Всего новостей: 2553757, выбрано 2 за 0.009 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Литвак Николай в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Литвак Николай в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Франция > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 августа 2016 > № 1892787 Николай Литвак

Мораль во внешней политике и дипломатии современной Франции

Николай Литвак, Доцент кафедры философии МГИМО МИД России, кандидат социологических наук

Мораль - это правила поведения в обществе на основе суждений, определяющих ценности истинными или ложными, в соответствии с которыми люди относятся друг к другу. Но мораль - не сами эти ценности. Логически ошибочно обыденное понимание морали как правил, которым якобы по природе присущи ценности добра, человеколюбия, справедливости. Такая мораль - только вид морали вообще. То есть другие ее виды считают истинными другие ценности. Кроме того, в любом случае необходимо выяснение трактовки, интерпретации, определения одних и тех же ценностей разными людьми, обществами (например, что есть добро, справедливость).

Еще одной формально-логической проблемой конкретных моральных систем может являться и является произвольное, а потому ошибочное объединение логически противоречивых ценностей. В результате получается мораль с содержанием, подобным классическому примеру «круглый квадрат». Озвучить (сказать, произнести) и даже определить данное понятие можно. Проблема проявится при попытке логического мышления с использованием такого - противоречивого по содержанию - понятия, дело неизбежно закончится логическим противоречием. В современной внешней политике таким примером является, в частности, так называемый экспорт демократии (который, правда, в современной терминологии ее сторонников сегодня называется «трансформационная дипломатия»). Демократия обладает одним из значимых качеств (при которых она только и существует) - наличие свободы народа. Однако ее «экспорт» означает вовсе не самостоятельное действие соответствующего народа, а ее навязывание ему извне.

С этой точки зрения интерес представляет рассмотрение моральной составляющей во внешней политике и дипломатии Франции. Этот выбор обусловлен ее историческим первенством или значительным вкладом в таких областях, как создание современной дипломатии и дипслужбы, права человека, мораль во внешней политике.

Французские практики и теоретики дипломатии стояли у самых ее истоков периода позднего средневековья. Опубликованная переписка послов Генриха IV, в частности таких выдающихся дипломатов, как Арно д'Осса, Пьер Жаннана, Николя Брюлар де Силлери, Помпон де Бельевра и других*( *Arnaud d’Ossat (1537-1604), Pierre Jeannin (1540-1623), Nicolas Brulart de Sillery (1544-1624), Pomponne de Bellièvre (1529-1607).), позволяет историкам характеризовать ту эпоху как «золотое время переговоров»1, сделать вывод о формировании особой французской модели рациональной этики переговоров. Ее смысл состоял в том, чтобы излагать свою позицию открыто, ясно и аргументированно, причем добиваться от собеседника понимания и аргументов, и позиции в целом. Кардинал д'Осса хотел, чтобы его противнику становилось стыдно сопротивляться и чтобы он думал, что уступает не французскому дипломату, а только справедливости и разуму2. Этот же подход поддерживал и Арман Жан дю Плесси, герцог де Ришельё** (**Armand Jean du Plessis de Richelieu (1585-1642).), учредивший французский МИД*** (***В 1626 г., хотя многие французские историки и официальные власти считают датой фактического создания министерства 1589 г.).

Однако этот период открытой рациональной дипломатии конца XVI - начала XVII века оказался относительно коротким и завершился со смертью кардинала. Затем возобладала полностью противоположная линия второго выдающегося французского переговорщика - кардинала Дж.Мазарини* (*Jules Raymond Mazarin (1602-1661).), который никогда не шел к цели прямым путем, обязательно используя различные уловки вплоть до обмана. В крайнем случае целью было затягивание переговоров, но никак не достижение приемлемого результата3.

Идеологи Просвещения, а затем политики «нового режима», родившегося в результате Революции 1789 года, хотели развивать дипломатию на примере лучших послов Генриха IV - добродетельную, моральную, разумную и публичную, лишенную лицемерной двуличности4. Франсуа де Кальер** (**François de Callières, или Caillières, sieur de Rochelay et de Gigny (1645-1717).), крупный дипломат и писатель, в своем основном произведении на рассматриваемую тему «О способах ведения переговоров с государями» настаивал, что «каждый христианский государь должен исходить из главной максимы - не применять оружия для утверждения или использования своих прав, как только после тщетных попыток убеждения…»5. Де Кальер также выступил против таких методов и приемов современной ему дипломатии, как ложь, коварство, принуждение.

26 августа 1789 года была принята Декларация прав человека и гражданина (фр. Déclaration des Droits de l'Homme et du Citoyen) - важнейший документ Великой французской революции. Постепенно был сформулирован и подход солидарности с другими народами Европы, вытекавшей из их равенства, «естественных прав» и освобождения от своих монархов. Первая французская республика в 1794 году отменила рабство. Однако подход, олицетворяемый Мазарини, пережил и революцию. Поэтому в начале XIX века французская писательница, вдова шведского посла во Франции Анн-Луиз Жермен, баронесса де Сталь-Гольштейн*** (***Anne-Louise Germaine, baronne de Staël-Holstein (1766-1817).) писала, что «идеалом дипломата, несомненно, не является рациональный ум, но ловкий обманщик и опытный манипулятор»6. Она же отмечала, что ее соотечественники как раз и были «самыми ловкими дипломатами Европы. Эти люди, которых обвиняют в нескромности и дерзости, лучше, чем кто-либо, умеют скрывать свои секреты и очаровывать тех, кто им нужен»7.

Непросто развивалась и история с правами человека. В 1802 году Наполеон I восстановил рабство во французских колониях, где оно просуществовало до 1848 года. А на Мадагаскаре, который французы объявили протекторатом, рабство отменили только в 1896 году. К гражданам и людям, правам которых была посвящена упомянутая декларация, французских женщин юридически присоединили только в 1944 году (а впервые они голосовали в 1945 г.). С другими народами отношения были еще сложнее: деколонизация началась только под давлением СССР и США, стремившихся продолжить мировую конкуренцию и на захваченных европейцами огромных территориях. Но и в такой обстановке, в том числе после сокрушительного поражения от Германии, Франция никак не хотела отказываться от «бремени белого человека». С 1946 по 1954 год она вела тяжелую войну за сохранение своих колоний в Индокитае и проиграла после окончательного поражения (при сражении за Дьенбьенфу в плен сдались более 10 тыс. солдат и офицеров).

Через несколько месяцев, в ноябре того же, 1954 года, началась партизанская война в Алжире, переросшая в масштабные кровавые бои с применением всех видов вооружений, массовыми депортациями мирного населения, концлагерями и многочисленными жертвами. Все это привело к сильному внутриполитическому кризису во Франции и смене в 1958 году Четвертой республики на Пятую. Новый лидер Франции де Голль постепенно взял курс на предоставление Алжиру независимости, что стоило ему целой серии покушений и заговоров со стороны ультраправых, в том числе военных (Путч генералов). Но все же 18 марта 1962 года были подписаны Эвианские соглашения, завершившие войну и открывшие Алжиру путь к независимости.

Пример Франции интересен еще и тем, что если все вышесказанное можно объяснить буржуазным пониманием прав человека и соответствующей моралью, то вот уже более 30 лет наблюдается и их другая трактовка - социалистическими президентами, парламентами и правительствами Франции. В одной из первых своих речей Клод Шессон (Claude Cheysson), министр иностранных дел в первые годы президентства Ф.Миттерана, заявил в 1981 году с трибуны ООН о том, что социалистическая Франция станет «чемпионом по правам человека». Однако 20 лет спустя бывший директор Департамента МИД посол Жак Тинэ считает, что Миттеран злоупотреблял утверждением, согласно которому «Франция - страна прав человека» по определению.

Постоянное употребление этой самому себе присвоенной максимы во многих столицах вызывало сначала улыбку, затем досаду8. Что же касается фактов, то именно в последнюю четверть ХХ века Франция практически беспрерывно проводила военные операции - в Чаде, Заире, Ливане, Мавритании, ЦАР, Ираке, Сомали, Руанде, на Балканах, никогда еще не демонстрировав большей воинственности, чем после того, как со всей решимостью осудила применение силы. А вообще, по некоторым оценкам, Франция занимает второе (вслед за США) место в мире по количеству (около 40) военных интервенций после Второй мировой войны9. Кроме того, в это же время Франция становится третьим в мире продавцом оружия. Недавно ее оттеснил на четвертое место Китай. Но, возможно, только что объявленный «контракт века» о поставках подводных лодок Австралии восстановит французские позиции в этом рейтинге.

Особо показательным примером для рассматриваемой темы являются действия Франции на Ближнем Востоке, где как буржуазные, так и социалистические демократы десятилетиями «не замечают» проблем с правами человека, особенно женщин, не говоря уже о самых разных меньшинствах. Новый всплеск интереса к вопросу о ценностях и морали во внешней политике произошел в связи с «арабской весной», которая была оценена французскими политиками и общественным мнением как неожиданная, непредвиденная и т. д. Таким образом, французская дипломатия, ее информационно-аналитические успехи и сами способности оказались в фокусе критики.

Уже в самом начале событий в СМИК Франции разразилась острая полемика между журналистами и политиками, между политиками и дипломатами и между самими дипломатами. Прежде всего, посол в Тунисе был обвинен в неправильной оценке серьезности ситуации, что, в свою очередь, было обусловлено якобы недостаточностью и односторонностью его источников информации (за два года, предшествовавшие рассматриваемым событиям, он ни разу не встречался ни с кем из представителей оппозиции, даже официальной). И потому «был абсолютно далек от тунисского общества». Другим поводом для обвинений в некомпетентности и халатности стало поведение самого министра10. В ответ сразу несколько послов в отставке выступили с аргументированными опровержениями, заявив, что в действительности посольством и МИД высшее политическое руководство Франции было прекрасно информировано о сути и проблемах режима Бен Али. Однако Париж продолжал поддерживать его, с учетом вклада в борьбу с исламистами и нелегальной миграцией во Францию11.

Оказалось также, что в последние годы вышел целый ряд публикаций и интервью, в которых, хотя и после отставки, но дипломаты, в частности послы, все более откровенно комментируют не только уже свершившиеся и ставшие историей события, но и текущую ситуацию совсем не так, как МИД и Елисейский дворец. Бывший посол в Мавритании, Судане и Зимбабве Мишель Рембо в своей книге «Буря на Большом Ближнем Востоке»12 описал события, произошедшие в регионе в нынешнем веке, как реализацию плана американских неоконсерваторов.

Возникшая теперь ситуация не только дестабилизировала арабо-мусульманский мир и переконфигурировала международные отношения, но и породила волны, несущие насилие и достигающие Европы. «Конечно, никогда не существовало сотрудничества между «Аль-Каидой» и Саддамом Хусейном. Вся эта история была большим мошенничеством». «Аль-Каида» была создана американцами для борьбы с СССР в Афганистане», - заявляет французский дипломат13. По словам М.Рембо, Запад не только помогал «революциям», но и придумал само название «арабская весна», хотя началась она в Тунисе зимой.

Вообще же эта концепция принадлежит французским интеллектуалам и журналистам, которые провели параллель с демократическими выступлениями против европейских монархий еще 1848 года, затем с «Пражской весной» 1968 года и майскими событиями 1968 года во Франции. Однако на этот раз «демократическими» преобразованиями оказались затронуты все арабские страны, кроме монархий (не считая Бахрейна, где главная причина конфликта - в шиитском большинстве населения, управляемого суннитскими королями). Также М.Рембо называет натовские бомбардировки Ливии «полностью незаконными», нарушающими все положения Хартии ООН об операциях в других странах. Наконец, он обращает внимание на то, что и Президент Ф.Олланд продолжает утверждать, что Б.Асад и «Исламское государство» - двойники, что привилегированными союзниками Франции являются Катар, Турция и Саудовская Аравия, поддерживающие «умеренных» террористов и «демократических» джихадистов.

В свою очередь, министр иностранных дел Л.Фабиус считает, что признанная даже американцами как террористическая организация «Джабхат-ан-Нусра» делает в Сирии хорошую работу, притом что французские послы в Ливии и Сирии предупреждали свое правительство о происходящем на самом деле. Но первый был заменен, а второму «дали по рукам», и он в конце концов присоединился к официальной политической линии14. Еще раньше бывший посол на Гаити, в ЮАР, Бразилии, Японии и Великобритании Бернар Дорен заявил о необходимости осудить поддержку Францией диктаторских и коррумпированных режимов в Африке, поставку военной авиации Ираку, совершившему агрессию против Ирана и бомбардировки курдских поселений, улыбки в адрес китайских руководителей после геноцида тибетцев и побоища на площади Тяньаньмэнь, продажу боевых вертолетов Турции, ведущей кровавые репрессии против курдов. Он также чрезвычайно резко высказался по поводу принципа нерушимости границ, особенно в случае с Африкой, где они были произвольно проведены колонизаторами и до сих пор являются источником непрекращающихся конфликтов15.

Исследователь международных отношений и дипломатии Пьер Верлюиз пишет о секретном докладе Центра анализа и прогноза МИД (Centre d’Analyse et de Prévision du ministère des Affaires étrangères), подготовленном еще в середине 1970-х годов и содержащем критику африканской политики Франции и предложения по ее переопределению и изменению. Однако из опасений нарушить статус-кво ничего из предложенного сделано не было. И только в сентябре 1997 года правительство Л.Жоспена с согласия Президента Республики начало что-то менять. Но в течение 23 лет проводилась дорогостоящая военная поддержка режимов, «порой предосудительных», как дипломатично выразился П.Верлюиз, с которыми, справедливо или нет, Франция ассоциируется как в Африке, так и за ее пределами16.

Бывший посол Жорж-Мари Шеню описал свою работу в Югославии, как полную едва ли не болезненных разочарований: «В течение пяти лет, когда я официально работал в регионе, то постепенно обнаружил, что моя страна, одна из самых вовлеченных и в события на Земле, и в переговоры, проводила нерешительную и вялую политику, с постоянно растущим отрывом от событий и особенно в явном противоречии с нашими главными этическими принципами и нашими европейскими и международными целями. В течение трех войн, свидетелем которых я был, французские власти легко смирялись с чрезвычайными страданиями, которым подвергались европейцы же. Кроме того, они согласились с тем, что их граждане, направляемые на место с мирными миссиями (наблюдателей, «голубых касок», в составе гуманитарных операций), подвергались бы, как и их зарубежные коллеги, очень большому риску, не требуя, чтобы Организация Объединенных Наций предоставила им серьезную защиту. Короче говоря, Франция вела себя как трусливый и циничный европейский партнер и как «плохая мать»17.

Какие могут быть причины такому расхождению между публичными заявлениями и реально проводимой политикой? На наш взгляд, прежде всего дело в сложившейся международной обстановке и ее оценке французскими политиками. Процитированные выше и другие французские дипломаты, и исследователи считают современный - после исчезновения СССР - мир однополярным, с доминированием США по всем направлениям, а внешнюю политику Франции - полностью реактивной, стремящейся сохранить уменьшающееся влияние страны на международной арене. Причем это американское превосходство и господство - по-прежнему в первую очередь военно-политического характера - основано, конечно, на экономической и научно-технической мощи18.

Об этом не перестают открыто говорить и сами американцы. В начале апреля этого года госсекретарь США Джон Керри заявил, что «всегда и везде нашим главным приоритетом остается сохранение нашей экономической мощи. Она - источник нашего влияния на глобальном рынке… внешняя политика - это экономическая политика, а экономическая политика - это внешняя политика». Поэтому вооруженные силы США «оснащены лучше всех, являются самыми боеспособными и многофункциональными»19. При этом его же представители перед поездкой в Хиросиму в рамках подготовки саммита «G7» текущего года специально заявили, что Дж.Керри не намеревается извиняться за атомные бомбардировки японских городов американской авиацией20. А ведь публично представлены такие новейшие американские концепции, как «трансформационная дипломатия» (госсекретарь К.Райс, 2006 г.21) и «умная сила» (госсекретарь Х.Клинтон, 2009 г.).

По поводу первой специальная комиссия французского Сената подчеркнула в своем заключении «фундаментальную важность дипломатии влияния в контексте глобального соревнования идей, ускоряемого развитием цифровых коммуникационных технологий», определила необходимость противостояния такой опасности, как навязывание подходов к глобальным проблемам другими государствами - «сегодня США, а завтра, возможно, азиатскими»22. Французские политики и аналитики отдают себе отчет в характере отношений в том числе и со своим партнером по НАТО. Понимают, что новые виды дипломатии могут применяться не только к «развивающимся странам», об информационной политике в отношении которых уже неоднократно писалось23. По поводу второй концепции иллюзий еще меньше. Она фактически означает, что идеи сторонников «мягкой силы» о том, что Голливуд и Гарвард более влиятельны, чем Пентагон, теперь если все еще и актуальны, то не универсальны. Сейчас, если «голливудские» и «гарвардские» результаты запаздывают, американцы собираются бомбить24.

Итак, можно сделать вывод, что французские политики и специалисты, включая дипломатов, понимают, какова ситуация и что в ней прежде всего надо как-то выживать. Отсюда и такая внешняя политика. Но моральна ли она? Если исходить из абстрактного или субъективного представления о морали, как о якобы возможном однозначном решении проблемы о добре и зле, то французская политика, конечно, прагматична, тем более что она преследует высшие - национальные интересы. Правда, как выяснили французские социологи, исследовавшие работу своего МИД, интересы Франции в различных конкретных случаях не заданы априори, раз и навсегда, а постепенно конструируются и уточняются по ходу событий и их обсуждений. «Многие цели оказываются (при этом) противоположными: как (например) политически отвечать на жестокие события, информация о которых растиражирована в медиа (захват заложников, массовые убийства)?»25

Таким образом, если понимать под аморальным несоблюдение каких-то конкретных принципов, то в отношении текущей французской внешней политики так говорить нельзя. Логически ошибочно называть аморальными чужие принципы на том основании, что они не соответствуют собственным. Также моральной следует считать даже политику, основным принципом которой объявлена беспринципность. Если же понимать под аморальным несоблюдение морали, то есть не то что чужих или «универсальных», а даже собственных принципов, то, возможно, что таковой и можно было бы определить французскую внешнюю политику.

Уже упоминавшийся Б.Дорен давно отметил такое расхождение слов и действий: «Прискорбно констатировать, что то, что по праву называют «французскими идеями», странным образом отсутствует в нашей же дипломатической практике, которая иногда жертвовала моралью ради сиюминутных интересов или заслуживающих осуждения продаж оружия странам третьего мира»26. А идеи эти - защита угнетенных, осуждение геноцида, где бы он ни происходил, стремление к мировому порядку, основанному на уважении прав и свобод27. Напротив, как заметил М.Рембо, «американцы делают то, что говорят, и говорят то, что делают»28, даже если это бомбардировки других суверенных государств или их «мирная» трансформация.

И в заключение кратко о проблеме морали самих дипломатов, которые в свете вышеизложенного находятся в весьма противоречивой ситуации. По свидетельствам французских коллег, в ряде случаев имеет место подготовка таких отчетов, материалов, которые власти хотят получить, а не описывающих реальное положение дел. Однако основная масса дипломатов - это высокопрофессиональные сотрудники29, добывающие качественную информацию и правильно оценивающие ситуацию. И все же иметь ту или иную даже очень полную и достоверную информацию о том, что происходит в том или ином зарубежном государстве, еще не означает действовать на ее основе, поскольку политические решения принимаются не в МИД и часто из самых разных соображений.

Частый «безобидный» пример - высокоморальная риторика на темы внешней политики с целью победы во внутриполитической борьбе, на выборах. Среди тревожных - и на этот раз без кавычек - высказывания бывших сотрудников министерства о коррупции при принятии внешнеполитических решений, пролоббированных прежде всего крупными корпорациями30. Дипломаты же профессионально выполняют свои обязанности, осознавая место и роль своей службы в общей работе госаппарата, основывающегося на гораздо более широкой базе информации, а главное - более широких интересах.

Возможно, что сложнее придется новым, молодым кадрам. Принципы универсальных прав человека, имеющие глубокие корни во французской истории и культуре, популярны в молодежной среде и сегодня. Несмотря на вышесказанное, в современном дипломатическом словаре Ж.-П.Панкрасио, французский профессор, специалист по морскому праву, пишет, что «дипломатическая этика, безусловно, должна быть одним из методов осуществления коммуникации между государствами, искренней, эффективной, убедительной, умиротворяющей. Она также должна быть среди целей: уважения достоинства каждого народа, ответственности каждого правительства, общего стремления к международному идеалу порядка и справедливости»31.

При этом сегодня же в одной из «кузниц» французских дипломатических кадров - Институте политических исследований (Париж) (L'Institut d'études politiques de Paris (IEP de Paris) студентам среди прочих предлагается курс «Трансформационная дипломатия (техника государственного переворота)», подготовленный советником-посланником Ж.-М.Лакомбом. В презентации курса говорится, что «США первые поняли, что Интернет (который является американской индустрией) открыл новые перспективы для свержения диктаторов посредством паралича государства. Успех такой операции тем не менее включает в себя использование традиционных дипломатических и военных средств. [Предлагаемый] курс… анализирует элементы, составляющие американскую мощь, и современную технику госпереворота»32.

Если нынешние послы в отставке, раскрывающие реальное положение дел, только с течением времени обнаруживали несоответствие деклараций с поступками своих политиков, то теперь уже и у студентов иллюзий в этом смысле нет. А как они будут действовать, попав на практическую работу, покажет самое ближайшее время.

 1Andretta S.Péquignot S.Waquet J.-C. (dir.) De l’ambassadeur. Les écrits relatifs à l’ambassadeur et à l’art de négocier du Moyen Âge au début du XIXe siècle. Rome, Collection de l'Ecole française de Rome (504), 2015 // http://books.openedition.org/efr/2887 (дата обращения: 11.12.2015).

 2Mably B. de. Collection complète des œuvres. V.Principes des négociations pour servir d’introduction au droit public de l’Europe fondé sur les traités, Paris, an iii (1794-1795), rééd. M.Belissa. Paris, 2001. Р. 225-226, 230.

 3Ibid. Р. 230-231.

 4Belissa M. Fraternité universelle et intérêt national (1713-1795). Les cosmopolitiques du droit des gens. Paris, 1998.

 5Callières F. de. De la manière de négocier avec les souverains: de l'utilité des négociations, du choix des ambassadeurs et des envoyez, et des qualitez necessaires pour réussir dans ces emplois. Amsterdam, 1716. Chapitre 1. Р. 2-3.

 6См.: Mme De Staël. De l’Allemagne / éd. S.Balayé. Paris, 1999 (1968).

 7Ibid. I, 1re partie. С. XI. P. 105.

 8Verluise P. Quelle France dans le monde au XXI e siècle? 2000 // http://www.diploweb.com/france/41.htm (дата обращения: 12.12.2012).

 9Коновалов И.П. Военные операции Франции в Африке. Пушкино: Центр стратегической конъюнктуры, 2014. 148 с.

10А именно - отпуск, проведенный главой МИД Мишель Аллио-Мари в Тунисе в конце 2010 г. в компании тунисского бизнесмена, близкого к властям, который перевозил на личном самолете ее и ее супруга. Это происходило на фоне начавшихся народных волнений. Затем, за три дня до бегства Бен Али, министр предложила ему помощь французских полицейских экспертов в восстановлении порядка. Хотя сначала президент и премьер-министр публично поддержали М.Аллио-Мари, 27 февраля было все же объявлено об ее отставке. См.: Аллио-Мари М.«Когда я в отпуске, я не министр» // RFI (Radio France internationale). 06.02.2011 // http://ru.rfi.fr/frantsiya/20110206-mishel-allio-mari-kogda-ya-v-otpuske-ya-ne-ministr (дата обращения: 10.03.2012).

11Литвак Н.В. Информационные процессы во французской дипломатической службе // Международная жизнь. 2015. №11. С. 76-95.

12Raimbaud M. Tempête sur le grand moyen-orient. Ellipses Marketing, 2015. 576 р.

13//http://reseauinternational.net/michel-raimbaud-un-diplomate-au-coeur-de-la-tempete-sur-le-grand-moyen-orient/ (дата обращения: 16.12.2015).

14Raimbaud M., ancien ambassadeur français: «Les États-Unis n’ont qu’une logique: celle du chaos». 04.03.2015 // http://reseauinternational.net/michel-raimbaud-ancien-ambassadeur-francais-les-etats-unis-nont-quune-logique-celle-du-chaos/ (дата обращения: 06.03.2015).

15Dorin B. Appelez-moi Excellence. Un ambassadeur parle. Montréal: Stanké, 2001. 328 р.

16Verluise P. Op. cit.

17Chenu G.-M. Balkans (1991-1995): une amère expérience. Dans: Cohen S. Les diplomates. Négocier dans un monde chaotique. Р.: Autrement, 2002. Р. 129.

18См., например: Fossaert R. Inventaire du 21e siècle. Tome 1. La dynamique du système mondial. Paris, 2006 // http://classiques.uqac.ca/contemporains/fossaert_robert/inventaire_21e_siecle_t1/inventaire_21e_siecle_t1.html (дата обращения: 26.06.2015).

19//http://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/3198616 (дата обращения: 14.04.2016).

20//https://news.mail.ru/politics/25418013/?frommail=1 (дата обращения: 14.04.2016).

21Литвак Н.В. Дипломатия будущего - новый источник конфликтов? // Страховое дело. 2015. №7. С. 8-12.

22Rapport d'information №458 (2008-2009) de MM. Jacques LEGENDRE et Josselin de ROHAN, fait au nom de la commission des affaires culturelles et de la commission des affaires étrangères, déposé le 10 juin 2009 // http://www.senat.fr/rap/r08-458/r08-458.html (дата обращения: 10.03.2014).

23Литвак Н.В. О некоторых аспектах информационной борьбы на Ближнем Востоке // Конфликтология. 2012. №4; Панфилова Т.В.Конфликтология в поисках рецептов по урегулированию межкультурного взаимодействия // Конфликтология. 2012. №3.

24Charmelot J. Le «smart power» américain, un défi pour l’Europe // Questions d’Europe. №127. 9 février 2009 // http://www.robert-schuman.eu/fr/questions-d-europe/0127-le-smart-power-americain-un-defi-pour-l-europe (дата обращения: 16.10.2014).

25Piotet F.Loriol M.Delfolie D. Splendeurs et misères du travail des diplomates. Paris: Hermann, 2013. P. 429.

26Dorin B. Op. cit. Р. 121.

27Ibid. Р. 122.

28Raimbaud M., ancien ambassadeur…

29Литвак Н.В. Философия как общеобразовательная дисциплина, находящаяся в поле конфликтов. Опыт Франции и России // Конфликтология. 2013. № 4. С. 7-21.

30Verluise P. Op. cit.

31Pancracio J.-P. Dictionnaire de la diplomatie. Paris: Dialloz, 2007. Р. 256.

32Литвак Н.В. Дипломатия будущего…

Франция > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 августа 2016 > № 1892787 Николай Литвак


Франция > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 20 ноября 2015 > № 1554820 Николай Литвак

Информационные процессы во французской дипломатической службе

Николай Литвак

Французская дипломатия, как минимум, с Нового времени считалась (а многими считается и теперь) классическим образцом государственного внешнеполитического инструментария. Вплоть до того, что французский дипломатический протокол и французский язык долгое время были официальными протоколом и языком дипломатии в целом и, во всяком случае, дипломатической переписки*. (*Французский язык пришел на смену латыни, хотя в дипломатическом лексиконе оказалось унаследовано немало латинских терминов. Что касается этикета, то в смысле «правил поведения» (по-французски etiquette - это этикетка, листок бумаги с данными) употребление этого слова началось при дворе Людовика XIV, когда гостям стали раздавать предписания, как себя вести в присутствии «короля-солнца».) Разумеется, что это - следствие результатов, достигнутых французскими дипломатами, основным содержанием деятельности которых была работа с информацией.

В этой связи как теоретический, так и практический интерес представляет рассмотрение современных информационных процессов в дипломатической службе Франции - страны, старающейся идти в ногу с основными изменениями в мире, в том числе с научно-техническим прогрессом, и использовать дипломатию в качестве средства достижения целей, недостижимых другими способами. Тем более, что в ХХ веке в международных отношениях произошли коренные изменения, а развитие науки и технологий существенно повлияло на средства и содержание работы с информацией. Повлияло настолько, что ввод в действие 1 июля 2014 года официального государственного интернет-портала «Дипломатия»1 был расценен наблюдателями как «переворачивание целой страницы французской дипломатической культуры: прыжок Кэ д'Орсэ в цифровую эру»2, конец эпохи Шумана*. (*Премьер-министр и министр иностранных дел Франции, внесший основной вклад в создание Европейского союза, Совета Европы, а также НАТО, возглавляя именно МИД. В честь его дипломатических заслуг была названа предыдущая французская система электронной коммуникации и шифрования (2010 г.), вызвавшая, однако, много нареканий, в связи с чем и была разработана «Дипломатия».)  Ответственный за внедрение, директор информационных систем МИД Н.Шапюи назвал его «разрывом с пятью веками традиции»3. И это потому, что речь в данном случае идет не только о технической модернизации.

Изучение информационных процессов во французской дипломатической службе в условиях ее современной модернизации на основе новейших электронных средств информации и коммуникации (ЭСИК) - компьютеров, Интернета и соответствующего программного обеспечения - позволило установить три группы (текущих, возможных, промежуточных) результатов. Во-первых, многие базовые процессы остались без изменения, даже если некоторые из них теперь имеют другую форму, выглядят иначе. Во-вторых, появились действительно качественно новые стороны информационного процесса, которые уже оказывают влияние на ситуацию в целом. Наконец, в-третьих, стали заметны признаки регресса в этой сфере или, как минимум, обострения противоречий, появившихся на предыдущих стадиях развития.

1. Общая схема информационного процесса в МИД Франции** (**Здесь и далее МИД, сотрудники МИД, дипломаты, политики и граждане рассматриваются как участники информационных процессов.)   следующая:

Как составная часть госаппарата, внешнеполитический инструмент государства, МИД выполняет поручения политического руководства по передаче информации зарубежным контрагентам, поиску информации по поставленным ему вопросам, собирает и изучает информацию о текущей ситуации за рубежом, составляет сценарии развития событий, прогнозы, формулирует предложения для достижения поставленных политическим руководством целей.

В 2013 году было завершено широкомасштабное (хотя и не всеохватывающее) социологическое исследование французской дипслужбы4, проведенное при поддержке и с разрешения МИД. Его авторы определили, что информация вообще - это представление факта или идеи, несущих новое, дополнительное знание, в принципе полезное адресату. Ими же были выделены следующие основные составные части информационной работы дипломатов: «собирать информацию, информировать, общаться»5.

Сегодня, как и последние примерно сто лет, типичный (но, конечно, разный в зависимости от страны пребывания) ежедневный массив входящей информации в посольствах состоит из дипломатических телеграмм (ДТ), около 20 местных газет, дайджеста местной прессы и сообщений АФП, реже - нескольких теле- и радиоканалов. Кроме того, один или несколько раз в месяц поступают пять-шесть местных журналов и документы из Центра (диппочтой). Вся эта информация классифицируется и расценивается с точки зрения текущих решаемых задач - то, что актуально, читается и изучается в первую очередь. Но в независимости от важности и актуальности вся информация из медиаисточников планомерно архивируется. Важное отличие в этом смысле существует в постпредствах при международных организациях: там внимание к медиа весьма ограничено, за исключением специализированных для конкретных международных организаций изданий.

Однако предпочитаемый дипломатами источник качественной информации - это контакты с людьми, особенно с действующими лицами досье, с которыми идет работа. В связи с тем, что каждый сотрудник ведет свои вопросы, у него складывается и соответствующий круг контактов. На это разделение направлений накладывается иерархическая, должностная разница, то есть необходимость соблюдения статусных уровней при общении (министры - это уровень посла, а не советника, чьим уровнем может быть помощник министра). Хотя и в первом, и во втором случаях границы не определены слишком четко. В дипломатический лексикон теперь вошел и термин «сети», к которым, как часто говорят французские дипломаты, необходимо «подключиться» для получения качественной информации. При этом они имеют в виду не какое-то конкретное сообщество, а набор собеседников, общение с которыми дает хорошую картину для досье, с чем дипломат работает*. (*Важно, что это касается не только иностранцев. Такие сети контактов необходимы дипломату и в собственном МИД, и в других французских же государственных, и даже общественных организациях.) Как правило, создание такой группы - это не простой, а длительный процесс. Поэтому всегда вновь прибывший дипломат опирается на уже существующую сеть, которую ему оставляет предшественник.

На ежедневных и еженедельных совещаниях в посольствах и постпредствах по-прежнему происходит основной обмен этой получаемой разными сотрудниками информацией, а также ее обсуждение, причем как по горизонтали (между различными подразделениями, секциями посольства), так и по вертикали (между сотрудниками разных рангов и должностей).

Хотя теперь все дипломаты имеют возможность работать в единой компьютерной сети «Дипломатия» (об этом ниже), пока нельзя говорить о радикальном изменении в доступе к информации, поскольку, как и прежде, он строго контролируется. То есть стать членом того или иного сегмента сети (по стране, региону или проблеме) можно только с разрешения начальника, которое исполняется техническим администратором соответствующего ресурса.

Выполнение следующей функции - информирование Центра - заключается в составлении соответствующих документов, прежде всего ДТ. Несмотря на компьютеризацию создания и движения большинства внутренних документов, продолжают действовать многие традиционные механизмы в этой сфере. Во французском МИД применяются иерархический контроль (количество уровней которого зависит от размера и структуры подразделения), стандартизация документа (исходного и конечного) и его языка, процедур работы с информацией, квалификации сотрудников и координация производителей и получателей информации с целью улучшения качества работы.

Любой, даже самый срочный документ, должен быть завизирован всеми, кому это положено, то есть фактически всеми начальниками, стоящими над непосредственным его автором, выполняющим, в свою очередь, поручение высшего начальника, за чьей подписью этот документ пойдет адресату. Причем речь идет не только о проверке с целью недопущения неверной или неточной информации, искаженной позиции или стилистической правке, но и о разделении ответственности и даже потенциальной защите всех нижестоящих сотрудников от обращения к ним напрямую, тем более со стороны чиновников, в том числе высших, из других госструктур. То есть любой дипсотрудник всегда может (и должен) сослаться на необходимость согласования чего бы то ни было с начальством, которое, таким образом, всегда в курсе любых запросов, попыток получить информацию не формализованным путем (через официальный запрос соответствующего уровня)6.

Упомянутая стандартизация является весьма непростым занятием. Если в самом министерстве еще более-менее можно установить формы справок и других документов, то документы, поступающие извне, весьма разнообразны. Поэтому сотрудники, получающие такие документы, - от секретаря экспедиции до адресата, фамилия которого может быть указана на послании непосредственно, - должны обладать знанием, как работает все министерство, чтобы классифицировать, «расписывать» документы тем, кому они могут быть нужны. Довольно распространенной практикой является письменное закрепление некоторых правил, процедур. В современных корпорациях - это обязательный элемент интеллектуального капитала (кстати, являющегося их собственностью). Но в МИД такие правила носят во многом факультативный характер, не определены каким-либо приказом, обязательным к исполнению.

Характерным примером является «Справочник советника», созданный и обновляемый сотрудниками постпредства Франции при ЕС по собственной инициативе. В нем подробно изложены правила и процедуры, выработанные на основе многолетнего опыта, которые необходимо знать и выполнять, чтобы эффективно добиваться поставленных задач при работе в организации с десятками государств, входящих в эту международную организацию. Хотя, конечно, некоторая формализация существует, причем и по процедурным вопросам работы с информацией. Например, вновь назначенный посол Франции получает инструкции от генерального секретаря МИД, частично сформулированные на основе отчета его предшественника. Через полгода после вступления в должность посол представляет собственный план своей работы на весь предстоящий срок, который одобряется генеральным секретарем. В конце командировки посол пишет отчет о том, что сделано, что еще осталось сделать и что надо было бы сделать.

Другой пример - генеральный секретариат регулярно рассылает указания о ДТ, их своевременности, размере, лаконичности и прочее. Гораздо менее формализованы правила написания справок и других подобных документов. Опыт их создания приходит только со временем посредством создания большого их количества при содействии других опытных дипломатов, редактирующих справки новичков, общающихся с ними, разъясняющих нюансы этого вида информационной работы.

Что касается координации, то, кроме прежде всего смыслового согласования, понимания всеми, о чем идет речь, какие задачи поставлены и т. п., посредством регулярных совещаний (от ежедневных и еженедельных у посла и директора департамента до ежегодных совещаний послов под руководством министра, открываемых Президентом Республики), проводится работа и по согласованию, выработке (иногда совместно) терминов и формулировок, которые используются руководителями и предлагаются, таким образом, к использованию и всеми остальными сотрудниками. Кроме того, на дипломатах лежит ответственность в восприятии информации на других, иностранных языках, а также перевод на них. Особое внимание - подготовке идентичных документов на нескольких языках. К ставшему уже давно классическим случаю относительно резолюции 242 СБ ООН по палестинской проблеме теперь добавился, очевидно, не менее классический - о резолюции 1373 по Ливии. Кроме языковых тонкостей, речь всегда идет и об интерпретации сказанного и написанного. Вплоть до того, что дело может закончиться новыми переговорами - теперь уже по интерпретации результатов (документов).

Наконец, еще одним видом координации и согласования является и сама организация работы, в частности в центральном аппарате, когда младшие сотрудники располагаются в основном по двое в кабинете и должны быть в курсе, чем занимается сосед, чтобы заменить его в случае необходимости. По некоторым оценкам, время, которое уходит на всякие согласования, может достигать трети от всего, затрачиваемого на документ (посмотреть прежние образцы, обсудить с коллегами, узнать, кому и в какой удобный момент его показать и предварительно согласовать, потому что они потом будут его читать, и проч.).

2. Внедрение новых видов ЭСИК породило качественно новые аспекты рассматриваемого информационного процесса. Французская дипломатическая служба сегодня насчитывает 22 тыс. сотрудников, работающих в центральном аппарате МИД и его загранучреждениях - 162 посольствах, 16 постоянных представительствах при международных организациях, 91 генеральном консульстве и консульстве и 133 консульских отделах посольств и еще большем количестве учреждений культурного сотрудничества7.

Все они, как и сотрудники практически любых других структур современного общества, особенно государственных, говорят о настоящем «потопе» из документов, который все больше захлестывает все вокруг. Разработка портала «Дипломатия» явилась попыткой МИД справиться с этой проблемой современными средствами. Объем задач предопределил время, которое потребовалось для осуществления проекта. О разработке системы с целью прежде всего повышения эффективности работы с документооборотом объявил в ноябре 2011 года тогдашний министр А.Жюппе (девиз проекта - «эффективность и безопасность»).

В свою очередь, эта инициатива находится в контексте общеполитического видения ситуации, выраженного, в частности, в «Белой книге по внешней и европейской политике Франции»8, подготовленной специальной комиссией во главе с А.Жюппе и Л.Швейцером по поручению Президента Республики и опубликованной в 2008 году. В заключении, сделанном комиссией, подчеркивается «фундаментальная важность дипломатии влияния в контексте глобального соревнования идей, ускоряемого развитием цифровых коммуникационных технологий».

Прежде всего, следует разделить два огромных потока информации - внутренний (для системы министерства и его загранучреждений) и внешний. Сегодня МИД Франции получает примерно 1 тыс. дипломатических телеграмм в день. Ежемесячно, хотя и с разной регулярностью из загранпредставительств дипломатической почтой доставляются еще десятки тысяч страниц документов. Количество электронных сообщений оценивается в 12,5 миллиона в месяц9. В массив входящей информации все чаще попадают интернет-источники (блоги, новостные и аналитические сайты). В МИД, при приоритетной роли ДТ, с начала 2000-х годов (т. е. еще до «Дипломатии») росло использование постоянно улучшаемого Интранета (внутренней сети), электронной почты, списков рассылки, что обеспечивало все более быстрое движение информации, а также - менее запротоколированное и иерархичное (т. е. не всегда визируемое всеми вышестоящими, как в случае с формальным бумажным документом).

Именно это и являлось второй (помимо документооборота) ключевой задачей новой информационной системы - создание сети коммуникации между всеми дипломатическими сотрудниками, а также с внешними, неминистерскими контактами. Теперь все сотрудники в центральном аппарате и за рубежом стали работать в единой сети (через запароленный вход на портал «Дипломатия») с возможностью, таким образом, сетевого, то есть совместного, общения и доступа к документам. Дипломаты в загранпредставительствах получили доступ к концентрированным интеллектуальным ресурсам, своего рода коллективной памяти, собранной и структурированной, можно сказать, в своеобразном бэк-офисе - своем МИД. Сотрудники высказывались о том, что применение электронных средств массовой коммуникации упрочивает чувство общности работы10. Так что некоторые наблюдатели провозгласили конец эпохи сверхзакрытости МИД, совершившего свою «Фэйсбук-революцию», создав большой сегмент «облачного государства», хранящего данные в распределенном, общедоступном, но внешнем для пользователей серверном сетевом «облаке».

Поскольку новые ЭСИК были взяты на вооружение и журналистами, для дипломатов возникла новая ситуация - медиа неожиданно оказались их конкурентами с точки зрения производства информации. Вплоть до того, что вновь оживилась дискуссия о роли и месте дипломатии вообще или, как минимум, по сравнению с прошлыми эпохами. В самом центральном аппарате все больше мнений, что ДТ из посольств мало чем отличаются от хороших обзоров медиа и лишь немногие содержат действительно редкую информацию от доверительных контактов. Защищаясь, один из послов объясняет это тем, что иногда и пресса пишет интересные вещи, которые заслуживают внимания11.

Как следствие, журналисты стали конкурировать с дипломатами и в оказании влияния на политические решения, в том числе быстрее предоставляя больше информации. Конечно, их информация отличается от дипломатической. Но, например, журналистов АФП в Вашингтоне просто больше, чем французских дипломатов, у них гораздо шире круг контактов. Кроме того, руководители крупных компаний все чаще сами встречаются с главами государств, не уведомляя об этом заранее французских послов. Наконец, сам Президент Республики берет журналистов с собой в официальные зарубежные поездки, обеспечивая их пусть не полным, но прямым доступом к определенной информации, а сам, в свою очередь, также получает прямой доступ к ее источникам.

Чтобы не оказаться за бортом прямых двусторонних отношений, прямого обмена информацией между правительственными органами и прочее, дипломаты используют современные средства - подключаются к специализированным социальным сетям и информационным сайтам для мониторинга информации по двусторонним отношениям, которая может ускользнуть от посольства ввиду интенсификации контактов или просто высокой скорости, с которой о событиях пишут медиа.

3. По свидетельству своих сотрудников, нынешний (с 2012 г.) министр иностранных дел Лоран Фабиус не читает более трех-четырех телеграмм в день. При этом он постоянно требует показывать, если есть, ДТ от Ж.Аро*. (*Посол Франции в США, до этого - постоянный представитель при ООН, имеющий в МИД репутацию «золотого пера».) То есть количество реально учитываемой, принимаемой во внимание информации чрезвычайно мало по сравнению с общим ее объемом. Это обусловлено такими факторами, как актуальность, в том числе определяемая высшим политическим руководством страны, качество работы секретариата министра, отбирающего и готовящего для него информационные материалы, наконец, личный фактор, включая физическую работоспособность министра и его сотрудников.

Передача информации между дипломатами, посольствами и МИД происходит в разных формах, но самой важной из них являются ДТ. И дело не только в их защищенности (зашифрованности), но, главным образом, в том, что этот официальный документ попадает в сеть очень четко ограниченного круга - читателей самого высокого политического уровня. Это обстоятельство имеет неоднозначные следствия. С одной стороны, качество ДТ создает репутацию их авторам, как правило, накапливаемую. Это иногда приводит к тому, что адресаты постепенно стараются обращать внимание на телеграммы прежде всего таких авторов12. При этом рост количества документов, информации не сопровождается таким же ростом ее содержания. Желание стать замеченным, оценка работы диппредставительства по количеству ДТ может побудить посла поощрять сотрудников их писать, в том числе разбивая один текст на несколько и т. п. Кроме краткого, ясного языка и качественного содержания, ценится также скорость реакции на актуальные события (т. е. как быстро посольству удается «отписаться» по возникшей теме), сообщение об успехе предпринятых инициатив13. Хотя официально посольства обязаны сообщать в Центр всю информацию, которая может быть полезной для осуществления внешней политики.

Очевидно, основная проблема мгновенной скорости коммуникации и растущего объема документов, усугубляемая большим количеством стран и частыми случаями неожиданного и бурного развития событий в современном мире, - дефицит времени, что плохо сочетается с иерархическими механизмами и просто человеческими возможностями. По подсчетам Н.Шапюи, работа только с электронной почтой - открыть, прочитать, ответить, переслать - сегодня ежедневно занимает по три часа рабочего времени сотрудника. Одним из следствий этой комплексной проблемы становится усложнение, особенно для дипломатов, работающих в посольствах, такой важной традиционной функции, как верификация информации, самого медиаисточника, не говоря уже о правильном понимании или выяснении истинного смысла написанного или сказанного. При этом остаются страны (французы приводят пример Ирана и Северной Кореи), в которых медиаинформации мало и сейчас, а, следовательно, личные контакты остаются основным способом получения информации.

В связи с тем, что растет поток как ДТ и традиционной документарной информации, передаваемой диппочтой, так и медиаинформации, электронной почты, разговоров по телефону, видеоконференций и прочее, каждому документу, сообщению уделяется все меньше внимания, то есть снижается ценность каждого документа, сообщения, контакта. Электронные СМК также чрезвычайно минимизируют личное общение с другими сотрудниками, особенно в Центре, как потому, что резко возросло количество сообщений, так и потому, что сообщения прямо заменяют личные разговоры. Некоторые дипломаты считают, что это приводит к снижению эффективности работы14.

Потенциальная возможность доступа по сети к любым документам, как и прежде, жестко контролируется начальниками. Но сверх того, электронная форма документов и доступа к ним позволяет теперь собирать данные совершенно нового качества. Стало возможным, причем в режиме реального времени, знать, кто, когда, а следовательно, и сколько раз, как часто заходит на те или иные ресурсы, смотрит те или иные документы, искать корреляцию этих просмотров с просмотром других документов этим же пользователем и его коллегами и многое другое. То есть контроль становится тотальным и ограничен лишь творчеством и энтузиазмом контролеров (понятно, что предположение о возможности анонимности в Интернете вообще, а тем более в локально администрируемой сети, - это, конечно, не более чем наивный дилетантизм). К тому же появляется новый вид неравенства, связанный с подключением к сети, местом в списке рассылки, поскольку не всех везде включают. Хотя, в общем, допуск к информации всегда был ограничен. Но при этом у сотрудников все больше соблазна отправить и получить в ответ электронное письмо вместо длинного бюрократического пути.

Неясными представляются перспективы проблемы безопасности и в целом. Само увеличение потока сообщений, в первую очередь электронных, делает практически невозможным отслеживание содержания каждого из них (фактически число контролеров должно приближаться к числу пишущих сообщения, не говоря уже о проблеме анализа групп пользователей). С этой точки зрения, канализация электронной почты в одну систему (портал «Дипломатия») позволяет, конечно, хотя бы ограничить ее рамками одной сети, то есть прекратить использование любых других почтовых служб.

Вместе с тем остается нерешенной проблема перехвата сообщений при подключении ко всей сети или ее сегментам через каналы передачи сообщений или отдельные точки доступа. Конечно, как и в случае с ДТ, вся переписка в «Дипломатии» передается в шифрованном виде, а доступ запаролен. Тем не менее прецеденты Б.Мэннинга (WikiLeaks) и Э.Сноудена показывают, что, во-первых, перехватывается любая, в том числе и дипломатическая, переписка, а во-вторых, с любыми документами работают люди, которые, будучи сотрудниками служб, теми самыми контролерами, призванными не допускать утечек информации, иногда эти самые утечки и организуют. В «Дипломатии» же теперь сконцентрированы и находятся пусть и в закрытом, защищенном от посторонних доступе не только текущие электронные сообщения, но и справки, и ДТ (по сведениям прессы, ежедневно на портал выкладывается 20 наиболее важных, отобранных из общего потока).

Количество документов, само количество сотрудников, распределенных в сети министерства и его загранпредставительств, чрезвычайно велико в сравнении с информационными возможностями одного человека. И специализация, а тем более «тейлоризация» этого процесса весьма ограничена, поскольку требует, наоборот, широкого кругозора каждого дипломата. Наблюдение за работой советников посольств и сотрудников центрального аппарата МИД привело социологов к выводу о постоянной колоссальной когнитивной перегрузке дипломатов из-за сверхчастого прерывания деятельности (звонки, встречи, сообщения, в т. ч. не имеющие отношения к работе), смены задач. Часто и сам сотрудник поступает так: например, во время утреннего чтения ДТ он внезапно может перейти к работе над справкой или отчетом и, не закончив, начать смотреть в Интернете какую-то информацию, при этом одним глазом следя за постоянно включенным в кабинете телевизором (чаще с выключенным звуком), а затем вернуться к чтению ДТ. Только написание ДТ, как правило, происходит с наименьшим отвлечением на другие дела.

С точки зрения социологии обычного труда это - сильнейшая его фрагментация, которая выглядит как растрата сил. Социологи объясняют это, во-первых, стремлением не отстать от новостей, приводящим к эффекту «приклеености» к монитору из-за боязни что-то пропустить. Чем выше ранг сотрудника, тем чаще он может поручить эту «бдительную» работу кому-то из подчиненных. Далее, такая работа с информацией может служить средством борьбы с ежедневной рутиной и скукой и сохранить на целый длинный рабочий день ритм быстрой работы. Наконец, такая форма фрагментации деятельности может в итоге облегчить интеграцию дипломатом информации из очень разных источников каким-то общим его видением15.

При всей важности технических и организационных аспектов, основные из которых были рассмотрены выше, ключевым для информационного процесса дипслужбы является ценностный фактор, определяющий не только направления и результаты, но даже и сами формы работы. Иерархически последовательно его можно определить как интересы государства, ведущих политических сил, руководящих политиков. В контексте государственного управления информация нужна не любая, а предназначенная и способствующая выполнению соответствующих функций и задач. То есть речь не просто о каких-то фактах, но о фактах отобранных, надлежащим образом обработанных, оформленных и прокомментированных, в соответствии с целями, поставленными высшим политическим руководством. В связи с чем, согласно французским социологам, и дипломатическая информация имеет политический оттенок. Дипломаты не собирают как попало и какую попало информацию, а отбирают ее в соответствии с основным политическим курсом.

В контексте недавней «арабской весны» классическим, причем скандально выплеснувшимся на страницы медиа, стал пример Туниса. Сначала посольство занималось там сбором информации о «мерзостях» режима Бен Али. Затем, когда Париж стал считать, что он - надежный оплот противостояния исламскому интегризму и нелегальной миграции во Францию, эта задача перестала быть основной. События 2011 года были расценены политиками и общественным мнением как неожиданные, непредвиденные и прочее; французская дипломатия, ее информационно-аналитическая функция оказалась в фокусе критики, в СМИ Франции произошел всплеск острой полемики между журналистами, политиками и дипломатами. Кроме предсказуемых в таких случаях и порой излишне эмоциональных обвинений в некомпетентности и халатности (которые политическое руководство попробовало погасить заменой посла в Тунисе и даже самого министра), дискуссия все же переместилась в конструктивное русло - а как вообще можно и нужно эффективно работать с информацией?

В результате оказалось, что важны не только наличие информации, ее качество и оценка, но и, казалось бы, технический фактор - коммуникация между участниками процесса, и, конечно, ценности, на основании которых принимаются решения. В дискуссии посол в Тунисе был обвинен в неправильной оценке серьезности ситуации, что, в свою очередь, было обусловлено недостаточностью и односторонностью его источников информации - за два года, предшествовавшие рассматриваемым событиям, он ни разу не встречался ни с кем из представителей оппозиции (конечно, официальной). Поэтому «был абсолютно далек от тунисского общества»16. То есть политические руководители пожаловались на недостаток информации, поступавшей от дипломатов.

Однако в ответ, что весьма нетипично, сразу несколько послов в отставке выступили с аргументированным опровержением. Посол в Тунисе в 2002-2005 годах И.Обан де ла Мессюзьер заявил, что в действительности посольством и МИД высшее политическое руководство Франции было прекрасно информировано о сути и проблемах режима Бен Али17. Но иметь ту или иную даже очень полную и достоверную информацию о том, что происходит в том или ином зарубежном государстве, еще не означает действовать на ее основе, поскольку политические решения принимаются из более фундаментальных соображений (которые уже названы выше). Поэтому власти могут слышать только то, что хотят или готовы услышать. Это иногда вызывает и такое негативное следствие, как подготовка некоторыми дипломатами отчетов, которые отражают точку зрения таких властей, а не реальное положение дел*.(*Это, помимо прочего, приводит к тому, что такие дипломатические сотрудники становятся «козлами отпущения», на которых власти списывают ошибки в случае неудач.)  

Общий вывод социологов заключается в необходимости всегда помещать любую информацию в конкретный общеполитический контекст, потому что на ее основе будут приниматься решения политиками, как правило, не специалистами в узких вопросах, да к тому же еще и из разных ведомств. Учитывать мнения тех, кто будет читать ДТ, особенно при несовпадении информации и ожиданий адресатов, - большое искусство.

Все эти проблемы относятся и к такому виду дипломатической деятельности, как переговоры. Причем, кроме официальных, межгосударственных, «институциональных» переговоров, профессиональные французские дипломаты считают переговорами также любые отношения с любыми организациями и людьми. Одни эксперты полагают, что такова специфика компетенций дипломатов, их технология работы, ноу-хау18, другие - что французские дипломаты просто банализировали понятие переговоров19.

Однако и носителем ценностей, и центральной фигурой как информационного общества, так и информационных процессов в дипломатии является человек, дипломатический сотрудник. Дипломаты современной Франции - это практически без исключений чрезвычайно развитые интеллектуально и подготовленные профессионально люди, приложившие, без преувеличения, огромные усилия, чтобы попасть на эту работу. Прежде всего это отличная общеобразовательная подготовка, включающая для гуманитарных специальностей весьма глубокое изучение философии еще в школе, развивающее рациональное, логическое, самостоятельное мышление, работу с массивами документов20. Опять-таки практически обязательная учеба в ЕНА* (*Национальная школа администрации ( l'Ecole nationale d'administration, ENA) - ключевой вуз по подготовке высших государственных чиновников с чрезвычайно трудными условиями поступления, учебы и выпускных экзаменов.)  или Сьянс-По**. (**Приблизительный аналог нашего МГИМО - система из десяти Институтов политических исследований (Les instituts d'études politiques (IEP), наиболее известный из которых - парижский (L'Institut d'études politiques de Paris (IEP de Paris), чаще фамильярно называемых «Sciences Po», «Сьянс По».)  Затем конкурс в МИД и в самом МИД, например «восточный». Причем те, кто стремятся именно в это министерство, проявляют, таким образом, огромную мотивацию, отказываясь от других карьер, куда достаточно просто их диплома и/или места в рейтинге выпускников из подобных вузов.

Все это является результатом большой работы, проводимой министерством на стратегическую перспективу, - привлечь и отобрать кадры, которые составят его основу через несколько лет и десятилетий. С этой целью многие высокопоставленные сотрудники (сегодня это в первую очередь Э.Коше***) (***Emmanuel Cocher - бывший начальник отдела Департамента кадров МИД (chef de bureau à la Direction des Ressources Humains), а ныне - заместитель начальника Департамента стратегических вопросов, безопасности и разоружения МИД (directeur adjoint des Affaires stratégiques, de Sécurité et du Désarmement de la direction générale des affaires politiques et de sécurité au ministère des Affaires étrangères).) периодически встречаются со студентами специализированных вузов, рассказывая о внешней политике Франции и профессии дипломата в рамках специальной программы «За стенами Кэ д’Орсэ»21. Основной принцип подбора молодых кадров - посредством очень жесткого отбора (итоговые оценки лучших вузов и вступительные тесты в МИД), причем даже на технические должности, принять самых лучших в смысле высокой культуры, интеллектуально развитых и работоспособных, умеющих учиться. Потому что такие кадры могут затем усвоить любое конкретное направление работы.

При этом МИД все более отдает себе отчет, что набирает не дипломатов, а будущих дипломатов. После отбора происходит погружение новичков в профессию. В 1993 году в составе Департамента кадров МИД в городе Нанте был создан Институт административной и консульской подготовки (L’Institut de Formation aux Affaires Administratives et Consulaires, IFAAC). Более чем за 20 лет в нем прошло обучение свыше 6 тыс. сотрудников, получивших прежде всего специальные знания по текущей консульской работе и бухгалтерии загранучреждений. Потребность в таких специалистах вызвана тем, что за рубежом проживает более 2,5 млн. граждан Франции, которым государство стремится оказывать качественные консульские услуги. И еще гораздо больше иностранцев ежегодно посещают Республику. В 2010 году был организован Дипломатический и консульский Институт МИД (L’Institut diplomatique et consulaire, IDC) - в некотором смысле аналог наших МГИМО и Дипакадемии. Он предлагает слушателям два курса - базовый, теперь обязательный для всех новых сотрудников МИД, и курс переподготовки для тех, кто находится примерно в середине своей дипломатической карьеры22.

В 2006 году во Франции впервые был составлен перечень государственных профессий и должностей (Le Répertoire interministériel des métiers de l’Etat, RIME) в количестве 261, разделенных на 26 функциональных разделов. Дипломатический раздел состоит из десяти должностей - от переводчика до посла. В качестве наиболее важных примеров приведем информационные требования к двум ключевым должностям:

- политический советник (Conseiller politique - FPEDIP03)23 должен анализировать политическую ситуацию, разъяснять французскую позицию и составлять синтетические (обобщающие) документы. С этой целью в круг его основной деятельности входят постоянные контакты с МИД и посольствами иностранных государств, обмен с местными властями официальными документами, регулярный анализ ситуации в стране пребывания и ее значения для Франции, контакты с дипломатами других стран (тесные - с коллегами из стран ЕС), представителями политических и общественных кругов страны пребывания. Политический советник должен уметь понимать различия культурного контекста, поддерживать качественные личные отношения в этом другом культурном контексте, писать синтетические (обобщающие) документы, анализировать и прогнозировать, вести переговоры. Политический советник должен знать английский язык и язык страны пребывания, страну и регион (историю, устройство, международные отношения), многостороннюю европейскую проблематику, основные национальные и международные медиа;

- посол - руководитель дипломатического представительства (Ambassadeur-chef de poste diplomatique - FPEDIP01)24 - представляет Францию, развивает французское влияние, информирует и координирует французские службы за рубежом или при международных организациях. Среди видов его основной деятельности (обратимся только к имеющим отношение к информационному характеру): представление французских властей за рубежом*, (*Большинство далеких от дипломатии людей, включая и студентов, собирающихся на дипслужбу, считают эту функцию основной, притом что никто из них не может пояснить, что это значит практически, как это осуществляется - представлять страну (точнее - руководителя государства, подписавшего верительные грамоты посла). В то время как это означает, причем только для самого дипломата, только то, что он должен в своих поступках и высказываниях постоянно отдавать себе отчет, что все это воспринимается, как сказанное от лица его государства (руководителя страны), как его (государства, а не лично посла, например) официальная позиция. Это существенно влияет на само мышление дипломатического работника.)  всестороннее информирование французских властей о стране аккредитации, информирование страны аккредитации о французской позиции, ведение диалога с иностранными властями, усиление французского присутствия в стране аккредитации, переговоры и подписание международных договоров. Посол должен уметь руководить коллективом, вести с ним диалог, вести общение в другом культурном контексте, быть посредником, вести международные переговоры. Посол должен знать международный контекст, политические науки и международные отношения, несколько языков и иностранных культур, вопросы обороны и стратегии.

Но главное, на чем все настаивают, - что дипломатия это не ремесло, которому подобно большинству других профессий обучают практически кого угодно. Дипломатии учатся самостоятельно. Хотя и под руководством своего рода наставника, который, конечно, и передает некоторые секреты профессии. Обучение идет на практике через понимание того, что именно требуется в каждом конкретном случае, при составлении каждого нового документа, и это - всякий раз посредством своего рода рецензирования проделанной работы вышестоящими коллегами. Как пример, один из советников рассказал о глубокой признательности своему послу, который потратил личное время и отредактировал текст его первого публичного выступления в новой стране назначения, изменив не столько само содержание, сколько очередность подачи его аргументов, чтобы оно соответствовало локальной культуре. Процесс познания, например как и какие документы писать, весьма долговременный и в большинстве случаев болезненный (вышестоящие начальники все время правят их, исходя из самых разных соображений, что постигается только методом проб и ошибок на протяжении длительного времени).

Таким образом, можно сделать следующие выводы:

1. Французская дипломатия в современных условиях (информационно более открытого общества, развития ЭСМИК) в целом отдает себе отчет о масштабе и скорости перемен в обществе и мире, старается вырабатывать и применять адекватные меры по модернизации в том числе информационных процессов с целью сохранить доверие к ней как к необходимому элементу государственной власти, а также как к профессиональному сообществу. Отсюда значимая техническая модернизация, присутствие в Интернете, максимально возможная открытость относительно деятельности министерства, большой объем информационного публично доступного материала. В новой ситуации главы государств и министерств и даже рядовые чиновники и «эксперты» все чаще общаются между собой напрямую. Это, помимо прочего, отражается и на бюджете французского МИД. Тем не менее Франция сохранила свою сеть диппредставительств и дипломаты участвуют в выработке лучших политических решений. Как самостоятельная исполнительная единица, МИД имеет собственную методику сбора, анализа и выработки информации, квалифицированные кадры, систему их подготовки.

2. Внедрение электронной коммуникации и компьютерного создания, хранения, поиска и обработки данных сделали практически мгновенной скорость доступа к ним. Однако привлечение техники к информационному процессу повлекло за собой и резкое увеличение количества сообщений (ввиду легкости их создания посредством копирования и небольшого изменения), в связи с чем обратно пропорционально, иногда критично для качества, уменьшилось время для работы с этими сообщениями. 

3. Несмотря на все технологические новшества, ключевым элементом информационного процесса остаются люди - как заказчики информации, политики, желающие получать информацию, подтверждающую их текущие мнения, позиции, так и исполнители - дипломаты, у которых пусть не всегда, но получается совместить несовместимое - желания политиков с подачей объективной информации. Этот же человеческий фактор отчасти смягчает и новые проблемы, порождаемые новыми технологиями. Хотя методология работы с информацией и тем более документооборот внешнеполитической информации встроены в систему общегосударственного документооборота, его специфика (глубокая тематическая, межкультурная специализация) учитывается - дипломаты вполне успешно представляют конечный продукт в форме, понятной вышестоящему руководству.

К специфике дипломатической информационной работы можно отнести особый тип внимания к собеседникам, источникам самой информации, основанный на понимании другой, отличающейся от собственной, культуры и потому - смысла, который несут высказывания и тексты партнеров по коммуникации, то есть обеспечение смыслового межкультурного перевода. А кроме того, искусство наблюдать, контролировать свои эмоции и привязанности, презентовать себя и вести переговоры, понимать смыслы, скрытые за символами, одним словом - «искусство работать с людьми»25.

1http://www.diplomatie.gouv.fr/fr/

 2Le Monde. 17.07.2014.

 3Ibid.

 4См. рецензию: Литвак Н.В. Блеск и нищета дипломатической работы // Международная жизнь. 2015. №3. С. 176-178.

 5Piotet F., Loriol M., Delfolie D. Splendeurs et misères du travail des diplomates. Paris: Hermann, 2013. P. 336, 337.

 6Ibid. P. 99.

 7См.: http://www.diplomatie.gouv.fr/fr/le-ministere-et-son-reseau/le-ministere-en-chiffres/article/infographie-le-ministere-des-affaires-etrangeres-et-du-developpement

 8La France et l’Europe dans le monde. Livre blanc sur la politique étrangère et européenne de la France. 2008-2020. La documentation française, 2008.

 9Le Monde. 17.07.2014.

10См.: Piotet F., Loriol M., Delfolie D. Op. cit.

11Ibid. Р. 352.

12Такой же эффект был отмечен еще русскими дипломатами XIX в.: тогдашний мининдел Горчаков часто сам интересовался, нет ли сообщений от Леонтьева, который к тому же и послом не был. См. подробнее: Литвак Н.В. Презентация книги «К.Н.Леонтьев. Записки и донесения» // Вестник МГИМО (У). 2013. №6. С. 322-323.

13Piotet F., Loriol M., Delfolie D. Op. cit. Р. 355.

14Ibid. Р. 373-374.

15Ibid. Р. 378.

16Le Monde. 28.01.2011.

17Liberation. 26.01.2011.

18Cogan C. Diplomatie à la française. Paris, Éditions Jacob-Duvernet. 2005.

19Piotet F., Loriol M., Delfolie D. Op. cit. P. 391.

20См. подробнее: Литвак Н.В. Философия как общеобразовательная дисциплина, находящаяся в поле конфликтов. Опыт Франции и России // Конфликтология. 2013. №4. С. 7-21; Литвак Н.В. Философия как общеобразовательная дисциплина. Опыт Франции: учебно-методическое пособие / Н.В.Литвак. МГИМО (У) МИД России, каф. философии. М.: МГИМО-Университет, 2015.

21Programme «le Quai d’Orsay hors les murs». http://www.diplomatie.gouv.fr/fr/le-ministere-et-son-reseau/evenements-et-actualites-du/le-quai-d-orsay-hors-les-murs/

22http://www.diplomatie.gouv.fr/fr/le-ministere-et-son-reseau/formation-des-diplomates-et-des/article/l-institut-diplomatique-et-107591

23http://rime.fonction-publique.gouv.fr/emploi-reference_conseiller-politique_21.html

24http://rime.fonction-publique.gouv.fr/emploi-reference_ambassadeurchef-de-poste-diplomatique_19.html

25Piotet F., Loriol M., Delfolie D. Op. cit. Р. 495.

 
Франция > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 20 ноября 2015 > № 1554820 Николай Литвак


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter