Всего новостей: 2553757, выбрано 2 за 0.002 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Бершидский Леонид в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыМиграция, виза, туризмНефть, газ, угольСМИ, ИТАвиапром, автопромАрмия, полициявсе
Франция. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 10 мая 2017 > № 2171360 Леонид Бершидский

Почему Макрон победил, а Клинтон проиграла

Леонид Бершидский, Bloomberg, США

Хиллари Клинтон возлагает часть вины за свое поражение на то, что она называет «русским WikiLeaks», который «посеял сомнения» в умах ее потенциальных сторонников и «отпугнул их». Между тем тот же самый арсенал средств — боты, фейковые новости и хакерские атаки — был применен и против Эммануэля Макрона, однако он все равно одержал победу на президентских выборах во Франции, набрав две трети голосов избирателей.

Состав набора интернет-инструментов для вмешательства в выборы уже хорошо известен. Сеть аккаунтов в социальных сетях, как реальных, так и управляемых ботами, ведет агитацию за популистского кандидата и против его центристского соперника, публикуя мемы и истории, которые зачастую являются фейковыми, но при этом кажутся вполне достоверными людям, пребывающим в определенной информационной среде. Между тем хакеры проводят фишинговые атаки против представителей предвыборного штаба центристского кандидата, а затем сливают в сеть свои находки, в чем им опять же помогает сеть активистов и ботов. Именно так все и происходило в ходе президентских выборов в США в 2016 году и во Франции в 2017 году. В обоих случаях в проведении этих кампаний обвиняют Россию, потому что они были направлены против кандидатов, которые относятся к России с относительной враждебностью.

Применение инструментов из этого арсенала в ходе французской президентской кампании было тщательно задокументировано экспертами по кибербезопасности и теми, кто занимается проверкой достоверности информации.

К примеру, Лаборатория цифрового криминалистического анализа при Атлантическом совете дала характеристику «онлайн-армии» Марин Ле Пен (Marine Le Pen) в Твиттере. Ряд ключевых аккаунтов запускали хештег, одновременно публиковав множество однотипных постов. Эти аккаунты много раз делились постами друг друга, после чего к процессу подключалась «сеть распространения», куда входили как активисты, так и боты, которая подхватывала эти твиты и занималась их дальнейшим распространением. В некоторых случаях такой подход позволял некоторым хештегам попадать в список самых популярных тем Твиттера. Однако эксперты лаборатории отметили:

У нас нет причин полагать, что какие-либо из изученных хештегов сумели распространиться далеко за пределы онлайн-сообщества сторонников Ле Пен. Они действительно попадали в списки наиболее популярных тем, однако не могли задержаться там надолго. Как правило, они исчезали в течение нескольких часов.

Американское сообщество альтернативных правых, возможно, вдохновленное заявлениями о том, что они помогли Трампу одержать победу, попыталось помочь Ле Пен, однако столкнулось с непреодолимой преградой в форме языкового барьера. Символ альтернативных правых Лягушонок Пепе не нашел отклика у французских избирателей.

Аккаунты сторонников Ле Пен, как французские, так и иностранные, а также аккаунты сторонников ультралевых кандидатов, таких как Жан-Люк Меланшон (Jean-Luc Melenchon), пытались распространять истории, опровергающие сообщения традиционных СМИ. Авторы исследования, проведенного компанией Bakamo, специализирующейся на социальных сетях, и опубликованного в апреле, выяснили, что примерно 24% связанных с выборами ссылок, которыми обменивались пользователи во Франции, преследовали именно такую цель. Значительная часть этих ссылок была взята из российских источников государственной пропаганды, таких как RT и Sputnik, которые, по словам представителей Макрона, распространяли фейковые новости.

Те, кто публиковал подобные ссылки, как правило, демонстрировал гораздо более заметную активность в социальных сетях по сравнению с теми, кто цитировал новости традиционных СМИ. Однако на долю традиционных СМИ пришлось 56% ссылок, которыми делились пользователи. Попытки перекроить новости традиционных СМИ и фейковые новости — разоблачением которых активно занимались такие платформы, как CrossCheck и Les Decodeurs газеты Le Monde — не смогли повлиять на мнение значительного числа избирателей.

Результаты исследования, проведенного экспертами из Оксфордского университета и опубликованного в конце апреля, показали, что «люди, обсуждающие французскую и немецкую политику в социальных сетях, как правило, пользуются более высококачественными источниками информации, чем те, кто обсуждает в сетях американскую политику». Согласно результатам этого исследования, подобные дискуссии во Франции и Германии «в меньшей степени искажены», чем в США, и несколько реже основаны на контенте, распространяемом ботами. Эксперты из Оксфорда также отметили, что ссылки, которыми делились французские пользователи в два раза чаще приводили к материалам солидных изданий, чем к подделкам и откровенно желтым статьям. В США в прошлом году это соотношение было практически 1-1.

Самая опасная фейковая новость — «документы» об офшорном счете Макрона, которые всплыли между двумя раундами голосования — была очень быстро и убедительно опровергнута, и поэтому она не нанесла никакого урона.

Хакеры тоже не смогли повлиять на исход французских выборов. До первого раунда голосования существовала вполне реальная вероятность того, что Макрона можно будет устранить, если будет опубликована какая-либо компрометирующая информация о нем. Именно так и случилось с первым фаворитом предвыборной гонки во Франции, Франсуа Фийоном (Francois Fillon). Однако в тот период, когда Макрон был относительно уязвимым, никакой особенно компрометирующей информации о нем опубликовано не было. И только в прошлую пятницу, накануне начала «периода тишины», хакеры опубликовали серию украденных электронных писем соратников и членов предвыборного штаба Макрона.

Выбор времени был достаточно любопытным. Французские СМИ и блогеры ничего не могли поделать с этими данными, потому что в этом случае они нарушили бы режим тишины накануне выборов, что повлекло бы за собой соответствующее наказание. Но кто бы ни собрал и ни опубликовал эту серию документов (кто это был? Сотрудник IT-компании, работающей на российское правительство? Человек, имеющий почтовый ящик в немецком почтовом сервисе? Целая группа самых разных людей?), он не смог найти в них ничего особенно интересного. Целых два дня отчаянных попыток отыскать в этих письмах сочные детали и секреты не принесли никаких результатов ни WikiLeaks, ни иностранным репортерам, которые имели полное право не обращать внимание на требования режима тишины. Все, что удалось найти сторонникам Ле Пен, — это откровенно ироничное высказывание «Je baise le peuple» («к черту народ») в конце одного письма, написанного одним из членов предвыборного штаба Макрона.

Эти опубликованные письма будут подробно изучены после выборов, и, вполне возможно, в результате проверки будут выявлены некоторые незначительные нарушения или ошибки. Однако это не изменит результаты выборов и, судя по тому, что я видел, ни в коей мере не осложнит жизнь Макрону на посту президента. Незадачливые хакеры, должно быть, надеялись посеять смятение и создать атмосферу подозрений в день выборов. Но Макрон все равно победил — и с гораздо более серьезным отрывом, чем многие прогнозировали.

Выводы:

• Кампания в поддержку Ле Пен в социальных сетях не смогла выйти далеко за рамки круга сторонников Ле Пен, чьи границы были гораздо четче очерчены по сравнению с границами круга сторонников Дональда Трампа в США, поскольку у Ле Пен намного более богатый опыт работы в политике.

• Распространению фейковых новостей помешала относительная искушенность и образованность французских избирателей, особенно если сравнивать их с американскими избирателями.

• В отличие от ситуации в США, центристскому кандидату во Франции было нечего скрывать — или же ему хватило здравого смысла, чтобы не допустить утечки потенциально компрометирующей информации в интернет.

Клинтон проиграла не потому, что против нее были использованы онлайн-инструменты воздействия на общественное мнение. Она проиграла, потому что значительное число американцев решило, что она не заслуживает доверия. Поэтому они с такой легкостью верили фейковым новостям и намекам на ее коррумпированность и нечестность, содержавшимся в опубликованных электронных письмах.

Затянувшиеся попытки проанализировать и объяснить проигрыш Клинтон Трампу скрывают от нас самое простое объяснение: крайне важно убедить избирателей в том, что вы не имеете никакого отношения к коррупции. Макрон также извлек очевидную выгоду из нежелания избирателей давать Ле Пен зеленый свет, потому что ее партия давно проповедует расистские и ксенофобские взгляды (американские избиратели спустили Трампу с рук его провокационные заявления).

Клинтон выразила радость в связи с победой Макрона, которую она назвала «поражением для тех, кто пытается вмешаться в механизмы демократии». Однако в истории демократии можно найти множество примеров грязных методов ведения предвыборных кампаний. Онлайн-инструменты — будь то инструменты России, альтернативных правых или кого-то еще — далеки от того, чтобы считать их супероружием. Это просто набор грязных технологий, основанных на современных методах передачи информации. Но эти инструменты не стоит считать волшебным средством решения всех проблем. Страна со здоровой политической культурой и заинтересованными избирателями может с легкостью им противостоять. Неслучайно воскресная явка избирателей, составившая 74,56%, считается во Франции относительно низкой, тогда как в США такая явка стала бы рекордно высокой с 1896 года.

Франция. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 10 мая 2017 > № 2171360 Леонид Бершидский


Франция > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 8 декабря 2015 > № 1596333 Леонид Бершидский

Марин Ле Пен побеждает по экономическим причинам, а не из-за ксенофобии

Леонид Бершидский

Обозреватель агентства Bloomberg, Bloomberg, США

Может показаться, что победа крайне правых в первом туре региональных выборов во Франции, состоявшемся в конце прошлой недели, представляет собой эхо произошедших в этом году терактов в Париже. Но это не так.

Триумф на выборах Национального фронта под руководством Марин Ле Пен в большей степени связан с экономикой, чем со страхом или ксенофобией.

Нельзя не признать, что Марин Ле Пен и ее партия получили на выборах лучшие результаты в своей истории, и в результате они теперь могут контролировать почти все во Франции (проходившие в прошлом году выборы в Европейский Парламент, на которых победу одержал Национальной фронт, не в счет). После проведения реформы, сократившей количество административных регионов в континентальной Франции с 22 до 12 (13-м считается Корсика), правящая Социалистическая партия в итоге стала управлять всеми департаментами, кроме одного. Теперь партия Марин Ле Пен обладает большинством в шести регионах, а после второго тура, запланированного на следующее воскресенье, может победить еще в четырех.

Это настоящий шок для партий истеблишмента Франции — социалистов, а также республиканцев, возглавляемых бывшим президентом страны Николя Саркози. Газета Figaro в понедельник вышла под крупным заголовком: «Шок». Ведутся разговоры о создании Республиканского фронта для борьбы с Марин Ле Пен, в рамках которого социалисты и республиканцы могли бы объединить свои силы. Саркози и некоторые социалисты не в восторге от подобного варианта, однако он может стать необходимыми в ходе следующих выборов, если Национальный фронт продолжит свое победное шествие.

Политикам французского истеблишмента нужно всерьез заняться испытывающей серьезные проблемы экономикой страны, а не Марин Ле Пен. Результаты голосования в самом Париже свидетельствуют о том, что те люди, соседи которых были убиты или ранены террористами, не верят в то, что ограничения на въезд иммигрантов или преследование мусульман — традиционные темы Национального фронта — помогут решить проблему терроризма. Валлеран де Сен-Жюст (Wallerand de Saint Just), крайне правый по своим убеждениям казначей этой партии, не смог победить или даже занять второе место ни в одном из 20 округов французской столицы. Сен-Жюст получил всего 59429 голосов во всем Париже, и его обогнали все кандидаты истеблишмента, упорно боровшиеся между собой, — за них было отдано втрое больше голосов, если не больше.

Президент Олланд выхватил антитеррористический козырь из рук Марин Ле Пен и объявил о войне против Исламского государства. Он приказал провести агрессивные полицейские рейды против предполагаемых террористов в самой Франции, а также пообещал направить больше ресурсов на разведку и в полицию. Рейтинг его популярности с 20% поднялся до 27%, а показатели одобрения его деятельности — теперь самые высокие с 2012 года. Популярность премьер-министра Мануэля Вальса, заявившего после терактов о том, что Европа «не в состоянии больше принимать беженцев», сегодня также выросла — с 26% до 32%. Избиратели хотят видеть твердость, а Олланд и Вальс ее демонстрируют. И если бы Марин Ле Пен была у власти, то она вряд ли вела бы себя иначе.

Другие неудачи истеблишмента привели к успеху партии Марин Ле Пен. Корреляция между показанными ее партией результатами в ходе проведенного в воскресенье голосования и уровнем безработицы во французских регионах составляет 0,8 — этот показатель весьма убедительно свидетельствует о наличии причинной связи.

Марин Ле Пен — весьма искусный политик. Судя по всему, она получила немало голосов в результате устроенной ею семейной драмы — она вытолкнула своего отца, основателя Национального фронта, из партии за отрицание значения холокоста. Вероятно, эффект этого хода был хорошо просчитан: вечером в воскресенье сияющий Жан-Мари Ле Пен записал приветственное послание в адрес всех кандидатов и активистов, работа которых обеспечила высокие результаты «первой партии во Франции». Тем не менее, желание Марин Ле Пен противостоять своему отцу, судя по всему, произвело впечатление на некоторых французов, стеснявшихся отдавать свои голоса за политическую силу, в которой нераскаявшийся антисемит является почетным председателем.

Лидер Национального фронта способна также учиться на своих ошибках. В отличие от ее заявлений после нападения на редакцию еженедельника Charlie Hebdo в январе этого года, на этот раз она не осудила тех, кто выразил солидарность с жертвами, и не назвала их «клоунами», а ее фраза «я же вам говорила» оказалась относительно скромной.

Но ничто из перечисленного, вероятно, не поможет ей пройти так далеко, как ей бы того хотелось — то есть выиграть президентские выборы во Франции в 2017 году. Пока французы поддерживают ее там, где ставки невысоки. На последних муниципальных выборах в прошлом году представители Национального фронта получили должности мэров в 11 городах из 36 тысяч, хотя и этот результат был тогда представлен как историческая победа. Нынешние региональные выборы не окажут большого влияния на избирателей (этим объясняется их низкая явка) — регионы занимаются только такими вопросами, как общественный транспорт, средние школы, а также субсидии, направляемые на развитие искусства и культуры. Национальный фронт не сможет получить значительный опыт управления к моменту проведения президентских выборов, которые состоятся в апреле и в мае 2017 года. Партия Марин Ле Пен, вероятнее всего, получит протестные голоса, и это можно объяснить только следующим образом — партии истеблишмента продолжают полагать, что экономика каким-то чудесным образом излечит сама себя при минимальных действиях с их стороны.

«Для граждан, выражающих свое недовольство, голосование за Национальный фронт является „полезным“ голосованием, — написал в передовой статье газеты Figaro Алексис Брезе (Alexis Brezet). — Ни один другой выбор не вызовет такого шума, как этот, и никакой другой бюллетень не скажет более ясно тем, кто нами управляет, или тем, кто собирается занять их место: защитите нас, или мы попросим других сделать это».

Чтобы победить Национальный фронт, партиям истеблишмента требуется смелость и ясность — два качества, которые у них отсутствуют. Это сложная задача, поскольку сама Марин Ле Пен не должна предпринимать каких-то особых усилий — ей просто нужно предлагать себя в качестве альтернативы. Если не будет конкретных улучшений в экономике — или ясного плана, предложенного оппозицией правого центра, — то французы, возможно, предоставят Марин Ле Пен шанс сделать нечто большее, чем управлять несколькими системами средних школ.

Этот комментарий не обязательно отражает точку зрения редакции, компании Bloomberg LP или ее владельцев.

Франция > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 8 декабря 2015 > № 1596333 Леонид Бершидский


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter