Всего новостей: 2554104, выбрано 2 за 0.004 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Монбриаль Тьерри де в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Монбриаль Тьерри де в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Франция. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 25 мая 2018 > № 2621348 Тьерри де Монбриаль

Франция и Россия нуждаются друг в друге

Встреча Макрона и Путина, Израиль, иранская ядерная программа, КНДР… Основатель и президент Французского института международных отношений Тьерри де Монбриаль анализирует главные дипломатические темы настоящего времени.

Мари-Летиция Бонавита (Marie-Laetitia Bonavita), Le Figaro, Франция

«Фигаро»: Какие задачи стоят перед встречей Эммануэля Макрона и Владимира Путина?

Тьерри де Монбриаль (Thierry de Montbrial): Россия сдержанно отреагировала на выход США из соглашения по иранской ядерной программе, а также на убийства в Газе. Она внимательно следит за тем, как далеко зайдут трансатлантические противоречия, чтобы воспользоваться ими. Она стремится представить себя рациональной державой в отличие от тех же США. Она проявляет умеренность с Израилем. Добавлю также, что неопределенность на Ближнем Востоке способствует росту цен на нефть, который также играет ей на руку. Нет гарантий, что Париж и Москва смогут выработать общую позицию по иранскому вопросу, а также существенно продвинуться по Украине и Сирии. Как бы то ни было, обе стороны скорее всего отметят положительные результаты по итогам этого визита. Франция и Россия нуждаются друг в друге.

— Верно ли поступил Трамп, поставив под сомнение подписанное в 2015 году соглашение по ядерной программе?

— Трамп считает, что Иран будет вынужден прогнуться перед его стремлением принять новое соглашение, которое предусматривает в том числе окончательный отказ от ядерного оружия. Он также надеется, что страдающее от постоянного ухудшения экономической ситуации население Ирана поднимет восстание и свергнет режим. Белый дом, вероятно, допускает огромную ошибку. В настоящий момент не существует никакой альтернативы действующему режиму, а недавний опыт смены власти на Ближнем Востоке повлек за собой катастрофические последствия.

Кроме того, благодаря поддержке аятоллы Хаменеи консерваторы могут оттеснить от власти умеренных, лидером которых является президент Роухани. Стражи революции могут воспользоваться националистическим порывом гордого народа, который никогда не принимал указаний из-за границы. Даже ослабленный в экономическом плане Иран может создать серьезные проблемы на Ближнем Востоке. Это может означать риск открытой войны с Израилем или Саудовской Аравией, что будет автоматически означать вовлечение внешних великих держав. В такой перспективе есть ли у Ирана политические возможности, чтобы попытаться изменить расклад и принять расширение договора, как это предлагает Франция? Президент Роухани и министр Зариф стараются выиграть время, как, впрочем, и все государства, которые не хотят слишком бурно реагировать на выходки Трампа.

— Есть ли у Европы средства, чтобы ответить на угрозы США в отношении европейских предприятий, которые ведут торговлю с Ираном? Может ли Макрон стать лидером давшей трещину Европы?

— Речь идет об основополагающем аспекте кризиса, начало которому положило решение Трампа. Европейцы с опозданием осознают, насколько функционирование мировой банковской системы подчинено воле США, поскольку сейчас Америка с ее как никогда выраженным интровертным настроем (он вовсе не ограничивается Трампом) цинично заявляет о своих притязаниях на силу. Единственная военная сверхдержава мира теперь использует экономическое оружие даже против собственных союзников. Китайцев это тоже касается, однако у них куда больше возможностей для принятия ответных мер. Что бы ни произошло в ближайшие недели, у решения США будут глубокие и длительные последствия. Североатлантический альянс не станет прежним. Германия сейчас открыто поднимает вопрос о будущем трансатлантических отношений. Достаточно ли у Франции политического влияния для формирования единого и внушающего уважение европейского ответа на американский шантаж? В любом случае, Макрон сейчас — единственный, кто может попытаться этого добиться.

— Угроза для соглашения по иранской ядерной программе приведет к переустройству Ближнего Востока или же усилит процесс его развала?

— Переустройство может, скорее, сыграть на руку России и Китаю, чем европейцам. В частности, у нас не обращают достаточно внимания на то, что Иран уже не первый год все больше сближается с Китаем. У того в свою очередь есть планы на то, чтобы стать великой державой на Ближнем Востоке. Если все будет идти в сторону усиления хаоса, мы увидим расширение потока беженцев и терроризма. В условиях хаоса цены на нефть взлетят вверх, что будет на руку производителям, но сыграет против импортеров. Больше всего от этого проиграют европейцы.

— С чем связано относительное молчание Саудовской Аравии на перевод американского посольства в Иерусалим и убийства в Газе?

— Парадоксальный альянс Саудовской Аравии, ОАЭ и Израиля опирается на общее стремление бороться с влиянием «Братьев-мусульман» (террористическая организация запрещена в РФ — прим.ред.) и терроризмом в целом. Кроме того, он мотивирован страхами насчет Ирана и создания им ядерного оружия. В такой обстановке не удивительно, что за исключением Турции мы не услышали громких протестов по поводу переноса американского посольства в Иерусалим и кровопролития в Газе. Обстоятельства складываются против палестинцев.

— Вы считаете, что Китай может извлечь выгоду из замешательства и смуты на Ближнем Востоке…

— Я действительно думаю, что это возможно, причем, как в ближайшем будущем, так и в более отдаленной перспективе. Политическая стратегия китайцев устремлена в будущее, а их политическая система обеспечивает преемственность. Они неторопливо манипулируют противниками и ставят их в проигрышное положение без их ведома. Сейчас Китай — единственная в мире страна, у которой есть «всеобъемлющая стратегия».

— Дональд Трамп недавно отменил саммит с КНДР. Это решение не стало неожиданным?

— Трамп верит в себя и грубую силу. У него есть видение, но он не стратег. Он хитер и убежден в своей способности обвести вокруг пальца как противников, так и друзей. Его не мучают угрызения совести. Но мне кажется, что Ким Чен Ын хитрее, чем он. Северокорейский диктатор добился поставленной на цели, то есть с минимумом усилий утвердил статус КНДР как почти что ядерной державы. Как Трамп мог поверить в то, что он согласится на одностороннее разоружение? Конечная цель Кима — добиться экономического развития страны при сохранении его режима. Рано или поздно, он также сможет поднять вопрос доверия к стране, которая не выполняет подписанные ей соглашения. Кроме того, Ким Чен Ын и Си Цзиньпин (у них сложились непростые отношения) работали вместе с Южной Кореей для нейтрализации угроз Вашингтона. Трамп в конечном итоге осознал свой просчет. Но неожиданности явно еще не окончены. В любом случае, мирный процесс будет долгим, и решить все с помощью «твитов» не выйдет.

Франция. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 25 мая 2018 > № 2621348 Тьерри де Монбриаль


Франция > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 30 января 2017 > № 2055654 Тьерри де Монбриаль

Франция не должна стыдиться защиты своих интересов

Арно де Ла Гранж (Arnaud de La Grange), Le Figaro, Франция

Основатель Французского института международных отношений Тьерри де Монбриаль отворачивается от дипломатии «ценностей» и выступает за возврат к понятию национального интереса. Только так Франция сможет отстоять свою идентичность и место в мире.

Le Figaro: Есть ли еще у Франции внешняя политика?

Тьерри де Монбриаль (Thierry de Montbrial): Прежде всего, следует вспомнить об основополагающей задаче внешней политики. Речь идет о сохранении политического единства в среднесрочной и долгосрочной перспективе. Понятия сохранения, безопасности и идентичности тесно связаны между собой. Обеспечить безопасность значит сохранить идентичность. От этого вопроса никуда не деться, хотя его и задвигали в сторону многие годы. Об этом свидетельствует все еще очень робкое обсуждение мультикультурализма. Хорошо это или плохо? В любом случае, сегодня это воспринимается болезненно, что необходимо учитывать. Неблагополучное положение дел во Франции является одним из объяснений трудностей с формированием внешней политики.

— Вы выступаете за возврат к «национальному интересу».

— Да, это очень важно. Понятие национального интереса является операционным отражением защиты идентичности и целостности. Этот интерес сейчас переживает упадок, и его не следует приравнивать к ценностям, как было в течение десяти последних лет. Типичным тому примером служит вмешательство в Мали. Это было правильное решение, которое отвечало национальным интересам Франции, потому что дестабилизация Сахеля и Северной Африки была бы чревата серьезными угрозами для нас. Тем не менее Франсуа Олланд говорил, что вмешательство объяснялось не интересами, а ценностями и принципами. Это звучит удивительно, даже шокирует. Складывается впечатление, что нам стыдно защищать национальные интересы. Все страны мира говорят о них совершенно спокойно, а Франция — единственная, кто не решается произнести это слово?

— Не ведет ли такое понятие к некоему уходу в себя?

— Национальный интерес не стоит рассматривать в слишком узком смысле. Великая страна должна воздействовать на формирование своего окружения. И это подводит нас к понятиям управления, альянсов и действий в рамках Европейского Союза и ООН.

— От США до Китая, большинство держав не испытывают никаких сложностей с определением «национальных» или «жизненно важных» интересов. Откуда такие трудности во Франции?

— После революции во Франции сформировалась определенная идеология. Франция — родина прав человека. Тут мы конкурируем с США. Мы — две единственные в мире нации, которые могут претендовать на такую роль. Сфера прав человека делает честь Франции, но мы упорно ставим ее на первое место, хотя имеющиеся у нас в распоряжении ресурсы все больше сокращаются. США же сидят сразу на двух стульях. Они говорят о правах человека, но в то же время отстаивают собственные интересы — как в обороне, так и торговле. Мы так не умеем.

— То есть, вы выступаете за «реалистическую» школу внешней политики?

— Думаю, нужно уметь видеть разницу между главными темами в плане идей, вроде отношений между исламом и демократией, и операционными вопросами. Проблема в том, что у нас стали путать внешнюю политику с риторикой о ценностях.

— Нужно перечитать Макиавелли?

— Есть 36 способов прочтения Макиавелли… Я не пытаюсь противопоставить реализм и идеализм. С учетом множества сочетаний можно потеряться в расчетах. Нужен некий прожектор, идеал. В противном случае мы делаем что-то непонятное. Утверждения о том, что цель оправдывает средства, неприемлемы. Нужна некая этическая и нравственная направляющая, компас для действий. При этом в краткосрочной и среднесрочной перспективе следует быть большим реалистом, пусть и не циником. Нужно видеть вещи такими, какие они есть. Четко представлять себе последствия своих шагов. Этика ответственности тоже необходима.

— Можете ли вы привести примеры вооруженных вмешательств, в которых не были проанализированы все последствия?

— Да, разумеется. В Ливии, например, принцип ответственности не был соблюден. И сегодня мы видим, к какой катастрофе все привело. Необходимо придерживаться принципа предосторожности. Почему о нем говорят в сфере медицины и питания, но не в международной политике? Кстати, мне кажется, что в Сирии ошибка Барака Обамы была вовсе не в отказе от вмешательства. Это только обострило бы хаос, поскольку мы не оценили бы все последствия перед тем, как пустить в бой людей и деньги. Ошибка Обамы была в том, что он говорил о «красных линиях», но не стал добиваться их соблюдения. Нарушенное слово подрывает доверие.

— Хотя международная политика не укладывается в 140 знаков, она все больше подчиняется ускорению ритма, заданному СМИ…

— Да, она все чаще сводится к нашей реакции на внешние удары. Но это не может быть настоящей внешней политикой. Она должна быть ориентирована на долгосрочную перспективу. Временной фактор имеет огромное значение. Есть ли у китайцев свое собственное видение? Да. А у США? Тоже. А в чем заключается наше? В том, чтобы быть миссионерами, учениками Святого Павла? Придавать смысл этой миссии?

— Смысл — это одно, средства — другое. Может быть, нам остро не хватает и того, и друго?

— Масштабная внешняя политика невозможна без соответствующих экономических средств. Если Франция неспособна провести запланированные еще годы назад реформы, ее рассуждения о ценностях будут все больше приобретать оттенок бессилия. Такова суть нынешней драмы. Политика ведется разглагольствованиями о добре и зле. Все сводится к стремлению найти укрытие за риторикой ценностей.

— Следует ли мириться с авторитарными режимами во имя стабильности?

— Если рассматривать Ближний Восток, реализм указывает, что приоритет заключается в восстановлении определенного порядка. Это недостаточно с точки зрения ценностей, но предпочтительно обостряющемуся и расширяющемуся хаосу. Разумеется, для нас были бы лучше умеренные демократии в Сирии и Ливии. Только вот в ближайшем будущем новый порядок не будет таким. Пока укрыться от дилеммы хаос/сильный режим не получится. Работать следует тонко. Мы вынуждены взаимодействовать с режимами, которые нам не по душе, однако мы должны сделать все, чтобы не содействовать их автократическим наклонностям. Токвиль продемонстрировал, что авторитарные режимы уязвимее всего, когда пытаются провести реформы. Но если они отказываются от них, то разваливаются.

— Как подойти к российскому вопросу, который вновь вышел на первый план и даже стал одной из тем во внутренней политике?

— Ситуация — крайне неприятная, причем для всех. Этот вопрос полностью перешел в разряд страстей. Сейчас можно быть только «за» или «против», что является опасным упрощением. Нужно успокоить страсти и попытаться восстановить мирные отношения, чтобы вместе работать над представляющими общий интерес вопросами. Сегодня было разрушено все, в том числе и то, что было построено еще при СССР. Мы вышли на катастрофический уровень недоверия и пропаганды. И россиянам, и европейцам нужен хотя бы минимальный порядок. И разве мы не нуждаемся в сотрудничестве для борьбы с исламским терроризмом?

— Как до такого дошло?

— Все дело в том, что мы спутали геополитику с внешней политикой. Нельзя путать термины, потому что это ведет к смешению понятий. Геополитика представляет собой привязанную к некой территории идеологию. Слова Бжезинского о значимости Украины для контроля над Евразией — это геополитика. А произошедшее на Украине со стремлением расширить на нее НАТО стало следствием этой идеологии. В России же все было воспринято как смертельная угроза.

— Как бы то ни было, идея российской угрозы сейчас снова в ходу.

— Здесь, опять-таки нужно рассмотреть ситуацию спокойно. ВВП России далеко отстает от итальянского. Поэтому империалистическую российскую угрозу не стоит воспринимать буквально. Нужно вернуться к реальным масштабам. Россия активна, но это страна с ослабленной демографией и хрупкой экономикой.

— Европа все еще является «архимедовым рычагом» для Франции, как говорил генерал де Голль?

— Сегодня Европа в опасности. Немцы стараются этого не показывать, но они в ужасе от положения дел во Франции. Если мы продолжим ставить заплатки без нужных экономических реформ, еврозона развалится. Это может занять пять или десять лет, но все равно произойдет. И станет настоящим началом конца для Европейского Союза. Распад Европы в свою очередь означает возврат на десятилетия в прошлое в геополитическом плане. 10-20 лет спустя в Европу может вернуться война.

— Что же делать?

— Прежде всего основным европейским государствам следует договориться о реальности этой угрозы. Далее нужно сосредоточиться на самых важных моментах. То есть, на вопросах экономики и безопасности. Нужно выработать четкую позицию по основополагающим вопросам, но не держаться за догмы в том, что касается институтов. Пусть Еврокомиссия сосредоточится на главном и перестанет распылять силы по вторичным направлениям. Опираться следует на Францию и Германию. Приход к власти Трампа напомнил нам об основополагающем принципе де Голля: нельзя доверять другим странам собственную безопасность в долгосрочной перспективе. Это означает необходимость сохранить мощные оборонные ресурсы.

— Подъем религии — вызов для внешней политики?

— Когда речь заходит о религии, следует различать четыре уровня оценки вопроса. Антропологический носит основополагающий характер и отражает личное отношение человека к духовному. Этнологический говорит об идентичности нации через призму религии. Социологический касается влияния культурного наследия. Политический — это манипуляции с религией. Если мы различаем эти уровни, то можем избежать ловушки ненужных ссор. Интересовать нас должен лишь политический уровень.

— Почему религия так сильно проникла в политику?

— В странах, которые социологически относятся к мусульманскому миру и раньше входили в сферу европейских колоний, все испробованные политические системы в итоге завершились провалом. Причем не важно, были ли они марксистскими или авторитарными. Среди идеологических принципов осталась только религия. Религия добилась успеха в политике, потому что все остальное потерпело неудачу.

— Как приход к власти Дональда Трампа изменит международную политику?

— У Трампа — шокирующие и обескураживающие манеры, но он говорит не только глупости. Пейзаж очистится от оставшихся со Второй мировой войны привычных связей. С этим покончено. Только вот реальность интересов никуда не делась. Трамп осознает ряд факторов взаимозависимости, поймет, что все заинтересованы в стабильности, что слабая и хаотичная Европа не отвечает интересам Америки. Только подарков делать он тоже не станет. Он рассуждает исходя из видимых результатов в краткосрочной и среднесрочной перспективе, без анализа более отдаленного будущего. У него нет колебаний и идеологических страстей, а его видение довольно узко. Но я не верю в катастрофу, конец всех торговых соглашений и альянсов. Наверное, все придет к какому-то промежуточному состоянию, но я не вижу Трампа во главе распада мира.

Франция > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 30 января 2017 > № 2055654 Тьерри де Монбриаль


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter