Всего новостей: 2554706, выбрано 6 за 0.018 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Иноземцев Владислав в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаТранспортМеталлургия, горнодобычаГосбюджет, налоги, ценыМиграция, виза, туризмНефть, газ, угольФинансы, банкиХимпромСМИ, ИТНедвижимость, строительствоОбразование, наукаАрмия, полицияАгропромМедицинавсе
Украина > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 августа 2017 > № 2271143 Владислав Иноземцев

У Украины появилось новое окно возможностей

Владислав Иноземцев, Обозреватель, Украина

Теперь основным вектором американской политики будет изоляция России и попытка ограничить её связи с западными странами под предлогом противодействия российской гибридной агрессии. Конечно, дело не дойдёт до полноценной торговой блокады, но Вашингтон крайне заинтересован в закрытии России доступа к передовым технологиям, которые Москва самостоятельно не способна разработать и коммерциализировать.

В Америке также понимают, что дальнейшее развитие национальной энергетики предполагает экспансию на европейский рынок сланцевых нефти и газа, и российские компании здесь конкуренты, от которых хорошо было бы избавиться. Кроме того, болезненным моментом для Кремля станет ответ Вашингтона на российские выходки в киберпространстве, которые заботят сегодня американских политиков намного больше, чем российская агрессия против Украины — на этом направлении, я думаю, будут «сосредоточены лучшие силы», и Москву ждёт много неприятностей.

Относительно Украины я выражу ограниченный оптимизм. Сейчас Киев может оказаться бенефициаром не столько собственных достижений, сколько резкого ухудшения отношения США к Российской Федерации. В данном контексте вполне можно ожидать активизации сотрудничества по военной линии вплоть до снятия ограничений на поставку летального и наступательного оружия; участия американской дипломатии в организации процесса мирного урегулирования, который мог бы заменить дискредитировавший себя Минский формат; давления на европейских союзников ради оказания ими более значительной помощи украинским властям.

При этом я убеждён, что Украина сама по себе не станет для США и Запада в целом более значимым контрагентом, чем Россия — и поэтому на ближайшие годы Киев останется своего рода «разменной картой» в играх Вашингтона и Москвы. Для Украины, на мой взгляд, куда важнее выстраивание отношений с Европой, чем с Соединёнными Штатами: именно в Европе лежат ключи к инвестициям в Украину, к следующим этапам интеграции в евроатлантические структуры, к существенному толчку в экономическом развитии.

Однако Европа — и это прекрасно видно на примере её реакции на новые санкции против Москвы — не ценит и не будет ценить украинские жертвы и статус Украины как «линии обороны» Запада против «русской орды». Для того, чтобы заинтересовать европейцев, Украина должна быть экономически успешной и должна предлагать европейцам такие варианты сотрудничества, которые будут им банально выгодны.

На ценностях в диалоге с ЕС далеко уже не уехать; нужны вполне прагматичные предложения. Поэтому временный альянс Украины с США на антироссийской почве сейчас возможен и выгоден Киеву, но не нужно тешить себя иллюзиями о том, что он окажется очень стабильным и долгосрочным. Разлад Вашингтона и Москвы — хороший момент для Украины, чтобы сблизиться с Западом, но долгосрочная стратегия всё равно нужна.

Украина > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 августа 2017 > № 2271143 Владислав Иноземцев


Украина > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 20 июня 2016 > № 1797303 Владислав Иноземцев

Янукович возвращается: власть создает на Украине новую «семью»

Российский экономист Владислав Иноземцев считает, что на Украине повторяются времена, которые привели к Майдану.

Светлана Шереметьева, Апостроф, Украина

Многие действия украинского руководства со стороны напоминают поступки кремлевской власти и могут свидетельствовать о том, что на Украине создается очередная «семья», считает известный российский экономист, директор Центра исследований постиндустриального общества Владислав Иноземцев. Во второй части интервью «Апострофу» он рассказал о том, почему не верит в выполнение Минских соглашений, о своем видении решения проблемы Донбасса и о том, почему у России «денег нет» на Крым.

«Апостроф»: Несколько вопросов об Украине. Недавно у нас поменялось правительство — премьера Арсения Яценюка сменил Владимир Гройсман, из власти практически убрали грузинскую команду реформаторов. Как вы оцениваете эти изменения?

Владислав Иноземцев: Когда страна находится в переходном и реформаторском периоде, то, как ни парадоксально, чем больше есть в ее правительстве несогласия, а еще лучше, различных интересов, тем лучше. Потому что при различных интересах развивает определенный баланс. Когда у вас сидят во всех возможных инстанциях люди из Винницы, то это уже не правительство, а горсовет Винницы какой-то.

— Который переехал в Киев…

— Именно так. Как будто на Украине больше нет других областей. Поэтому, знаете, это уже сразу вызывает подозрение. А с учетом того, что происходит в украинской экономике и в других системах, а также того, что сделал Янукович… Новые люди уже достаточно много сделали своей политикой, но лично у меня не возникает ощущения, что это абсолютно чистая и нормальная команда. Вот за что, например, мне кажется не очень следует любить того же Путина. За то, что подбор кадров идет исключительно из личной приязни. На Украине происходит то же самое. По сути, сегодня сложилась такая ситуация, которая была у Януковича.

После Майдана у вас возникло множество новых лидеров, я не говорю хороших или плохих, Яценюк, Ярош, Кличко. И у каждого из них были свои интересы. И любое решение проходило в виде торга, что, в принципе, нормально. Любая демократия, как бы она ни развивалась, всегда сопрягает интересы отдельных группировок, кланов, партий, чего угодно. Сейчас это все ушло, и появилась такая монолитная группа, которая снова «работает». Это может закончиться тем же, чем закончилось у Януковича. Потому что, если нет никаких противовесов, если нельзя ничего контролировать извне, это все приведет к тому, что просто возникнет очередная «семья», которая будет работать только на себя.

— Но когда премьером был Яценюк, у них с Порошенко существовал конфликт интересов, а результата не было…

— На самом деле, как бы мы не относились к Яценюку, за время, пока было его правительство, все-таки было предпринято очень много реформ. Они, конечно, все были медленными, я понимаю, за что Саакашвили постоянно их критиковал, но они шли. Давайте посмотрим, что будет сейчас, потому что собственно, если они пойдут дальше, то ради Бога, я был бы очень рад. Я поддерживаю усилия Украины по движению в ЕС и по развитию демократических норм, становлению более прозрачного государства. Но вопрос заключается в том, что этот процесс происходит очень долго. И это нельзя не учитывать. Слишком долгий процесс. И все-таки, понимаете, если вы приходите к власти и говорите, что, «вот, мы такие демократические и все делаем по правилам», то зачем же эти правила вы уже с первого момента нарушаете?

— Вы о назначении генпрокурора?

— Да. Я, конечно, глубоко уважаю господина Луценко, но из-за него переделали конституционные требования к должности генерального прокурора. Когда Путину нужно было поставить своего большого камрада Чурова в Избирком РФ, то он отменил требование, что у главы Избиркома должно быть юридическое образование. Все (в Украине) идет тем же путем. Это может быть, конечно, и не так, но со стороны это выглядит одинаково.

— А как вы оцениваете усилия официального Киева в отношении выполнения Минских соглашений?

— С первых дней у меня было ощущение, что Минские соглашения в принципе не могут быть выполнены. И то, что они не выполняются, в общем-то, не удивляет. Почему они не могут быть выполнены? По нескольким причинам. Во-первых, начнем с самого формального момента: кто такой господин Кучма, чтобы быть официальным представителем на переговорах? То есть, этот вопрос сам по себе странен. Не может бывший президент брать обязательства от имени страны.

— А кто должен был поехать? Порошенко?

— Конечно, я понимаю и его, потому что, каким образом Порошенко мог подписывать документы с этими бандитами? Сама по себе конфигурация была безнадежна. Она могла бы сработать, если бы этот документ подписывали Ангела Мергель и Путин. Это можно было бы понять, потому что в таком случае Путин выступал бы гарантом того, что это будет соблюдаться ДНРовцами, а Ангела Меркель — что это будет соблюдаться Порошенко. Это, по крайней мере, была бы хоть какая-то пропорциональная конструкция. Либо должен был подписывать Порошенко с бандитами из ДНР и при этом Путин и Меркель подписались гарантами. Но то, что получилось, было, на мой взгляд, абсолютно бессмысленным. Это если подходить с «технической стороны».

— А по формулировкам?

— Это второй момент. В этом документе были указаны моменты восстановления границы и проведения выборов, с учетом так называемой федерализации. Я не очень большой сторонник федерализации, мне кажется, что украинская государственность в нынешнем виде — не очень ее требует. В итоге получилось два непризнанных образования. У них есть свои «руководители». И давайте представим, если выборы в этих отдельных регионах Донецкой и Луганской областей все-таки состоятся, кто может быть там избран? Там не может быть избран губернатор какой-то из этих областей, потому что не вся область контролируется. Если выбирать не губернатора, то кого? Мэра Донецка? Ну, хорошо. Руководителей отдельных районов? Допустим. А они должны подчиняться назначенному губернатору Донецкой области, или нет? Это тоже вопрос. Но это все не прописано. То, что эти люди вдруг согласятся спуститься с небес от руководства хоть и не признанным, но «государством», в какие-то мелкие местные чиновники, на мой взгляд, маловероятно. Тот факт, что на выборы никто не идет и не соглашается, сразу подталкивает к ответу, для чего это все делается. Если к этому вопросу привязано все остальное, то ясно, что ничего не будет выполнено.

— А как в таком случае быть?

— Мне кажется, что для Украины этот вариант опасен. Это подрыв нынешней государственной структуры, и в какую сторону дальше это может пойти и куда привести, сложно сейчас сказать. Я думаю, что если правительство (Украины) этому противится, то оно поступает правильно.

— А как вы относитесь к последним заявлениям Савченко о возможности проводить напрямую переговоры с лидерами так называемых ДНР и ЛНР, оставив за рамками Россию? Вы читали об этом?

— Да, конечно, я думаю, что это разумный взгляд на ситуацию.

— Да? Но и на Украине, и в России Савченко вызвала довольно неоднозначную реакцию этим заявлением…

— Мне кажется, что в отношениях с этими псевдореспубликами у Киева есть только два варианта действий. Первый: каким-то образом с ними замириться, как предлагает Савченко, действительно сказать, что «мы вас признаем, мы гарантируем определенный уровень взаимоотношений, определенные экономические свободы, бюджетную самостоятельность, но с одним условием — мы закрываем границу, и Москва здесь не при чем». То есть, да, мы понимаем, что есть такие бандиты в Донецке, которых вы представляете, и мы готовы с вами торговаться. Так сказать, откупаться от вас вашей определенной самостоятельностью. Мы будем дотировать ваш бюджет, который вы будете сами у себя расписывать, но только без участи Москвы. Для этого нужно сказать: давайте успокоимся, помиримся, восстановим границу, мы готовы дать любые гарантии того, что будет так. Мы готовы снова становиться в новом формате, мы не подвергаем сомнению, например даже через 10 лет, ваши полномочия, мы помогаем вам восстанавливать ваше народное хозяйство, привлекаем инвесторов и так далее… Но без Кремля.

Для этого им нужно предложить очень хорошие условия, потому что эти люди любят только деньги. Поэтому, естественно, разговор должен быть очень конкретным. Я думаю, что в этом отношении Порошенко и часть его окружения как люди бизнеса должны быть очень изобретательны. И мне кажется, что договориться есть большие шансы. Савченко права, говоря о том, что здесь можно что-то делать. Но для этого нужно просто перестать рассказывать о своем патриотизме, о единой Украине, а начать говорить очень практично и прагматично.

— А какой тогда второй вариант?

— Второй вариант заключается в том, чтобы просто прекратить с ними общаться и реально выставить новую границу. Как это было сделано в свое время в Германии. Тогда в конституции ФРГ написали, что временно оккупированные и отпавшие территории всегда могут вернуться в состав Германии, если этого они захотят, то есть признать фактически их независимость, как это было в Германии, и все, выставить новую границу. Четко заручиться поддержкой Запада в том, что за этой границей — это война. И перестать провоцировать их, потому что не только боевики, но и украинские военные, судя по всему, достаточно активно участвуют в боевых действиях на востоке. В данном случае, отвести войска на несколько километров или десяток километров, установить новое заграждение, новую границу, призвать поставить международных наблюдателей на эту одностороннюю границу. Не на «донецкую», а на «украинскую» сторону. Объявить всему миру, что признаете эти территории ушедшими и начать жить дальше без них.

— А это не будет второе Приднестровье?

— Вопрос не в этом, будет ли Приднестровье, а в том, что Приднестровье Молдова по-прежнему считает своей территорией. Молдова не признала Приднестровье, никто его не признал. Второй вариант, о котором я говорю, заключается в признании. То есть, вы считаете, что это не Украина, «это не часть взбунтовавшейся Молдавии», это Донецкая республика, она может идти к России, если та захочет, если их возьмут, быть независимой, если у них будет на что жить. Но это не Украина, все, точка. Все средства, что тратятся сейчас на политическую ситуацию, используются для обустройства беженцев. Вы заявляете, что все, кто хочет оттуда уехать, получат статус беженцев. Вы заявляете, что все, кто хочет оттуда уехать, получат государственную помощь. А те, кто остаются — вы им не судья. Работайте, живите, как хотите, идите с Богом. Вот так получилось.

Поэтому лучше либо договариваться с ними без Путина, либо просто окончательно отказываться от них. Я думаю, что и то, и другое — лучше, чем эта бесконечная ситуация, которая есть сейчас. Потому что, судя по той же самой Абхазии, Осетии, Россия может поддерживать этих своих «союзников» десятилетиями.

— А экономически это для России возможно? Сейчас она поддерживает Донбасс, разве это никак не бьет по карману россиян?

— В нынешних условиях трудно сказать, никто ведь не знает точно, сколько там выделяется. Официально конвой стоит, в общем-то, копейки. Наверняка Кремль может мягко и не очень мягко просить у народа это дело финансировать. Каким-то образом это дело запускается в государственные банки. Я думаю, что есть много вариантов, которые не касаются бюджета и непосредственно на него не влияют. Поэтому какой-то оппозиции финансирования Донбасса в России нет. Я думаю, что пока и не появится.

— А Крым? Там ведь тоже «денег нет»?

— Вы знаете, то, что сказал Медведев, это же правда. В Крыму после присоединения к России резко повысили зарплаты и пенсии, но соответственно так же выросли и цены. Понятно, что общий итог по большому счету не изменился, а может, стал даже и хуже. Я думаю, что, скорее всего, и не изменится. Там какая ситуация, как я понимаю: пенсии и пособия выросли больше, чем зарплаты, а цены выросли где-то посередине между зарплатами и пособиями. В результате получилось так, что те, кто работают, ощутили себя хуже, а те, что живут на пенсии, могут себя чувствовать чуть лучше, чем на Украине. Но в целом получилось примерно то же самое. А собственно, на что можно было рассчитывать? Но ожидания были очень большие, и сейчас они как бы потихоньку развеиваются. И у народа появляется некие элементы недовольства. Это и выплеснулось на встрече с Медведевым. Вот он и честно сказал, что денег нет, потому что простой факт, если речь идет об индексации пенсии, то они идут по всей России. Если их нет, или они маленькие, то они маленькие и их нет. Поэтому в данном случае Медведев прав, а проблема в Крыму — это проблема ожидания.

Украина > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 20 июня 2016 > № 1797303 Владислав Иноземцев


Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > snob.ru, 17 марта 2016 > № 1688098 Владислав Иноземцев

Владислав Иноземцев: Остров НовоРуссия

Развиваясь от одного кризиса к другому, Украина намеревается в эти дни открыть новую страницу своей истории, заменив «революционное» постмайданное правительство на новую команду реформаторов. Сложно сказать, насколько это поможет стране, но хочется верить, что предстоящие перемены по крайней мере активизируют дискуссию о том, в каком направлении следует идти украинскому народу и вокруг чего строить свою идентичность в это сложное время.

Не будучи гражданином Украины, сложно давать советы украинцам, но в то же время из Москвы некоторые шаги наших соседей выглядят немного иначе, чем из Киева, и к тому же сторонний наблюдатель свободен от давления «политической необходимости», ощущаемой любым, кто находится в подвергшемся агрессии государстве, будущее которого зависит от массы внешних факторов. Именно поэтому я хотел бы обратить внимание на почти неизбежную — но оттого не менее опасную — ошибку подавляющего большинства украинских политиков.

С момента обретения государственности в 1991 году Украина строила свою идентичность на ее противопоставлении России как правопреемнице Российской империи и Советского Союза, в которые на протяжении столетий входила бóльшая часть украинской территории. Отсюда — популяризация (и порой насаждение) украинского языка, книги под броскими заголовками (как та же «Украина — не Россия» Леонида Кучмы), «новаторские» исторические исследования, стремление к большей экономической автономии, а в последнее время — открытое, пусть и обоснованное, неприятие почти всего российского и знаменательные предложения «вернуть» России ее историческое название «Московия» на украинских географических картах. Эти шаги можно понять, над ними не стоит иронизировать, но следует отдавать себе отчет в том, что они отражают типично постколониальное мышление, которое редко ведет к развитию, куда чаще порождая ощущение обиженности, замешанной на исключительности, и в итоге делает ту или иную страну глубоко провинциальной.

С российской стороны, надо отдать ей должное, восприятие Украины все эти годы строилось на столь же примитивной, хотя и диаметрально противоположной логике. В большинстве своем россияне воспринимали украинцев как «малороссов», «не вполне русских», в лучшем случае — младших братьев. Президент отмечал, что «Советский Союз — это Россия и есть, только называлась по-другому»; и «мы всегда в России считали, что русские и украинцы — это один народ, [и] я так думаю и сейчас», предполагая Украину «суверенной», но не независимой. Исходя из такого понимания, желание украинцев стать современной европейской страной в России воспринималось как предательство со стороны Киева, а со стороны Запада — как попытка отторгнуть от Москвы часть «исторической России». Ответом стала «превентивная» агрессия России против Украины и появление мертворожденной концепции «Новороссии» — части украинской территории, которой молодое государство владело как бы «по ошибке», совершенной то ли в 1954-м, то ли в 1991 году.

Оба подхода ошибочны и порочны. Украинцы не должны унижать себя, рассказывая о борьбе с русским колониализмом, потому что Киев являлся не городом, построенным переселенцами из русской метрополии, а княжеским престолом, намного старше Москвы. Русским не пристало говорить о своих братьях свысока, ибо на таком подходе никогда не строились прочные союзы. Однако хотелось бы поговорить не об ошибках, а скорее о перспективах.

Сегодня у Украины есть две возможности позиционировать свою страну на ближайшие несколько десятилетий. Одна, традиционная — изображение Украины как «не-России» (в том же примитивном контексте, в каком сама Россия сейчас с гордостью объявляет себя «не-Европой»); указание на то, что Украина является сейчас «линией фронта» в противостоянии российскому реваншизму; и, соответственно, обоснование своей причастности к Европе через свою нерусскость. На мой взгляд, этот подход имеет много «подводных камней»: во-первых, сам факт того, что «Украина — не Россия» не выглядит достаточным основанием для признания ее частью Европы (что мы сейчас и видим по заявлениям европейских политиков); во-вторых, «фронтовое сознание» является лучшим средством, отвлекающим власти и граждан от реальных реформ, борьбы с коррупцией и т. д.; в-третьих, «отмежевываясь» от России, Украина, как это ни парадоксально, лишает себя самого важного, что у нее имеется с точки зрения ее глобальной роли.

На мой взгляд, позиция украинских политиков должна быть — и хотелось бы, чтобы более реалистичные и дальновидные государственные деятели в Киеве приложили к этому свои усилия, — диаметрально противоположной. В противовес тому, как в Москве объявили управляемые связанными с криминалитетом боевиками временно отторгнутые от Украины территории «Новороссией», Украине в целом следовало бы позиционироваться в качестве НовоРуссии, как воистину новой — и лучшей — России/Руси.

Это позволило бы Киеву занять совершенно иную, нежели сейчас, геополитическую позицию.

С одной стороны, по отношению к России Киеву было бы правильнее позиционироваться как «эмоционально» более сильному игроку. Исторически можно основываться на преемственности Московской Руси Киевской, а не наоборот, как территории, которая первой восприняла христианство и создала русские традиции. Применительно к новой и новейшей истории следует эксплуатировать не столько эпизоды борьбы с Россией, пусть даже сталинской, сколько более глубокую укорененность этой части русской цивилизации в Европу (со времен унии с княжеством Литовским и до Украинской народной республики). Вместо враждебности к России украинским политикам следовало бы выражать сочувствие россиянам, в очередной раз «свалившимся» в авторитаризм и доминирование произвола; осуждать путинский режим, но в то же время не предпринимать ничего враждебного в отношении российских граждан и компаний. Я бы даже предложил совместно с европейскими структурами создать Фонд гарантирования российских частных инвестиций на Украину, чтобы привлечь предпринимателей, выдавленных из бизнеса политикой кремлевских властей, но привычных к российской/украинской бизнес-среде. Украине как никогда нужна энергия и капиталы критически относящихся к Путину россиян — только они могут поднять ее экономику, а не ЕС или МВФ (если бы на Украину шла хотя бы четверть «убегающих» из России капиталов, ее экономические проблемы были бы решены). Важнейшим преимуществом данного подхода я считаю тот факт, что смена риторики позволила бы, наконец, переключиться с безнадежных и бессмысленных попыток «вернуть Донбасс» на хозяйственные реформы, которые делали бы Украину более европейской и более привлекательной. Финальной задачей НовоРуссии было бы показать россиянам, что в соседней стране практически такой же народ — постсоветский, русскоязычный, православный — построил европейское общество, тогда как в России население остается рабами, а чиновники — холуями одного-единственного господина. Успех НовоРуссии в европеизации был бы более болезненным ударом по российскому авторитаризму, чем его любое поражение в Донбассе или в Крыму.

С другой стороны, подобный поворот в политике радикально изменил бы отношение к Украине в Европе. Сегодня недальновидная «прифронтовая» риторика может в лучшем случае принести Украине поставки оружия или военно-техническую помощь «фронту». Принимать в ЕС воюющую страну никто не будет. Стремиться в будущем к конфликту всей Европы или всего НАТО с Россией ввиду враждебного отношения к ней Украины также мало кто захочет. Зато имидж Украины как НовоРуссии способен изменить многое: он вписывается в европейскую доктрину вовлечения, или «мягкой силы», так как по сути создает для европейцев «полигон», на котором может отрабатываться «европеизация» уже самой России. Европейцы в последнее время начинают понимать, что любое «умиротворение» Москвы бесперспективно, что прочное ощущение безопасности на восточной границе может стать только следствием превращения России в ту или иную часть Европы (что в свое время было сделано с Германией). Разумеется, такая задача пока прямо не стоит на повестке дня, но демонстрация России позитивного примера европеизации, равно как и оттягивание из нее самостоятельного профессионального населения, талантов и капитала, вполне вписывается в любую долгосрочную европейскую стратегию отношений с Россией. Иначе говоря, Европе Украина как НовоРуссия нужна намного больше, чем Украина как не-Россия.

Все это означает, на мой взгляд, что идеальным политическим имиджем Украины на ближайшие десятилетия стало бы позиционирование страны как «первого на российской земле европейского государства», откуда европейские ценности и нормы в будущем распространятся и на остальные российские территории. Говоря более понятным языком, Украина в этом качестве, даже потеряв Крым и Донбасс, могла бы стать более успешным «островом Крымом», чем тот, что был описан в одноименном романе Василия Аксенова. Это, разумеется, потребовало бы изменения всей нынешней киевской «исторической мифологии», но и в этом нашим украинским братьям есть на что опереться: я могу ошибаться, но фигура великого князя Даниила Романовича, участника битвы на Калке, борца с монгольским нашествием и в то же время победителя венгров и поляков, первого «короля Руси» (Rex Russiae) с 1253 года, признанного Святым престолом, вполне может в качестве символа нации сравниться со значением для России Александра Невского, и уж наверняка сделала бы намного больше для осознания национальной идентичности Украины, чем прославление И. Мазепы, П. Скоропадского, С. Бандеры и Р. Шухевича, вместе взятых.

Разумеется, выигрывать отдельные политические баталии на навешивании ярлыков и хлестких противопоставлениях намного легче, чем выстраивать сложные политические стратегии, которые имеют шанс реализоваться к тому времени, когда нынешних политиков уже не будет в живых. Но если Украина действительно мыслит себя как государство, находящееся в составе Европейского союза и выполняющее нужную Европе историческую миссию, то она, на мой взгляд, должна строить свою идентичность существенно иным образом, чем она делала это все последние годы.

Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > snob.ru, 17 марта 2016 > № 1688098 Владислав Иноземцев


Сирия. Украина. РФ > Внешэкономсвязи, политика > snob.ru, 1 декабря 2015 > № 1613154 Владислав Иноземцев

Владислав Иноземцев: Россия отвлекается

Пройдет время, Россия уйдет из Сирии, Украина продолжит свой путь в Европу. И тогда встанет вопрос: самому ли важному россияне уделяли внимание в 2015 году?

На протяжении всего последнего года россияне смотрели, слушали и читали новости прежде всего о том, что происходит на Украине, в Крыму и на Донбассе. Казалось, что мы уже знаем глав отдельных областей Украины лучше, чем руководителей российских регионов, а депутатские группы в Верховной Раде различаем по их позициям куда более умело, чем фракции в Государственной Думе. Но потом интерес к Украине начал сникать — и нам в тот же миг предложили новое шоу в виде войны в Сирии. И снова практически каждый стал специалистом по противоречиям между шиитами и аллавитами, народ начал постигать стратегию и тактику запрещенного в России «Исламского государства», обсуждать перспективы создания глобальной антитеррористической коалиции.

Пройдет время, и России придется уйти из Сирии так же, как в свое время Соединенным Штатам пришлось, сделав хорошую мину при плохой игре, покинуть Ирак. Терроризм победить, конечно же, не удастся, а Украина — с Крымом и Донбассом, или без них — продолжит свой трудный путь в Европу. И тогда, возможно, встанет вопрос: на самом ли важном россияне концентрировали свое внимание в конце 2015 года? И я думаю, что ответ в этом случае окажется совершенно однозначным.

Будущее России не связано ни с Украиной, ни тем более с Сирией. Потеряв статус глобальной державы прежде всего потому, что была подорвана и истощена коммунистическим режимом, ответственным за уничтожение как минимум пятой части своего населения в ХХ веке, Россия, получив, наконец-то, мирную передышку за счет высоких цен на энергоносители и относительного наступившего в мире спокойствия, должна была бы использовать это время для того, чтобы привести в порядок экономику, приструнить свою безумную власть, сформулировать ориентированные на человека цели развития страны. И дискуссия, если бы она была ориентирована на реальные, а не мнимые цели, в наши дни имела бы совершенно иную тональность и тематику.

Прежде всего на повестке дня стояли бы экономические темы, и самая важная из них: как стране жить в условиях снижающихся цен на нефть? Власть сейчас делает вид, что все нормально, что бюджет сверстан (хотя резервы и тают), и 40 долларов за баррель не такая уж и плохая цена. Однако нельзя не обратить внимания как минимум на три момента. Во-первых, все говорит пока за то, что это не предел, и цены могут снижаться и дальше (в последнее время это понимают, похоже, и чиновники экономического блока правительства). А что делать, если они упадут ниже 20 долларов за баррель? Что нам говорит об этом «Стратегия-2020»? Или любая другая, если она имеется у правительства? Во-вторых, конечно, можно говорить о приемлемости нынешнего положения, но тогда мы должны принять, что столь же приемлемым является упадок здравоохранения, обесценивание пенсий, неизбежное повышение пенсионного возраста и все прочее, связанное с бюджетными ограничениями. Готовы мы к этому? На словах, похоже, нет. А на деле? В-третьих, что наиболее интересно — совсем недавно было распространено понимание: падение цен до нынешних уровней станет гарантией модернизации, к которой правительство иначе никак не обратится. Помним мы эти слова? А слышим ли мы что-то о модернизации? Похоже, о ней не заговорят и при 10 долларах за баррель — Кремль найдет какую-нибудь более актуальную проблему и в этом случае. Однако, как ни крути, вопрос об экономической стратегии остается куда важнее и судеб «Русского мipa», и шансов на выживание Башара Асада.

Не менее важной проблемой является стремительное снижение благосостояния граждан. Конечно, можно продолжать вспоминать, насколько оно выросло в 2000-е годы, и поэтому верить в то, что значительную часть текущих доходов стоит потратить на перевооружение армии, будто нам кто-то угрожает. Однако история учит, что память у российского народа исключительно короткая. Прошло всего четверть века с того времени, когда толпы в городах штурмовали прилавки с мясными субпродуктами, а опьяненные свободой люди свергали памятник Дзержинскому — и вот все снова стройными рядами хотят в Советский Союз. А это значит, что через пять-семь лет забудутся и «выдающиеся успехи 2000-х» — особенно если реальные доходы будут, как сейчас, снижаться на 10,9% в год. Как ни крути, нынешние поколения воспитаны на «путинском консенсусе», который изначально предполагал рост благосостояния — и те россияне, которые только еще вступают в самостоятельную жизнь, ориентированы вовсе не на победы в войне с террором. Полностью пренебрегая экономикой, правительство имеет все шансы допустить разочарование в своей политике тех, кто был ей привержен ранее, и не рекрутировать никого из новых сторонников. Между тем в истории нашего государства не раз и не два экономические трудности в период реальной или воображаемой внешней опасности приводили к катастрофическим социальным катаклизмам. Думаю, не будь мы так озабочены происходящим в Киеве и Дамаске, стоило бы задуматься об этом.

Отдельного внимания — не увлекайся мы геополитической бредятиной — удостоились бы многие чисто отраслевые, но при этом касающиеся массы людей, проблемы. Смогут ли наши сограждане уже в ближайшие месяцы летать в Москву и другие города с Дальнего Востока и из Сибири, если власти решили обанкротить «Трансаэро», а замены ей не нашли? Что будет происходить с небольшими бизнесами, дающими работу миллионам россиян, если по-прежнему продолжат действовать грабительские налоги, а к ним добавятся и новые платежи за землю? Насколько хватит обесценивающихся денег у наших стариков, чтобы вносить плату за капитальный ремонт, которого никто даже из более молодых людей не дождется? Кто будет ездить по разваливающимся российским дорогам, если не удастся обуздать жажду наживы у президентских партнеров по дзюдо и отменить систему взимания платы (опять-таки ни за что, а в надежде на будущий ремонт этих дорог, в который никто — и справедливо — не верит)? Какие перспективы открываются (а точнее, закрываются) перед отечественным средним классом из-за все новых запретов на турпоездки и что грозит самой туристической отрасли и международным авиаперевозкам? Этих вопросов десятки, за каждым из них стоят сотни предприятий и компаний, и каждый затрагивает интересы сотен тысяч людей — но все они представляются ничтожными тем, кто смотрит на народ из-за кремлевских стен, а на мир — через оружейный прицел.

Однако самым очевидным выглядит то, что и без того хорошо известно: главная цель властей, раздувающих внешнеполитическую истерию, заключается в том, чтобы отвлечь внимание народа от внутриполитической повестки дня. Конечно, куда проще и эффективнее бороться за «русский мир» в Украине, чем обеспечивать права возвращающихся в Россию соотечественников у себя дома — так, например, как это принято в Германии и Израиле. Приятнее рассуждать о возмущении жителей Донбасса произволом украинских властей, чем разговаривать с собственным народом, который чаще встречается с закрытыми и хорошо охраняемыми дверями бюрократических резиденций, чем с самими чиновниками и депутатами. Удобнее бороться с неизвестными террористами посредством точечных бомбардировок в Сирии, чем искать установленных заказчиков убийства известного политика в мирной и спокойной Чечне. И так далее. Но основная задача — не в пропаганде и в мобилизации, а в том, чтобы создать условия, при которых никто не мешает и дальше грабить страну.

Достаточно посмотреть на события последних недель, чтобы понять: ничего в России не изменилось и не изменится. Из многих регионов приходят сообщения о том, что сокращаются расходы на медицину. Люди умирают от сердечной недостаточности прямо в очередях в поликлиниках. При этом федеральный бюджет на 2016 год предполагает финансирование здравоохранения в сумме 473 млрд рублей. Возможно, это большие деньги — но вот, например, только что пришло сообщение о том, что проект газопровода «Сила Сибири», по которому газ с еще неразработанных месторождений должен по непонятно какой цене поставляться в Китай, подорожал практически вдвое — «всего-то» на... 800 млрд рублей. Разумеется, в этом нет ничего неожиданного: все подрядчики Газпрома хорошо известны, и все они — нужные власти и близкие к ней люди. Поэтому «социалка» может отдыхать — в России сегодня другие приоритеты. Я не буду вспоминать про «Платон», ту несчастную систему сбора платы с нищих дальнобойщиков, которая должна обеспечить семье господ Ротенбергов материальное пособие в сумме 10,6 млрд рублей ежегодно — это, может быть, и немного циничная, но совершенно в нынешней ситуации нормальная практика. Ведь население (которое сложно назвать народом) задумывается не над своими трубопроводами и дорогами: его интересует, сколько нефти «Исламское государство» поставляет в Турцию, у которой мы из-за этого отказываемся покупать фрукты.

Уже послезавтра Владимир Путин обратится в Кремле к депутатам Федерального Собрания с речью, в которой он обрисует положение страны. А еще через две недели, в менее формальной и более расслабленной обстановке он пообщается с населением России, которое почтительно адресует ему давно написанные и отредактированные вопросы. Среди которых — можно поспорить — не будет, разумеется, ни одного из отмеченных выше. Потому что такие вопросы обычно задают намного позже. И, как правило, в куда менее вежливой форме. Когда народ (а уже не население) поймет, о чем надо было думать пять или десять лет назад.

Сирия. Украина. РФ > Внешэкономсвязи, политика > snob.ru, 1 декабря 2015 > № 1613154 Владислав Иноземцев


Россия. Украина > Транспорт > snob.ru, 28 июля 2015 > № 1613173 Владислав Иноземцев

Владислав Иноземцев: Народ всегда прав

Сегодня мало кто сомневается в том, что Россия быстро «советизируется». По сути восстановлена «руководящая и направляющая роль» одной партии, выборы стали формальностью, государство возвращает себе «командные высоты» в экономике. Нас мало интересует будущее, потому что мы восстанавливаем прошлое. Я не буду сейчас рассуждать о том, хорошо это или плохо, ведь, как и любому советскому человеку, мне прекрасно известно, что народ всегда прав.

А если народ всегда прав, к нему нужно прислушиваться. Что, разумеется, и делает наша власть, понимающая, что 5-10% сомневающихся в правильности присоединения Крыма — это, скорее всего, наймиты иностранных держав, недовольные тем, что Россия встала с колен. И что слушать надо тех 85–90%, кто не могут прийти в себя от того, что «Крым наш!». Вспомним, как в 1930-е весь народ требовал судить — да что там, расстрелять! — троцкистско-бухаринских выродков. Как же правы были тогда простые советские люди!.. Ведь после этого (а, как гласит старая латинская поговорка, значит, вследствие этого) мы выиграли войну, восстановили страну, полетели в космос… Народ не обманешь! Его мнению стоит следовать.

Как, например, мнению простых россиян относительно международного трибунала по «Боингу». Вчера были опубликованы результаты опроса «Левада-центра», из которых следует, что только 19% граждан отрицательно относятся к идее организации этого справедливого суда, тогда как большинство ее всецело поддерживает. Да и как иначе? Арестовать и расстрелять виновников страшной трагедии! Ведь 44% уверены, что самолет сбили украинские вооруженные силы — ну почти эсэсовцы, а 17% настолько смелы и столь готовы говорить правду, что прямо заявляют: «Боинг» уничтожили американцы. Все ведь знают, что российских военных на Украине не было и нет, а на «БУКах» даже в России в отпуск не ездят.

Уважаемый Владимир Владимирович! Вы положили массу сил для того, чтобы с глаз россиян упали шоры и повязки, чтобы все Ваши сограждане могли трезво судить о мире. Оцените их гражданское мужество! Дайте указание послу Чуркину поддержать завтра при голосовании в ООН резолюцию, внесенную Малайзией! Пусть киевская хунта знает, что возмездие неминуемо, ведь его требует не кто-то, а российский народ. Который, замечу, выбрал Вас своим президентом. И который уже поэтому — не упоминая всех прочих причин — не может ошибаться.

Россия. Украина > Транспорт > snob.ru, 28 июля 2015 > № 1613173 Владислав Иноземцев


Россия. Украина > Внешэкономсвязи, политика > snob.ru, 22 июля 2015 > № 1613171 Владислав Иноземцев

Владислав Иноземцев: Забыть об Украине

На протяжении многих лет российские власти утверждали, что работали над тем, чтобы «поднять Россию с колен», превратить ее в уважаемую страну, заставить мир прислушиваться к нашему мнению, внимательнее наблюдать за происходящим в России. Сейчас приходится признать, что мир нас скорее боится, чем уважает, что ни о каком равноправном сотрудничестве в решении глобальных проблем не идет и речи и что Россия стремительно превращается в «информационную периферию», все новости из которой сводятся к сообщениям о коррупции, катастрофах и вооруженных провокациях по периметру ее границ. Все это, конечно, можно было списать на враждебный и завистливый Запад, если бы пример подобного подхода не подавали прежде всего российские средства массовой информации.

Достаточно взглянуть на новостные ленты прошлой недели и на итоговые программы основных телеканалов, чтобы убедиться в том, что именно отечественные «бойцы идеологического фронта» делают все возможное для того, чтобы превратить собственную страну в глубокую информационную провинцию. Какими были главные инфоповоды? «Первая тройка» прослеживается отчетливо: это годовщина катастрофы самолета рейса MH17 (замечу, малайзийского самолета, по какой-то причине пролетавшего над одной из частей Украины и сбитого, по заявлениям российских официальных лиц, то ли украинским «Буком», то ли украинским истребителем; даже если к катастрофе и были причастны донецкие сепаратисты, то ведь российских войск или техники там не было, так что новость не имеет к нам никакого отношения), перестрелка в глухом закарпатском поселке Мукачево (произошедшая между силами полиции и армии сопредельного нам государства, с одной стороны, и боевиками организации, любое упоминание которой требует пояснения, что «ее деятельность запрещена на территории России» — опять-таки, при чем тут мы?) и деятельность новоназначенного губернатора Одесской области, бывшего президента Грузии (которая не вызывает у серьезных российских политиков никаких иных реакций, кроме хохота и усмешек). Четвертой по активности комментирования новостью было обрушение в Омске по причине невиданной преступной халатности казармы военно-десантной части, унесшее жизни 24 молодых российских парней. Достаточно посмотреть на ленты РБК, РИА «Новости» и даже либеральных новостных ресурсов, чтобы увидеть: на большинстве из них новости с Украины занимают долю не менее трети, а в некоторые дни и более половины новостного пространства. Мы лучше осведомлены о том, как идет голосование в Верховной Раде по вопросу о «федерализации» восточной части Украины, чем о том, чем живут, например, наши зауральские регионы; мы знаем больше украинских политических лидеров, чем российских; об украинских «бандеровцах» мы слышим во много раз чаще, нежели о неонацистах в собственной стране, а украинский экономический кризис обсуждается активнее, чем продолжающееся снижение ВВП в России. О телевидении я даже не говорю — иные темы там давно уже не затрагиваются.

Но, как говорил один известный украинский политический деятель, «Украина — не Россия». И его слова по-прежнему справедливы. Смещая фокус внимания в сторону от собственной страны, мы порождаем в нас самих все большее пренебрежение к нашей повседневной жизни — забываем о погибших десантниках и падающей экономике; проходим мимо новостей о беспрецедентных хищениях в оборонке и в космической отрасли, отвлекаемся от проблем образования и здравоохранения. Всего-то два года назад, летом 2013-го, доля сообщений с Украины в потоке российских новостей не превышала нескольких процентов — и что, с этого времени Украина стала нам роднее и ближе? На мой взгляд, ничто об этом не свидетельствует, скорее наоборот, взаимное отчуждение между нашими странами достигло рекордного уровня, а ненависть читается уже даже не между строк.

Однако, как говорил Эли Визель, противоположностью любви является не ненависть, а безразличие. Продемонстрировав его, Россия поступила бы намного более зрело, чем она ведет себя сейчас, но, похоже, она не может позволить себе такой роскоши ввиду вопиющей пустоты собственной позитивной повестки дня.

Если бы Россия «забыла» об Украине, это стало бы лучшим политическим ходом, на который она сегодня способна. Во-первых, само российское общество серьезно устало от непрекращающегося потока новостей, которые не имеют к нам никакого отношения. Можно делать вид, что экономические проблемы Киева более важны для рязанского пенсионера, чем изменяющиеся условия выплаты социальных пособий или повышение тарифов на услуги ЖКХ, но не стоит надеяться, что такое состояние продлится вечно. Когда-то произойдет отрезвление, и вряд ли властям будет выгодно, чтобы оно пришлось на самый неподходящий момент. Во-вторых, исчезновение Украины из информационного пространства России могло бы стать серьезным ударом и для Киева, который Москва так стремится уязвить и который сейчас выстраивает украинскую идентичность на противопоставлениях своей страны России; ни в Европе, ни в США не говорят так много об украинских проблемах, и, соответственно (как бы парадоксально это ни звучало), именно мы не даем Западу окончательно отвлечься от киевских проблем. В-третьих, официальная пропаганда смогла бы обезопасить себя от «наступания на те же грабли» в третий раз после 2004–2005-го и 2014 годов, ведь если у Украины что-то «начнет получаться» с реформами и евроинтеграцией, то это станет дополнительным раздражающим моментом для внутренней политики; так не лучше ли заранее признать, что наш сосед интересует нас приблизительно так же, как Парагвай или Лаос, и что происходящее там нас не касается?

Самое же важное, на мой взгляд, заключается в том, что обсуждение украинской темы тотально подменяет повестку дня, на которой следовало бы сосредоточиться в современной России. При этом неважно, кто и как обсуждает эти события — «охранители» и либералы в равной мере способствуют отвлечению внимания от наиболее насущных национальных проблем нашей страны. Поэтому, я убежден, тем, кто в России хочет блага как самой России, так и ее соседям, следовало бы как можно быстрее «сменить пластинку» и сделать все возможное, чтобы снять с повестки дня внешнеполитические дискуссии — просто потому, что сегодня как обсуждение российской внешней политики, так и она сама как таковая наносят стране только вред, и ничего кроме вреда.

К сожалению, российской политической и интеллектуальной элите свойственно фанатично сосредотачиваться на темах, которые не могут сыграть определяющей роли в социальном и экономическом развитии их собственной страны. Достаточно, например, вспомнить любимую экономическую тему, годами эксплуатируемую нашим «национальным лидером», — экспорт газа. Об этом — и почти только об этом — говорилось и говорится на большинcтве международных встреч, посвященных экономической проблематике, как с европейскими (в прошлом), так и с азиатскими (сегодня) руководителями. Между тем в России «Газпром» дает работу только одному занятому из двухсот, а поставки газа за рубеж обеспечили в 2014 году 12,1% российского экспорта — но, повторю, эта тема была центральной на 14 из 16 путинских встреч с зарубежными лидерами, посвященных в прошлом году экономическим темам. Украина — из того же ряда. Каким бы ни оказалось ее развитие, не оно определит исторический путь России. Утверждая обратное, мы все, с одной стороны, принижаем масштаб собственной страны и, с другой стороны, забываем о ее проблемах. И если российская нация не хочет превратиться в сообщество психопатов, «повернутых» на мелочах, ей следует немедленно задуматься о новой повестке дня. Даже если сейчас мы почти разучились думать о чем-то, кроме Украины.

Россия. Украина > Внешэкономсвязи, политика > snob.ru, 22 июля 2015 > № 1613171 Владислав Иноземцев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter