Всего новостей: 2553970, выбрано 7 за 0.022 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Немцова Жанна в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаСМИ, ИТАрмия, полициявсе
Немцова Жанна в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаСМИ, ИТАрмия, полициявсе
Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 9 октября 2017 > № 2343050 Жанна Немцова

У вас сменилось несколько президентов, а толку?

Дочка российского оппозиционера поговорила с ТСН об отце, олигархах и личной жизни.

Дарья Счастливая, ТСН.ua, Украина

Дочь убитого российского оппозиционера Бориса Немцова Жанна дала интервью журналистке ТСН Дарье Счастливой. Эмигрировавшая из России в Германию журналистка считает, что смена только одного человека у власти не способна изменить всю систему, так она отвечает на вопрос, представляет ли Россию без Путина. А еще Немцова рассказала, каким отцом был известный политик, с кем общается из его окружения, как обустроила свою жизнь в Германии, почему ее не спонсируют олигархи и почему не использует свою женскую харизму для достижения целей.

ТСН: Правда ли, что вы мусульманка по убеждениям?

Жанна Немцова: Нет, не правда. Я не исповедую ислам. Хотя моя мама татарка, большинство татар исповедуют ислам, но моя мама крещеная.

— В одном из интервью вы говорили, что мусульманская религия — одна из лучших. Что вы имели в виду?

— Это было достаточно давно. Я человек увлекающийся, и на то время, когда я давала интервью, я была увлечена исламом. Наверное, в силу того, что у них есть определенное отношение к проценту. На тот момент был финансовый кризис 2008 года, и как раз это было вызвано тем, что выдавалось огромное количество кредитов. Кредиты выдавались тем организациям и людям в Америке, которые не могли их обслуживать. Когда случается кредитный кризис, все начинают думать, что процентное отношение — это зло. В мусульманских странах процент запрещен. Ростовщичество запрещено, и в силу этих обстоятельств мусульманство меня привлекло. На текущий момент я ко всем религиям отношусь уважительно, я абсолютный космополит. А для себя я не нашла религию, хотя атеистом себя не назову. Наверное, на сейчас, самое верное определение для меня — агностик.

— Вы очень красивая женщина, и наверняка много мужчин хотели бы быть с вами. Есть ли мужчина, который рядом с вами, и как вы мужчин выбираете?

— Я не знаю большого количества мужчин, которые хотели бы быть со мной. Скорее знаю большое количество мужчин, которые со мной не хотят быть, и я их даже где-то понимаю. Один человек сказал про меня «слишком мощный энергетический заряд». С такими гиперактивными людьми очень сложно, поэтому на текущий момент я — человек одинокий. Наверное, если бы я очень хотела выйти замуж, я бы это сделала. Но рассказать какую-то историю любовную я вам не могу, у меня ее сейчас нет.

— Ваш папа говорил вам, что вы не должны быть такой резкой в отношениях. Правда ли это?

— Как и любой отец в наших странах, он хотел бы, чтобы я была замужем. Ему казалось это очень важным. Дочь хоть замужем и была, но пробыла там недолго, и мой муж со мной развелся. Поэтому папа хотел, чтобы я повторно вышла замуж, чтобы у меня была семья, дети. Он считал, что без этого женщина не может быть в полной мере счастлива. Он хотел мне счастья и так его видел. Но ситуация на данный момент складывается таким образом. Я не отрицаю институт брака, семью, наверное, все это необходимо, но пока так сложились обстоятельства, что я не могу похвастаться мужем и детьми. Я не очень мягкий человек. Я человек крайне жесткий. У этого качества есть свои преимущества и недостатки, но это уже вряд ли можно изменить, я перед этим бессильна.

— Какое у вас самое значимое воспоминание, связанное с отцом, которое вы чаще всего вспоминаете?

— Мне очень не хватает того, что сейчас отец не дает мне советов, потому что я очень прислушивалась к тому, что он мне говорил. Если смотреть глобально, то отец меня не баловал и хотел, чтобы я делала самостоятельную карьеру, чтобы была самостоятельным человеком. И все воспитание, которое он мне дал, сводилось к этому. Он хотел, чтобы я зарабатывала деньги.

Мы как-то катались на велосипеде во время отпуска, это был очень длинный путь, мы за день проехали почти 50 км. В какой-то момент я упала на асфальт, хоть я ничего не сломала, но было довольно неприятно. И я хотела начать жаловаться, говорить, что не могу больше ехать, но он сказал — нет, ты должна встать и поехать. Это его воспитание мне очень в жизни помогает. И мне нравилось, что мой отец, хоть и был открытым, общительным и мягким человеком, строил свои отношения с детьми так, чтобы стимулировать их к самостоятельности.

— Общаетесь ли вы с другими детьми отца? Или это сложно?

— Нет, мы почти не общаемся.

— А с чем это связано?

— На сегодняшний день так сложились обстоятельства. Мы росли в разных семьях и практически не общались. Может, ситуация изменится. Со своей стороны, я открыта к любому общению, если этого кто-то захочет, но пока этого мало. Мы друзья в соцсетях, следим за жизнью друг друга, но плотного общения нет. Кровное родство — не гарантия близких отношений.

— Вы общаетесь с друзьями отца из России?

— Стараюсь со всеми сохранить или наладить хорошие отношения. С кем-то общаюсь, с кем-то — нет. С некоторыми мы работаем вместе. Например, исполнительный директор Фонда Бориса Немцова- Ольга Шорина — много лет была ближайшим помощником и соратником моего отца. Общаюсь с главным редактором «Новой газеты» Дмитрием Муратовым. Он всегда откликается на мои просьбы, и я это очень ценю. Довольно близко общаюсь с Владимиром Кара-Мурзой-младшим. Он является председателем совета Фонда Немцова. Я не считаю, что все люди, которые дружили с отцом, автоматически должны со мной общаться.

Я рассчитываю на себя, живу в Германии, начала свою жизнь заново. И начала выстраивать отношения с людьми, которые живут там. Там зарегистрирован Фонд Немцова, я — журналист немецкой медиакомпании Deutsche Welle. Стараюсь развиваться и налаживать отношения во всех странах и не считаю, что мне все должны помогать.

— Вы финансово независимы?

— Абсолютно финансово независима от олигархов как российских, так и украинских. И горжусь этим. Я зарабатываю, работая журналистом.

— Скоро день рождения отца. Планируете ли что-то? Что бы вы ему подарили?

— После того, как был создан Фонд Немцова, мы ежегодно в Берлине в его день рождения организовываем форум Немцова. Он пройдет и в этом году. Будет посвящен будущему, потому что мир очень быстро меняется и в политическом, и в экономическом, и в культурном смыслах, и мы все это будем обсуждать. В 2015 году мы организовывали в его день рождения концерт, в котором участвовал и Святослав Вакарчук, и Андрей Макаревич, за что я им очень благодарна.

А для отца, помимо подарка, всегда очень важен был тост в день рождения. И всегда было очень сложно каждый год придумывать тост. И это всегда был главный подарок. А последний подарок, который я ему сделала, был iPhone. Он всегда просил или iPhone или какую-либо продукцию Apple. Мы обычно скидывались на это или с дядей, или с моими друзьями.

— Почему для него были так важны эти подарки — гаджеты и тосты?

— В России сложилась такая ситуация, что все СМИ контролируются Путиным. И для политиков единственным средством выражать свою позицию, общаться с людьми, транслировать свое отношение к тем или иным событиям, остался Интернет. Facebook или Youtube, или другие сети. И для отца iPhone был инструментом работы, потому и просил гаджеты. А тосты — для меня тоже важны — всем приятно слышать что-то хорошее о себе в день рождения, а некоторым хочется слышать не только приятные тосты, но и оригинальные. И отец любил такие оригинальные тосты.

— Вы говорили с отцом после аннексии Крыма, что нужно эмигрировать. Что он сказал?

— Сказал — подожди, я скажу, когда пора.

— Как вы тогда почувствовали?

— Такая атмосфера в моей стране сложилась в момент аннексии удушливая. К сожалению, нужно признать, что больше половины россиян ее поддержали. Более того, больше 50% моих тогдашних коллег на РБК тоже поддержали аннексию. Некоторые считали, что аннексия приведет к экономическому буму. Они считали, что это такой же гениальный экономический проект, как Олимпиада. Даже с условием гигантской коррупции Олимпиада дает прирост в экономику. Но что касается аннексии, для меня было очевидно, что это чудовищная ошибка. И та атмосфера, которая сложилась, когда людей несогласных стали воспринимать как врагов, навела меня на мысль об отъезде. Тогда я и поговорила с отцом.

— Он допускал, что может быть такой финал?

— Нет, не допускал. Реальной угрозой он считал тюремное заключение, а не убийство. Хотя в нескольких интервью и говорил, что его могут убить, но окончательно этого не допускал. Кроме того, он же уезжал из России, какое-то время жил в Израиле, но не все люди могут жить в эмиграции. Хоть он и понимал какие-то риски, но все равно вернулся и не мыслил свою жизнь вне России.

— Рамзан Кадыров вас публично приглашал на чай. Вы с ним встречались?

— Нет. Я приглашаю Рамзана Кадырова в Следственный комитет России давать показания. Я приглашала его через ходатайство, приглашала в суд через ходатайство, но эти ходатайства были отклонены. Хотя сам он говорил, что придет — приглашайте, но я понимаю, почему он не идет. Никакого чая быть не может, это серьезный вопрос. Он говорил в этой же фразе, помимо чая, что моего отца убили его соратники, в том числе указывал на Михаила Ходорковского.

— Других попыток у него пообщаться с вами не было?

— Нет. И мне не надо, чтобы он со мной общался, мне нужно, чтобы он пришел в суд, в Следственный комитет и дал показания.

— Президент Порошенко, когда происходят громкие убийства, общается с близкими погибшего, пытается помочь. Путин и его окружение пытались как-то с вами связаться и предложить помощь?

— Нет. Не считаю, что они должны это делать. Мой отец был одним из основных оппонентов Путина, и думаю, что Путин не питает никаких добрых чувств в отношении моего отца или его семьи. Более того, он питает иные чувства, которые добрыми назвать нельзя, учитывая, что в России сейчас последовательно борются с доброй памятью моего отца. Периодически нападают на мемориал на мосту, при том что это делают волонтеры. Такого нет нигде в мире. Недавно на доме, где жил отец, открыли мемориальную табличку. И ее сняли представители прокремлевской организации «Серп», не имея никакого права на это, незаконно.

— Вы достаточно много лет назад сказали, что вы симпатизируете Путину…

— Это было в 2006 году. И дословно я сказала, что Владимир Путин находится в хорошей физической форме, он не курит и не пьет, это вызывает восхищение. И это все, из этого ничего не выплывает. Я за Путина ни разу не голосовала, никогда не хотела за него голосовать, и говорила совершенно о другом.

— Был ли Путин другим 10 лет назад?

— Безусловно, ситуация была разной в 2006 и в 2017. Тогда практически не было политзаключенных. Сидел только Ходорковский, а сейчас их больше ста. Не было войны с Украиной, не было войны с Грузией. Политическую оппозицию не так полномасштабно преследовали. Это была несколько другая эпоха, но никакого восхищения как политик Путин у меня не вызывал, никакого доверия к нему не было.

— Почему Путин так долго держится у власти?

— Есть несколько причин, он у власти уже дольше, чем Брежнев. За это время у вас сменилось четыре президента, а у нас — все тот же Путин. В первую очередь, за счет контроля над медиа, это очень важно. Опора на силовые ведомства, потому что он сам из КГБ. Но самое главное, что у него в экономическом блоке всегда работали неглупые люди. Они не делают больших ошибок. Макроэкономически в экономике России начался рост, в этом году он составит 2%, это помогает держаться на плаву. За счет этих трех вещей он и держится у власти.

— Ваш отец когда-то общался с Путиным?

— Конечно, мой отец в 1999 году выиграл парламентские выборы как один из лидеров «Союза правых сил», и был в парламенте. Общался с Путиным как лидер фракции.

— Как отец относился к Путину?

— Он никогда не голосовал за Путина. «Союз правых сил» в 2000 году поддержал Путина, но это было коллегиальное решение сопредседателей, мой отец конкретно был против.

— Какое впечатление на вашего отца производил Путин, что он вам рассказывал?

— Ничего хорошего отец про Путина мне не говорил никогда. В начале правления Путина моего отца поразило возвращение гимна СССР и ситуация вокруг подлодки «Курск». Для моего отца это было проявлением цинизма Путина и отсутствия гуманистического начала.

— Ельцин называл вашего отца своим наследником. Почему так не случилось?

— Благодаря олигархам. В конце 90-х в России ситуация со СМИ была приблизительно такая же, как сейчас в Украине. Крупнейшие телеканалы, как и ваш сейчас, контролировались крупным капиталом. Капитал поддерживает тех или иных политиков, и дает им эфир, а для других устраивает «темную» и кампании по дискредитации. Мой отец боролся с олигархами. Он не дал Березовскому захватить «Газпром», купить его за бесценок, он не дал Гусинскому и ряду других лиц купить крупный коммуникационный холдинг «Связьинвест» за бесценок. Первому принадлежал тогда Первый канал, второй контролировал НТВ. И вместе они в едином порыве устроили кампанию по дискредитации, рейтинг отца упал с 50 до 5 довольно быстро. Потом эти люди влияли непосредственно на президента. Березовский был очень близок к семье Ельцина.

— Какова современная Россия и куда она идет? Собираетесь ли вы возвращаться?

— Честно говоря, я не знаю, куда она идет, это вопрос к Путину, мне кажется, у него нет понимания стратегии развития нашей страны и она не выработана за последние годы. Единственное, что для него важно, — это сохранять власть. Не вижу сейчас больших перспектив, которые открываются в моей стране. Мы очень много упускаем, потому что мир идет вперед, а мы стоим на одном месте.

Я очень хочу вернуться в Россию, но для этого должен сложиться ряд обстоятельств. Должны быть условия для моей безопасности, должно найтись применение моим профессиональным способностям.

— Вы представляете Россию без Путина?

— Я приведу пример вашей страны — у вас сменилось несколько президентов, а толку? Системные проблемы все остались — коррупция, олигархи и коррупционеры при власти. То есть, не всегда смена лидера страны приводит к смене системы. Поэтому я не могу сказать, что Путин уйдет и у нас наступит счастье. Я не знаю, кто придет ему на смену. Сможет ли этот человек сломать эту систему.

— Политика будет в вашей жизни?

— Никакой политикой я заниматься не хочу. Я занимаюсь тем, чем я хочу — это журналистика и Фонд Немцова. Вопрос возникает в силу того, что «Немцов» — это политический бренд, но я заниматься ею не хочу.

— Вы лично знакомы с Анной Дурицкой (украинка, которая была рядом с Борисом Немцовым во время убийства — прим.ред.)? Какое она впечатление на вас произвела?

— Нормальное впечатление. Я не знала ее близко, но я не сторонница конспирологической версии о ее причастности к убийству моего отца. Я участвую в деле в качестве потерпевшей стороны, у меня в этом деле обширные юридические возможности, и на основании этого я не считаю ее причастной к убийству моего отца. Про ее жизнь сейчас я не знаю ничего.

— Вы используете вашу женскую харизму для решения вопросов?

— (Громко смеется) Каких вопросов? Служебных или материальных? Поскольку Фонд Немцова не зависит от олигархов, поэтому мою женскую харизму использовать очень сложно. Даже если бы я ее использовала, все так боятся Путина у нас в стране, что никто мне денег не даст, будь я хоть трижды Мерлин Монро. Может, чтобы договориться про интервью или встретиться поговорить, отчасти может помочь, но что касается всего остального — так просто не бывает, все достается трудом.

— И Ходорковский не спонсирует?

— Ходорковский входит в совет Фонда Немцова, но он не спонсирует Фонд. Фонды в Европе работают благодаря грантам. Чтобы его получить, никакой женской или мужской харизмы не надо, нужны только мозги и правильное заполнение бумаг. Это огромный труд.

— Как вы отдыхаете и освобождаетесь от негатива?

— В первую очередь — сон. Во-вторую, мне повезло, что я посещаю театры и читаю книги благодаря своей работе. Когда я беру интервью у режиссера или писателя, я должна посмотреть постановку или прочесть книгу. Так постепенно я знакомлюсь с современной русской литературой, современным театром. Мне нравится моя жизнь, она активная, я, наверное, устаю, но это мой выбор. Еще спортом люблю заниматься. Я живу в небольшом городе Бонне и там можно на велосипеде ездить на работу, что я и делаю, когда хорошая погода. Еще, когда получается, играю в теннис, плаваю.

— Любите макияж, платья, каблуки?

— Я не очень умею делать мейкап, в основном не крашусь. В Германии ты, если на каблуках, выглядишь очень странно, сильно выделяешься из толпы. На высоких каблуках, шпильках я не умею ходить. Мне нравится, но удобство важнее.

— В Бонне вы купили квартиру или снимаете?

— Я снимаю квартиру неподалеку от центра в пригороде. Двухкомнатная квартира на 50 кв м с небольшой террасой и одной ванной комнатой.

— Немецким языком владеете?

— Говорю, но не очень хорошо, стараюсь его выучить. Я хорошо говорю по-английски, неплохо владею итальянским. Сейчас занимаюсь немецким с учителем по скайпу. Причем занимаюсь с учителем из Нижнего Новгорода. Это, во-первых, достаточно недорого, а во-вторых, есть возможность подстраиваться под мой гибкий график. Потому что с немцами нужно выстраивать свое расписание занятий на год вперед, в силу моей работы, это сделать невозможно.

— У вас есть политик или деятель, у которого вы хотите взять интервью?

— Из украинских деятелей я хочу взять интервью у Пинчука, Гройсмана и Порошенко. И еще у Тимошенко. Такой мой wishlist в Украине.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 9 октября 2017 > № 2343050 Жанна Немцова


Россия > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 4 октября 2017 > № 2337095 Жанна Немцова

Жанна Немцова: Нет такого, что каждый человек с утра просыпается в России и думает: «Ой, как хорошо, что Крым наш»

Ирина Шевченко, УНИАН, Украина

УНИАН: Еще в мае 2015 года вы не собирались уезжать из России, говорили, что «это моя страна, почему я должна уезжать, Путин — это не вся Россия», но не прошло месяца, и уже в начале июня вы уезжаете из-за угроз. Что это были за угрозы, вынудившие вас так быстро оставить страну?

Жанна Немцова: Все было еще более драматично, чем вы описываете. 26 мая 2015 года я узнала о том, что отравили Владимира Кара-Мурзу, он был в тяжелом состоянии и мог умереть. Это ближайший друг моей семьи, соратник моего отца. Эта ситуация стала для меня последней каплей, наряду с угрозами в мой адрес.

— Какие были угрозы?

— Угрозы расправы, какие еще могут быть. Я серьезно отношусь к угрозам, считаю, что это делают не какие-то простые люди. Убийство моего отца, отравление Кара-Мурзы… я поняла, что моя безопасность не гарантирована, а я не хочу умирать. Во-первых, почему я должна умирать? Во-вторых, я должна довести до конца то, чем я занимаюсь. А для этого нужны здоровье и свобода. Поэтому я приняла решение об отъезде. Это было решение за 10 минут, и сейчас я считаю его правильным. Да, я такой человек, что некоторые решения принимаю быстро, но это не значит, что они не мотивированы. Просто сначала какое-то время я обдумываю аргументы, а потом принимаю решение, и кому-то оно кажется неожиданным. Еще один момент, я считаю, что не смогла бы сохранить свою работу на РБК из-за моей принципиальной позиции по поводу расследования (убийства Бориса Немцова — прим. ред.). А мне нужно зарабатывать деньги, я хочу себя профессионально реализовывать, к большому счастью, мне это удалось на DW.

— Кстати, о работе на РБК, как-то вам пришлось брать интервью у отца. Как вам такой опыт?

— Изначально тема была за пределами конфликта интересов. То есть, я не говорила: «Пап, вот ты выпустил доклад „Путин. Итоги", я хочу у тебя спросить об основных тезисах, что же нам делать с Путиным…» (смеется — прим. ред.). Мы обсуждали приезд Маргарет Тэтчер в Нижний Новгород. Мой отец, действительно, был одним из немногих российских политиков, кто довольно много с ней общался. Я не имею в виду каждый день, но он вместе с мамой бывал у нее дома, был на юбилее в Лондоне, Тэтчер писала о нем в своей книге. И вот, в 1993 году она поехала не в Москву или Петербург, а в Нижний Новгород, когда мой отец был губернатором Нижегородской области. Не знаю, было ли в мировой практике такое, что дочь берет интервью у своего отца, но вот у меня так получилось. Самое сложное было определиться с тем, как обращаться: «пап — ты» или «Борис Ефимович, вы». Обращаться на «вы» — это безумие, а на «ты» — как-то странно. Я, в итоге, придумала никак не обращаться. Говорю — это сопредседатель РПР-Парнас, и дальше просто задаю вопрос: «Вот, Маргарет Тэтчер приехала в Нижний Новгород…».

— К сожалению, полная запись эфира не сохранилась, в YouTubе можно найти только небольшие отрывки. Один отрывок я видела, в нем ваш отец цитирует Тэтчер, которая сравнивает британцев с россиянами: «Мы, британцы, комплекс имперский уже преодолели, хотя и с трудом его преодолевали». По-вашему, что должно произойти, чтобы Россия, в конце концов, преодолела имперский комплекс?

— Знаете, я, как и очень многие россияне, считаю, что в 21 веке территория и ее размер не имеют того значения и конкурентного преимущества, как это было несколько веков назад. Главная борьба разворачивается за человеческий капитал, а не за территорию. Конкуренция идет вокруг человеческого капитала, идей, решений, технологий, и я не очень понимаю, почему в таких условиях нужно воевать за территорию. Рыночная капитализация, к примеру, компании Apple превышает капитализацию всего российского фондового рынка, который по своей сути ресурсный (это нефтяные, сталелитейные компании и еще несколько банков). То есть, сегодня у нас другая ситуация, когда Тэтчер была премьером, были немного другие времена, с тех пор мир очень сильно изменился, как мне кажется. И этот имперский комплекс будет преодолен, потому что прогресс не остановить, это совершенно очевидно.

— Попробуете спрогнозировать, сколько времени может на это понадобиться?

— Я не буду делать таких прогнозов. Важна свобода слова, чтобы эти вещи обсуждались на телевидении (люди очень подвержены влиянию СМИ, особенно, ключевых телевизионных каналов). Я уверена, что общественное мнение в России довольно просто переломить, при условии наличия свободных СМИ на национальном уровне. Но мне не кажется, что люди только и думают о таких вещах, что это первоочередное. Это некая абстракция, а людей, на самом деле, волнуют другие вещи: как заработать деньги, содержать семью. Да и нет такого, что, вот, каждый человек с утра просыпается в России и думает: «Ой, как хорошо, что Крым наш». Никто не просыпается с такой мыслью, каждый думает о том, как выживать.

— Что, по вашему мнению, случилось хорошего в России за последний год?

— Отпустили Ильдара Дадина, вышли на свободу узники «Болотного дела» Иван Непомнящих и Сергей Удальцов. Хотя, конечно, более ста политзаключенных в России. И в последние годы эта цифра выросла более, чем вдвое. Появление молодых людей на улицах, протестующих против «путинизма» — это хорошее. Фильм «Он вам не Димон» — тоже хороший. Интернет до сих пор свободный, и это довольно хорошо. Яшин выиграл выборы, он теперь председатель муниципального собрания в Красносельском районе Москвы…

— Борис Ельцин еще в 1994 году подарил вашему отцу свою фотографию с подписью «Моему преемнику». Что с ней случилось?

— Мне кажется, мой отец ее куда-то спрятал, и мы не можем ее найти (смеется — прим. ред.). У нас это семейное, какие-то семейные ценности мы храним, думая, что так они никуда не денутся. Но [они] вдруг куда-то деваются.

— Как думаете, почему в дальнейшем реальным преемником Ельцина стал совершенно другой человек?

— Как вы знаете, у нас в России была власть олигархов. Олигархи контролировали СМИ: «Первый канал» — Березовский, «НТВ» — Гусинский. Это ключевые каналы страны. Мой отец, будучи первым вице-премьером российского правительства, с олигархами боролся. Он не дал Березовскому за бесценок купить Газпром, он не дал Березовскому и Гусинскому приобрести телекоммуникационный гигант Связьинвест… Олигархи на него действительно обиделись, поэтому устроили кампанию по дискредитации. Вот он в белых штанах встречал Гейдара Алиева, вот он, якобы с какими-то девушками по вызову общался на Садовом кольце — бред какой-то. То есть, ничего по существу не было, но это сильно ударило по имиджу. А рейтинг — вещь очень эмоциональная. Для политика плохо выглядеть несерьезным человеком. Кроме того, Березовский имел огромное влияние на семью Ельцина, и все вот так получилось. Но мой отец не был карьеристом, он был принципиальным политиком, а это не всегда открывает путь к президентству.

— В 2011 году ваш отец сказал, что Путин — «психически нездоров». А вы как считаете?

— Мой отец был очень экспрессивным человеком и мог сказать все, что хочешь. Не знаю, прав он или нет, время покажет. Я не знаю Владимира Путина лично, какие-то индивидуальные его особенности мне не интересны. Я бы сказала, что это очень властный человек. Для него власть — это все, и он хочет удержать власть в России любой ценой. В какой-то мере ему это удается, согласно последнему рейтингу Forbes, Путин — самый влиятельный человек в мире.

— Борис Немцов считал, что «путинизм держится на дорогой нефти и цензуре, убери что-нибудь одно — и на следующий день мы живем в другой стране». Сегодня цены на нефть крайне нестабильны, по-вашему, на чем сегодня держится «путинизм»?

— Еще бы я добавила к этому все-таки силовой блок, на который опирается наш президент. И, безусловно, цензура очень важна. Что касается, цен на нефть… Знаете, у Путина есть одна вещь, и не нужно мне говорить, что я его сейчас хвалю, просто это факт — была проведена вменяемая макроэкономическая политика, у него в экономическом блоке работают неглупые люди, и в этом он сильно отличается от бывшего президента Венесуэлы Уго Чавеса и нынешнего — Мадуро. У Путина глава Центробанка — Набиуллина, которая стала лучшим председателем Центробанка года по версии журнала Euromoney за 2015 год, то есть, по результатам работы в ходе кризиса. Есть глава Министерства финансов Антон Силуанов, есть глава Министерства экономического развития Максим Орешкин. Вот эти люди делают так, чтобы лодка не шла ко дну. Дело в том, что, когда падают цены на нефть, чтобы балансировать бюджет, нужно просто отпустить курс рубля, провести девальвацию и сократить бюджетные расходы, это и было сделано. Конечно, кризис сильно ударил, цены выросли, девальвация при этом, реально зарплаты падали, но Путин не замораживает цены, Путин не запрещает хождение доллара, у Путина свободное курсообразование, свободное движение капитала. Экономический блок в России работает, и это позволяет режиму держаться. И, кстати, вопросами пропаганды тоже занимаются не дураки, мне кажется.

— Весной следующего года в России пройдут президентские выборы. Кого вы хотели бы видеть следующим президентом?

— Я не люблю персонифицировать. Нужно понимать, что в нашей стране очень много проблем, так что следующему президенту после Путина будет довольно сложно, это — камикадзе. В идеале, это человек, который соблюдает Конституцию, гарантом которой он является. И человек, который будет заниматься экономическим развитием и при этом будет гуманистом. Человек, для которого была бы важна каждая человеческая жизнь, который, принимал бы решения, руководствуясь этим.

— Навальный — такой человек?

— Я не знаю.

— Вы говорили о нем так: «У нас не такая ситуация, чтобы выбирать. Объективно, Навальный на сегодня — безальтернативный лидер оппозиции и он смелый человек».

— Да, Навальный смелый человек. Я сейчас хочу сравнить с Украиной. У вас более демократическая страна, в Верховной раде довольно много независимых депутатов, у нас в России их просто ноль. Но что эти ваши независимые депутаты сделали, чтобы переломать ситуацию? Насколько они пользуются поддержкой в обществе, стали ли эти новые люди реальными игроками, которых всерьез воспринимает власть? Мне кажется, что нет, хотя я могу ошибаться. У нас же ситуация тяжелая — Навального вообще никуда не допускают, ему плеснули в лицо какой-то токсичной жидкостью, он был на грани того, чтобы лишиться 80% зрения на один глаз. Его брат Олег Навальный сидит в тюрьме. При этом Навальный продолжает вести предвыборную кампанию, он берет на себя огромный риск, ездит по стране, организовывает акции протеста. Хорошо, что у нас есть такие люди, и это не только Навальный. Илья Яшин стал муниципальным депутатом от Красносельского района, он впервые занял позицию, которая дает хоть какие-то полномочия. Илья Азар, российский журналист, стал муниципальным депутатом. Они — борцы, и они очень смелые. Будь они — Яшин и Навальный — в Думе, они многое могли бы. Вообще, вот, мне говорят, что один в поле не воин. А я не согласна. Мой отец в 2013 году был избран в парламент Ярославской области. Из пятидесяти депутатов он был один оппозиционный, но это не помешало ему добиться увольнения замгубернатора Ярославской области Александра Сенина, который использовал незаконные схемы обогащения при закупке лекарств для онкобольных. Я верю, что один человек может многое изменить. Да, это требует сил, смелости, выхода из зоны комфорта… Что касается вопроса о президентстве, мы очень рано об этом говорим. Давайте Навальный сначала станет президентом, а потом будем обсуждать, что он будет делать.

— Вы когда-то говорили, что могли бы вернуться в Россию, если бы она стала правовым государством. Если, условно, Навальный становится президентом, вернулись бы?

— Как Навальный станет президентом? Победит на честных выборах? Так это уже признак правового государства. Если Навальный станет президентом, я на следующий день возьму билет в Россию. В первую очередь, буду добиваться объективного, всестороннего расследования убийства моего отца. Насчет того, чтобы остаться жить — посмотрим.

— Ваша мама утверждает, что вы очень похожи на отца. Вы в себе это сходство находите?

— Я абсолютно уверена, что мой отец существенно талантливей меня и намного более разносторонний человек. Он начинал свою профессиональную карьеру как физик. Он был талантливым физиком, и об этом говорю не я, а физики, работавшие с ним. Отец был автором более шестидесяти научных работ, в 25 лет защитил кандидатскую диссертацию. Гинзбург (Виталий Гинзбург, советский физик-теоретик, лауреат Нобелевской премии по физике — прим. ред.) его к себе на семинары приглашал… При этом, он выдающийся политик, очень смелый, прекрасно образован, умел общаться с разными людьми. У меня нет такого набора качеств. Я бы хотела быть такой же разносторонней, как отец. Пытаюсь над этим работать. Чисто внешне, мне кажется, я похожа на него. В отношении меня отец любил применять слово «самоходная», другими словами, самостоятельная. Я сложно поддаюсь контролю, сама принимаю решения, в этом я частично в отца. Мой отец никогда не был журналистом, он только один раз брал интервью у Сахарова (академик, диссидент и правозащитник, академик Андрей Сахаров — прим. ред.) и все.

— Кстати, об интервью. Вы как-то сказали, что интервью должно быть «отстраненным, объективным, интересным». Получается ли у вас всегда следовать своим же рекомендациям, если, к примеру, говорите о России?

— Думаю, да. У нас в стране очень тяжелая, нездоровая ситуация — авторитарный режим, оппозиция находится под огромным давлением. Да, у меня есть определенные идеологические и политические взгляды. Я придерживаюсь демократических, либеральных взглядов, и этого не скрываю. Журналист имеет право иметь определенные взгляды, но работать нужно отстраненно, вне зависимости от личных симпатий. Естественно, это довольно сложно — брать интервью отстраненно и задавать острые вопросы. Но если вы не можете так работать, значит, вы не можете заниматься этой работой. Я это делаю, и все об этом уже знают. Вы можете посмотреть мои интервью с Гарри Каспаровым, Михаилом Касьяновым, Дмитрием Гудковым. Это я перечисляю всех известных лидеров российской оппозиции. Я брала также интервью у Алексея Навального. А чтобы интервью было интересным, в первую очередь, нужно хорошо готовиться. Герой должен быть тебе интересен. Я довольно много времени посвящаю подготовке, много читаю, могу побеседовать с людьми, которые владеют ситуацией. Когда я недавно была у вас [на Украине], взяла интервью у Андрея Садового, и тоже серьезно готовилась, говорила с журналистами. Кстати, хоть я и немецкий журналист, но я — гражданка России. Моя страна ведет себя очень жестоко и несправедливо по отношению к вашей стране. Безусловно, я за это не отвечаю, решение принимается правительством России, которое я не поддерживаю (я ни разу не голосовала за Путина). Я не несу ответственность, но, тем не менее, чувствую какую-то долю вины… и мне довольно сложно задавать неприятные вопросы украинским политикам. Это психологический момент, но мы должны заниматься журналистикой, в соответствии с существующими стандартами.

— Бывает, что журналисту в интервью отказывают. Вы как-то рассказывали, что, к примеру, интервью вам не дал экс-глава РЖД Владимир Якунин. Как думаете, почему?

— Этот вопрос лучше адресовать ему, а не мне. Когда я отправила запрос на интервью, мне сказали: «У Якунина нет времени». Я это восприняла как отказ. По всей видимости, посчитал, что ему это не нужно. А поговорить с ним мне хотелось о его деятельности тут, в Германии (чуть более года назад с большим размахом открыл свой исследовательский институт под названием «Диалог цивилизаций»).

— Чей еще отказ в интервью вас особенно задел?

— В данный момент меня сильно беспокоит нежелание грузинского премьера Квирикашвили давать интервью. Я просила его об этом, когда была Международная конференция по безопасности в Германии, но тогда мне сказали, что у премьера нет времени. Потом я пыталась узнать о возможности пообщаться в Грузии — мне сказали, что вряд ли получится. И вот, 27 сентября он приезжает в Берлин, чтобы встретиться с Ангелой Меркель. Я попробую снова договориться об интервью… Не хочу говорить об отказах, которые сейчас для меня не имеют значения, но вот сделать интервью с Квирикашвили для меня было бы важно. После того, как Саакашвили изменил Конституцию, вся полнота власти в Грузии, по крайней мере, формально, теперь принадлежит премьеру. Еще я пыталась добиться интервью с первым вице-президентом республики Азербайджан Мехрибан Алиевой. Тоже не получилось, не захотели они со мной общаться. Я не хочу отказы как-то политически мотивировать, я и сама, порой, отказываю в интервью.

— Кому и почему?

— Бывает, что отказываю, потому что у меня нет времени, и принципиально отказываю пропагандистским каналам. Например, отказала в интервью «Рен-ТВ», «России-1». Отказываю по двум причинам. Во-первых, у меня нет к ним доверия. Если это не прямой эфир, то понимаю, что мои слова они будут использовать не в том контексте. Во-вторых, отказываю, если мне просто не подходит тема.

— Возвращаясь к теме ваших взаимоотношений с отцом, для вас была ценна его похвала?

— Да, потому что мой отец не был льстецом в отношении меня, он мне объективно все говорил. У меня вообще родители, к счастью, не льстецы (это очень негативно влияет на человека). Меня хвалили не просто так, потому что я их дочь, а действительно за что-то важное. Хотя я знаю, что за глаза мой отец меня хвалил очень часто. Сын Виктора Цоя как-то сказал: «Когда ты абсолютно всех интересуешь только как сын Виктора Цоя, сложно понять, кто ты сам».

— Вам знакомо это ощущение, что вы интересуете всех, в первую очередь, как дочь Бориса Немцова, а не как вы сама? И как вы к этому относитесь?

— Да, когда-то у меня было такое ощущение. Мой отец был звездой, и действительного много людей хотели взять интервью у меня. Как-то у меня спросили, что должен делать губернатор? Я ответила: «Уходить в отставку» (смеется — прим. ред.). Мне казалось, что, если отец уйдет в отставку, он сможет больше времени проводить с нами. Сейчас мне кажется, что я все правильно тогда сказала, ведь главная добродетель политика — вовремя уйти в отставку и никого не утомлять. Примерно, когда мне было семь лет, я сказала следующее: «Все, больше я интервью не дам никаких изданиям». УНИАН тогда еще не было?

— УНИАН работает с 1993-го года…

— Значит, уже был. Так вот, я сказала, что больше не буду давать никаких интервью, пока сама чего-то не добьюсь, и не соглашалась ни в какую. Наверное, уже лет через семь-восемь дала короткое интервью. Мне абсолютно комфортно, что меня воспринимают, как дочь Немцова. Абсолютно положительно к этому отношусь, с гордостью. Вместе с коллегами я создала Фонд Немцова.

— Если говорить о причинах создания этого Фонда, то какой процент — дань памяти отцу, а какой — ваши личные амбиции?

— На 100% — это дань памяти, никаких личных амбиций. Я никогда не хотела заниматься общественной деятельностью. Спроси меня об этом три года назад, я бы сказала, что хочу быть журналистом РБК или еще где-то. Когда у вас убивают отца, очень сложно думать о личных амбициях. Это нужно быть каким-то монстром, извергом. Этот фонд — это вопрос наследия. Отца нет, а фонд — есть. Возможно, он что-то бы делал не так, но я не могу его об этом спросить. Для отца всегда было важно показывать Россию с другой стороны, продвигать либеральные идеи. Более того, он и сам подумывал о создании фонда. Я, собственно, реализовала то, что он думал сделать, если придется уезжать из России. Когда были серьезные угрозы, что его могут арестовать и посадить, он размышлял об отъезде за рубеж. Наш фонд — это маленькая организация, мы работаем вдвоем. На 90% работа в фонде — это идеи проектов, поиск средств на них, написание грантовых заявок, писем — довольно рутинная работа. Какие амбиции? Что я могу получить, в каком смысле? Фонд Немцова я учредила юридически, но нет такого, чтобы я указывала — кому-то что делать. Больше вам скажу, мне очень нравится, что многие люди делают что-то в рамках фонда на общественных началах. Имя моего отца дает возможность собрать довольного много хороших людей. Я там далеко не первую скрипку играю.

— На данный момент вы можете сказать, что фонд — это дело вашей жизни?

— Да, безусловно, это дело моей жизни. Хоть я и занимаюсь журналистикой с большим удовольствием. Я хочу, чтобы фонд жил всю мою жизнь и после моей смерти. Нет ничего важнее для меня на данный момент.

— Вы как-то говорили, что миссия создаваемого фонда — добиваться прав и свобод в России. Объясните, как это работает, ведь фонд действует в Германии…

— Я вообще не считаю, что границы имеют какое-то значение. В России Фонд Немцова не может сейчас, к сожалению, работать. Как только сможет, это будет — в том смысле, что фонд будет зарегистрирован в России, — я вам это гарантирую. Сразу скажу, что фонд не имеет права заниматься политической деятельностью, это запрещено немецким законодательством. На сегодня у нас есть ежегодная премия Бориса Немцова за смелость в отстаивании демократических ценностей в России. Премия составляет десять тысяч евро, конечно, не очень большая сумма для изменений, но тем не менее. В прошлом году ее вручили Льву Шлосбергу, он сейчас депутат псковского парламента. Это человек, который первый в своей газете сообщил о присутствии регулярных войск на территории Украины, именно он сообщил о похоронах псковских десантников, которые погибли на востоке Украины. Статья очень цитировалась, его потом сильно избили и выгнали из псковского парламента. А он сумел в прошлом году переизбраться, большой молодец. Таких людей нужно поддерживать, если их не будет — ничего не будет. В этом году лауреатом премии стал Эльдар Дадин, противник войны с Украиной, который получил реальный срок за одиночные пикеты. Его освободили досрочно. Ежегодно 9-10 октября (9 октября — день рождения моего отца) у нас проходит Форум Бориса Немцова. Прошлый форум был посвящен 25-летию со дня падения СССР, а в этом году будем говорить о будущем, «путинизм» ведь когда-то закончится. Приглашаем много молодых людей, в том числе, из России, нужно говорить о будущем. А пока все уперлись в эти выборы Путина и все, ничего дальше не обсуждаем. Мы занимаемся поддержкой политбеженцев и политзаключенных. Подписали с Карловым университетом (в Чехии) меморандум о создании Центра Бориса Немцова в Праге, и все мои оставшиеся силы направлены на то, чтобы запустить этот проект. Это довольно много для такой небольшой организации. Мой отец считал просвещение одной из сильнейших задач, причем в условиях, когда перекрыты основные СМИ, даже то, что ты говоришь с одним человеком из тысячи — это очень важно. Фонд пытается выполнить эту функцию по мере своих возможностей. 9 октября этого года Борису Немцову исполнилось бы 58 лет.

— Есть ли кто-нибудь в России, по-вашему, кто сегодня спекулирует на памяти вашего отца?

— Чем больше говорят о моем отце, тем больше его вспоминают. Я это приветствую. Я не хочу быть цензором или судьей. Я имею ввиду каких-то конкретных людей, которые при жизни были с ним на разных «полюсах», а теперь, после его смерти, демонстрируют свою лояльность… Такое бывает и, в том числе, совершенно искренне. Люди могут переосмыслить некоторые вещи, в частности, из-за трагических событий, и это правда. Я знаю такие примеры… Да, были разногласия, споры и все прочее, какие-то едкие комментарии в СМИ, но эти люди сделали вещи, которые изменили мое отношение к ним в лучшую сторону. И сделали негромко и непублично.

— Вы написали книгу «Разбудить Россию», посвященную отцу…

— Я отнюдь не великий писатель и никогда им не стану. Это не помогло мне обрести душевное спокойствие, но я не жалею, что написала эту книгу, это было важно для меня. Я хочу еще одну книгу написать более глубокую, безусловно, она тоже будет посвящена моему отцу.

— Это будут ваши воспоминания о нем?

— Можно не расскажу? Есть несколько вариантов, которые обсуждаются. Я просто пока не могу об этом даже говорить, в силу того, что даже не приступила. В декабре будет пауза в работе, тогда буду об этом думать еще раз.

— Дело Бориса Немцова рассматривали в Конгрессе США. Вы видите в этом смысл? Насколько это поможет добиться правды?

— Все поможет, не поможет только ничего не делать. Например, в ПАСЕ назначили специального репортера по делу об убийстве моего отца. В течение двух лет они подготовят большой доклад и об обстоятельствах убийства, и о качестве следствия, и о качестве судебного процесса. Потом будет принята резолюция, и это важно. Важно, чтобы об этом деле говорили, проводились исследования, пусть даже рекомендательного характера. Помимо того, что, возможно, все эти международные инстанции прольют свет на некоторые обстоятельства, о которых мы с вами не знаем (я очень надеюсь на доклад ПАСЕ), это еще и абсолютное легальное давление на власть России. Они же как хотели? Убили, забыли, поехали дальше. Нет, не поехали дальше. Нельзя убивать политических оппонентов. Это нужно зарубить себе на носу российским властям и другим властям, которые прибегают к такому. И то, что мы делаем, делаем еще и потому, что хотим сказать: нет политическим убийствам в России! Именно поэтому мы этим занимаемся, я, юристы, сейчас юристы ПАСЕ, адвокаты, вот Вадим Прохоров был в Америке — то, о чем вы говорите. Нет ничего неважного, каждый шаг важен. А поскольку я — последовательный сторонник теории «один в поле воин», то считаю, что это все нужно делать.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 4 октября 2017 > № 2337095 Жанна Немцова


Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 27 февраля 2016 > № 1667896 Жанна Немцова

Узнать отца

27 февраля 2015 года в Москве был убит лидер российской оппозиции, бывший вице-премьер Борис Немцов. DW публикует комментарий своей сотрудницы и дочери политика Жанны Немцовой.

Жанна Немцова, Deutsche Welle, Германия

У меня была мечта взять большое интервью у моего отца, поговорить обо всем на свете часа два-три, задать все вопросы, накопившиеся за много лет. Казалось, что торопиться не стоит и времени впереди еще много. Впрочем, однажды я все-таки сделала небольшое интервью с папой на РБК. Умерла Маргарет Тэтчер, и я пришла к главному редактору с идеей посвятить программу «железной леди» с участием моего папы, который был одним из немногих россиян, кто неоднократно общался с ней лично.

Позднее познание

На тот момент отец уже был в «черных списках» большинства российских телеканалов, но к моему удивлению в этом случае было сделано исключение. Долго думали над тем, как мне называть отца и решили: просто представить и дальше на «ты». В прямом эфире мы говорили о Маргарет Тэтчер, о том, почему в 1993 году она приехала в Нижний Новгород, а не в Москву и не в Санкт-Петербург, как и почему она подписала документ о передаче Гонконга Китаю, почему была против объединения Европы. Фрагмент этой программы еще можно найти на Youtube.

К сожалению, мне не удалось узнать о моем отце многое при его жизни. Так бывает: мы воспринимаем наших близких именно как близких, не пытаемся вникнуть в тонкости биографии, взглядов и заслуг. После его убийства я, как и многие другие люди, заново открыла его для себя. Стала перечитывать его книги, пересматривать или впервые смотреть интервью, встречаться с теми, кто его знал и работал вместе с ним. И я сделала несколько открытий.

От губернатора в лидеры оппозиции

Я, конечно, знала, что мой папа был видным губернатором, который впервые провел в России малую приватизацию, передал в частные руки грузовики, провел земельную реформу, построил дороги, реализовал программу «Жилье для военных» и т. д. Но я и не догадывалась о том, что газеты всего мира в 1992-93 годах писали о нижегородском губернаторе и его реформах. На карте России была точка притяжения — Нижний Новгород.

А в самом Нижнем издавалась частная газета The Nizhny Novgorod Times. По всей видимости, иностранцев приезжало достаточно, раз такая газета на английском языке существовала.

Папу мало кто считал проницательным, да и сам он не раз признавался, что в людях не разбирается и любил иронически повторять: «Разбираться в людях просто. Надо с самого начала всех ненавидеть. И в этом случае часто окажешься прав, а другие будут тебя воспринимать как тонкого психолога». Но он оказался проницательным политиком, еще в 2006 году предсказавшим, что будет строить Путин.

В своей книге «Исповедь бунтаря», изданной годом позже, он написал: «Изменение спроса на лидера — это смена фазы развития страны. Ведь что характеризует нынешнюю Россию? Ностальгия по империи и гордость собой. <…> Это фаза летаргического сна, и в этой фазе народу не нужна свобода слова, не нужна демократия, не нужны лишние права. В эту фазу органично вписывается Путин, потому что он сильно переживает из-за распада СССР, пытается, хотя и не очень удачно, вершить дела на международном уровне, демонстрирует по всем каналам, как он возрождает былую мощь».

И все это задолго до Грузии, Крыма, войны на востоке Украины и в Сирии. Тогда, в 2007 году, на пике экономического роста мало кто слушал моего отца, к нему относились свысока и попросту считали неудачником из 90-х, который не смог вписаться в «систему». Время прошло, и стало очевидным, что инструментализация имперских чувств стала главным в политике Путина.

Мой путь

Папа был в оппозиции почти всю мою взрослую жизнь, то есть более 10 лет. Быть в оппозиции в сегодняшней России с практической точки зрения занятие бесперспективное, а сейчас и опасное. Это удел идейных пассионариев, поэтому оппозиция малочисленна. На протяжении многих лет разные люди неоднократно говорили мне, что папа не прав, зря он критикует Путина, никому неинтересен и так далее. А на мое 30-летие тогдашний главный редактор телеканала РБК произнес тост о том, что я выбрала более правильный путь, чем мой папа.

Однако после аннексии Крыма «правильный путь» политической нейтральности (хоть я всегда была человеком демократических взглядов и осознавала, что Россия развивается не в том направлении) выбирать стало более невозможно.

И вот этот март 2014 года стал каким-то мрачным предвестником чего-то страшного. Тогда я сказала маме, что этой мой последний день рождения, который мы нормально отмечаем. Интуиция меня не подвела. Гибель моего отца год назад заставила меня выбрать самый правильный путь в своей жизни — не идти на компромиссы в принципиальных вопросах и быть самой собой. Папа меня часто в шутку спрашивал: «Надеюсь, ты не будешь Павликом Морозовым?» Точно не стала, только папа об этом уже не узнает.

Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 27 февраля 2016 > № 1667896 Жанна Немцова


Великобритания. Россия > Внешэкономсвязи, политика > dw.de, 16 ноября 2015 > № 1550970 Жанна Немцова

Премия в области прав человека имени Сергея Магнитского посмертно присуждена Борису Немцову. Церемония присуждения состоялась в Лондоне в понедельник, 16 ноября. Награду, присужденную за вклад в развитие демократии в России, дочери убитого оппозиционера, журналистке Жанне Немцовой вручил бывший глава концерна ЮКОС Михаил Ходорковский.

По словам Жанны Немцовой, премия присуждена ее отцу в связи с тем, что он активно занимался определением круга лиц, причастных к гибели юриста в СИЗО, которые должны были войти в "список Магнитского", он был одним из тех, благодаря которому был принят "акт Магнитского".

Награда присуждена в девяти номинациях. Помимо Бориса Немцова, ей удостоены две организации (OCCRP, занимающаяся борьбой с коррупцией и организованной преступностью, и американская НПО Human Rights Foundation), а также ряд политиков, журналистов и юристов из разных стран, в частности бывший премьер-министр Бельгии Ги Верхофстадт и экс-министр юстиции Канады Ирвин Котлер.

Премия имени Магнитского вручается впервые. Присуждение приурочено к шестой годовщине гибели аудитора фонда Hermitage Capital в больнице следственного изолятора в Москве. Премией было решено награждать, в частности, за выдающиеся заслуги в сфере журналистских расследований, за достижения НКО в области защиты прав человека, за выдающийся вклад в глобальную кампанию по делу Магнитского, за лучшую адвокатскую деятельность по защите прав человека и другие.

Напомним, что журналистка Жанна Немцова также работает репортером Deutsche Welle.

Великобритания. Россия > Внешэкономсвязи, политика > dw.de, 16 ноября 2015 > № 1550970 Жанна Немцова


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 23 октября 2015 > № 1533397 Жанна Немцова

Главный враг Путина — правда ("Deutsche Welle", Германия)

В интервью журналисту Deutsche Welle Жанне Немцовой глава фонда Hermitage Capital Билл Браудер объяснил, чего боится Владимир Путин и что угрожает авторитету российского президента в стране.

Жанна Немцова

Сооснователю и гендиректору инвестиционного фонда Hermitage Capital Management, американскому финансисту Биллу Браудеру с 2005 года запрещен въезд в Россию. С 1995 года и до закрытия в 2006 году в РФ Hermitage Capital Management был одним из крупнейших фондов зарубежных инвестиций, действовавших на российском рынке. С 2010 года Браудер ведет кампанию по расследованию кражи налога на прибыль, уплаченного фондом в российский бюджет по итогам 2006 года, и занимается поиском виновных в гибели юриста фонда Сергея Магнитского.

По инициативе Билла Браудера Конгресс США в свое время принял так называемый «акт Магнитского», который включает персональные санкции в отношении лиц, ответственных за нарушение прав человека в России. В интервью журналисту DW Жанне Немцовой Браудер объяснил, чего боится Владимир Путин и как долго он сохранит власть.

Deutsche Welle: Господин Браудер, вы добились принятия Конгрессом США «акта Магнитского», который запрещает ряду граждан России въезд в США. Почему вы решили сделать этот акт глобальным?

Билл Браудер: Мы поняли, что те, кто грубо нарушают права человека не только в России, а по всему миру чаще всего делают это за деньги. То есть взяточничество тесно связано с преступлениями против личности. И запрет на въезд в США, и замораживание активов попали в цель. После этого встал вопрос: «А почему наказывать только россиян, которые совершают подобные преступления? Почему не стоит наказать граждан Казахстана или Венесуэлы за такие же деяния?» В Конгрессе США сейчас работают над принятием глобального «акта Магнитского» и я думаю, что до конца этой сессии он будет одобрен. Мы также пытаемся убедить европейцев принять аналогичный акт, но это сложнее. Слишком много стран, у которых разные интересы и разные мнения. Но я уверен, что такой акт будет принят и в США, и в Канаде.

— Мне казалось, что факты коррупции в России не воспринимаются обществом, как нечто недопустимое. К примеру, в Москве доступ к информации шире, чем в регионах, есть ряд независимых СМИ. Однако уровень поддержки Путина также высок, как и в регионах. Проблема коррупции в России обсуждалась, пока эту тему не затмили события на Украине…

— Это то, что я называю промыванием мозгов с помощью эксплуатации националистических чувств. Государство контролирует все основные телеканалы. Большая доля населения черпает информацию из телевизора. И по госканалам круглосуточно рассказывают об Украине, о величии Путина. Российская пропаганда очень эффективна и убедительна. Телеканалы не рассказывают, к примеру, о вилле Путина на побережье Черного моря стоимостью в миллиард долларов, строительство которой оплатили олигархи. А это в чистом виде взятка. Если бы рассказывали о воровстве во время строительства олимпийских объектов в Сочи и погибших на востоке Украине российских солдатах, то он не был бы популярен. Главный враг Путина — правда и люди, которые ее говорят. Все утверждают, что люди смирились с коррупцией. Это не так, просто они должны о ней узнать.

— Правильно ли я вас поняла, что популярность Путина основывается исключительно на пропаганде? В России и за ее пределами сейчас развернулась дискуссия о том, как противостоять российской пропаганде. Как это сделать наиболее эффективно?

— Говорить правду, обнародовать факты. Путин уничтожает независимые СМИ, неподконтрольных телеканалов в России больше нет. Все в прошлом независимые радиостанции становятся подконтрольными. Осталось несколько независимых печатных СМИ. И ситуация ухудшается еще и потому, что власти пытаются протолкнуть закон, делающий невозможным получение информации о собственности чиновников. Путин делает все, чтобы поставить под контроль интернет, прессу, сделать незаконным распространение сведений о фактах коррупции. Он понимает, что если все это станет известно большинству россиян, то его дни на посту президента сочтены.

— Очень сложно провести четкую грань между журналистами и пропагандистами. Но даже в российском УК есть статья, которая предусматривает наказание за разжигание ненависти либо вражды по признакам национальности, расы, взглядов и так далее. И часть экспертов утверждают, что российская пропаганда носит преступный характер...

— Я полностью с вами согласен. В истории фашистской Германии был Геббельс. Он отвечал за пропаганду у Гитлера. И ему принадлежит знаменитое высказывание: «Чем чудовищнее ложь, тем охотнее толпа в нее верит». И мне кажется, что российская пропаганда во многом переняла геббельсовскую модель. И таких людей стоит наказывать. Но мы на Западе не должны превращаться в Советский Союз. В тот момент, когда мы начнем ограничивать свободу слова, обмен мнениями, мы станем такими же греховными, как и россияне. Очень тонкая грань между пропагандистами и людьми, у которых просто другое мнение. Мы не должны бороться с плюрализмом мнений, но мы должны понимать, где проходит грань между высказыванием мнения и пропагандой.

— В одном из своих интервью вы сказали, что оппозиционным деятелям лучше покинуть Россию. Могли бы объяснить, почему?

— За время правления Путина ситуация резко ухудшилась, и он все больше опасается оппозиции. Страна переживает экономический спад, и это пугает Владимира Путина. Ведь в конце 2011 — начале 2012 годов в России были массовые акции протеста. Раньше в худшем случае оппозиционеров могли посадить в тюрьму. И многие готовы были пойти на это ради своих идеалов. Но все изменилось с убийством Бориса Немцова. Это было не просто убийством Немцова, это были выстрелы во всю российскую оппозицию. Главным посылом стало то, что в России могут взять и убить самого популярного лидера неподалеку от Красной площади при работающих видеокамерах. И теперь остальные рискуют не только тем, что могут лишиться свободы, но и тем, что могут умереть. Поэтому я не вижу возможности для выживания оппозиции в России. И лучше попробовать оказывать влияние на происходящее, находясь за пределами России, а не рисковать своей жизнью и тем самым не иметь возможности что-либо сделать вообще.

— У сторонников Владимира Путина есть один сильный аргумент. Они говорят, что после ухода Путина ситуация может серьезно ухудшиться. Можете ли вы возразить?

— Это самый большой миф, созданный Путиным. Во-первых, он уничтожил политическую конкуренцию, поэтому никто не может сказать, что он лучше Путина. Если все, кто потенциально мог бы составить конкуренцию Владимиру Путину, находятся в изгнании, отбывают срок или убиты, то, естественно, таких людей просто нет. Это и породило в россиянах страх, что они находятся в шаге от хаоса. Звучит это весьма убедительно. Но я не верю в это. На мой взгляд, политика Владимира Путина и станет причиной хаоса: низкое качество здравоохранения, разбитые дороги и на этом фоне покупка чиновниками дорогой недвижимости и яхт.

— Большинство полагает, что Владимир Путин будет находиться у власти еще достаточно долго. Вместе с тем, его внешняя политика становится все более опасной и непредсказуемой. Может ли это подорвать его авторитет внутри страны?

— То, что может подорвать его авторитет как президента, — это состояние экономики. У большинства россиян нет каких-то твердых политических убеждений, но финансовое благополучие для них — очень большая ценность. Когда цены на нефть росли, и уровень жизни россиян повышался, личность президента мало кого волновала. Сейчас же рубль резко обесценился, люди обеднели. И это провоцирует недовольство в обществе. И это то, что Владимиру Путину сложно предугадать. То есть ключевое — это не внешняя политика, а уровень жизни россиян. Поэтому сейчас его долголетие как политического лидера под угрозой. И именно поэтому возникла эта безрассудная националистическая повестка, был создан образ врага. Внимание людей переключено с внутренних проблем на внешние угрозы.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 23 октября 2015 > № 1533397 Жанна Немцова


Россия > СМИ, ИТ > dw.de, 9 июня 2015 > № 1394189 Жанна Немцова

"Российская пропаганда убивает. Она убивает не только разум и здравый смысл, но и буквально убивает", - такое мнение высказала во вторник, 9 июня в газете "Ведомости" Жанна Немцова. Трагическую гибель своего отца Бориса Немцова она назвала политической расправой, персональную ответственность за которую несут, в том числе, и работники федеральных каналов, долгие годы методично разжигавшие ненависть к нему и другим оппозиционерам.

Сама по себе пропаганда не преступление, считает Немцова. Это часть информационной реальности современного мира. Преступление - использовать пропаганду для подстрекательства к противоправным действиям, насилию и войне. "Именно за это комиссии по денацификации в послевоенной Германии осудили десятки нацистских пропагандистов. Именно за это в начале XXIвека международный трибунал осудил подстрекателей этнической резни в Руанде", - напомнила Немцова.

Повторяя риторику африканских пропагандистов

Многие тексты подконтрольных Кремлю СМИ напоминают риторику африканских пропагандистов, говорится в статье. Место тутси в них занимают либералы, оппозиционеры, Запад, "киевская хунта", а роль хуту исполняют "патриоты России". Довольно долго цивилизованный мир не реагировал на происходящее в информпространстве Руанды (история повторяется и с Россией) и далеко не сразу признал деятельность руандийских пропагандистов преступлением.

По мнению автора статьи, начатая государством агрессивная информационная кампания опасна еще и тем, что способна породить новую волну уже никем не контролируемого насилия. Люди, зараженные ненавистью, начинают совершать новые преступления по собственной инициативе. Есть ощущение, что и сейчас в России процесс насаждения ненависти и агрессии выходит из-под контроля его инициаторов. "Информационный террор должен быть остановлен, иначе последствия могут быть еще более страшными: нет ничего опаснее самовозгорания огромного потенциала ненависти, накопленного в российском обществе", - подчеркивает Жанна Немцова.

По мнению дочери оппозиционного политика, "единственным способом хоть как-то обуздать" преступную пропаганду, при ее полной безнаказанности внутри России, "могут стать международные санкции, в том числе запрет въезда особо отличившихся пропагандистов в ЕС и США". "Серьезным наказанием для псевдожурналистов может стать и замораживание активов за рубежом", - уверена Жанна Немцова.

Россия > СМИ, ИТ > dw.de, 9 июня 2015 > № 1394189 Жанна Немцова


Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 28 мая 2015 > № 1409913 Жанна Немцова

Жанна Немцова: Ненависть к диктатуре у меня в крови ("Deutsche Welle", Германия)

Дочь Бориса Немцова объяснила, почему считает Путина политически ответственным за убийство отца, и дала свою оценку политической и экономической ситуации в России.

Никита Жолквер

Берлин — По приглашению немецкого Фонда имени Фридриха Наумана 27 мая в Берлине находится дочь убитого российского политика Бориса Немцова. Жанна Немцова рассказала, почему считает российского президента несущим политическую ответственность за убийство ее отца, о ходе расследования и своих взглядах на сегодняшнюю российскую действительность.

Deutsche Welle: Госпожа Немцова, вас признали одной из потерпевших сторон в деле об убийстве отца, что дает вам возможность ознакомиться с материалами следствия. Я знаю, что вы дали подписку о неразглашении. Но есть ли в этих материалах вообще что-либо еще не известное журналистам?

Жанна Немцова: Не все так просто, как вы думаете. Прежний следователь Игорь Краснов действительно обещал ознакомить меня со всеми материалами дела, в том числе, видеоматериалами. Но теперь Краснова заменил Николай Тутевич. Я с ним встречалась в прошлую пятницу, 22 мая. Встреча прошла неконструктивно, я разочарована. Он не захотел давать мне доступ ко всем материалам дела, обещал показать только отдельные фрагменты. Предложил прийти в этот вторник. А когда я сказала, что буду в этот день в Берлине, Тутевич сказал, что, может быть, меня вообще из страны не выпустит. Это у него шутка такая была.

— В беседах с журналистами вы говорите, что политическую ответственность за убийство Бориса Немцова несет российская власть и лично президент Путин. Что вы имеете в виду?

— В России убили самого яркого представителя оппозиции, критика Путина. Это первое. Второе. Мы видим, как тяжело идет расследование. И у меня, как и у многих других, есть обоснованное сомнение, что это расследование будет нормальным. Для этого нужна политическая воля, а ее нет.

Помимо этого есть и несколько менее значимые вещи, не напрямую указывающие на политическую ответственность. Например, после убийства моего отца на одном из российских госканалов была показана еще одна клеветническая программа о нем. Это произошло потому, что на марш памяти пришло более 50 тысяч человек, а некоторые считают, — что до 100 тысяч. Не дали установить памятную доску на месте убийства, провести концерт памяти. Поэтому мы организовали марафон на «Дожде». Спасибо этому телеканалу.…

— Как вы думаете, Рамзан Кадыров мог бы внести ясность в это дело, если бы его спросили, вернее, допросили?…

— Было подано соответствующее ходатайство о допросе Кадырова, но оно было отклонено. Думаю, было бы нелишним его допросить, он и сам сказал, что не возражал бы против допроса.

— Некоторые считают, что Кремль, мягко говоря, не очень доволен Кадыровым, но вынужден его терпеть, как меньшее из двух зол. Мол, если тронуть президента Чечни, то там снова будет война…

— Я считаю, что такое мнение не безосновательное. Но мне сложно судить об отношениях внутри власти. Внутри правящих элит всегда есть разногласия, но это не значит, что власти президента что-то угрожает. Но то, что вы сказали, вполне может быть одной из причин того, что сейчас происходит. Господин Кадыров поучаствовал в фильме. И тот, кто пока не все понимает, наверное, скоро поймет, когда посмотрит этот фильм (имеется в виду боевик под названием «Кто не понял, тот поймет», в котором, как сообщил 25 мая сам Кадыров, он снялся в главной роли — прим. ред.).…

— Вашего отца как-то спросили, изменились ли его взгляды за последние 20 лет. Он ответил отрицательно. А ваши? Сравнительно недавно, если не ошибаюсь, в 2009 году, вы еще достаточно позитивно отзывались о российском президенте…

— Давайте не будем путать взгляды и отношение. Человек, который не меняет отношения к другому вследствие его действий, просто глуп. Взгляды могут оставаться прежними, а отношение к людям меняться. Вот вы хорошо относились к какому-нибудь человеку, потом он поступил неправильно, предал вас, и вы изменили ваше отношение к нему, не изменив своих взглядов. Вот и мои взгляды не изменились.

Я всегда была против диктатуры. У меня это, наверное, в крови. Мне не нравится несвободная страна, мне некомфортно жить в такой стране. Я не вижу никаких перспектив для всестороннего человеческого развития в несвободных странах. Я вижу только интеллектуальную деградацию и больше ничего. Вряд ли кто-то мог предположить, что все закончится таким образом. Даже мой отец, несмотря на его гигантский политический опыт, не мог себе представить, как это все может повернуться. Но я, кстати, никогда не голосовала за Путина. У меня рука не поднималась. И я с самого начала была против аннексии Крыма, против войны на Украине.

— «Интеллектуальная деградация», «некомфортно жить», «никаких перспектив»… И все же вы остаетесь в России. Что вас удерживает? Любовь? Профессия?

— А почему я должна уезжать из своей страны? Я российская гражданка, и я Россию люблю. Ведь Россия — это не только Путин. И не надо между ними ставить знак равенства. Россия — моя родина, и каждый нормальный человек хочет жить на своей родине. Удерживает в стране и моя семья, мой круг общения, работа, которая мне в принципе интересна.

— Кстати, о работе. Вы ведете на канале РБК экономические программы, слывете экспертом по фондовым рынкам, валютным курсам. А может ли в условиях диктатуры, в которую, как вы считаете, уже превратилась Россия, свободно развиваться экономика?

— Нет, конечно. В России вся экономика государственная. В мире есть примеры, скажем, Сингапур, когда экономика развивается в условиях диктатуры. Но в таких случаях очень многое зависит от самого диктатора, его личности. Может повезти, а может и нет. Именно поэтому и нужны демократические институты, именно поэтому экономические лидеры мира — демократические страны.

В нынешней же политической ситуации в России, когда к тому же страна находится под санкциями, об экономическом развитии говорить сложно. За кризисом, который развивается — апрельские данные были ужасными — последует, на мой взгляд, долгий период стагнации или ситуации сильно ограниченного роста.

— Известно, что ведущие федеральные телеканалы находятся под жестким контролем государства. Насколько свободны в своей работе вы на частном канале РБК?

— Что касается экономики, то пока еще есть определенная свобода. И в моих комментариях по экономическим вопросам я свободна. Но политику на РБК я не комментирую. РБК не хочет видеть меня политическим комментатором. Вместе с тем, когда убили моего отца, я потеряла так много, что ради того, чтобы остаться на РБК, я совершенно точно не буду молчать за стенами телекомпании. Я хочу, чтобы люди знали, что происходит, хочу сохранить память о моем отце, хочу поддерживать тех людей, которые борются за свободу в России.

Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 28 мая 2015 > № 1409913 Жанна Немцова


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter