Всего новостей: 2556514, выбрано 3 за 0.008 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Орлов Александр в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикавсе
Россия. Франция > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 26 июня 2017 > № 2220945 Александр Орлов

Российско-французские отношения нуждаются в определении стратегических целей совместного движения вперед

Александр Орлов, Чрезвычайный и Полномочный Посол России во Франции

К 300-летию российско-французских дипломатических отношений

«Международная жизнь»: Александр Константинович, если заглянуть в историю, какую роль, на ваш взгляд, играли российско-французские отношения в мировой политике прошлого?

Александр Орлов: На протяжении веков отношения между двумя крупнейшими европейскими державами - Россией и Францией играли важнейшую роль в европейской и мировой политике. Хотя, в отличие от Германии, династический брак между нашими странами был только один: младшей дочери великого князя Ярослава Мудрого с французским королем Генрихом I в далеком XI веке. Два государства и его народы всегда испытывали сильное взаимное притяжение, основанное на общности культуры и религии. Не следует забывать, что на протяжении двух столетий французский язык был, по сути, вторым языком в России. Русская аристократия и просто просвещенные люди свободно им владели, что оказало глубочайшее влияние на восприятие нами французской культуры и Франции в целом.

Однако было бы по меньшей мере некорректно представлять отношения России и Франции как безоблачные и беспроблемные. Они всегда носили пассионарный характер. Периоды сердечного согласия сменялись войнами. В европейских конфликтах прошлого мы часто были «по разные стороны баррикады». Францию связывали союзнические отношения со Швецией, с Польшей, Османской империей в то время, когда эти страны воевали с Россией.

Но оставим историю историкам. Для нас с практической точки зрения важнее вспомнить о том, как складывались наши отношения в ХХ веке. А тогда, в годы суровых испытаний Первой и Второй мировых войн, Россия и Франция были союзниками, плечом к плечу сражались с общим врагом.

Поистине решающую роль наши страны играли в преодолении последствий холодной войны, утверждении на европейском континенте политики разрядки и сотрудничества. Именно Москва и Париж стояли у истоков Хельсинкского процесса, который привел к подписанию Заключительного акта в 1975 году, ставшего на долгие годы «Дорожной картой» европейской политики.

Как представляется, этот опыт может быть с большей пользой использован в реалиях сегодняшнего дня.

«Международная жизнь»: Недавно состоялась встреча Президента России Владимира Путина и вновь избранного Президента Франции Эммануэля Макрона. Каковы ее основные результаты? Как вы оцениваете значение российско-французских связей сегодня?

А.Орлов: Думаю, что сегодняшний уровень российско-французских отношений нельзя назвать удовлетворительным. Во многом они стали заложниками геополитических игр, развязанных Вашингтоном и Брюсселем, идеологических предубеждений. Было бы, конечно, неправильно снимать свою долю вины за охлаждение отношений и с самой Франции, ее бывшего руководства, которое, на мой взгляд, не проявило достаточной настойчивости в отстаивании своих национальных интересов.

В этой связи первая встреча Президента Российской Федерации В.Путина с новым Президентом Франции Э.Макроном вселяет известный оптимизм. Как представляется, мы имеем дело с политиком нового поколения, прекрасно подготовленным, обладающим глубокими историческими знаниями, способным заглянуть за горизонт, обладающим личными и профессиональными качествами, способными вернуть Франции ее место в мире, которая она в значительной мере утратила за последние десять лет.

Новый Президент Франции видит себя идейным наследником генерала Ш. де Голля и Франсуа Миттерана, с которыми связаны наиболее яркие страницы развития российско-французских отношений в послевоенную эпоху.

На встрече с В.Путиным Э.Макрон показал себя доброжелательным, прагматичным партнером, настроенным на совместный поиск конкретных результатов как по наиболее острым международным проблемам, так и в плане продвижения двусторонних отношений. Намеченный график двусторонних контактов на предстоящие месяцы позволяет надеяться на то, что это не просто слова.

Определенный оптимизм внушает и общее изменение атмосферы вокруг российско-французских отношений, которое мы отмечаем после избрания Э.Макрона и формирования нового правительства.

«Международная жизнь»: Как можно оценить ущерб экономическому сотрудничеству между Францией и Россией, который нанесли западные санкции?

А.Орлов: Санкции Евросоюза и США нанесли серьезный ущерб российско-французским отношениями, причем в различных областях. Объем торговых обменов в 2014-2016 годах сократился почти в два раза и составил в 2016 году скромные 13 млрд. долларов. Напомню, что в 2011 году он достигал 28 млрд. долларов.

В конце 2016 года наметилось определенное оживление торговли. Такая тенденция сохранилась и в первом квартале 2017 года. Это, с одной стороны, говорит о том, что российская экономика адаптировалась к новым условиям, а с другой - связано с конъюнктурными моментами, в частности с увеличением закупок Францией углеводородов.

В целом, если анализировать различные экономические показатели, приходишь к выводу, что от политики санкций французская экономика проиграла больше, чем российская. Ограничения банковских кредитов не позволили французским компаниям участвовать в тендерах на наиболее крупные и выгодные инфраструктурные проекты, такие, например, как строительство высокоскоростной железнодорожной магистрали Москва - Казань. Особенно больно политика санкций сказалась на французских сельскохозяйственных производителях, которые ежегодно теряют до 400 млн. евро.

Санкции повлияли и на работу важнейших институциональных механизмов двустороннего сотрудничества: с 2013 года не проводятся заседания Межправительственной комиссии по двустороннему сотрудничеству на уровне глав правительств, заморожена деятельность Большой межпарламентской комиссии, не проходят совместные встречи министров иностранных дел и министров обороны, прекращены контакты по военной линии.

Все это ведет к разрушению самой ткани двусторонних отношений, которые кропотливо создавались на протяжении последних десятилетий. Беспрецедентно высок градус антироссийской риторики во французских СМИ, которые формируют в общественном мнении Франции образ России как врага. Неслучайно в своем послании Э.Макрону по случаю его избрания президентом В.Путин назвал в качестве ключевой задачи преодоление взаимного недоверия, накопившегося за последние годы. На сегодняшний день это, безусловно, задача номер один.

«Международная жизнь»: Традиционно у Франции было особое отношение к нашей стране. Как вы считаете, почему голосование в Национальной ассамблее и Сенате против политики санкций пока никак не отразилось на ее политике?

А.Орлов: Действительно, принято считать, что среди западноевропейских стран у Франции всегда были особые отношения с нашей страной. Это объясняется тем особым местом, которое занимала Франция в Организации Североатлантического договора. Однако эти времена прошли. В 2007 году Президент Н.Саркози принял решение вернуть Францию в военную организацию НАТО, и с тех пор Париж утратил ту специфику, которая была свойственна его внешней политике на протяжении нескольких десятилетий послевоенной истории.

Вместе с тем и сегодня, в отличие от большинства других западных стран, во Франции сохранилась школа стратегического мышления, политическая культура, присущая ядерным державам и постоянным членам СБ ООН. Это, в свою очередь, делает для нас Францию интересным и незаменимым партнером в перспективе возможного возобновления переговоров по созданию систем коллективной безопасности в Европе.

Что касается голосования в Национальной ассамблее и Сенате Франции по проектам резолюций за отмену санкций, то это не следует переоценивать. Голосование носит скорее рекомендательный характер, интересно с точки зрения индикатора общественных настроений, с которыми, безусловно, обязаны считаться президент и правительство. Однако предыдущее правительство в ответ на принятие парламентом резолюции, по существу, ограничилось воспроизведением известной позиции, поставив в зависимость отмену санкций от выполнения ряда предварительных условий.

«Международная жизнь»: Что, на ваш взгляд, является наиболее насущным для улучшения российско-французских отношений на современном этапе?

А.Орлов: Наиболее насущным является осознание нашими французскими партнерами необходимости выстраивать с Россией дружественные, подлинно партнерские отношения, основанные на общности судеб, на прочном фундаменте культурных и исторических связей. Общей мыслью стали слова генерала де Голля о том, что, когда Россия и Франция были вместе, они были сильными и, напротив, разлад между ними никому из них не шел на пользу.

Российско-французские отношения нуждаются в определении стратегических целей совместного движения вперед, к исторической перспективе, в каковой не может быть ничего иного, кроме последовательного формирования общего экономического пространства между Россией и Европой. Именно наши две страны должны играть в данном процессе инициативную роль.

В этой связи, безусловно, заслуживает позитивного ответа прозвучавшее из уст нового Президента Франции Э.Макрона на его первой встрече с Президентом Российской Федерации В.Путиным предложение создать между двумя странами форум гражданского общества. Вовлечение через социальные сети, Интернет все более широких народных масс в дискуссию о путях развития демократии, государственного строительства - примета времени. У нас в стране это хорошо видно на примере Общероссийского народного фронта, его регулярных встреч с Президентом России. Создание в наших двусторонних отношениях гражданского форума, несомненно, будет способствовать сближению народов России и Франции, расширять социальную базу наших отношений, укрепляя их и делая менее подверженными влиянию международной конъюнктуры.

«Международная жизнь»: Во Франции находится более 400 захоронений русских и советских воинов. В нескольких из них захоронены более 1 тыс. человек. Эти скорбные знаки памяти рассказывают о разных периодах 300-летней истории российско-французских отношений. Существует ли программа поддержания и обустройства этих мест, какие проекты осуществляются сейчас с помощью посольства РФ во Франции?

А.Орлов: Действительно, на территории Франции расположены многочисленные захоронения российских воинов времен Первой и Второй мировых войн, но есть и ряд захоронений эпохи войны с Наполеоном. Наиболее известными являются русское военное кладбище в городе Сент-Илер-ле-Гран, где погребено 916 солдат Русского экспедиционного корпуса, сражавшегося во Франции в рамках союзнических обязательств в годы Первой мировой войны, а также советский воинский некрополь в городе Нуайе-Сен-Мартен, где захоронено 4598 человек.

Необходимо отметить, что, согласно французскому законодательству, солдат союзнических армий, «погибших за Францию» при выполнении служебного долга, хоронят на национальных кладбищах, являющихся собственностью Французской Республики. Таким образом, создаются военные кладбища или военные каре на муниципальных кладбищах, по возможности по национальной принадлежности. За их поддержание в надлежащем порядке отвечает соответствующая правительственная структура Франции - Государственный секретариат по делам ветеранов.

Со своей стороны посольство также проводит регулярную работу по сохранению российских воинских захоронений. Ежегодно направляются бюджетные заявки на проведение там, где это требуется, ремонтно-восстановительных работ. В том числе это касается индивидуальных воинских захоронений, не подпадающих под французский статус «воинских», в частности военных, эмигрировавших во Францию после революции 1917 года из России. Зачастую помощь в отслеживании ситуации оказывают и потомки, следящие за конкретными могилами, но не имеющие средств на их восстановление.

В последние годы за счет бюджетных денег были отреставрированы могилы трех офицеров Алексеевского пехотного полка - участников Первой мировой войны. В коммуне Имфи (департамент Ньевр) выполнены работы по восстановлению надгробия поручика Кавалергардского полка А.Шепелева, погибшего в 1814 году в бою под Фершампенуазом. Для проведения работ привлекают и частных партнеров. Так, в 2014 году на русском кладбище в городе Сент-Женевьев-де-Буа российским фондом «Воинский собор» и Институтом демократии и сотрудничества было отреставрировано захоронение командующего Русским экспедиционным корпусом генерала Н.А.Лохвицкого. В 2012 году в городе Со был восстановлен памятник на могиле командующего Черноморским флотом и Дунайской армией адмирала П.В.Чичагова.

Существенную роль в деле ухода за воинскими захоронениями играют также энтузиасты из числа российских соотечественников во Франции. В частности, с этой целью создали ассоциацию «Русская память», на средства которой в декабре 2016 года было восстановлено надгробие лейтенанта Красной армии А.Николаева в городе Мо.

Следует отметить, что и сегодня на полях боев французской земли по-прежнему лежат останки русских солдат. Французы помнят и чтят подвиги русских воинов, благодаря мужеству которых Франция не была стерта с карты Европы. Так, 22 марта этого года совместно с французской стороной на русском военном кладбище в городе Сент-Илер-ле-Гран состоялась церемония захоронения останков неизвестного русского солдата Русского экспедиционного корпуса, найденных в результате длительных археологических изысканий французского историка П.Малиновского в зоне боев корпуса под Реймсом.

Россия. Франция > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 26 июня 2017 > № 2220945 Александр Орлов


Россия. Франция > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 26 июня 2017 > № 2220923 Александр Орлов

Победа Макрона во Франции: реванш либералов

Александр Орлов, Директор Института международных исследований МГИМО МИД России, профессор кафедры дипломатии

Полгода, разделившие победу консерватора Дональда Трампа на президентских выборах в США и победу либерала Эммануэля Макрона на подобных выборах во Франции, были в Европе временем напряженного, томительного ожидания, не получит ли «эффект Трампа» своего продолжения в Старом Свете. Вечером 7 мая, когда стали известны предварительные результаты второго тура голосования во Франции, либеральная Европа выдохнула с трудно скрываемым облегчением, быстро приобретшим форму безудержного ликования. Каждый из компонентов многонационального европейского либерального интернационала праздновал победу Макрона как свою собственную, тем самым вновь наглядно продемонстрировав всю глубину неприятия им популистского консерватизма

Ле Пен, а заодно и схожих ценностей нынешнего американского президента. Словосочетания «Спасибо, Франция!», «Звездный час Франции!», «Франция сказала «нет»!» и тому подобное проходили красной нитью через выступления либеральных политиков, красовались в заголовках крупнейших европейских газет схожей политико-идеологической ориентации.

Заполнившие улицы и площади французских городов толпы людей пели «Марсельезу», а высоколобые либеральные интеллектуалы в это же самое время старались вывести невидимую логическую связь между победой Макрона и идеями Великой французской революции конца XVIII века. Со своей стороны Макрон, самый молодой в истории Пятой французской республики президент, публично обещал «защитить Францию, ее интересы и ее образ», «защитить Европу, основу нашей цивилизации, будущее которой поставлено на карту», «защитить нашу манеру быть свободными», восстановить связь между Европой и ее гражданами и многое другое.

Официально вступив 14 мая в должность президента, Макрон на следующий же день отправился с визитом в Германию для того, чтобы «сверить часы» с канцлером Меркель, которая после знаковой победы своей партии на региональных выборах в федеральной земле Северный Рейн-Вестфалия, одержанной в день инаугурации восьмого президента соседней страны, имеет все шансы в четвертый раз подряд возглавить правительство ФРГ по итогам намеченных на сентябрь общенациональных выборов в Бундестаг. Цель этого визита была вполне очевидной - подтвердить «локомотивную» роль «нерушимого» блока Парижа и Берлина как основы Евросоюза и движителя европейской интеграции, продемонстрировать всему миру, что проект продолжается, несмотря на брекзит и его видимые и пока скрытые последствия.

«Европа находится ныне в подвешенном состоянии между прошлым, которое пытается преодолеть, и будущим, которое она для себя еще не определила»1. Эта мысль патриарха американской дипломатии и политологии Генри Киссинджера весьма точно отражает сложившуюся в Старом Свете ситуацию. Новая «звезда» европейской политики Макрон хочет возродить Евросоюз, возглавив совместно с Меркель его глубокую перестройку. В этих целях они договорились в Берлине о создании рабочей группы для выработки «Дорожной карты» будущих изменений, включая и институциональные.

Тем самым Макрон, сразу взяв с места в карьер, явно стремится изменить закрепившийся в последние годы образ Франции, который весьма красноречиво живописал бывший Президент страны Валери Жискар д’Эстен: «Прежде всего, и это факт, ослабла способность Франции к выработке новых идей»2. Все потуги предшественника Макрона Франсуа Олланда, который тоже пытался что-то делать в этом духе (возьмем хотя бы организованную им весной этого года в Париже встречу, посвященную будущему Евросоюза, в весьма странной «композиции», с участием Испании, но при отсутствии ряда стран - основательниц ЕЭС), выглядели не слишком убедительно. Как отмечал тот же В.Жискар д’Эстен, «политический упадок есть не что иное, как утрата страной прежнего места на лестнице могущества»3. Сможет ли Франция возродить, хотя бы частично, прежнее могущество при Макроне, вопрос актуальный, хотя пока сугубо риторический.

Тем не менее, несмотря на эйфорию по поводу победы Макрона, во власти которой оказалась значительная часть европейцев, а также весьма активно демонстрируемую новым французским лидером приверженность европейским ценностям, что как будто должно гарантировать процветание Франции и Евросоюза, ситуация не выглядит столь безоблачной. Количество разнообразных противоречий или, во всяком случае, нестыковок настолько велико, что одно их обобщение потребует определенного времени, не говоря уже об осмыслении возможных последствий складывающегося сложного политического пасьянса.

В последние два с половиной десятилетия, прошедших после «самороспуска» СССР, в ведущих странах капиталистического мира, как считалось, прочно утвердилась либерально-демократическая модель общественного устройства, закономерность и незыблемость которой была научно обоснована, в частности, в трудах американского философа Фрэнсиса Фукуямы. Эта модель (назовем ее «западной», хотя она вполне применима к Японии, Южной Корее, Австралии и ряду других стран) изображалась как некий венец эволюции политического устройства общества, вершина представительной демократии. То есть, если следовать этой логике, ничего более совершенного человечество изобрести уже не в состоянии.

На деле же западная либерально-демократическая модель, в силу прежде всего изначально заложенных в ее фундамент противоречий, быстро превратилась в своего рода «матрицу», если провести условную аналогию с одноименным голливудским блокбастером*. (*«Матрица» (англ. «The Matrix») - научно-фантастический фильм-боевик, снятый братьями Вачовски. Картина вышла на экраны США в марте 1999 г., положив начало трилогии фильмов.) Как и в кино, западная либеральная «матрица» не приемлет никакой конкуренции и готова уничтожить любого, кто представляет для нее опасность.

Диапазон современной западной либеральной демократии («матрицы») включает политическое пространство от левого центра (социал-демократы) до правого центра (консерваторы). Вот почему в последние годы частыми стали прежде казавшиеся неестественными альянсы во власти между консерваторами и социал-демократами (самый красноречивый тому пример их «сожительство» в правительстве Германии), различия в принципиальных политических установках которых становятся все менее заметными. Дело, как правило, ограничивается конкуренцией между представителями различных элит, поддерживающих ту или иную партию, но в случае необходимости договоренность о кооперации в правительстве достигается достаточно быстро и все спорные вопросы, по которым ломались копья в ходе предвыборных кампаний, не становятся непреодолимыми преградами на пути «объединения усилий во имя единства нации».

Периодическая смена лиц во власти, являющаяся, как принято считать, непреложным атрибутом западной либеральной модели, не более чем ширма, призванная прикрыть «фиговым листком» тот факт, что на деле от смены персонажей ничего не меняется, либеральный тренд сохраняется и «матрице» ничего не угрожает. Хотя и из этого «железобетонного» правила либеральной демократии существуют весьма красноречивые исключения. Сошлемся на пример той же Германии, где фрау Меркель, образно говоря, сжимает в своих крепких объятиях вот уже четвертого президента Французской Республики. Начинала она молодым политиком, выпестованным Гельмутом Колем, внимательно слушавшим наставления своего многоопытного французского партнера Жака Ширака. Затем началась дружба с идеологически близким ей Николя Саркози. Этот тандем получил шутливое название «Меркози». Были опасения, что у фрау может не заладиться с новым хозяином Елисейского дворца социалистом Франсуа Олландом. Так нет же. Ничего не случилось, и наполовину обновленный франко-германский альянс в духе «сердечного согласия» продолжил доминировать в Евросоюзе. На смену социалисту Олланду теперь пришел центрист Макрон. И с ним Меркель явно поладит. Поскольку и она сама, и все перечисленные французские президенты - суть ягодки с одного поля, хотя, возможно, и с соседних грядок.

В рамках указанной выше либеральной парадигмы все те, кто выпадает из «матричного диапазона демократии», объявляются популистами и «ультра», неважно - «ультралевыми» или «ультраправыми». Если взять в качестве примера недавние президентские выборы во Франции и сложить голоса «крайне правой популистки» Ле Пен и «крайне левого популиста» Меланшона, полученные в ходе первого тура, то в сумме они составят 42% (а с голосами других подобных «сомнительных» кандидатов, собравших меньший улов голосов, и того больше), и получается, что данная прослойка электората вообще не учитывается «матрицей» как существенная. Иными словами, современная западная либеральная демократия готова воспринять только «правильные» голоса, а остальные политические персонажи рассматриваются ею лишь как участники процесса, но вовсе не как реальные конкуренты в борьбе за власть.

Если же вдруг «внесистемный элемент» начинает угрожать «матрице», то она включает для противодействия ему весь свой огромный ресурс. Нечто подобное мы можем наблюдать в режиме реального времени в США, где Трамп был воспринят либеральной «матрицей» как угроза, борьба с которой началась еще на этапе предвыборной кампании и продолжается до сих пор, хотя новый президент всячески пытается доказать, что он вовсе не угроза системе, а ее неотъемлемая часть, разве что с некоторыми признаками собственного мнения4.

Каток «матрицы» безжалостно прошелся по Марин Ле Пен во Франции. В свое время великий Вольтер писал: «Во Франции надо быть или молотом, или наковальней: я родился наковальней»5. В сегодняшней Франции Ле Пен тоже явно «наковальня». Ее противниками было сделано все возможное для того, чтобы лишить ее всяких шансов на успех. Против нее выступила вся либерально-системная Франция, не остановившись перед тем, чтобы избрать своим новым лидером относительно молодого человека, не имеющего политического опыта, никогда никуда прежде не избиравшегося, неизвестного широким массам населения, но который является «сыном системы», «воспитанным в элитных школах и университетах», прошедшим обкатку в качестве банкира клана Ротшильдов, и потому для этой системы неопасного.

Макрон, в свою очередь, пытается позиционировать себя как буревестника обновления Франции, выразителя новых идей и носителя новых надежд. Первым его шагом на этом пути стала идея принятия специального закона о «морализации публичной жизни», призванного исключить из нее порочную практику найма на работу на государственные средства членов семей депутатов или близких им лиц, что стоило политической карьеры и репутации кандидату партии «Республиканцы» на недавних президентских выборах Франсуа Фийону, который изначально считался основным претендентом на главный пост страны6.

В Парламенте Макрон намерен опереться на «новых людей», не связанных с прежним замшелым политическим классом, погрязшим в демагогии и коррупции. При этом он стремится в полной мере соблюсти гендерное равенство, что сейчас очень модно на демократическом Западе. Но хорошо ли это, когда в политику сразу, скопом приходят сотни новых людей, не имеющих ни опыта, ни необходимых знаний? По сути, во многом людей случайных. А ведь им придется принимать решения, от которых будет зависеть то самое светлое будущее, которое Макрон обещает сегодня своим согражданам.

Россия пережила нечто подобное в период перестройки и первые годы «новой демократии». Тогда в большую политику, как ураган, ворвались новые люди, тоже обещавшие обществу «златые горы». Много ли их осталось на плаву и каковы результаты тех событий? Думаю, ответ напрашивается сам собой. Франция сегодня, судя по всему, намерена в чем-то повторить российский эксперимент. О его результатах можно будет судить не сразу, но они в любом случае будут показательными.

При этом, все же понимая, что полное единовременное «очищение» административного аппарата от опытных кадров грозит развалом государственного механизма, Макрон пошел на включение ряда известных политиков разной политической ориентации в свое первое правительство. Премьер-министром в нем стал представитель умеренных правых, несколько ключевых постов заняли социалисты, хотя, может быть, уже бывшие, нашлось и место «ветерану-центристу» Байру и т. д. Соблюдено в нем и гендерное равновесие. Примечательный момент - все министры, за исключением одного, по возрасту старше самого Макрона. Вопросом о том, как долго Макрон будет терпеть в своем окружении «политиков-ветеранов», для которых он явно не является авторитетом, задаются сегодня аналитики как в самой Франции, так и за ее пределами. Многие склоняются к тому, что это - вынужденная мера, а посему она не должна быть, по логике вещей, продолжительной.

Сам факт спонтанного выдвижения на передовые позиции новой генерации французских политиков разного калибра - от президента до депутатов национального парламента и ниже - несомненно, свидетельствует о глубоком кризисе самих основ (и институциональных, и политических) Пятой французской республики. На наших глазах в течение этого года фактически развалилась двухпартийная система Франции, которая, худо бедно, обеспечивала стабильное развитие этого государства на протяжении более чем полувека. Никогда прежде не складывалась ситуация, когда представители двух системо-образующих сил французского политического пространства - умеренных консерваторов (выступавших в разные периоды под различными названиями, в последние годы как «Республиканцы») и социалистов - одновременно оказывались политическими «лузерами», выбитыми из борьбы за президентское кресло уже по итогам первого тура голосования. Бенефициарами же стали политические силы, ранее либо вообще не существовавшие (как Макрон и его «бумажная» партия «Вперед!», созданная только в прошлом году), либо считавшиеся не более чем политическими маргиналами, которых не следует воспринимать всерьез («Национальный фронт» Ле Пен).

Особенно тяжелый удар нанесен по Французской социалистической партии, история которой перевалила за сотню лет*. (*Партия основана в 1905 г. Свое нынешнее название получила в 1969 г.) Партия Жореса и Миттерана усилиями Франсуа Олланда находится сегодня на грани полураспада. Из нее откровенно бегут ее недавние лидеры, вроде бывшего премьер-министра Франции М.Вальса, рассчитывавшего стать политическим наследником Олланда. Последний же, организовав операцию «Преемник» (в чем не сомневаются многие авторитетные аналитики), целью которой было вывести из игры умеренного консерватора Фийона, чтобы расчистить тем самым путь к победе Макрона, фактически пожертвовал ради этого Социа-листической партией. Наряду с удручающими итогами президентства самого Олланда, раздрай в Соцпартии в критический для нее момент может завершиться тем, что она окажется на обочине политической жизни.

Не менее остро стоит вопрос и о будущем «Республиканцев», которые также остались у «разбитого корыта», без сильного лидера и внятной политической программы. Неслучайно поэтому многие социалисты и республиканцы различного политического калибра стремятся примкнуть к новой «сильной личности», Эммануэлю Макрону, влившись в члены партии или прислонившись к его политической партии «Республика, вперед!» - новоиспеченному созданию, являющемуся ребрендингом прежней его партии. Словом, среди либерального консервативно-социалистического сегмента (надеюсь, это непривычное на первый взгляд сочетание слов не покажется читателю надуманной конструкцией) налицо сильное политическое брожение. Многие из тех, кто не хочет остаться за бортом реальной политики, понимают, что нужно что-то делать, и выбирают самый простой из возможных вариантов - то есть примкнуть к новому кумиру французского электората.

Однако есть и другие варианты. Ле Пен уже заявила, что также собирается переформатировать свой «Национальный фронт», сделав его фактически главной консервативно-патриотической партией, то есть занять часть политического пространства, которое традиционно контролировали умеренные правые. Теоретически часть бывших республиканцев может к ней потянуться. Это будет напоминать эксперимент без малого 30-летней давности в Испании, когда правый «Народный альянс», считавшийся прибежищем бывших франкистов, был преобразован в более умеренную «Народную партию», что позволило перетянуть под ее флаги многих центристов7. Сегодня же эта партия находится у власти.

Похожая комбинация возможна и на левом фланге. Сторонники Меланшона, гипотетически, в состоянии создать крупную, по-настоящему левую партию, способную вобрать в себя часть левых социалистов. В этом случае может возникнуть по-своему уникальная ситуация, когда крупнейшей силой левого сегмента политического пространства во Франции будут не социалисты, а новая левая партия, возможно, подобная «Подемос» в Испании или «Сиризе» в Греции.

Однако это - не более чем эвентуальные сценарии развития ситуации. Сегодня же налицо катастрофический раскол французского общества, который Макрон попытается как-то преодолеть, но с успехом или нет - покажет только время. Против его проекта будет работать то обстоятельство, что все центристские политические конструкции последних десятилетий провалились и, по сути дела, нигде в крупных западных демократических странах не осталось по-настоящему влиятельных центристских партий, способных самостоятельно формировать правительства.

Макрон сегодня «на коне». Он в эпицентре всеобщего внимания, к нему прикованы взоры в самой Франции и за рубежом. Но его приход во власть, во многом неожиданный и даже случайный, совпал, а скорее всего, обусловлен глубоким кризисом традиционных политических партий, кризисом либеральной «матрицы». Если ему не удастся кардинально поменять ситуацию, причем уже в самое ближайшее время, то глубокое разочарование общества в системе может иметь самые непредсказуемые последствия. А амортизаторов в виде влиятельных, традиционных партий в его распоряжении не будет.

Приход к власти в США миллиардера Трампа, да и в какой-то мере победа бывшего банкира Макрона во Франции, наводят на мысль о том, что «капитал» в виде наиболее мощных финансово-экономических групп уже не нуждается в политических партиях в качестве посредников между ним и обществом. Или если и нуждается, то в гораздо меньшей степени, чем прежде. Тем более что традиционные партии в значительной степени утратили свою былую идентичность и более не являются носителями оригинальных идеологий, став в большинстве случаев заурядными компонентами либеральной «матрицы». Если к этому добавить тот факт, что сами выборы зачастую становятся игрой политтехнологов, а также продуктом умелой манипуляции общественным сознанием с задействованием в отдельных случаях правоохранительной системы и всегда средств массовой информации, то надстройка в виде политических партий во многом теряет свой первоначальный смысл. Зачем лишние усилия, если всегда можно посадить на политический трон нужного человека без всяких партий и с минимальными затратами, как это недавно произошло во Франции, всегда кичившейся своими давнишними демократическими традициями?

Кто правит миром? Этот, по сути, вечный вопрос в наши дни актуален как никогда. Многие аналитики пытаются доказать, что общество, народ являются творцами глубоких перемен во Франции, связанных со сменой политических элит. Но так ли это, и не является ли сам народ, как инструмент голосования, объектом тонкой политической интриги, итогом которой стала победа на выборах ставленника всесильной либеральной «матрицы»?

Как отмечал Черчилль, «мы живем в мире многочисленных «если»8. Траектория Макрона как государственного деятеля самого высокого полета только начинается, и пока рано расставлять знаки препинания в его политической судьбе. Только запятые, да и их, объективно, немного. Франция так или иначе сделала свой выбор, и пожинать плоды этого выбора, независимо от того, какими они будут, предстоит ей самой.

1Киссинджер Генри. Мировой порядок. М.: АСТ, 2015. С. 131.

2Жискар д‘Эстен В. Французы: Размышления о судьбе народа. М.: Ладомир, 2004. С. 70.

3Там же. С. 18.

4Орлов А.А. Наследие Президента Обамы // Международная жизнь. 2017. №2. С. 60-72.

5Вольтер. Философские трактаты и диалоги. М.: Эксмо, 2005. С. 51.

6Орлов А.А. Мораль в международной политике // Международная жизнь. 2015. №4.

С. 52-61; Orlov A. Morals in International Politics // International Affairs. 2015. T. 91.

№3. P. 71-78.

7Орлов А.А. Единая и неделимая родина всех испанцев // Международная жизнь. 1998.

№7. С. 54-60.

8Черчилль У. Изречения и размышления. М.: КоЛибри, Азбука-Аттикус, 2012. С. 51.

Россия. Франция > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 26 июня 2017 > № 2220923 Александр Орлов


Франция. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 11 февраля 2016 > № 1646275 Александр Орлов

Отношения России и Франции всегда были одним из ключевых факторов европейской и мировой политики, от их состояния во многом зависит международный политический климат. Под влиянием введенных Евросоюзом антироссийских санкций эти связи серьезно осложнились, однако в последние месяцы наметился ряд положительных тенденций. В интервью корреспонденту РИА Новости Даниилу Низамутдинову посол РФ во Франции Александр Орлов поделился своими наблюдениями относительно перспектив нормализации двусторонних отношений, отметил взаимное стремление перевернуть санкционную страницу и рассказал о том, как, вопреки политической конъюнктуре, продолжается тесное сотрудничество в культурной сфере, которое всегда служило основой взаимопонимания двух наших народов.

— Как вы оцениваете уровень российско-французских отношений в нынешних непростых условиях?

— Наши отношения переживают не лучшие времена. Франция, как вы знаете, присоединилась к антироссийским санкциям Евросоюза. По инициативе французской стороны заморожена работа важнейших механизмов взаимодействия, в том числе Межправительственной комиссии на уровне глав правительств, Большой межпарламентской комиссии на уровне руководителей нижних палат парламентов, Совета сотрудничества по вопросам безопасности с участием министров иностранных дел и обороны двух стран. В санкционном стоп-листе Евросоюза оказался целый ряд российских политиков, включая тех, кто играл центральную роль в российско-французском диалоге. Все это не способствует развитию сотрудничества.

Тем не менее у нас имеются определенные основания смотреть в будущее с оптимизмом. В последние месяцы в отношениях наметились положительные тенденции. Чувствуется, что во Франции начали уставать от нынешней нездоровой ситуации. Происходит постепенное переосмысление событий вокруг Украины. Приходит понимание того, что интересы США в этом кризисе далеко не идентичны интересам Европы. Все более очевидной становится бессмысленность и контрпродуктивность санкций, бумерангом ударивших по французскому бизнесу. Все сильнее проявляется настрой на нормализацию двусторонних связей с Россией.

Мы с удовлетворением отмечаем активизацию контактов на всех уровнях. Президенты Владимир Владимирович Путин и Франсуа Олланд встречались в октябре и ноябре 2015 года в Париже и Москве. Через несколько дней в Мюнхене состоится первая встреча глав правительств наших стран Дмитрия Анатольевича Медведева и Мануэля Вальса. Регулярный диалог поддерживается между министрами иностранных дел. В январе этого года в Москве после долгой паузы прошло очередное заседание Совета по экономическим, финансовым, промышленным и торговым вопросам под сопредседательством министров экономики Алексея Улюкаева и Эммануэля Макрона. С французской стороны ясно звучала мысль о необходимости поскорее перевернуть санкционную страницу в двусторонних отношениях.

В целом же перспективы развития российско-французских связей зависят сегодня в первую очередь от политической воли Франции и от степени ее самостоятельности по отношению к США и евросоюзовскому Брюсселю, где тон зачастую задают русофобски настроенные государства Восточной Европы.

— Каковы потери обеих сторон в результате введенных ЕС санкций и российских ответных мер?

— За первые три квартала 2015 года товарооборот по сравнению с аналогичным периодом 2014 года сократился почти на 42%, составив 7,5 миллиарда долларов США.

Санкции – не единственная причина столь резкого падения. Сказалось снижение цен на сырье и энергоресурсы. Введенные Евросоюзом ограничения и ответные российские меры, несомненно, наносят ощутимый урон отношениям. Потери несут обе стороны. По оценкам, прямой ущерб для французского свиноводства на середину 2015 года составил 100 миллионов евро, производителей овощей и фруктов – 50 миллионов евро, молочной продукции – свыше 109 миллионов евро. Общие потери Франции могут достигнуть нескольких миллиардов евро и 160 тысяч рабочих мест. И это не считая упущенных возможностей.

Серьезным тормозом остаются санкции в финансовой сфере, лишающие французский бизнес возможности получать кредиты для финансирования проектов в России. Кроме того, французские банки из-за опасений попасть под удар американского экстерриториального правосудия зачастую не решаются обслуживать операции даже в тех сферах, которые под санкции не подпадают. Совместно с французскими партнерами мы ищем пути минимизации этих ограничений. Шаг в правильном направлении – подписание в конце января этого года Российским фондом прямых инвестиций и французским государственным банком Caisse des Dépôts et Consignations соглашения о создании российско-французского инвестиционного фонда, призванного стать эффективным инструментом финансирования совместных проектов.

— Наблюдается ли у французского бизнеса стремление к восстановлению нормальных отношений и каковы перспективы выхода на прежний уровень? Какие сферы обладают наибольшим потенциалом для развития сотрудничества в ближайшее время?

— Такое стремление наблюдалось на протяжении всего периода действия санкций, но сегодня оно проявляется особенно остро. Французский бизнес устал от этих вредных ограничений, он настроен не только на сохранение, но и на расширение сотрудничества с российскими партнерами. Он стремится удержать ранее завоеванные позиции на российском рынке, понимая, что как только освободит занимаемые ниши, их займут конкуренты. Показательно, что ни одна крупная французская компания не покинула Россию. Нам удалось сохранить все значимые совместные проекты.

Особенность российско-французских экономических связей всегда состояла в том, что они охватывали высокотехнологичные сферы. Их потенциал по-прежнему остается очень высоким в авиастроении, космосе, газонефтяном секторе, строительстве транспортной инфраструктуры и прочее. Несмотря на текущие трудности, в России сохраняют и наращивают свое присутствие французские компании с мировым именем: Total, Vinci, Saint-Gobain, Renault, Alstom, Schneider Electric, Auchan и другие.

— Какие значимые и наиболее интересные культурные мероприятия ожидаются в 2016 году?

— Культура всегда была приоритетным направлением российско-французских отношений, думаю, не надо объяснять, почему. Но в такие непростые периоды, как сегодня, развитие связей в этой сфере приобретает особое значение. Культура помогает нам подняться над политической конъюнктурой, осознать наше историческое и цивилизационное единство, формировать прочные, долгосрочные основы сотрудничества. В этом году нам предстоит реализовать целый ряд знаковых, нацеленных на перспективу совместных проектов.

Достигнута договоренность о проведении в 2016-2017 годах перекрестных сезонов культурного и исторического туризма, насыщенная программа которых будет охватывать вопросы развития туристической инфраструктуры, обмена опытом по реставрации и сохранению исторических памятников. Предполагается разработать туристические маршруты, рассказывающие о российском культурном присутствии во Франции и французском влиянии на историю и культуру России. Планируется открытие в Париже российского туристического офиса VisitRussia.

В текущем году завершается строительство православного храма и российского духовно-культурного центра на набережной Бранли в Париже. Открытие центра намечено на осень 2016 года. В рамках этого уникального комплекса будет создана первая во Франции российско-французская начальная школа, которая сможет принять первых учеников в 2017 году.

В апреле 2016 года отмечается важная для обеих стран историческая дата: 100-летие прибытия во Францию Русского экспедиционного корпуса, направленного Николаем II по просьбе французского правительства для участия в боевых действиях на Западном фронте. 20 тысяч русских солдат и офицеров вместе с французами героически сражались в Шампани. Бригады Корпуса высадились в портах Марселя и Бреста. Мы договорились с властями этих городов установить мемориальную доску (в Марселе) и обелиск (в Бресте), призванных стать напоминаниями о весомом вкладе России в победу в Первой мировой войне, подчеркнуть историческое братство по оружию россиян и французов.

Событием, без преувеличения, мирового масштаба станет выставка произведений искусства из знаменитой коллекции русского мецената Сергея Ивановича Щукина, предоставленных крупнейшими российскими музеями. Выставка пройдет с октября 2016 года по февраль 2017 года в Париже в выставочных залах Фонда Louis Vuitton.

— По каким вопросам международной повестки позиции России и Франции наиболее близки?

— Мне проще было бы перечислить те немногие сферы, где у нас сохраняются разногласия и недопонимания. Потому что в целом подходы России и Франции к международной повестке дня близки или совпадают. Это, в частности, касается таких принципиальных вопросов, как признание центральной роли ООН, осознание полицентричного характера современного мироустройства, противодействие распространению оружия массового уничтожения, изменение климата, новые вызовы и угрозы и прочее.

Наши страны объединяют усилия в борьбе с международным терроризмом. По итогам переговоров президентов Путина и Олланда в Москве 26 ноября 2015 года достигнуты договоренности о координации военных действий против "Исламского государства" (ИГ, террористическая организация, запрещенная в РФ) в Сирии. Конечно, у нас сохраняются разночтения в сирийском вопросе, хотя мы констатируем, что линия Парижа за последние годы эволюционировала в сторону большего реализма. Мы полагаем, что главная задача на сегодня – не допустить обрушения сирийской государственности как таковой, а на вопрос о судьбе президента Сирии Башара Асада должен ответить только сам сирийский народ. Москва и Париж расходятся в оценках того, какие из действующих против Дамаска исламистских группировок следует считать умеренными. Но сходятся в главном – в понимании необходимости борьбы с террористами и поиска политического решения через диалог властей и нетеррористической оппозиции.

Мы по-разному оцениваем причины и движущие силы украинского кризиса. Мне кажется, что во Франции и в целом на Западе не до конца понимают его внутренние пружины и не хотят признать, что отделение Крыма и восстание на Донбассе – естественная и вынужденная реакция русского и русскоязычного населения Украины на антиконституционный приход к власти в Киеве украинских националистических сил. Тем не менее мы вместе с французами активно работаем над поиском решения в рамках созданного по инициативе президента Франсуа Олланда "нормандского формата". И в Москве, и в Париже, насколько мне известно, исходят из того, что Донбасс должен получить особый статус, причем на постоянной, гарантированной основе в соответствии с Минскими соглашениями, одобренными резолюцией СБ ООН.

Хотелось бы подчеркнуть, что российско-французские отношения – это не рядовые двусторонние отношения. Они сами по себе всегда были и продолжают оставаться существенным фактором европейской и мировой политики и безопасности. От того, насколько доверительным будет наш политический диалог, насколько глубоким торгово-экономическое сотрудничество, насколько тесными гуманитарные связи, напрямую зависит "погода" в Европе и во всем мире. А мир стал слишком сложным и опасным, чтобы Россия и Франция могли позволить себе роскошь ссориться. В этом мире тиражируются вымышленные, мифические угрозы, вроде российской, которые используются в геополитических целях. Но множатся и реальные угрозы. Ни с одной из них не совладать без партнерского взаимодействия с Россией.

Франция. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 11 февраля 2016 > № 1646275 Александр Орлов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter