Всего новостей: 2553757, выбрано 7 за 0.012 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Лавров Сергей в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаМиграция, виза, туризмСМИ, ИТОбразование, наукаЭлектроэнергетикаАрмия, полицияМедицинавсе
Россия. Франция > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 27 февраля 2018 > № 2513372 Сергей Лавров

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел Российской Федерации С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции по итогам переговоров c Министром Европы и иностранных дел Франции Ж.-И.Ле Дрианом, Москва, 27 февраля 2018 года

Мы провели насыщенные переговоры с моим французским коллегой Министром Европы и иностранных дел Франции Ж.-И.Ле Дрианом. Несмотря на то, что это первая личная встреча в нынешнем году, мы в ходе телефонных разговоров регулярно «сверяем часы» по ключевым вопроса двусторонней повестки дня и международным делам.

Сегодня мы уделили большое внимание подготовке запланированного на май визита в Российскую Федерацию Президента Франции Э.Макрона, включая его участие в пленарном заседании Петербургского международного экономического форума. Наши лидеры также имеют в виду участвовать в первом заседании Координационного комитета российско-французского форума гражданских обществ «Трианонский диалог», который был создан по инициативе Президента России В.В.Путина и Президента Франции Э.Макрона по итогам их встречи в Версале в прошлом году. Рассчитываем, что итоги визита внесут весомый вклад в активизацию российско-французских связей по всем направлениям.

С удовлетворением констатировали продолжающийся рост товарооборота. Договорились работать над закреплением и развитием положительной динамики.

Дали высокую оценку уровню культурных обменов. Только что завершился «перекрестный» Год культурного туризма. В марте предстоит запуск еще одного масштабного проекта – Года русского и французского языков и литературы. Активно работает российско-французская Комиссия по вопросам сотрудничества в сфере культуры, образования и молодежных обменов, очередное заседание которой намечено на середину марта этого года.

Большое внимание уделили ситуации в Сирии. Высказались в пользу скорейшего восстановления мира и стабильности в этой стране при безусловном сохранении ее территориальной целостности и уважении ее суверенитета. Я проинформировал Министра Европы и иностранных дел Франции Ж.-И.Ле Дриана о результатах состоявшегося 30 января в Сочи Конгресса сирийского национального диалога (КСНД), который был нацелен на решение задач, поставленных в резолюции 2254 СБ ООН. В числе итогов КСНД – принятие Заключительного заявления о принципах государственного обустройства Сирии, в котором поддерживаются подходы, сформулированные ООН. В документе также подчеркивается, что любые договоренности, связанные с обустройством сирийского государства после конфликта, должны отражать консенсус между самими сирийскими сторонами. На Конгрессе также было принято Обращение к международному сообществу с призывом помочь решать гуманитарные проблемы Сирии и вопросы, связанные с восстановлением инфраструктуры, промышленности и экономики в целом. Мы удовлетворены итогами состоявшегося Конгресса, на который в качестве наблюдателей были приглашены представители соседей Сирии, а также представители стран-постоянных членов СБ ООН, включая Францию, которая направила в Сочи сотрудника Посольства Франции в Москве для участия в этом мероприятии.

Мы также рассмотрели другие вопросы международной политики. У нас с Францией налажен диалог по проблеме украинского урегулирования. В рамках «нормандского формата» встречаются и общаются по телефону наши лидеры, их помощники, министры иностранных дел. Такой контакт планировался «на полях» Мюнхенской конференции по вопросам политики безопасности, но по причине несовпадения графиков, такая встреча состоится, видимо, позже.

Мы также взаимодействуем по вопросам, которые связаны с отношениями между Россией и ЕС, не особо функционирующим Советом Россия-НАТО, по проблемам, которые касаются ситуации на Корейском полуострове и иных, помимо Сирии, кризисных ситуаций в регионе Ближнего Востока и Севера Африки. Имею в виду, конечно, Ливию, Йемен и Ирак.

Между нашими внешнеполитическими ведомствами в целом очень насыщенная повестка, которую мы условились активно продолжать.

Вопрос: Группировка «Джейш аль-Ислам», в целом принимая российское предложение об установлении гуманитарной паузы, в то же время отказалась выпускать мирных жителей из Восточной Гуты, мотивировав свое решение тем, что такое условие не содержится в тексте резолюции 2401 СБ ООН. Насколько такое обстоятельство может препятствовать целям перемирия?

С.В.Лавров: Я позволю себе не согласиться с утверждением группировки «Джейш аль-Ислам» о том, что резолюция 2401 СБ ООН не позволяет выпускать мирных жителей из Восточной Гуты из-за чего они, принимая российское предложение о пятичасовых ежедневных гуманитарных паузах, не позволяют мирным жителям, которые хотят это сделать, уйти из Восточной Гуты. Если мне не изменяет память, десятый постановляющий пункт резолюции 2401 СБ ООН перечисляет требования ко всем, кто осадил населенные пункты: снять осаду с Восточной Гуты, с лагеря палестинских беженцев Ярмук, с шиитских анклавов Фуа и Кфария. Там требуется от всех, кто эту осаду сейчас осуществляет, обеспечить доставку гуманитарной помощи, медикаментов, всего необходимого и не препятствовать тем, кто хочет добровольно покинуть эти районы, включая, конечно же, и Восточную Гуту. Поэтому то, что «Джейш аль-Ислам» занимает такую позицию, наводит на мысли о том, насколько группировка была искренна, когда сообщала председателю Совета Безопасности ООН о своем согласии выполнять резолюцию 2401 СБ ООН, как нам сейчас рассказал Министр Европы и иностранных дел Франции Ж.-И.Ле Дриан.

Вопрос (адресован Ж.-И.Ле Дриану): На фоне происходящего сейчас в Восточной Гуте в Сирии, проблема Мосула несколько ушла на второй план. Что, на взгляд Франции, необходимо сделать, чтобы выровнять эту ситуацию и будет ли она пытаться таким же образом, как и в Восточной Гуте, решить гуманитарную катастрофу в Мосуле?

С.В.Лавров (добавляет после Ж.-И.Ле Дриана): Мы приветствуем тот прогресс, которого удается добиться иракскому правительству при поддержке извне. Мы также участвовали в конференции в Кувейте, которая была посвящена задачам восстановления в Ираке нормальной жизни. Мы видим, что на этом пути есть серьёзные достижения, которые в основном связаны с тем, что Ирак решил главную проблему – недопущение создания игиловского халифата. Несмотря на сохранение разрозненных игиловских групп, которые по-прежнему прибегают к терактам, Ирак все-таки имеет больше возможностей сконцентрироваться на возвращении к нормальной жизни, к восстановлению того, что было разрушено войной.

Что касается гуманитарной ситуации в различных частях Сирии. Здесь (мы сегодня об этом очень подробно говорили) картина не столь благостная. Вы знаете нашу позицию по Восточной Гуте. Действительно, мы поддержали резолюцию 2401 СБ ООН о необходимости объявления прекращения боевых действий с участием всех сторон, с тем, чтобы такое прекращение было всеобъемлющим, по всей территории Сирии. Объявляя это решение, резолюция 2401 СБ ООН также призвала всех внешних игроков, которые влияют на ситуацию, в той или иной форме воздействовать на тех, от кого зависит заключение именного такого всеобъемлющего перемирия. Понятно, что пока мы еще далеки от этого. Последняя информация, которая также здесь прозвучала, подтверждает, что резолюцию надо все-таки выполнять через достижение договоренности «на земле». Но российская сторона, прекрасно понимая сложную гуманитарную обстановку в Восточной Гуте, не стала дожидаться, когда все стороны согласятся о конкретной парадигме действий. В одностороннем порядке совместно с сирийским Правительством мы объявили о создании 5-часовых гуманитарных пауз ежедневно, начиная с сегодняшнего дня. В рамках этих пауз установлены конкретные гуманитарные коридоры, по которым будет доставляться гуманитарная помощь, а в обратном направлении будет осуществляться медицинская эвакуация и эвакуироваться все мирные жители, которые хотят это сделать, в полном соответствии (как я уже сейчас говорил) с пунктом 10 резолюции 2401 СБ ООН. Мы проверим на практике, насколько заверения в готовности выполнять резолюцию 2401 СБ ООН трех незаконных вооруженных формирований, которые якобы дистанцируются от «Джабхат ан-Нусры» в Восточной Гуте, соответствуют их истинным намерениям.

Мы слышали, как многие страны высказывали глубочайшую озабоченность, резко оценивали то, что происходило год назад в Восточной Гуте, когда Россия своими силами «на земле» вместе с сирийской армией помогала освобождать Восточный Алеппо. В то время также осуществлялась масштабная эвакуация мирного населения, чтобы «добить» не захотевших уйти из Восточного Алеппо террористов. Тогда говорили, что это очень рискованная операция, потому что жителей уведут из Восточного Алеппо, и они потом не смогут вернуться. Это будет этническая чистка. По-моему, вчера губернатор Алеппо объявил, что уже около 200 тыс. жителей, покинувших город, в него вернулись. Треть объектов, затронутых войной, восстановлена. Этот процесс продолжается.

К сожалению, об этом мы тоже уже публично заявили, мы не знаем, как обстоят дела в городе Ракка, который был освобожден от террористов американской коалицией. По тем фото- и видеосвидетельствам, которыми мы располагаем (туда мало кого пускают), город по сути дела сровняли с землей. Да, террористов разбомбили. Большинство из них там полегли, но многие ушли из Ракки. По нашим данным, на улице лежат трупы, и никто их не убирает. Эпидемиологическая обстановка очень тяжелая – нет воды, нет канализации. Мы предложили, чтобы ООН или Международный комитет Красного Креста срочно направили туда миссию, которая помогла бы международному сообществу понять, что происходит в Ракке и какая там гуманитарная обстановка. Это в полной мере будет соответствовать резолюции 2401 СБ ООН, которая потребовала решать гуманитарные проблемы на всей территории САР.

В том же ключе важно понять, что происходит в лагере беженцев «Рукбан», который охраняют американцы и никого из него не выпускают. По оценкам, там находится где-то 60 тыс. беженцев, но это примерные сведения. Мы хотели бы, чтобы и в этот район САР был обеспечен гуманитарный доступ или как минимум миссия, которая позволила бы понять, что же там на самом деле происходит.

Вопрос (адресован Ж.-И.Ле Дриану): Разделяет ли Франция идею Президента США Д.Трампа о необходимости реформировать Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД) по иранской ядерной программе в том, чтобы распространить его действие и на ракетную программу Ирана. Если позиция Франции такова, каково отношение к ней России?

С.В.Лавров (добавляет после Ж.-И.Ле Дриана): Мы, как и Франция, считаем необходимым полностью выполнять Совместный всеобъемлющий план действий, который будет крайне опасно «вскрывать». Если есть желание в согласовавшем план формате или в ином составе обсуждать какие-то другие вопросы, касающиеся Ирана, то делать это нужно с обязательным участием Ирана и на принципах, на которых согласовывался Совместный всеобъемлющий план действий, то есть на основе достижения консенсуса, а не через ультиматумы.

Кстати, сейчас мы упомянули Совместный всеобъемлющий план действий, отношение к этому России. Нас часто стали называть уже даже в официальных американских доктринальных документах «страной-ревизионистом», что мы ревизуем правила, на которых основывается мировой порядок. Но если посмотреть, как Вашингтон подходит к Совместному всеобъемлющему плану действий, как он уже подошел к Парижскому соглашению по климату, как назвал ВТО «катастрофой», можно, наверное, задуматься о том, кто и что ревизует в этом мире и в тех договорённостях, которые достигались и были всеми одобрены на универсальном уровне.

Вопрос: Стремится ли Россия к какому-то особому процессу переговоров по иранской баллистической программе, как этого хотят другие западные страны? Что Вы думаете о том, что Иран является страной, дестабилизирующей этот регион?

Считаете ли Вы, что операция в Африне является операцией по борьбе с терроризмом и поэтому не входит в условия перемирия, которое Вы стараетесь создать в регионе?

С.В.Лавров: В Вашем вопросе прозвучала мысль о том, как Россия относится к изменению Совместного всеобъемлющего плана действий. Мы относимся к этому отрицательно. Наверное, Жан-Ив расскажет о том, что обсуждается в рамках созданной группы «США плюс европейская «тройка». Я собирался за рабочим завтраком поинтересоваться у Жан-Ива, о чем там говорят. Но, если это не секрет, может быть, он нам здесь расскажет прилюдно.

Что касается Вашего вопроса о том, как мы относимся к дестабилизирующей роли Ирана в регионе, то вопрос неверный. Регион дестабилизируется в результате очень многих факторов. Начало этой дестабилизации было положено вторжением в Ирак, развалом этого государства, которое до сих пор очень тяжело переживает процесс восстановления национального единения. Это было результатом безоглядной акции, прежде всего, Вашингтона и Лондона, которую в тот период Москва, Париж и Берлин осудили, не поддержали и были правы. Развал региона продолжился, конечно же, с агрессией против Ливии, которая тоже привела к развалу государственности и превратила эту страну в «чёрную дыру», через которую на юг, в т.ч. в район Сахеля, где у Франции есть особые интересы, продолжают двигаться террористы, незаконные потоки оружия, а в обратном направлении в Европу идут потоки нелегальных мигрантов. Давайте не будем забывать, что и в Йемене ситуация непростая. Много чего ещё происходит в регионе. Не будем забывать о неурегулированности палестинской проблемы. Есть силы, дестабилизирующие регион, и их немало.

Когда всё это пытаются повесить на Иран, по сути дела, требуя, чтобы Иран оставался в своих границах и отказался от любых попыток проецировать свои законные интересы вовне собственной территории, думаю, что это несправедливо. Невозможно такую страну, как Иран, равно как Египет, Саудовскую Аравию и многие другие страны региона, ограничить в их абсолютно легитимном праве развивать отношения с внешним миром. Другое дело, что все эти отношения, какой бы страны это ни касалось, должны быть прозрачными, транспарентными. Именно к этому Россия и призывала, когда многие годы предлагала организовать диалог по вопросам доверия и безопасности в Персидском заливе с участием 6 арабских стран Залива, Ирана, 5 постоянных членов СБ ООН, Евросоюза, Лиги арабских государств и Организации исламского сотрудничества. Это предложение до сих пор «на столе». Мы в последнее время слышим голоса, которые показывают, что многие стали проявлять к нему интерес. Будем готовы активно его продвигать. Именно через инклюзивный, конструктивный диалог можно решить проблемы региона как внутри страны (Сирия, Ливия, Ирак или любая другая), так и на межгосударственном уровне, между странами.

Считаю, что ключевым для того, чтобы регион начал двигаться в этом направлении, является примирение внутри исламского мира между суннитами и шиитами, чтобы никто не позволял себе использовать религиозный фактор, в т.ч. фактор розни, который существует в исламе, для продвижения своих геополитических интересов.

Что касается конкретно Ирана и стремления целого ряда стран обвинить во всём исключительно Тегеран, то привлеку Ваше внимание к тому, что в декабре прошлого года ветераны ЦРУ, ФБР, военной разведки США обратились с открытым письмом к главе Белого дома именно на эту тему – какую роль играет Иран в регионе, и насколько справедлива та линия, которую проводят США по отношению к Ирану. Они сослались на американские документы, прежде всего на список Госдепартамента, в котором перечислялись теракты, жертвами которых стали граждане США. Почти все произошедшие в мире за последние годы теракты, включая затрагивавшие граждан США, инициировались ИГИЛ, «Аль-Каидой», «Боко харам» и «Джабхат ан-Нусрой». Все они в своих программных документах объявляют Иран своим врагом, и Иран рассматривает их в качестве таковых.

Министерство внутренней безопасности США составило глобальный индекс терроризма. В нём 14 исламистских группировок, которые представляют непосредственную угрозу американским интересам. Из этих 14 все, кроме одной, опираются на антииранские позиции. Делайте выводы из таких статистических данных. Повторю ещё раз, это не я придумал, это ветераны американских спецслужб в открытом письме главе Белого дома.

Вопрос, который Вы задали, говорит о том, что это письмо не привлекло значительного внимания такого уважаемого СМИ, как «Рейтер», которое в других случаях уделяет внимание гораздо менее значимым информационным поводам. Поэтому рассчитываю, что теперь Вы ознакомитесь с этим письмом ветеранов и дадите свою профессиональную журналистскую оценку тому значению, которое это письмо несёт в себе.

Россия. Франция > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 27 февраля 2018 > № 2513372 Сергей Лавров


Россия. Франция > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 6 октября 2016 > № 1925396 Сергей Лавров

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции по итогам переговоров с Министром иностранных дел и международного развития Франции Ж.-М.Эйро, Москва, 6 октября 2016 года

Уважаемые дамы и господа,

Сегодня мы провели обстоятельные переговоры с моим французским коллегой Министром иностранных дел и международного развития Франции Ж.-М.Эйро.

Обсудили ход подготовки намеченного на 19 октября визита Президента Российской Федерации В.В.Путина во Францию. Рассчитываем, что итоги визита придадут дополнительный импульс отношениям между нашими странами. Франция – наш традиционный и давний партнер, и мы уделяем особое внимание качеству отношений с этой страной.

Основное внимание мы посвятили обсуждению ситуации в Сирии и вокруг нее. У нас вызывает обеспокоенность текущая ситуация в этой стране. В Москве и Париже озабочены продолжающимся насилием, сохраняющимися проблемами с гуманитарным доступом к нуждающемуся населению. Мы с французскими партнерами тесно взаимодействуем по сирийской проблематике в двустороннем формате, по линии ООН, в ее Совете Безопасности, в рамках Международной группы поддержки Сирии (МГПС) и созданных этой группой целевых подгрупп по прекращению огня и решению гуманитарных вопросов. Позиция Франции по сирийской проблематике, как и в целом по ситуации на Ближнем Востоке и Севере Африки всегда представляет для нас интерес.

Россия выступает за скорейшее мирное и справедливое решение кровопролитного сирийского конфликта. В качестве главных задач, как постановил СБ ООН, мы видим полное искоренение террористической угрозы на территории Сирии, улучшение гуманитарной ситуации, скорейший запуск политического процесса. Конечно же, все это предполагает обеспечение устойчивого прекращения огня.

При этом мы хотим, чтобы борьба с терроризмом велась по-настоящему коллективно, на прочной основе международного права. Как вам известно, чуть более года назад Президент Российской Федерации В.В.Путин на 70-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке выступил с инициативой формирования широкого антитеррористического фронта. Мы в то время предлагали свое сотрудничество всем государствам, и, Франция была одной из первых. Об этом еще осенью 2015 года договаривались наши президенты.

Сегодня мы обсудили ситуацию вокруг российско-американских договоренностей, работа над которыми продолжалась, по сути дела, весь нынешний год и 9 сентября завершились согласованием комплексного пакета документов. Россия сделала все от нее зависящее, чтобы эти договоренности начали реализовываться на практике. К сожалению, пока это не получается. Американская сторона на данном этапе вместе со своими союзниками по той коалиции, которую сформировал Вашингтон, еще не может обеспечить отделение умеренной оппозиции от террористов из «Джабхат ан-Нусры». В то же время хотел бы сказать, что свою часть договоренностей Россия и власти Сирийской Арабской Республики готовы выполнять. Это касается, в том числе, обеспечения прекращения огня, которое нарушалось незаконными вооруженными формированиями, и гуманитарного доступа, прежде всего по дороге «Кастелло», в полном соответствии с российско-американскими документами. Здесь также оппозиция не может обеспечить отвод своих сил, как это готово сделать правительственное подразделение. От этой важной гуманитарной артерии зависит ситуация гражданского населения в Алеппо.

Мы сожалеем, что наши американские коллеги объявили о приостановке двусторонней с нами работы по Сирии. Обратили внимание, что многосторонние форматы они вынесли за скобки своего решения и готовы их использовать.

По нашим сведениям сегодня в Женеве планируется провести заседание двух целевых групп по прекращению огня и по гуманитарному доступу, которые были созданы МГПС. Мы полностью согласны с тем, что необходимо обеспечить контроль и мониторинг за соблюдением режима прекращения боевых действий. Это часть российско-американских договоренностей. Уверены, что без каких-либо дополнительных усилий, выполнение этих договоренностей может положить конец столкновениям и обеспечить доступ гуманитарной помощи населению в Алеппо и в другие места на территории САР. Все хорошо знают, и это записано в решениях СБ ООН, что прекращение огня, режим прекращения боевых действий никогда не распространялся и не будет распространяться на ИГИЛ, «Джабхат ан-Нусру» и тех, кто слился с этими террористическими организациями.

Мы рассказали нашим французским коллегам, что Россия предпринимает постоянные усилия по облегчению гуманитарной ситуации в Сирии, в том числе в Алеппо, и на регулярной основе осуществляет поставки гуманитарной помощи в конкретные пункты. Мы убеждены, и здесь, как я понимаю, у нас нет расхождений с нашими французскими коллегами, что нет альтернативы реализации решений СБ ООН, запуску политического процесса, который должен опираться на взаимоуважительный, всеохватный, без предварительных условий межсирийский диалог. Нет альтернативы и параллельному обеспечению режима прекращения боевых действий, расширению гуманитарного доступа и, конечно же, повышению эффективности борьбы с терроризмом.

Хотел бы также сказать, что 3 октября разговаривал по телефону с Высоким представителем ЕС по иностранным делам и политике безопасности Ф.Могерини, в ходе которого мы подтвердили с обеих сторон, что каждая из этих задач, поставленных СБ ООН, должна осуществляться независимо от того, какие предварительные условия та или иная оппозиционная группировка может выдвигать. Мы не должны быть заложниками капризов тех, кто «на земле» решает свои конъюнктурные задачи. Знаем мы и о том, что ЕС сформулировал гуманитарный план по Алеппо. Видели этот документ. Считаем его вполне заслуживающим обсуждения и поддержки. Отмечаем, что в ответ на обращение Евросоюза сирийские власти дали согласие на открытие гуманитарного офиса ЕС в Дамаске.

Когда мы с Министром иностранных дел Франции Ж.-М.Эйро начали наши переговоры, поступило сообщение о том, что спецпосланник Генсекретаря ООН по Сирии С.де Мистура выступил с новой инициативой, которая нацелена на нормализацию ситуации в Алеппо, прекращение боестолкновения и устранение причин продолжающихся боевых действий. Мы заинтересованы в том, чтобы подробно изучить эту инициативу. Как только она поступит, будем к этому готовы.

Наши переговоры сегодня были полезными. Мы говорили о той инициативе, соответствующий проект которой Франция внесла в СБ ООН. Мы будем готовы над этим текстом работать, исходя из упомянутых мной принципиальных подходов, закрепленных в российско-американских договоренностях и, конечно же, с учетом решений, принятых СБ ООН и МГПС, которые нельзя предавать забвению.

Благодарю Министра иностранных дел Франции Ж.-М.Эйро за сотрудничество.

Вопрос (адресован обоим министрам): Соответствует ли проект французской резолюции СБ ООН о прекращении боевых действий в Алеппо требованиям Москвы об отмежевании умеренной оппозиции от террористов? Какие пункты, на Ваш взгляд, требуется изменить, чтобы Россия поддержала этот проект? Какую форму ответственности следует внести в проект резолюции для нарушителей РПБД? Кто должен определять, когда и кто этот режим нарушил? Будет ли для этого создан специальный механизм?

С.В.Лавров: Мы изучаем этот проект. Рассчитываем, что наши идеи и поправки, которые мы после нашей сегодняшней встречи дополнительно передадим французским коллегам, будут самым внимательным образом рассмотрены и учтены. В этих поправках есть предложения, которые предполагают выдвижение от имени Совета Безопасности ООН требований отмежевания умеренной оппозиции от «Джабхат ан-Нусры». Эти требования были сформулированы в рамках МГПС и в тех документах, которые мы согласовали с американцами. Я не думаю, что Россия в этой ситуации сможет пойти на какое-либо смягчение соответствующих формулировок, которые уже были одобрены.

В отношении того, какие пункты требуется изменить. Это достаточно продолжительный разговор. Он должен проводиться между экспертами. Такие консультации в Нью-Йорке начинаются. Какую форму ответственности следует ввести для нарушителей РПБД? Механизм выявления нарушителей уже создан МГПС, когда она сформировала две целевые подгруппы: одну по гуманитарным вопросам, а вторую по наблюдению за прекращением огня. Она такой механизм достаточно подробно расписала на основе тех предложений, которые внесли Россия и США. Если я не ошибаюсь, то резолюция 2268 СБ ООН одобрила такой механизм. Мы считаем, что нужно его максимально использовать. До сих пор страны-члены МГПС, а все они в соответствии с созданным механизмом имеют право и обязанность срочно сообщать любую информацию о нарушениях прекращения огня с тем, чтобы эта информация подробно расследовалась, до сих пор активности в этом вопросе не проявляли. Сегодня мы призывали наших французских коллег, как мы призываем и других членов этой структуры, пользоваться уже имеющимися возможностями максимально эффективно.

Вопрос (адресован Ж.-М.Эйро): Сегодня распространилась информация о том, что ФРГ рассматривает возможность ввода новых антироссийских санкций с связи с ситуацией в Сирии. Готова ли Франция поддержать такие санкции?

С.В.Лавров: Мы читали о том, что в ФРГ якобы рассматривается возможность ввода новых санкций в отношении России в связи с ситуацией в Сирии. Это, конечно, дело германского правительства, вопрос на совести тех, кто выносит суждения о том, что в Сирии реально происходит. Забавная ситуация получается. Всем хорошо известна ситуация на Украине. Были приняты Минские договоренности, которые не выполняются, а Евросоюз, включая Германию – одну из ведущих стран Евросоюза, принял такую позицию, согласно которой санкции против России будут сняты как только будут выполнены Минские договоренности. Хотя мы все прекрасно знаем, от кого зависит выполнение Минских договоренностей и в чей адрес они содержат прямые требования с указанием конкретных сроков того, что нужно сделать, включая внесение изменений в конституцию, статус Донбасса. Причем статус Донбасса был в этих Минских договоренностях собственноручно написан Канцлером ФРГ А.Меркель и Президентом Франции Ф.Олландом. Но договоренность они не в состоянии выполнить: наши партнёры не в состоянии повлиять на Киев, чтобы он их выполнил, а санкции вводятся против России.

Сейчас Сирия. Есть российско-американские договоренности, которые наши американские партнеры не смогли начать реализовывать, а разговор пошел уже о санкциях в отношении России. Я думаю, что нет нужды объяснять, к чему я клоню. По-моему, ситуация и так очевидна. Очень надеюсь, что, во-первых, возобладает здравый смысл, а во-вторых, возобладает не желание во всем и везде обвинять Российскую Федерацию, а стремление обеспечить нормализацию обстановки в различных регионах мира, в том числе на Украине и на Ближнем Востоке, исходя, прежде всего, из интересов народов, которые там проживают.

Вопрос: Вы сослались на г-на С. де Мистуру, который заявил, что восточные кварталы Алеппо могут исчезнуть до конца года. Сейчас там идет бомбардировка, осуществляемая сирийским режимом и российской авиацией. Что Россия готова сделать, чтобы улучшить гуманитарную ситуацию, чтобы положить конец этой гуманитарной драме на востоке Алеппо? Зачем Вы размещаете комплексы С-300? Я слышала версию, что это для защиты российской базы. Но имеются ли военно-воздушные угрозы для российских баз в Сирии?

С.Лавров: Вы знаете, угрозы для российских ВКС уже были, если вы следили за новостями в течение последнего года. Причем угрозы не только звучали, но были реализованы. С тех пор мы уже давно разместили С-400 на нашей базе в Хмеймиме, чтобы подобных инцидентов больше не произошло. С-300, которые мы поставляем, почему-то вызвали гораздо более громкий ажиотаж в медийной среде. Никто не комментировал поставки С-400. Нам сейчас просто нужно надежно обеспечить безопасность наших военных, ВКС, нашего пункта материально-технического обеспечения в порту Тартус в ситуации, которая пока не успокаивается. Я далек от этой мысли, но вчера я говорил с Дж.Керри по телефону и поинтересовался у него, насколько верны сообщения некоторых СМИ в США о том, что Вашингтон рассматривает варианты нанесения ударов крылатыми ракетами по аэродромам, которые используют сирийские ВВС. Знаете, когда крылатая ракета летит, то, наверное, трудно сразу понять куда конкретно она прицелилась. Поэтому предосторожность все-таки не помешает. Повторю и С-400 и С-300 – это сугубо оборонительные вооружения, которые никому не угрожают.

Точно также, как сейчас сказал Ж.-М.Эйро, что он сюда приехал не с угрозами. Когда мы встречаемся с французами, мы не ждем от наших французских друзей каких-либо угроз. Уверен, что и завтрашняя поездка в Вашингтон, которую анонсировал Ж.-М.Эйро также не будет сопряжена с какими-либо угрозами.

Что касается ситуации в Алеппо. Я бы просил все-таки заботиться о жителях всего города Алеппо, а не только его восточной части. Мы самым серьезным образом воспринимаем то, что сейчас происходит с гуманитарной ситуацией в Алеппо, в том числе в Восточном Алеппо, но не только там. Хотел бы напомнить, что в августе этого года боевики, ведомые «Джабхат ан-Нусрой», наступали на район Рамуса (юго-западная часть Алеппо). В результате они его окружили, и в окружении оказалось более миллиона гражданских лиц. При этом боевики, ведомые «Джабхат ан-Нусрой», перекрыли единственную ведущую в этот район Алеппо автотрассу, и население оказалось под угрозой голода, нехватки продовольствия и топлива. В итоге снабжение этих районов Алеппо вынуждены были осуществлять по грунтовым дорогам, которые не приспособлены для тяжелых грузовиков. Это была очень непростая гуманитарная ситуация. Не помню, чтобы кто-то, в том числе представленные здесь уважаемые СМИ, уделили этой гуманитарной проблеме какое-либо внимание.

Хотел бы подчеркнуть, что мы не делим Алеппо на часть, которую контролирует правительство и на часть, которую контролируют боевики. Мы хотим помочь разблокировать эту ситуацию всеми возможными способами. Конкретный способ, еще раз повторю, был согласован нами с американцами. Он заключался в том, чтобы объявить 72-часовую паузу и отвести на равные расстояния от главной гуманитарной артерии, которая ведет в Алеппо, правительственные войска и подразделения оппозиции. Эти расстояния были согласованы на бумаге российскими и американскими военными, записаны в документе, который был одобрен 9 сентября. Но, когда дело дошло до его выполнения, американцы нам сказали, что они не могут гарантировать, чтобы оппозиция отвела свои подразделения от дороги «Кастелло». Правительство стало было отводить свои подразделения, но оппозиция тут же принялась захватывать освобожденные территории, и все вернулось на круги своя. В ситуации, когда американцы расписались в неспособности добиться отвода подразделений оппозиции, как они обязались сделать, они нам вдруг предложили следующее: давайте не будем добиваться отвода ни правительственных, ни опозиционных сил, пусть все будет как есть, пусть гуманитарные конвои идут в нынешних условиях, а для безопасности они просят Россию разместить на этой дороге своих военнослужащих. Вы понимаете, о чем идет речь? Мы тем не менее сказали, что не то что не хотим одни обеспечивать там безопасность, но предложили делать это вместе с американскими военнослужащими. Нам на это сказали, что это слишком рискованно. Вот такой у нас был гуманитарный обмен мнениями по поводу того, как решать проблемы Алеппо.

Сейчас мы по-прежнему убеждены, что разблокирование дороги «Кастелло» является главной задачей для налаживания беспрепятственного потока гуманитарной помощи. Конечно, необходимо урезонить боевиков, которые контролируют Восточный Алеппо, и громогласно заявляют, что они не пропустят гуманитарную помощь по дороге «Кастелло», периодически ее обстреливая.

Я уже говорил, но, видимо, забывается. Напомню еще раз, 26 августа в очередной раз мы встречались с Государственным секретарем Дж.Керри в Женеве. В этот день с нами был спецпосланник Генсекретаря ООН по Сирии С.де Мистура, который сообщил, что есть договоренность с сирийским Правительством и Турцией, что с турецкой территории по дороге «Кастелло» отправляются конвои гуманитарной помощи ООН. Это будет символично, поскольку произойдет в момент встречи руководителей внешнеполитических ведомств России и США в Женеве. Мы были воодушевлены и думали, что это действительно станет очень важным переломным этапом в преодолении гуманитарного кризиса. Но в этот самый момент боевики, которые контролируют Восточный Алеппо, сказали, что они не пропустят этот конвой и будут вести по нему огонь, если он пойдет по дороге «Кастелло». Ооновцы взяли паузу на пару дней, чтобы их уговорить, боевики не уговорились, потом их уговаривали в сентябре, но все безрезультатно. Поэтому, когда мы говорим так эмоционально о том, что необходимо как можно скорее решить гуманитарные проблемы Алеппо, я просто попросил бы (наверняка в ваших досье есть сведения о том, что происходило в те дни, как это происходило, все было публично объявлено) смотреть на все целиком, а не выдергивать какой-то отдельный эпизод, каким бы трагичным он не был.

Насчет спецпосланника Генсекретаря ООН по Сирии С.де Мистуры. Мы ориентируемся на то, чтобы всегда искать какой-то конструктивный шаг. Он сделал заявление. Как я понял Вас, Вы в этом заявлении услышали только одну фразу, что «Восточный Алеппо может исчезнуть через 20 дней». А главное, что он сказал, было направлено на то, чтобы не позволить этому случиться. Главное, что он предложил, как я понимаю (я не читал полностью его заявление, только слышал цитаты), урегулировать эту ситуацию, не просто выдвигать тревожные тезисы, а решить проблему: вывести оттуда боевиков и обеспечить сохранение Восточного Алеппо в том виде, в котором он сейчас управляется местным советом. Повторю, это то, что я услышал, не имея пока возможности прочитать полностью заявление спецпосланника Генсекретаря ООН по Сирии С.де Мистуры. Я думаю, что это предложение, по крайней мере, так как оно звучит, заслуживает самого внимательного рассмотрения.

Вопрос: В Вашингтоне говорят, что если дипломатические методы больше не работают нельзя исключать военного вмешательства, чтобы оказать давление на Россию. До какой стадии вы можете дойти в военной конфронтации с Вашингтоном?

С.В.Лавров: Мы регулярно разговариваем с Государственным секретарем США Дж.Керри. Я уже имел возможность приводить статистику. Сейчас не помню точно, но в этом году было больше 55 телефонных разговоров, около десяти встреч. Я никогда от него не слышал (во всяком случае, в разговоре со мной, я знаю, бывают «утечки»), что у сирийского кризиса есть военное решение. Когда мы создавали МГПС, Россия, Иран и США настаивали на том, чтобы в нашем базовом документе – декларации, принятой прошлой осенью, записать, что сирийский кризис не имеет военного решения. Повторю, тогда за эту формулировку выступали Россия, США, Иран, Египет и ряд других стран. Ее не поддержали несколько членов МГПС. Я не буду сейчас называть эти страны. Но среди них не было США. Соединенные Штаты в лице Дж.Керри твердо выступали за то, чтобы зафиксировать отсутствие военного решения сирийского конфликта. Тогда эта инициатива не прошла. Делайте выводы сами.

Насчет того, что «дипломатия провалилась», то об этом недавно заявил Госсекретарь США Дж.Керри, выступая в Германском фонде Маршалла в Брюсселе. Там прозвучала фраза, что дипломатия не сработала. Сегодня я приводил данные о том, как развивались наши отношения с США и почему пока еще не заработали документы, которые мы согласовывали в течение многих месяцев, тщательно выверяя каждое слово и действие, которое должно будет осуществиться в соответствии с этими документами. Это была не наша инициатива, а одностороннее решение США. Поэтому вопрос о том, почему на данном этапе дипломатия пока не срабатывает, наверное, нужно адресовать США.

Конечно, мы слышали, что в Вашингтоне якобы ведутся разговоры о необходимости воздействовать на Президента САР Б.Асада силой. Есть подтвержденное многочисленными свидетельствами мнение, которое разделяют многие эксперты в России и не только, но и на Западе, в США, что американцы уже посылали силовой сигнал Б.Асаду, когда разбомбили позиции сирийской армии в Дейр-эз-Зоре. Сирийская армия была в этом городе окружена игиловцами уже около двух лет. Вслед за односторонней акцией США и их коалиции ИГИЛ пошел в наступление. Мы никогда не исповедуем теорию заговора, но я просто хочу процитировать слова представителя Пентагона – полковника ВВС США Дж.Томаса. Описывая, что произошло в Дейр-эз-Зоре 19 сентября, он сказал, что это была динамичная цель, поэтому они не планировали намеренный удар. Но они два дня ее разрабатывали. Решение о нанесении удара по этой цели было принято теми, кто эти решения принимают, на основании того, что эта цель была верной и соответствовала всем данным, которые они получили по линии разведки. Поэтому решение о нанесении удара по этой цели было принято не спонтанно. Делайте выводы сами.

Я еще в Нью-Йорке и уже позднее обсуждал этот вопрос с Госсекретарем США Дж.Керри. Он твердо заявляет, что это была однозначная ошибка и ее просто нужно забыть, а не рассматривать как некую новую линию США. Еще раз повторю, что сирийское Правительство сделало довольно резкое заявление о выходе из РПБД именно после этого удара, в результате которого погибло около 80 сирийских военнослужащих, а 150 было ранено. Удар был очень серьезным, он наносился более часа, если он был ошибкой, то об этом можно было бы сообразить чуть раньше. Мы потом убеждали Дамаск, что не стоит так резко реагировать. Мы и сейчас читаем о том, что в Вашингтоне есть желающие применить силу. Это не секрет. Надеюсь, что эти голоса все-таки не возобладают. Мы слышали достаточно взвешенные комментарии официального представителя Белого Дома в ответ на просьбу прокомментировать эти слухи. Мы рассчитываем, что это отражает основную линию, которую проводит Администрация Б.Обамы.

Вчера мы говорили по телефону с Государственным секретарем США Дж.Керри. У нас есть общее понимание, что необходимо продолжать усилия, что мы разделяем общую цель – мирное урегулирование в Сирии. Я полностью согласен с тем, что сейчас только что сказал Жан-Марк, что для этого нужно запускать политический процесс. Кстати, запускать его надо в соответствии с резолюциями Совета Безопасности ООН, где говорится, что диалог должен начаться без предварительных условий, должен быть инклюзивным и привести к формированию переходной структуры, которая была бы светской. В английском тексте используется термин «non-sectarian», Жан-Марк сейчас подтвердил это. Рассчитываем, что все сирийские группы согласятся, чтобы Сирия обязательно была светской. Например, Высший комитет по переговорам (ВКП), который был сформирован некоторыми оппозиционерами в Эр-Рияде и поддерживается целым рядом западных стран, включая Францию, ни разу не заявил, что он хочет видеть Сирию светской. В этом смысле меня утешают заверения Жан-Марка, что в переговорах должны участвовать все сирийские группы без исключения. Это наша позиция, потому что некоторые внешние игроки считают, что только ВКП имеет право представлять сирийскую оппозицию, а то и весь сирийский народ.

Как видите, у нас с нашими французскими коллегами общего гораздо больше, чем того, что нас разделяет. Надеюсь, что это нам поможет в Совете Безопасности ООН найти такие формулировки, которые позволят сохранить единство этого важнейшего международного органа.

Россия. Франция > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 6 октября 2016 > № 1925396 Сергей Лавров


Россия. Франция > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 29 июня 2016 > № 1834794 Сергей Лавров

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции по итогам переговоров с Министром иностранных дел и международного развития Французской Республики Ж.-М.Эйро, Париж, 29 июня 2016 года

Уважаемые дамы и господа,

Я очень доволен переговорами, которые прошли в конструктивной атмосфере, характерной для российско-французских отношений. За последние несколько месяцев это уже наша третья встреча. Ценю тот конструктивный диалог, который мы развиваем с Министром иностранных дел и международного развития Франции Ж.-М.Эйро, продвигая взаимодействие между Россией и Францией как по двусторонним делам, так по региональным и международным проблемам.

Обсудили график двусторонних контактов, в том числе на высшем и высоком уровнях, по линии руководителей парламентов. Отметили, что с обеих сторон есть интерес преодолеть негативные тенденции в торгово-экономических связях. Есть все основания для того, чтобы совместно предпринять шаги, которые возвратят наше торгово-экономические взаимодействие на траекторию поступательного развития.

У нас общая высокая оценка нашего взаимодействия в высокотехнологичных отраслях, включая авиастроение, атомную энергетику, автомобилестроение, совершенствование транспорта и нефтегазовой инфраструктуры. Во всех этих сферах осуществляются конкретные проекты с участием деловых кругов России и Франции.

В этом году мы празднуем 50-летие нашего сотрудничества в сфере космоса. На 16 ноября намечен запуск с космодрома «Байконур» корабля «Союз» с французским космонавтом Т.Песке на борту.

У нас очень тесные и традиционно богатые культурно-гуманитарные связи. Сейчас реализуется программа Года культурного туризма. В следующем году мы отмечаем 300-летие визита Петра I во Францию. К этой дате приурочена серия мероприятий, включая выставку в Версале из собраний Государственного Эрмитажа и Музеев Московского Кремля. Осенью этого года на набережной Бранли в Париже будет торжественно открыт Российский духовно-культурный центр.

В ходе разговора по международным делам основное внимание мы уделили необходимости более эффективной борьбы с терроризмом. Ужасные теракты в стамбульском аэропорту заслуживают самого решительного осуждения. Мы пониманием, что одним осуждением с терроризмом бороться не получается, нужны конкретные действия по объединению усилий всех государств в борьбе с этим злом. Мы с нашими французскими друзьями будем вносить вклад в эту работу. В частности, у нас возобновила деятельность двусторонняя российско-французская группа по противодействию новым вызовам и угрозам. Прежде всего, в ее функции входит поиск путей более эффективной деятельности в сфере антитеррора.

Из других международных проблем, как сказал Министр иностранных дел и международного развития Франции Ж.-М.Эйро, мы обменялись оценками ситуации вокруг Нагорного Карабаха. Наши страны вместе с американцами являются сопредседателями Минской группы ОБСЕ. Регулярно проводятся контакты с руководителями Армении и Азербайджана. Осенью прошлого года они состоялись при участии Президента Франции Ф.Олланда. Несколько дней назад Президент Российской Федерации В.В.Путин пригласил своих коллег из Армении и Азербайджана для разговора о том, как можно повысить безопасность в регионе и создать условия для продвижения политического урегулирования.

Мы также обсудили ситуацию в Сирии. Здесь тоже есть международный формат, в котором Россия и Франция представлены и тесно взаимодействуют – я имею в виду Международную группу поддержки Сирии (МГПС). Остается актуальной задача ликвидации на сирийской территории террористического очага, обеспечение более широкого доступа гуманитарной помощи и содействие политическому процессу через по-настоящему инклюзивный межсирийский диалог.

Едины в том, что требуются дополнительные усилия международного сообщества на треке ближневосточного урегулирования. Правовой основой ближневосточного урегулирования остаются соответствующие резолюции СБ ООН, Арабская мирная инициатива, Мадридские принципы. Положительно оценили состоявшуюся в Париже в начале июня министерскую встречу по палестино-израильскому урегулированию. Обменялись мнениями о докладе, который сейчас представители «квартета» (Россия, США, ООН и Евросоюз) готовят с оценкой ситуации на треке политических переговоров.

Из других вопросов, связанных с региональными кризисами и конфликтами, обменялись мнениями о ливийском урегулировании, ситуации в Ливане, о положении дел в Сахаро-Сахельском регионе, где Франция активно стремится содействовать нормализации обстановки в целом ряде государств.

Обсудили отношения по линии Россия-ЕС. Наши коллеги проинформировали об оценках референдума, который прошел в Великобритании. Мы считаем этот референдум сугубо внутренним делом Великобритании и ЕС. Но, конечно же, внимательно следим за развитием ситуации, поскольку нам не безразлично как она повлияет на отношения России как с Евросоюзом, так и с Великобританией.

Поговорили о ситуации в отношениях между Россией и НАТО. Обсуждается возможность проведения Совета Россия-НАТО на уровне постоянных представителей в Брюсселе. Мы будем следить за тем, как пойдет дискуссия на предстоящем в июле в Варшаве саммите НАТО, прежде всего, с точки зрения продолжающейся тенденции по наращиванию военной активности альянса, военного присутствия НАТО у наших границ. К этому же относится проблема противоракетной обороны. Мы исходим из того, что все эти вопросы необходимо обсуждать откровенно и стремиться объяснить свои действия с обеих сторон, а главное понять друг друга. Но, безусловно, ситуация в отношениях между Россией и НАТО радовать не может. Вы знаете, что отношения были практически заморожены Североатлантическим альянсом.

Конечно же, мы говорили об Украине. Здесь опять же есть формат, т.н. «нормандский формат», в котором Россия и Франция тесно сотрудничают по линии министерств иностранных дел и по линии помощников лидеров четырех государств. В последние недели и дни активизировались контакты с тем, чтобы сдвинуть с «мертвой точки» процесс реализации Минских договоренностей, в том числе с учетом решений, который были приняты 2 октября 2015 г. в Париже на встрече президентов России В.В.Путина, Франции Ф.Олланда, Украины П.А.Порошенко и Канцлера Германии А.Меркель. Важнейшим условием прогресса, как это и записано в Минских договоренностях и резолюции СБ ООН, является налаживание прямого диалога между Киевом и Донбассом по всем вопросам урегулирования.

Мы условились продолжить диалог по всем обсуждавшимся сегодня, а также по другим вопросам. Хотел бы поблагодарить Министра иностранных дел и международного развития Франции Ж.-М.Эйро за приглашение и организацию нашего доверительного, открытого, очень полезного разговора. Мы видим, что Франция мыслит стратегически и видит горизонты общеевропейского сотрудничества. Мы это ценим.

Вопрос: Сейчас все стремятся к прекращению огня в Сирии: Россия, американцы, различные группы поддержки Сирии. Какого звена не хватает в этой цепочке для того, чтобы добиться реального прекращения огня? Готова ли Россия как действующее лицо этого процесса оказать большее давление на те или иные стороны, для того чтобы как можно быстрее добиться прекращения огня? Считаете ли вы, что возобновление отношений с Турцией могло бы как-то сдвинуть этот процесс с мертвой точки и ускорить его?

С.В.Лавров: Что касается прекращения огня, тут все очень просто и понятно. К сожалению, эта простота пока не превратилась в практические действия. В рамках Международной группы поддержки Сирии и Совета Безопасности ООН мы договорились о том, что прекращение огня должно быть установлено по всей сирийской территории за исключением районов, контролируемых ИГИЛ и «Джабхат ан-Нусрой». Это четко, черным по белому записано в резолюции, которую принял СБ ООН. Когда это решение одобрялось, встал вопрос о том, что на тех территориях, которые контролируют террористы, в частности «Джабхат ан-Нусра», находятся отряды т.н. «патриотической оппозиции», которые участвуют в режиме прекращения боевых действий. На том этапе наши американские коллеги, включая моего друга Госсекретаря США Дж.Керри, публично заявили, что призывают всех нормальных оппозиционеров покинуть позиции, которые оккупируют «Джабхат ан-Нусра» или ИГИЛ. Это было в конце января - начале февраля. С тех пор никакого прогресса в этом отношении достигнуто не было. Нам предлагают, поскольку патриотические оппозиционеры не уходят с территории, контролируемой «Джабхат ан-Нусрой», в этой ситуации взять паузу и не применять силу против «Джабхат ан-Нусры» и прочих террористов. Когда такие паузы в экспериментальном порядке применялись, результат был один – «Джабхат ан-Нусра» и иже с ней получали дополнительную подпитку в виде потоков боевиков, оружия, финансирования и тем самым укрепляли свои позиции в Сирии. Поэтому мой ответ на Ваш вопрос очень простой. Для того чтобы режим прекращения боевых действий всерьез возобладал на всей сирийской территории, нужно чтобы те наши партнеры в США, регионе и Европе, которые имеют влияние на оппозиционеров из числа тех, кто присоединился к перемирию, заставили этих оппозиционеров уйти с позиций «Джабхат ан-Нусры». Иначе может создаться впечатление, что эта ситуация используется для того, чтобы каким-то образом поберечь «Джабхат ан-Нусру», не трогать ее, что, конечно, является грубейшим нарушением резолюций СБ ООН, в которых «Джабхат ан-Нусра» и ИГИЛ объявлены террористическими организациями.

Мы многократно говорили на эту тему с американскими коллегами, поскольку именно США возглавляют т.н. антитеррористическую коалицию. Они заверяли нас, что вот-вот решат этот вопрос и выведут с позиций террористов отряды, с которыми они сотрудничают. Пока ничего такого не произошло. Наши контакты с американцами на эту тему продолжаются, как по линии ежедневных видеоконференций между российской авиабазой в Хмеймиме и Амманом, где находятся американские представители, так и в рамках Совместного центра оперативного реагирования на инциденты, который функционирует в Женеве с участием российских и американских военных.

Что касается того, может ли Россия оказать давление на сирийский режим для того, чтобы они придерживались режима прекращения огня. Мы договаривались работать коллективно. В решениях СБ ООН содержится четкий недвусмысленный призыв ко всем без исключения странам, которые имеют влияние на ту или иную сирийскую сторону, добиваться от них сотрудничества с целью выполнения плана урегулирования по всем трем аспектам: прекращение боевых действий, доставка гуманитарной помощи и политический процесс, процесс политических реформ.

Что касается прекращения боевых действий, то я вам уже сказал, в чем здесь сейчас заключаются главные проблемы. Надеюсь, что оппозиционеров, которые сотрудничают с нашими партнерами наконец уберут с территорий, контролируемых террористами, чтобы не было никаких предлогов для того, чтобы не вести эффективно антитеррористическую борьбу.

Что касается гуманитарной помощи, то в прошлом году из 18 осажденных районов помощь доставлялась только в два или три. В этом году уже 16 из 18 районов получили доступ по линии гуманитарных организаций системы ООН. Здесь тоже игра не может вестись «в одни ворота». До сих пор сохраняются проблемы, например, с доставкой гуманитарной помощи в районы Фуа и Кафрая, которые контролируются оппозицией. Те, кто имеют дело с этой оппозицией, уже много месяцев никак не могут убедить ее открыть гуманитарный доступ в эти районы. До сих пор не открыт пункт пропуска в районе сирийско-турецкой границы в местечке Камышлы, от функционирования которого, как считает ООН, напрямую зависит гуманитарная ситуация на обширных территориях Сирии.

Третье направление – это направление политического урегулирования. Мы отвечаем за конструктивный подход тех, с кем мы сотрудничаем в Сирии, а сотрудничаем мы с Правительством и со всеми без исключения оппозиционерами. Правительство САР и т.н. московская, каирская группы оппозиционеров, внутренняя оппозиция – все они готовы участвовать и находились в Женеве на тех переговорах, которые должны проводиться под эгидой ООН. Все эти группы представили свои конкретные идеи о том, как осуществить тот самый политический переход, о котором так много говорят все наши партнеры и который зафиксирован в резолюциях СБ ООН как необходимое условие движения вперед. Там подчеркнуто, что параметры перехода должны быть согласованы между Правительством и всем спектром оппозиции. Оппозиция, с которой мы работаем (я перечислил эти отряды), внесла свои предложения о том, как проводить политические реформы. Оппозиция, которая называет себя Высшим комитетом по переговорам, занимает абсолютно неконструктивную, ультимативную позицию, вообще отказывается садиться за один стол с другими сирийскими сторонами и не вносит никаких предложений. Единственное, о чем они говорят, это о том, что пока Президент Сирии Б.Асад находится у власти они ни о чем ни с кем договариваться не собираются. В результате такой обструкции январский раунд переговоров не начавшись был, по сути дела, отменен и перенесен на более поздний срок. Раунд переговоров состоялся в апреле, и он был небесполезен. По крайней мере, по его итогам спецпосланник Генсекретаря ООН по Сирии С.де Мистура и его команда составили достаточно конкретный перечень тем, по которым нужно продолжать движение вперед. Но дальше ситуация застопорилась. Нам было обещано, что до конца мая соберется очередной раунд, потом сказали, что это будет в июне. Сейчас нам обещают июль, и все потому, что одна группа оппозиционеров, а именно Высший комитет по переговорам, выступает с таких абсолютно незащитимых и нарушающих требования СБ ООН позиций.

Кстати, этот Высший комитет по переговорам тоже является участником процесса, с которым мы готовы взаимодействовать. Мы приглашали их в Москву. Некоторые из участников этой группы приезжали к нам. Россия готова продолжать с ними работать. Но основное влияние на эту группу имеем не мы, а США и другие члены, возглавляемой американцами коалиции.

Я считаю, что все должны выполнять то, что обещали. Мы – я готов за это отчитаться и только что это сделал – выполняем все, о чем договаривались. Безусловно, мы готовы сотрудничать, как мы это делали и прежде, с США, Францией, другими европейскими странами и, конечно же, с региональными государствами, со всеми без исключения. У нас были очень тесные контакты со странами Персидского залива, включая Саудовскую Аравию и Катар. У нас до недавнего времени были очень тесные контакты по сирийскому урегулированию с Турцией, но потом они были прерваны по понятным причинам. Теперь, когда от Президента Турции Р.Эрдогана поступили извинения в адрес Президента России В.В.Путина, и они сегодня обсудили по телефону возможности нормализации наших отношений, мне кажется, мы и с турецкими нашими партнерами возобновим взаимодействие по поиску путей урегулирования сирийского кризиса. Тем более, как вы знаете, от Турции очень многое зависит. В решениях ООН записан призыв ко всем странам помогать региональным державам не допускать использования их территорий террористами и теми, кто осуществляет подпитку террористов в Сирии, Ираке или других местах. Послезавтра в Сочи состоится заседание Совета министров Организации Черноморского экономического сотрудничества. Россия и Турция являются ее членами. Мы как председатели принимаем ее в южной столице России. Там по просьбе моего турецкого коллеги предварительно планируется наша двусторонняя встреча. Обсудим и этот вопрос.

Вопрос: Мы говорили о женевских переговорах, но встреча в Женеве не позволила избавиться от всех существующих преград. Считаете ли Вы, что спецпредставитель Генерального секретаря ООН по Сирии С. де Мистура может Вам помочь в этом вопросе?

С.В.Лавров: Я уже подробно ответил на вопрос, который Вы задаете. Во-первых, не могу сказать, что встреча Международной группы поддержки Сирии (МГПС) в мае в Вене ничего не дала. Эта встреча зафиксировала очень важную договоренность о том, как подходить к решению проблемы нарушений режима прекращения боевых действий. Во-вторых, эта встреча, по сути, зафиксировала обещание спецпредставителя Генерального секретаря ООН по Сирии С. де Мистуры созвать очередной раунд переговоров между сирийскими сторонами до конца мая. Потом произошло то, о чем я сказал: он перенес этот раунд на июнь. Сейчас разговоры уже идут об июле, и одновременно упоминается некая такая сакральная дата – 1 августа. Упоминается она теми, кто говорит, что резолюция 2254 СБ ООН постановила, что первый этап политического процесса, который должен завершиться формированием между Правительством и оппозицией такого совместного органа, должен занять примерно шесть месяцев. Если отсчитать с января, то примерно так и получится, в конце июля – начале августа истекут шесть месяцев. Однако за этот период состоялся только один раунд переговоров. Все остальные попытки собрать эти переговоры наталкивались на ультиматум той самой группы, которая называет себя Высший переговорный комитет, потому что они не хотят выполнять ни резолюцию СБ ООН, ни договоренности МГПС, а только требуют отставки Президента Сирии Б.Асада, что не предусмотрено никакими резолюциями. Резолюция СБ ООН четко зафиксировала, что решать судьбу Сирии во всех ее аспектах могут только сами сирийцы, но для этого необходимо сесть и начать разговаривать.

Не хочу критиковать спецпредставителя Генерального секретаря ООН по Сирии С. де Мистуру – он и его коллеги находятся в непростой ситуации – но мы настоятельно рекомендуем все-таки употребить те полномочия, которыми они наделены Советом Безопасности ООН, и регулярно приглашать на переговоры всех сирийцев. Если кто-то скажет, что у них не получается участвовать, поскольку у них есть свое видение, отличное от того, что записано в резолюциях СБ ООН, значит, пусть они не приходят.

Такова наша позиция. Надеюсь, что наши американские коллеги как сопредседатели МГПС вместе с нами также посылают соответствующие сигналы спецпредставителю Генерального секретаря ООН по Сирии С. де Мистуре и его команде, чтобы он не становился заложником капризов отдельного сегмента сирийской оппозиции.

Россия. Франция > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 29 июня 2016 > № 1834794 Сергей Лавров


Россия. Франция > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 19 апреля 2016 > № 1776108 Сергей Лавров

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции по итогам переговоров с Министром иностранных дел и международного развития Франции Ж.-М.Эйро

Уважаемые дамы и господа,

Мы рады приветствовать делегацию Министерства иностранных дел Франции во главе с Министром иностранных дел и международного развития Ж.-М.Эйро. В этом качестве Ж.-М.Эйро впервые посещает нашу страну, но до этого бывал здесь, исполняя другие обязанности, прежде всего, в качестве Премьер-министра Франции. В целом г-н Ж.-М.Эйро внес и продолжает вносить весомый вклад в развитие российско-французского сотрудничества. У нас также было уже несколько встреч «на полях» многосторонних мероприятий. Сегодня мы договорились продолжать тесные контакты по самой широкой повестке дня.

В Москве у г-на Ж.-М.Эйро насыщенная программа – сегодня до наших переговоров состоялась продолжительная и весьма подробная дискуссия в ходе встречи в Кремле с Президентом Российской Федерации В.В.Путиным. Наши переговоры тоже прошли по-деловому и конструктивно.

Мы довольны тем, что в последнее время наметилась положительная динамика двусторонних связей. Продолжается диалог на высшем уровне, контакты по линии глав и сотрудников внешнеполитических ведомств. Заметно активизировались контакты между руководством парламентов, различными министерствами и ведомствами России и Франции.

Мы позитивно оценили сохраняющийся высокий уровень кооперации в высокотехнологичных отраслях, включая авиастроение и космонавтику, транспортную и нефтегазовую инфраструктуру, атомную энергетику, автомобилестроение. Французский бизнес сохраняет устойчивый интерес к поддержанию тесного делового взаимодействия с российскими партнерами. Показательно, что, несмотря на имеющиеся сложности объективного и субъективного характера, ни одна из работающих в России французских компаний (а их здесь около 500) не ушла с нашего рынка.

Рассчитываем, что, как условились наши премьер-министры, до конца года удастся провести очередное заседание межправкомиссии под сопредседательством глав правительств, в ходе которого будут рассмотрены пути преодоления тенденций к сокращению товарооборота, который, конечно, не может устраивать ни Россию, ни Францию.

В этом году мы отмечаем 50-летие двустороннего сотрудничества в космосе. В этой сфере достигнуты значительные результаты. С 2011 г. реализуются программы запусков с космодрома на Курý во французской Гвиане российских ракет-носителей «Союз» (уже произведено тринадцать запусков). А на ноябрь этого года запланирован запуск с космодрома «Байконур» корабля «Союз» с французским космонавтом Т.Песке на борту.

Поступательно продвигаются наши гуманитарные связи. В начале апреля был дан старт новому двустороннему проекту – Году культурного туризма, который будет проходить до середины 2017 г. Развитию контактов в этой сфере и в целом контактов между людьми будет способствовать недавно вступившее в силу двустороннее Межправительственное соглашение о взаимном признании образования, квалификаций и ученых степеней. Осенью планируется торжественное открытие Российского духовно-культурного центра в Париже на набережной Бранли. Видим в этом очередное подтверждение взаимных чувств дружбы и симпатии наших народов.

По глобальной повестке дня мы провели подробный, широкий обмен мнениями. Делали упор на необходимость мобилизации усилий мирового сообщества на урегулирование различных конфликтов, кризисов и на противодействие терроризму. Эта тема была одной из центральных в ходе визита в Россию в ноябре прошлого года Президента Франции Ф.Олланда, а затем в ходе состоявшихся контактов по линии наших военных и специальных служб. Продолжим координировать наши действия на антитеррористическом треке, в том числе в рамках СБ ООН, а также по двусторонней линии. В частности, есть принципиальная договоренность возобновить деятельность Рабочей группы по борьбе с новыми вызовами и угрозами.

Предметно обменялись оценками происходящего в Сирии и вокруг нее, включая совместную работу в рамках Международной группы поддержки Сирии (МГПС), которая реализуется на основе планов, одобренных в резолюциях СБ ООН. Высказались за то, чтобы продолжать добиваться соблюдения режима перемирия, пресекать его нарушения, содействовать расширению гуманитарного доступа к нуждающимся в этой стране. Особое внимание уделили политическому процессу, который был начат в Женеве. Считаем необходимым придать ему действительно общесирийский характер, обеспечить, чтобы Правительство Сирии и весь спектр оппозиции сели за один стол переговоров и стали определять судьбу своей страны, как это требуется в соответствии с резолюцией СБ ООН.

Мы также обсудили положение в Ливии, Ираке, в других странах региона. Общим является необходимость для внешних игроков всячески содействовать тому, чтобы все стороны в каждой из этих стран и в каждой из этих ситуаций продвигались к национальному примирению, национальному согласию при консолидации усилий в борьбе с террористами и экстремистами.

Мы рассмотрели наше сотрудничество в рамках «нормандского формата», который призван обеспечивать контроль за выполнением сторонами Минских договоренностей от 12 февраля 2015 года. Ключ к тому, чтобы эти договоренности были реализованы, заключается в том, чтобы наладить прямой диалог Киева с Донбассом, закрепить особый статус этого региона, внести соответствующие уточнения в конституцию Украины, провести реальную амнистию и согласовать модальности проведения местных выборов. Рассчитываем, что новое правительство Украины будет заниматься этими вопросами более активно, чем предыдущее, тем более, что, судя по всему, сейчас между Президентом Украины П.А.Порошенко и Председателем Правительства В.Б.Гройсманом каких-либо непреодолимых разногласий нет и не предвидится.

Обменялись оценками происходящего между Россией и Евросоюзом. Убеждены, что в интересах всех стран – России и стран ЕС – укреплять основы ориентированного в будущее партнерства в самых разных областях. Российская сторона к этому готова, разумеется, уже без попыток вести дела как будто ничего не произошло, без двойных стандартов, без односторонних действий, без попыток создавать новые «разделительные линии» в Европе. Считаем, что решение всех этих задач с прицелом на политический горизонт способствовало бы налаживанию диалога между ЕС и ЕАЭС и, в более широком плане, обсуждению перспектив формирования экономического и гуманитарного пространства от Атлантики до Тихого океана с опорой на равную и неделимую безопасность.

Завтра, после длительного перерыва, предстоит заседание на уровне постоянных представителей в рамках Совета Россия – НАТО. Мы согласились на соответствующее предложение Североатлантического альянса, который был инициатором замораживания контактов, но теперь счел необходимым обратиться к нам с таким предложением. Мы дали ясно понять, что здесь не может быть «бизнеса, как обычно», «игры в одни ворота». Повестка дня, которая утверждена для завтрашнего заседания, отражает не только то, что нужно натовцам, но и то, что интересует Российскую Федерацию. По итогам этого заседания мы, конечно, проинформируем СМИ.

Мы «сверили часы» по текущим аспектам деятельности ОБСЕ, прежде всего, в контексте наиболее актуальной проблемы – деятельности специальной мониторинговой миссии ОБСЕ на Украине и участие этой Организации в Контактной группе и ее подгруппах в поисках путей достижения согласия по всем без исключения шагам, которые необходимо предпринять Киеву и Донбассу для полного безусловного выполнения Минских договоренностей.

Мы условились поддерживать контакт по всем этим и другим вопросам нашей повестки дня. Убежден, что сегодняшние переговоры были весьма полезными.

Вопрос: Считаете ли Вы, что Президент САР Б.Асад может выиграть эту войну?

С.В.Лавров: Ответ на этот вопрос очень простой – эту войну не может выиграть никто, что признается всеми экспертами и самими сторонами. Есть, правда, отдельные игроки на «внешнем фронте», которые по-прежнему лелеют мечту о свержении режима силой и стараются делать для этого все возможное, включая попытки спровоцировать срыв женевских переговоров. Мне кажется, что США, являющиеся вместе с Россией сопредседателем Международной группы поддержки Сирии (МГПС), Франция и другие входящие в эту Группу страны категорически не согласны с такими попытками. Стремиться предрешить что-то за сирийский народ противоречит тому, о чем мы договаривались в МГПС и в СБ ООН, где была одобрена соответствующая резолюция 2254. Не устаю ее цитировать: «только сирийский народ может решить вопрос о будущем Сирии». Для этого необходимо обеспечить на женевских переговорах прямой диалог между делегацией правительства и всеми без исключения оппозиционерами.

Никто из оппозиционных групп (там есть группы из Эр-Рияда, т.н. группа «Москва – Каир», «Хмеймим», независимые группы) в одиночку не обладает монопольным правом, чтобы представлять оппонентов существующего сейчас в Дамаске режима. Именно инклюзивность переговорного процесса подчеркнута в решениях МГПС и в резолюциях СБ ООН. Там же записано, что решение может быть исключительно мирным. Кстати, когда согласовывались эти документы, Россия, Франция и США настаивали на том, чтобы записать фразу о том, что у сирийского конфликта нет и не может быть военного решения. Эту фразу, к сожалению, не позволили включить в текст отдельные представители ближневосточного региона. Не буду вдаваться в детали – по-моему, все понимают, о чем идет речь. То, что эта позиция абсолютного меньшинства и совершенно бесперспективна – факт. Мы сделаем все, чтобы военное решение, ставка на силу не возобладали, потому что это путь к окончательному хаосу в регионе, развалу еще одного государства вслед за тем, что было сделано с Ираком, Ливией. Не надо забывать и о том, что Йемен тоже находится далеко не в самой лучшей форме. Необходимо призвать к ответственности тех, кто вынашивает подобные планы.

Чтобы предоставить слово Ж.-М.Эйро, хочу процитировать то, что он только что сказал в своем вступлении, выражая надежду, что Россия поможет урегулировать кризис в Сирии. Он сказал, что у Российской Федерации есть исторические связи с Дамаском. Осмелюсь уточнить, что у Франции есть не менее глубокие исторические связи с Дамаском, включая период, когда эта территория наряду с другими была мандатной территорией Франции в рамках решения Лиги Наций. Именно при французском мандате сложилась нынешняя структура сирийского государства и была определена та роль, которую в этой структуре играют алавиты.

Надеемся, что Франция будет продолжать стремиться к формированию и сохранению такой сирийской государственности, где всем без исключения этническим и религиозным группам будет комфортно и безопасно теперь уже в новых условиях, когда ясно, что перемены назрели.

Вопрос (адресован Ж.-М.Эйро): На завтра в Брюсселе намечено заседание Совета Россия-НАТО на уровне постпредов. Это будет первая встреча после долгого перерыва, после того, как Альянс решил «заморозить» отношения с Россией. По инициативе Российской Федерации на ней будет обсуждаться тема борьбы с терроризмом. За последние полгода Париж и Брюссель стали жертвами страшных терактов. Не считаете ли Вы, что было потеряно много времени, вместо того, чтобы активно взаимодействовать с Россией в этой сфере? Когда может быть полноценно восстановлена работа Совета Россия-НАТО? Насколько комфортно Франция чувствует себя в Альянсе, учитывая, что Ваша страна не раз меняла свою позицию о членстве в нем?

С.В.Лавров (добавляет после Ж.-М.Эйро): Хочу подтвердить, что Франция была в числе стран поддержавших наше предложение дополнить изначально инициированную натовцами повестку дня темой борьбы с терроризмом, которая вписана в проблематику Афганистана и всех проистекающих из этой страны угроз. Считаю, что это могло быть и более широко сформулировано. Изначально представленные секретариатом Альянса в качестве пунктов повестки дня предложения были гораздо скромнее. Они хотели обсуждать Украину и задачи избежания непредвиденных инцидентов. С Украиной как пунктом повестки дня мы согласились, тем более, что у нас накопилось немало вопросов к роли, которую сыграли отдельные страны НАТО в украинском кризисе, его раскручивании, потакании экстремистам и национал-радикалам.

Что касается опасной военной деятельности, то мы готовы ее рассматривать, но договорились, что делать это нужно все-таки в контексте обсуждения общей военной ситуации в Евро-Атлантике, на пространстве, занимаемом Россией и Альянсом, и прежде всего, на границах нашей страны и НАТО. Не поняв, куда движется военно-политическая ситуация в регионе, какие цели преследуются постоянным расширением Североатлантического альянса на Восток и продвижением военной инфраструктуры к российским границам, очень трудно договариваться по каким-то второстепенным по отношению к глобальным вопросам. Мы признательны тем странам НАТО, которые поддержали такую более принципиальную повестку дня, по которой завтра состоится дискуссия. Уверены, что Франция выступает с позиций, которые конструктивно нацелены на преодоление кризисных явлений в отношениях между Россией и Западом.

Вопрос: Считаете ли Вы, что желание Франции обсуждать вопросы с представителями российского гражданского общества является проявлением критического отношения к российским властям?

С.В.Лавров: Мы не испытываем никаких неудобств от того, что наши гости встречаются с представителями гражданского общества и представителями оппозиции, и считаем это нормальным явлением. Посольства в других странах должны работать с правящими партиями, руководством государства, с оппозицией, это общемировая практика. Главное только, чтобы не было двойных стандартов, потому что когда к нам приезжают наши западные коллеги, их все время спрашивают, встречались ли они с гражданским обществом. А когда мы общаемся с представителями оппозиционных (в том числе, парламентских) партий в Европе, находящихся в оппозиции к правящим режимам, нас спрашивают, почему мы встречаемся с «маргиналами» и «раздуваем конфронтацию» в Европе. Это проблема. Как сказал Жан-Марк, нельзя только «видеть соринку в чужом глазу», надо видеть хотя бы «соринку, если не бревно» – в своем.

Действительно, у России, Франции и любой другой страны есть, что дополнительно делать в плане обеспечения прав человека и конституционных свобод. В России есть пост Уполномоченного по правам человека, который ежегодно выпускает доклады о состоянии прав человека в Российской Федерации. Они доступны. Не знаю, есть ли подобный институт в каждой стране ЕС, но в России такой институт есть. Конечно, он не совершенен, никто не утверждает обратное, но он существует и поддерживается Президентом России, нашим руководством и играет важную роль в диалоге между Правительством России и гражданским обществом, в том числе по устранению нарушений, которые, повторю, происходят в любой стране. Мы бы очень хотели, чтобы и здесь не было двойных стандартов.

Среди множества секторальных диалогов с ЕС у нас был диалог по правам человека. ЕС прекратил функционирование всех диалогов. Недавно они заявили, что оставят в замороженном состоянии все, кроме диалога по правам человека и предложили вести по ним разговор. Так не бывает. Если уж идти на возобновление отношений, то давайте их возобновим в полном объеме. Мы ждем соответствующего шага со стороны, которая закрыла двери для продолжения этих контактов. Помимо диалога с ЕС мы поддерживали и продолжаем поддерживать с нашими партнерами двусторонние дискуссии по правам человека. Как сказал Жан-Марк (и в наших подходах мы совпадаем), мы за то, чтобы это были не нравоучения ради того, чтобы потом заявить журналистам, что «я такой крутой и сказал в глаза правду-матку своим партнерам», а за то, чтобы реально способствовать преодолению тех или иных пробелов в работе соответствующих правительств.

Приведу один пример. Сейчас все наши западные партнеры за океаном и в Европе, когда затрагивается тема прав человека в Российской Федерации, только и говорят, что о Надежде Савченко. О том, что на Украине были убиты российские журналисты, сейчас никто не вспоминает. О том, что их гибель никак не расследуется, наши западные партнеры также стесняются говорить публично. Может быть, в контактах с украинским руководством эта тема затрагивается, но я не слышал ничего в публичной сфере, что говорило бы о сохраняющемся внимании наших западных коллег к расследованию убийств российских журналистов, убийства оппозиционного деятеля О.А.Бузины (год со смерти которого исполнился на днях), недавнего убийства Ю.Л.Грабовского – адвоката россиян, которые находились под следствием на Украине, Совет Европы даже был вынужден публично выразить серьезное недовольство тем, что ничего не делается для расследования убийств в результате стрельбы снайперов на майдане в феврале 2014 года, ни для расследования событий, произошедших в Одессе в мае 2014 года, ни целого ряда других весьма скорбных событий, которыми «украшен» украинский кризис.

Здесь есть форматы, в которых можно работать. Есть СПЧ ООН, и его механизм периодических ежегодных обзоров. В рамках этого механизма каждое государство отчитывается, что оно делает. Мы готовы и открыты к этой работе. Самое главное, чтобы все мы были сосредоточены на содействии выправлению недостатков в обеспечении прав человека, где бы они ни происходили, а не для того, чтобы делать рекламу самому себе.

Вопрос: Представители эр-риядской группы оппозиции предлагают заморозить переговоры, т.н. «умеренная оппозиция», в т.ч. представители «Ахрар аш-Шам» и «Джейш аль-Ислама» объявили, что необходимо приостановить мирный процесс и режим прекращения огня и возобновить боевые действия. Какими могут быть последствия реализации данных намерений? Возможен ли в таких условиях созыв МГПС в Женеве 21 апреля и на каком уровне?

С.В.Лавров: Мы уже обсуждали этот вопрос сегодня – я касался этой темы в ходе своего вступительного слова. Поведение эр-риядской группы, которая, хотя и собиралась в Эр-Рияде (и все это знают), но опиралась на поддержку Турции, – это поведение капризного участника процесса, который явно избалован своими внешними покровителями и который вбил себе в голову, что они единственные, кто может представлять сирийских оппозиционеров, а все остальные – оппозиционеры «низшего сорта», мнение которых во время переговоров нельзя принимать во внимание. Они также возомнили, что могут настаивать на том, какой будет повестка дня переговоров, заявлять, что для того, чтобы переговоры начались, нужно четко сказать, когда и как Президент Сирии Б.Асад перестанет руководить страной. При этом они ссылаются на то, что это необходимо сделать в соответствии с резолюцией Совета Безопасности ООН. Все понимают, что это просто ложь.

Повторю, что избалованные оппозиционеры начинают уже «заказывать музыку». Знаю, что наши западные партнеры понимают неловкость этой ситуации, осознают, что нельзя становится заложниками тех, кто ведет линию на срыв мирного процесса и создание условий, которые позволили бы оправдать скатывание к вооруженному силовому сценарию. Эти поползновения нужно жестко пресекать.

Переговоры не заморожены. В них помимо эр-риядской группы участвуют делегации Правительства Сирии и тех групп, которые собирались в Москве, Каире, Астане, т.н. «хмеймимской» и «независимой» групп. Мы исходим из того, что спецпосланник Генсекретаря ООН С.де Мистура продолжает свои «челночные действия» с теми, кто не пытается выдвигать ультиматумов и предварительных условий, несовпадающих с требованиями СБ ООН.

Что касается группировок «Ахрар аш-Шам» и «Джейш аль-Ислам», которые Вы упомянули в качестве умеренных, когда формировалась позиция в СБ ООН, Россия выступала за то, чтобы их причислить к разряду террористических и экстремистских. В тот момент наши западные партнеры, большинство из которых эту оценку разделяло, просили нас пойти на компромисс, потому что некоторые страны региона категорически возражали против того, чтобы эти группировки причислять к террористическим. Мы на это согласились для того, чтобы достичь хоть какого-нибудь движения вперед. Но записали в резолюции СБ ООН и в решении МГПС, что помимо ИГИЛ и «Джабхат ан-Нусры», которые уже четко и всеми определены как террористические, этот список может пополняться прежде всего за счет тех, кто не будет соблюдать режим перемирия. Заявления о выходе из этого режима создают правовые основы для того, чтобы подойти к этому вопросу вплотную. Кроме того, если уж говорить об уточнении списка террористических организаций, есть множество свидетельств того, что та же «Джабхат ан-Нусра» мимикрирует и пытается маскироваться под новыми названиями, объединяясь с мелкими группировками, которые не включены в террористические списки, тем самым пытаясь уйти от возмездия. Мы сейчас обобщаем поступающие по разным каналам факты. Убежден, что в ближайшее время мы поставим вопрос в СБ ООН о том, чтобы тех, кто саботирует, подрывает перемирие и пытается прятаться под новыми названиями, все-таки включить вместе с ИГИЛ и «Джабхат ан-Нусрой» в список террористов.

Насчет встречи МГПС. В Женеве функционируют эта группа на уровне постоянных представителей и две целевые группы: одна по прекращению огня, вторая - по гуманитарным вопросам. Они встречаются практически через день. Думаю, именно об этом идет речь, когда СМИ упоминают какую-то встречу 21 апреля. Министерская встреча не находится в повестке дня на данном этапе. Считаем, что тот механизм, который создан и работает в Женеве, весьма эффективен и позволяет контролировать нынешнюю ситуацию, оперативно решать возникающие вопросы. Когда потребуется радикальное изменение наших общих подходов либо внесение уточнений в мандат, который был одобрен СБ ООН, конечно, министры должны будут сыграть свою роль.

Вопрос: Председатель Верховной Рады Украины заявил, что парламенту необходимо изъять из законопроекта о внесении изменений в конституцию необходимо пункт о специальном статусе Донбасса, а новый председатель правительства выступил с инициативой о создании министерства по вопросам АТО и оккупационных территорий. Как Вы это оцениваете? Насколько это совпадает с Минскими договоренностями?

С.В.Лавров: Мы только что говорили, о чем шла дискуссия на наших переговорах. Россия и Франция надеются, что новое правительство Украины, которое не вступает в конфликт с президентом, как это делало правительство А.П.Яценюка, будет нацелено и на реформы и на полновесное выполнение обязательств Киева по Минским договоренностям. Наши западные партнеры эту позицию подтверждают. По понятным причинам они имеют на Киев гораздо большее влияние, чем мы. Надеемся, что подобные замыслы, выраженные в процитированных Вами заявлениях, будут пресечены. Я имею в виду требования нового спикера Верховной Рады Украины (знаменитого тем, что он, как многие говорят, руководил снайперами на майдане) об изъятии пункта об особом статусе Донбасса из законопроектной деятельности Верховной Рады. Это прямо противоречит тому, что нам подтвердили сегодня наши партнеры по переговорам в качестве твердой позиции Франции, и тому, что нам говорят американцы, в том числе на самом высшем уровне.

Что касается инициативы главы правительства В.Б.Гройсмана создать министерство по вопросам АТО и оккупированных территорий, то я читал, что уже что-то вроде этого создано. Но если глава правительства, который, как мы только что выяснили, должен заниматься выполнением Минских договоренностей, создает министерство по оккупированным территориям, значит, он эти территории рассматривает не как согласившиеся жить в едином украинском государстве при условии выполнения минского «Комплекса мер», а как подлежащие освобождению военным путем. Надеюсь, что на эту философию также обратят внимание наши западные партнеры. Не хотелось бы, чтобы эта философия превращалась в практические действия, а причин опасаться этого достаточно.

Россия. Франция > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 19 апреля 2016 > № 1776108 Сергей Лавров


Россия. Франция > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 15 октября 2014 > № 1218561 Сергей Лавров

Вступительное слово и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова на пресс-конференции по итогам переговоров с Госсекретарем США Дж.Керри и Министром иностранных дел Франции Л.Фабиусом, Париж, 14 октября 2014 года

Сегодня в Париже состоялись переговоры с Госсекретарем США Дж.Керри и Министром иностранных дел Франции Л.Фабиусом.

С Дж.Керри мы обсудили большое количество вопросов международной повестки дня, которым было уделено основное внимание. Мы, конечно, касались и двусторонних отношений, так как в них есть некоторые проблемы, в том числе гуманитарного характера, касающиеся судеб российских граждан. Общий вывод – у нас есть понимание, что Россия и США играют особую роль в глобальных усилиях по решению проблем, которые касаются всех без исключения народов и государств. В целом ряде случаев мы можем более эффективно взаимодействовать, чтобы повысить эффективность усилий всего мирового сообщества. Прежде всего, это касается борьбы с терроризмом, который сейчас становится главной угрозой на большом пространстве Ближнего Востока и Севера Африки.

Второй проблемой, где мы заинтересованы в успехе международных усилий, является борьба с вирусом лихорадки Эбола. Россия была в числе первых стран, направивших своих медиков и специалистов в Гвинею и Сьерра-Леоне, которые были поражены этим недугом. Мы будем наращивать наши усилия. Поддерживаем то, что делают другие государства в соответствии с инициативой, объявленной Генеральным секретарем ООН Пан Ги Муном.

Есть вопросы, по которым наши позиции расходятся. Они также хорошо известны. Мы сегодня подтвердили, что эти разногласия сохраняются, но в общих интересах - искать решения по этим вопросам, основываясь на уважительном диалоге, опираясь на равноправные договоренности и учет интересов друг друга.

По-моему, встреча была полезной. Мы условились продолжать контакты для того, чтобы по всем этим вопросам продвигаться вперед, взаимодействовать там, где мы это можем делать, и повышать эффективность совместных усилий, где сохраняются разногласия, а также искать договоренности, которые будут отражать справедливый и равноправный баланс интересов.

Сегодня мы также провели встречу с Министром иностранных дел Франции Л.Фабиусом. Была обсуждена ситуация в Ираке, Сирии, прежде всего, в контексте борьбы с «Исламским государством», которое сегодня представляет растущую и затрагивающую всех угрозу. Мы также обсудили ситуацию в Афганистане и вопросы, касающиеся нашего взаимодействия в различных форматах, включая Совет Безопасности ООН и другие международные форумы.

И с Дж.Керри, и с Л.Фабиусом мы обсуждали ситуацию на Украине. Рассказали собеседникам об усилиях, которые предпринимает российское руководство, чтобы обеспечить полное и всестороннее выполнение договоренностей, достигнутых при нашей поддержке и содействии ОБСЕ между киевскими властями и представителями ополчения. Это Минский протокол от 5 сентября и Минский меморандум от 19 сентября. Сейчас самое главное – не «размывать» сложившийся процесс, не отвлекать внимание на некие искусственно предлагаемые форматы, а добиваться того, чтобы участники минского процесса обеспечивали выполнение в полной мере договоренностей между Киевом, Луганском и Донецком. Это касается и прекращения огня, и разведения сил, и отвода тяжелых вооружений, а, самое главное, начала всестороннего политического диалога, который был обещан украинскими властями еще в апреле этого года, когда в Женеве собирались главы внешнеполитических ведомств России, США, Украины и была провозглашена необходимость немедленного начала политического диалога с участием всех регионов и политических сил Украины.

Таковы мои основные впечатления от состоявшихся бесед.

Вопрос: Поднималась ли на переговорах с Дж.Керри тема массовых захоронений вблизи Донецка? Если да, то какова была реакция Госсекретаря?

С.В.Лавров: Нет нужды затрагивать все эпизоды, связанные с украинской трагедией в каждой беседе. Мы постоянно на всех уровнях подтверждаем нашу позицию и требуем конкретной реакции со стороны соответствующих международных структур. Позиция заключается в том, что все преступления, которые были совершены в ходе украинского кризиса, были расследованы, начиная с «дела снайперов» на «майдане», включая трагедии в Одессе и Мариуполе, катастрофу малайзийского «Боинга», массовые захоронения и многие другие инциденты, ставшие достоянием общественности. При этом мы исходим из того, что международные организации, прежде всего Совет Европы, ОБСЕ и правозащитные структуры ООН, должны проявить инициативу и взять на себя больше ответственности в доведении до конца этих расследований, так как украинские власти делают явно недостаточно. Не хотелось бы, конечно, никого ни в чем подозревать, но создается впечатление, что им есть, что скрывать. Международные структуры обязаны этого не допустить.

Вопрос: Прозвучали ли конкретные обещания в ходе Ваших переговоров с Госсекретарем Дж.Керри по Украине в отношении облегчения санкций, вывода войск и вооружений, передачи под контроль границы, где это возможно?

С.В.Лавров: Мы с Дж.Керри не представляем воюющие стороны. Как я уже сказал, решение украинского кризиса возможно только через прямые переговоры и достижение договоренностей между конфликтующими сторонами. Минский процесс ровно это и предполагает.

5 и 19 сентября в Минске достигнуты договоренности между представителями киевских властей и ополчения, которые предусматривают все необходимые шаги для урегулирования кризиса, начиная с прекращения огня и до давно обещанного, но никак не начатого политического диалога. Задача Госсекретаря США Дж.Керри и всех других наших друзей и коллег из зарубежных стран не пытаться придумывать что-то новое, а добиваться от тех, на кого они имеют влияние, полного и честного выполнения имеющихся договоренностей. В этом заключается наша позиция, и Дж.Керри считает ее оправданной. Он полностью поддержал минские договоренности и высказался за их добросовестное исполнение всеми участниками.

Вопрос: В Вене продолжается обсуждение иранской ядерной программы (ИЯП). Завтра туда прибывает Дж.Керри, который проведет переговоры с главой МИД Ирана М.Дж.Зарифом и Высоким представителем ЕС по иностранным делам и политике безопасности К.Эштон. Также ожидается очередной раунд «шестерки» на уровне политдиректоров. Означает ли такой «мозговой штурм», что к 24 ноября стороны придут к соглашению по урегулированию ИЯП?

С.В.Лавров: Мы делаем все для того, чтобы как можно скорее достичь всеобъемлющих договоренностей по иранской ядерной программе. Контакты осуществляются практически в ежедневном режиме. На этой неделе состоится очередная встреча «шестерки» на уровне заместителей министров иностранных дел и Министра иностранных дел Ирана. На первый взгляд, вопросы, которые требуется досогласовать, не такие уж сложные. Но, как всегда, перед окончанием длительного марафона переговоров на завершающей стадии каждому хочется достичь чуть-чуть большего. Я уверен, что компромисс возможен. Не могу гарантировать, что это обязательно будет сделано до 24 ноября. Эта дата не является «сакральной» - мы стремимся добиться результата до ее наступления, но, убежден, главное не какие-то искусственно создаваемые крайние сроки, а существо и качество договоренностей. Вот что для нас является главным. Сегодня в беседе с Дж.Керри и с Л.Фабиусом я почувствовал, что наши партнеры исходят из этого же принципа. Надеюсь, мы достигнем результата.

Россия. Франция > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 15 октября 2014 > № 1218561 Сергей Лавров


Россия. Франция > Миграция, виза, туризм > globalaffairs.ru, 28 мая 2013 > № 885407 Сергей Лавров

Россия–Франция, Россия–Европа: горизонты партнерства

Резюме: Витающее в воздухе ощущение опасности подталкивает людей, тонко чувствующих тенденции, к сравнению 2013 года с 1913-м. Тогда тоже были и бурная глобализация, и быстрое развитие экономик, и беспрецедентные миграционные потоки.

Недавно по приглашению президента России Владимира Путина состоялся визит в Москву президента Франции Франсуа Олланда. Насыщенные переговоры лидеров подтвердили особый, привилегированный характер отношений между двумя странами.

Российско-французские связи уходят корнями в многовековую историю. В двусторонних отношениях случалось разное – наши государства были и противниками на поле боя, и союзниками. Но главным все-таки было и остается тесное переплетение исторических и человеческих судеб, взаимная искренняя симпатия и обоюдное уважение. Нельзя не вспомнить о боевом братстве в периоды военных катастроф, сотрясавших европейский континент в прошлом столетии, о том, как в 2010 г. французские военные прошли по Красной площади как участники парада Победы в ходе празднования 65-летия завершения Второй мировой войны.

В новых условиях, когда прекратилось идеологическое противостояние, Россия и Франция вышли на уровень стратегического партнерства. Примечательно, что вновь избранный президент России включил Париж в маршрут своей первой зарубежной поездки.

За последнее время удалось многое сделать, чтобы насытить наше сотрудничество амбициозными и масштабными совместными проектами в различных отраслях. В прошлом году на фоне проблем в мировой экономике и кризисных явлений в зоне евро объем товарооборота несколько снизился по сравнению с «рекордным» 2011 г., когда была достигнута отметка в 28,1 млрд долларов. Перед нами стоит задача не только вернуться к уже взятым рубежам, но и в ближайшее время превзойти их.

Мы приветствуем продолжающийся приток в отечественную экономику французских инвестиций, объем которых превысил 9 млрд евро. На российском рынке работают свыше 470 компаний с участием французского капитала, которые представлены практически во всех отраслях.

Активно сотрудничаем в топливно-энергетическом секторе, авиа- и автомобилестроении, в сфере железнодорожного транспорта, в реализации крупных инфраструктурных проектов, фармацевтике, пищевой промышленности. Ищем возможности для совместного выхода на рынки третьих стран. Реализуется подписанная в ноябре 2011 г. Совместная программа действий в интересах партнерства для модернизации.

Среди крупнейших совместных проектов – участие в строительстве газопроводов «Северный поток» и «Южный поток», программа запусков ракеты-носителя «Союз» из Гвианского космического центра, совместная разработка пассажирского самолета «Сухой Суперджет-100». Примеров много, одно их перечисление заняло бы несколько страниц.

Активно развиваются российско-французские гуманитарно-культурные связи. Этому способствует существенное упрощение процедуры выдачи французских виз для краткосрочных поездок россиян, на что мы отвечаем взаимностью. В 2010 г. общими усилиями были организованы «перекрестные года» – России во Франции и Франции в России. За ними последовали сезоны русского языка и литературы во Франции и французского языка и литературы в России. Сейчас на повестке дня новый интересный проект – сезоны театра и кинематографии в 2013–2014 годах.

В фокусе нашего внимания остается содействие распространению языка и культуры партнера. В ноябре прошлого года подписано соглашение о предоставлении дополнительных помещений Французскому лицею имени Александра Дюма в Москве. Как заверил Франсуа Олланд, скоро будет завершено согласование архитектурного проекта строительства на набережной Бранли в Париже русского православного храма и духовного культурного центра.

Очевидно, что потенциал российско-французского сотрудничества используется далеко не полностью, и об этом тоже говорили лидеры на встрече в Москве. При этом ясно, что размышлять о будущем российско-французского взаимодействия, о путях его дальнейшего развития невозможно вне общеевропейского и глобального контекста. Мы рассматриваем Францию как одного из ведущих партнеров в углублении отношений между Россией и Европейским союзом, в деле создания надежной архитектуры безопасности в Евро-Атлантике. И рассчитываем на продолжение – разумеется, с подключением других стран ЕС, предметного разговора о том, как выстраивать связи на перспективу.

Мы не должны забывать, в каком мире сегодня живем. Геополитический ландшафт меняется буквально на глазах, происходит перераспределение глобального баланса сил, причем эти процессы сопровождаются ростом нестабильности в международных отношениях.

В зоне турбулентности оказались и мировая экономика, и мировая политика. В результате этих масштабных перемен, которые, без сомнения, еще далеко не завершены, Европа уже не играет в международных делах той центральной, решающей роли, которая была привычной в течение нескольких минувших столетий. В то же время ясно, что не следует торопиться списывать со счетов Старый Свет. В конечном итоге место, которое Европа займет в формирующейся полицентричной системе XXI века, во многом будет зависеть от того, насколько действия европейских государств будут соответствовать новым международным реалиям.

На европейском континенте ЕС и Россия – две ведущие силы, оказывающие наибольшее влияние на его будущее. И, наверное, сейчас самое время задаться вопросом о том, какими видятся горизонты сотрудничества между Россией и Европейским союзом.

В контактах с европейскими коллегами мне не раз приходилось высказывать мысль о том, что отношениям Россия–Евросоюз недостает стратегической перспективы. Да, за 15 лет, прошедших после вступления в силу Соглашения о партнерстве и сотрудничестве, удалось достичь серьезных результатов. Многократно возросли объемы взаимного товарооборота и инвестиций, Россия выступает ключевым гарантом европейской энергобезопасности, обеспечивая около трети совокупного импорта природного газа странами – членами Европейского союза. Воздвигнута многоярусная институциональная архитектура, состоящая из политических контактов на всех уровнях, отраслевых диалогов и экспертных консультаций.

Своеобразной проверкой на прочность наших отношений стал глобальный финансовый кризис, болезненно затронувший еврозону. Тем не менее в целом удалось сохранить позитивную динамику торгово-инвестиционного взаимодействия. Мы верим, что партнеры в ЕС успешно преодолеют неблагоприятную полосу своего развития – упомяну в этой связи о том, что около 40% валютных резервов России номинированы в евро.

Россия и Евросоюз объединены географической близостью, взаимодополняемостью и взаимозависимостью экономик, объективной неделимостью европейской безопасности и, что не менее важно, – общей принадлежностью к европейской культуре, европейской цивилизации в их широком понимании. Безусловно, историческим достижением России является то, что ареал распространения европейской культуры простирается до берегов Тихого океана.

В Москве не хотят, чтобы общеевропейское пространство становилось «великой шахматной доской». Мы – за то, чтобы это была территория великого исторического партнерства. В мире усиливается конкурентная борьба за природные ресурсы, рынки сбыта и влияния. На этом фоне возрастает значение культурно-цивилизационных, региональных кластеров, одним из которых могла бы, без сомнения, быть Большая Европа. Сегодня, когда главным источником роста в Евросоюзе является экспорт, ЕС находится в поиске внешних торгово-инвестиционных двигателей, способных разогнать посткризисное восстановление и вывести европейских производителей на новые емкие рынки. Россия, в свою очередь, продолжает усилия по интеграции в систему мирохозяйственных связей, взяла курс на перевод экономики на инновационный путь развития, повышение ее инвестиционной емкости, улучшение делового климата.

В обновленной Концепции внешней политики России, утвержденной президентом Владимиром Путиным 12 февраля 2013 года, закреплена стратегическая задача создания единого экономического и гуманитарного пространства от Атлантики до Тихого океана. Долгосрочное партнерство Россия–ЕС могло бы стать комплексным инструментом синергии усилий, совмещения соответствующих сравнительных преимуществ, взаимного укрепления конкурентоспособности. Само собой, такого принципиально нового уровня партнерства не достичь одним рывком. Потребуются последовательные, хорошо просчитанные шаги. Но крайне важно прийти к совместному пониманию магистрального вектора движения и его конечных целей, что позволило бы более гармонично выстраивать практическое взаимодействие на всех направлениях.

Такое видение стратегического горизонта взаимоотношений помогло бы снять многие вопросы, в том числе связанные с совместимостью европейского и евразийского интеграционных проектов. Ведь интеграция в «тройке» Россия–Белоруссия–Казахстан, которая открыта для присоединения и других партнеров, базируется на тех же четырех свободах и принципах ВТО, что и интеграционные процессы в Евросоюзе. Поэтому странно, когда руководители Еврокомиссии заявляют о том, что участие, например, Украины в евразийском Таможенном союзе перечеркнет возможность подписания Киевом соглашения о зоне свободной торговли (ЗСТ) с ЕС. Кстати, в ходе переговоров с нами Брюссель весьма настойчиво добивается дальнейшей либерализации торговли с Россией (т.н. «ВТО плюс»), и наше членство в Таможенном союзе никого не смущает. Важно избавляться от двойных стандартов, от создания идеологических барьеров на пути расширения и развития взаимовыгодных торгово-экономических связей.

Россия заинтересована в устойчивых, предсказуемых отношениях с Европейским союзом. Настроена на углубление сотрудничества в сфере энергетики, которая продолжает играть цементирующую роль в нашем взаимодействии, вплоть до создания в перспективе единого европейского энергетического комплекса. Многое зависит от того, как скоро наши партнеры в Брюсселе смогут отказаться от односторонних подходов, как это имеет место с попытками ретроактивного применения «Третьего энергопакета» ЕС в нарушение действующих межправсоглашений.

Реальным прогрессом в деле избавления от разделительных линий стал бы переход к безвизовому режиму. Что касается России, то мы готовы отменить визы хоть завтра, списав эту проблему в архив истории.

Разумеется, мы понимаем, что немало политиков в Европе все еще находится во власти идей из прошлого – игр с нулевой суммой, предполагающих не только сохранение старых разделительных линий, но и создание новых и их продвижение на Восток. В том же ряду – попытки внедрить в политическую реальность на постсоветском пространстве примитивный выбор по принципу «свой-чужой».

Россия на протяжении столетий глубоко вовлечена в процесс политического обустройства Европы, ее геополитического самоопределения. Достаточно напомнить о том, что в 30-х годах прошлого века заключения союза между Великобританией, Францией и СССР было бы достаточно, чтобы остановить нацистскую угрозу. Сегодня мы сталкиваемся с вызовами иного характера, но это не ослабляет витающее в воздухе ощущение опасности, что подталкивает таких чутких к политическим тенденциям людей, как, например, Жак Аттали, к сравнению 2013 года с 1913-м. Ведь тогда тоже были и бурный процесс глобализации, и быстрое развитие экономик, и беспрецедентные миграционные потоки.

От формулирования совместной миссии России и Европейского союза в огромной мере зависят и перспективы построения евроатлантического сообщества безопасности. При этом мы, разумеется, готовы и далее искать и находить модели взаимодействия с Североатлантическим альянсом. Можно сказать, что ключевое значение в деле укрепления безопасности в Евроатлантике имеют сегодня два основных фактора: степень готовности России и НАТО совместно решать проблемы, унаследованные из прошлого или возникающие вновь на этом пространстве, и их способность к коллективному противодействию внерегиональным рискам.

За последние 20 лет существенно понижен уровень военного противостояния в Европе, ушла из практической политики опасность возникновения широкомасштабного вооруженного конфликта на континенте, военные доктрины и планирование все больше ориентируются на глобальные угрозы и вызовы.

Мы готовы далеко идти вперед в развитии отношений с НАТО на основе равноправия, доверия и взаимного учета интересов. Возможности для этого есть. Ведь если на первом этапе своей деятельности Совет Россия–НАТО являлся главным образом механизмом сглаживания взаимных озабоченностей в военной области, то в последние годы сотрудничество в этом формате все больше фокусируется на противодействии новым вызовам и угрозам. Речь и о парировании угроз, исходящих из Афганистана, и о развитии взаимодействия с альянсом в военной сфере, в борьбе с терроризмом и пиратством.

В то же время стереотипы холодной войны сохраняют поразительную живучесть. Они проявляются в не оправдываемом никакой логикой дрейфе в сторону дальнейшего расширения НАТО, во вновь звучащих заявлениях о возрастающей важности территориальной обороны в ее классическом понимании, в попытках альянса в одиночку отгородиться от любых рисков, как мы это наблюдаем в вопросах создания противоракетной обороны, кибербезопасности. Нашим партнерам в Североатлантическом альянсе должно быть понятно, что создание «оазисов безопасности» в современном взаимозависимом мире – занятие бесперспективное.

Важно, чтобы НАТО не вставала на путь присваивания себе функций, закрепленных за Советом Безопасности ООН, не пыталась оправдывать проецирование силы в любом районе мира по усмотрению блока. Результаты осуществленных до сегодняшнего дня операций НАТО лишь убеждают, что в современном мире большинство существующих проблем и конфликтных ситуаций военного решения не имеют.

Характер нашего сотрудничества с НАТО будет зависеть от вектора эволюции альянса, степени готовности его членов обеспечивать верховенство международного права, учитывать интересы других игроков, уважать принцип равной и неделимой безопасности.

Убеждены, что на такой основе Россия и члены альянса могут очень многое сделать вместе в интересах укрепления международной безопасности и стабильности, предотвращения сползания международных отношений к хаосу. Для этого необходимо, чтобы все руководствовались простыми и понятными правилами, такими как недопустимость внешнего силового вмешательства без четко сформулированного мандата Совета Безопасности ООН, поддержка устремлений народов к демократическим преобразованиям и лучшей жизни без навязывания извне собственной шкалы ценностей, содействие мирному урегулированию конфликтов и прекращению насилия через диалог при отказе от поддержки одной из противоборствующих сторон. Мы не погрешили против своих принципов, когда поддержали действия Парижа в Мали в интересах устранения террористической угрозы и создания условий для возвращения ситуации в этой стране в конституционное русло. Важно, чтобы и наши партнеры руководствовались одним стандартом в подходе к кризисным ситуациям, включая решительное осуждение терроризма во всех его формах и проявлениях.

В 2015 году будет отмечаться 40-летие Хельсинкского заключительного акта. С его принятием был сделан исторический выбор в пользу налаживания подлинно общеевропейского сотрудничества в политической, экономической и гуманитарной областях, начато движение к разрядке напряженности, которое позволило остановить гонку вооружений. Сегодня перед нами стоит задача не меньшего масштаба, связанная с созданием принципиально новой архитектуры неделимой безопасности и глубокого, устремленного в будущее сотрудничества на европейском континенте. Россия готова к тому, чтобы вместе с Францией и всеми другими партнерами в Евро-Атлантике серьезно и энергично работать над ее решением.

С.В. Лавров - Министр иностранных дел Российской Федерации.

Россия. Франция > Миграция, виза, туризм > globalaffairs.ru, 28 мая 2013 > № 885407 Сергей Лавров


Франция. Россия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 12 сентября 2011 > № 567712 Сергей Лавров

Выступление Министра иностранных дел С.В.Лаврова на пресс-конференции по итогам десятого заседания российско-французского Совета сотрудничества по вопросам безопасности с участием двух стран, Москва, 7 сентября 2011 г.

Добрый день, уважаемые дамы и господа,

Сегодня мы провели десятое юбилейное заседание российско-французского Совета сотрудничества по вопросам безопасности. Этот формат был учрежден по решению президентов России и Франции в 2002 г. За этот период он доказал, что является уникальным механизмом согласования подходов наших стран к международным проблемам и отражает высокое качество российско-французских связей. Формат позволяет работать в атмосфере доверия, дружеской открытости, партнерства, вести регулярный содержательный обмен мнениями по актуальным вопросам международной политики и безопасности.

Россия и Франция входят в число ключевых, наиболее активных международных игроков, имеющих собственный взгляд на основные угрозы и вызовы современности. Позиции наших стран по этим проблемам, как правило, близки и совпадают в главном, хотя иногда мы расходимся в оценках и методах урегулирования отдельных проблем. Однако и в этом случае характер нашего стратегического партнерства дает возможность открыто обсуждать любые, даже самые сложные вопросы. Именно в такой конструктивной и доверительной атмосфере проходило наше сегодняшнее заседание. В такой же атмосфере только что завершилась встреча у Президента Российской Федерации Дмитрия Медведева.

Тот факт, что президенты двух стран всегда принимают участников заседания Совета сотрудничества, отражает значение, которое лидеры обеих стран придают российско-французским отношениям и внешнеполитическому взаимодействию.

Сегодня на встрече у Президента России и в ходе нашего пленарного заседания мы подробно обсудили весь комплекс вопросов безопасности в Европе и в Евроатлантическом регионе. Мы едины во мнении о необходимости согласованных подходов к укреплению архитектуры безопасности, которая основывалась бы на верховенстве международного права, коллективных демократических началах и соответствовала бы современным реалиям. Для нас важно, что французские партнеры не только готовы предметно обсуждать российскую инициативу о заключении Договора о европейской безопасности, но и выдвигают свои идеи на этот счет. Сегодня мы обсудили перспективы российско-французского сотрудничества по продвижению идей общеевропейской евроатлантической безопасности. В этом контексте на встрече у Д.А. Медведева особое внимание было уделено развитию партнерства между Россией и НАТО, дана высокая оценка итогов Лиссабонского саммита СРН в ноябре прошлого года.

Отмечена роль Франции в обеспечении позитивных результатов и принятия Декларации, которая подтверждает наши общие подходы к выстраиванию стратегического партнерства между Россией и НАТО на основе уважения и учета интересов друг друга, транспарентности, предсказуемости, укрепления взаимного доверия и обеспечения на практике равной и неделимой безопасности в нашем регионе.

Мы сегодня рассмотрели перспективы дальнейшего взаимодействия с НАТО в таких областях, как борьба с терроризмом, где достигнуты конкретные результаты в вопросах, касающихся урегулирования ситуации в Афганистане и вокруг него. Осуществляем продвинутые практические проекты на совместной основе. Обсудили проблематику противоракетной обороны. Наши страны заинтересованы в том, чтобы, несмотря на известные сложности и расхождения, найти обоюдоприемлемое решение, которое позволит реализовывать проект противоракетной обороны без рисков создания угрозы безопасности в Европе.

Франция играет одну из ведущих ролей в продвижении нашего партнерства с ЕС по пути модернизации, реализации других совместных проектов, решении вопросов, связанных с подписанием нового базового соглашения, включая определение более четких параметров нашего сотрудничества с Евросоюзом по проблематике международной безопасности. Это касается и работы над соглашением о сотрудничестве в сфере кризисного урегулирования и инициативы создания Комитета Россия-ЕС по вопросам внешней политики и безопасности, выдвинутой в свое время Канцлером ФРГ А.Меркель и поддержанной Президентом России Д.А.Медведевым.

Мы в равной степени заинтересованы в укреплении режимов нераспространения оружия массового уничтожения. В этом контексте рассмотрели нашу совместную работу по реализации договоренностей, достигнутых в прошлом году на Конференции по обзору действий Договора о нераспространении ядерного оружия. Обсудили также наши общие усилия по продвижению к урегулированию ситуации вокруг иранской ядерной программы. Обменялись мнениями о том, как более эффективно решить ядерную проблему Корейского полуострова.

Говорили о ситуации на Ближнем Востоке, в Северной Африке. Мы едины в том, что итоги состоявшейся 1 сентября в Париже международной конференции должны завершиться переводом всей ситуации в русло политического урегулирования и содействия ливийским силам в достижении согласия по построению демократического, территориально целостного, дееспособного государства при координирующей роли Организации Объединенных Наций. Мы с моим коллегой А.Жюппе примем участие в очередной встрече по Ливии, которая состоится в рамках Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке позднее в этом месяце.

Говорили на заседании о ситуации вокруг Сирии. Убеждены, что императив сегодня – начало диалога за столом переговоров, к которому приглашается сирийское руководство. Считаем, что подстрекать определенные силы внутри оппозиции к бойкоту такого – опасный путь, который может привести к повторению ливийского сценария. Этого не хотят ни Россия, ни Франция. Россия внесла в Совет Безопасности ООН проект резолюции, который требует от всех сторон прекратить насилие и призывает сирийское руководство активнее продвигать начатые реформы. Оппозиции также адресован призыв не прибегать к вооруженным провокациям (такие факты имеются), и не отвергать приглашение к диалогу.

У нас близкие подходы по вопросам ближневосточного урегулирования, прежде всего, в плане необходимости возобновления переговоров между Палестиной и Израилем. Будем работать над тем, чтобы создать для этого необходимые условия.

Обсудили ситуацию в других регионах. У нас близкие позиции по вопросам борьбы с пиратством, ситуации в Афганистане. Особое внимание мы уделили сегодня нашему взаимодействию в «Группе восьми» и «Группе двадцати», прежде всего, в контексте подготовки к саммиту в Каннах 3-4 ноября с.г. Таковы мои оценки ситуации. Коллеги, думаю, дополнительно поделятся впечатлениями.

Вопрос (министрам иностранных дел): Что Вы думаете о перспективах вывода войск коалиции из Афганистана? Может ли это повлиять на безопасность стран Центральной Азии? Как в этой связи собираются сотрудничать Россия и НАТО? Возможно ли взаимодействие между ОДКБ и НАТО?

С.В.Лавров (отвечает первым): Войска НАТО находятся в Афганистане по мандату СБ ООН. Мы ожидаем, что Совет Безопасности будет проинформирован о подобных планах и о тех критериях, на основании которых сделан вывод о том, что присутствие натовских сил в Афганистане больше не нужно. Мы согласны с тем, что такое присутствие может быть только временным, но хотели бы понять, насколько афганские силы безопасности, правоохранительные органы будут готовы взять на себя полномочия по поддержанию порядка в своей стране и на ее границах.

Мы (Российская Федерация) активно сотрудничаем с коллегами по НАТО для того, чтобы помогать повышать способность афганцев обеспечивать собственную безопасность. В качестве примера приведу достигнутую на саммите СРН в Лиссабоне договоренность о запуске вертолетного проекта, который поможет эффективнее обслуживать не только летательные аппараты, которые находятся на вооружении афганских сил безопасности, снабжать их запасными частями и необходимыми материалами, но и готовить личный состав для работы на этих машинах. Есть ряд других конкретных проектов, связанных с подготовкой кадров. Упомяну также российско-натовский проект, который осуществляется в Центре Министерства внутренних дел России в Домодедово по подготовке наркополицейских, причем не только из Афганистана, но и стран Центральной Азии, а с прошлого года – и из Пакистана. Есть еще ряд конкретных программ, которые мы совместно реализуем.

Борьба с наркоугрозой имеет огромное значение для России и наших центральноазиатских соседей. Прежде чем доложить о том, что все в порядке в Афганистане, необходимо уделить больше внимания искоренению наркопосевов. Нам не понятно, почему в Колумбии американские партнеры считают необходимым включать в стратегию борьбы с наркоугрозой уничтожение посевов коки, а в Афганистане США сомневаются, правильно ли будет поступать таким образом. Мы не видим здесь никакой разницы. Из афганских посевов производят героин, поэтому необходимо бороться по всей цепочке наркоугрозы, ощущаемой на территории Центральной Азии и в Российской Федерации.

Что касается планов вывода войск НАТО, то, как я уже отметил, это присутствие должно быть временным, но выход также должен быть своевременным. Однако уход не должен приводить к сохранению военного присутствия под другим «зонтиком». А такие планы есть. Мы обсуждаем их с афганскими коллегами и с представителями США. Недопустимо, чтобы ситуация развивалась нетранспарентно и создавала раздражитель в этом важном и деликатном регионе.

Мы – за взаимодействие НАТО и ОДКБ, прежде всего, в борьбе с наркоугрозой, потому что НАТО действует внутри Афганистана, а ОДКБ обладает соответствующими средствами и силами по внешнему периметру афганских границ. Такое взаимодействие помогло бы повысить эффективность усилий по перехвату наркопотоков. К сожалению, мы теряем время, поскольку НАТО уже лет пять не откликается на соответствующие предложения ОДКБ. Считаю, что это не способствует нашей совместной работе.

Исходим из того, что внерегиональные игроки в своих действиях на этом пространстве будут уважать решения, которые страны региона принимают в рамках действующих региональных структур, таких как ОДКБ, ШОС.

Вопрос: Сергей Викторович, как Вы можете прокомментировать заявление министра финансов Сирии о том, что САР после введения эмбарго на поставки сирийской нефти в ЕС может переориентироваться на российский и китайский рынки?

С.В.Лавров: Я расцениваю заявление министра финансов Сирии как заявление министра финансов Сирии. Мы против того, чтобы превращать санкции в постоянно используемый инструмент решения подобных проблем. Тем более, когда речь идет об односторонних санкциях, целесообразность которых международное сообщество не обсуждало в коллективном формате. Мы за то, чтобы сначала подумать о стратегии совместных действий по решению актуальных проблем международной повестки дня, а лишь потом договариваться о методах реализации совместной стратегии. Эта логика применима к любым формам нашего сотрудничества, в том числе по противоракетной обороне.

Что касается Сирии. Первый вопрос, заданный моему французскому коллеге, звучал следующим образом: «Считает ли Париж, что Россия – полезный партнер по Сирии?». Я надеюсь, что французские друзья не рассматривают нас утилитарно, если я правильно понял формулировку «полезный». Речь идет не о том, чтобы поддерживать кем-то одним выработанную позицию, а о том, чтобы искать подходы, которые будут нас объединять. Мы понимаем солидарность именно так, а не как безоговорочное требование к внешним партнерам поддержать чью-то идею.

Наш подход, который мы готовы обсуждать, изложен в проекте резолюции, который мы распространили в Совете Безопасности ООН. Он связан с реально проводимыми руководством Сирии реформами, например это касается одобрения законов о многопартийности, средствах массовой информации, местных выборах, включая график разработки новой конституции, подготовки всеобщих выборов. Отказ от диалога означает, что оппозиция или сторонники бойкота такого подхода взяли курс на конфронтацию и, возможно, рассчитывают на внешнюю помощь по ливийскому образцу.

Мы сегодня обсуждали тему с французскими коллегами – это не их выбор. Подобный сценарий означал бы перспективу нового кровопролития и человеческих жертв. Наш подход заключается в том, чтобы дать самим сирийцам шанс сесть за стол переговоров и договориться. И надо к этому побуждать и руководство страны, и оппозицию, среди которой есть радикальные элементы, заинтересованные в нагнетании конфронтации и провоцировании насилия. Надеюсь, что такого не произойдет.

Франция. Россия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 12 сентября 2011 > № 567712 Сергей Лавров


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter