, что во внутренние дела независимых государств систематически вмешиваются политики и спецслужбы стран НАТО, способствующие наращиванию антироссийских политических сил. Все «цветные» революции на постсоветском пространстве, густо замешанные на оголтелой русофобии, направлены против интеграции с Россией.

Экономические потери и социальные бедствия, понесенные в результате этой политики в Грузии, Киргизии, Украине и Молдавии, в расчет не принимаются. Между тем изоляция постсоветских республик от России неизбежно влечет ухудшение их экономического положения вследствие того, что будут разорваны сложившиеся кооперационные связи и утрачены традиционные рынки сбыта товаров. Например, в украинском случае произошло бы сворачивание научно-технического взаимодействия в авиастроении, энергетическом машиностроении, ракетно-космической технике, атомной промышленности и энергетике, судостроении, от зоны свободной торговли с единой Европой сильно пострадали бы пищевое производство, производство транспортных средств и оборудования, сельское хозяйство.

Чтобы навязать эти экономически противоестественные решения, политика «Восточного партнерства» предусматривает лишение партнеров внешнеэкономического суверенитета. В проектах настоятельно предлагаемых им международных договоров о создании ассоциаций с ЕС фиксируются обязательства беспрекословно соблюдать директивы Европейской комиссии в области торговой политики, технического и таможенного регулирования, санитарного, ветеринарного и фитосанитарного контроля, предоставления субсидий и государственных закупок. При этом ассоциированные государства не получают никаких прав участия в разработке и принятии норм регулирования, они должны их слепо выполнять, невзирая на любые издержки. Также они обязуются участвовать под руководством Европейского союза в урегулировании региональных конфликтов.

Иными словами, постсоветским ассоциированным государствам фактически отводится роль колоний, которые должны подчиняться юрисдикции Брюсселя по вопросам торгово-экономического регулирования. Так, в проекте Соглашения об ассоциации ЕС с Украиной во всех разделах рефреном проходит норма о том, что «Украина обязуется…», и далее по всем разделам. Ключевой тезис сформулирован в ст. 124 Соглашения: «Украина должна обеспечить, чтобы существующие законы и будущее законодательство согласовывались с законодательством Европейского союза». Дабы не возникало сомнений в векторе интеграции, в разделе о техническом регулировании (ст. 56) прямо записано, что «Украина воздерживается от внесения изменений в свое горизонтальное и отраслевое законодательство в области технического регулирования, кроме как с целью постепенного приведения такого законодательства в соответствие с нормами acquis ЕС и поддержания такого соответствия». Это означает, что она не сможет воспользоваться механизмом устранения технических барьеров в торговле, который предусмотрен соответствующим соглашением государств – членов Таможенного союза (ТС) с участниками СНГ, в него не входящими. Бессмысленным становится меморандум о сотрудничестве в сфере технического регулирования, который правительство Украины подписало в прошлом году с Евразийской экономической комиссией. Для контроля за исполнением этих и других обязательств создается специальный наднациональный орган – Совет ассоциации, решения которого обязательны для сторон.

Экономическая целесообразность остается за рамками этого политического решения. Робкие попытки Киева поставить вопрос об инвестировании в модернизацию промышленности с целью ее адаптации к европейским нормам технического регулирования и экологическим требованиям остались без внимания. Между тем необходимые для этого объемы финансирования (по оценкам Института экономики и прогнозирования Национальной академии наук Украины, не менее 130 млрд евро) неподъемны для Евросоюза, переживающего финансовый кризис.

Чтобы успокоить украинскую общественность, европейские эмиссары прибегали к откровенной лжи. Так, еврокомиссар по вопросам расширения и политике соседства Штефан Фюле живописал, что создание ЗСТ с Европейским союзом якобы обеспечит украинской экономике 6% прироста ВВП ежегодно (из выступления на круглом столе в Верховной раде 11 октября 2013 года). При этом все расчеты, в том числе европейских исследователей, говорят о неминуемом падении производства украинских товаров в первые годы после подписания соглашения вследствие их вытеснения более конкурентоспособными европейскими. Еще более удивительны высказывания шведского министра иностранных дел Карла Бильдта, заявившего о том, что участие Украины в ТС с Россией повлечет падение ее ВВП на 40% (он же обещает фантастический 12-процентный рост ВВП вследствие заключения ассоциации с Евросоюзом), в то время как все расчеты говорят о дополнительном приросте ВВП на 6–15% к 2030 г. (заявление Бильдта прозвучало на открытии 10-го Ялтинского форума «Украина и мир в эпоху перемен: факторы успеха» 20 сентября 2013 года).Опыт предшественников

Политические решения о присоединении к Евросоюзу, принятые не так давно бывшими социалистическими государствами Восточной Европы и прибалтийскими республиками СССР, уже показали экономическую несостоятельность. После вступления эти страны потеряли около половины промышленного и значительную часть сельскохозяйственного производства. Столкнулись с обесцениванием человеческого капитала, массовой утечкой умов и эмиграцией молодежи. Они утратили контроль над собственной банковской системой и крупными предприятиями, поглощенными европейскими корпорациями. Уровень жизни в большинстве из них остается ниже того, что был до членства, а разрыв с передовыми странами Евросоюза не сокращается. Да и сам Европейский союз после расширения оказался в глубоком и затяжном экономическом кризисе. Резкое увеличение количества членов ухудшило положение стран Южной Европы, столкнувшихся с конкуренцией за ограниченные ресурсы.

Греция. В результате реформ, проведенных по европейскому требованию, производство хлопка упало вдвое, из-за квот на сельскохозяйственное производство серьезно пострадало виноделие. Знаменитое греческое судостроение практически исчезло – с момента вступления в Евросоюз греческие судовладельцы заказали за границей 770 кораблей. По мнению греческих экспертов, именно выполнение европейских предписаний создало предпосылки для финансовой катастрофы Греции.

В Венгрии практически ликвидировано производство некогда популярных «Икарусов», которых в лучшие годы выпускалось до 14 тыс. единиц в год.

В Польше после вступления в ЕС в 2004 г. закрыто 90% угольных предприятий, на которых работали более 300 тыс. человек. 75% польских шахтеров потеряли работу. В глубоком кризисе судостроение. Мощная Гданьская судоверфь, которая в 60–70-е гг. прошлого века спустила на воду больше всех судов в мире, разделена на два частных предприятия, которые простаивают. Десятки более мелких судостроительных заводов закрылись, а их рабочие уехали в Западную Европу. На момент вступления в Евросоюз внешний долг Польши составлял 99 млрд долларов, на начало 2013 г. – 360 млрд долларов.

В Латвии уничтожены радиоэлектронная промышленность и автомобилестроение. В Литве из-за квот на производство молока рядовые жители практически перестали держать коров, поголовье сократилось в четыре раза. По требованию европейского начальства закрыта Игналинская АЭС, из-за чего Литва стала страной, зависящей от импорта электроэнергии (притом что для демонтажа станции нужно еще более 1 млрд евро). В Эстонии поголовье скота уменьшилось в пять раз, сельское хозяйство переориентировано на производство биотоплива. Остановлены машиностроительный и завод им. Вольта в Таллине, которые выпускали двигатели и оборудование для энергетики. По указанию ЕС почти втрое сокращена выработка электроэнергии – с 19 млрд до 7 млрд киловатт-часов. Во всех странахБалтии пострадала рыбная промышленность – установлены квоты на вылов и так называемые нормы солидарности на использование европейских водных ресурсов. В 2007 г. Еврокомиссия оштрафовала Литву, Латвию и Эстонию за попытку создать запасы продуктов, чтобы не повышать цены.

Едва ли можно считать экономически успешными и уже существующие ассоциации Европейского союза с другими государствами. Даже в Турции, извлекшей немалые выгоды от Таможенного союза с единой Европой, большинство населения выступает против ее дальнейшей европейской интеграции: интерес к вступлению упал до 20% против 75% пятью годами ранее (из выступления вице-премьера Турции Бюлента Арынча 17 октября 2013 года).

Выгоды не для всех

Если быстрое расширение Евросоюза сразу после распада СССР можно было объяснить страхом перед возрождением социалистической империи, то сегодняшние потуги изолировать бывшие союзные республики от России выглядят совсем иррациональными. Стремление любой ценой препятствовать желанию воссоздать складывавшееся веками единое экономическое пространство есть не что иное, как рудимент геополитического мышления прошедших эпох. Неслучайно инициатива «Восточного партнерства» исходит от Польши и США: политики первой, похоже, черпают вдохновение в призраках четырехсотлетней давности, стремясь фактически вернуть под свою юрисдикцию украинские земли, а вторые остаются ментально в эпохе противостояния прошлого и позапрошлого веков.

По многим параметрам евроатлантическая интеграция имеет ярко выраженные имперские признаки. Применение военной силы для установления своих порядков на Ближнем и Среднем Востоке, организация революций на постсоветском пространстве с целью насаждения марионеточных режимов, территориальная экспансия путем поглощения бывших социалистических государств – все это невзирая на затраты и жертвы ради достижения целей геополитического доминирования. В XXI веке такая принудительная интеграция едва ли будет жизнеспособной. Она повергает в хаос и разруху колонизируемые государства и не дает положительного эффекта метрополиям. Несмотря на возможные ощутимые выгоды, извлекаемые корпорациями и спецслужбами, в целом ее экономические результаты негативны, а социальные последствия выливаются в гуманитарные катастрофы. Такая интеграция продолжается постольку, поскольку другие мировые игроки соглашаются ее финансировать, принимая доллар и евро в качестве мировых резервных валют. Стоит странам БРИКС от них отказаться, как вся евроатлантическая экспансия, основанная на военно-политическом принуждении, мигом закончится.

Разумеется, любой интеграционный процесс имеет политическую мотивацию, так как требует международных соглашений. Однако чрезмерное доминирование политических мотивов над экономическими чревато серьезными потерями и конфликтами, подрывающими устойчивость интеграционных образований. И наоборот, политическое оформление экономически взаимовыгодных объединений дает естественный и устойчивый эффект – ускорение развития и повышение конкурентоспособности интегрируемых стран.

Когда в послевоенные годы создавалось (во многом под давлением бизнеса) Европейское объединение угля и стали, а затем и Европейское экономическое сообщество, экономические критерии определяли интеграционный процесс, который давал ощутимую выгоду всем участникам. Благодаря этому укреплялось доверие сторон, а возрастающий синергетический эффект стимулировал углубление интеграции вплоть до создания экономического союза. Резкая политизация европейской интеграции после распада СССР создала дисбалансы в региональном экономическом обмене, которые вылились в открытые конфликты между пострадавшими государствами и европейской бюрократией. Последняя до сих пор брала верх в этих конфликтах, навязывая поверженным кризисом странам технические правительства – фактически для осуществления внешнего управления. Однако издержки интеграции растут, устойчивость Евросоюза снижается, все выше социальное напряжение, возникает внутреннее сопротивление интеграционному процессу.

Если на экономическом этапе интеграции в выигрыше были все, так как синергетический эффект намного превосходил локальные потери отдельных участников рынка, то переход к политически мотивированному этапу привел к ощутимым утратам для целых стран и социальных групп. Среди проигравших такие существенные для европейской интеграции государства, как Италия, Испания, Португалия и Греция, и такие системообразующие социальные группы, как малый и средний бизнес, госслужащие, работники здравоохранения и образования, учащиеся и молодые специалисты.

Тенденция к политизации европейского интеграционного процесса, проявившаяся по мере его углубления и расширения, связана с формированием соответствующей политической силы – европейской бюрократии, обладающей собственными интересами и рычагами влияния. На сегодняшний день это около 50 тыс. чиновников, сотни политиков, делающих карьеру на интеграции. Проводимый ими курс во многом формируется трансъевропейскими и американскими корпорациями, доминирующими на рынке Европейского союза. Если с точки зрения национальных интересов старых членов ЕС целесообразность расширения евроинтеграции вызывает большие сомнения, то для крупных корпораций «переваривание» экономик новых членов сулит ощутимые выгоды. Так, компании извлекли немалый дивиденд из поглощения конкурирующих производств в Восточной Европе, снижения издержек на оплату труда, природоохранные мероприятия, расширения рынков сбыта своей продукции. На этой основе возрастает и влияние евробюрократии, которая обеспечивает защиту интересов транснациональных акторов в конфликтах с местным населением и национальным бизнесом.На принципах равноправия

В отличие от европейского интеграционного процесса, который предусматривает образование наднациональной государственности со всеми атрибутами и ветвями государственной власти, руководители России, Белоруссии и Казахстана четко очертили границы евразийской интеграции, сосредоточившись исключительно на торгово-экономических вопросах. В задачи не входит ни введение общей валюты, ни формирование наднационального парламента, ни переход к единому паспортно-визовому режиму. В этом осторожность глав новых независимых государств, которые с опаской относятся к политизации интеграционного процесса. Доминирование в нем мотивов экономической целесообразности гарантирует устойчивость формируемого Евразийского экономического союза. В рамках такого подхода наднациональный орган не претендует на самостоятельную политическую роль, его функции ограничиваются согласованием принимаемых решений с национальными правительствами. Для этого он должен быть прозрачным, компактным и подконтрольным создавшим его государствам.

Взаимное уважение национального суверенитета принципиально отличает идеологию евразийской интеграции от всех предыдущих моделей, включая европейскую, советскую или имперскую. Она исходит из философии евразийства, основы которой были заложены русскими мыслителями прошлого века, рассуждавшими о формах объединения народов бывшей Российской империи.

Основы евразийской идеологии изложены более столетия назад в размышлениях князя Николая Трубецкого. В некотором смысле именно он создал евразийство, определил главные направления теории, которые в дальнейшем разрабатывались плеядой крупнейших русских мыслителей – от Петра Савицкого, Николая Алексеева и Льва Карсавина до Льва Гумилёва. Начало современной евразийской интеграции связывают с выступлением президента Казахстана Нурсултана Назарбаева в МГУ (март 1994 г.) и его проектом Евразийского союза государств.

Ее идеология отвергает принуждение национальных государств к исполнению чьей-то внешней для них политической воли, будь то большинство участников объединения или наднациональная бюрократия. Поэтому процедура принятия решений зиждется на принципах равенства и консенсуса. Тем самым взаимное доверие и регулирование единого экономического пространства обретают надежную основу, поскольку сложившиеся за века кооперационные связи предопределяют общность экономических интересов и согласованность наднациональных решений по широкому кругу вопросов. Во всяком случае, за пять лет работы наднационального органа консенсусом принято около двух тысяч решений и только в двух случаях выявились принципиальные расхождения позиций, которые не позволили принять соответствующих решений.

Вашингтон и его союзники по НАТО систематически критикуют евразийскую интеграцию, пытаясь дискредитировать ее как «новый СССР». Как заявила в декабре 2012 г. госсекретарь Хиллари Клинтон, «США постараются не допустить воссоздания Советского Союза в новой версии под вывеской экономической интеграции, создаваемой по принуждению Москвы». Хотя на самом деле именно Соединенные Штаты и Европейский союз пытаются навязывать всему миру свои порядки в интересах своих корпораций.

Шаткий идейный фундамент евроатлантической интеграции едва ли выдержит дальнейшее расширение этой конструкции за пределы нынешнего Евросоюза и планы создания зоны свободной торговли с НАФТА. Перманентные конфликты по периметру границ Североатлантического альянса с применением жесткой и «мягкой» силы нарастают по мере принуждения все новых государств к евроатлантической интеграции. Подобная неоимперская политика лишена перспективы в XXI веке. Попытки ее реализации влекут нарастающие по экспоненте экономические потери, которые уже породили сплошную зону социального бедствия вокруг Средиземного моря – колыбели европейской цивилизации. Втягивание в этот процесс бывших советских республик ради их изоляции от России создаст зону конфликта в Восточной Европе с еще большими экономическими потерями и социальными издержками.

Несовместимость идейных основ евроатлантической и евразийской интеграции проявляется в многолетней пробуксовке переговоров по подписанию нового партнерского договора России и ЕС. После наивных надежд на широкомасштабное и тесное взаимодействие посткоммунистической России с западными странами в начале 1990-х гг. наступило отрезвление. Как показывает опыт «Восточного партнерства», Евросоюз не договаривается, а только навязывает свои правила интеграции. Они сводятся к распространению юрисдикции Брюсселя на интегрируемые страны и не предполагают переговоров о правилах сотрудничества. У ассоциированных членов нет иного выбора, кроме как слепо повиноваться директивам. Напротив, процесс евразийской интеграции предполагает совместную выработку правил игры: каждая страна на равных участвует в формировании договорно-правовой и нормативной базы интеграции, имея право не только голоса, но и вето во всех принимаемых решениях.

Российская внешнеполитическая традиция исключает подписание соглашений, дискриминирующих Россию, или согласие слепо выполнять чужие директивы. Это противоречит духу отечественной дипломатической школы, основанному на взаимном уважении и равноправии. Поскольку для евроатлантической интеграции принципа равенства сторон как бы не существует, так трудно дается реализация идеи президента Владимира Путина о гармоничном сообществе экономик от Лиссабона до Владивостока. В ЕС строительство такого сообщества просто не способны понимать иначе как распространение своей юрисдикции на всю Северную Евразию. Поэтому при всей привлекательности идея трехстороннего взаимодействия Европейский союз – Украина – Россия едва ли реализуема. Сохраняется риск того, что между Россией и Евросоюзом будет нарастать политическое напряжение в связи с попытками последнего блокировать участие постсоветских государств в евразийском интеграционном процессе.

Ответом на агрессивную русофобию «Восточного партнерства» могло бы стать приглашение к участию в евразийской интеграции членов Евросоюза, подвергающихся дискриминации со стороны наднациональных органов. Речь прежде всего идет о Греции и Кипре, которым выполнение требований Брюсселя грозит социальными бедствиями без перспективы выхода из кризиса. Кипр уже пережил дефолт и мог бы быть использован как пилотный проект перехода от европейской к евразийской интеграции. Тем более что после банкротства банковской системы его экономическая зависимость от России и СНГ стала критической. Грецию, по всей видимости, наряду с аналогичной перспективой ждет унизительная процедура секуляризации и отчуждения собственности православной церкви и государства в пользу европейских кредиторов.

Греция и Кипр духовно и культурно-исторически близки России и Белоруссии, их экономика во многом поддерживается российскими туристами и предпринимателями. Сотни тысяч понтийских греков имеют обширные связи в России, бизнес многих из них связан с российским рынком. Снятие таможенной границы между Грецией и Кипром, с одной стороны, и Россией, с другой, могло бы обеспечить взрывной эффект роста взаимной торговли, туристических поездок, взаимных инвестиций. Для Греции и Кипра открылись бы новые возможности по экспорту товаров и услуг на рынок Таможенного союза России, Белоруссии и Казахстана. Последний быстро развивает связи с Турцией. Не случайно Нурсултан Назарбаев упомянул ее в качестве одного из желаемых участников евразийского интеграционного процесса. Понятно, что сегодня участие Греции, Кипра и Турции в процессе евразийской экономической интеграции, какие бы выгоды оно ни сулило, невозможно вследствие их внешних обязательств перед единой Европой.

Конструктивный выход из нарастающих противоречий между альтернативными интеграционными процессами в Евразии следует искать в их деполитизации и сведении к взаимовыгодному экономическому сотрудничеству. Но для евроатлантистов это было бы равнозначно отказу от претензий на гегемонию в международных отношениях, что пока представляется маловероятным. Вероятно, кризис евроатлантической интеграции должен достичь определенной глубины, прежде чем станет возможным переход на евразийские принципы равноправного и взаимовыгодного сотрудничества.

Украина. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 16 декабря 2013 > № 966384 Сергей Глазьев


Украина. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > expert.ua, 26 августа 2013 > № 917073 Сергей Глазьев

Контргамбит Глазьева

Сергей Глазьев рассказал «Эксперту» о будущем украино-российской торговли

О том, какими могут быть следующие санкции Москвы в отношении Украины, и чем, по мнению российской политической элиты, это может закончиться для украинской экономики, «Эксперт» расспросил Сергея Глазьева, академика Российской академии наук, советника президента Российской Федерации по вопросам евразийской интеграции.

— Сергей Юрьевич, Таможенный союз (ТС) России, Беларуси и Казахстана работает уже два года. Можно ли сейчас говорить об очевидных позитивных и негативных итогах этого объединения?

— За первые два года работы единой таможенной территории товарооборот между странами ТС вырос в два раза. Особенно между Беларусью и Казахстаном — тут рост пятикратный. И сейчас, несмотря на общий спад в международной торговле, взаимная торговля внутри ТС продолжает расти.

Можно говорить, что эффект снятия таможенных барьеров получили тысячи предприятий, и этот процесс был ощутим фактически мгновенно. В особенности это касается приграничного сотрудничества, где сейчас наиболее интенсивно развиваются новые кооперационные связи. Ощутимый эффект у машиностроительного комплекса: там у России с Беларусью сейчас очень разветвленная кооперация. Мы также наблюдаем динамичный прирост прямых иностранных инвестиций, которые теперь, заходя в каждое государство ТС, очевидно, ориентируются уже на общий рынок Единого экономического пространства (ЕЭП).

Что касается негативных эффектов, то, конечно, есть предприятия, которые столкнулись в своей отрасли с ростом конкуренции. Скажем, конкурентная борьба обострилась на продовольственном рынке — белорусские предприятия сейчас всё активнее наращивают присутствие на рынке России. Были трудности у компаний Казахстана, которые занимались импортом автомобилей. Дело в том, что рост импортных пошлин и снятие внутренних торговых барьеров повлекли за собой изменение структуры казахстанского авторынка.

Что касается наших украинских коллег, я, честно говоря, не очень понимаю, что же они так долго изучают. Ведь специалистов в вашем правительстве, которые с нами работают, много, и наша договорная база в Украине хорошо изучена. Николай Азаров лично участвовал в формировании пакета документов по формированию Единого экономического пространства еще в начале 2000-х. Наши расчеты говорят, что чем позже страна вовлекается в интеграционный процесс, тем меньше она получит от этого экономических эффектов.

Принуждение к дружбе

— С начала года почти на 15 процентов сократился товарооборот Украины и РФ. Летом российский рынок был закрыт для компании Roshen, а в августе под маской введения новых таможенных правил Москва и Киев вошли в состояние холодной торговой войны. Это превентивная защита России от ЗСТ нашей страны и ЕС или экономико-политическое принуждение Украины вступить в ТС?

— Причины, я думаю, на вашей стороне, и связаны они с нерешительностью украинского руководства в части присоединения к Таможенному союзу. Многие проекты, реализация которых осуществлялась последние 15 лет, теперь просто стоят. Многие инвесторы просто не понимают, куда же на самом деле пойдет Украина. Если ваше руководство примет решение присоединяться к ТС, думаю, оживление товарооборота и снятие любых барьеров страна ощутит моментально. Сегодня украинский рынок переполнен продовольственными товарами, которые с трудом преодолевают таможенную границу из-за санитарных и ветеринарных мер контроля в рамках ТС. Снятие этих мер контроля для ваших предприятий автоматически увеличивает экспорт из Украины на два-три миллиарда долларов.

Что касается машиностроения, оно у нас, как известно, по целому ряду отраслей просто общее. Это грандиозные совместные проекты в сфере ракетостроения, авиакосмического машиностроения, судостроения. Заказы с нашего рынка могли бы, скажем, разом загрузить сейчас простаивающие мощности украинских машиностроительных предприятий. Эти проекты только и ждут политического решения.

Наконец, возьмем химико-металлургический комплекс, который сегодня задыхается из-за сужения рынков сбыта и остро нуждается в коренной модернизации, в повышении ценовой конкурентоспособности. Чтобы этого достичь, сектору достаточно выйти на цены газа и других энергоносителей, аналогичные действующим сейчас расценкам внутри ЕЭП. Но покупая газ по цене, которая сейчас почти втрое выше, чем внутри ТС, ваш химико-металлургический комплекс находится в кризисе, не имея рынков сбыта, а также возможностей как-либо повысить свою ценовую конкурентоспособность. Поэтому нашим украинским коллегам мы говорим очевидные истины: присоединение к Таможенному союзу даст толчок вашей экономике уже сегодня — вследствие расширения взаимной торговли внутри нашего таможенного пространства. Прежде всего это позволит Украине наконец достичь стабилизации платежного баланса и стабильности ее финансовой системы.

— На днях вы заявили, что Украину в ближайшее время ждет падение притока прямых иностранных инвестиций (ПИИ). На чём основано такое утверждение?

— На самом деле доминирующими на украинском рынке являются российские, а не мифические кипрские инвесторы. Одно из исследований Евразийского банка развития показывает: более половины ПИИ, которые сегодня получает Украина, на самом деле инвестиции российского бизнеса, поступающие из различных офшоров. Во-первых, это Кипр, который занимает первое место среди стран-инвесторов в вашу экономику. За ним следуют остальные офшорные территории — Виргинские острова, Люксембург, другие. Не последнюю роль в потоке российских денег в вашу страну играют и компании, зарегистрированные сегодня в Голландии. Иными словами, около 40 процентов ПИИ, которые получает Украина, это на самом деле российский капитал.

Инвесторы других стран тоже столкнулись с неопределенностью в связи с намерением украинского руководства подписать соглашение об ассоциации с ЕС. Как известно, Украина по этому соглашению делегирует свои суверенные полномочия в области торговой политики, а также санитарно-ветеринарного контроля и технического регулирования Евросоюзу. То есть все полномочия, которые мы отдали ТС, ваша страна намерена передать ЕС, присоединяясь к его системе регулирования, но не имея в дальнейшем возможностей как-то влиять на законодательство союза. Всё это у наших инвесторов вызывает ступор, потому что теперь будет меняться вся нормативно-правовая база Украины, и это может повлечь пересмотр договоренностей со всеми странами ТС. Скажем, нам непонятно, какова вероятность реимпорта европейских товаров на нашу территорию. Далее — целый шлейф вопросов, на которые нет ответов. Поэтому если соглашение о ЗСТ с ЕС всё-таки будет подписано, я думаю, эта инвестиционная пауза для вас растянется на годы.

— Допустим, по итогам вильнюсских договоренностей в ноябре Украина создала зону свободной торговли с Евросоюзом. Каким будет дальнейший формат торговли между Украиной и Россией?

— Во-первых, мы будем вынуждены и далее ужесточать таможенный контроль, поскольку должны обезопасить свой рынок от реимпорта европейских товаров. Контроль будет ужесточен по проверке страны происхождения товара и его таможенной стоимости. Это, безусловно, вызовет удлинение и усложнение таможенных процедур.

Во-вторых, если мы столкнемся с массированными случаями перетока товаров с украинского рынка на рынок ТС вследствие именно этого соглашения с ЕС, может быть запущена процедура вывода Украины из зоны свободной торговли стран СНГ, которая четко предусмотрена в соответствующем соглашении. В договоре о ЗСТ СНГ сказано, что если какая-либо из сторон заключает с третьей стороной режим свободной торговли и это влечет за собой негативное для других стран-участниц изменение структуры торговли, то другие страны-участницы вправе вывести это государство из ЗСТ. В таком случае на любой таможне — российской, белорусской, казахстанской — вам следует ждать взимания таможенных пошлин.

Наконец, мне хотелось бы еще раз подчеркнуть, что при заключении столь серьезных соглашений, как ассоциация с ЕС, все существующие международные правила и сам дух нашего многостороннего соглашения о ЗСТ в рамках СНГ предполагают как минимум проведение консультаций с партнерами. Таких консультаций попросту не было. Правда, по договоренности с НиколаемАзаровым в последний месяц мы создали совместную экспертную группу, которая наконец начала анализировать последствия подписания этого соглашения для наших торгово-экономических связей.

Цивилизационный выбор

— Насколько верно, на ваш взгляд, истолковывают и понимают власти в Украине эти ваши недвусмысленные предостережения?

— Не могут не понимать. Хотя меня удивляет в целом очень легкомысленное отношение вашего общества к соглашению с ЕС. Иногда кажется, что российскую сторону негативные последствия для вашей экономики волнуют гораздо больше, чем украинскую. Имею в виду, конечно, чиновников в ваших министерствах и ведомствах. А вот настроения украинских промышленников, на мой взгляд, сегодня находятся между растерянностью и паникой — особенно с того момента, когда проект соглашения Украины и Евросоюза наконец стал доступен и бизнес смог ознакомиться с ним. Неясно, как теперь вашему бизнесу исполнять европейские технические регламенты и сколько вообще на это потребуется денег. Также неясно, как скажется снятие таможенных пошлин на европейские товары на вашей экономике и бюджетной сфере. Насколько я владею информацией, у вас до сих пор этого никто не считал и не анализировал.

Я боюсь, что значительную часть украинских предприятий ждет в таком случае банкротство. Но, увы, их голос в публичной дискуссии мы не слышим — ведь мы ведем диалог с вашими чиновниками, работающими в основном на дипломатическом поприще. Как мне показалось, многие из них давно оторвались от реального сектора украинской экономики.

— Расчеты экономистов показывают: зона свободной торговли с ЕС позволяет существенно расширить рынки сбыта для наших производителей. Логично, что многие политики хотят этого добиться.

— Честно говоря, логически объяснить то, что мы сейчас наблюдаем, я не могу. Почему, скажем, руководство Украины собирается подписывать экономически очень невыгодное для страны соглашение, причем в том числе невыгодное политически? Откуда такое странное рвение передать свой суверенитет ЕС? Может, чтобы снять с себя некую ответственность за дальнейшее положение дел в стране? Но это мне кажется еще более странным, поскольку украинский народ вряд ли готов снимать ответственность со своего руководства и политиков.

Более того, для еврочиновников создается четкий механизм контроля над социально-экономической политикой Украины — ваше правительство теперь будет отчитываться на регулярной основе перед комитетом, состоящим из представителей всех стран ЕС. Еврочиновники станут вам, как школьникам, регулярно ставить двойки за невыполнение тех или иных указаний, наказывая Украину ограничениями доступа ее товаров на европейский рынок. Наш анализ проекта соглашения, который вы можете подписать с ЕС, показывает, что расширения доступа украинских товаров в Европу почти не будет. Более того, по ряду товаров (например, зерно, сахар и другие чувствительные для вашей экономики позиции) квоты будут даже меньше, чем Украина имеет сегодня.

Далее совершенно нетрудно спрогнозировать, что начало работы этого соглашения обрекает вашу страну на дефолт, потому что делает невозможным улучшение ситуации с торговым балансом: цены на газ останутся такими же, а возможности наращивания внешних заимствований государство уже фактически исчерпало.

Да и, насколько мне известно, не менее 40 процентов населения Украины хотели бы интегрироваться с ТС, а это значит, что украинская власть идет на соглашение, которое только на первый взгляд можно считать популярным. Если копнуть глубже, ЗСТ с ЕС наглухо, если не навсегда, закрывает вашей стране двери в Таможенный союз.

— Но в проекте договора с ЕС есть 39-я статья — о том, что Украина имеет право вступать и в другие интеграционные объединения.

— Данная статья четко говорит, что Украина сохраняет возможность входить в региональные таможенные союзы, но лишь в той части, в которой это не противоречит соглашению с ЕС. Согласно статье 39, Киев не сможет войти в ТС, поскольку теряет правомочие вести переговоры по тем вопросам, которые находятся в ведении ТС, — например, по таможенно-тарифному регулированию. Всё техническое регулирование Украина тоже отдаст Брюсселю. То же касается санитарного и ветеринарного контроля. То есть, как только ваша страна подписывает это соглашение с Европой, она полностью связывает себе руки в части изменений условий торговли. А у России и других стран Таможенного союза не предвидится никаких изменений в торговле с ЕС. Уже по этому принципу Украина не сможет попасть в ТС: у нас в отношении Европы действует другой режим торговли.

Это просто абсурд, со стороны напоминающий какое-то наваждение политической элиты, которая почему-то считает, что невыгодное экономическое соглашение и есть тот самый европейский выбор. Многие украинские коллеги мне говорят, что, мол, теряем экономически, но приобретаем многое в некоем ценностном плане: «Европа — наш цивилизационный выбор». Позвольте, но если они имеют в виду европейские законы, то в этом смысле таковые уже приняты в Украине. Ваша страна — член Всемирной торговой организации и подчиняется международным правилам торговли. Украина — демократическое государство с Конституцией, которая включает все основы современного законодательства. Поэтому, когда мне говорят, что европейский выбор — это прежде всего европейское право, такое звучит смешно. Особенно если учесть, что украинские олигархи в основном предпочитают работать через офшорные территории, где преобладает английское право, которое к праву самого ЕС относится отдаленно.

Наконец, если уж речь идет о каких-то моральных или культурных ценностях, то, как известно, сегодня Европа сама уходит от своей традиционной морали и ценностей. Даже более того — борется с ними. Нынешний цивилизационный код Украины по-прежнему идентичен России и, как и много столетий назад, он намного дальше от того, что мы называем Европой. Тем более, в ее нынешнем виде.

Газ, оборонка и пищепром

— Если Украина подпишет соглашение в Вильнюсе, как это повлияет на цену российского газа для нашей страны и перспективы украинской газотранспортной системы?

— Подписывая этот договор с ЕС, Украина автоматически закрепляет свое следование европейским нормам по транзиту энергоносителей, что делает украинский транзит для «Газпрома» делом еще более рисковым. В таком случае украинская труба в перспективе нескольких последующих лет оказывается без российского газа. «Газпром» по имплементируемым в ваше законодательство европейским нормативам просто потеряет право прокачивать свой газ. Таковы ваши обязательства перед ЕС по части энергетики. Что касается цены, она останется такой, как и предусмотрена в действующем контракте, — никаких оснований для попыток ее пересмотра больше не будет.

— Намерены ли страны ТС ужесточать свою антидемпинговую политику по отношению к Украине?

— Хочу заметить, что все защитные меры применяются не по политическим мотивам, а по мотивам бизнеса. Есть стандартная процедура, по которой действуют крупные предприниматели как в России, так и в Украине или ЕС. Избежать таких процедур можно только находясь в единой таможенной территории. Если Украина находится внутри Таможенного союза, никакие защитные меры ни со стороны России, ни со стороны остальных стран Единого экономического пространства применяться просто не могут, поскольку таможенных границ между ними нет и некому эти меры администрировать. Но если при этом Киев находится в ассоциации с ЕС, то Брюссель всё-таки оставляет за собой право применять любые защитные меры к Украине.

Возможно, защитных мер к Украине в Таможенном союзе станет больше просто потому, что наши товаропроизводители будут еще более внимательно относиться к тому, что происходит на пересечении границы с вашей страной. Повторюсь: мы видим риск массированного перетока к нам европейских и турецких товаров.

— Россия этим летом закрыла свой рынок для продукции крупнейшей в Украине кондитерской компании Roshen. Как долго, по вашим оценкам, будет действовать этот запрет и не последуют ли за ним новые ограничения для других украинских экспортеров пищевой продукции, в частности, мясо-молочных изделий?

— Если вы находитесь вне единой таможенной территории с нами и начинаете применять у себя европейские технические регламенты, что опять же предусмотрено проектом договора с ЕС, то это означает, что наше с вами техническое регулирование будет всё дальше и дальше расходиться. Если сейчас у нас всё еще много общего — ведь изначально были общие ГОСТы и техрегламенты, то после подписания соглашения этого общего будет всё меньше и меньше. Кстати, далеко не во всех сферах европейские техрегламенты настолько жесткие и современные, как сейчас внутри ТС. То же касается и норм ветеринарного и санитарного надзора. На практике потребуется еще больше проверок.

— Если ли шансы у украинской продукции высокого передела вне ТС?

— Таможенный союз и создавался прежде всего для улучшения кооперации производств в высокотехнологических отраслях. Ведь здесь кооперация у нас наиболее разветвленная: товары, пока превратятся в конечное изделие, по несколько раз пересекают одну и ту же границу. Главный эффект от снятия таможенных границ получает как раз машиностроение, работающее в системе кооперационных связей. Неслучайно Беларусь сейчас является абсолютным лидером по темпам взаимной торговли стран ТС — имея пять процентов экономического потенциала в регионе, она занимает четверть рынка взаимной торговли. То есть она с нами торгует в пять раз больше, чем составляет ее экономический вес.

БОльшая часть белорусского машиностроения собирается со значительной долей российской комплектации. То же самое касается и украинского машиностроения. Поэтому снятие таможенной границы резко поднимет эффективность российско-украинской кооперации, даст возможность многим предприятиям расширять ассортимент, снижать издержки, работать эффективнее и зарабатывать больше.

Киеву пора понять, что внутри самой России, по законам рыночной конкуренции, не дремлют структуры, лоббирующие импортозамещение, особенно если государство готово стимулировать эффективные проекты в этой сфере. Импортозамещение нынче вообще очень модно в глобальном масштабе и в случае углубления мирового кризиса тема замещения, в том числе украинской продукции, может оказаться, я бы сказал, безграничной. Особенно в оборонно-промышленном комплексе: соглашение с ЕС имеет недвусмысленные намеки на то, что Украина должна расширять взаимодействие с западными странами в области оборонного сектора, а также участвовать в военных конфликтах под руководством Евросоюза, координировать работу с его оборонными ведомствами. Мы усматриваем в этом явные признаки того, что и дальше будут предприниматься попытки по втягиванию Украины в НАТО.

Одна страна — один голос

— Каковы дальнейшие планы развития самого ТС? Что будет дальше на уровне трех стран в денежной и налоговой политике?

— У нас есть официальный план работы, и он опубликован. Согласно ему, предполагается принять несколько десятков новых соглашений, которые обеспечат нам выход на единую транспортную и энергетическую политику, включая унификацию правил доступа на рынки естественных монополий, унификацию тарифов вначале внутри стран, а потом и в целом на единой таможенной территории. В налогах мы будем дальше двигаться по пути унификации акцизов, но в целом отличия будут сохраняться, поскольку налоговая и бюджетная сферы у нас остаются сугубо компетенцией национальных правительств.

— В Украине многие противники интеграции с ТС утверждают, что, вступив в это объединение, наша страна утратит суверенитет в своей внешнеторговой политике, поскольку четыре пятых общего ВВП будет давать российская экономика. По какому принципу сегодня принимаются ключевые решения на уровне Евразийской экономической комиссии (ЕЭК)? Верно ли то, что вы отказались от квот, пропорциональных экономическому весу страны в ТС?

— Как раз квотный принцип работает внутри Европейского союза. Что же касается ТС, то с 2012 года у нас реализован принцип абсолютного равенства всех участников. Механизм работает следующим образом: каждое государство делегирует по три человека в Коллегию ЕЭК, а также по одному вице-премьеру — в Совет ЕЭК, который является политическим органом. На уровне руководящих органов ТС все решения принимаются исключительно консенсусом. Более того, у каждого национального правительства есть право вето, если оно сочтет, что решение ЕЭК противоречит национальным интересам страны-члена Таможенного союза.

Автор: Юрий Лукашин

Украина. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > expert.ua, 26 августа 2013 > № 917073 Сергей Глазьев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter