Всего новостей: 2550628, выбрано 2 за 0.002 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Саморуков Максим в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаНедвижимость, строительствоАрмия, полициявсе
Чехия. Евросоюз. Россия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 29 января 2018 > № 2477050 Максим Саморуков

Что означает для России победа Земана в Чехии

Максим Саморуков

Пророссийские высказывания для Земана – это прежде всего способ позиционировать себя во внутренней политике. Показать, что он представляет простой народ и готов сопротивляться элитам. Что на посту президента он будет думать о практических интересах Чехии, а не об оторванных от реальности общечеловеческих ценностях. Что его приоритет – национальная экономика, а не гуманитарная говорильня

Последнее время в Европе не бывает просто выборов – везде решают судьбу страны, спасают демократию, рубят щупальца мирового зла. Вот и в Чехии, несмотря на парламентский строй, президентские выборы привлекли столько международного внимания, что в их чрезвычайную важность уверовали даже сами чехи и пришли голосовать в невиданных количествах – такой высокой явки (66,6%) там не было с 1990-х годов, когда разнообразие кандидатов еще казалось чем-то новым и заманчивым.

Обсуждать чешские выборы было тем более удобно, что некоторые внешние признаки позволяли легко вписать их в привычную картину противостояния «либерализм vs популизм», не влезая в местные тонкости. Вот вам кандидат сил света – интеллигентный прозападный профессор, бывший глава Академии наук Йиржи Драгош, а вот сил тьмы – вульгарный пророссийский ксенофоб Милош Земан. Соответственно и выбор между ними получается не персональный, а ценностный и геополитический: или с Европой, или с Россией. Так что вы уж не подкачайте.

Но чехи подкачали. Промышленные рабочие, пенсионеры, жители небольших городов вместо того, чтобы тихо сброситься с корабля современности, имели наглость прийти на избирательные участки и проголосовать за Земана. В результате он победил, набрав 51,4%, а Чехию списали в Восточную Европу, где торжествуют национал-популисты, готовые играть на низменных инстинктах, подрывать европейское единство и дружить с Владимиром Путиным.

Чешские архетипы

Однако если вписать нынешние чешские выборы не в общеевропейский, а в исторический чешский контекст, то они окажутся почти неотличимыми от многих предыдущих. Конечно, как дань моде в кампании появились новые темы беженцев и российского вмешательства, но в остальном за президентский пост боролись два традиционных типажа чешских политиков. Один – интеллигентный либерал, ориентированный прежде всего на ценности и Западную Европу. Второй – приземленный консерватор, не доверяющий всему иностранному и выше всего ставящий практическую пользу.

Пять лет назад на президентских выборах в этих амплуа выступали князь Карел Шварценберг и тот же Милош Земан соответственно. Еще раньше это были два предыдущих президента: Вацлав Гавел и Вацлав Клаус. Тогда в Чехии еще не было прямых президентских выборов, поэтому напрямую они никогда не сталкивались, но их взаимная неприязнь и острое соперничество широко известны.

Это традиционное разделение на прозападных идеалистов и националистичных прагматиков не совпадает ни с партийными, ни с общими границами правой и левой части политического спектра. Правый идеалист Шварценберг мог быть министром иностранных дел в правительстве правого националиста Нечаса, и их позиции по многим внешнеполитическим вопросам оказывались противоположными. А правый Клаус и левый Земан могли возглавлять две главные противоборствующие партии, но при этом прекрасно находить общий язык, как это было в 1998–2002 годах, когда Клаус со своей правой партией четыре года поддерживал правительство меньшинства социал-демократа Земана. Также и на нынешних выборах Клаус поддержал своего давнего противника Земана и, наоборот, в очередной раз обругал вроде бы союзников по правому лагерю Драгоша и Гавела.

К счастью для Чехии и в отличие от многих других стран Восточной Европы, обе эти политические традиции довольно конструктивны и, главное, абсолютно демократичны. Несмотря на все попытки представить Земана (а в свое время и Клауса) как страшных популистов и врагов демократии, они не пытались изменить конституционный строй, нарушить разделение властей и вообще переделать государственную систему под себя, как Орбан или Качиньский. А недоверие к Брюсселю не сопровождается у них желанием запретить неправильные НКО и развернуть широкий фронт борьбы за нравственность.

Разговоров о том, что популист Земан представляет угрозу для чешской демократии, хватало и на этих выборах, но они выглядели явно преувеличенными. Все-таки Земан уже пробыл президентом пять лет, а в 2013 году из-за парламентского кризиса даже смог назначить на полгода своего премьера. Но это не привело к деградации чешской демократии: президентские выборы прошли в срок, без административного давления, с дебатами главных кандидатов, а избирательный фонд оппозиционера Драгоша оказался даже больше, чем у действующего президента Земана.

Не менее натянутыми выглядят попытки изобразить Земана европейским Трапом. Прежде всего, Земан в отличие от Трампа – очень опытный политик, он четыре года был премьером, два года – спикером парламента, восемь лет – главой одной из двух крупнейших партий и пять лет – президентом. Собственно, такой огромный политический опыт и стал одной из главных причин победы Земана над Драгошем, который в чешской политике появился совсем недавно, а до этого занимал не особо публичный пост главы Академии наук.

Земан заработал всемирную известность своим курением, выпивкой и резкими вульгарными высказываниями. Но это не значит, что все пять лет президентства он непрерывно публично курил, пил и ругался матом. Просто мало кто станет писать про текущую политику в Чехии. А так Земан очень хорошо умеет подать себя величественным государственным мужем. Драгош, хоть и не замечен в публичных скандалах, со своим явным волнением и оговорками выглядит куда менее президентски, чем спокойный и вальяжный Земан с его ясными формулировками.

Попытка втиснуть эти выборы в западные схемы вообще сильно преувеличила степень поляризации в чешской политике. Там между основными политическими силами сохранился консенсус по куда более широкому кругу вопросов, чем во многих других европейских странах. Ни Драгош, ни Земан не планируют пересматривать чешскую демократию, их не волнуют ни скрепы, ни былое величие, оба не собираются выходить из НАТО или ЕС, а, наоборот, готовы углубить интеграцию в области внешней политики и безопасности. Оба не исключают перехода на евро, но только когда-нибудь в будущем. Оба против обязательных квот по приему беженцев.

Россия внутри

Главное, что разделяло кандидатов во внешней политике, – это российский вопрос. Для Драгоша Россия – источник исключительно угроз, от которых надо защищаться с помощью более тесной интеграции в ЕС. Для Земана Россия – крупная и почти соседняя держава, которая все равно никуда не исчезнет, поэтому лучше с ней договариваться, используя как экспортный рынок и некоторый противовес в отношениях с ЕС.

Однако не стоит ожидать слишком теплых чувств к России от человека, который был вынужден 20 лет своей жизни заниматься черт знает чем из-за советского разгрома Пражской весны. Пророссийские высказывания для Земана – это прежде всего способ позиционировать себя во внутренней политике. Показать, что он представляет простой народ и готов сопротивляться элитам. Что на посту президента он будет думать о практических интересах Чехии, а не об оторванных от реальности общечеловеческих ценностях. Что его приоритет – национальная экономика, а не гуманитарная говорильня.

Тут Земан тоже не придумал ничего принципиально нового. Его позиция по России вполне традиционна для чешской политики. Предыдущий президент Вацлав Клаус охотно говорил по-русски, призывал не ставить отношения ЕС с Россией в зависимость от мнения небольших прибалтийских государств, а в 2008 году заявил, что Запад сам в Косове создал для России оправдание для вмешательства в Абхазии и Южной Осетии. Но тогда международная обстановка была помягче, и Клаусу удалось избежать международного ярлыка проплаченного кремлевского агента, которого привели на президентский пост русские хакеры.

Земан уже был президентом Чехии на протяжении последних пяти лет, но это не привело к прорывам в чешско-российских отношениях. Если сравнить товарооборот между странами за 11 месяцев 2017 и 2012 годов (накануне прихода Земана к власти), то он даже в абсолютном выражении сократился почти на 30%, а доля России во внешней торговле Чехии упала вдвое: с 4,9% до 2,6%. Один визит Земана в компании чешских бизнесменов, пусть даже такой раскрученный, как в ноябре 2017 года, вряд ли способен принципиально изменить ситуацию.

Земан, как, впрочем, и многие другие чешские политики, регулярно говорит о неэффективности антироссийских санкций, но не предпринимает реальных шагов, чтобы заблокировать их продление. Также за пять лет президентства Земана не было никаких подвижек и в вопросе участия России в расширении чешских АЭС.

В отличие от многих других лидеров Восточной Европы Земан поддерживает идею строительства «Северного потока – 2», но ее в Чехии много кто поддерживает. Если проект будет реализован, то Чехия станет важной транзитной страной на пути в Южную Германию и Словакию. К тому же это не только российский проект, но и немецкий, и чехи не видят причин лишний раз ссориться с Германией.

В своей внешней политике Земан старается не столько сблизиться с Россией, сколько в целом диверсифицировать международные связи Чехии. Он говорит не менее комплиментарные вещи про Трампа, готовясь последовать его примеру и перенести чешское посольство в Израиле в Иерусалим. А в Пекин с Земаном ездила еще более многочисленная делегация, чем в Сочи.

Так что польза от нового президентства Земана для Москвы, скорее всего, останется в области символического. Возможно, Путин получит приглашение в Прагу, чтобы показать, что от европейской изоляции России ничего не осталось. Победа Земана на президентских выборах, скорее всего, поможет выигравшему парламентские выборы Андрею Бабишу найти в парламенте достаточно голосов, чтобы сформировать правительство, а значит, новый чешский кабинет будет относиться к Москве более-менее нейтрально. И конечно, никуда не денутся резкие высказывания Земана – радующие Москву и раздражающие лидеров Западной Европы.

В Чехии исторически сложилось так, что президент, несмотря на ограниченные полномочия, остается очень важной фигурой в политической жизни страны. Масарик, Бенеш, Гавел, Клаус – демократических президентов в чешской истории не так много, но все они были выдающимися политиками европейского масштаба. Переизбрание Земана продолжает эту традицию. Пусть этот пост будет трижды номинальным, но чехам все равно хочется видеть на нем кого-то яркого и независимого, а не просто благообразного профессора, повторяющего правильные банальности.

Чехия. Евросоюз. Россия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 29 января 2018 > № 2477050 Максим Саморуков


Чехия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 22 октября 2017 > № 2360598 Максим Саморуков

Победа антисистемных. Последует ли Чехия за Польшей и Венгрией

Максим Саморуков

Вопреки тревожным прогнозам, Чехию вряд ли ждут радикальные перемены в стиле Польши и Венгрии. Евроскептичное и прагматичное, новое правительство наверняка наживет коррупционных скандалов, но не будет разгонять суды или заниматься мобилизацией населения под радикальными националистическими лозунгами. Потому что разгоны, мобилизации, нетерпимость – это все явления очень плохо совместимые с Чехией

В успехах национал-популистов в Восточной Европе первая часть слова (национал) куда важнее, чем вторая (популизм). Такие политики выигрывают выборы в одной стране за другой совсем не потому, что они обещают всем всего и побольше. Нет, они просто очень точно умеют воспроизвести то комплиментарное представление, которое есть у нации о самой себе.

Скажем, венграм, которые за сто лет так и не смирились с потерей масштабов и статуса, хочется чувствовать себя влиятельной европейской державой. И Орбан им это обеспечивает – своей бурной международной активностью он действительно сделал небольшую Венгрию одним из самых заметных государств в Европе.

Полякам нравится поза благородной непонятости, ощущение моральной правоты в борьбе с превосходящими силами угнетателей. Качиньский чувствует этот запрос и делает все, чтобы в угнетателях не было дефицита – тут и русские орды, и украинские бандеровцы, и беженцы-исламисты, и либерально-безбожная Меркель с Брюсселем. И как бы многочисленны ни были враги, поляки все равно лучше погибнут, чем изменят своим единственно верным консервативно-католическим ценностям.

У чехов идеальный образ своей нации совсем другой. Им хочется считать себя приземленными, практичными, с мещанским здравым смыслом и без всяких там идеологий, религий, геополитики и прочих высоких материй. Поэтому мировые СМИ, возможно, были во многом правы, когда записали разгромную победу Андрея Бабиша на чешских выборах в очередной триумф национал-популистов в Восточной Европе. Но это триумф именно чешского национал-популизма, и он имеет очень мало общего с польским или венгерским.

Радикалы из Минфина

Конечно, Андрей Бабиш – харизматичный миллиардер с карманной партией без четкой идеологии – это прямо-таки хрестоматийный образец политика-популиста. Он клеймит традиционные партии как коррумпированные и беспомощные, обещает управлять Чехией так же эффективно, как своим концерном Agrofert, и убеждает избирателей, что ему совершенно незачем воровать на госслужбе, потому что его состояние и так превышает $4 млрд. Тут Бабиш продолжает богатую политическую традицию Таксина Чиннавата, Берлускони и Трампа.

Другой вопрос, насколько Бабиш антисистемный и антиевропейский. В ходе кампании эти два определения так часто использовали его противники и западные СМИ, как будто на этих выборах решался вопрос о европейском выборе Чехии, а то и вообще о сохранении там демократии. Хотя сам Бабиш дает совсем не много оснований для того, чтобы заподозрить его в желании переделать Чешское государство по образцу Венгрии или Польши и тем более переориентировать Чехию с Запада на Россию.

Довольно трудно назвать антисистемным радикалом политика, который почти четыре года был вице-премьером и министром финансов в чешском правительстве. Ведь партия Бабиша ANO (по-чешски «Да», а заодно аббревиатура от «Альянс недовольных граждан») не первый раз проходит в чешский парламент. В 2013 году они заняли второе место и создали правящую коалицию с победившими тогда социал-демократами. Разница между коалициантами была минимальная – всего три депутата, поэтому ANO получила немало ключевых министерств, включая Минфин (для самого Бабиша) и министерства обороны, юстиции, транспорта.

С самого начала было понятно, что и на следующих выборах ANO и социал-демократы будут главными конкурентами. Тем не менее обе партии проработали вместе в правительстве все положенные четыре года и обошлись без досрочного роспуска парламента. Так антисистемные популисты из ANO продемонстрировали немецкий уровень конструктивности и ответственности, хотя опросы начали обещать партии оглушительную победу гораздо раньше, чем этой осенью.

Сам Андрей Бабиш все эти четыре года, кроме последних нескольких месяцев, тоже не на улице митинговал, а был министром финансов. Вот уж где раздолье для антисистемного популиста. Однако найти в его министерской работе погоню за дешевой популярностью а-ля Тимошенко не получается. Пускай возвращение чешского ВВП к росту – это скорее заслуга экономического цикла, а не Минфина. Но помимо этого есть, например, первый со времен бархатной революции бездефицитный бюджет в 2016 году (и в 2017-м, видимо, тоже) – тут уже явно не обойтись без активного участия министра. Или снижение госдолга с 45% ВВП в 2013 году до 37% в 2016-м – один из лучших показателей в Евросоюзе (и по темпам снижения, и по абсолютному уровню).

Главным достижением Бабиша на посту министра финансов стало внедрение в Чехии системы обязательной онлайн-регистрации выручки, когда информация о любой продаже товара или услуги тут же поступает в контролирующие органы. По словам Минфина, благодаря новой системе в первый же год выручка в отчетах многих предприятий удвоилась, что позволит собрать в 2017 году дополнительно около 880 млн евро налогов. И опять очень сложно назвать такую реформу безответственным популизмом.

Игра контрастов

Тогда Бабиша обвиняют в другом – в том, что он коррупционер с конфликтом интересов, который будет использовать власть для своего бизнеса, а прикроет все это с помощью своей медиаимперии. Теоретически выглядит справедливо, но пока те скандалы, которые сумели накопать его противники, возможно, и могли бы произвести впечатление где-нибудь в Исландии, но никак не в Восточной Европе.

Скажем, когда Бабиш купил одну из крупнейших газет Чехии Lidove noviny, оттуда со скандалом уволился главный редактор с группой журналистов – в знак протеста против олигархизации чешских медиа. Классическую картину уничтожения независимых СМИ портит только то, что при столь принципиальном главном редакторе Lidove noviny была вполне партийной газетой и поддерживала предыдущую правящую партию ODS даже откровеннее, чем сейчас Бабиша.

Или взять главное обвинение, по которому Бабиш сейчас находится под следствием и был лишен депутатской неприкосновенности за несколько недель до выборов. Его обвиняют в том, что одна из входящих в Agrofert компаний притворилась малым и средним бизнесом и получила субсидию ЕС на строительство турбазы «Гнездо аиста» под Прагой. Размер субсидии – около 2 млн евро.

Если вина Бабиша будет доказана, это явное злоупотребление. Но его трудно назвать шокирующим для Чехии, где предыдущий премьер-министр Петр Нечас в 2013 году был вынужден уйти в отставку, когда полиция арестовала главу его аппарата Яну Надьову. Оказалось, что Надьова была любовницей Нечаса и заставляла военную разведку следить за женой премьера. Вот это злоупотребление полномочиями. Не то что какие-то брюссельские два миллиона, которые все равно предназначались на что-то такое и вообще бы пропали, если бы в Чехии никто не смог вовремя составить подходящей заявки.

Бабиш – олигарх из 90-х, заложивший основы своего состояния в ходе поспешной приватизации. Очень трудно представить, чтобы хоть кто-нибудь из чехов, проголосовавших за его партию ANO, верил, что Бабиш заработал свое богатство безукоризненно честно. Просто они считают, что противники миллиардера из традиционных партий – гораздо более коррумпированы. И действительно в истории основных чешских партий хватает коррупционных скандалов, с лихвой затмевающих игры Бабиша с брюссельскими субсидиями.

Собственно, Бабиш и очаровал чехов этим отсутствием пафоса и претензий на моральное превосходство. Пока другие гремели про ценности и принципы, он сводил любой вопрос к очень практическим вещам, постоянно сыпал конкретными суммами в кронах, столько-то можно сэкономить здесь, а еще столько – вот здесь. Никакого радикализма – если смотреть по обещаниям в налоговой или в социальной сфере, то вроде как ответственные социал-демократы выступали гораздо большими популистами, чем Бабиш.

Система ментальных сдержек

Столь милый чехам культ практичности распространяется у Бабиша и на внешнюю политику. За это западные СМИ и записали его в националисты и евроскептики. Он отказывается принимать в Чехии по квотам беженцев с Ближнего Востока, потому что они плохо интегрируются, но готов принимать мигрантов с Украины, потому что они интегрируются хорошо. Евросоюз как общий рынок – это хорошо, но на евро переходить Чехии ни к чему, потому что это только лишние обязательства и потеря конкурентоспособности. Реформа ЕС нужна, но такая, чтобы в отношении страны-участницы нельзя было принять какого-то решения без ее собственного одобрения.

Это традиционный для Чехии евроскептицизм, который задолго до Бабиша исповедовали очень многие чешские политики – например, бывший президент Вацлав Клаус или бывший премьер Петр Нечас. Это совсем не евроскептицизм Орбана и Качиньского, у которых Евросоюз плохой, потому что мешает нам ликвидировать независимость судов и пересажать всех геев. У чехов недоверие к Брюсселю совершенно не означает желания отказаться от демократических процедур или либеральных свобод. Даже их страх перед исламскими иммигрантами объясняется не тем, что они переживают за свои христианские ценности, а тем, что чехи вообще не доверяют любой религии, Чехия – одна из самых атеистических стран в мире.

Тем более евроскептицизм Бабиша не подразумевает, что он собирается переориентировать Чехию на Москву. Отношения с Россией – это вообще не та тема, которую в Чехии активно обсуждали в ходе предвыборной кампании. Например, в вопросе санкций и у социал-демократов, и в ANO можно найти политиков, которые склонны поддержать их отмену, а можно и тех, кто, наоборот, выступает за ужесточение. Но в целом все основные партии Чехии более-менее согласны, что санкции неэффективны, но ради европейской солидарности стоит потерпеть.

Так что, вопреки тревожным прогнозам, Чехию вряд ли ждут какие-то потрясения и радикальные перемены в стиле Польши и Венгрии. Партия Бабиша не получила в парламенте абсолютного большинства. Скорее всего, будет сформирована правоцентристская коалиция – новая по названиям входящих партий, но вполне традиционная по идеологии. Евроскептичное и прагматичное, новое правительство наверняка наживет коррупционных скандалов, но не будет разгонять суды или заниматься мобилизацией населения под радикальными националистическими лозунгами. Потому что разгоны, мобилизации, нетерпимость – это все явления очень плохо совместимые с Чехией. Ну какая нетерпимость может быть в стране, которая только что избрала себе главой правительства Андрея Бабиша – словака, до сих пор говорящего на чешском с акцентом.

Чехия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 22 октября 2017 > № 2360598 Максим Саморуков


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter