Всего новостей: 2556090, выбрано 1 за 0.239 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Нильсон-Брэнстрем Мони в отраслях: СМИ, ИТвсе
Нильсон-Брэнстрем Мони в отраслях: СМИ, ИТвсе
Швеция > СМИ, ИТ > mn.ru, 1 сентября 2011 > № 396202 Мони Нильсон-Брэнстрем

Мони Нильсон-Брэнстрем: «Власть литературы утрачена»

Наталия Бабинцева

Герои книг Мони НИЛЬСОН-БРЭНСТРЕМ — мальчик Цацики, Мамаша, Ловец Каракатиц — известны современным европейским подросткам не хуже, чем Малыш, Карлсон и Расмус-бродяга. Вслед за «Цацики идет в школу» издательство «Самокат» к началу учебного года выпустило продолжение истории — «Цацики и его семья». О том, как ей удалось создать коммерчески успешный проект, какие книги попадают в школьную программу и почему писатели перестали быть властителями умов, известная шведская писательница рассказала обозревателю «МН».

— В ваших книгах читатели сталкиваются с нетрадиционной моделью семьи. И она выглядит очень привлекательно. Как это воспринимается в Швеции?

— Идеальные семьи, которые описываются во многих книгах для детей, на самом деле вовсе не идеальны, если приглядеться. Это зависит от оптики: кто как видит. Когда книга про Цацики впервые появилась в Швеции, она мгновенно стала очень популярна. Не в последнюю очередь потому, что она описывала не стандартную мононуклеарную семью, а необычную. Потому что в реальности семьи очень разные: кто-то живет с мамой, кто-то с папой, кто-то с бабушкой, кто-то с двумя мамами, кто-то с двумя папами, кто-то с приемными родителями. Современный мир очень многообразен. Детская литература не должна врать ребенку и настраивать его на абстрактные идеальные отношения, тем паче что эти идеалы придуманы в позапрошлом веке. В России ведь тоже не все живут в традиционных семьях?

— В России те же самые проблемы, что и везде. Но наш средний класс отказывается признавать, что институт семьи переживает кризис. Во всяком случае родители считают, что детям необходим положительный пример и что традиционная — в «бабушкином» понимании — семья детям его дает. В ваших книгах тоже встречаются подобные взрослые. В первой части мама приводит Цацики в школу, где остальные родители, мягко говоря, несколько отличаются от нее.

— Естественно, в моих книжках описывается мир, где основная часть людей живет, как им кажется, «по правилам». Но в этом обществе есть место и Цацики, который живет с необычной мамой. А в одной из глав появляется девочка с тремя папами. Шведская детская литература очень чутко реагирует на изменения в обществе. К примеру, сейчас большой спрос на книжки, где родители одного пола. Такой вот социальный заказ (смеется).

— Есть ли в нынешней Швеции программы, которые помогают детским писателям держаться на плаву?

— И да и нет. Поддержка со стороны государства, конечно, ощущается: разнообразные гранты, стипендии. Существует отдельная программа, спонсирующая визиты писателей в школы. С другой стороны, недавно отменили требование, согласно которому школы обязаны были иметь библиотеки. Это очень плохо. Потому что в Швеции писатель получает денежную компенсацию за каждую взятую в библиотеке его книгу. Ну и вообще происходит оскудение господдержки — в связи с коммерциализацией общества.

— «Цацики» — коммерчески успешный проект?

— Это один из немногих успешных проектов.

— Как так получилось? Очевидно, что книга написана не по коммерческой схеме.

— Я думаю, мне просто повезло. «Цацики» появился в правильное время. И потом, мне кажется, это не самая неплохая книга (смеется).

— Что значит «правильное время»? А сейчас какое время — правильное или неправильное?

— «Цацики» появился в тот момент, когда существовало много произведений, описывающих старый порядок, — Астрид Линдгрен, тот же Ульф Старк. «Цацики» имел отношение к современности и этим выгодно отличался. Немаловажная деталь: эту книгу полюбили родители, потому что в ней они обнаружили правдоподобные и обаятельные образы взрослых. «Цацики» стал книгой для семейного чтения — это умножило аудиторию в два раза.

— Ваши книги населяют очень яркие и живые персонажи. В одном недавнем интервью вы признались, что очень ленивы и не любите далеко ходить. Ваши герои списаны с реальных людей?

— Я очень много ворую у окружающих (смеется). Поступки, привычки, характерные словечки, ужимки. Но о том, у кого взята та или иная черточка характера, знаю только я. Сами эти люди вряд ли догадываются, что стали прототипами моих книг.

— Книги про Цацики производят впечатление безграничной свободы: они остроумны, ироничны и по-хорошему легкомысленны. Кажется, что вас не заботят вопросы политкорректности и вы не боитесь описывать пикантные ситуации, непринятые в литературе для детей. А есть темы, которые вы принципиально отказываетесь трогать?

— Я считаю, что писать можно обо всем. Другое дело, что я никогда не стала бы касаться того, что не стало частью моего личного опыта. Скажем, я не смогла бы написать книгу об инцесте, потому что ничего об этом не знаю. Кроме того, я всегда имею в виду, что у детей мало жизненного опыта. Мы не имеем права оставлять их наедине с очень сильными переживаниями, которые им не по плечу. Это не значит, что детские книги надо приукрашивать, просто детей надо щадить.

— Есть ли шанс у «Цацики» попасть в школьную программу? Скажем, у нас в России эти программы законсервированы на века. Дети учатся по классике. И сами учителя литературы не в курсе того, что происходит в актуальной литературе.

— На самом деле в Швеции учителя сами решают, что будут читать их ученики. Нет государственных программ обязательного чтения. Кроме того, учителя литературы регулярно посещают семинары, где им рассказывают о новых книгах и писательских проектах. Но сейчас имеет место другая тенденция, негативная и опасная. Школы перестали управляться государством, они перешли в ведомство муниципалитетов, и финансирование теперь зависит от количества учеников. Стали возникать ситуации, когда книга, которую хотят читать дети и с которой умеют работать учителя, не нравится кому-то из родителей. Он может заявить: если вы не перестанете читать эту книгу, я заберу своего ребенка из вашей школы. Администрация боится потерять учеников и идет на то, что книгу изымают из программы чтения. Власть, которую литература имела над людьми, утрачена. Теперь люди управляют литературой.

Швеция > СМИ, ИТ > mn.ru, 1 сентября 2011 > № 396202 Мони Нильсон-Брэнстрем


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter