Всего новостей: 2554706, выбрано 1 за 0.001 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Мюллерсон Рейн в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Мюллерсон Рейн в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Украина. США. Весь мир. РФ > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 27 апреля 2014 > № 1110712 Рейн Мюллерсон

Два мира – два права?

Геополитика под прикрытием законности и морали

Резюме: Международное право не слишком хорошо работает в однополярном мире, поскольку правовая трактовка в нем диктуется из центра. Но планета слишком велика, сложна и многообразна, чтобы целиком принять такое положение вещей.

Конфликт на Украине и вокруг нее – следствие многих причин, по которым украинская государственность оказалась на грани распада еще до того, как ситуация в конце концов «взорвалась» на Майдане. Ни местная политическая элита, ни внешние силы, участвующие в процессе, никогда не действовали в интересах украинского народа в целом. Однако взглянем на последние события сквозь призму международного права, переживающего тяжелый кризис. Из мерила законности оно становится политическим инструментом. А интерпретации зависят от желаний заказчика.

Украина и Запад

Вспомним известный исторический эпизод. Заканчивая свою речь в Монреале в июле 1967 г. и покидая сцену, президент Франции де Голль, польщенный теплыми приветствиями жителей, крикнул: «Да здравствует свободный Квебек!». Оттава передала официальную ноту протеста, сочтя (и справедливо) это грубым вмешательством во внутренние дела Канады, и отношения с Францией какое-то время оставались весьма натянутыми.

Насколько незначительным выглядит этот дипломатический инцидент в сравнении с тем, что в течение многих недель происходило на Евромайдане, куда официальные лица из США и ЕС совершали постоянное паломничество для поддержки противников Виктора Януковича…

Когда в Киеве начались массовые протесты в ответ на отказ подписать соглашение об ассоциации с Евросоюзом, это могло оставаться внутренним делом Украины. Но представители западных государств, возмущенные тем, что украинский президент их «кинул», отвергли один из краеугольных принципов мировой политики – невмешательство во внутренние дела других государств. Аберрация сознания сегодня столь сильна, что на Западе очень многие, включая представителей власти, искренне не понимают: визиты официальных лиц США и Евросоюза на Майдан с обещаниями поддержки противоречили международному праву. Не говоря уж о том, что компромиссы стали невозможны, поскольку сторонники революции уверовали, будто внешние державы сделают все ради их победы, хотя ожидавшийся масштаб зарубежной помощи был преувеличенным. Любые договоренности о справедливом распределении власти, которые часто оказываются единственным способом избежать конфронтации в исторически, этнически и культурно разделенном украинском обществе, оказались исключены.

В годы холодной войны большинство экспертов и государств, по крайней мере на словах, признавали принцип невмешательства. И когда Вашингтон и Москва все же участвовали в событиях, происходивших на «заднем дворе» друг у друга, они делали это тайно, под прикрытием, а не демонстрировали явное взаимное неуважение. Теперь многие считают данный принцип устаревшим. Если мир, как полагают последователи Фрэнсиса Фукуямы (хотя сам автор доктрины о «конце истории» признал ее недостатки), движется к повсеместному торжеству либеральной демократии, борьба с режимами, не соответствующими либерально-демократическим стандартам – исключительно благое дело, а единственное вмешательство, достойное осуждения, – это попытки действовать вопреки логике всемирной истории.

Такой подход сталкивается по крайней мере с двумя серьезными проблемами. Во-первых, долгосрочные исторические прогнозы обычно не оправдывались, и нам неизвестно, куда движется мир. Ни одна социальная, экономическая или политическая система не вечна. Во-вторых, если либеральная демократия в самом деле призвана быть Землей Обетованной для обществ, которые пока еще к ней не пришли, попытки ускорить ее наступление способны повлечь за собой острые конфликты и хаос, не исключая гражданские и даже межгосударственные войны. Вместо расширения либеральной демократии мир может оказаться свидетелем ее сжатия. На этом фоне соблюдение принципа невмешательства, пусть и способствующее безнаказанности некоторых диктаторов, – сравнительно невысокая цена, которую придется заплатить.

К сожалению, в контексте сегодняшних геополитических конфликтов юридические аргументы в лучшем (или худшем) случае представляют собой словесное прикрытие информационной войны, в которой главной жертвой, как всегда, оказывается правда. Даже на Западе нужно быть если не Генри Киссинджером, то хотя бы Джоном Миршаймером, чтобы иметь возможность высказать сбалансированную точку зрения на события на Украине в ключевых СМИ. Только специалисты читают такие качественные источники, как Stratfor или The National Interest, где можно найти анализ, не обремененный лозунгами и оскорблениями. Обвиняя Владимира Путина в том, что он живет в нереальном мире, западные политики, СМИ и эксперты сами пребывают в измерении, созданном их собственной системой промывания мозгов. Поэтому известное предостережение Генри Киссинджера бьет, что называется, не в бровь, а в глаз: «Демонизация Путина на Западе – это не политика, а алиби, прикрывающее ее отсутствие».

Мы наблюдаем тревожное размывание принципов неприменения силы и невмешательства во внутренние дела государств. Соревнование России и Запада за Украину напоминало борьбу между европейскими империями за Африку в XIX веке. Неужели страны НАТО не понимают, что Китай или Россия могут также прибегнуть к манипуляциям из их арсенала? Но это явно не арсенал международного права.Косово и Крым

Законность референдума от 16 марта 2014 г. о статусе Крыма, а также цепочка событий, которая привела к нему, и последующие решения Симферополя и Москвы носят сомнительный характер. Конечно, международное право, хотя и не поощряет к выходу из состава государства отдельных территорий (право на самоопределение и выход из федерации лишь частично совместимы), не запрещает этого категорически. В этом смысле референдумы – раньше в провинции Квебек и скоро в Шотландии – международное право не нарушают. Но если бы третьи страны признали успешный исход голосования об отделении Квебека и Шотландии раньше Канады и Великобритании, такое действие считалось бы вмешательством во внутренние дела этих стран.

Обосновывая действия в Крыму, российская сторона апеллирует к косовскому прецеденту, который, к слову, Москва прежде жестко (и вполне справедливо) критиковала как нарушение международного права. Признание независимости Косово большинством западных стран состоялось вопреки всем решениям Совета Безопасности ООН как до (резолюция 1199 от 23.09.1998 г. и 1203 от 24.10.1998 г.), так и после (резолюция 1244 от 10.06.1999 г.) вторжения Североатлантического альянса. В них подчеркивалась важность гарантий территориальной целостности Югославии. Например, резолюция 1244 подтвердила «приверженность всех стран-членов принципу суверенитета и территориальной целостности Союзной республики Югославия и других стран этого региона, согласно Заключительному Хельсинкскому акту и приложению 2».

Консультативное заключение Международного суда от 22 июля 2010 г., в котором говорилось, что объявление независимости Косово «не было нарушением общего международного права» (его процитировал президент России в речи перед Федеральным собранием 18 марта), хотя и верно по форме, по существу стало самоуспокоением, а по последствиям – потенциально взрывоопасным прецедентом. Само по себе объявление Косово независимым государством, может быть, и не нарушало международное право. Но то, что оно стало возможным только вследствие военной кампании НАТО против Сербии, вынуждает признать крайнюю сомнительность акции.

Референдум в Крыму также омрачен присутствием Вооруженных сил РФ, даже если подразделения были расквартированы в Севастополе в соответствии с договором между Россией и Украиной. Достаточно задать один вопрос: состоялся бы референдум 16 марта, не будь в Крыму российских войск (кстати, не остававшихся на базах, что было бы необходимым требованием, если бы Россия в самом деле стремилась избежать вмешательства во внутренние дела соседней страны)? Если ответ отрицательный, а, с моей точки зрения, это так, то Москва нарушила международное право, хотя нет сомнений, что большинство и крымчан, и жителей России приветствуют воссоединение. В этом смысле действие можно считать легитимным, хотя и противоречащим международному праву.

Мы снова видим параллель с интервенцией НАТО против Сербии в 1999 г., которая в докладе Независимой международной комиссии по Косово во главе с судьей Ричардом Голдстоуном была определена как «незаконная, но легитимная акция». Обратите внимание: Россия также начала широко применять понятие «легитимность» вместо «законность». В глазах наблюдателя легитимность – более призрачный и субъективный критерий, нежели «законность».

Если говорить о конкретных юридических нормах, нарушенных Россией, я бы прежде всего обратился к определению агрессии 1974 г., ?которое также входит в обычное международное право. В Статье 3, в частности, говорится, что «любое из следующих действий, независимо от объявления или не объявления войны, должно, согласно положениям Статьи 2, считаться актом агрессии: <…> (е) применение вооруженных сил одного государства, находящихся на территории другого государства по согласию с принимающим государством, в нарушение условий, предусмотренных в соглашении, или любое продолжение их пребывания на такой территории по прекращении действия соглашения».

Очевидно, что российские Вооруженные силы в Крыму были использованы в нарушение соглашения. А референдум 16 марта ущербен с точки зрения международного права не потому, что он не соответствует Конституции Украины, и не потому, что принцип самоопределения народов менее применим в Крыму, чем в Шотландии или Квебеке. Незаконность референдума проистекает из того факта, что он проводился в условиях отказа Москвы от принципа неприменения силы (как и в случае с бомбардировкой Сербии и последующим провозглашением независимости Косово). Даже искренность желания абсолютного большинства крымчан войти в состав России не делает этот референдум законным. В лучшем случае его можно считать легитимным. Впрочем, мало у кого возникают сомнения по поводу того, что Крым останется частью Российской Федерации, независимо от законности, незаконности или легитимности процесса аннексии территории.

Одобрение западными странами независимости Косово облегчило Кремлю задачу признания двух отколовшихся от Грузии автономий в качестве независимых государств, а потом и способствовало крымскому блиц-присоединению. В совокупности с другими легковесными подходами к международному праву все это, от Югославии до Украины, способствовало подрыву его основ.

То, что НАТО в 1999 г. было озабочено отнюдь не участью косоваров, а чем-то иным, документально подтверждено, хотя эти документы или их анализ не так легко отыскать в западных средствах массовой информации. Например, согласно общепринятому мнению, к войне привел отказ Милошевича подписать так называемое «соглашение Рамбуйе», предложенное Вашингтоном. Однако, как отмечал Генри Киссинджер, «текст соглашения Рамбуйе, в котором Сербии было предложено допустить войска НАТО на всю территорию Югославии, был провокацией и поводом для начала бомбежек. Рамбуйе – не тот документ, который мог бы принять даже самый кроткий из сербов. Этот чудовищный дипломатический акт ни в коем случае нельзя было составлять в таком виде».

Точно так же лорд Гильберт заявил в Палате лордов британского парламента: «Условия, предложенные Милошевичу в Рамбуйе, совершенно недопустимы, как он мог их принять? В этом просматривается откровенный умысел». Получается, что главной причиной натовских бомбежек СРЮ в 1999 г. являлись не столько гуманитарные соображения, сколько упрямство и несговорчивость Милошевича. Как пишет Джон Норрис, директор по связям заместителя госсекретаря Строуба Тэлботта в период косовского кризиса, «войну НАТО можно объяснить сопротивлением Югославии общей тенденции политических и экономических реформ, а не бедственным положением косовских албанцев. Милошевич так долго был камнем преткновения для трансатлантического сообщества, и Соединенные Штаты сочли, что он отреагирует только на военное давление».Сферы влияния

С геополитической точки зрения, и в 2004 г. («оранжевая революция»), и в 2014-м налицо непрерывные усилия Запада по сдерживанию России, попытки взять ее в кольцо. Конечно, США вправе заявить, что дело не в геополитике, а в свободах, демократии и экономическом развитии. Невозможно отрицать, что бывшие коммунистические республики в Центральной и Восточной Европе, а также в Балтии сегодня свободнее и благополучнее, чем прежде. И более тесные связи между Украиной и остальной Европой в принципе пойдут стране на пользу. Однако в обозримом будущем у Киева нет шансов стать членом ЕС, он может разве что гордиться политической частью соглашения об ассоциации.

Украинская политика Вашингтона меньше всего имеет отношение к демократии и свободам, если об этом вообще можно говорить. Соединенные Штаты не раз свергали или помогали свергать демократически избранные правительства (Иран в 1953-м, Гватемала в 1954-м, Чили в 1973-м, это лишь несколько примеров), и сегодня они связаны союзническими обязательствами с некоторыми из наиболее одиозных автократий (например, монархиями Персидского залива). Это не значит, что США никогда и нигде не способствовали успеху демократии и защите прав человека, но такие цели всегда оставались второстепенными или побочными по отношению к геополитическим расчетам и соображениям.

Украина при Ющенко, как и Грузия при Саакашвили, была близка к подписанию Плана действий по членству в НАТО, открывавшего дорогу к полноценному участию в альянсе. В отличие от Евросоюза, НАТО – ?геополитический и военный блок, и его приближение к границам России преследует соответствующие цели. Вот что пишет Джордж Фридман: «Некоторые на Западе твердят о том, что опасения России – это анахронизм. Никто не стремится и не может вторгнуться в Россию. Подобные взгляды кажутся продвинутыми, но на самом деле страдают упрощенчеством. Намерения значат сравнительно немного с точки зрения оценки угроз, и они очень быстро меняются, равно как и возможности». А вот география и геополитика так быстро не меняются. Это относительные константы, поэтому Россия, естественно, встревожена приближением НАТО к своим границам.

Москва предпринимает ответные действия, реагирует на приближение Соединенных Штатов и их союзников к своим границам. Джон Миршаймер писал об украинском кризисе: «Вашингтон сыграл ключевую роль в эскалации этой опасной ситуации, и г-н Путин руководствуется теми же геополитическими соображениями, что и все великие державы, включая США». Реагируя на действия Вашингтона, Россия также нарушает нормы международного права. В этом смысле у России хорошие учителя.

Но если Америке многочисленные нарушения международного права пока сходили с рук (хотя в долгосрочной перспективе такая политика подрывает базовые американские принципы, и мы уже видим эффект бумеранга), Россия почти наверняка от этого пострадает. Москва слишком рано показывает зубы. Ей стоит поучиться у своего большого соседа – Китая, обратив особое внимание на совет Дэн Сяопина своим преемникам: «Трезво оценивайте события, отстаивайте нашу позицию, спокойно отвечайте на вызовы, скрывайте наши возможности и выжидайте, избавляйтесь от амбиций, никогда не претендуйте на лидерство». Иными словами: развивайте экономику, боритесь с коррупцией, уделяйте внимание «мягкой силе», а затем постепенно по необходимости увеличивайте военный бюджет.

Приходится, однако, признать, что Москва – не Пекин. Россия не привыкла мерить время веками. Более того, в отличие от Китая, который начал играть мышцами, пытаясь расширить свою сферу «жизненно важных интересов» (респектабельный термин, употребляемый Вашингтоном, когда речь заходит, например, о Ближнем Востоке или о многочисленных других регионах), Москва вынуждена противостоять сужению такой сферы в непосредственной близости от своих границ. Не отреагируй она сейчас, потом вернуть утраченные позиции было бы труднее, если вообще возможно.

Разные страны по-разному отвечают на попытки «цивилизовать» их и заставить соответствовать доминирующему тренду. Немало государств с восторгом следуют руководящим указаниям, другие делают это неохотно, а некоторые вообще ощетиниваются, и подталкивать их контрпродуктивно. Едва ли следовало ожидать, что Москва станет проводить политику присоединения к большинству, на которую согласны многие небольшие государства.

Владимир Путин в своей предвыборной статье 2012 г. указывал, что «Россия практически всегда проводила независимую внешнюю политику, и именно так дело будет обстоять в будущем». Россия слишком велика, чтобы подчиняться диктату какой-либо внешней державы, иначе все время будут возникать недоразумения и конфликты. Британский эксперт Ричард Саква несколько лет назад писал, что «современная система международных отношений не обладает механизмом для интеграции усиливающихся великих держав. Это касается Китая, а также России и некоторых других стран».Порядок и право

Конфликт вокруг Украины иллюстрирует столкновение различных планов будущего мироустройства.

С одной стороны, налицо стремление заставить человечество двигаться к однополярному миропорядку с управлением из единого центра – ?Вашингтона – при вспомогательной роли Брюсселя. Этот путь должен привести через цепочку смены режимов к всемирному торжеству либеральной демократии в «конце истории».

С другой – стремление региональных держав противопоставить этой тенденции многополярный мир с множеством сфер влияния, в котором правила поведения представляют собой следствие общемирового согласия наподобие постнаполеоновского «Европейского концерта наций» XIX века, который гарантировал самый долгий период мира в истории континента (1815–1914). Естественно, есть игроки, которым не нравится ни один из этих вариантов. Достаточно большое число небольших государств (я бы назвал их «анархофилами») ожесточенно защищают свою независимость, тогда как некоторые нации, не имеющие своей государственности, пытаются обзавестись ею (например, упомянутые Каталония, Квебек, Шотландия и многие другие), используя косовский, а теперь и крымский прецедент. Имеются «смутьяны», предпочитающие мировой беспорядок любому существующему или потенциальному порядку, чтобы иметь возможность «ловить рыбу в мутной воде».

Будущее международного права в наиболее деликатных и политически горячих сферах будет зависеть от того, какой из двух вышеупомянутых проектов мироустройства возобладает. Оно действует и, надеюсь, дальше будет действовать сравнительно успешно в более технических областях. Будет ли международное право по своим базовым предпосылкам и характеристикам подлинно межгосударственным, или оно станет чем-то вроде внутреннего права ЕС, то есть наднациональным, но уже всемирным, правом, соответствующим однополярному миру?

Один из величайших умов XX века, Вольфганг Фридман из Колумбийского университета, еще в 1960-х гг. предсказывал развитие международного права в двух направлениях – к праву сосуществования и праву сотрудничества. Первое соответствует традиционному межгосударственному взаимодействию, где государства, их суверенитет и независимость от внешнего вмешательства превыше всего. Второе больше соответствует тому, что, по мнению Фридмана, представляло собой нарождающееся мировое сообщество, в котором влиятельными игроками будут не столько государства, сколько люди и их права, а также всевозможные организации, включая наднациональные образования.

Действительно, с той поры право развивается именно в таких двух направлениях. В Европе вместо международного права мы имеем внутреннее право Евросоюза. Права человека больше не рассматриваются при таком подходе как вопрос исключительно внутренней юрисдикции. Появились международные уголовные трибуналы по бывшей Югославии и Руанде, а также Международный уголовный суд, хотя их функционирование демонстрирует, что механизмы, работающие нормально внутри суверенных государств, приводят к ограниченным, а порой и искаженным результатам при их переносе в область международных отношений.

В Европе мир стал локковским, тогда как в других местах он остался гоббсовским. Или, как пишет муж Виктории Нуланд Роберт Кейган, «американцы с Марса, а европейцы с Венеры». Если в Старом Свете действительно возобладало право сотрудничества и даже наднациональное законодательство, то в более широком гоббсовском мире, где бал правят «люди с Марса», по-прежнему необходимо более твердое соблюдение права сосуществования. А оно может быть продуктивным только в мире, который основан на соблюдении баланса сил. Однополярный мир ему противопоказан.

Международное право не слишком хорошо работает в однополярном мире, где трактовка принципов и норм диктуется из единого центра. Но планета слишком велика, сложна и многообразна, чтобы целиком принять такое положение вещей. Многообразие нельзя сплющить и вытянуть в ковер, на котором все функционирует по одной модели, будь то иудео-христианская, англо-саксонская, конфуцианская, мусульманская, светская либерально-демократическая или иные. Вот почему международное право сосуществования, с его принципами неприменения силы и невмешательства во внутренние дела других государств, должен осторожно укрощать гоббсовский мир, помогая ему двигаться в направлении локковского. А может быть, конфуцианского, кто знает?

Рейн Мюллерсон – президент Института международного права (Institut de Droit International), президент Академии права Таллинского университета.

Украина. США. Весь мир. РФ > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 27 апреля 2014 > № 1110712 Рейн Мюллерсон


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter