Всего новостей: 2554339, выбрано 15 за 0.017 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Путин Владимир в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаТранспортМеталлургия, горнодобычаГосбюджет, налоги, ценыМиграция, виза, туризмНефть, газ, угольСудостроение, машиностроениеФинансы, банкиЭкологияХимпромСМИ, ИТАвиапром, автопромНедвижимость, строительствоОбразование, наукаЭлектроэнергетикаАрмия, полицияАгропромЛеспромЛегпромРыбаМедицинавсе
Франция. Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 15 июля 2018 > № 2674585 Владимир Путин, Эммануэль Макрон

Встреча с Президентом Франции Эммануэлем Макроном.

В Кремле состоялась встреча Владимира Путина с Президентом Франции Эммануэлем Макроном.

В.Путин: Уважаемый господин Президент! Уважаемые друзья!

Мне очень приятно приветствовать Вас в Кремле.

Прежде всего хочу поздравить Вас с праздником, который вчера отмечала вся Франция, – сделал это письменно, сейчас с удовольствием делаю это при личной встрече, – с Днём взятия Бастилии, ну и, конечно, с выходом вашей сборной в финал чемпионата мира по футболу. Сегодня вечером посмотрим. Уверен, игра будет напряжённой, интересной, красивой, порадует миллионы болельщиков во всём мире.

И конечно, я рад возможности поговорить о наших двусторонних отношениях. В этой связи хотел бы отметить, что в торгово-экономической сфере мы набираем позитивную динамику: в прошлом году рост товарооборота наблюдался где–то под 15 процентов, в этом полугодии уже 19 [процентов].

В ближайшее время должна пройти встреча в рамках большой межпарламентской комиссии. То есть постепенно восстанавливаются привычные механизмы сотрудничества. Это даёт основания полагать, что мы преодолеем все сложности, с которыми сталкивались в предыдущее время, и выйдем на путь позитивного развития многосторонних связей.

В этой связи хотел бы отметить, что хороший импульс развитию наших отношений был дан в ходе Вашего визита в рамках работы Петербургского экономического форума.

Э.Макрон (как переведено): Спасибо, господин Президент, за приём.

Хотел бы повторить, я очень рад вновь приехать сюда. Конечно, я в прошлом брал на себя обязательство приехать в Санкт-Петербург начиная с момента, когда наша сборная попадёт в полуфинал, но сегодня я приехал сюда для того, чтобы поддержать свою сборную в финале.

Хотел бы отдать должное вашей сборной, которая добилась великолепных успехов, прошла так далеко, и за то, что они сделали это вопреки всем прогнозам, у неё была великолепная игра.

Хотел также поздравить всю страну, страну – организатора этого чемпионата мира по футболу, поздравить с такой великолепной организацией данного события. За этим событием следили во всех регионах мира, сюда съехались люди со всех регионов мира. И всё это было организовано в великолепных условиях безопасности, всё было просто совершенно.

Сегодняшняя встреча позволяет нам продолжить наш диалог, обмен мнениями, который у нас состоялся 24 и 25 мая в Санкт-Петербурге. Мы обсудили целый ряд двусторонних вопросов, вы, кстати, об этом уже напомнили. Мы также обсудили, как делаем часто, целый ряд международных и региональных вопросов. В первую очередь ситуацию, которая сейчас сложилась в Сирии. Мы взяли на себя определённые обязательства и осуществили целый ряд мер.

Франция. Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 15 июля 2018 > № 2674585 Владимир Путин, Эммануэль Макрон


Франция. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 24 мая 2018 > № 2619885 Владимир Путин, Эммануэль Макрон

Совместная пресс-конференция с Президентом Франции Эммануэлем Макроном.

В.Путин: Уважаемый господин Президент! Дамы и господа!

Рады принимать господина Эммануэля Макрона с официальным визитом в России.

Президент Франции совмещает этот визит с участием в работе Петербургского международного экономического форума в качестве почётного гостя. У нас на завтра запланирована большая программа совместных мероприятий.

Мы встретимся с представителями российского и французского бизнеса, пообщаемся с членами координационного совета «Трианонский диалог», затем выступим на пленарном заседании форума.

Сегодня мы с господином Макроном провели двусторонние переговоры, сначала в узком составе, потом с участием членов делегаций; подробно обсудили актуальные вопросы российско-французских отношений, а также международной повестки дня.

Только что подписаны межведомственные соглашения и коммерческие документы, которые специально подготовлены к визиту господина Президента в Россию. Кстати, в рамках форума будет также подписан ряд других, в основном корпоративных соглашений.

Франция – наш традиционный партнёр, взаимовыгодными отношениями с которым мы дорожим, стараемся их активно развивать. Поддерживаем с господином Президентом интенсивный политический диалог и достаточно часто обмениваемся мнениями, соображениями по телефону.

Неплохо взаимодействуют наши внешнеполитические ведомства, отраслевые министерства, осуществляются обмены по линии парламентов и общественности.

Естественно, на переговорах большое внимание уделили экономической проблематике. С удовлетворением констатировали, что по итогам прошлого года товарооборот вырос на 16,5 процента. В январе–марте взаимная торговля увеличилась ещё на 25 процентов. Общий объём российских капиталовложений в экономику Франции составляет три миллиарда, французских в Россию – 15 миллиардов долларов.

В целом если говорить о торгово-экономическом сотрудничестве наших стран, то достаточно упомянуть, что на российском рынке работают более 500 компаний из Франции.

Французские компании активно участвуют в проекте по добыче сжиженного природного газа «Ямал СПГ», по другим крупным проектам. В свою очередь «Росатом» обеспечивает 25 процентов потребности Франции в урановом топливе.

Помимо этого реализуются масштабные проекты в других отраслях: автопроме, машино- и авиастроении, пищевой промышленности, сельском хозяйстве. Французский бизнес локализует в России производство высокотехнологичной продукции.

Стоит отметить, что отличительной чертой российско-французских связей являются взаимный интерес и симпатия народов наших стран друг к другу, имеющие многовековую историю и глубокое переплетение культур.

В нынешнем году мы совместно отмечаем 200–летие со дня рождения знаменитого французского и в полном смысле этого слова российского хореографа Мариуса Петипа. В городах России и Франции с успехом проходят мероприятия в рамках перекрёстного года русского и французского языков и литератур.

В этом же контексте хотел бы упомянуть о том, что начала на практике реализовываться выдвинутая Президентом Франции инициатива относительно российско-французского форума гражданских обществ – «Трианонский диалог». В Санкт-Петербурге пройдёт первое заседание координационного совета «Трианонского диалога». Завтра мы с господином Макроном найдём время, чтобы встретиться с его участниками.

Что касается наших с Президентом Франции переговоров по международной проблематике, то они охватывали буквально все актуальные проблемы. В частности, мы обменялись мнениями о ситуации, сложившейся в результате односторонних действий Соединённых Штатов по выходу из Совместного всеобъемлющего плана действий по иранской ядерной программе.

В контексте положения дел в Сирии констатировали, что необходимо и далее содействовать досрочному политическому урегулированию, в частности с учётом рекомендаций, принятых Конгрессом сирийского национального диалога. Россия продолжит работу с правительством Сирии и оппозицией в рамках астанинского процесса. Этот формат переговоров доказал свою дееспособность и даёт весомый результат.

Мы готовы к контактам и с так называемой малой группой. Естественно, исходим из того, что при этом необходимо соблюдать принцип уважения суверенитета. Договорились с господином Президентом о том, как мы пойдём по пути сопряжения наших усилий. Приоритетной задачей видим формирование и запуск конституционного комитета в Женеве; приветствовали решение Дамаска направить своих представителей в эту структуру.

Затронули и конфликт на юго-востоке Украины. Акцентировали важность неукоснительного выполнения Минских договорённостей для обеспечения устойчивого, всеобъемлющего разрешения внутриукраинского кризиса.

Обсуждены и другие актуальные вопросы международной повестки дня. В частности, мы говорили о совместной работе в киберпространстве, имея в виду соблюдение общепризнанных норм международного права, и прежде всего борьбы с преступностью, в том числе в киберпространстве.

Мы продолжим общение с господином Президентом в ходе завтрашнего дня. Но уже сейчас хотел бы поблагодарить Президента Франции за состоявшиеся переговоры, которые прошли в очень деловой и весьма открытой атмосфере, были весьма полезными.

Благодарю вас за внимание.

Э.Макрон (как переведено): Дорогой Владимир, хотел бы тебя поблагодарить за эти слова.

Дамы и господа, министры, парламентарии!

В первую очередь хотел бы поблагодарить Президента Российской Федерации Владимира Путина за гостеприимство. У нас только что прошла встреча в формате тет–а–тет, а затем в более широком формате. И как всегда, этот диалог был очень открытым, прямым, эффективным. И этот диалог был очень продуктивным. Я думаю, это нам позволило действительно искренне обменяться тем видением мира, будущего, которое имеется сейчас в России и во Франции. Мы поговорили также о наших обязанностях и нашей ответственности.

Год назад мы встретились с Президентом Путиным в Версале, мы приурочили нашу встречу к 300–летию визита Петра Великого во Францию. Сегодня, год спустя, мы находимся в его городе, и это тоже не случайность, это тот самый город, который он задумал как окно в Европу и где многие культурные деятели той эпохи прославляли величие его страны.

Именно поэтому, когда в 1966 году генерал де Голль хотел приехать, он выбрал Санкт-Петербург, для того чтобы выступить со своей речью и рассказать о тех героических действиях, героическом сопротивлении советских солдат и местных жителей, оказавшихся в блокаде, окружённых гитлеровской армией. Поэтому завтра я посещу Пискарёвское кладбище, для того чтобы почтить память жертв ленинградской блокады и других битв, где у нас были общие потери. Давайте не будем забывать об эскадрилье «Нормандия – Неман», о которой говорили. Мы летали в общем небе. Я думаю, это ключевая фраза. Не надо забывать наших общих героев, которые сражались вместе.

Это Ваш город, господин Президент. Санкт-Петербург – это Ваш город, потому что Вы здесь родились, потому что Вы здесь росли, учились, Вы им управляли. Сегодня этот город нам позволил встретиться в рамках ежегодного Международного экономического форума, где Франция в этом году участвует наравне с Японией в качестве почётного гостя. Хотел бы Вас за это поблагодарить.

Таким образом, мы продолжаем эту историческую нить, которая нам позволит продолжать и в дальнейшем наше сотрудничество. Я думаю, что мы должны определить, как говорил Достоевский, настоящую почву примирения для всех европейских противоречий.

Наверное, об этом и идёт речь, когда мы говорим о наших двусторонних отношениях. У нас сейчас есть европейские противоречия, которыми пронизаны наши народы, мы знаем об этом. Мы знаем об этом из прошлого, из настоящего, из будущего. Необходимо строить эту почву, где все могли бы договориться.

Необходимо действовать, поскольку мы смогли унаследовать от своих исторических побед особый статус – это статус постоянных членов Совбеза ООН. Это не только преимущество, а также и большая ответственность. Считаю, что мы должны этим воспользоваться, потому что мы должны постоянно защищать то, что я называл несколько недель назад «многосторонним подходом в международных отношениях». То есть мы должны создавать механизмы взаимодействия между действенными игроками, которые верят в действенное партнёрство, верят в эту ответственность.

Наша ответственность также означает постоянный, интенсивный диалог, а это также предусматривает и независимость. И Президент Путин знает, что Франция, которой я сейчас управляю, – это независимая страна. Мы принимаем свои решения независимо. Мы верим в Европу, мы хотим, чтобы те решения, которые мы принимаем, соблюдались нашими партнёрами. Наш диалог с Россией является одним из звеньев данной независимой политики в равной степени с нашей принадлежностью к демократической суверенной Европе. Так же как и наш союз с Соединёнными Штатами Америки. Всё это является этапами и звеньями того самого многостороннего подхода, о котором я говорил.

Тот факт, что мы говорим открыто с нашими партнёрами, является отличительным знаком нашей независимости. Мы хорошо осознаём, что мы позволили некоему недопониманию проникнуть в наши двусторонние отношения. Всем известны составляющие предыдущих дискуссий.

Я бы очень хотел, чтобы мы сегодня могли продвигаться вперёд рука об руку именно на той базе, которую мы обозначили для себя с Президентом Путиным. Эти многосторонние отношения опираются на принципы, в которые я очень верю. Считаю, что мы должны совместно работать по принципам коллективной безопасности. Я считаю, что мы должны защищать наши ценности, считаю также, что мы должны соблюдать суверенитет народов. Я ни в коем случае никогда бы не взял на себя, не инициировал никаких попыток навязывать свой выбор другим народам.

Я считаю, что Франция может действовать в тех ситуациях, когда некоторые красные линии пересечены. Я также признаю ту самую роль, которую Россия сейчас построила для себя и в своём ближайшем окружении, и в некоторых других регионах мира, например, на Ближнем Востоке. Эта вновь приобретённая роль сильного лидера накладывает новую ответственность.

Я прекрасно осознаю незаменимую роль России в разрешении некоторых международных вопросов. Но я считаю, что Россия должна также соблюдать со своей стороны наши интересы, интересы нашего суверенитета, а также интересы наших партнёров.

Ввиду нашей истории, ввиду тех правил, которые мы сами для себя зафиксировали, ввиду наших взаимных интересов мы должны постоянно работать над укреплением взаимного доверия. И я хотел бы со своей стороны сделать так, чтобы Россия поняла, что Франция является надёжным партнёром для построения совместного будущего.

Я предложил Президенту Путину определить вместе с Францией новое чёткое определение того самого многостороннего подхода, многосторонних отношений, и чтобы эти термины перестали быть пустыми словами, чтобы они приводили к конкретным результатам. Это отвечает интересам наших стран. И я считаю, что это тот фактор, который может нас сблизить. В этом же ключе мы обсуждали и целый ряд международных вопросов.

В том, что касается Ирана. Три европейские страны за последние дни неоднократно заявляли о том, что мы собираемся оставаться в рамках СВПД и что это соглашение 2015 года было подписано нашими странами, и оно будет сохранено в том виде, в котором оно было подписано. Необходимо сделать так, и об этом мы говорили, кстати, на Европейском саммите в Болгарии, в Софии, на прошлой неделе, чтобы Иран неукоснительно выполнял свои обязательства в рамках данного соглашения. И для того, чтобы наши предприятия могли найти прагматичные решения совместно со своими партнёрами. Они должны сделать всё для того, чтобы сохранить свои позиции, сохранить свою экономическую выгоду, несмотря на американские санкции, и сохранить свою экономическую деятельность и своё присутствие в Иране.

С другой стороны, необходимо, чтобы, как я уже сказал, Иран придерживался своих обязательств. Та информация, которая нам поступила из МАГАТЭ за последние дни, была позитивной. И тут у нас с Президентом Путиным общие позиции: мы хотим сохранить данную базу, данные рамки, которые необходимы для региональной безопасности.

Я также сказал господину Президенту Путину о других вопросах озабоченности – это ядерная программа Ирана после 2025 года, его баллистическая программа, и некоторые региональные вопросы.

У нас уже начался диалог с Президентом Рухани по данным направлениям. Конечно, такой диалог будет жизнестойким и возможным, если мы будем все придерживаться тех самых обязательств, которые были приняты в 2015 году. Во всяком случае, мы так и собираемся поступать.

Теперь у нас в последующие недели будет организована дискуссия и диалог с нашими партнёрами из Ирана, с нашими партнёрами из Израиля. Вы знаете, что, может быть, не у всех наших партнёров одинаковая оценка одних и тех же событий в регионе, но тем не менее мы должны во имя избежания напряжённости в регионе строить механизмы диалога, взаимопонимания.

В том, что касается Сирии, рост напряжённости между Ираном и Израилем показывает риск крупномасштабной эскалации. Настало время посадить за стол переговоров все региональные державы, все заинтересованные в урегулировании сирийского конфликта стороны, с тем чтобы найти ему настоящее политическое решение. Может быть, через совместную работу двух форматов, существующих в настоящий момент: узкой группы и астанинского процесса.

Я всегда говорил о том, что нашим приоритетом в Сирии является борьба с терроризмом, с исламистской угрозой. У нас были всегда очень чёткие позиции по отношению к политике, которую проводит Асад. Но начиная с 2017 года политический курс Франции изменился. Мы хотим найти инклюзивное политическое решение, которое позволит сирийскому народу разработать новую конституцию и выбрать своё правительство. Вот какую цель должен преследовать политический процесс урегулирования, во всяком случае, именно так мне и представляется сегодняшняя ситуация.

Мы решили с господином Путиным создать механизм координационного взаимодействия между узкой группой и астанинским процессом. У нас есть одно стремление: сохранить суверенитет Сирии, территориальную целостность этой страны. И этот механизм координации, мы можем его создать уже в ближайшие недели, будет стремиться разработать повестку дня, которая будет параллельной, но которая будет общей и в том, и в другом формате, для того чтобы найти точки соприкосновения и общий знаменатель для достижения конечной цели. Я очень верю в эту инициативу.

Также предложил Президенту Путину, чтобы мы конкретно работали в гуманитарной сфере. Я принял решение несколько недель назад, в конце апреля, придать новый импульс и инвестировать 50 миллионов евро в гуманитарную деятельность на территории Сирии. Мы будем работать с различными неправительственными организациями, которые будут вести гуманитарную деятельность в разных регионах Сирии, там, где есть наиболее острая необходимость в гуманитарной помощи. Мне кажется, что именно к этому стремится и господин Путин. Данная работа нам позволит быть действительно полезными в Сирии и помочь сирийскому народу получить доступ к необходимой гуманитарной помощи.

Мы, то есть международная коалиция сейчас уничтожает последние базы ИГИЛ в Сирии, поэтому необходимо делать всё для борьбы с риском возрождения этой организации.

То, что касается химического оружия, у нас и были глубокие расхождения, мы об этом подробно говорили. Но я считаю, что мы должны координировать наши усилия, для того чтобы создать механизм по определению виновных в случае нового использования химического оружия той или иной стороной.

В том, что касается Украины, мы говорили о том, что необходимо разрешить ситуацию в Донбассе, потому что именно это является ключевым этапом для урегулирования ситуации на Украине. Президент Путин сказал, что единственным путём выхода из данной ситуации является имплементация Минских соглашений. В течение нескольких последующих недель будут организованы рабочие группы, и я надеюсь, что мы здесь также достигнем положительных результатов.

В том, что касается двусторонних отношений, мы об этом говорили, об этом сказал господин Путин, мы говорили о деятельности и о рисках, существующих в киберсфере, кибератаках, и мы договорились о создании нового механизма, инструмента по обмену информацией и по работе по конкретным ситуациям. Провести работы, которые нам помогли бы разработать общий регламент поведения в киберпространстве.

У нас сейчас очень динамичные экономические отношения, об этом напомнил Президент Путин, потому что Россия является нашим крупным партнёром в области инвестиций, в экономической сфере. Надо сказать, что наше экономическое сотрудничество, несмотря на сложные времена, выжило и продолжает расти. Завтра мы будем об этом более подробно говорить в рамках экономического форума. Франция хотела бы участвовать в диверсификации экономики России. И несмотря, как я уже сказал, на сложности, наши французские предприятия присутствуют на российском рынке, они продолжают здесь работать.

Мы также констатировали другие подвижки в рамках «Трианонского диалога» – того самого форума, где мы хотели объединить представителей наших гражданских обществ, представителей мира культуры, творчества. Это позволило нам создать две цифровые площадки, для того чтобы представители наших гражданских обществ могли с большей лёгкостью находить и разрабатывать новые инициативы для дальнейшего сотрудничества. Это очень важно для углубления наших отношений. Это позволило многим молодым французам выиграть в викторинах и приехать в качестве приза в Россию, для того чтобы познакомиться с вашей культурой.

У нас предусмотрено большое количество направлений взаимного сотрудничества. Только что было подписано 50 соглашений в различных областях, которые касаются и космической сферы, и ядерной программы, и энергетики, науки, культуры и так далее. 2018 год – это Год языка и литературы, который сменил Год культурного туризма в 2017 году. Вы знаете, что прошлый год был необычайно успешным благодаря коллекции Щукина в Париже и благодаря Сен-Луи и реликвиям Сент-Шапель в Кремлёвском музее в Москве.

Завтра мы будем говорить о Петипа. Некоторые его называют французом, некоторые его называют россиянином. Вообще–то он француз да ещё из Марселя. Конечно, Россия оказала ему большое доверие, поэтому он сыграл ощутимую роль в развитии русского балета.

По всем этим вопросам мы хотели продолжать наш диалог, продолжать наше взаимодействие, продвигаться вперёд. Именно к этому диалогу мы и стремимся с Президентом Путиным, мы хотим обрисовать наше будущее. Молодые французы, французские дети представляли себе Россию благодаря путешествиям Михаила Строгова, росли, слушая «Петю и волка», слышали о Мариусе Петипа, который родился в Марселе. Мы знаем, что очень многие россияне в детстве читали «Трёх мушкетёров». Всё это культурное наследие нас сближает, потому что у нас общие европейские корни, общее европейское творчество.

Когда история становится более сложной, необходимо искать пути для её упрощения, для определения разногласий, но и для нахождения общего знаменателя. Я бы хотел, чтобы мы нашли все эти решения, для того чтобы строить общее будущее в таком сложном мире.

Спасибо, дорогой Владимир.

Вопрос (как переведено): Мой вопрос – обоим Президентам. Какова ваша реакция на отмену саммита между Дональдом Трампом и Президентом Северной Кореи? Речь ведь идёт о распространении ядерного оружия. Вы упомянули иранскую ядерную сделку. Господин Путин, господин Макрон, считаете ли вы, что это соглашение по ядерной программе должно быть расширено на баллистические ракеты и сдерживание влияния Ирана на Ближнем Востоке? Президент Макрон, по этому вопросу расширения пришли ли Вы к общему пониманию с господином Путиным?

В.Путин: Что касается отмены встречи на высшем уровне лидеров США и Корейской Народно-Демократической Республики, мы лично, Россия, восприняли это известие с сожалением, потому что мы все очень рассчитывали на то, что будет сделан существенный шаг к разрядке ситуации на Корейском полуострове и что это будет началом процесса денуклеаризации всего Корейского полуострова.

Ким Чен Ын со своей стороны сделал всё, что он предварительно обещал сделать, даже взорвал тоннели и шахты на своём полигоне, но после этого мы услышали об отмене встречи со стороны Соединённых Штатов.

Мы надеемся на то, что диалог всё–таки будет возобновлён, продолжен, и встреча состоится. Без такой встречи вряд ли можно рассчитывать на существенный прогресс в решении чрезвычайно важного вопроса не только регионального характера, но и, думаю, планетарного характера, а именно денуклеаризации Корейского полуострова.

Будем все вместе работать над тем, чтобы сблизить позиции Соединённых Штатов и Северной Кореи. И, наверное, в этих условиях было бы правильно вернуться к прежним механизмам, которые в целом неплохо себя зарекомендовали для позитивного продвижения на этом пути.

Что касается Ирана, наша позиция, позиция России, хорошо известна. Мы считаем, что сделку нужно сохранить, СВПД. Эммануэль только что сказал, нам это хорошо известно, я встречался недавно с Генеральным директором МАГАТЭ, он и в личной беседе мне подтвердил: Иран выполняет все свои обязательства, все взятые на себя обязательства Иран выполняет.

В этой связи возникает вопрос: где основания для разрушения этой сделки и этой договорённости? Последствия, на мой взгляд, могут быть весьма плачевными. Но мы приветствуем настрой не только Франции, но и всей объединённой Европы, направленный на сохранение этой сделки.

Понимаем, что это будет сделать непросто. Россия со своей стороны никогда не одобряла односторонних действий, односторонних санкций. Россия никогда односторонних санкций не вводила и не исполняла односторонних санкций.

Любые ограничения отношений суверенных государств в соответствии с действующим международным правом и Уставом Организации Объединённых Наций могут быть приняты исключительно Советом Безопасности ООН. Всё остальное является нелегитимным.

Что же касается предложений, которые сформулировал Президент Франции, – да, мы говорили об этом совсем недавно по телефону, Президент излагал мне свою точку зрения.

Согласен, что можно говорить и по ракетной программе Ирана, и по ситуации в регионе, и по ядерной активности после 2025 года. Но с самого начала я высказал свою позицию – насколько я понял, Президент Франции с этим согласился, – нельзя увязывать все эти три компонента с сохранением договора СВПД. Потому что если мы это сделаем, это будет означать, что мы сами выходим из этой договорённости, поскольку в этом соглашении ничего не сказано ни о каких условиях.

Сегодня я свою позицию подтвердил, и, так понял Президент Франции с этим согласен. Но для того, чтобы обсуждать эти вопросы с Ираном, нужно провести предварительные консультации, нужно получить согласие иранских партнёров на эти дискуссии.

Насколько я понял, господин Президент сейчас скажет, его предварительные разговоры с иранской стороной говорят о том, что такой диалог возможен.

Э.Макрон: По поводу отмены саммита между Соединёнными Штатами Америки и Северной Кореей. Я могу объяснить это так же, как это было сказано и другими участниками. Что я хотел бы? Чтобы процесс, который был уже запущен, направлен и на снижение напряжённости на полуострове, а также процесс с целью денуклеаризации и разоружением всего полуострова, этот процесс должен продолжаться.

Китай, должен сказать, сыграл очень важную роль на протяжении последних месяцев. И хочу поблагодарить китайского Президента за ту роль, которую он сыграл в том, что касается оказания необходимого давления, с другой стороны, за его призывы к спокойствию во всём регионе. Я думаю, что Китай продолжит играть такую важную роль. Франция также готова поддерживать этот процесс. Но я думаю, что всё международное сообщество в форме различных многосторонних форматов, и тут, конечно, ООН играет особую роль, всё международное сообщество должно действовать сообща. Процесс, несмотря на определённые сложности, должен продолжаться, нельзя терять из виду финальную цель, поскольку это необходимо для мира и спокойствия во всём регионе. Я уверен, что мы можем продолжать эту необходимую работу.

Что касается иранской ядерной сделки и связанных с ней вопросов: то, что заметил в конце своего выступления Президент Путин, я с этим полностью согласен. Хочу лишь уточнить, что я говорил не о расширении, а о дополнении существующего соглашения 2015 года. Я никогда не подвергал сомнению соглашение от 14 июля 2015 года, я думаю, что это хорошее соглашение о нынешних ядерных действиях и программах Ирана, и поэтому так важно его сохранить. И никаких улучшенных, более эффективных предложений по этой теме я, честно говоря, не слышал. Что я предлагаю, это дополнить существующее соглашение.

На самом деле Франция высказывает предложения ещё с сентября 2017 года, мы высказали их на Генеральной ассамблее ООН. Я предлагал начать этот процесс и, таким образом, рассмотреть вопрос о ядерной программе после 2025 года, вопрос о программе баллистических ракет и в целом о деятельности Ирана в регионе. Но, безусловно, чтобы начать работать по этим трём дополнительным вопросам, мы должны завоевать доверие Ирана. Это возможно только, если мы будем сохранять приверженность уже существующим договорённостям. Конечно, если 10 лет ведутся переговоры, а потом через такой короткий срок этот договор уничтожается, это несерьёзно.

Мы оба согласны относительно следующего. Мы сохраняем свою приверженность соглашению 2015 года. Мы готовы продолжить переговоры с Ираном по дополнительным вопросам. Мы оба согласны, что прежде всего необходимо сохранить эффективность этих рамок 2015 года, чтобы продолжать работу. Я уже упоминал господину Рухани обо всех этих трёх аспектах. Надеюсь, что мы пойдём по пути диалога, который позволит нам прийти к некоему рамочному соглашению более широкого характера.

Конечная цель, как я её вижу, – это, с одной стороны, соглашение июля 2015 года, которое будет дополнено ещё вот этими тремя рамочными стратегическими соглашениями. Думаю, что здесь в целом мы пришли к пониманию и согласию.

Вопрос: У меня вопрос к каждому из президентов.

Владимир Владимирович, Вы сказали, что сегодня как раз обсуждали тему американских санкций и выхода из СВДП. Не обсуждали ли Вы какой–то, может быть, совместный российско-французский план, для того чтобы российские, французские компании с минимальным ущербом перенесли возможные американские санкции? И вообще, как наши две страны могут действовать совместно на этом направлении?

И вопрос Президенту Франции: господин Макрон, какие меры Вы намерены предпринимать для защиты французских компаний от возможных американских санкций вследствие сотрудничества с Ираном? И в целом как Вы видите будущее СВДП после выхода США из него?

В.Путин: Что касается всякого там санкционного давления, я уже сказал: мы никогда не признавали никаких односторонних ограничений. Достаточно взять Устав Организации Объединённых Наций и почитать. Все, кто умеет это делать, поймут, что любые односторонние санкции нелегитимны, незаконны, вот и всё. Мы так к этому относимся, относились и будем относиться в будущем.

Наносит это ущерб мировой экономике? Наносит. Сегодня на форуме уже об этом говорится много, и завтра тоже будем об этом говорить. Собственно говоря, один из лозунгов форума как раз и заключается в том, чтобы избавить мировую экономику от политического влияния и обеспечить мировой рост мировой экономики легитимными средствами, наращивая усилия друг друга.

Потому что только так можно решить и социальные, и политические вопросы – развивая вместе то, что мы можем делать совместно более эффективно, чем в одиночку, – либо, наоборот, мешая друг другу.

Что касается конкретных механизмов, то мы сегодня об этом не говорили.

Э.Макрон: По поводу защиты французских предприятий в результате американских санкций в отношении Ирана: прежде всего мы подтвердили, что наши предприятия продолжают действовать в рамках французского законодательства, поэтому они прежде всего защищаются теми договорами, которые подписала Франция. Затем, возможно, мы предусмотрим какие–то механизмы компенсации.

Европейская комиссия на прошлой неделе в Софии тоже высказала ряд предложений, которые Франция поддерживает. В частности, речь идёт о регламенте 96–го года, который предполагает как раз защиту предприятий против внешних санкций. Затем Европейский банк помощи инвестициям может сыграть свою роль. Таким образом, я думаю, что целый ряд механизмов будет предусмотрен. Сейчас Европа разрабатывает конкретный механизм такой защиты.

Мне, конечно, хотелось бы, чтобы у нас была большая свобода, больший суверенитет экономический, если хотите, на уровне Европы. Франция защищает свои экономические интересы. Европа, думаю, должна создать ещё более действенные механизмы, чем те, которые существуют сейчас, эта работа уже началась. И хотелось бы продвигаться как можно конкретнее.

По иранскому соглашению я частично уже ответил, отвечая на предыдущий вопрос. Думаю, что иранское соглашение 2015 года сегодня подвергается риску в результате решения Соединённых Штатов, но кое–что всё–таки внушает оптимизм. В первую очередь до настоящего времени Тегеран всё–таки сохраняет решение оставаться в рамках этого соглашения. Для меня это символ большой ответственности и надёжности Ирана.

Второе, МАГАТЭ подтвердила в результате своих расследований, в результате своего контроля, что Иран соблюдает все свои обязательства. Это второй элемент, который внушает оптимизм.

И, третье, все остальные участники этого соглашения подтвердили своё желание его сохранить.

Я уже говорил о возможных решениях относительно французских предприятий. Я знаю, что какие–то предприятия других стран решили покинуть Иран в силу понятных причин, но в любом случае, я думаю, нам важно сейчас обеспечить какие–то гарантии Ирану. Необходимо сохранить эти общие рамки, для того чтобы они действовали дальше.

Вопрос (как переведено): Этот визит проходит в день, когда нидерландская комиссия огласила решение по Донбассу. Какова была Ваша реакция, Президент Путин, на это решение? Будут ли какие–то последствия, усложнение отношений с Францией? Были ли затронуты гражданские права?

Вопрос обоим Президентам. Вы говорили про кибератаки. Недавно появился доклад США, в котором опять обвинили Россию. Шла речь о возможном введении новых санкций. Обсуждали ли вы это? Возможна ли какая–то эскалация?

В.Путин: Извините, пожалуйста, о каком решении Вы говорили?

Вопрос: Малайзийский самолёт, который был сбит в Донбассе, Украина.

В.Путин: Вы знаете, мы сегодня целый день работали, поэтому я с деталями решения комиссии не знаком. Но могу Вам сказать сразу, даже не знакомясь с тем, что там есть. Наше отношение к этому делу такое: мы изначально предлагали совместную работу по расследованию этой трагедии. На наше удивление, нас к этому расследованию не допускают.

Украинская сторона там работает, несмотря на то что Украина нарушила международные правила и не закрыла воздушное пространство над территорией, где проходили боевые действия. Но она работает, а Россия – нет. Поэтому нам неизвестно, что там пишут, на чём основано то, что там эта комиссия пишет.

Для того чтобы мы признали то, что там излагается, мы должны принимать полноценное участие в расследовании. Но в любом случае мы будем относиться к этому с уважением и проанализируем всё, что там изложено, сформулируем своё отношение к этому делу. Пока я не видел даже этого текста.

Да, и второй вопрос?

Вопрос: О встрече господина Макрона с НКО сегодня вечером, с правозащитными организациями.

В.Путин: Про Сенцова ещё спросили.

Знаете что? Господин Сенцов задержан за подготовку к террористическим актам, а не за свою журналистскую деятельность. Меня в высшей степени удивляет, почему Вы, французский журналист, не задаётесь вопросом об ограничении деятельности журналистов на Украине.

Только что, совсем недавно, несколько дней назад, задержан Ваш коллега, российский журналист. Ему предъявляются обвинения в государственной измене за его публичную позицию и за его работу именно в качестве журналиста. Почему–то его судьба Вас не интересует. Согласитесь, это странно.

Давайте внимательно относиться ко всем происходящим процессам в Европе – Восточной, Западной, на любых континентах.

Мы знаем, что добросовестные и мужественные журналисты, особенно работая в условиях конфликтных ситуаций, часто подвергаются опасности, многие рискуют своей жизнью, даже погибают. Мы относимся к таким людям с огромным уважением и считаем, что их деятельность, их жизни должны быть защищены. Мы со своей стороны будем делать всё для этого. Но давайте будем объективными, обстоятельными. Только так можно решать любые вопросы, иначе не будет никакого доверия друг к другу.

Э.Макрон: Ещё был вопрос про кибератаки.

В.Путин: Могу сказать и про кибератаки, и про пикировки в прессе, и так далее, и тому подобное.

Действие всегда встречает противодействие. Всегда. И чтобы не было противодействия, которое кому–то не нравится, нужно договориться о правилах этих действий, о правилах поведения в тех или иных сферах.

Когда-то, когда человечество изобрело ядерное оружие, атомную бомбу, все поняли, насколько это опасно, и договорились о том, каковы должны быть правила, для того чтобы не случилось трагедии.

Сейчас совершенно очевидно, что киберпространство – это важнейшая сфера жизни, деятельности миллионов людей. Давайте договоримся о том, как мы здесь будем работать совместно, договоримся об общих правилах, выработаем механизмы контроля соблюдения этих правил.

Мы сегодня с господином Президентом говорили и договорились о том, что мы попробуем, предпримем необходимые усилия, для того чтобы пойти именно по этому пути.

Э.Макрон: По первому вопросу, который Вы упомянули, по 17 марта. Я думаю о жертвах, о семьях жертв во многих странах, в частности в Бельгии, в Нидерландах и в Австралии. Сегодняшняя информация, которую мы получаем, и Франция принимает все усилия для того, чтобы участвовать в совместном расследовании, и мы уверены, что оно объективно.

Президент говорил о том, что есть желание сотрудничать по этому вопросу. Я думаю, как только станет понятно по деталям, по фактам, мы сможем в полной солидарности с Нидерландами считать, что Россия сыграла объективную, конструктивную роль в установлении фактов, как только что сказал Президент. Я рад, что он решил, как он сказал, сотрудничать по вопросу расследования. Это важная стадия. Но ещё предстоит долгая важная работа по расследованию.

По второму вопросу, как я уже говорил, мы абсолютно прозрачно говорили с Президентом, с его командой. Ответственные лица в НКО, которые заведуют гражданской жизнью в России. Мы говорили о писателях, известных личностях, в частности, о госпоже Солженицыной. Мы скоро отметим юбилей Солженицына.

Наш диалог показал, что он взаимно дополняем. Гражданское общество также внесёт свой вклад в это. «Трианонский диалог» не эксклюзивен, но гражданское общество должно общаться. Это очень важно. Мы говорили также о правах человека во время наших переговоров. Были упомянуты многие вопросы, в том числе господин Сенцов, о котором только что упомянул господин Путин, господин Серебренников, который также заставил многих мобилизоваться.

Я говорил Президенту, что это два очень чувствительных вопроса для нашей страны, поскольку интеллектуальная элита этим очень озабочена. Мы надеемся, что мы сможем вести диалог по этому вопросу. Думаю, что мы работаем оба в плане эффективности и очень ею дорожим. Каждый раз, когда мы можем это сделать, мы хотим вырабатывать эффективные решения вместе. Я не управляю системой юстиции этой страны, но мы можем проводить искренний откровенный диалог. Я думаю, что мы сможем продвигаться вперёд.

Что касается кибератак. Мы знаем, что об этом пишут, что об этом говорят. Мы принимаем это во внимание. Я уже об этом говорил, считаю, что это реальная проблема сегодняшнего дня, это проблема, которая подпитывает часть тех проблем, которые существуют в нашем обществе по вопросам прав человека, потому что кибератаки имеют свой экономический аспект, имеют аспект безопасности. От нас требуется влиять на это, вмешиваться, для того чтобы в определённый момент подтолкнуть эту ситуацию к развитию.

В любом случае это своевременный вопрос, и во всём мире его обсуждают. Это требует от нас самоорганизоваться. Мы обсуждали этот вопрос. Но прежде чем вести публичные дебаты, мы делимся информацией, для того чтобы обсуждать конкретные вопросы. Мы выработали дорожную карту. У нас есть информация, и об этом говорит Президент Путин со своей командой. Мы будем обмениваться этой информацией. Мы приступим к работе, которая будет в определённой степени конфиденциальной, но мы будем делиться ею, насколько это возможно, для того чтобы заложить основы безопасности в этой сфере, потому что нам необходимы общие правила. Если их не будет, мы всегда будем сталкиваться с определёнными событиями. Поэтому нам нужно, чтобы наши экономические деятели и промышленные деятели выработали общие правила. Как и по многим другим вопросам.

Я думаю, что эта инициатива, которую мы сегодня принимаем, полезна, она, безусловно, подкрепит другие области сотрудничества. И мы приняли поэтому определённое решение.

Вопрос: У меня вопрос обоим лидерам. Вы достаточно подробно рассказали о своём обсуждении сирийской проблематики – учитывая сказанное, как вы считаете, как вы оцениваете шансы на успех политического урегулирования в этой стране?

Вы обсудили Украину. Как мы видим, Минские договорённости толком не исполняются. Тем не менее можно ли ожидать в ближайшее время встречи лидеров нормандской четвёрки, если да, то когда? Вообще, есть ли для неё какие–то предпосылки?

Господин Макрон, совсем скоро в России стартует чемпионат мира по футболу. Приедете ли Вы поддержать свою команду, поболеть за свою сборную?

В.Путин: Что касается Сирии, то это сложный вопрос. Это конфликт, который длится очень давно, имеет глубокие корни, и источники этого конфликта находятся и внутри страны, и вовне её. Нужно быть оптимистами, нужно стремиться к урегулированию прежде всего политическими средствами.

Невозможно установить долгосрочный мир, не договорившись внутри страны между всеми конфликтующими сторонами. Это моё глубокое убеждение. Мы будем делать всё, для того чтобы такой диалог – содержательный, предметный и доверительный – состоялся.

Что касается ситуации в Донбассе, то, действительно, процесс идёт очень медленно, и мы видим, а я глубоко убеждён, что сегодняшние власти в Киеве не стремятся к урегулированию, там уже разворачивается новая внутриполитическая ситуация, связанная с подготовкой к выборам парламента и президента.

Но другого инструмента, кроме как переговоры в Минске и «нормандский формат», у нас нет. Россия готова его поддерживать, мы готовы встречаться на всех уровнях. Разумеется, каждая из этих встреч должна быть хорошо подготовлена и должна чем–то позитивным заканчиваться. В любом случае диалог всегда лучше, чем конфронтация.

Э.Макрон: Что касается Сирии, я говорил только что, как я вижу ситуацию расхождения по самой процедуре, которую мы разрабатывали с господином Путиным, и по механизму координации. Что касается политического аспекта, нужно подготовить состояние после войны, когда наступит мир в Сирии, – такова наша цель.

Мы выработали определённые цели, вы знаете, зоны были обозначены, в частности была борьба с ИГИЛ, и мы пытались выработать такую политику, такой подход, который инклюзивно позволил бы достичь стабильности в регионе. Думаю, что мы разделяем некоторые общие принципы. Мы хотим двигаться к достижению новой конституции, которая позволит достичь инклюзивного политического процесса в Сирии, Россия об этом говорила, я с этим согласен. Считаю, что это правильный метод, потому что он установит правила. Нам нужно двигаться к выборам, чтобы сирийский народ мог сам определить свою судьбу, суверенно, я также с этим согласен. И нужно сделать всё возможное, чтобы сирийцы участвовали в этих выборах. Все, кто сейчас находится в положении беженцев в Иордании, в Турции или же за Атлантикой, всё это необходимо. Я считаю, что мы по этому вопросу также согласны.

Поэтому нам нужно договориться с представителями действующего режима, также учитывая повстанческие силы, я с ними встречался несколько недель назад, и все демократические силы оппозиции. В том числе вести диалог со всеми региональными державами, которые также заинтересованы в стабильности. Тем самым диалог с режимом и с силами демократической оппозиции вместе с контактами между астанинской группой и узкой группой позволят достичь этих целей. В любом случае ближайшие месяцы будут решающими.

Что касается Украины, основой являются Минские соглашения. Нормандский формат очень полезен. Мы его можем проводить на уровне глав государств и на уровне правительств, когда достигаются определённые результаты, которые подготавливаются техническими командами, министрами, которые можно рассматривать. И за этим стоит вызов, мы должны будем сделать это в ближайшие недели. Нам нужно будет работать, чтобы достичь нового компромисса, чтобы выработать и достичь прогресса по Донбассу.

Наконец, я надеюсь приехать, поддержать нашу футбольную команду в вашей стране. Я, может быть, не буду с самого начала, но если французская команда выйдет в финал, я приеду, чтобы поболеть за них. Поскольку я по натуре оптимист, я могу сказать с уверенностью, наверное, я приеду, чтобы поддержать через несколько недель нашу команду. Тогда мы сможем вновь встретиться с Президентом Путиным. Я надеюсь, что это будет связано с успехами французской команды в футболе.

Спасибо огромное.

Франция. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 24 мая 2018 > № 2619885 Владимир Путин, Эммануэль Макрон


Россия. Франция. СЗФО > Судостроение, машиностроение. Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 3 июня 2017 > № 2198818 Владимир Путин

Церемония имянаречения танкера «Кристоф де Маржери».

Владимир Путин присутствовал на церемонии имянаречения арктического танкера-газовоза «Кристоф де Маржери», флагмана в линейке из пятнадцати подобных судов. Мероприятие состоялось в глубоководном порту Санкт-Петербурга Бронка.

В церемонии участвовали Председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко, Министр энергетики Александр Новак, Министр транспорта Максим Соколов, Министр экономического развития Максим Орешкин, глава «Новатэка» Леонид Михельсон, президент концерна «Тоталь» Патрик Пуянне, члены семьи Кристофа де Маржери.

Танкер предназначен для круглогодичной транспортировки сжиженного природного газа (СПГ) в сложных условиях Карского моря в рамках проекта «Ямал СПГ». Данный проект предполагает освоение Южно-Тамбейского газоконденсатного месторождения со строительством завода мощностью 16,5 миллиона тонн СПГ в год.

Судно будет носить имя французского предпринимателя, бывшего главы энергетического концерна «Тоталь» Кристофа де Маржери, трагически погибшего в 2014 году в авиакатастрофе в московском аэропорту Внуково.

* * *

В.Путин: Уважаемые друзья, добрый день!

Очень рад приветствовать всех вас на сегодняшней торжественной церемонии присвоения имени новому арктическому танкеру компании «Совкомфлот». В марте он впервые прибыл в российский порт Сабетта на Севере после успешного прохождения ледовых испытаний.

Отныне это современное судно будет носить имя французского предпринимателя, настоящего, большого друга нашей страны, друга России, – Кристофа де Маржери.

Он обладал особым стратегическим видением, много сделал для укрепления дружеских, партнёрских связей с Россией, способствовал реализации целого ряда крупных совместных проектов в энергетической сфере.

Название корабля – в его честь. И это ещё один символ нашего искреннего, доброго отношения к этому выдающемуся человеку и дань его памяти.

Самый современный танкер высокого ледового класса «Кристоф де Маржери» станет флагманом в линейке из пятнадцати подобных кораблей. Все они предназначены для масштабного проекта «Ямал СПГ», который мы реализуем совместно с французскими и китайскими партнёрами.

Отмечу, что этот проект, без преувеличения, значим не только для нашей страны, да и, пожалуй, не только для Европы: этот проект в целом является весьма существенным вкладом в развитие мировой энергетики.

Он способствует успешному освоению глобальных пространств, формирует спрос на инновационные технологии в области добычи и транспортировки углеводородов, создаёт рабочие места в нашей стране и за рубежом.

Важную роль «Ямал СПГ» играет в развитии Северного морского пути, в изучении и освоении Арктики. Надеюсь, что темпы реализации проекта будут расти, а все наши общие намеченные планы будут, безусловно, выполнены.

И конечно, рассчитываю, что в богатейшем Арктическом регионе будут запущены новые, перспективные, масштабные проекты, в том числе в сотрудничестве с нашими французскими, китайскими, вообще иностранными партнёрами.

Ещё раз поздравляю всех с сегодняшним торжественным событием и желаю дальнейших успехов, всего самого доброго всем нашим друзьям.

Большое спасибо за внимание.

Россия. Франция. СЗФО > Судостроение, машиностроение. Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 3 июня 2017 > № 2198818 Владимир Путин


Франция. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > kremlin.ru, 31 мая 2017 > № 2193284 Владимир Путин

Интервью Владимира Путина французской газете Le Figaro.

Владимир Путин дал интервью журналистам французской газеты Le Figaro. Запись интервью состоялась 29 мая в Париже в ходе визита главы Российского государства во Францию.

Вопрос (как переведено): Добрый день! Большое спасибо за то, что согласились ответить на вопросы Le Figaro. Я также благодарю Вас за то, что Вы принимаете нас здесь, в этом классе культурного центра России. Большое спасибо также за то, что Вы согласились дать нам интервью.

Вы прибыли сюда для того, чтобы открыть выставку, которая посвящена 300-летию с момента установления дипломатических связей между Россией и Францией. Франко-российские отношения знали взлёты и падения. Как Вы оцениваете сегодня эти отношения?

В.Путин: Действительно, Президент Макрон пригласил меня для участия в открытии выставки. Но должен сразу же сказать, что отношения между Россией и Францией складывались гораздо дольше и имеют гораздо более глубокие корни, мы об этом сегодня несколько раз вспоминали уже с Президентом.

В XI веке сюда приехала младшая дочь одного из наших великих князей Ярослава Мудрого Анна, которая стала супругой французского короля Генриха I. Её так и звали – Анна Русская, королева Франции. Её сын Филипп I стал основоположником двух европейских династий: Валуа и Бурбонов, – вторые до сих пор правят в Испании.

Поэтому у нас гораздо более глубокие корни, хотя за последние 300 лет отношения развивались наиболее интенсивно, это правда. Я очень рассчитываю, что сегодняшнее мероприятие, выставка и наши переговоры с Президентом Макроном помогут придать этим отношениям новый импульс.

Вопрос: Господин Президент, что для Вас представляет собой фигура, образ Петра I, который в 1717 году прибыл в Версаль для того, чтобы ознаменовать дипломатические отношения?

В.Путин: Я уже говорил сегодня своему французскому коллеге, нашим французским друзьям, Пётр I – это, прежде всего, реформатор, это человек, который не только внедрял всё самое лучшее и передовое; безусловно, он был патриотом своей страны, боролся за достойное место России в мировых делах, но главным образом он преобразовывал свою собственную страну, делая её более современной, мобильной, устремлённой в будущее. У него очень многое получилось, если не сказать всё.

Он занимался науками, образованием, культурой, занимался военным делом и государственным строительством. После себя он оставил колоссальное наследие, которым Россия пользуется практически до сих пор. Я уже не говорю о том, что он основал мой родной город Петербург, который на протяжении длительного времени был столицей Российского государства.

Вопрос: Вы сказали, что недавно провели встречу с Макроном. Были ли у Вас какие-то ожидания от первой встречи? Вы говорили, что нужно преодолеть стадию недоверия. Удалось ли её преодолеть?

Что касается основного вопроса, вопроса санкций, можно ли сказать, что вы достигли какого-то понимания?

В.Путин: При любой встрече, при любых контактах, при любых мероприятиях такого уровня, тем более если это первая встреча, первые контакты, всегда есть ожидания. Если этих ожиданий нет, то бессмысленно проводить встречи подобного рода.

Конечно, были ожидания и на этот раз. Они были связаны с тем, что мне хотелось ближе, из первых уст узнать позицию вступившего в свою должность Президента Французской Республики по ключевым вопросам международной повестки дня, по развитию двусторонних отношений.

Конечно, у вновь избранного Президента Франции, вступившего в свою должность, есть свой взгляд на вещи, на двусторонние отношения, на международную политику.

В целом это очень прагматичный взгляд, как мне кажется. У нас есть совершенно точно точки для сближения наших позиций, для совместной работы по ключевым направлениям.

Вопрос: Применение минских договорённостей по Украине, как нам кажется, сегодня находится в тупиковой ситуации. Удалось ли Вам с Президентом Макроном достичь прогресса по пути урегулирования этого конфликта?

В.Путин: Прогресса по урегулированию любых конфликтов, в том числе и конфликта на юго-востоке Украины, могут достигать прежде всего и главным образом конфликтующие стороны.

Конфликт на юго-востоке Украины – это конфликт внутренний, украинский конфликт прежде всего. Он произошёл после неконституционного, силового захвата власти в Киеве в 2014 году. В этом источник всех проблем.

Самое главное, что нужно сделать, – это найти в себе силы всем конфликтующим сторонам договариваться, и, прежде всего, я в этом убеждён, мяч, как говорится, на стороне официальных киевских властей, они должны, прежде всего, позаботиться о том, чтобы выполнять эти Минские соглашения.

Вопрос: Что позволит достичь прогресса именно в этом направлении? Может ли Россия выступить с инициативой для того, чтобы наконец обеспечить перемирие?

В.Путин: Так мы всё время выступаем с этой инициативой. Мы считаем, главное, что нужно сделать, – это отвести вооружённые силы от линии соприкосновения. Это то, с чего нужно начать. В двух точках отвели, в третьей точке никак не удаётся это сделать.

И сегодняшние украинские власти всё время ссылаются на то, что там стреляют. Но пока войска не отведены, тяжёлая техника не отведена, так и будут стрелять. Надо отвести тяжёлую технику. Это первое.

Второе, что нужно сделать: в политической сфере нужно в конце концов внедрить принятый украинским парламентом закон об особом статусе этих территорий. Ведь закон принят, но до сих пор не вступил в действие.

Принят закон об амнистии, Президент его не подписал. В Минских соглашениях написано, что нужно провести социальную и экономическую реабилитацию этих территорий непризнанных республик. Вместо того чтобы это сделать, наоборот, вводят блокаду, вот в чём проблема.

Причём ввели блокаду радикалы, перекрыв железнодорожные пути. Президент Украины сначала сказал, что это осуждает и наведёт порядок, попытался это сделать, у него ничего не получилось.

Вместо того чтобы продолжить свои усилия, взял и официально сам присоединился к этой блокаде, издал указ о блокаде. Как в таких условиях можно говорить о каком-то развитии ситуации к лучшему? К сожалению, мы этого пока не наблюдаем.

Вопрос: Давайте слегка забудем о востоке Европы, чтобы поговорить о Ближнем Востоке, и прежде всего о Сирии. После вашего военного вмешательства в сентябре 2015 года, на сегодняшний день какие, по Вашему мнению, основные решения существуют для того, чтобы эта страна вышла из многих лет войны?

В.Путин: Прежде всего, я бы хотел отметить конструктивный подход Турции и Ирана, которые вместе с нами добились прекращения огня, ну и, конечно, сирийского правительства. Это невозможно было бы сделать, конечно, и без так называемой сирийской вооружённой оппозиции. Это был первый очень важный, серьёзный шаг на пути к миру.

И второй, не менее важный шаг – это договорённость о создании так называемых зон деэскалации. Сейчас речь идёт о четырёх зонах. Нам представляется это чрезвычайно важным на пути к миру, если можно так сказать, потому что без прекращения кровопролития говорить о политическом процессе невозможно.

Теперь, на мой взгляд, перед нами всеми стоит другая задача: нужно технически и, если позволите, даже технологически завершить процесс создания этих зон деэскалации, нужно договориться о границах этих зон, о том, как будут функционировать там институты власти, как будет организована связь этих зон деэскалации с внешним миром.

Кстати, отчасти об этом сегодня говорил Президент Макрон, когда говорил о гуманитарных конвоях. В целом он прав, я считаю, Президент Франции, и здесь тоже одна из точек соприкосновения, здесь мы можем вместе с французскими коллегами поработать.

После того как это состоится – формализация зон деэскалации, я очень рассчитываю на то, что начнутся хоть какие-то элементы взаимодействия между правительством и теми людьми, которые будут контролировать ситуацию в этих зонах деэскалации.

Мне бы очень не хотелось – очень важно, что я сейчас скажу, – чтобы эти зоны были каким-то прообразом будущего территориального разделения Сирии; наоборот, я рассчитываю на то, что эти зоны деэскалации, если там установится мир, люди, которые там будут находиться и контролировать ситуацию, будут взаимодействовать с официальными сирийскими властями.

И таким образом может сложиться, должна сложиться ситуация хоть какого-то элементарного взаимодействия и сотрудничества. А следующий шаг – это уже чисто политический процесс политического примирения, если возможно – выработки конституционных правил, конституции и проведение выборов.

Вопрос: Действительно, существуют разногласия по сирийскому вопросу между Россией и другими сторонами, прежде всего речь идёт о судьбе Башара Асада, которого западные страны обвиняют в применении химического оружия против собственного населения. Господин Президент, предполагаете ли Вы политическое будущее для Сирии без Башара Асада?

В.Путин: Я вообще считаю себя не вправе определять политическое будущее страны с Асадом или без него, это дело исключительно сирийского народа. Никто не имеет права присваивать себе какие-то прерогативы, принадлежащие исключительно народу той или иной страны. Это первое, что я хотел бы отметить.

У Вас дополнительный вопрос?

Вопрос: Да. Вы говорите, что не Вы принимаете решение, то есть это не означает, что без него возможно будущее?

В.Путин: Повторяю, это должен определить только сирийский народ. Вы сейчас сказали об обвинениях правительства Асада в применении химического оружия.

После того как произошло это событие, связанное с химическим оружием, мы тут же предложили нашим американским партнёрам и всем, кому это представляется целесообразным, провести инспекцию аэродрома, с которого якобы поднялись самолёты, применившие химическое оружие.

Если это химическое оружие было применено официальными военными структурами Президента Асада, на этом аэродроме неизбежно остались бы следы, современные средства контроля это бы точно зафиксировали, это неизбежно. И в самолётах бы осталось, и на аэродроме бы осталось. Но ведь все отказались проводить эту проверку.

Мы предложили провести проверку и на месте, где якобы был произведён удар химическим оружием. Но и там отказались проводить проверку, сославшись на то, что там опасно. Как же там опасно, если удар был якобы нанесён по каким-то мирным жителям и по здоровой части вооружённой оппозиции?

На мой взгляд, это было сделано только с одной целью: объяснить, почему нужно к Асаду применять дополнительные меры воздействия, в том числе и военного характера. Вот и всё.

Никаких доказательств применения Асадом химического оружия не существует. По нашему глубокому убеждению, это просто провокация: Асад этого оружия не применял.

Вопрос: Вы помните, что Президент Макрон говорил о так называемой красной линии относительно применения химического оружия. Вы согласны с этим?

В.Путин: Я согласен. Более того, я считаю, что вопрос должен быть поставлен шире, и Президент Макрон с этим согласился. Кто бы ни применил химическое оружие против этих лиц, против этих структур, международное сообщество должно выстроить общую политику, и ответ должен быть таким, который сделает применение подобного оружия невозможным со стороны кого бы то ни было.

Вопрос: После выборов Дональда Трампа в США многие высказывали свои соображения относительного нового этапа российско-американских отношений. Эти отношения, кажется, не ознаменовали собой новый старт. Сейчас я цитирую: «Есть российская угроза», – так было сказано на последнем саммите НАТО на прошлой неделе. Разочарованы ли Вы таким отношением со стороны США?

В.Путин: Нет. Мы ничего и не ждали, ничего особенного. Президент Соединённых Штатов проводит традиционную американскую политику. Разумеется, мы слышали в ходе предвыборной кампании намерения уже избранного и вступившего в должность Президента Соединённых Штатов господина Трампа о его желании нормализовать российско-американские отношения. Он говорил о том, что уже хуже некуда, мы это хорошо помним.

Но мы также понимаем и видим, что на самом деле внутриполитическая ситуация в Штатах складывается таким образом, что люди, которые проиграли выборы, никак не хотят с этим смириться и, к сожалению, самым активным образом во внутриполитической борьбе используют антироссийскую карту под надуманными предлогами.

Поэтому мы никуда не спешим, мы готовы ждать, но очень рассчитываем и надеемся на то, что нормализация российско-американских отношений когда-то произойдёт.

Что касается увеличения…

Вопрос: В идеальном мире чего бы Вы ожидали от Соединённых Штатом для того, чтобы улучшить отношения между США и Россией?

В.Путин: Идеального мира не бывает, и сослагательного наклонения тоже в политике не существует.

Я хочу ответить на вторую часть Вашего вопроса по поводу 2 процентов или больше увеличения военных расходов. Скажем, Соединённые Штаты, это хорошо известно, сегодня тратят на военную сферу, на оборону больше, чем бюджет всех стран мира вместе взятых.

Поэтому я прекрасно понимаю Президента Соединённых Штатов, когда он хочет часть этой нагрузки переложить на своих союзников по НАТО. Это очень прагматичный и понятный подход.

Но что заинтересовало меня? На саммите НАТО говорили о том, что НАТО хочет наладить хорошие отношения с Россией. А зачем тогда увеличивать военные расходы? Против кого собрались воевать?

Здесь есть некоторые внутренние противоречия, но на самом деле это не наше дело, пускай НАТО разбирается, кому и за что сколько платить, нас это не очень беспокоит. Мы обеспечиваем свою обороноспособность – делаем это надёжно, с перспективой на будущее, мы в себе уверены.

Вопрос: Но если говорить о НАТО, есть и ваши соседи, которые в свою очередь хотят обеспечить свою безопасность благодаря НАТО. Является ли это для вас знаком недоверия, нечто, вызывающее скандальное отношение?

В.Путин: Для нас это является знаком того, что наши партнёры, извините меня, и в Европе, и в Штатах проводят недальновидную политику, они не смотрят на шаг вперёд – нет такой привычки, уже привычка такая пропала у наших западных партнёров.

Когда Советский Союз прекратил своё существование, тогда западные политики нам говорили, это не было зафиксировано на бумаге, но это точно совершенно было сказано, что НАТО не будет расширяться на восток.

А некоторые немецкие политики того времени предлагали вообще создать новую систему безопасности в Европе с участием и Соединённых Штатов, кстати говоря, и России. Если бы это было сделано, то тогда не было бы тех проблем, с которыми мы столкнулись в последние годы, а именно расширение НАТО на восток вплоть до наших границ, продвижение к нашим границам военной инфраструктуры; не было бы, может быть, и выхода Соединённых Штатов в одностороннем порядке из Договора по противоракетной обороне, а этот Договор являлся краеугольным камнем сегодняшней и будущей безопасности; не было бы, может быть, строительства элементов ПРО в Европе – в Польше, в Румынии, что, безусловно, создаёт угрозу нашим стратегическим ядерным силам и нарушает стратегический баланс, что само по себе крайне опасно для международной безопасности.

Может быть, всего бы этого не было бы, но это произошло, назад не открутить, назад плёнку в истории не открутишь, это не художественный фильм. Надо исходить из того, что есть. Если мы будем исходить из того, что есть, надо подумать о том, что мы хотим в будущем. Думаю, что все мы хотим безопасности, спокойствия, благополучия и сотрудничества.

Значит, не нужно ничего нагнетать, не нужно придумывать мифических российских угроз, каких-то гибридных войн и так далее. Сами напридумывали, а потом сами себя пугаете и на этой основе ещё и формулируете перспективы политики. Нет у такой политики никаких перспектив – есть перспектива только в одном: в сотрудничестве по всем направлениям, в том числе по вопросам безопасности.

Главная проблема в области безопасности сегодня какая? Терроризм. В Европе взрывают, в Париже взрывают, в России взрывают, в Бельгии взрывают, война идёт на Ближнем Востоке – вот о чём надо думать, а мы всё рассуждаем о том, какие угрозы Россия создаёт.

Вопрос: Как раз по вопросу терроризма, по вопросу исламизма. Вы говорите, что можно сделать больше. Что конкретно нужно сделать, что может сделать Россия? И почему не получается объединить усилия совместно с Европой, чтобы достичь целей?

В.Путин: У Европы спросите – мы хотим. Я об этом сказал, ещё выступая на 70-летии Организации Объединённых Наций с трибуны ООН, и призывал тогда объединить усилия всех стран в борьбе с террором. Но это очень сложный процесс.

Смотрите, после теракта в Париже, ужасного, кровавого события, к нам приехал Президент Олланд тогда, и мы с ним договаривались о каких-то совместных действиях. К берегам Сирии подошёл авианосец «Шарль де Голль». Потом Франсуа уехал в Вашингтон, и всё, «Шарль де Голль» развернулся и ушёл куда-то в сторону Суэцкого канала. И реальное сотрудничество у нас с Францией прекратилось, не начавшись.

Франция задействована в операциях там, но в рамках международной коалиции под руководством США. Разберитесь, кто там старший, кто не старший, у кого есть какое слово, кто на что претендует. Мы готовы, мы открыты к сотрудничеству.

Очень трудно было договариваться и с американцами по этому направлению. Кстати говоря, в последнее время всё-таки мы заметили определённый сдвиг, есть практические результаты.

Я разговаривал с Президентом Трампом по телефону, он в целом поддержал идею создания зон деэскалации. Мы сейчас думаем о том, как обеспечить интересы всех стран региона на юге Сирии, имея в виду озабоченность всех стран, которые имеют проблемы в этом регионе, а именно и Иордании, и Израиля, и самой Сирии, и, безусловно, мы готовы прислушаться к мнению Соединённых Штатов, наших европейских партнёров. Но надо вести диалог конкретный, а не болтать о каких-то взаимных претензиях и угрозах, надо практической работой заниматься.

Вопрос: Вы говорите, что за ними решение, за ними действие, да?

В.Путин: Именно так, так и есть.

Вопрос: К разговору о США. Подозрения в том, что Россия вмешивалась в избирательную кампанию в США, вызвали настоящую политическую бурю в Вашингтоне. Во Франции аналогичные подозрения также прозвучали. Как Вы отреагируете, прежде всего, в свете того, что сейчас происходит в США?

В.Путин: Я уже много раз на этот счёт высказывался. Сегодня один из ваших коллег тоже на эту тему формулировал вопрос. Он сделал это очень аккуратно на пресс-конференции, сказал, что «говорят, что якобы российские хакеры». «Говорят» – кто говорит, на основании чего? «Якобы российские хакеры», а может быть, и не российские.

Сам господин Трамп когда-то говорил, и говорил совершенно, на мой взгляд, правильно: «А может быть, это из другой страны: может быть, кто-то, лёжа на кровати, что-то придумал, а, может, кто-то специально вставил какую-то флешку где-то с именем российского какого-то гражданина», – или ещё что-то такое. Ведь всё что угодно в этом виртуальном мире можно наворотить. Россия этим никогда не занимается, нам это и не нужно. Нам нет никакого смысла это делать. Какой смысл?

Я уже общался и с одним Президентом США, и с другим, и с третьим – президенты приходят и уходят, а политика не меняется. Знаете почему? Потому что очень сильна власть бюрократии. Человека избрали, он приходит с одними идеями, к нему приходят люди с кейсами, хорошо одетые и в тёмных, как у меня, костюмах, но только не с красным галстуком, а с чёрным или с тёмно-синим, и начинают объяснять, как нужно делать, – и всё сразу меняется. Это происходит от одной администрации к другой.

Что-то изменить – это достаточно сложное дело, это я говорю без всякой иронии. Это не потому, что кому-то не хочется, а потому, что это сложно. Вот Обама – продвинутый человек, человек либеральных взглядов, демократ, он же перед выборами своими обещал закрыть Гуантанамо. Сделал? Нет. А почему? Он что, не хотел? Очень хотел, я уверен, что хотел, но не получилось. Он искренне к этому стремился. Не получается, не так всё просто.

Но это не самый главный вопрос, хотя это важно, это трудно себе представить: люди в кандалах ходят там уже десятилетиями без суда и следствия. Вы представьте себе, Франция бы так сделала или Россия – с потрохами бы сожрали уже давно. Нет, в Соединённых Штатах это возможно и до сих пор продолжается – кстати, к вопросу о демократии.

Я сейчас не для этого пример этот привёл – я привёл потому, что не всё так просто. Но всё-таки у меня есть определённая доля сдержанного оптимизма, мне кажется, что мы по ключевым вопросам можем и должны договариваться.

Вопрос: На сегодняшний день Вы говорите, что такая политическая буря в Вашингтоне опирается на абсолютную фикцию.

В.Путин: Она опирается не на фикцию, она опирается на желание тех, кто проиграл выборы в Соединённых Штатах, хоть как-то поправить дела за счёт антироссийских выпадов, за счёт обвинения России во вмешательстве.

Людям, которые проиграли выборы, никак не хочется признать, что они их действительно проиграли, что тот, кто выиграл, оказался ближе к народу, он лучше понял, чего хотят люди, простые избиратели. Вот это признать никак не хочется.

Хочется себе объяснить и другим доказать, что они здесь не при чём, что их политика была правильная, они всё делали хорошо, но кто-то со стороны их обманул и объегорил. Но это не так, они просто проиграли и должны это признать.

Вот тогда, когда это произойдёт, я думаю, будет попроще нам работать. Но то, что это делается с помощью антироссийских инструментов, это очень плохо, это вносит диссонанс в международные дела.

Пускай бы между собой спорили, ругались и доказывали, кто круче, кто лучше, кто умнее, кто надёжнее и кто лучше формулирует политику для страны, – зачем сюда впутывать третьи страны? Это очень огорчает. Но и это пройдёт: всё проходит – и это пройдёт.

Вопрос: Господин Президент, мы подходим к концу нашего интервью, и я, прежде всего, хотел бы задать вопрос о 2018 годе. Это год выборов в России, выборов Президента, выборов в законодательное собрание.

Можете ли Вы нам сказать, намерены ли Вы выдвигать свою кандидатуру, или же, может быть, оппозиция сможет в случае этой кампании также в демократическом плане выставить свою кандидатуру? Как Вы видите развитие этой ситуации, Вы хотите, чтобы кампания прошла безусловно, исключительно в демократических условиях? Я говорю о 2018 годе.

В.Путин: Вы знаете, у нас всё последние избирательные кампании проходят в строгом соответствии с российской Конституцией, в строгом соответствии. И я сделаю всё для того, чтобы обеспечить проведение избирательных кампаний 2018 года таким же образом – повторяю ещё раз, в строгом соответствии с законом и Конституцией.

Все люди, которые имеют на это право, все люди, которые пройдут соответствующие, предусмотренные законом процедуры, безусловно, могут и будут принимать участие, если они этого хотят, в выборах всех уровней: и в законодательные собрания, и в парламент, и в президентских выборах. Что касается кандидатов, то об этом ещё рано говорить.

Вопрос: Большое спасибо. Надеюсь, мы скоро увидимся. Большое спасибо за этот разговор для Le Figaro.

Франция. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > kremlin.ru, 31 мая 2017 > № 2193284 Владимир Путин


Франция. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 29 мая 2017 > № 2190339 Владимир Путин, Эммануэль Макрон

Совместная пресс-конференция с Президентом Франции Эммануэлем Макроном.

По итогам российско-французских переговоров Владимир Путин и Эммануэль Макрон дали совместную пресс-конференцию.

Э.Макрон (как переведено): Добрый день, дамы и господа! Спасибо за то, что вы пришли.

Прежде всего хотел бы поблагодарить Владимира Путина за то, что он принял приглашение, которое я ему сделал во время нашего телефонного разговора после моего вступления в должность. Я предложил ему приехать в это символическое место, где сегодня мы отмечаем 300-летие, почти день в день, визита Петра Великого во Францию. Русский царь прибыл тогда во Францию, чтобы лучше понять секреты королевства, поразившие весь мир.

Во время визита, который продолжался несколько недель, Петр I провел несколько дней в Версале, где всё было связано с высоким искусством и технологиями, где уже начинали зарождаться идеи будущей эпохи Просвещения.

Именно в Версале Петр I смог встретиться с инженерами, с писателями. Насколько известно из истории, он вернулся в Россию некоторое время спустя с новыми идеями, эскизами (мы их вместе увидим через некоторое время). Он был избран почётным членом королевской академии наук, что его вдохновило на создание аналогичного учреждения в России. Он вернулся с желанием модернизировать вашу страну.

Петр I – символ той России, которая хотела стать открытой Европе и которая желала заимствовать у Европы то, что составляло её величие и силу. Мы об этом говорили только что в ходе обмена мнениями. И что особенно важно в этой истории, которой сегодня исполнилось три века, это диалог между Россией и Францией, который никогда не прекращался. Диалог между нашими интеллектуалами, нашими культурами, посеявшими семена взаимной дружбы, который продолжается сегодня. Этот диалог отмечен нашими выдающимися мыслителями, артистами и государственными деятелями.

Вы увидите набросок проекта монументального памятника Петру I, с которым вы прекрасно знакомы, так как родились в прекрасном городе, который вам дорог. Это та статуя, которая стала гордостью Петербурга – вашего любимого города.

Это та Россия, которая открыта Европе. Это франко-российская дружба. Это то, что я хотел бы с вами разделить, приглашая вас сюда, в Версаль. Это лежало в основе наших сегодняшних дискуссий. Это история, которая скрепила франко-российскую дружбу.

Франция в ходе президентских выборов суверенно подтвердила свою приверженность независимости, свой европейский выбор, своё желание влиять на судьбы мира. Ни один из главных вызовов сегодня не может быть решён без диалога с Россией. Именно поэтому я пожелал, чтобы мы вместе смогли (как это и получилось во время нашей продолжительной беседы) обсудить целый ряд вопросов, которые связаны с настоящим и будущим наших стран.

Мы имели возможность обсудить ряд важных вопросов. Я напомнил о наших приоритетах по сирийской тематике. И я думаю, что на этом пути мы можем работать вместе. Моё желание – работать в предстоящие недели сообща. Наш абсолютный приоритет – это борьба с терроризмом и уничтожение террористических групп, в особенности ИГИЛ. Это направляющая нить наших действий в Сирии. И я хотел бы, чтобы, кроме работы в рамках коалиции, мы могли укрепить наше партнерство с Россией.

Я также хотел бы, чтобы мы смогли организовать демократический переход, но чтобы при этом сирийское государство сохранилось. В регионе, где одно из государств рушится, возникает опасность для наших демократических стран. Мы видели тому достаточно примеров, видели террористические группировки. Необходимо обеспечить стабильность и переход к демократическому государству без потери стабильности.

Я говорил с Президентом Путиным о своей позиции относительно использования химического оружия: любое использование химического оружия сразу же будет поводом для ответа, со стороны Франции, по крайней мере. Мы обменялись полезной информацией и обсудили наше видение ситуации.

Кроме того, Франция будет бдительно следить за тем, чтобы для населения, которое проживает в этом регионе, соблюдался гуманитарный доступ и порядок в эвакуации. Существует гражданское население, и не должно быть ситуации, чтобы они стали невинными жертвами конфликта.

Именно в рамках этих принципов, я хотел бы, чтобы укреплялось сотрудничество между нашими странами. При этом есть воля, чтобы мы с течением времени нашли политическое решение, которое было бы инклюзивным, позволило бы искоренить терроризм и восстановить мир в стране.

По ситуации на Украине. Мы говорили о различных деталях и о претворении в жизнь так называемых минских договоренностей. Наше желание состоит в том, я надеюсь, что Президент Путин подтвердит то, что я скажу, – мы хотели бы, чтобы в скорейшем времени были проведены переговоры в нормандском формате и чтобы мы обсудили все темы. В нормандском формате мы хотели бы заслушать доклад ОБСЕ о структурных элементах происходящих событий.

Мы обменялись нашими взглядами по этой теме. Я со своей стороны сказал, что хотел бы, чтобы мы в рамках минского процесса достигли деэскалации этого процесса.

Наконец, по двусторонним темам. Я напомнил Президенту Путину о важности для нас некоторых тем, которые относятся к нашим ценностям, к нашему гражданскому обществу. Я напомнил, как важно для Франции, чтобы соблюдались права всех меньшинств, всех людей, всего гражданского общества.

Мы говорили об ЛГБТ в Чечне, а также о НКО в России. Я очень четко указал Президенту Путину, чего ожидает Франция по этому вопросу, и мы договорились, что будем регулярно отслеживать ситуацию вместе. Президент Путин сказал мне, что он несколько раз принимал меры, касающиеся ЛГБТ в Чечне, чтобы полностью узнать правду о том, что делают местные власти, и урегулировать деликатные ситуации. И это соответствует нашим ценностям.

Мы также хотели бы, чтобы между представителями гражданского общества были более тесные связи, конструктивный диалог, больше обменов. Сейчас между Германией и Россией существует такая схема, и мы хотели бы тоже пойти этим путем, чтобы молодежь, экономические структуры, научные круги могли сблизиться, организовать франко-российский форум гражданского общества. Мы это сделаем и назовем «Диалогом Трианона», если позволите, для того чтобы сослаться на выставку, которую мы увидим через несколько мгновений. Это позволит более тесно сотрудничать представителям гражданского общества, представителям научно-исследовательских кругов и молодежи.

Что касается двусторонних отношений, я хотел бы, чтобы мы продолжали эти отношения и интенсифицировали их.

Что касается культуры. В прошлом году прошла важнейшая выставка. Фонд Louis Vuitton вместе с Эрмитажем и Пушкинским музеем организовали выставку. Я хотел бы, чтобы художники, музыканты, ученые могли работать в наилучших условиях. И для этого наши министры культуры будут работать над соответствующей «дорожной картой».

Господин Президент, я очень рад, что Вы увидите Франсуазу Ниссен, нашего Министра культуры. Она работала в издательстве, издавала многих известных российских авторов на французском языке.

Интенсифицировать наши двусторонние отношения – это также продолжать экономические проекты, проекты в научной области, проекты партнерства в аэрокосмической области и энергетике, которые развивались в последние годы. И мы будем бдительно следить за их развитием. Я хотел бы, чтобы финансирование этих проектов проходило между нашими двумя странами более гладко.

Дамы и господа, господин Президент, вот, что я хотел сказать в двух словах о проведенной беседе.

Хочу еще раз напомнить, и мы об этом вспоминали, что история выше нас и шире нас. Мы сейчас находимся в галерее, в которой увековечены победы. Это великие битвы, но нужно помнить, что в этих битвах было много погибших.

Вы из страны, которая боролась в начале предыдущего века за свободу Европы. История – больше нас. Историю мы чувствуем здесь, в Версале. И я хотел бы, чтобы мы, и Вы и я, могли продолжать диалог по всем темам, которые строят судьбу наших стран, действовать прагматично и требовательно, чтобы превзойти все трудности, которые могут нам встретиться на этом пути.

Благодарю вас.

В.Путин: Уважаемый господин Президент! Уважаемые дамы и господа!

Я со своей стороны тоже хочу поблагодарить господина Президента. Поблагодарить за то, что он пригласил меня во Францию, в этот замечательный уголок Франции – в Версаль, где я никогда раньше не был. Это, безусловно, производит впечатление, говорит о великой Франции, о её глубокой истории, которая существенным образом объединяет Россию и Францию. О чём говорит и выставка, которую мы сейчас посетим, имеется в виду 300-летие поездки русского царя-реформатора Петра I во Францию. Но не с поездки царя Петра во Францию началась история российско-французских отношений, она имеет гораздо более глубокие корни.

Просвещённая французская публика знает о русской Анне – королеве Франции; младшая дочь нашего великого князя Ярослава Мудрого была женой Генриха I и внесла существенный вклад в развитие Франции, будучи одной из основательниц как минимум двух европейских династий – Бурбонов и Валуа, – одна из которых до сих пор правит в Испании.

Но мы действительно больше говорили о наших двусторонних отношениях, об отношениях России и Евросоюза. Говорили о проблемных точках в мире и пытались найти с господином Президентом общность подходов к решению этих сложных вопросов.

Я убеждён, что фундаментальные интересы России и Франции гораздо важнее текущей политической конъюнктуры. Лучше всех это понимает французский бизнес, кстати говоря, который продолжает активно работать в России. Напомню, что ни одна из почти 500 французских компаний в последние годы, несмотря на все сложности, экономические рестрикции, с российского рынка не ушла. Более того, мы видим заинтересованность наших французских друзей в расширении экономического взаимодействия. В прошлом году прямые французские инвестиции в российскую экономику увеличились на 2,5 миллиарда долларов. При этом двусторонний товарооборот растёт. В прошлом году он вырос на 14 процентов, а за I квартал этого года – уже на 23,7 процента.

Мы, действительно, с господином Президентом достаточно подробно говорили о гуманитарном взаимодействии. Говорили о том, что, безусловно, нужно наращивать молодёжные обмены: большее количество студентов из России во Франции должно учиться, из Франции – в России, изучать историю, культуру, языки народов наших стран. Я заметил, что в окружении господина Президента немало людей со знанием русского языка. Надеюсь, что они не специалисты по Советскому Союзу, а специалисты по России в широком смысле этого слова, имею в виду язык, и культуру, и историю нашей страны. И это настраивает на позитивный лад. Надеюсь, что у нас здесь будет больше сторонников, людей, которые лучше нас понимают, чувствуют и с которыми можно будет предметно обсуждать вещи, представляющие для нас взаимный интерес.

На выставке, которую мы сейчас пойдём смотреть, представлены ценнейшие экспонаты из Государственного Эрмитажа, связанные с поездкой Петра I во Францию в 1717 году, о чём я уже говорил, поездкой, которая, как сказал господин Президент, стала важнейшей вехой в истории российско-французских отношений, причём на долгие годы определившей их дружеский характер.

Действительно, мы говорили и по ключевым вопросам сегодняшнего дня по двусторонней повестке, как я уже сказал, по экономике, по культурным связям. Говорили и об украинском кризисе, говорили о возможностях урегулирования сирийской проблемы. Разумеется, не обошли вниманием и такую сложную и очень опасную, на мой взгляд, ситуацию с ядерной проблемой в Северной Корее, северокорейской ракетной программой. Мы полны решимости искать совместные решения всем этим проблемам. Разумеется, таким образом, чтобы они не ухудшали ситуацию, а только улучшали её.

Мы сошлись во мнении, что важнейшей задачей сегодняшнего дня, нашей общей задачей является борьба с терроризмом. Господин Президент предложил создать некую рабочую группу, обменяться делегациями, которые могли бы посетить и Москву, и Париж, и в практическом плане, я хочу это подчеркнуть, в практическом плане наладить взаимодействие по борьбе с террористической угрозой, которая, безусловно, является чрезвычайно опасной как для нас, так и для европейских стран, включая Францию.

Что касается сирийской проблематики, то наша позиция хорошо известна, я ещё раз изложил её господину Президенту. Она заключается в том, что невозможно бороться с террористической угрозой, разрушая государственность в странах, которые и без того страдают от внутренних проблем и противоречий. Уверен, что можно совместными усилиями, объединяя усилия в борьбе с террором, добиться позитивных результатов. Но, повторяю, добиться их можно только в том случае, если мы эти усилия будем объединять, действительно, на практике, вместе противодействуя этой чуме XX и XXI веков.

Хочу поблагодарить господина Президента ещё раз за приглашение. Он упомянул о том, что царь Пётр находился во Франции несколько недель, но, как известно, всё делается в дипломатическом мире на основе взаимности. Я тоже приглашаю господина Президента в Россию. Надеюсь, что он сможет несколько недель провести в Москве.

Спасибо большое за внимание.

Э.Макрон: Спасибо, господин Президент.

Вопрос: Сейчас празднуется 300 лет со дня установления российско-французских отношений, однако в последние годы такое ощущение, что праздновать, в общем-то, и нечего. Сейчас мы услышали некие позитивные сигналы, в том числе со стороны господина Макрона, господина Путина. Вы сказали про создание гуманитарного форума, про то, что будет создана антитеррористическая комиссия. Возможно ли возобновление других механизмов сотрудничества России и Франции, которых было очень много, которые работали очень эффективно?

И, если можно, ещё один вопрос. Россию очень часто обвиняют в том, что она вмешивается в выборы. Такие обвинения звучали в адрес России со стороны Франции в недавней предвыборной кампании. Вы как-то обсуждали этот вопрос? Какие-то разъяснения были даны или какие-то вопросы были заданы?

Спасибо.

В.Путин: Вы сказали, что мы отмечаем 300-летие поездки Петра I во Францию. Эта поездка была значимым событием в наших двусторонних отношениях. Как же нечего отмечать? Вот 300-летие поездки отмечаем. Было бы желание что-нибудь отметить. Если желание есть, то мы всегда найдём, что. Тем более что, как я уже сказал, восстанавливается товарооборот, мы сейчас занимались поиском путей, точек соприкосновения по ключевым вопросам международной повестки дня, и, как мне кажется, мы их видим, мы в состоянии общими усилиями двигаться, во всяком случае попытаться начать общее движение к разрешению ключевых проблем сегодняшнего дня.

Что касается мнимого вмешательства России в чьи бы то ни было выборы, то этот вопрос мы не обсуждали, и господин Президент никакого интереса к этому не проявил. А с моей стороны что обсуждать? Я считаю, что предмета не существует.

Э.Макрон: По этой теме я хотел бы сказать, что мы хотим активизировать стратегический экономический диалог.

Также были подняты вопросы совместной рабочей группы по Сирии. И также мы договорились, и я в ближайшее время, в ближайшие часы буквально сообщу канцлеру Германии о том, что мы хотели бы активировать «нормандский формат» и провести переговоры с участием ОБСЕ. Такие подвижки, которые были достигнуты в этом диалоге, очень важны.

Великие события делаются не в один день. После моего избрания Президент Путин позвонил мне, чтобы поздравить меня с избранием. Я прагматик, и мы уже упомянули ряд вопросов. Я сказал, что хотел, он сказал также о том, что его беспокоит. Мы продвигаемся вперёд. Для меня важно обсуждать конкретные вопросы.

Я уже сказал Вам о том, о чём мы говорили. И когда я что-то один раз сказал, я не привык возвращаться к этому ещё раз.

Вопрос (как переведено): Господин Путин, Вы в марте в Кремле принимали кандидата от Национального фронта [Марин Ле Пен] и, по крайней мере негласно, оказали ей поддержку в президентской кампании. Кроме того, было ещё «дело хакеров». Говорят, что, может быть, они были из России, они пытались вмешаться в ход избирательной кампании во Франции. Хотел бы у вас обоих спросить. Сейчас вы стоите на этой трибуне рядом друг с другом, и у нас нет впечатления, что франко-российские отношения такие уж тёплые. Хоть немножко теплее они стали в результате этой встречи? Мы сейчас говорим о климате встречи, но стоит также вопрос прав человека. Вы говорили об этом?

Э.Макрон: По первому моменту я хочу сказать, что не мне комментировать визиты мадам Ле Пен в марте. На выборах решение принимает суверенный народ, народ Франции не проголосовал в пользу кандидата от «Национального фронта».

И, что же касается других вопросов, я никогда не считал, что в политике нужно самому комментировать какие-то вопросы, которые относятся к термодинамике или к химии. Вот вы по поводу климата говорили, здесь у нас действительно очень жарко, есть потепление климата. Но это был первый обмен мнениями, мне кажется, он получился очень открытым, откровенным, и мы многие вещи сказали друг другу. Я сказал, что я думаю по ряду ситуаций. О некоторых вещах, которые я сказал, я не буду вам рассказывать, потому что так принято в дипломатических отношениях и в политике. Но я думаю, что мы всё друг другу сказали.

Конечно, у нас есть вещи, по которым мы не сходимся во мнениях, но мы высказали это. И главное, мы обсуждали, как нам конструировать совместные действия. Мы должны действовать сообща, потому что если мы не создадим необходимые условия для этого, то мы не сможем продвинуться по упомянутым вопросам. Если у нас не будет откровенного, искреннего диалога, – да, иногда в таком диалоге могут возникать спорные вопросы, – но требовательного диалога, то мы не сможем продвинуться ни по украинскому, ни по сирийскому вопросу.

Что касается вопроса прав человека и других, мы об этом говорили. Да, мы упоминали конкретные случаи этого, но мы не будем публично упоминать эти частные случаи. Я не думаю, что это поможет продвижению дел в этих вопросах. По крайней мере, я очень хочу, чтобы мы смогли найти решение, которое бы соответствовало тем ценностям, которым мы привержены. И я не поступлюсь этими ценностями.

В.Путин: Первая часть Вашего вопроса – по хакерам. Обращаю Ваше внимание на то, как этот вопрос был сформулирован. Во всяком случае, перевод был такой, Вы спросили: «Говорят, что, может быть, вмешивались российские хакеры». Уважаемый коллега, как можно комментировать такие вещи? «Говорят». Кто говорит, на основании чего говорит – непонятно.

И второе. «Может быть, российские хакеры». А может быть, и нет. И на этом основании мы делаем какие-то выводы, что ли? Пресса может себе позволить делать какие бы то ни было выводы, пресса для этого и существует, чтобы знакомить граждан с различными точками зрения. Но в политике это путь в никуда – основывать свои действия либо складывать свои впечатления о чём-то, о ком-то на основе ничем не подтверждённых предположений. Это первая часть.

Вторая. По поводу приёма в Кремле госпожи Ле Пен. Она не первый раз приезжала в Москву, она регулярно в Москву приезжала. Я не считаю, что её взгляды, касающиеся сохранения идентичности европейских народов, касающиеся укрепления суверенитета европейских стран, лишены всякого основания и являются бессмысленными. Я так не думаю. Моя позиция может не совпадать с другими моими коллегами, но я всегда выражал её открыто. Это первая часть. Вторая заключается в том, что мы готовы принять вообще любого человека, всегда. Но если госпожа Ле Пен попросила нас о встрече, почему мы должны ей отказывать? Тем более, и это самое главное для нас, что она публично всегда занимала позицию на развитие отношений с нашей страной. Было бы странно с нашей стороны отпихнуться от тех политических деятелей в Европе, которые хотят развивать многоплановое сотрудничество с Россией. Вот и весь ответ.

Это совсем не значит, что мы пытались как-то повлиять на выборы. Да это и невозможно, мы же прекрасно отдавали себе отчёт в реалиях политической жизни во Франции. Вы думаете, что мы не знали опросов общественного мнения, не понимали, что происходит, не понимали, за кем предпочтение большинства французов? Мы всё это прекрасно видели и понимали.

Ну и последнее. В таких вопросах… Мы же не дети, правда? Мы занимаемся серьёзным делом. И кроме текущей политической конъюнктуры есть фундаментальные интересы народов России и Франции. Именно этим мы с господином Президентом и руководствуемся и будем руководствоваться в своей деятельности.

Вопрос: Вопрос по Сирии.

Ситуация в Сирии доказывает, что какой-то одной стране сложно добиться внушительных результатов в урегулировании кризиса. Допускаете ли Вы, и если да, то в какой мере, сотрудничество России и Франции для урегулирования этого конфликта?

И если можно, в продолжение темы моей коллеги по предвыборной кампании во Франции. У российских журналистов были определённые сложности в получении доступа к Вашему предвыборному штабу. Можете ли Вы прокомментировать, как Вы планируете выстраивать отношения с иностранными журналистами?

Спасибо.

Э.Макрон: Я со второго вопроса начну. Я могу иметь образцовые отношения с иностранными журналистами, если они журналисты. У политических деятелей есть ответственность говорить правду. Если кто-то распространяет клевету, то это уже не журналисты. Russia Today и «Спутник» распространяли ложную информацию, клевету, и я считаю, что они не имели места в моём штабе предвыборной кампании. А все иностранные журналисты, в том числе российские, имели доступ к моему штабу. Правила очень простые, и они всегда такими и будут. Ситуация была такой серьёзной, потому что в рамках демократической кампании определённые так называемые СМИ, которые действовали под влиянием каких-то политических интересов, вмешивались. То есть Russia Today и «Спутник» не вели себя как пресса и как журналисты, они себя вели как органы влияния, органы пропаганды, и лживой пропаганды, ни больше ни меньше.

А что касается первого вопроса. Конечно, будет сотрудничество, и оно уже есть по сирийскому вопросу, это совершенно необходимо. Именно такое решение я и принял, я сказал Президенту Путину, что я хотел бы, чтобы мы очень тесно сотрудничали по этому вопросу. У нас есть приоритет, он общий, – это борьба с терроризмом. Это абсолютно фундаментальный приоритет, выше всех других приоритетов.

Второй момент. Я хотел бы, чтобы мы обменивались информацией, для того чтобы более эффективно работать на местах. И кроме того, нам нельзя допустить распада сирийского государства и того, чтобы ситуация ухудшилась в этом регионе. Здесь две красные линии – надо быть непреклонными по отношению к использованию химического оружия и по поводу обеспечения гуманитарного доступа для гражданского населения.

Я хочу победить в войне с террористами в Сирии и хотел бы, чтобы мы совместно могли построить стабильный мир в Сирии, политический мир в Сирии, и мы будем совместно работать над этим.

В.Путин: Как известно, Франция вносит свой вклад в борьбу с терроризмом в Сирии в рамках международной коалиции под руководством Соединённых Штатов Америки. Насколько Франция самостоятельна в решении вопросов оперативного характера, это нам неизвестно, потому что это договорённости между союзниками и нас в это не посвящают.

Но, мне кажется, важнее другое. Важно то, что мы сегодня в ходе переговоров почувствовали, что многие вещи нами оцениваются примерно одинаково, многие вещи мы оцениваем с одних и тех же позиций, хотя есть и некоторые расхождения. Но то, что нас объединяет, даёт нам основание полагать, что мы можем не только интенсифицировать, но и качественно улучшить наше взаимодействие. Я на это надеюсь.

Э.Макрон: Большое спасибо! Теперь у нас продолжение программы, мы идём на выставку. Большое спасибо за внимание!

Вопрос (как переведено): Последний вопрос! Хотел бы вернуться к вопросу Сирии. Я хотел бы получить очень конкретный ответ от Вас по поводу политического процесса, Вы призываете к политическому процессу. Россия, Турция и Иран работают по этому вопросу. Вы сказали на «большой семёрке», что Вас это не устраивает и Вы хотели бы возобновления политического диалога с сирийским государством. Вы же сказали, что Вы хотите сохранить государство, избежать хаоса. Готовы ли Вы открыть снова наше посольство в Дамаске?

И по поводу Украины. Вы говорили о минском процессе и «нормандском формате», но в то же время во время «большой семёрки» говорилось о возможности новых санкций против России, связанных с ситуацией на Украине. Насколько это совместимо?

Э.Макрон: По первому вопросу. Конечно, мы должны придумать рамки дипломатического процесса, о котором я говорил. Я подтверждаю, что то, что было сделано в Астане, было сделано в пользу деэскалации. Но я подтверждаю, что это нас может удовлетворить, только если ситуация будет урегулирована в долговременной перспективе, с учётом того, что мы знаем о сирийской проблеме. Это различные группировки, террористические группы из Сирии, которые совершают террористические акты и на нашей территории, и отсюда идут потоки миграции. Мы упоминали этот вопрос с Президентом Путиным.

Я хотел бы, чтобы у нас были политические и дипломатические рамки дискуссии, для того чтобы строить мир. И в этом контексте необходимо вести переговоры со всеми участниками этого процесса. Но для этого нужно начать обмениваться нашей информацией и позициями. Вместе с другими партнёрами нужно вести переговоры со всеми участниками сирийского конфликта, в том числе представителями Асада. Для нас не приоритет открытие нашего посольства в Дамаске. Я не буду настаивать на этом. Мне нужна чёткая «дорожная карта» для того, чтобы строить мир на этой территории и стабилизировать ситуацию. Вот такие требования у меня.

Но я сказал, что у меня два главных требования. Не будет никаких поблажек, если будет использовано химическое оружие. И второе – это поиск решений для гуманитарного доступа для всех театров операции, где это необходимо. Это по вопросу Сирии. Над этим мы будем работать в ближайшие недели и месяцы.

По поводу украинского вопроса. Я подтверждаю, что я говорил, что если понадобится, то нужно будет усилить санкции. Если будет деэскалация, то этого не будет. И я желаю, чтобы была именно деэскалация. И в этом контексте в ближайшие дни, буквально в ближайшие недели мы проведём дискуссию в «нормандском формате», которая позволит нам дать полную оценку ситуации. И поэтому также мы хотим, чтобы предварительно ОБСЕ сделала доклад, который разъяснил бы всем четырём сторонам, что происходит в зоне конфликта, что происходит с оружием. Вы знаете, что ОБСЕ может получить доступ к этим зонам и нам доложить о ситуации. Вот, всё полностью прозрачно, я вам об этом сообщаю, мы стремимся к деэскалации в этом регионе в рамках минского процесса.

В.Путин: Я со своей стороны хочу Вас поблагодарить, особенно за вторую часть Вашего вопроса.

Вы спросили, как санкции против России помогут нормализации кризиса на юго-востоке Украины. Никак не помогут. Поэтому я обращаюсь и к Вам, и к представителям средств массовой информации Франции: боритесь за отмену всяческих ограничений в мировой экономике. Только отмена всяких ограничений, свободный рынок и свободная конкуренция, честная, не обременённая политическими соображениями и конъюнктурными инструментами, может помочь развитию мировой экономики, будет способствовать решению таких задач, как борьба с безработицей и повышение жизненного уровня наших граждан.

Большое вам спасибо за внимание к этим вопросам.

Франция. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 29 мая 2017 > № 2190339 Владимир Путин, Эммануэль Макрон


Франция. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 24 марта 2017 > № 2116853 Владимир Путин, Марин Ле Пен

Встреча с Марин Ле Пен.

Владимир Путин встретился с лидером политической партии Франции «Национальный фронт» Марин Ле Пен.

Перед началом встречи Марин Ле Пен, находящаяся в России по приглашению российских парламентариев, посетила в Патриаршем дворце выставку, посвященную Людовику Святому и реликвиям Сен-Шапель.

* * *

В.Путин: Уважаемая госпожа Ле Пен!

Вы не первый раз в Москве, я рад Вас приветствовать. Знаю, что Вы приехали по приглашению Государственной Думы, парламента Российской Федерации.

Мы придаём очень большое значение нашим отношениям с Францией. При этом стараемся поддерживать ровные отношения как с представителями действующей власти, так и с представителями оппозиции.

Знаю, конечно, что сейчас активно развивается и предвыборная кампания во Франции. Мы ни в коем случае не хотим как-то влиять на происходящие события, но оставляем за собой право общаться со всеми представителями всех политических сил страны, так же, как делают наши партнёры в Европе, Соединённых Штатах.

И конечно, очень интересно было бы обменяться с Вами мнениями и о том, как развиваются наши двусторонние отношения, и о ситуации, которая складывается в Европе. Знаю, что Вы представляете достаточно быстроразвивающийся спектр европейских политических сил.

Очень рад Вас видеть.

М.Ле Пен (как переведено): Благодарю Вас, господин Президент. Как Вы знаете, я уже давно выступаю за то, чтобы Россия и Франция восстановили культурные, экономические и стратегические связи, особенно в настоящий момент, когда над нами нависла серьёзная террористическая угроза.

По-настоящему эффективная борьба с терроризмом возможна только в том случае, если все крупнейшие нации будут бок о бок принимать в ней участие. Россия боролась и продолжает борьбу в Сирии. Мы, Франция, внесли свой вклад в борьбу посредством операции «Бархан» в Чаде, мы сражались с терроризмом в Мали, и мне кажется, что два наших государства принимают самое активное участие в этой борьбе, в том числе предоставлением помощи странам, которые как в прошлом, так и сейчас сталкиваются с подъёмом террористических групп.

Как Вам известно, господин Президент, террористическая угроза наносит удары по Франции. Вчера она нанесла страшный, ужасающий удар с большими людскими потерями. Они продолжают действовать каждый день с опорой на новые формы терроризма, в том числе на так называемый «эконом-терроризм»: речь идёт о действиях террористов-одиночек, некоторые из которых пробираются в потоке мигрантов по требованию террористических организаций вроде «Исламского государства» для ударов по населению. Как мне кажется, в такой обстановке нам необходимо сделать всё, чтобы сформировать условия для эффективного обмена разведданными, чтобы защитить население наших стран от угрозы, которая проявила себя во Франции и недавно нанесла удар по нашим британским друзьям.

Хотела бы отметить, что воспринимаю как большую проблему тот факт, что российские депутаты не могут провести встречи с коллегами из стран Европейского союза. Как мне кажется, именно встречи представителей демократических сил наших стран позволяют всем нам продвинуться к эффективному урегулированию нынешнего террористического кризиса, у которого есть не только военная сторона, но и множество других, в чём я смогла убедиться во время беседы с Президентом Чада Идрисом Деби.

Как мы отмечали в беседе со спикером Думы, мне кажется, что всем государствам также необходимо задуматься о борьбе с контрабандистами, которые занимаются торговлей людьми для финансирования террористических организаций.

В.Путин: Вы знаете, что Россия неоднократно была объектом террористических атак. Затем и Франция, Бельгия, Соединённые Штаты, многие другие государства. К сожалению, разрушение традиционных основ жизни во многих странах Ближнего Востока привело и к росту насилия, и к росту миграционного потока.

Сейчас весьма трагические события происходят в Сирии, в Ираке вокруг Мосула, где уже сотни тысяч людей превратились в беженцев, вынуждены покинуть свои родные места. Полностью с Вами согласен в том, что, только объединяя наши усилия, мы можем эффективно бороться с угрозой терроризма.

После трагических событий в Лондоне, буквально сегодня, на Северном Кавказе, в Чечне, у нас тоже произошло тяжёлое событие: было атаковано террористами одно из подразделений нашей Национальной гвардии. Все мы живём вот в таких сложных условиях. Мы должны осознать реальность этой опасности и объединить усилия в борьбе с терроризмом.

М.Ле Пен: Прежде всего, господин Президент, мне хотелось бы отметить, что помимо необходимых нам солидарности и совместных действий таким государствам, как Россия, нужно задуматься о том, как помочь развитию африканских стран, в частности регионов Сахары и Сахеля. Ведущие борьбу с терроризмом африканские страны говорят нам, что для её поддержания необходимы значительные финансовые усилия. В результате они вынуждены частично забрасывать развитие таких областей, как здравоохранение, образование и сельское хозяйство.

Кроме того, у многочисленной молодёжи, которая сталкивается с этими экономическими трудностями, возникает соблазн присоединиться к вооружённым террористическим группам. Поэтому мне кажется, что здесь необходима по-настоящему глобальная стратегия с участием всех государств, которые стремятся сохранить или восстановить безопасность по всему миру.

Я считаю, что это в том числе подразумевает внимание к экономическому развитию стран, которые становятся объектом терактов и вынуждены защищаться от них.

В.Путин: Согласен с Вами полностью, Вы правы.

Франция. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 24 марта 2017 > № 2116853 Владимир Путин, Марин Ле Пен


Франция. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 12 октября 2016 > № 1931915 Владимир Путин

Ответы на вопросы французских журналистов телеканала TF1.

Запись интервью состоялась 11 октября в городе Коврове Владимирской области.

В.Путин: Как вы здесь оказались? Это же маленький провинциальный город. Теперь куда ни приедешь в России, в любую деревню, там французы. И это очень хорошо, нас это радует.

М.Скотт (как переведено): Господин Президент, можете ли Вы объяснить нам, почему Вы не едете в Париж?

В.Путин: Это легко. Предполагалось, что мы торжественно откроем построенный в центре Парижа российский, русский религиозно-культурный центр. Но, судя по всему, это не самый подходящий момент для официальных мероприятий по этому поводу, имея в виду наше непонимание, мягко говоря, по тому, что происходит в Сирии и в частности вокруг Алеппо. А так мы, конечно, всегда открыты, кстати говоря, и по этой теме тоже для любых консультаций и диалога.

М.Скотт: Именно этого и хотели французы – использовать эту возможность, чтобы обсудить ситуацию в Сирии, а вы по этой же причине отказываетесь от этого визита.

В.Путин: Знаете, мы не то чтобы отказывались, просто нам сказали, что основная причина, повод моей поездки в Париж – а именно открытие этого культурно-религиозного центра – он сейчас неуместен. Но если основная причина моей поездки в Париж неуместна, тогда, наверное, мы найдём другую возможность встретиться и поговорить по Сирии. У нас нет никаких ограничений в этом вопросе, мы открыты для диалога.

Просто нам дали понять, что это не самое удобное время для таких мероприятий, вот и всё. Мы не отказываемся.

М.Скотт: Многие западные представители, включая Керри, Эро и даже Франсуа Олланда, использовали жёсткую риторику в адрес России по поводу бомбардировок Алеппо, под которые попадают в том числе и гражданские объекты, такие как больницы. Некоторые даже упомянули это в таких выражениях, как «военные преступления». Что бы Вы ответили на это?

В.Путин: Я бы сказал, что это политическая риторика, которая большого смысла не имеет и не учитывает реалии, происходящие в этой стране, и скажу сейчас почему. Я глубоко убеждён, что в ситуации, которая сложилась в регионе в целом и в Сирии в частности, ответственность несут прежде всего наши западные партнёры, и в первую очередь, конечно, США и их союзники, в том числе, конечно, и ведущие европейские страны.

Давайте вспомним, как взахлёб все поддерживали «арабскую весну». Ну и что, где этот оптимизм? Чем это всё закончилось? Давайте вспомним, что из себя представляли Ливия или Ирак до того момента, как эти государства или государственные структуры не были уничтожены силами разных наших западных партнёров.

Это были, конечно, не примеры демократии в сегодняшнем понимании. Наверное, можно и нужно было влиять на изменение структуры общества, структуры государства, структуры власти, самой природы власти. Но, во всяком случае, там точно совершенно не было признаков терроризма. С этих территорий не исходила угроза ни для Парижа, ни для Лазурного берега Франции, ни для Бельгии, ни для России, ни для Соединённых Штатов.

Теперь это источник террористической угрозы. Наша цель заключается в том, чтобы того же самого не допустить на территории Сирии.

Я знаю Ваш вопрос по поводу беженцев. Видимо, об этом Вы хотели спросить? Если нет, то я всё равно на него отвечу. Давайте вспомним, что проблема беженцев возникла задолго до того, как Россия начала предпринимать свои усилия по нормализации и стабилизации ситуации в Сирии. Массовый исход людей с этой огромной территории Ближнего Востока и даже из Африки, из Афганистана, он начался задолго до наших активных действий в Сирии.

Любые обвинения России в том, что она якобы виновата в проблеме беженцев, абсолютно безосновательны. Наша цель как раз заключается в том, чтобы создать условия для возвращения людей к своим родным очагам.

Теперь по поводу гуманитарной составляющей вокруг Алеппо. Мы что, забыли, как американская авиация нанесла удар в Афганистане по больнице, где были убиты в том числе [сотрудники организации] «Врачи без границ»? Целыми свадьбами, по 100 человек уничтожали людей в Афганистане. А сейчас в Йемене что произошло: одним ударом на траурной церемонии 170 человек убиты, 500 ранены.

В любом месте, где идут боевые действия, к сожалению, погибают и страдают ни в чём не повинные люди. Но мы не можем позволить террористам прикрываться людьми как живым щитом и не можем позволить им шантажировать весь мир, когда они кого–то захватывают в заложники, убивают, обезглавливают.

Если мы хотим довести дело борьбы с терроризмом до конца, надо с ними бороться, а не идти у них на поводу, не сгибаться и не пятиться назад.

М.Скотт: Господин Президент, дело в том, что французы не понимают, почему вы подвергаете бомбардировкам тех, кого вы называете террористами. Ведь на нас напал ИГИЛ, а игиловцев нет в Алеппо. Именно этого не понимают французы.

В.Путин: Я вам поясню. В Алеппо ситуацию контролирует другая террористическая организация – «Джабхат-ан-Нусра», она всегда считалась крылом «Аль-Каиды» и включена в список террористических организаций ООН.

Что нас просто повергает в уныние и удивляет, это то, что наши партнёры, в том числе и американские, так или иначе всё время стараются вывести её за рамки этих террористических организаций. И я вам скажу почему. Мне кажется, что наши партнёры постоянно наступают на одни и те же грабли. Они хотят использовать боевой потенциал этих террористических организаций и радикалов для достижения политических целей, в данном случае для борьбы с президентом Асадом и его правительством, не понимая, что им потом не удастся поставить [боевиков], что называется, в стойло и заставить жить потом по цивилизованным правилам, если они кого–то победят.

Мы неоднократно договаривались с американцами, что они отделят «Джабхат-ан-Нусру» и такие же, как «Джабхат-ан-Нусра», организации от так называемой здоровой части оппозиции, в том числе в Алеппо. И они с нами соглашаются, что это надо сделать. Больше того, мы даже договариваемся об определённых сроках, но ничего не выполняется, из месяца в месяц.

Мы совсем недавно договаривались о том, чтобы объявить о прекращении огня – день «Д», как говорили наши американские друзья. Я настаивал на том, чтобы сначала они решили задачу разделения «Джабхат-ан-Нусры» и других террористов от здоровой части оппозиции, а потом объявить прекращение огня.

Но американцы настаивали на том, что сначала надо объявить прекращение огня, а потом они выполнят задачу разделения террористов от нетеррористов. В конце концов мы пошли им навстречу, согласились с этим, и 12 сентября был объявлен день тишины, прекращение боевых действий. А 16 сентября американская авиация нанесла удар по сирийской армии, погибли 80 человек.

В этот же самый момент, сразу после авиационного удара, ИГИЛ – здесь уже ИГИЛ – перешла в наступление на этом участке. Наши американские коллеги нам сказали, что это был ошибочный удар. Правда, в результате этой ошибки погибло 80 человек. Это первое. А второе: наверное, тоже случайно ИГИЛ перешла в атаку сразу после этих ударов.

В то же время на низшем уровне, на оперативном, один из американских военных прямо рассказал о том, что они несколько дней готовили этот удар. Как они могли ошибиться, если они это готовили несколько дней?

Таким образом, наши договорённости о прекращении огня были сорваны. Кто их сорвал? Мы, что ли? Нет.

М.Скотт: Уже упоминается и возможность возвращения к холодной войне, но есть по крайней мере один американец, которому Вы нравитесь, – это Дональд Трамп. А как Вы к нему относитесь, нравится он Вам?

В.Путин: Послушайте, нам все нравятся. Америка – великая страна, американцы – очень интересный, симпатичный, талантливый народ. Это великий народ, великая нация.

Кого изберут, с тем и будем работать. Но, конечно, легче работать с теми, кто хочет работать с нами. Если Трамп говорит «я хочу работать с Россией», то мы можем это только приветствовать. Надо только, чтобы эта работа была честной обоюдно, взаимно.

Смотрите, мы все, возвращаясь к Алеппо, говорим о необходимости проведения гуманитарных конвоев. Все нас убеждают в том, что это нужно сделать. А нас не нужно убеждать, мы сами так считаем, считаем, что нужно организовать гуманитарный конвой. Но как это сделать? Там есть только одна дорога, по которой должны проходить конвои, с одной стороны там стоят боевики, с другой – части сирийской армии. Мы знаем уже о провокации, об ударе по одной из этих колонн, и нам точно известно, что это сделала одна из террористических группировок.

Мы говорим: давайте отведём боевиков с одной стороны и сирийскую армию – с другой, освободим дорогу, дадим безопасный проход по этой дороге для гуманитарных конвоев.

С нами все соглашаются, больше того, даже записывают это в определённые документы, потом ничего не происходит, никто ничего не делает со стороны наших партнёров. Либо не хотят отводить боевиков, либо не могут это сделать – не знаю.

Но поступает экзотическое предложение. Я сейчас удивлю и вас, и ваших зрителей. Нам предложили, чтобы наши вооружённые силы, военнослужащие российской армии, встали на этой дороге и обеспечили безопасность. Наши военные, люди мужественные и решительные, пришли ко мне и сказали: да, хорошо, мы готовы.

Я сказал: нет, мы сделаем это, но только вместе с американцами, предложите им это. Мы предложили, они [американцы] тут же отказались, вставать не хотят, отводить боевые подразделения этих группировок оппозиционных, террористических не хотят. Что с этим делать?

Нам нужно просто повысить уровень доверия друг к другу и понять, что эти угрозы являются общими, только работая вместе, можно их купировать и устранить.

С французскими спецслужбами у нас очень хорошие отношения. Действительно, работают вроде бы на одной волне друг с другом – и наши специалисты по борьбе с терроризмом, и французские, и некоторых других европейских стран. Но так бывает не всегда.

Вот мы, допустим, посылаем нашим американским партнёрам какую–то информацию, и часто вообще никакой реакции нет. Некоторое время назад отправляли информацию о братьях Царнаевых. Первую бумагу послали – ноль, вторую бумагу послали – пришел ответ: это не ваше дело, они уже граждане США, мы сами разберёмся.

Результат – теракт в США. Разве это не пример того, что, пренебрегая сотрудничеством в этой чрезвычайно чувствительной сфере, мы несём потери?

Нужно заниматься не политической риторикой, а искать выход из ситуации, сложившейся в том числе в Сирии. Какой выход? Он может быть только один: нужно убедить все вовлечённые в этот конфликт стороны идти по пути политического урегулирования.

Вот мы договорились с Президентом Асадом, он согласился пойти по пути принятия новой конституции и провести на основе этой конституции выборы. Но никак не удаётся никого больше в этом убедить.

Если народ не проголосует за Президента Асада, значит, демократическим способом произойдёт смена власти, но не с помощью вооружённого вмешательства извне, а под строгим международным контролем, контролем ООН. Я не понимаю, кого это может не устраивать, это демократический способ решения вопроса о власти. Но мы не теряем оптимизма и надеемся, что всё–таки нам удастся убедить всех наших коллег и партнёров в том, что это единственный путь решения проблемы.

Франция. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 12 октября 2016 > № 1931915 Владимир Путин


Франция. Россия. Весь мир > Экология > kremlin.ru, 30 ноября 2015 > № 1567929 Владимир Путин

Конференция стран – участниц Рамочной конвенции ООН по вопросам изменения климата.

Владимир Путин принял участие в работе 21-й Конференции стран – участниц Рамочной конвенции ООН по вопросам изменения климата и 11-го Совещания сторон Киотского протокола.

Климатическая конференция Организации Объединённых Наций проходит в Париже с 30 ноября по 11 декабря. Её целью является принятие нового многостороннего соглашения по борьбе с угрозой изменения климата на период после 2020 года, которое придёт на смену Киотскому протоколу к Рамочной конвенции ООН об изменении климата.

* * *

В.Путин: Уважаемый господин Генеральный секретарь! Уважаемый господин Президент Олланд! Главы государств и правительств! Дамы и господа!

Рад возможности выступить на столь представительной конференции.

Конечно, изменение климата стало одним из самых серьёзных вызовов, с которыми сталкивается человечество. Вызванные глобальным потеплением ураганы, наводнения, засуха, другие аномальные явления наносят всё более ощутимый экономический ущерб, разрушают привычную, сложившуюся среду обитания человека. От решения климатической проблемы зависят качество жизни всех людей на планете, экономический рост и устойчивое социальное развитие целых регионов Земли.

Россия предпринимает активные шаги по решению проблемы глобального потепления. Наша страна вышла на одно из первых мест в мире по темпам снижения энергоёмкости экономики – 33,4 процента за период с 2000 по 2012 годы, а по итогам реализации программы «Энергоэффективность и развитие энергетики» рассчитываем добиться сокращения к 2020 году ещё на 13,5 процента.

Мы перевыполнили свои обязательства по Киотскому протоколу: с 1991 года по 2012 год Россия не только не допустила роста выбросов парниковых газов, но значительно их уменьшила. Благодаря этому в атмосферу не попало около 40 миллиардов тонн эквивалента углекислого газа. Для сравнения скажу, уважаемые коллеги, что выбросы парниковых газов всех стран мира в 2012 году составили 46 миллиардов тонн, то есть можно сказать, что усилия России позволили затормозить глобальное потепление почти на год.

C 1991 года по 2012 год Россия не только не допустила роста выбросов парниковых газов, но значительно их уменьшила. Это удалось за счёт модернизации экономики, внедрения экологически чистых и энергосберегающих технологий.

Заметно снизить парниковую эмиссию нам удалось за счёт модернизации экономики, внедрения экологически чистых и энергосберегающих технологий, причём одновременно мы смогли практически удвоить ВВП страны за то же время. Хочу сказать этим, что вполне возможно уделять необходимое внимание развитию, обеспечивать развитие и заботиться о природе.

Считаем принципиально важным, чтобы новое климатическое соглашение основывалось на принципах Рамочной конвенции ООН об изменении климата и имело юридически обязывающий характер, а в его реализации участвовали и развитые, и развивающиеся экономики. Мы исходим из того, что оно должно быть всеобъемлющим, эффективным, равноправным. Поддерживаем долгосрочную цель нового соглашения – ограничить рост глобальной температуры к концу XXI века пределами в два градуса Цельсия.

Россия продолжит вносить вклад в совместные усилия по предотвращению глобального потепления. К 2030 году рассчитываем уменьшить выбросы парниковых газов до 70 процентов от базового уровня 1990 года. Будем добиваться этого в том числе за счёт прорывных решений в сфере энергосбережения, за счёт новых нанотехнологий. Например, Россией разработана технология использования добавок на основе углеродных нанотрубок. По оценкам экспертов, применение этой технологии только в России снизит эмиссию углекислого газа к 2030 году на 160–180 миллионов тонн. Конечно, мы готовы к взаимному обмену подобными разработками.

Далее. В новом соглашении должна быть зафиксирована важная роль лесов как основных поглотителей парниковых газов. Для России, которая обладает колоссальными лесными ресурсами и многое делает для сохранения «лёгких» планеты, это особенно важно.

К 2030 году рассчитываем уменьшить выбросы парниковых газов до 70 процентов от базового уровня 1990 года.

Принципиальное значение имеет поддержка усилий развивающихся государств по сокращению вредных выбросов. Россия также планирует оказывать финансовую и иную помощь этим странам, используя соответствующие механизмы Организации Объединённых Наций.

И ещё один важный момент. В своём выступлении на 70-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН уже отмечал, что к климатической проблеме нужно подходить комплексно. В этой связи хотел бы подтвердить наше предложение провести под эгидой ООН научный форум, в ходе которого обсудить проблемы, связанные не только с изменением климата, но и исчерпанием природных ресурсов, деградацией среды обитания человека.

Уважаемые дамы и господа! Рассчитываем, что совместными усилиями мы сможем добиться выработки нового климатического соглашения, которое придёт на смену Киотскому протоколу, будет служить интересам всех государств и народов после 2020 года.

Благодарю вас за внимание.

Франция. Россия. Весь мир > Экология > kremlin.ru, 30 ноября 2015 > № 1567929 Владимир Путин


Франция. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 30 ноября 2015 > № 1567909 Владимир Путин

Заявление для прессы и ответы на вопросы журналистов.

По завершении визита во Францию для участия в работе конференции стран – участниц Рамочной конвенции ООН по вопросам изменения климата Владимир Путин сделал заявление для прессы и ответил на вопросы российских и зарубежных журналистов.

В.Путин: Добрый вечер, уважаемые коллеги, дамы и господа!

Коротко скажу о наших впечатлениях по поводу конференции в Париже. Это грандиозное, очень большое международное мероприятие и событие. Хочу поздравить наших французских друзей с тем, как они смогли организовать эту работу: всё очень технологично, удобно и, самое главное, надеюсь, будет результативно.

Повторю то, что сказал в своём выступлении, а именно то, что Россия не только справилась, но и сделала больше, чем предусматривалось Киотским соглашением. Мы не просто сохранили уровень выбросов в атмосферу 1990 года, но и сократили их. При этом, как я уже говорил, почти удвоили ВВП за это время. То есть можно и развивать экономику, и в то же время сохранять природу. Ну и 70 процентов от 1990 года если мы сделаем на следующем этапе (мы – Россия), то это будет нашим вкладом, и очень серьёзным.

Поэтому надеюсь, что конференция закончится должным образом – подписанием соответствующего соглашения, которое будет работать после 2020 года, когда закончит своё действие Киотский протокол. Россия намерена взять на себя серьёзные обязательства. Уверены, что мы выполним все эти обязательства, конечно, в расчёте на то, что эти обязательства будут юридически именно обязывающими и будут затрагивать все страны мира, с учётом того, о чем мы договаривались, в том числе и в Башкирии на саммите стран БРИКС, когда мы вырабатывали единые подходы к решению различных проблем мирового уровня.

Одна из этих проблем, безусловно, это проблема ограничения выбросов в атмосферу и удержания роста температуры на планете – не больше чем на два градуса. Думаю, что это реалистичный план, и мы готовы к этой работе совместно с нашими партнёрами.

В ходе сегодняшнего пребывания в Париже состоялся также целый ряд встреч с коллегами: это и Президент Перу, Президент Соединённых Штатов Америки, канцлер Федеративной Республики Германия, Председатель Еврокомиссии, Президент Южной Кореи, Премьер-министр Израиля. Говорили по двусторонним вопросам, по развитию двусторонних отношений и, конечно, по наиболее актуальным, животрепещущим проблемам сегодняшнего дня, прежде всего о сирийской проблеме и путях её урегулирования.

В целом мне представляется, что мы примерно на одной волне рассуждаем и все исходим из того, что решить сирийскую проблему можно исключительно политическими средствами. Сейчас ищем платформу, на которой можно было бы двигаться дальше. Надеюсь, что нашим министрам иностранных дел на ближайшей встрече в Вене удастся найти больше точек соприкосновения; для этого, по–моему, есть все предпосылки.

Спасибо большое за внимание.

Вопрос (как переведено): Господин Президент, хотела спросить, почему Вы не прибыли на конференцию к её открытию, почему Вы не приняли участие в минуте молчания по жертвам терактов в Париже и не участвовали в групповом фотографировании?

В.Путин: Вы знаете, это чисто технический вопрос.

Вы знаете наше отношение к терактам, к тому, что происходит в результате терактов. Мы с самого начала, одними из первых выразили соболезнования французскому народу в связи с терактами в Париже.

Россия многократно сталкивалась с террористическими актами, несла и несёт большие жертвы, в том числе последняя, одна из наиболее крупных катастроф подобного рода – это уничтожение нашего гражданского лайнера на Синае.

Господин Президент Олланд, как Вы знаете, недавно был в Москве, и мы подробно всё это обсудили, всё это является предметом нашего диалога в постоянном режиме. То, что я не присутствовал на фотографировании либо на каких–то ритуальных вещах, это, повторяю ещё раз, вопрос чисто технического характера, связанный с рабочим графиком и с необходимостью с коллегами обсудить до конца, в деталях всё, что мы должны сегодня были здесь сказать – и на сессии, ради которой я сюда приехал, и в ходе двусторонних встреч.

И надеюсь, что наше сотрудничество с французскими коллегами пойдёт дальше, чем со многими другими, что мы в практическом плане будем вместе бороться с терроризмом в Сирии, имею в виду договорённости между нашими военными ведомствами о координации своих действий.

Вопрос: Добрый вечер, Владимир Владимирович. Скажите, пожалуйста, Вы уже начали говорить про эту климатическую конференцию. Что на Ваш взгляд является основным препятствием для согласования нового соглашения по климату? Как, например, можно урегулировать разницу в квотах для стран развитых и стран развивающихся? Что Вы на этот счёт думаете?

В.Путин: Это всегда поиск компромисса. В чем суть позиции развивающихся стран? Она всем хорошо известна и заключается в том, что страны с развитой экономикой уже прошли определённый путь развития, добились определённого результата, уровня производительных сил, технологического развития, и если сейчас тяжёлым бременем на развивающиеся экономики положить ограничения, связанные с выбросами, уплатой штрафов и так далее, тому подобное, то тогда это будет одним из средств сдерживания их развития.

Конечно, именно поэтому мы все говорим о том, что через механизмы ООН нужно оказать содействие развивающимся экономикам с тем, чтобы они выходили на более высокий уровень технологического развития и не были связаны по рукам и ногам ограничениями по выбросам в атмосферу. Если мы найдём этот компромисс, а мы близки к этому, то тогда успех обеспечен.

Вопрос: Добрый вечер, Владимир Владимирович. Скажите, пожалуйста, многих журналистов интересует, была ли сегодня встреча с Президентом Турции Эрдоганом? И тема сбитого российского самолёта насколько часто фигурировала в ваших диалогах, в ваших контактах с другими главами государств?

В.Путин: С Президентом Турции мы не встречались, не виделись, соответственно, встречи не было.

А что касается самой темы сбитого российского самолёта, то, конечно, эта тема звучала практически во всех моих двусторонних встречах, я давал соответствующие пояснения и рассказывал о том, что произошло. Но, насколько я себе представляю, то есть не представляю, а видел: все коллеги внимательно слушали и подавляющее большинство разделяют во всяком случае тот тезис, согласно которому не было никакой необходимости наносить удар по незащищённому российскому бомбардировщику, который Турции не угрожал.

Вопрос: Позвольте сразу уточняющий вопрос, который тоже коллег, наверное, интересует. Прошла неделя с момента атаки на российский самолёт. Вам лично, персонально удалось понять, зачем Президент Турции Эрдоган сделал такой акт?

В.Путин: Мы слышали от турецкой стороны, что не Президент Турции принимал это решение, что это решение принимали другие лица. Для нас это, в общем, не имеет большого значения. Важно, что в результате этой преступной акции погибли два наших военнослужащих: командир экипажа и солдат морской пехоты, которых входил в состав группы спасения. Зачем это сделали [сбили самолёт] – это нужно спрашивать у тех, кто принял такое решение. Это огромная ошибка.

Вопрос (как переведено): Два вопроса: один из дипломатической сферы, второй – из сферы климатической.

Во–первых, что Вы можете сказать о вырисовывающейся блокаде в том, что касается формирования широкой антитеррористической коалиции? Как Вы оцениваете ситуацию в этой сфере на сегодняшний день?

И второй вопрос. Насколько я понял, господин Президент, Вы говорили о важности лесов для сохранения климатической стабильности. По данным статистики, в 2013 году площадь лесных массивов в России сократилась. Как Вы сопоставляете эти два факта?

В.Путин: Что касается лесов, которые являются абсорбентом, как губка впитывают в себя различные выбросы, то, да, действительно, мы столкнулись с определёнными проблемами, прежде всего техногенного и природного характера.

Мы говорим об изменении климата. В том числе это результат глобального изменения климата – когда горят леса, особенно в северной части Российской Федерации. Это результат изменения климата – когда мы сталкиваемся с другими климатическими и необычными явлениями в виде ураганов, таких, которых раньше человечество не видело, и так далее. Это всё проявления как раз тех самых изменений, связанных с таянием, скажем, ледников в Арктике.

Сохранение этих лесов, если возникают пожары, тушение лесов требуют значительных финансовых ресурсов. Это «лёгкие» планеты, и нужно соответствующее лекарство, средство, чтобы это сохранить в должном виде. Поэтому мы увязываем, действительно, наличие лесов с обязательствами по сокращению выбросов. И в целом подавляющее число коллег наших на международной арене с этим согласны.

Теперь что касается создания широкой коалиции по борьбе с терроризмом. Вы знаете, я говорил об этом ещё выступая на 70-й юбилейной сессии Генеральной Ассамблеи Организации Объединённых Наций, – мы всегда за это выступаем. Но этого нельзя добиться до тех пор, пока кто–то будет использовать часть террористических организаций для достижения сиюминутных политических целей, пока не будут выполняться резолюции Совета Безопасности о прекращении сбыта незаконно добываемой террористами нефти, произведений искусства и так далее.

Мы сейчас получили дополнительные данные, подтверждающие, к сожалению, что из мест добычи нефти, которые контролируются ИГИЛ и другими террористическими организациями, эта нефть в огромном количестве, в промышленном масштабе поступает на территорию Турции. И у нас есть все основания полагать, что и решение по поводу того, чтобы сбить наш самолёт, было продиктовано желанием обеспечить безопасность этих путей доставки нефти на территорию Турции – как раз к портам, откуда она отгружается в танкеры, а защита туркоманов – это только предлог.

И конечно, Вы знаете, что наши лётчики на своих ракетах пишут «За наших!», то есть это месть за погибших наших граждан на Синае. На этих же ракетах пишут «За Париж!» – это возмездие за удары террористов по Парижу. А этот бомбардировщик сбивают турецкие ВВС. О чем же мы можем говорить? О какой широкой коалиции? Но мы всё равно будем стремиться к тому, чтобы сложилась действительно действенная, эффективная широкая коалиция, чтобы региональные, местнические или финансовые интересы ушли на второй план перед глобальной угрозой террора.

Вопрос: Владимир Владимирович, мы знаем, что у Вас сегодня была встреча с Обамой. О чем вы разговаривали и, может быть, договорились?

В.Путин: Мы говорили о Сирии прежде всего, говорили о том, что в ближайшее время должно быть в центре нашего внимания, а это список организаций, которые мы считаем террористическими, и список организаций, которые являются представителями здоровой части оппозиции. Говорили о тактике наших совместных действий на этом политическом треке. И в целом, по–моему, есть понимание, куда надо идти. Если мы говорим о необходимости политического урегулирования, то нужно работать над новой конституцией, над новыми выборами и контролем за их результатами.

И часть беседы была посвящена урегулированию на юго-востоке Украины, говорили о необходимости полного исполнения, со всех сторон, Минских соглашений.

Вопрос: Владимир Владимирович, в целом не жалко Вам двусторонних отношений с Турцией, ведь уровень партнёрства был беспрецедентный, десятилетиями над этим работали. Что теперь?

В.Путин: Я думаю, что нам всем жалко, и мне лично очень жалко, потому что я сам лично очень много сделал для строительства этих отношений в течение длительного периода времени.

Но есть проблемы, которые возникли уже давно и которые мы пытались решить в диалоге с нашими турецкими партнёрами. Например, мы давно просили обратить внимание на то, что представители террористических организаций, которые воевали или пытаются воевать с нами с оружием в руках в отдельных регионах России, в том числе на Северном Кавказе, всплывают на территории Турции.

Мы просили прекратить такую практику, тем не менее фиксируем, что они находятся на территории Турецкой Республики, проживают в охраняемых спецслужбами и полицией регионах, а потом, используя безвизовый режим, всплывают опять на нашей территории, где мы продолжаем с ними бороться.

Это созрело уже давно, и мы многократно ставили вопросы и на уровне спецслужб по так называемым партнёрским каналам, и на уровне МИДов, и на высшем политическом уровне. К сожалению, мы не видели такой партнёрской реакции на все наши озабоченности.

Поэтому ряд вопросов, которые уже так или иначе требовалось решать, – они назрели раньше. Жаль, что их приходится решать вот в такой обстановке, но это не наша вина, это не наш выбор.

Давайте на этом закончим. Спасибо, всего доброго.

Франция. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 30 ноября 2015 > № 1567909 Владимир Путин


Франция. Россия. Весь мир > Армия, полиция > kremlin.ru, 26 ноября 2015 > № 1564753 Владимир Путин, Франсуа Олланд

Заявления для прессы и ответы на вопросы журналистов по итогам встречи с Президентом Франции Франсуа Олландом.

В.Путин: Уважаемые дамы и господа, добрый вечер!

Только что у нас с Президентом Франции завершились обстоятельные переговоры, они прошли в доверительном, конструктивном ключе. Естественно, первостепенное внимание было уделено вопросу совместной борьбы с международным терроризмом.

Варварская атака на российский авиалайнер в небе над Синаем, страшные события в Париже, теракты в Ливане, Нигерии, Мали привели к массовой гибели людей, в том числе сотен граждан России и Франции. Это наша общая трагедия, и мы едины в своём намерении найти и покарать преступников.

Уже усилена воздушная операция Вооружённых Сил России против террористов в Сирии, наши военные действия эффективны, боевики так называемого «Исламского государства» и других радикальных групп несут серьёзные потери. Нарушена система управления и военная инфраструктура экстремистов, существенно подорвана их финансовая база, в первую очередь имею в виду контрабанду нефти, которая приносила террористам и их спонсорам баснословную прибыль.

Те, кто применяет в отношении террористов двойные стандарты, использует их для достижения своих политических целей, ведёт с ними преступный бизнес, играют с огнём. История показывает, что такие действия рано или поздно выйдут боком самим пособникам.

Россия и Франция знают, что такое дух союзничества, так было не один раз в нашей истории. Мы сегодня договорились усилить нашу совместную работу на антитеррористическом треке, улучшить обмен оперативной информацией в борьбе с терроризмом, наладить конструктивную работу наших военных специалистов, с тем чтобы избежать дублирования и инцидентов, и наоборот, сконцентрировать наши усилия, с тем чтобы сделать нашу работу более эффективной в борьбе с террором, избежать каких бы то ни было ударов по тем территориям и тем вооружённым формированиям, которые сами готовы бороться с террором.

Варварская атака на российский авиалайнер в небе над Синаем, страшные события в Париже, теракты в Ливане, Нигерии, Мали привели к массовой гибели людей. Это наша общая трагедия, и мы едины в своём намерении найти и покарать преступников.

Мы с господином Олландом рассматриваем такое взаимодействие как конкретный практический вклад в формирование широкой антитеррористической коалиции, широкого антитеррористического фронта под эгидой ООН. Отмечу, что число стран, которые разделяют эту инициативу, растёт.

Убеждены, что искоренение терроризма в Сирии создаст необходимые условия для достижения окончательного и долгосрочного урегулирования внутрисирийского кризиса. Условились продолжить самую активную совместную работу в рамках Международной группы поддержки Сирии, способствовать выполнению всех достигнутых там договорённостей, прежде всего по срокам и параметрам проведения межсирийских переговоров.

Сегодня мы не могли обойти вниманием и ситуацию на Украине, обсудили в этом контексте перспективы взаимодействия в «нормандском формате». Будем и впредь настаивать на реализации всех без исключения положений минских соглашений от 12 февраля.

Наши военные действия [в Сирии] эффективны, боевики «Исламского государства» и других радикальных групп несут серьёзные потери, существенно подорвана их финансовая база, в первую очередь имею в виду контрабанду нефти, которая приносила террористам и их спонсорам баснословную прибыль.

В заключение хотел бы поблагодарить господина Президента и всех французских коллег за открытый предметный диалог. Договорились продолжить нашу беседу в Париже в рамках Климатической конференции ООН.

Благодарю вас за внимание.

Ф.Олланд (как переведено): Дамы и господа! Я хотел встретиться с господином Путиным в рамках дипломатической инициативы и политической инициативы, которые я принял на следующий день после ужасных терактов в Париже.

Я хотел поблагодарить в первую очередь господина Путина и россиян за выражение соболезнований, симпатии, дружбы по отношению к жертвам терактов и их семьям, по отношению ко всему французскому народу.

Лично я ещё раз сказал господину Путину о том, что он может рассчитывать на мою поддержку после атаки на российский авиалайнер над Синаем, что привело более чем к 220 жертвам.

Мы все страдаем от терроризма, терроризм может ударить в любой точке планеты, поэтому необходимо действовать. И именно в этом смысл нашей встречи в Москве. Мы должны действовать сообща.

На прошлой неделе Совет Безопасности ООН единогласно принял резолюцию, для того чтобы все страны мира могли принять необходимые меры для координирования своих действий, для искоренения «Исламского государства», и мы должны следовать этому процессу.

Это самая главная реалия сегодняшнего мира – широкая коалиция, в которой будет участвовать и Франция, то есть всемирная коалиция по борьбе с терроризмом. Этот консенсус необходим, но его недостаточно. Мы должны также брать на себя ответственность.

Именно так и поступает Франция, когда наносит удары по оперативным центрам ИГИЛ, когда наносит боевые удары по нефтяным скважинам, которые используют террористы для контрабанды нефти и получения финансовых ресурсов.

Франция интенсифицировала свои действия. Мы вывели наш крейсер «Шарль де Голль» в Средиземное море, и мы сделали всё для того, чтобы наши военные силы могли активно участвовать в искоренении ИГИЛ.

В этом мы согласны с господином Путиным: необходимо бороться со злом в зародыше. Начиная с 2011 года тот хаос, который возник в Сирии, привёл к огромной волне беженцев, более 300 тысячам убитых, и поэтому сейчас необходимо найти политическое решение этому кризису, и для этого есть необходимые условия, которых следует придерживаться.

Мы считаем, что необходимо следовать следующим условиям, если мы хотим обеспечить политический переходный процесс. Должно быть создано коалиционное правительство, независимое правительство на переходный период. Этот переходный период должен привести к принятию новой конституции, к выборам, в которых будут участвовать все политические фракции, группировки и члены диаспор. И конечно, Асад не может играть никакой роли в будущем этой страны.

Но для этого необходимо также, чтобы Россия играла главную, одну из главнейших ролей в этом процессе. Я сказал господину Путину, что Франция готова и желает работать рука об руку с Россией для достижения общей цели – борьба с террористическими группировками, с «Исламским государством» в первую очередь. Вот почему, я думаю, наша сегодняшняя встреча была очень важной. Господин Путин и я договорились по трём основным пунктам.

Во–первых, мы собираемся интенсифицировать обмен разведданными и любой информацией между нашими силами.

Удары по ИГИЛ будут интенсифицированы и станут объектом координированной работы, для того чтобы была повышена эффективность этих действий.

Третье (господин Путин также поставил на этом акцент): мы должны сосредоточить наши авиаудары на «Исламском государстве» и террористических группировках.

Я хотел бы подчеркнуть, что Европа сейчас мобилизует свои силы в этой борьбе с терроризмом. И я бы просил, чтобы министры обороны всех европейских стран смогли принять необходимые решения для координирования действий. В этом также будет участвовать и Великобритания, я говорил по этому поводу с Кэмероном, и также обсудил некоторые вопросы с госпожой Меркель.

С господином Путиным мы также договорились о том, что будем вести обмен информацией и конкретными действиями по другому важному вопросу – о том, что происходит на востоке Украины. Мы будем продолжать работать в рамках «нормандской четвёртки».

В прошлый раз, когда мы встретились в Париже все вчетвером, мы уже затронули сирийский вопрос и затронули необходимость скоординированных действий. Сегодня этот вопрос был ещё больше углублён. Наша борьба с терроризмом в Сирии никак не влияет на стремление Франции найти политическое решение украинского кризиса.

Мы должны полностью выполнить все меры, которые заключаются в минском соглашении. Именно поэтому я хотел приехать в Москву, чтобы встретиться с господином Путиным. Затем господин Путин приедет в понедельник в Париж для участия в рамочной конференции по климатическим изменениям. Я думаю, что сегодняшняя ситуация и борьба с терроризмом потребовала моего визита в Москву сегодня.

Вопрос (как переведено): Добрый вечер! Вопрос господину Путину. Господин Президент, признаёте ли Вы, что тот факт, что господин Асад остаётся сейчас у власти, мешает достижению ваших общих целей? Договорились ли вы о том, по каким группировкам необходимо наносить удары, а по каким нельзя?

В.Путин: Я считаю, что судьба Президента Сирии должна всецело находиться в руках сирийского народа. Это первое.

Второе: мы все считаем, что успешно бороться с террористами в Сирии невозможно без наземных операций, а никакой другой силы для проведения наземных операций в борьбе с ИГИЛ, «Джабхат ан-Нусра» и прочими террористическими организациями, кроме правительственной армии Сирии, сегодня не существует.

Искоренение терроризма в Сирии создаст необходимые условия для достижения окончательного и долгосрочного урегулирования внутрисирийского кризиса.

В этой связи считаю, что армия Президента Асада и он сам являются естественными союзниками в борьбе с терроризмом. Есть там, наверное, и другие силы, которые говорят о своей готовности бороться с террором. Мы сейчас пытаемся установить с ними отношения, с некоторыми уже установили, и, как я уже неоднократно говорил, мы готовы будем поддержать и их усилия в борьбе с ИГИЛ и другими террористическими организациями, так же как мы поддерживаем армию Асада.

И мы договорились – считаю, что это очень важная часть наших договорённостей сегодня с Президентом – о том, что так же, как с некоторыми другими странами, странами региона, будем обмениваться информацией о том, какие территории заняты здоровой частью оппозиции, а не террористами, и будем воздерживаться от того, чтобы наносить туда наши авиационные удары, а также обмениваться информацией, где мы точно уверены – и Франция, и Россия – в том, что те или иные территории заняты террористическими организациями, и будем координировать на этих направлениях наши усилия.

Вопрос: У меня вопрос к Президенту России. Владимир Владимирович, мы сейчас говорим о широкой коалиции, и у меня в этой связи вопрос об особом месте Турции, скажем так, в этой истории. Сегодня российские военные, например, сообщили о том, что они увеличили удары по квадрату в Сирии, где как раз был сбит российский самолёт.

При этом турецкие средства массовой информации чуть ли не обвиняют Россию в том, что наши войска обстреляли гуманитарный конвой. В этой ситуации обсуждалась ли тема Турции во время Ваших переговоров с Франсуа Олландом? И что Вы можете вообще сказать по поводу особого, может быть, места Турции во всей этой истории и в наших отношениях?

В.Путин: Как известно, Турция входит в Североатлантический альянс, Франция тоже член НАТО, поэтому мы понимаем положение Франции в этой ситуации. Но господин Президент выразил нам соболезнования в связи с гибелью наших военнослужащих, за что мы ему очень благодарны.

Успешно бороться с террористами в Сирии невозможно без наземных операций, а никакой другой силы для их проведения, кроме правительственной армии Сирии, сегодня не существует. Армия Президента Асада и он сам являются естественными союзниками в борьбе с терроризмом.

Что касается этой территории, о которой Вы сказали и на которой как раз и погибли наши военнослужащие. Да, действительно, вооружённые силы Сирии с использованием систем залпового огня, которые мы поставили недавно для сирийской армии, в координации с действиями нашей авиации усилили удары по этому участку как раз после того, когда мы получили достоверную информацию о том, что один военнослужащий погиб, а второго мы смогли спасти. А как иначе? Так и должно было бы быть.

В этой связи хочу сказать, что мы слышим сейчас о неких племенах, близких для Турции, туркоманах и так далее. Во–первых, возникает вопрос: что на этой территории делают представители турецких террористических организаций, которые сами попадают в объективы фотокамер, а потом выкладывают сами себя в сеть?

Второе: что на этой территории делают выходцы из Российской Федерации, которые находятся у нас в розыске за совершённые преступления и которые точно относятся к категории международных террористов? Наши военнослужащие работали в этом квадрате над тем, чтобы предотвратить возможное возвращение этих людей на территорию России для совершения преступлений, они выполняли свой долг перед Родиной, перед Россией напрямую. Напрямую! Вопрос: что там эти люди делают? И мы считаем абсолютно обоснованным то, что мы усилили там работу нашей авиации и способствовали усилению работы сирийских войск.

Что же касается обстрела гуманитарной колонны, то, насколько мне известно, эта гуманитарная организация, на которую ссылаются турецкие власти, уже объявила о том, что её колонны и её представителей в это время и в этом месте не было. Допускаю, что там была какая–то колонна, но уж точно не мирная. И если там и была какая–то колонна, то, наверное, в соответствии с международным правом нужно было согласовать: какая колонна, куда она идёт, что она делает. И если этого ничего не было сделано, то у нас возникают подозрения, что колонна была, но совсем не с гуманитарным грузом. Это ещё одно свидетельство пособничества деятельности международных террористов.

Вопрос (как переведено): Добрый вечер, я обращаюсь к обоим президентам. Господин Путин, почему Вы сейчас развернули системы залпового огня «С-400»? И господин Олланд: развёртывание «С-400» соответствует ли духу работы международной коалиции?

В.Путин: «С-400» – это не система залпового огня, это система противовоздушной обороны. И у нас не было этих систем в Сирии, потому что мы исходили из того, что наша авиация работает на высотах, до которых не может дотянуться преступная рука террористов. У них нет соответствующей военной техники, которая способна сбивать самолёты на высоте более трёх-четырёх тысяч метров. Нам в голову не приходило, что мы можем получить удар от той страны, которую мы считали своим союзником.

Ведь наши самолёты, работая на высотах пять-шесть тысяч метров, работали абсолютно незащищёнными, были незащищёнными в отношении возможных атак со стороны истребителей. Если бы нам в голову только пришло, что это возможно, мы, во–первых, давно бы там установили такие системы, которые бы защищали наши самолёты от возможных атак.

Во–вторых, есть другие технические средства и средства военной защиты, например сопровождение истребителями или как минимум технические средства защиты от нападения ракет, в том числе и тепловая защита. Специалисты знают, как это сделать.

Мы этого ничего не делали, повторяю ещё раз, потому что считали Турцию дружественным государством и просто не ждали никаких атак с этой стороны. Именно поэтому мы считаем этот удар предательским.

Сейчас мы убедились, что это возможно, у нас там погибли люди. И мы обязаны обеспечить безопасность нашей авиации. Поэтому мы развернули там современную систему «С-400». Она действует на дальние расстояния и является одной из наиболее эффективных систем подобного рода в мире.

Но мы этим не ограничимся. Если надо, мы будем сопровождать деятельность нашей авиации и истребителями, другими средствами, в том числе средствами радиоэлектронной борьбы. Их на самом деле много, мы теперь будем их применять.

Это никак не противоречит тому, что мы делаем с коалицией, которую возглавляют Соединённые Штаты. Мы обмениваемся с ней информацией, но нас очень беспокоит характер этого обмена и результаты нашей совместной работы.

Мы считали Турцию дружественным государством и не ждали никаких атак с этой стороны. Именно поэтому мы считаем этот удар предательским.

Смотрите: мы заранее проинформировали наших американских партнёров о том, где, когда, на каких эшелонах будут работать наши лётчики. Американская сторона, которая возглавляет коалицию, в которую входит Турция, знала о месте и времени пребывания наших самолётов. И именно там и в это время мы получили удар.

Спрашивается: мы зачем эту информацию передавали американцам? Или они не контролируют, что делают их союзники, или эту информацию раздают направо и налево, не понимая, какие будут последствия. И мы, конечно, с нашими партнёрами должны будем на этот счёт провести достаточно серьёзные консультации. Но системы противовоздушной обороны никак не направлены против наших партнёров, с которыми мы вместе боремся с террористами в Сирии.

Ф.Олланд (как переведено): Если можно, прокомментирую тот инцидент, который произошёл во вторник и который привёл к тому, что турецкими средствами был сбит российский бомбардировщик. Это очень серьёзное происшествие, и я сожалею о том, что это случилось. Я об этом говорил и Президенту Эрдогану, и Президенту Российской Федерации.

Совершенно очевидно, что в этом месте и в это время нужно избежать любого риска и любого возможного повторения таких происшествий. Главное – воздержаться от эскалации. Единственная цель, которую мы должны все перед собой поставить, – это борьба с ИГИЛ и уничтожение террористов. У нас нет других целей.

Соответственно, мы должны прийти к выводам, которые могут быть только следующими. Нужно усиливать координацию между нашими странами, для того чтобы те военные силы, которые присутствуют в регионе, и те самолёты, которые могут наносить удары, не могли входить в воздушное пространство друг друга, не могли сталкиваться друг с другом, чтобы это не приводило к печальным последствиям и столкновениям. Нужно всеми силами избежать возможных повторений. Именно поэтому я принял те инициативы, которые могут привести к интенсификации сотрудничества и кооперации, – потому что ставлю перед собой ту цель, о которой только что сказал.

И наконец, о чём мы условились с Президентом Путиным, а это очень важный пункт: мы условились о том, что необходимо наносить удары только по террористам, только по ИГИЛ и только по джихадистским группировкам. Главное – не наносить удары по тем силам или по тем группировкам, которые тоже ведут борьбу с террористами со своей стороны. Как раз по этому поводу мы будем обмениваться информацией, и об этом мы говорили на встрече.

Нужно определить, кто может бороться, кто нет, по кому можно бить, по кому нет. Поэтому наша цель сейчас – постараться избежать инцидентов такого рода между всеми странами, которые ведут борьбу в Сирии против терроризма. И, во–вторых, нужно постараться определить цели, которые были бы для всех понятными.

Вопрос: Вы упоминали о необходимости создания широкой коалиции. Речь идёт о такой коалиции, о которой Вы говорили на конференции ООН, либо всё–таки конкуренция среди коалиций продолжится? Если она продолжится, возникает вопрос об эффективности действий таких коалиций, поскольку есть уже инцидент с российским самолётом. Либо будет другая общая коалиция, и тогда возможно ли, что у этой коалиции будет возможность действовать в третьих странах, не в Сирии, где будет угроза ИГИЛ?

И, если позволите, вернусь к истории с российским самолётом. Буквально несколько часов назад Президент Турции дал интервью, в котором сказал, что если бы турецкие ВВС знали, что речь идёт о российском самолёте, то действовали бы иначе. Также он сказал, что весь нефтяной груз, который перехватывается у ИГИЛ, турецкими силами уничтожается. Если российская сторона располагает другими данными, то Президент готов уйти с поста, если это будет доказано. Хотелось бы услышать Ваши комментарии на эти заявления.

В.Путин: Что касается коалиций. Мы сегодня с господином Президентом обсуждали этот вопрос. Мы с уважением относимся к той коалиции, которую возглавляют американцы, и готовы с ней сотрудничать. Мы считаем, что лучше было бы создать единую, общую коалицию, координировать нашу общую работу в этих условиях было бы легче, проще и, на мой взгляд, эффективнее. Но если наши партнёры к этому не готовы… Кстати, именно об этом я говорил, выступая в ООН. Но если наши партнёры к этому не готовы – хорошо, мы готовы сами, со своей стороны, работать и в другом формате, в таком, который приемлем для наших партнёров. Мы готовы взаимодействовать с коалицией, которую возглавляют Соединённые Штаты.

Мы обязаны обеспечить безопасность нашей авиации. Поэтому мы развернули [в Сирии] современную систему «С-400». Она действует на дальние расстояния и является одной из наиболее эффективных систем подобного рода в мире.

Но конечно, инциденты, подобные уничтожению нашего самолёта и гибели наших военнослужащих – лётчика и морского пехотинца, который шёл на выручку своим боевым товарищам, – абсолютно неприемлемы. Мы исходим из того, что это не будет повторяться. Или нам такое взаимодействие ни с кем, ни с какой коалицией, ни с какой страной не нужно. Но именно это и было предметом наших обстоятельных переговоров с Президентом Франции. Мы договорились о том, как будем взаимодействовать в ближайшее время, в том числе и в двустороннем формате, и с коалицией в целом, возглавляемой Соединёнными Штатами. Речь идёт об определении территорий, по которым можно наносить удары, по которым лучше воздержаться от нанесения ударов, об обмене информацией по тем и другим вопросам и координации действий, что называется, на поле боя.

Теперь что касается нефти и о том, что она якобы на территории Турции уничтожается. Я вот на «двадцатке», кстати, в Турции, в Анталье, показывал фотографии (я уже говорил об этом публично), сделанные с высоты пять тысяч метров нашими лётчиками. Автомобили, перевозящие нефть, выстроены в цепочку и уходят за горизонт. Это выглядит как живая нефтяная труба. Речь идёт о поставках нефти в промышленных масштабах с захваченных сирийских территорий, захваченных террористами. Именно с этих территорий, а ни с каких других. И мы видим с воздуха, куда идут эти машины. Они днём и ночью идут в Турцию. Допускаю, что высшее политическое руководство Турции об этом ничего не знает. Трудно в это верится, но теоретически это возможно.

Это, тем не менее, не означает, что турецкие власти не должны пресекать подобных противоправных сделок. А на этот счёт есть специальная резолюция Совета Безопасности Организации Объединённых Наций, запрещающая напрямую покупать нефть у террористов, поскольку в этих бочках, которые везут, не просто нефть, там кровь наших граждан. Потому что на эти деньги террористы покупают оружие, боеприпасы, а потом устраивают кровавые акции и с нашим самолётом на Синае, и в Париже, и в других городах и странах мира.

Инциденты, подобные уничтожению нашего самолёта и гибели наших военнослужащих, абсолютно неприемлемы. Исходим из того, что это не будет повторяться.

Если там турецкие власти перерабатывают нефть, уничтожают её, мы что–то не видим дыма от костров по уничтожению этой нефти. Повторяю: речь идёт о промышленных масштабах. Там нужно было бы соорудить специальные целые предприятия по уничтожению этой нефти. Ничего этого на самом деле не происходит. Если высшее политическое руководство Турции об этом ничего не знает, то пусть узнает.

Допускаю, что там могут быть какие–то элементы коррупции, сговора – пусть с этим разберутся. Но в том, что эта нефть идёт именно в Турцию, у нас нет никаких сомнений. Мы видим это с воздуха: постоянно туда идут гружёные, оттуда – пустые. Потом опять: гружёные с территории Сирии, захваченной террористами, в Турцию, а оттуда опять пустые. Мы это видим каждый день.

Теперь по поводу того, уходить Президенту Турции или не уходить в отставку. Это абсолютно не наше дело. Это дело турецкого народа. Мы никогда в это не вмешивались и вмешиваться не собираемся. Но очень жаль, что тот беспрецедентный уровень наших межгосударственных отношений, который был достигнут с Турцией за последние годы, за последние десять лет, он действительно был, это очень высокий уровень… Мы считали Турцию не просто соседом, а дружественным государством, почти союзником. Очень печально, что это так вот бездумно и грубо разрушается.

Ф.Олланд (как переведено) Если позволите, Владимир Владимирович, я хотел бы ответить на вопрос, который был адресован Вам, но с французской точки зрения.

Существует коалиция, она уже существует в течение нескольких месяцев. Франция принимает в ней участие. Основным полем деятельности этой коалиции являлся Ирак. Вместе с иракским правительством мы старались предоставить необходимую поддержку всем тем, кто борется с ИГИЛ и терроризмом, который, к сожалению, истощает эту страну – Ирак.

Затем действия коалиции географически расширились, и в неё вошла территория Сирии. Франция тоже действует в Сирии в соответствии с деятельностью коалиции и моим решением, которое я принял в сентябре этого года. Сначала мы проводили разведывательные полёты, сейчас мы перешли к ударам с воздуха. Это делается в рамках права на самооборону, на которую мы имеем право, потому что мы совершенно чётко знаем, что те террористы, которые действовали в Париже и в пригороде Парижа Сен-Дени, проходили тренировку и подготовку в Сирии и, к сожалению, были хорошо подготовлены к проведению чудовищных терактов.

Сейчас мы хотим, чтобы между нами была координация. Это действительно нужно. Правда, она необходима, во–первых, чтобы избежать таких инцидентов, во–вторых, чтобы быть эффективными, чтобы бороться с ИГИЛ, с терроризмом. Эта координация должна быть сотрудничеством – это обмен разведданными, обмен информацией по местам скопления террористов. Всё это позволит нам действовать. Резолюция Совбеза ООН призывает, со своей стороны, к такого рода действиям, и я приветствую европейские страны, которые, со своей стороны, взяли ту часть ответственности, которая принадлежит им в рамках их участия.

Что касается наших дальнейших действий, то нужно бить по ИГИЛ, по центрам подготовки, по тем центрам, где тренируют эту террористическую армию; но главное – бить по источникам её финансирования, по тому, что даёт ей жизнь, в первую очередь по нефти. Если есть какой–то другой способ улучшить сотрудничество, то сложно его придумать, не начав с расстрела тех грузовиков, которые возят нефть, передавая её в руки тех, кто берёт на себя право покупать её, давая таким образом ИГИЛ бесконтрольное количество денег. Мы не хотим останавливаться и будем бить и по этим конвоям грузовиков, и по тем нефтеперерабатывающим заводам или базам, где обрабатывают нефть, которая, безусловно, служит основным источником финансового дохода для ИГИЛ.

Наконец, не могу не подтвердить, что мы должны поддерживать те группы, которые на местах могут позволить себе отыграть ситуацию, вернуть территорию назад. Для Франции, как и для других стран коалиции, очень важно поддерживать такие группы, чтобы они со своей стороны вели борьбу с ИГИЛ. У нас остаётся одна и та же цель – бороться с ИГИЛ, разрушить эту террористическую группировку.

В.Путин: По поводу наших самолётов, которых якобы не распознали турецкие ВВС, – исключено, невозможно! На них есть опознавательные знаки, и их хорошо видно. Это именно наши самолёты, а не какие–то другие, – первое.

Я на «двадцатке» в Анталье показывал фотографии, сделанные нашими лётчиками. Автомобили, перевозящие нефть, выстроены в цепочку и уходят за горизонт. Речь идёт о поставках нефти в промышленных масштабах с захваченных сирийских территорий. Эти машины днём и ночью идут в Турцию.

И второе. Я уже говорил и ещё раз хочу сказать: мы заранее в соответствии с договорённостями с американской стороной передали информацию о том, где будет работать наша авиация, на каких эшелонах, в каком месте и в какое время. Мы исходим из того, что это действующая коалиция. Турция – член этой коалиции и должна знать о том, что там работает именно российская авиация. Какая ещё? Что они собирались делать, если бы узнали, что это американский самолёт, ударили бы по американскому, что ли? Ерунда это всё! Это отговорки. Очень жаль, что вместо того, чтобы разбираться серьёзно, глубоко, работать над тем, чтобы этого никогда больше не случилось, мы слышим такие невнятные объяснения и заявления о том, что даже извиниться не за что. Ну что же, это не наш выбор, это выбор турецкой стороны.

Франция. Россия. Весь мир > Армия, полиция > kremlin.ru, 26 ноября 2015 > № 1564753 Владимир Путин, Франсуа Олланд


Франция. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 29 октября 2015 > № 1533816 Владимир Путин, Николя Саркози

Встреча с Николя Саркози.

Владимир Путин встретился с бывшим президентом Французской Республики Николя Саркози. Обсуждались российско-французские отношения, актуальные общеевропейские вопросы, ситуация в мире.

В.Путин: Как Вас теперь называть – господин Президент или господин доктор? Вы теперь почётный доктор нашего уважаемого высшего учебного заведения [МГИМО], хочу Вас с этим поздравить. Понимаю, что Вы своей лекцией произвели серьёзное впечатление на слушателей – и не только на тех, кто находился в зале.

Я очень рад тебя видеть, Николя, мы давно не виделись – целый год. За это время произошло очень много событий и в Европе, и в мире, и в наших двусторонних отношениях. Очень рад тебя видеть, и есть возможность подискутировать по всем этим проблемам.

Н.Саркози (как переведено): Господин Президент, я смотрю, передача информации в Москве поставлена очень хорошо.

В.Путин: Профессия такая.

Н.Саркози: Господин Президент, я очень рад снова оказаться в Москве. Как Вы заметили, много событий произошло, но Вы знаете мое глубокое убеждение: мир нуждается в России – Россия и Европа обречены работать вместе.

Несмотря на то что между нами иногда случались какие–то разногласия, между нашими странами, когда мы с Вами разговаривали, то нам всегда удавалось находить правильный компромисс. Потому что я никак не могу понять, как можно найти компромисс, если ты не обсуждаешь проблему, не общаешься со своим оппонентом. Нужно общаться друг с другом, нужно слушать друг друга, главное – нужно друг друга уважать. Мне кажется, это основные пути развития и России, и Франции: необходимо взаимное уважение.

В.Путин: Это правда, у нас действительно многое получалось.

Н.Саркози: Думаю, что никто не чувствовал себя преданным, никого не унижали.

Я не хочу сказать, что компромисс, которого мы достигали, был идеален сам по себе, но мы смогли избежать противостояния, и я убежден в необходимости выйти из периода противостояния, которое мы сейчас переживаем.

Франция. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 29 октября 2015 > № 1533816 Владимир Путин, Николя Саркози


Украина. Франция. РФ > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 6 декабря 2014 > № 1243533 Владимир Путин

Ответы на вопросы журналистов.

Владимир Путин ответил на вопросы журналистов по завершении встречи с Президентом Французской Республики Франсуа Олландом.

ВОПРОС: Владимир Владимирович, как Вы оцениваете нынешнюю ситуацию на Украине?

В.ПУТИН: Ситуация трагическая, до сих пор люди гибнут, но я очень надеюсь, что в ближайшее время всё-таки будет принято окончательное решение, связанное с прекращением огня. Мы сейчас только что с Президентом Франции об этом говорили очень подробно.

Надеюсь, и, разумеется, Россия это поддерживает, и Франция, и все другие страны, которые вовлечены в этот процесс урегулирования, что будут сделаны дополнительные шаги по обмену пленными.

И, конечно, я исхожу из того, что будет восстанавливаться хозяйственная жизнь, и любые элементы какой-либо блокады этого региона будут исключены из практической жизни, поскольку иначе трудно себе представить восстановление территориальной целостности страны. А мы, как известно, вы знаете, Россия территориальную целостность Украины поддерживает.

На мой взгляд, сейчас такая ситуация, которая позволяет надеяться на лучшее, и я думаю, во всяком случае, ожидаю, что это может произойти или произойдёт в самое ближайшее время.

ВОПРОС: Владимир Владимирович, как Вы оцениваете нынешний этап реализации минских договорённостей?

В.ПУТИН: Россия, как вы знаете, была инициатором встреч в Минске, и при нашем непосредственном участии эти протоколы и были подписаны, так что мы за их полное выполнение.

Вместе с тем мы отмечаем, что и со стороны властей Киева, и со стороны Донецка и Луганска – с обеих сторон – не всё исполняется. Но всё-таки будем надеяться на то, что удастся выйти и Киеву, и Донецку и Луганску на такие взаимоприемлемые развязки, которые удовлетворили бы все стороны и, самое главное, прекратили бы вооружённую часть конфликта на этом этапе.

Там ведь специалисты договорились о нескольких линиях отведения тяжёлой техники. Одна линия – это просто гражданского разъединения, одна линия отвода артиллерии, и ещё одна линия, более дальняя, – отвода систем залпового огня. По поводу линий отвода артиллерии и систем залпового огня – там вообще нет никаких разночтений, с этим все согласны, но надо это сделать как можно быстрее.

Я очень надеюсь, что это и будет сделано в ближайшее время, потому что после того, как это произойдёт, после того, как прекратятся обстрелы и гибель людей, только после этого можно будет говорить об истинном начале политического процесса и восстановлении какого-то общего политического пространства. Но это нужно сделать как можно быстрее.

ВОПРОС: Расскажите об итогах переговоров с Президентом Франции.

В.ПУТИН: Мы обменивались информацией по поводу того, что происходит – в данном случае на Украине, – и как раз о тех аспектах, о которых я сейчас сказал, и шла речь. И Франция, и Россия выступают за немедленное прекращение кровопролития, за то, чтобы были найдены пути к сближению, в том числе и по восстановлению единого политического пространства, как я уже сказал.

И, разумеется, мы говорили о необходимости восстановления хозяйственных связей между юго-востоком Украины и остальной её частью, потому что обе части этой территории нужны друг для друга. Ведь значительная часть энергетики Украины, как вы все знаете, она изначально была построена на восточноукраинских углях.

Надо восстановить в конце концов хозяйственные связи, нужно направлять уголь, получать в ответ электроэнергию, надо восстановить нормальное функционирование финансовых учреждений. Это всё можно сделать и нужно. И как можно быстрее.

ВОПРОС: Вы говорили только про Украину?

В.ПУТИН: Нет. Мы говорили и о двусторонних отношениях, говорили о проблемах урегулирования в Сирии, говорили по процессу вокруг иранской ядерной программы. У нас был разговор на самые разные темы, так что беседа была очень конструктивной и содержательной.

ВОПРОС: Владимир Владимирович, про «Мистрали» говорили?

В.ПУТИН: Про «Мистрали» не говорили, даже не упоминали. Есть контракт, это юридический документ. Мы исходим из того, что это будет исполняться. Я вопросов не задавал, Президент об этом ничего не говорил.

Но если нет, то у нас претензий особых тоже не будет. Конечно, мы надеемся, что нам возвратят те деньги, которые мы заплатили по этому контракту. А так мы с пониманием будем относиться к любому развитию ситуации по этой теме.

Украина. Франция. РФ > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 6 декабря 2014 > № 1243533 Владимир Путин


Франция. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 6 июня 2014 > № 1092294 Владимир Путин

Ответы на вопросы журналистов

По завершении торжественных мероприятий по случаю празднования 70-летия высадки союзных войск в Нормандии Владимир Путин ответил на вопросы журналистов.

ВОПРОС: В рамках этого визита у Вас состоялись три встречи, которые были официально запланированы: с Премьер-министром Великобритании, Президентом Франции и с канцлером Германии. Фактически это европейская «тройка». Какие-то договоренности были достигнуты? И одно уточнение, касающееся самой первой встречи, – с Дэвидом Кэмероном. Как она все же началась?

В.ПУТИН: Как обычно встречи начинаются: сели, начали разговаривать о наиболее острых проблемах. Это касалось некоторых международных и двусторонних вопросов, но главным образом, конечно, говорили о проблеме урегулирования ситуации на Украине.

Что касается встречи с канцлером, встреча состоялась сегодня, как вы знаете. Встреча была довольно продолжительная, около часа мы беседовали. Тоже по тем же темам.

Самая основательная беседа, конечно, была вчера с Президентом Французской Республики. Мы уже более подробно говорили о двусторонних контактах, о наших экономических связях и о международных проблемах, в том числе по иранской проблеме, по Сирии, по некоторым другим вопросам, которые представляют взаимный интерес. Мне кажется, обмен мнениями был очень полезным.

ВОПРОС: Владимир Владимирович, как мы знаем, у Вас сегодня прошли несколько незапланированных встреч. Кто были Ваши собеседники? Удалось ли как-то преодолеть противоречия, которые были между вами?

В.ПУТИН: Не очень понимаю, о каких противоречиях Вы говорите. Но сегодня было очень много контактов, встреч, практически со всеми участниками. Может быть, не со всеми, но с очень многими участниками сегодняшнего мероприятия, и с коронованными особами.

Вы видели, я сидел рядом за столом с Королевой Дании и с представителями Люксембурга, разговаривал с Премьер-министром Норвегии, Президентом Греции. Всех и не вспомнить, много контактов было.

ВОПРОС: Обама, Порошенко?

В.ПУТИН: Разумеется, с господином Порошенко и с Президентом Соединенных Штатов Обамой мы тоже дважды побеседовали достаточно содержательно, на мой взгляд.

ВОПРОС: Можно про господина Порошенко уточнить? Удалось ли Вам найти какое-то взаимопонимание с ним? Какие Вы вопросы обсудили, в каком формате? Планируете ли Вы продолжение контактов на каком-то уровне? В какой перспективе?

В.ПУТИН: Что касается формата, то будучи в России, я уже сказал об этом, я не собираюсь ни от кого скрываться на этом мероприятии, это невежливо, так не делается. Кроме всего прочего, Президент Франции, канцлер Федеративной Республики попросили меня о встрече с их участием с господином Порошенко.

Эта встреча состоялась, как в таких случаях говорят, «на полях» этого мероприятия, в кулуарах, что называется. Мы сели за стол, поговорили в течение минут 15-ти, я думаю. Не могу сказать, что это была обстоятельная беседа, тем не менее затронули основные вопросы, связанные с урегулированием ситуации, с развитием экономических отношений.

Что касается урегулирования, то не могу не поприветствовать позицию господина Порошенко по поводу того, что нужно немедленно остановить кровопролитие на востоке Украины, и у него есть на этот счет план. Но какой этот план, лучше спрашивать не у меня, а у него. Он в двух словах об этом сказал, но одно дело говорить это здесь, во Франции, другое дело – излагать это в своей собственной стране.

Я еще раз подчеркнул, что сторонами переговоров в данном случае должны быть не Россия и Украина – Россия не участница конфликта, – а киевские власти и представители и сторонники федерализации на востоке. Как это все будет имплементировано, как это все будет оформлено, я наверняка сказать не могу, но настрой в целом мне показался правильным, мне понравился. Надеюсь, что так и будет. Если это будет происходить, то будут созданы условия для развития наших отношений в других областях, в том числе в экономике.

Что касается экономики, то здесь мы говорили подробно и с Премьер-министром Великобритании, и с Президентом Франции, и с канцлером ФРГ, и с господином Порошенко тоже в связи с тем, что намечается подписание известного соглашения между Украиной и Еврокомиссией, Евросоюзом об ассоциации.

И я предупредил, что мы вынуждены будем применять меры по защите своей экономики, своего рынка, мы вынуждены будем, как только договор будет подписан и вступит в силу, предпринять меры по защите своей собственной экономики.

Напомню, что между Украиной и Россией сейчас действуют нулевые ставки таможенных тарифов в рамках зоны свободной торговли СНГ. Предполагаемые соглашения не допускают участия Украины в других соглашениях, кроме ассоциации с Евросоюзом.

Но даже дело не в этом, а дело в том, что если мы сохраним нулевые ставки, а Украина откроет свой рынок перед европейскими товарами, то все европейские товары транзитом будут поступать на нашу таможенную территорию, чего мы допустить не можем, и мы так с Европой не договаривались.

Мы вынуждены будем перейти не к каким-то санкциям, я еще раз хочу это подчеркнуть, а перейти на обыкновенный, в международной практике используемый режим страны наибольшего благоприятствования в торговле.

Но все-таки для Украины это будет, на мой взгляд, тяжелым испытанием, потому что вряд ли в этом случае ее товары будут конкурентоспособными даже на российском рынке. Но я думаю, что руководство Украины это понимает.

Кроме всего прочего, вы знаете, у нас с Украиной действует особый порядок пребывания граждан Украины на территории Российской Федерации, он даже более льготный, чем для граждан Евразийского экономического союза. У нас месяц они могут находиться, граждане этих стран, на территории России, а для Украины сделано исключение: граждане Украины могут находиться и фактически работать в России в течение трех месяцев без регистрации.

А потом что делают? Потом даже сами не выезжают, а просто паспорт посылают на Украину, там им штампуют и назад возвращают. Но по нашим данным, из 18 миллионов трудоспособного населения Украины около 5–6 миллионов работает в России. Это большая цифра, и мы тоже должны будем подумать, как нам регулировать эту сторону наших отношений.

В общем, много вопросов, они требуют серьезного подхода, на мой взгляд. Надеюсь, что у нас восстановится какой-то контакт с Еврокомиссией. Мы договорились о консультациях. Пока никаких консультаций нет, о чем я сказал и Премьер-министру Великобритании, и канцлеру ФРГ, и Президенту Франции.

Но мы ждем предложений, потому что мы уже неоднократно проявляли инициативу по этому вопросу, пока нет. Но все сказано, обо всем мы, кажется, поговорили. Посмотрим, как будет развиваться ситуация на практике.

ВОПРОС (как переведено): Господин Президент, после Ваших сегодняшних встреч с господином Порошенко, с Президентом Обамой как Вы думаете, насколько вероятно прекращение огня на Украине? Что Вы можете сделать и что будете делать для прекращения огня? Как скоро это может быть достигнуто?

В.ПУТИН: Я думаю, что это нужно сделать немедленно: нужно немедленно прекратить карательную операцию на юго-востоке Украины. Только так можно создать условия для того, чтобы начать реальный переговорный процесс со сторонниками федерализации.

Ведь до сих пор им никто ничего конкретного не сказал, никто ничего конкретного не предложил. И люди вообще не понимают, а как они будут дальше жить, в каких условиях, каковы будут основные параметры будущей Конституции? Ведь разговора об этом нет.

Во всяком случае, есть разговор и спор. В ходе был разговор и спор, различные споры, в том числе в рамках «круглых столов» между участниками президентской гонки. Но представителей юго-востока страны никто не приглашал.

И эта ситуация должна быть кардинально изменена. Президентские выборы на Украине закончились, борьба за президентский пост закончилась. Нужно переходить к субстантивной, как говорят дипломаты, работе, непосредственно работе с людьми.

ВОПРОС: Насколько реально добиться прекращения огня после достаточно важной встречи, которая сегодня состоялась?

В.ПУТИН: Я думаю, что это добрая воля, или, если хотите, государственная мудрость украинского руководства должна быть проявлена. Должна быть немедленно остановлена эта операция, должно быть немедленно объявлено о прекращении огня. И только так можно создать условия для переговорного процесса. Как иначе? Невозможно!

Понимаете, если, скажем, «Правый сектор» принимает участие в боевых действиях, это неофициальное вооруженное формирование, выводит своих собственных солдат, официальных военнослужащих украинских вооруженных сил, и расстреливает их без суда и следствия в поле только за то, что они отказались стрелять в народ, или, захватив госпиталь, расстреливает раненых, то разве это можно считать нормальными условиями для начала переговорного процесса? Конечно нет!

Нужно это немедленно прекратить. Разумеется, я многим своим партнерам по сегодняшним переговорам сказал, что мы ждем тщательного расследования всех преступлений, в том числе преступлений в Одессе.

ВОПРОС: Я Вам задавал вопрос два месяца назад после «Прямой линии» уже, и тогда Вы прокомментировали ситуацию с каналом [«Дождь»], и многие это восприняли как положительный сигнал. Рекламодатели стали возвращаться, звонить, раз Вы назвали канал интересным и прочее. Но ключевые игроки (кабельщики, спутниковые операторы) – все равно говорят, что о‘кей, но команды нет. Ситуация ухудшается, штат сокращен.

В.ПУТИН: Может быть, они хитрят. Вы думаете, что я командую всеми кабельщиками и всеми вашими рекламодателями?

ВОПРОС: Они говорят абстрактно, команды нет. Вот я хотел Вас спросить, от кого эта команда может быть?

В.ПУТИН: Я не знаю, я таких команд не даю. Я не давал команду ни прекращать работу с вами кабельных каналов, не считаю себя вправе давать им какие-то указания по началу этой работы. Вы сами с ними работайте.

ВОПРОС: Вы на днях говорили о необходимости докапитализации «Газпрома». Что Вы имели в виду? Вы имели в виду допэмиссию в интересах государства?

В.ПУТИН: Да, возможно.

ВОПРОС: И о каком объеме идет речь?

В.ПУТИН: Это как один из возможных вариантов, в том числе это один из возможных вариантов использования ЗВР. Правильно? Если у нас стройка 55 миллиардов (примерно, приблизительно, а может быть, больше), то это беспроигрышный вариант вложения денег. Но это совсем не значит, что мы так должны поступить. Это просто один из возможных вариантов. Хотя есть и другие.

Безусловно, под такой долгосрочный контракт, 30-летний, «Газпром» легко поднимет деньги и с рынка. Да и, кроме этого, есть договоренность с китайскими друзьями и партнерами о том, что они готовы совершить предоплату, по сути, и в значительной степени удешевить этот проект. Поэтому здесь разные варианты возможны, в том числе и докапитализация самой компании.

ВОПРОС: Цена на газ обсуждалась?

В.ПУТИН: Нет, цену на газ с господином Порошенко мы не обсуждали, но я знаю, что «Газпром» и украинские партнеры близки к окончательным договоренностям. Мы не исключаем, что можем пойти навстречу украинцам, поддержать их в случае, конечно, выплаты долгов, которые накоплены были за последнее время.

Но есть еще ведь одно обстоятельство, которое все мы, и наши европейские друзья и партнеры должны учитывать – риск неплатежей остается очень высоким, и если кто-то думает, что можно решить проблемы энергетического снабжения Украины путем реверсных поставок, то глубоко заблуждается.

По двум обстоятельствам: первое – если мы увидим, что кто-то нарушает наши контракты по поставкам газа, мы будем сокращать объем, и физических объемов на европейском рынке будет просто недостаточно, просто будет недостаточно. Это первое.

И второе – сохраняются высокие риски неплатежей с учетом того, что экономика Украины находится в тяжелом положении, и эти риски неплатежей тогда полностью лягут на плечи наших европейских партнеров. Я думаю, что этого в Европе никто не хочет.

Мы знаем, что мы делаем, как мы делаем. Мы обладаем огромными ресурсами. Мы готовы конструктивно работать. Собственно говоря, все предыдущие месяцы об этом и говорят. Мы давно могли приостановить поставки, перейти на предоплату.

Мы все время откладывали, и даже когда уже «Газпром» объявил, что переходит (несколько дней назад, неделю, две, я и то попросил компанию передвинуть этот срок в надежде договориться). Я должен отметить, что неожиданно конструктивную роль играет и Еврокомиссия в данном случае с господином Эттингером [Гюнтер Эттингер, европейский комиссар по энергетике], который возглавляет энергетическое направление в Еврокомиссии. Повторю еще раз, надеюсь, что в ближайшее время будет поставлена точка.

Спасибо.

Франция. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 6 июня 2014 > № 1092294 Владимир Путин


Франция. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 4 июня 2014 > № 1090378 Владимир Путин

Интервью Владимира Путина радио «Европа-1» и телеканалу TF1.

В преддверии визита во Францию Владимир Путин ответил на вопросы автора и ведущего новостных программ радиостанции «Европа-1» Жан-Пьера Элькабаха и ведущего вечернего выпуска новостей телеканала TF1 Жиля Було. Запись интервью состоялась 3 июня в Сочи.

ВОПРОС (как переведено): Добрый вечер, господин Президент! Добрый вечер, Президент Путин! Большое спасибо, что принимаете радио «Европа-1» и канал TF1 в Вашей резиденции в Сочи для этой исключительной беседы.

В четверг вечером Вас будет принимать Президент Франсуа Олланд в Елисейском дворце, и на следующий день Вы будете участвовать в церемонии, посвящённой 70-летию высадки союзников, и отправитесь на пляжи Нормандии, Президент России будет участвовать в этих мероприятиях. Какие чувства у Вас это вызывает как у гражданина России, это приглашение?

В.ПУТИН: Это важное событие в жизни Европы, да и всего мира. Мы будем отдавать дань уважения тем, кто не позволил нацизму поработить европейские страны, и думается, что участие России в этом мероприятии является знаковым. Имея в виду, что Россия, страны антигитлеровской коалиции, Франция в том числе, были союзниками в этой борьбе за свободу, и наша страна сыграла важнейшую, если не решающую, роль в победе над фашизмом. Но мы никогда не забудем и бойцов французского Сопротивления, никогда не забудем тех, кто на советско-немецком фронте, на так называемом Восточном фронте, сражался вместе с нами – из числа граждан Франции. Мне кажется, что это то, что должно напоминать о прошлом, но способствовать выстраиванию отношений сегодня и помогать нам строить наши отношения в будущем.

ВОПРОС: Как раз вместе с Россией, естественно, у вас достойное место на пляжах Нормандии. До 40 лет Вы жили в Советском Союзе, Вы видели, как он распался, и Вы активно участвовали в возрождении России. Что Вы хотите, к чему Вы стремитесь? И Ваша стратегия российского пути – это стратегия диалога или экспансионизма и завоеваний?

В.ПУТИН: Не может быть в современном мире будущего у политики, которая основана на экспансионизме и каких-то завоеваниях. Разумеется, речь идёт о том, что Россия в современном мире и в будущем может быть и должна быть партнёром для наших традиционных стран – союзников в широком смысле этого слова. Мы этого хотим и к этому всегда будем стремиться, по-другому мы себе и не мыслим отношения с нашими соседями, да и со всеми странами мира.

ВОПРОС: Но Вы хотите быть защитником российской нации или символом российского национализма, Российской империи? Мы знаем, что Вы сказали, когда рухнул Советский Союз. Вы сказали, что это была самая страшная геополитическая катастрофа XX века. И Вы сказали, что тот, кто не сожалеет о распаде Советского Союза, у него нет души, но тот, кто хочет его восстановить, у него нет разума. У Вас есть разум. Что Вы предлагаете: российский национализм или империю Россию в прошлых границах?

В.ПУТИН: Ни российского национализма мы не будем поддерживать, ни империю не собираемся возрождать. Когда я говорил о том, что распад Советского Союза был одной из самых крупных гуманитарных катастроф, гуманитарных прежде всего, катастроф XX века, имел в виду что? Что в рамках Советского Союза все граждане вне зависимости от этнической принадлежности жили в одном едином государстве, а после распада СССР 25 миллионов русских людей неожиданно для себя вдруг оказались за границей. И вот это настоящая гуманитарная катастрофа. Это не политическая, не идеологическая катастрофа, это чисто гуманитарная проблема. Оказались разрезанными семьи, люди остались без работы, без средств к существованию, без возможности нормально общаться друг с другом. В этом проблема.

ВОПРОС: В том, что касается будущего. Вы хотите восстановить империю в прошлых границах или вы хотите продолжать развивать свою страну в своих границах?

В.ПУТИН: Мы хотим развивать свою страну, разумеется, в своих границах. Но, что очень важно, мы хотим, чтобы и мы, так же как и другие страны во многих регионах мира, использовали современные средства повышения своей конкурентоспособности, в том числе путём экономической интеграции. Что мы и делаем на постсоветском пространстве в рамках Таможенного союза и сейчас Евразийского союза.

ВОПРОС: Господин Путин, мы сейчас с Вами разговариваем, а соседняя страна, Украина, переживает настоящую войну. Это нельзя назвать по-другому. И сейчас прорусские силы хотят нарушить границы Украины. Кто их остановит и чего вы хотите?

В.ПУТИН: Я бы не называл их ни прорусскими, ни проукраинскими. Есть люди, которые имеют определённые права – политические права, гуманитарные права, и они должны иметь возможность эти права реализовать.

Вот на Украине до сих пор все, допустим, губернаторы назначались исключительно из столицы. После того как совершён был антиконституционный переворот в Киеве в феврале этого года, первое, что сделали новые власти, – заявили об отмене прав национальных меньшинств на использование родного языка. Всё это вызвало большую тревогу у людей, которые живут на востоке Украины.

ВОПРОС: Вы этого не допустили, но Вы хотите сказать, что мы сейчас вступаем в новую фазу «холодной войны»?

В.ПУТИН: Мы, надеюсь, не вступаем ни в какую новую фазу какой-то «холодной войны». Во-вторых, и я настаиваю на этом, люди, где бы они ни проживали, имеют определённые права и должны иметь возможность эти права отстаивать. Только в этом дело.

ВОПРОС: Есть ли опасность войны? Сейчас, в этот момент, мы видим танки, которые едут из Киева. Этот вопрос задают себе многие французы: появлялось ли у Вас искушение войти в Восточную Украину, ввести туда войска?

В.ПУТИН: У нас интервью, оно предполагает короткие вопросы и короткие ответы, но если вы наберётесь терпения и дадите мне одну минуту, я в течение минуты скажу, как мы это видим.

Видим мы это следующим образом. Что произошло? Был конфликт, возник конфликт на основе того, что бывший украинский президент отказался подписывать соглашение с Евросоюзом об ассоциации, и Россия занимала по этому вопросу определённую позицию. Мы считали, что в том виде, в котором предлагался этот документ, его подписывать действительно нецелесообразно и это нанесёт, в том числе России, определённый экономический ущерб. Имею в виду, что у нас с Украиной 390 различных экономических соглашений и Украина является членом зоны свободной торговли в рамках СНГ. И мы не могли в таком же режиме, как с членом зоны свободной торговли, дальше поддерживать с Украиной экономические отношения.

Мы об этом говорили и спорили с нашими европейскими партнёрами. Вместо того чтобы продолжать с нами этот спор легитимными, дипломатическими средствами, наши европейские друзья и друзья из Соединённых Штатов поддержали антиконституционный вооружённый захват власти. Вот что произошло. Мы не создавали этого кризиса, мы были противниками такого развития событий, но после того как произошёл антиконституционный переворот… Надо это признать, в конце концов…

ВОПРОС: Но сегодня, сегодня климат напряжённости. И на фоне этого Вы будете в Нормандии говорить о мире, а Барак Обама в то же время говорит о том, что нужно вооружаться в Европе.

В.ПУТИН: Замечательно.Надо всегда говорить о мире, но нужно понимать, в чём причина и суть кризиса. Так вот суть как раз в этом: нельзя нигде, а особенно на постсоветском пространстве, где не сложившиеся ещё государственные структуры, приводить к власти какие бы то ни было политические силы с помощью вооружённого переворота, антиконституционного.

Когда это произошло, то часть людей это признала и порадовалась, а часть людей, скажем, на востоке и юге Украины, с этим не хочет смириться. Нужно вести переговоры с теми людьми, которые не приняли этого переворота, а не посылать к ним танки, как Вы об этом сказали, и не расстреливать мирных граждан с самолёта, нанося ракетно-бомбовые удары по мирным объектам.

ВОПРОС: Но, господин Президент, США и Белый Дом говорят о том, что у них есть доказательства того, что Россия вмешалась в ситуацию на Украине, направляла туда свои вооружённые формирования и поставляла оружие. У них есть доказательства. Вы верите в это?

В.ПУТИН: Доказательства? Так пусть они их представят. Мы видели, весь мир видел, как госсекретарь Соединённых Штатов демонстрировал в Совбезе ООН доказательства того, что в Ираке есть оружие массового уничтожения, помахивая пробиркой с каким-то стиральным порошком. В конце концов войска Соединённых Штатов вошли в Ирак, повесили Саддама Хуссейна, а потом выяснилось, что никаких средств массового уничтожения в Ираке не было и нет. Вы знаете, говорить – это одно, а иметь доказательства – это совершенно другое. Я вам ещё раз говорю: никаких Вооружённых Сил Российской Федерации…

ВОПРОС: То есть американцы врут сейчас?

В.ПУТИН: Никаких Вооружённых Сил, никаких российских инструкторов даже на юго-востоке Украины нет. Не было и нет.

ВОПРОС: Вы не хотите присоединить к себе Украину и вы никогда не пытались дестабилизировать ситуацию там?

В.ПУТИН: Этим никогда не занимались и не занимаемся. Украинским властям сегодняшним нужно наладить диалог со своим собственным населением, и не с помощью оружия, танков, самолётов и вертолётов, а с помощью переговорного процесса.

ВОПРОС: Новый Президент Украины избран демократическим путём 25 мая, это господин Порошенко. Признаёте ли вы его легитимность?

В.ПУТИН: Я уже говорил об этом, хочу повторить: мы с уважением будем относиться и относимся к выбору украинского народа и будем работать с украинскими властями.

ВОПРОС: То есть если Вы с ним встретитесь 6 июня в Нормандии и если Президент Франсуа Олланд поможет тому, чтобы эта встреча состоялась, Вы пожмёте ему руку? Вы будете с ним говорить?

В.ПУТИН: Знаете, я не собираюсь ни от кого бегать. Президент Олланд был настолько любезен, что пригласил меня как представителя России на эти торжественные мероприятия – трагические, печальные и в то же время торжественные. Я с удовольствием принимаю это приглашение и благодарен Президенту за его жест. Но там есть и другие гости, я не собираюсь ни от кого бегать и буду, конечно, со всеми общаться.

ВОПРОС: Но Вы встретитесь с Порошенко? Вы сказали, что сможете работать с ним при условии, что он не будет под слишком сильным влиянием США.

В.ПУТИН: Я так не говорил, что он не должен быть под сильным влиянием США. Он может находиться под влиянием кого угодно. За него люди проголосовали, и это его выбор, как строить свою политику. Если он хочет находиться под сильным влиянием кого бы то ни было, пусть находится.

ВОПРОС: Но признаёте ли вы суверенитет Украины и её нейтральность в отношениях между Россией и Западом?

В.ПУТИН: Мы признаём и суверенитет, и, более того, мы бы, наоборот, очень бы хотели, чтобы Украина и ощущала себя суверенным государством. Ведь вхождение в любые военные блоки, в любые такие жёсткие интеграционные объединения означает потерю известной степени суверенитета. Но если страна выбирает такой путь и хочет потерять часть своего суверенитета – её дело.

Но когда мы говорим об Украине и военных блоках, то, конечно, нас это не может не беспокоить, потому что в этом случае, если, скажем, Украина присоединяется к НАТО, инфраструктура военная вплотную подходит к российским границам, и мы не можем быть к этому безразличны.

ВОПРОС: Господин Президент, российские войска аннексировали Крым несколько недель назад. Вернёте ли вы его?

В.ПУТИН: Это заблуждение, что российские войска аннексировали Крым, российские войска ничего не аннексировали. Не буду скрывать….

ВОПРОС: Но Крым сейчас рисуют на карте России, как рисовали раньше в школе, сейчас это часть России. Аннексия это или возвращение? Какое слово нужно использовать?

В.ПУТИН: Если Вы дадите мне закончить фразу, то, мне кажется, будет понятно, что я имею в виду.

Так вот, российские войска находились в Крыму в соответствии с международным договором о наличии там российской военной базы. И российские войска действительно помогли жителям Крыма провести референдум о своей независимости и желании присоединиться к Российской Федерации. И никто не имеет права отказать этим людям в том, чтобы они реализовали право, предусмотренное статьёй первой Устава Организации Объединённых Наций, – право наций на самоопределение.

ВОПРОС: То есть Крым вы не вернёте?Крым ваш, это Вы хотите сказать?

В.ПУТИН: Крым в соответствии с волеизъявлением людей, которые живут на этой территории, является частью Российской Федерации, субъектом России.

Я хочу, чтобы было совсем понятно и совсем откровенно. Мы вели диалог с нашими партнёрами – и с европейцами, и с американцами, повторяю ещё раз, исключительно дипломатическими, мирными средствами.

Нам ответили на эти наши попытки вести диалог таким способом и договориться о приемлемых решениях поддержкой государственного антиконституционного переворота на Украине, и дальше у нас не было никаких гарантий в том, что Украина завтра не станет частью Североатлантического военного блока.

В этих условиях позволить, чтобы историческая российская территория с преимущественным этническим русским населением ушла вот туда, в какой-то международный военный альянс, притом что сами жители Крыма хотят быть частью России, – извините меня, по-другому мы просто поступить не могли.

ВОПРОС: Итак, Франсуа Олланд пригласил Вас во Францию, в Париж, в Нормандию. Вы с ним уже хорошо знакомы. Можно ли двигаться дальше и можно ли сказать, что между вами доверительные отношения?

В.ПУТИН: Думаю, да.

ВОПРОС: Вы думаете или Вы уверены?

В.ПУТИН: До сих пор я так считал. Я не вижу оснований думать иначе. У нас добрые, очень хорошие межгосударственные отношения, и нам ещё многое нужно сделать в плане расширения экономических связей. Но всегда были очень доверительные личные отношения, что помогает вести и служебные дела. Надеюсь, это и сохранится.

ВОПРОС: Вы говорите о доверительных отношениях – и о военных, и экономических. Вы уже заплатили больше миллиарда евро за два вертолётоносца «Мистраль», и российские моряки должны приехать в Сен-Назер через несколько дней. Вы дали им такое разрешение – поехать во Францию?

В.ПУТИН: Я надеюсь, что мы в цивилизованном мире живём, и все будем исполнять свои обязательства, в том числе и контрактные обязательства. Но я слышал много разговоров по поводу того, что есть мнение не передавать России эти корабли. Вы знаете что? У нас в России было много противников этого контракта, и их достаточно много. Но если Франция решит не передавать, значит, это её решение, тогда верните деньги, но это не даст нам возможности, конечно, развивать отношения в военно-технической сфере. А так, в целом мы готовы и к расширению нашего взаимодействия, и к новым заказам даже, может быть, если на то будет воля наших французских партнёров.

ВОПРОС: Несмотря на внешнее давление, вы просите Францию поставить эти вертолётоносцы, а если Франция это сделает, вы, возможно, разместите и другие заказы, так?

В.ПУТИН: Мы рассчитываем на то, что наши французские партнёры будут выполнять контрактные обязательства, и если это произойдёт так, как мы договаривались, то мы не исключаем каких-то новых заказов, и не обязательно в сфере военного судостроения – и в других сферах тоже.

В целом у нас очень неплохо развиваются эти отношения, и мы хотели бы и готовы их развивать дальше. В области авиации, судостроения, по другим направлениям. Мы очень хорошо сотрудничаем в космосе, в Куру.

ВОПРОС: Франция, по Вашему мнению, это суверенная и независимая держава, к которой прислушиваются? Каково Ваше отношение к Германии? По сравнению с Германией?

Вы говорите с Ангелой Меркель по-русски и по-немецки, а Франсуа Олланд не знает русского языка, Вы не знаете французского. Можно ли сказать, что вы говорите на одном языке?

В.ПУТИН: Это не мешает нам (незнание с моей стороны французского и русского со стороны Франсуа) говорить, по сути, на одном языке, даже через переводчиков, мы хорошо понимаем друг друга.

Что касается уровня суверенитета, повторяю, любая страна, вступающая в определённые военные союзы, добровольно передаёт часть своего суверенитета наднациональным органам. Для России это неприемлемо. Что касается других стран, это не наше дело, сами страны должны определять, как действовать и как поступать.

Но в этой связи мне вспоминаются и традиции голлизма, вспоминается и генерал де Голль, который защищал суверенитет Франции. Мне кажется, что это достойно уважения.

Есть и другой пример, пример Миттерана, который говорил о европейской конфедерации, кстати говоря, с участием России.

Мне представляется, что ничего ещё не потеряно, имею в виду будущее Европы.

ВОПРОС: Я хотел бы поговорить о США. Через несколько дней Вы встретитесь с Бараком Обамой, Вы будете за несколько метров от него. Но похоже, что он не хочет с Вами разговаривать. Как будет происходить эта встреча, как будут развиваться отношения между самой богатой страной мира и самой крупной страной мира? Как Вы можете не разговаривать, ведь есть потребность в этом, ведь война недалеко?

В.ПУТИН: Во-первых, вы преувеличиваете насчёт того, что война недалеко. Вы какой-то такой агрессивный журналист. Откуда Вы взяли, что война недалеко, зачем Вы нас всех пугаете?

ВОПРОС: Потому что Украина рядом.

В.ПУТИН: Ну и что?

ВОПРОС: Именно там идёт война. И когда говорим, то об этой войне, она как раз рядом.

В.ПУТИН: Там идёт карательная операция центральных властей против своего народа. Это не война между государствами, это разные вещи.

ВОПРОС: Она должна быть прекращена? Вы считаете, что её необходимо быстро прекратить?

В.ПУТИН: Считаю, что у господина Порошенко есть уникальный шанс: у него пока руки не испачканы кровью, и он может приостановить эту карательную операцию и начать прямой диалог со своими гражданами на востоке и юге своей страны.

Что касается отношений с Обамой (я не забыл этот вопрос), у меня нет оснований полагать, что он совсем не хочет общаться с Президентом России, но, в конце концов, это его выбор. Я всегда готов к диалогу и думаю, что диалог – это лучший способ навести мосты. До сих пор мы с ним общались, созванивались, говорили по телефону.

ВОПРОС: Сейчас у вас проблемы в отношениях между Россией и США. Это проблемы в отношениях двух держав или проблемы в отношениях двух людей – Барака Обамы и Владимира Путина?

В.ПУТИН: Проблемы между странами всегда есть, тем более между такими крупными странами, как Россия и Соединённые Штаты. Они всегда были, но я не думаю, что их нужно доводить до какого-то крайнего предела. Во всяком случае, это не наш выбор. Я готов к общению со всеми своими партнёрами, в том числе и с Президентом Обамой.

ВОПРОС: Так Вы готовы разговаривать и Вы сожалеете о том, что это не происходит? Но у Вас нет ощущения, что Америка сейчас хочет окружить Россию, ослабить Вас лично, Владимира Путина, и, возможно, изолировать Вас на международной арене? Вы сегодня очень вежливо разговариваете, но Вы видите реальность.

В.ПУТИН: Реальность? Но Вы же сами сказали, что Россия – самая большая страна в мире по территории. Окружить её очень сложно. А потом, мир настолько быстро меняется, что даже виртуально это сделать практически невозможно.

Мы, конечно, видим попытки администрации США надавить на своих союзников, используя свои явные лидерские позиции в западном сообществе, для того чтобы повлиять на политику России.

Политика России будет проводиться исключительно исходя из наших национальных интересов. Мы, конечно, учитываем мнение наших партнёров, но будем руководствоваться интересами российского народа.

ВОПРОС: Господин Президент, это очень удобный случай, что Вы 6 июня встретитесь с Обамой. Если бы Вы встречались с Хиллари Клинтон, возможно, всё было бы хуже. Она несколько дней назад сказала, что то, что делает Россия в Восточной Европе, похоже на то, что делал Гитлер в 30-е годы.

В.ПУТИН: С женщинами лучше не спорить и лучше не вступать с ними в пререкания. Но госпожа Клинтон и раньше не отличалась особым изяществом в выражениях. Ничего, мы с ней встречались после этого и мило беседовали на различных международных мероприятиях. Думаю, что и в этом случае можно было бы найти общий язык. Когда люди переходят определённые границы приличия, это говорит не об их силе, а об их слабости. Но для женщины слабость – это не самое плохое качество.

ВОПРОС: Про женщин – нужно их уважать, конечно, я уверен, что Вы их уважаете. Вы считаете, что она зашла далеко, и во многих СМИ очень много карикатур появляется по этому вопросу, в том числе с Вашим участием. Какова Ваша первая реакция: гнев, желание наказать или посмеяться? Мы никогда не видели, как Вы смеётесь.

В.ПУТИН: Я как-нибудь доставлю себе и вам это удовольствие, мы вместе с вами посмеёмся ещё неоднократно над хорошей шуткой. Но когда я вижу какие-то крайние высказывания, повторяю, я вижу, что у людей просто больше нет аргументов, а это не самый лучший аргумент – крайние высказывания.

Что касается политики самих Соединённых Штатов, то не секрет, что самую агрессивную, самую жёсткую политику в защиту своих собственных интересов (так, как понимают это американские руководители) проводят именно Соединённые Штаты, причём из года в год.

Наших войск за границей нет практически, российских, – американские войска везде за границей, везде во всём мире американские военные базы, и они везде принимают участие в решении судеб других народов, находясь за тысячи километров от своей собственной границы. Поэтому упрекать нас в том, что мы что-то нарушаем, – это очень странно со стороны наших американских партнёров.

ВОПРОС: Но вы сделали какие-то усилия по поводу военного бюджета, и на данный момент Президент России, принимает ли он какие-то особые решения по безопасности и обороне? Поскольку общий климат опасен.

В.ПУТИН: Да, по поводу военного бюджета. Так, для справки (не все это знают, специалисты знают, но не все): военный бюджет Соединённых Штатов Америки, о которых мы только что говорили, превышает военные бюджеты всех стран мира, вместе взятых. Так кто проводит агрессивную политику?

Что касается нашего [военного] бюджета. Он у нас в процентном отношении к ВВП практически не увеличивается – небольшое [увеличение], на десятую долю процента. Но мы хотим перевооружать свою армию и флот на современной высокоинтеллектуальной базе, сокращать количество и улучшать качество. У нас есть целая программа, она не вчера возникла, эта программа перевооружения, не в связи ни с какими событиями на Украине. Это плановая работа, и мы будем это делать.

ВОПРОС: Господин Президент, Президент Сирии Башар Асад только что был переизбран вновь на пост Президента без каких-либо усилий. Вы можете на него повлиять? Почему Вы не попросите его прекратить те зверства, которые творит его армия, прекратить бороться с собственным народом?

В.ПУТИН: Зверства там творятся со всех сторон. И не в последнюю, а может быть, в первую очередь со стороны экстремистских организаций, которые в большом количестве расплодились в Сирии. Нас знаете что больше всего беспокоит?

ВОПРОС: Религиозные, исламистские…

В.ПУТИН: …организации, связанные напрямую с «Аль-Каидой». Их там полно. Это даже уже никто не отрицает. Это общеизвестный факт. Но нас больше всего беспокоит, что Сирия может превратиться, если мы будем действовать неаккуратно, в какое-то подобие Афганистана, в рассадник, в абсолютно неуправляемый рассадник террористической угрозы, кстати говоря, в том числе и для европейских государств. Потому что вот эти экстремисты, которые сегодня там сидят, рано или поздно переберутся в другие страны, в том числе и в Европу.

ВОПРОС: Мы не совсем понимаем, почему Вы, Владимир Путин, хотите модернизировать Россию, но Вы поддерживаете человека, который убивает своё население, который покрыт кровью. Как это может быть?

В.ПУТИН: Объясню очень просто и доходчиво и надеюсь, меня большинство французских зрителей и слушателей поймёт. Мы очень боимся распада Сирии, так же как это произошло, допустим, в Судане. Мы очень боимся ситуации, которая может там сложиться, такая же, как в Ираке, и очень боимся превращать Сирию в какое-то подобие Афганистана. Вот почему мы хотим сохранить легальную власть и потом постепенно вместе с сирийским народом, вместе с нашими партнёрами в Европе и Соединённых Штатах думать о том, как преображать это общество для того, чтобы делать его более современным, более жизнеспособным и более гуманистическим.

ВОПРОС: Я хотел бы поговорить о вашей стране, о России. Как бы Вы описали политический режим, который сейчас в России? Некоторые говорят, что это демократия, некоторые говорят, что это огромная территория, поэтому нужна жёсткая рука. Как Владимир Путин определяет то, что называют режимом Путина?

В.ПУТИН: У нас нет никакого режима, связанного с конкретным человеком, в том числе и с действующим Президентом. У нас совершенно стандартные демократические государственные институты, которые, конечно, имеют какую-то свою собственную специфику. В чём эта специфика заключается? Она заключается в том, что подавляющее большинство наших граждан склонны опираться на свои исторические традиции, на свою историю и, если можно так сказать, на традиционные ценности.

На мой взгляд, это является определённым фундаментом, элементом устойчивости российской государственности. Но в этом нет ничего особенного, в этом нет ничего такого, что связано персонифицированно с личностью Президента. И, кроме всего, надо не забывать, что совсем недавно у нас начали внедряться демократические стандартные институты. Этот процесс находится в состоянии постоянного развития.

ВОПРОС: Можно ли быть оппозиционером в России и не рисковать своими связями, своей репутацией, избежать наказания российским правосудием?

В.ПУТИН: У нас большое количество оппозиционных партий, мы совсем недавно либерализовали регистрацию политических партий, у нас уже десятки партий, которые принимают участие в муниципальных и региональных выборах.

ВОПРОС: Но можно быть оппозиционером, личным оппозиционером Владимиру Путину и избежать рисков?

В.ПУТИН: Если послушаете некоторые наши радиостанции, посмотрите некоторые телевизионные передачи, то, я Вас уверяю, Вы ещё вряд ли найдёте какой-то аналог подобной оппозиционной деятельности во Франции.

ВОПРОС: Да, конечно, в России всегда были такие периоды порядка и авторитарной власти, но в эпоху интернета может ли страна развиваться, ограничивая свободы?

В.ПУТИН: Это невозможно, мы и интернет не ограничиваем.

Вы знаете, что мы ни делаем, сразу кто-то пытается найти какой-то элемент, противоречащий принципам демократии, в том числе и в интернете. Есть у нас ограничения или нет? Я считаю, что нет. Некоторые наши оппоненты говорят: «Нет, это невозможные ограничения!» Какие у нас ограничения? У нас, например, есть ограничения, связанные с запретом пропаганды в интернете способов самоубийства, пропаганды наркотиков, педофилии – вот у нас какие запреты. Что здесь такого?

ВОПРОС: И гомосексуальности. Но это другое дело, это не педофилия.

В.ПУТИН: Это не так, у нас нет запрета на гомосексуальность. У нас есть запрет на пропаганду гомосексуализма среди несовершеннолетних. Это разные вещи, понимаете?

В Соединённых Штатах, о которых мы говорили, есть в некоторых штатах уголовная ответственность за гомосексуализм. У нас нет вообще никакой ответственности. Есть запрет на пропаганду гомосексуализма среди несовершеннолетних. Мы вправе защищать своих детей, и мы будем это делать.

ВОПРОС: Мы хотим поговорить об окончании Вашего президентского срока в 2018 году. Мы хотели бы поговорить о рабочих лагерях. Эти вещи у нас на Западе удивляют. Допустим, Pussy Riot были проговорены к рабочим лагерям, это не была нормальная тюрьма. Закроете ли Вы эти лагеря к концу Вашего срока?

В.ПУТИН: Это не лагеря, это зоны, где люди ограничены в свободе, но они могут жить более или менее нормальной человеческой жизнью. Это не тюрьмы, в которых человек не может заниматься трудовой деятельностью.

Вообще тюрьма, где человеку запрещено заниматься трудовой деятельностью, – это самый худший способ наказания. И я не думаю, что мы должны всех людей переместить в такие учреждения, где человек лишается свободы. Я думаю, что это гораздо хуже, чем то, о чём Вы сказали.

ВОПРОС: Кто убедил Вас в том, что у Вас есть особая миссия для России?

В.ПУТИН: Откуда Вы взяли, что я считаю, что у меня есть какая-то особая миссия? У меня есть доверие моих избирателей – за меня проголосовало свыше 63% избирателей Российской Федерации. Я считаю, что у меня есть общенациональный мандат на проведение внутренней и внешней политики, и я в соответствии с этим мандатом буду исполнять свои обязанности.

ВОПРОС: Вы считаете, что у Вас есть какой-то пример в истории России? Вы ориентируетесь на советскую или российскую модель?

В.ПУТИН: Я с большим уважением и любовью отношусь к отечественной истории и культуре. Но мир развивается, и Россия развивается вместе с миром. Россия – часть современного мира, не вчерашнего, а современного, и я думаю, что у неё даже большее будущее, чем у некоторых других стран, которые не могут позаботиться о своих молодых людях, о поколениях своих нарождающихся, о своих детях, думают, что это всё можно пустить на самотёк.

ВОПРОС: Последний вопрос, господин Президент. Американский журнал Forbs назвал Вас в 2013 году самым влиятельным человеком мира. Вам это польстило?

В.ПУТИН: Вы знаете, я взрослый человек, я в состоянии понять и понимаю, что такое влияние в современном мире. В современном мире влияние прежде всего определяется такими факторами, как экономика, оборона и гуманитарные влияния.

Полагаю, что касается обороноспособности России, то в этом смысле наша страна является, безусловно, одним из лидеров в мире, потому что это ядерная держава, и по качеству нашего ядерного оружия мы, пожалуй, реально занимаем, может быть, даже первое место в мире – по качеству.

Что касается гуманитарного влияния, то это тоже предмет нашей гордости – имею в виду великую русскую культуру, литературу, живопись и так далее.

Что касается экономики, то мы реально отдаём себе отчёт в том, что нам ещё нужно очень многое сделать, чтобы занять какие-то лидирующие позиции, хотя за последнее время мы сделали большие шаги вперёд, мы превратились в пятую экономику мира. Это, в общем, для нас успех, но этого недостаточно.

ВОПРОС: Владимир Путин – история ещё не знает, что останется от этих лет, от эпохи Путина. Что бы Вы хотели, чтобы осталось? И хотели бы Вы, чтобы Вас считали потом демократом или человеком, который вышел из авторитарной системы?

В.ПУТИН: Я хотел бы, чтобы меня считали человеком, который сделал максимум, на что он был способен, для счастья и процветания своей собственной страны, для своего народа.

РЕПЛИКА: Большое спасибо. И прекрасной поездки во Францию, господин Президент. До свидания!

В.ПУТИН: Спасибо.

Франция. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 4 июня 2014 > № 1090378 Владимир Путин


Франция. Россия > Внешэкономсвязи, политика > premier.gov.ru, 18 ноября 2011 > № 436484 Владимир Путин

Председатель Правительства Российской Федерации В.В.Путин и Премьер-министр Французской Республики Ф.Фийон провели совместную пресс-конференцию.

Стенограмма:

В.В.Путин: Уважаемые дамы и господа! Уважаемый господин Фийон!

На 16-м заседании Российско-Французской комиссии по вопросам двустороннего сотрудничества и на отдельной встрече с господином Фийоном мы обсудили, рассмотрели целый ряд ключевых вопросов двустороннего взаимодействия, затронули некоторые международные темы, включая ситуацию в еврозоне. Сразу хочу отметить: мы приветствуем усилия наших европейских партнёров, друзей по преодолению экономических трудностей и поддерживаем принимаемые меры по укреплению финансовой стабильности. Со своей стороны готовы оказать европейским партнёрам практическую помощь – мы все заинтересованы в том, чтобы эти трудности как можно быстрее были преодолены.

Но главный акцент в ходе заседания был, естественно, сделан на дальнейшее развитие всего комплекса торгово-экономических связей между нашими государствами – между Россией и Францией. Отрадно отметить, что объём торгово-экономических связей между Францией и Россией растёт. Только за девять месяцев текущего года двусторонний товарооборот увеличился на 37% – до 22 млрд. К концу года, я думаю, он достигнет не мене чем 30 млрд долларов.

Ведётся масштабная совместная работа – как в традиционных областях взаимодействия, так и на совершенно новых направлениях. Только что подписана Российско-Французская программа действий по реализации партнёрства в интересах модернизации. Её осуществление поможет укрепить кооперацию в высокотехнологичных сферах нашего взаимодействия, начать активное продвижение наукоёмких, инновационных проектов. В частности, уже достигнуты большие успехи в космической программе. В октябре, как вы знаете, на космодроме Куру во Французской Гвиане прошёл первый запуск ракеты-носителя «Союз». Она вывела на орбиту два спутника связи для европейской навигационной системы «Галилео». Мы таким образом запустили программу, которая обеспечивает работой как российских, так и французских участников как минимум на пять лет вперёд. А это, отмечу, и рабочие места, и налоги, и вообще просто развитие высоких технологий и космоса. Следующим шагом станет создание принципиально нового, перспективного космического носителя. Российские и французские учёные, инженеры, рабочие в рамках проекта «Урал» уже ведут разработку в этом направлении. Компании Франции принимают активное участие в создании современных самолётов «Сухой Суперджет-100» и МС-21, модернизации российского автопрома. Кстати, в авиации у нас есть и другие направления сотрудничества, например, в области вертолётостроения.

Активизируется сотрудничество в энергетике, в том числе по совместным крупным инициативам в нефтегазовой отрасли, мирном атоме, в сфере энергоэффективности, энергосбережения. Французские партнёры вносят практический вклад в формирование новых маршрутов доставки углеводородного сырья в Европу, которые имеют важное значение для укрепления энергобезопасности не только Франции, но и всего европейского континента. Как мы знаем, совсем недавно господин Фийон и другие европейские коллеги и Президент России Дмитрий Анатольевич Медведев приняли участие в церемонии запуска «Северного потока».

Рассчитываем, что французские компании будут активно участвовать в развитии транспортной инфраструктуры России (имеется в виду и дорожное строительство, и строительство в области развития железнодорожных магистралей), будут участвовать в подготовке крупных спортивных международных соревнований, продолжат свою работу по подготовке Олимпийских игр в Сочи и приступят к работе по подготовке к чемпионату мира по футболу в 2018 году. Важно также, что французские инвесторы планируют поучаствовать в развитии туристического кластера на Северном Кавказе.

Конечно же, мы затронули и такую значительную тему, как гуманитарное сотрудничество. После успешно проведённых перекрёстных годов России во Франции и Франции в России готовится новый проект – сезоны русского языка и литературы во Франции и французского языка и французской литературы в России. Они пройдут уже в следующем, 2012 году.

В русло гуманитарных обменов хорошо вписывается и контракт с компанией «Буиг», которая займётся возведением в Париже русского православного храма и культурно-духовного центра. Хочу ещё раз сказать, я говорил об этом в ходе наших сегодняшних переговоров: подавляющее большинство русских – это православные христиане; французы, как известно, придерживаются тоже христианских традиций, многие из них католики, но в основе всё равно лежат общие морально-нравственные ценности. Мы рассчитываем, что строительство этого центра будет способствовать духовному сближению наших народов.

В позитив идут и подписанные договор о сотрудничестве в области усыновления (удочерения) детей и соглашение о создании комиссии по защите прав детей в семейных конфликтах. Мы, естественно, затронули на заседании и тему, которая вызывает большой общественный резонанс в обеих странах, я имею в виду как раз эти семейные конфликты. Мы очень довольны тем, что нам удалось выйти на подписание этих документов. Убеждён, что итоги сегодняшних переговоров, конструктивной дискуссии на заседании комиссии, принятые решения откроют новые возможности для дальнейшего продвижения российско-французского диалога. Я хотел бы поблагодарить не только российских, но и всех наших французских коллег за очень конструктивную работу на протяжении всего года и в ходе сегодняшнего совещания. Спасибо большое за внимание.

Ф.Фийон (как переведено): Дамы и господа! В первую очередь я хотел бы поблагодарить Владимира Путина за то, что он меня принимает здесь уже в четвёртый раз, в России. И действительно, с тех пор, как мне выпало счастье быть главой французского правительства, в 2010–2011 годах мы получили совершенно экстраординарные результаты в области увеличения, расширения нашего торгового оборота в плане реализации символических проектов, которые отражают отличие французской и российской стороны в области технологий. Эти результаты, конечно же, в большей степени были достигнуты благодаря господину Путину и благодаря той атмосфере доверия, которая благодаря ему создалась между нами.

Мы здесь в прошлом году в ходе предыдущей встречи, в ходе прошлой межправительственной встречи, которая закончила наш Год России во Франции и Франции в России, хотели сделать всё необходимое для того, чтобы эта динамика развития наших отношений продолжалась. И в общем-то мы выиграли это пари: у нас очень обширный политический диалог. Об этом свидетельствуют обмены и сотрудничество на самом высоком уровне между Парижем и Москвой и не только. Наш Год России во Франции и Франции в России будет продолжен благодаря сезону российского языка и литературы во Франции и Франции в России. Начнётся это продолжение с января следующего года.

Вдобавок к этому сейчас намечено очень много различных проектов, которые говорят об отличном качестве нашего великолепного сотрудничества. Об этом свидетельствует запуск ракетоносителя «Союз» в Куру, во Французской Гвиане. Это было событие, которое увенчало несколько десятилетий сотрудничества между Францией и Россией в этой области – в области освоения космоса. Я лично участвовал в реализации этого проекта в то время, когда ещё был министром по науке.

Затем у нас есть подписание договора о продаже вертолётоносцев «Мистраль». И третий символический проект – это инаугурация «Северного потока» в Германии, который действительно выдвигает на первый план интересы Европы и России, и взаимодействие этих интересов в области не только энергоресурсов, но и в области энергетической безопасности.

С другой стороны, у нас с Россией великолепные отношения во многих областях. У нас общие интересы, общие точки зрения в рамках «восьмёрки», «двадцатки» и Совбеза ООН. Мы в общем-то имеем в таких главных вопросах общие позиции, например когда речь идёт о развитии экономических правил в мире, для того чтобы придать им больше транспарентности и больше стабильности. И в этом плане мне очень отрадно, что Россия скоро вступит в ВТО, до этого рукой подать после того как нам удалось договориться с Грузией, и это великолепно и для России, и для Франции, и для всего Европейского союза, то есть для всех экономических партнёров России.

В ходе этой межправительственной встречи мы также показали, что можем расширить сферу нашего взаимодействия и открыть для себя новые области после сельского хозяйства и здравоохранения. Я с удовольствием открываю новые области взаимодействия, а именно область правосудия, или по вопросам города, или транспортным вопросам. Мы приняли очень важную декларацию о мирном атоме, которая выдвигает на первый план надёжность и безопасность ядерной программы. Это является основополагающей проблемой, тем более после того, что произошло на «Фукусиме».

И наконец, наш обмен проходит под двойным знаком партнёрства и модернизации, партнёрства потому, что мы уже имеем огромное количество французских инвестиций в России и из России во Франции. Я говорю об «Альстоме», «НОВАТЭКе» и так далее. Перечень довольно длинный.

И второй знак, как я уже сказал, – это модернизация, потому что Россия знает, что она может рассчитывать, если она в этом нуждается и когда ей этого хочется, на полную поддержку французских предприятий и французской администрации, для того чтобы участвовать в этих структурных проектах. Я думаю в первую очередь о технопарке «Сколково» (мне всегда, знаете, очень трудно произносить это название, простите меня за это). Я думаю о крупных инфраструктурах, которые сейчас строятся для организации Олимпийских игр в Сочи или чемпионата мира по футболу. У нас, к счастью, во главе министерств экономики во Франции и России очень компетентные люди, которые сделали важный вклад для того, чтобы эти мероприятия были взаимовыгодны и для российских, и французских предприятий. Я думаю также о туристическом комплексе на Северном Кавказе. Я думаю и о создании, разработке проекта Большой Москвы – точно так же мы работаем над проектом Большого Парижа, и у нас много других направлений, в частности, в области энергетической безопасности. Именно в этом контексте я напомнил Владимиру Путину то значение, которое мы уделяем разработке Штокмановского месторождения и проектам по строительству высокоскоростных железнодорожных магистралей.

Мы работаем с нашими российскими партнёрами в духе динамизма и в гуманитарной области. Кстати, мы уже сейчас применяем законодательство по свободному передвижению российско-французских граждан между нашими странами и работаем над упрощением и развитием визового режима. В ходе следующего саммита между ЕС и Россией 15 декабря этот вопрос будет обсуждён с нашими европейскими коллегами. Мы также работаем над соглашением в области усыновления детей – я надеюсь, это нам принесёт конкретные результаты и ответы на эти болезненные и чувствительные вопросы. Я очень рад тому, что соглашение, которое мы только что подписали, является положительным сигналом и для развития, и расширения французского лицея, что будет отрадно и для французских, и российских семей, тем более что количество заинтересованных семей растёт. Теперь французский лицей сможет также разместиться и в соседних зданиях. Это расширение пройдёт в сентябре следующего года. Для меня это символический акт как раз в рамках сезона русского языка и литературы во Франции, Франции – в России. Спасибо.

Вопрос: У меня вопрос к господину Премьер-министру Франции Франсуа Фийону. Все главные европейские новости так или иначе связаны с экономическим кризисом. Все обсуждают ситуацию в Греции, тяжёлое положение Италии, пакет жёстких экономических мер. Франция же, как локомотив, как одна из ведущих экономик еврозоны, наряду с Германией возглавляет борьбу с этим кризисом. Господин Премьер-министр, как Вы считаете, Европа переживёт этот кризис?

И мой второй вопрос обоим премьер-министрам. Мне хотелось бы узнать, сможет ли как-то этот экономический кризис повлиять на российско-французские экономические отношения? Спасибо.

Ф.Фийон: Да, безусловно, Европа переживёт этот кризис. Она его не только переживёт, но она из него выйдет более сильной. Именно так и происходило всегда, когда мы сталкивались с различными проблемами, с которыми сталкивалась Европа в прошлом. Этот кризис явно связан с государственной задолженностью, этот кризис связан с крупными переменами, которые произошли в экономической жизни многих стран, с которыми Евросоюз в общем-то сорганизовался, приспособил некоторые меры. В октябре мы приняли очень важное решение в рамках Европейского совета, механизм которого должен нам позволить разрешить этот кризис: правительства взяли на себя обязательства. Страны, которые сталкиваются с экономическими сложностями, уже применяют меры по борьбе с кризисом точно так же, как это происходит в Греции. Новое правительство принимает решения, новое правительство только что получило доверие парламента, и это позволит применять все те положения, которые были приняты и Международным валютным фондом, и другими организациями – о предоставлении необходимой финансовой помощи правительству Греции. То же самое происходит в Италии. Правительство господина Монти (М.Монти – Председатель Совета министров Итальянской Республики) приняло на себя важные обязательства, он вновь об этом заявил вчера вечером в ходе телефонного разговора с госпожой Меркель (А.Меркель – Канцлер ФРГ) и с господином Саркози (Н.Саркози – Президент Французской Республики).

В том, что касается коллективных вопросов, уже были приняты многие меры. Сейчас европейский парламент принял целый ряд реформ, которые дают ЕС усиленные механизмы, усиленные инструменты по экономическому и финансовому надзору в зоне евро, потому что необходимо бороться с этим дисбалансом, который сейчас установился в различных европейских странах. И речь идёт о том, чтобы принимать необходимые меры или даже санкции при необходимости, для того чтобы все принятые обязательства были выполнены. И, наконец, каждая страна–член Евросоюза принимает меры для оздоровления общей экономики.

Я просто хотел бы вам напомнить о том, что мы сейчас окружены странами, у которых государственная задолженность больше нашей, так что не все страдают в одинаковой степени: например, задолженность Великобритании в этом году превысит 9%, и сейчас были приняты жёсткие экономические меры, чтобы справиться с этим кризисом. Вы знаете, что есть также трудности, с которыми сталкиваются государства–члены Евросоюза, связанные с организационной структурой Евросоюза. Поэтому все эти страны должны справиться с кризисом. Центробанк Евросоюза принимает необходимые меры, чтобы денежно-кредитная политика в зоне евро была эффективной. Я совершенно уверен в том, что банк будет и дальше приспосабливать свои решения и принимать все необходимые меры, чтобы бороться с кризисом на всей территории Евросоюза.

Наконец, хотел бы добавить, что самый главный вопрос, самая главная проблема еврозоны – это замедление экономического роста, а не инфляция. Мы должны вместе принимать все необходимые меры, чтобы европейская экономика вновь получила необходимый импульс, толчок с достаточным уровнем экономического роста, который нам позволит справиться с нашими экономическими проблемами.

В.В.Путин: Нас, конечно, беспокоит то, что происходит в зоне евро. Евросоюз – наш крупнейший торгово-экономический партнёр: более 50% товарооборота России приходится на Евросоюз. Но мы уверены, что нашим коллегам удастся преодолеть все трудности. Что касается нашего сотрудничества, то я думаю, что оно не пострадает в результате этих процессов, а, наоборот, сотрудничество России и Франции будет помогать преодолевать эти трудности.

Напомню, что в этом году российская экономика будет расти темпом примерно 4,2%. Промышленное производство вырастет на 5% с лишним. В этом году мы сведём бюджет с нулевым дефицитом. У нас будет самая низкая инфляция за всю историю новейшей России. По европейским меркам это пока много – около 7%, для России – это самое минимальное значение за 20 лет. Растут наши золотовалютные резервы, они достигли примерно 530–540 млрд долларов (это резервы Центрального банка). Параллельно растут резервы Правительства Российской Федерации. Два резервных фонда: в одном из фондов у нас уже около 50-60 млрд долларов, во втором где-то около 20 млрд долларов. Всё это очень хорошая подушка безопасности и в то же время хороший ресурс для реализации всех наших проектов с французскими партнёрами. Они носят, как правило, долгосрочный характер, обеспечены финансированием с обеих сторон и, уверен, будут реализованы.

Вопрос: Вопрос обоим премьер-министрам. В том, что касается Сирии, первая часть вопроса – господину Фийону и вторая часть – господину Путину.

Господин Фийон, когда вы говорили о Сирии и Иране в ходе вашей встречи, говорили ли вы об этом и что думают об этом Франция и Россия? В ходе ваших дискуссий смогли ли вы сблизить свои позиции по этому вопросу? И думаете ли вы, что в перспективе резолюция, которую подготавливают сейчас многие европейские страны (резолюция в ООН по Сирии), думаете ли вы, что Россия, которая в прошлый раз наложила своё вето, в этот раз готова проголосовать за резолюцию, которая осуждает режим аль-Асада?

И второй вопрос Вам, господин Путин. В том, что касается репрессий, которые продолжаются в Сирии, несмотря на ультиматум стран Арабской лиги, я вот хотел бы знать: ввиду такой серьёзной ситуации, как я уже говорил, Россия, которая наложила своё вето в ходе принятия решения Совбезом в прошлом году, готова ли Россия в этот раз поддержать резолюцию, которая бы осудила сирийский режим, зная о том, что Франция ни в коем случае не готова к проведению военной операции на территории Сирии? Месяц назад господин Медведев сказал: «Господин Асад должен проводить реформы или уйти». И, кажется, что с тех пор реформы не были проведены. Ввиду того, что произошло за последний месяц, ввиду отягчающей ситуации готова ли теперь Россия сказать: да, господин Асад, вам подошло время уйти?

Ф.Фийон: Мы об этом говорили с Владимиром Путиным. Я говорил уже, что наши позиции очень близки по поводу очень многих международных вопросов. Но есть некоторые расхождения, в том числе, и по вопросу о Сирии. Мы считаем, что эта ситуация принимает все более трагический характер. Сейчас более 3,5 тыс. сирийцев, которые умерли, огромное количество раненых, и сирийский народ ведёт себя очень смело, несмотря на брутальность режима. Речь идёт о всеобщей мобилизации. Мы сурово осудили репрессии, изначально призывая Президента, который потерял всю свою надёжность и уважение в качества лидера страны, применять реформы. И затем мы предусмотрели ряд санкций и сказали ему о том, что эти санкции будут применены, если реформы не будут проведены в жизнь. Но господин Асад не захотел нас услышать, не захотел услышать обращение к нему стран-членов Арабской лиги. Дипломатические представительства в стране были подвержены нападению, и теперь необходимо усилить международное давление на сирийский режим, для того чтобы Асад не мог и далее способствовать дестабилизации ситуации в этом регионе. Лига Арабских государств приняла на себя обязательства, приняла очень активные меры, то есть целый ряд экономических санкций был принят, которые мы поддерживаем. И поддерживаем все усилия стран-членов Арабской лиги, для того чтобы защитить гражданское население Сирии. Я ещё раз повторяю, что речь никогда не шла и не идёт о военном вмешательстве в Сирии. Мы в ООН представили резолюцию на рассмотрение Генеральной ассамблеи для того, чтобы осудить поведение Асада. Мы надеемся, что эта резолюция будет принята и поддержана как можно скорее.

В.В.Путин: Вот за что мы любим Францию? Франция сразу думает и решает всё. У нас есть такая поговорка: Судьба играет человеком, а человек играет на трубе. Уровень задолженности еврозоны в среднем – 85%, у некоторых стран, у Италии – 124%, по-моему. Долг России – всего 10%, из них только 2,5% – внешний долг. Мы в принципе предпочитаем в России заниматься прежде всего своими собственными делами, но мы не уходим и не собираемся уходить из активной внешней политики. Мы исходим из того, что нужно предоставить народам той или другой страны право самим определять свою судьбу. У нас есть позиции, которые нас с Францией и с европейскими партнёрами в целом, безусловно, сближают. Эти позиции заключаются в том – и это наша общая точка зрения, – что нужно соблюдать права человека где бы то ни было, и в Сирии в том числе, и во Франции, и вообще в Европе, и в России, кстати говоря (у нас тоже, наверное, проблемы возникают с этим, и мы тоже должны предпринимать определённые усилия, чтобы не было здесь никаких сбоев), и в США. Сейчас, например, как мне известно и вам, наверное, тоже, полиция в Нью-Йорке активно разгоняет демонстрантов в рамках движения «Захвати Уолл-стрит». Надеемся, кстати, что здесь тоже не будет никакого непропорционального применения силы со стороны правоохранительных, репрессивных органов. Мы анализируем ситуацию в мире и в этом регионе мира, смотрим на то, что происходит в регионе в целом. Мы с вами ещё не знаем, чем закончатся турбулентные процессы во многих североафриканских странах, в том числе, скажем, в Египте. Там ещё процессы не закончились, а мы с вами хотим уже резко что-то поменять в Сирии. Для нас это очень чувствительно, это близко к нашим границам. Мы сегодня с господином Фийоном на этот счёт говорили. Мы хотим понять, что там происходит и чем это может закончиться.

Мы знаем о том, что наши европейские партнёры (Франция, Германия, Великобритания) внесли соответствующую резолюцию в Генеральную Ассамблею. Собственно говоря, наши европейские друзья сделали то, что сделал Махмуд Аббас, добиваясь международного правого признания Палестинской государственности. Они пошли по этому же пути. В общем, с точки зрения проведения своей позиции, наверное, это тоже неплохо. Мы внимательно, конечно, будем смотреть за тем, что происходит, будем прислушиваться и к нашим друзьям, будем вести со всеми диалог.

Задавая вопрос, вы сказали, что Франция сегодня не готова к боевым действиям в Сирии. Это очень радует, и на том спасибо. Но мы считаем, что вообще не нужно применять силы при решении вопросов подобного рода. Ситуация непростая, в том числе и в этой стране. Мы ещё не понимаем, чем закончится ситуация в Афганистане. Очень непростая и сложная ситуация в Пакистане, там ведь центральные власти не контролируют даже всю территорию страны, а это ядерная держава, между прочим. В общем, мы готовы работать со всем международным сообществом и будем это делать, но призываем к сдержанности и осмотрительности. В этом и будет заключаться, я так представляю, наша позиция по данному вопросу, но мы в любом случае не собираемся уклоняться от сотрудничества, пренебрегать мнением наших партнёров. Мы будем вместе работать. Спасибо.

Вопрос: Вопрос к обоим премьерам. Речь шла о торгово-экономическом сотрудничестве России и Франции. Было отмечено то, что оно успешно развивается. Мы знаем также об инвестиционной составляющей, но есть и такое явление, что инвестиции Франции в Россию, французской стороны, французского бизнеса в Россию исчисляются миллиардами, а, предположим, российской стороны во Францию – существенно меньше. В связи с этим возникает вопрос: как вы считаете, это, собственно, российский бизнес избрал такую тактику, что не хочет во Францию вкладывать деньги, или это позиция французской стороны?

Ф.Фийон: В первую очередь хотел бы заметить, что торгово-экономическое сотрудничество очень сильно растёт. За последнее время оно выросло, и это происходит, поскольку Россия играет очень важную роль в области энергетики. В том, что касается инвестиций России во Францию, они ещё слабы, мы об этом говорили с господином Путиным. Только что я попросил у господина Баруэна (Ф.Баруэн – министр экономики, финансов и промышленности Французской Республики, председатель Французской части Российско-Французского совета по экономическим, финансовым, промышленным и торговым вопросам (СЕФИК)) вместе с его российским коллегой рассмотреть причины данного явления, провести инвентаризацию тех отраслей, где у нас существует необходимость российских инвестиций, там, где это будет выгодно французской экономике. Мы говорили также о создании российского агентства по экспорту. Это очень важный момент в области улучшения наших торгово-экономических отношений. Мы говорили о финансировании крупных французских инфраструктур, так что мы понимаем, что существует такая проблема, и собираемся над этим поработать в рамках министерства по экономике.

В.В.Путин: Мы тоже не думаем, что это результат какой-то специальной деятельности французских властей. Но всё-таки я надеюсь, что, с другой стороны, то, что инвестируют в нашу экономику (а накопленные французские инвестиции в российскую экономику составляют примерно 9 млрд долларов), – мы исходим из того, что это свидетельство того, что российское Правительство создаёт необходимые условия для инвестирования. Мы эту проблему обсуждали, безусловно, французская сторона заинтересована в привлечении иностранных инвестиций, в том числе российских. Инвестиционный потенциал российских компаний растёт, он измеряется сотнями миллиардов долларов (я без всякого преувеличения это говорю). Мы готовы к этой работе, нам нужно только с обеих сторон на правительственном уровне поработать дополнительно, и я думаю, что и в этом отношении ситуация будет меняться.

Вопрос: Вы только что подписали совместную декларацию о мирном атоме. Считаете ли вы, что то соглашение, которое сейчас было заключено между социалистами и партией «зелёных», ставит это будущее под угрозу? И смогло ли французское Правительство в настоящий момент навязать свою точку зрения?

Ф.Фийон: В первую очередь я хотел бы сказать, что я очень удивлён тем, что социалисты и партия «зелёных» постоянно нам пытаются навязывать какие-то мнения в области транспарентности в то время, как они совершенно неспособны нам объяснить, в чём же заключается их соглашение. Так что совершенно непонятно, какая у них сейчас позиция. Я считаю, что это соглашение является поражением для Партии социалистов и большим поражением для нашей страны, поскольку речь идёт о соглашении, которое обозначает потенциальные испарения, исчезновение мирного атома, то есть это полностью ставит под вопрос весь процесс модернизации развития мирной атомной программы, предусматривает закрытие почти половины наших атомных реакторов, постепенную остановку переработки ядерных отходов. В общем-то здесь все инициативы в области инженерии, в области переработки - если вдруг это соглашение будет принято, то есть применено в жизнь, всё это стоит под угрозой. У нас будет меньше технологических возможностей – от этого пострадает вся ядерная отрасль во Франции, мы очень пострадаем в условиях растущей конкуренции на международном рынке. Мне хочется сказать, что здесь даже в области безопасности и надёжности возникает огромная проблема, потому что речь идёт о том, чтобы не строить новые реакторы и не модернизировать старые реакторы. Я считаю, что это решение совершенно безответственное.

Мы идём совсем по другому пути – пути модернизации ядерных реакторов и развития безопасности ядерной программы. Мы совместно с Россией решили принять меры, решения, которые я поддерживаю уже много месяцев, с момента аварии на «Фукусиме», – мы хотим создать такую систему, механизм быстрого реагирования, которые бы объединили наилучших экспертов в этой области из обеих стран, для того чтобы справляться с такими непредвиденными аварийными ситуациями. Мы убедились в том, что на «Фукусиме» можно было бы избежать многих отрицательных последствий, если бы этот потенциал был использован более рационально и более оперативно. Поэтому мы сейчас развиваем наше сотрудничество с Россией в этой области, для того чтобы стандарты безопасности и надёжности были действительно на очень высоком уровне. Вот решение, которое мы приняли, и это решение ответственное, направленное на то, чтобы Франция могла сохранить свои отличные качества, экспертизу в области ядерной энергетики. Потому что вы знаете, что то решение, к которому стремятся социалисты, в общем-то приведёт к очень резкому повышению цен на атомную энергетику, и мы должны продолжать работать в той области, где мы и наши российские коллеги являемся лидерами. Чтобы подытожить, я скажу, что это соглашение сейчас положило конец многолетнему консенсусу, который существовал во Франции, когда господин Миттеран (Ф.Миттеран) был Президентом Республики. Развитие атомной программы развивалось действительно в атмосфере согласия, что нам придало немало козырей в этом конкурентоспособном мире. Всё это проводилось в духе ответственности, за которую так боролся господин Миттеран.

В.В.Путин: Ежегодный объём сотрудничества с Францией в области атомной энергетики составляет сегодня 1 млрд евро. Это большой объём, и, безусловно, он может быть увеличен – увеличен и за счёт двустороннего сотрудничества, и за счёт работы в третьих странах. Мы уже сотрудничаем с «Арева» в Китайской Народной Республике по созданию атомных мощностей на атомной электростанции «Тяньвань». Это одна из лучших электростанций в мире, в том числе, по вопросам безопасности, это безусловный факт. Мы готовы к расширению этого сотрудничества. И повторяю, здесь мы можем действовать по очень многим направлениям, в том числе в третьих странах. Мы предлагаем работать в Болгарии, Турции. Мы благодарны французской стороне за решения, которые они приняли по поддержке своих производителей, готовых к сотрудничеству с российскими партнёрами и в России. Первый шаг в этом отношении – это Балтийская атомная электростанция в Калининграде. Вообще мы собираемся увеличить свою генерацию с 16 до 25% примерно в ближайшие лет 10. Во Франции это гораздо больше сегодня – это уже 80%, но мы будем стремиться к 25 пока. Это скромно по сравнению с Францией, но мы в этом отношении будем двигаться. Мы считаем, что энергетика должна быть сбалансированной, и источники должны быть разными.

Развивать атомную энергетику в Европе или не развивать – это суверенный выбор наших европейских партнёров. Если по каким-то причинам будет принято решение прекратить развитие атомной энергетики, мы готовы развивать наши отношения с Европой, в том числе и с Францией, по другим направлениям, в том числе в области углеводородного сырья и развивая альтернативные источники энергии. Мы уже построили «Северный поток», первую нитку. В следующем году пустим вторую нитку. Общий объём прокачки газа составит 55 млрд куб. м.

Господин Фийон упоминал, мы вместе работаем над проектом «Южный поток» – это газопровод по дну Чёрного моря. Французские компании («Газ де Франс», «Электрисите де Франс», «Тоталь») активно работают в России. Они являются акционерами крупнейших наших компаний, работают на крупнейших месторождениях, в том числе будут работать на одном из крупнейших европейских мировых месторождений – на Штокмане в Баренцевом море. Мы планируем начать сжижение газа в 2017 году. И, конечно, Франция будет получать оттуда продукт, нужный для её экономики. «Тоталь» купила 12% одной из наших крупнейших частных газовых компаний, НОВАТЭКа, готова, хочет расширить своё участие, и мы готовы (я знаю, что акционерная компания) к этой работе. Мы – ещё раз хочу повторить – готовы работать с Францией по всем направлениям, а какое решение будет принято французскими партнёрами по атомной энергетике – это, конечно, суверенный выбор французского Правительства, французского народа. Если бы вы спросили у руководства «Газпрома», они бы, конечно, такое решение поддержали, и «зелёных» тоже, потому что они заинтересованы в увеличении продаж на европейский, в том числе французский, рынок.

Франция. Россия > Внешэкономсвязи, политика > premier.gov.ru, 18 ноября 2011 > № 436484 Владимир Путин


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter