Всего новостей: 2661815, выбрано 22 за 0.001 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное ?
Личные списки ?
Списков нет

Никитин Глеб в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыСМИ, ИТОбразование, наукаАрмия, полициявсе
Россия. ПФО > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 8 октября 2018 > № 2773323 Глеб Никитин

Губернатор Нижегородской области Глеб Никитин спустя год работы в регионе избавился от приставки "врио", существенно опередив на выборах других кандидатов. О том, легче ли стало работать с полученной поддержкой избирателей и почему среди руководства области появилось так много выходцев из других регионов, коренной петербуржец Никитин, который теперь стал своим в Нижнем Новгороде, рассказал в интервью РИА Новости. Беседовала Елена Жаркова.

— Глеб Сергеевич, 26 сентября вы официально вступили в должность губернатора, пробыв в статусе врио ровно год. Что изменилось с отсутствием приставки?

— Изменилось само ощущение, хотя не могу сказать, что эта приставка мне сильно мешала. Люди приняли, команда выстроилась, работа шла достаточно слаженно, удалось выполнить много задач, успешно провести целый ряд серьезных мероприятий. Год назад президент оказал мне высокое доверие. А теперь мне доверяют и нижегородцы. И когда тебя трогают за рукав, говорят: "Давай, мы тебе верим!" — это особое ощущение возложенной на тебя ответственности. Конечно, это вселяет больше уверенности в то, что ты можешь менять окружающую среду, тебе дан мандат людьми, которые тебе поверили. Безусловно, это старт нового пути.

— Вступив в должность губернатора, вы отправили в отставку правительство. Четвертого октября вы переназначили в региональный кабмин 16 министров. На этот раз обошлось без сюрпризов, в списке — уже знакомые нижегородцам фамилии.

— Действительно, сильной кадровой ротации не произошло. А какие-то точечные решения нужны всегда. По мере работы с кем-то расстаешься, приглашаешь "свежую кровь", новых людей, которые приносят с собой свой опыт, свои знания, свои уровни компетенции. Например, министром культуры по итогам проведенного конкурса стала Надежда Преподобная. Пятерку лидеров на эту должность с использованием портала "Команда правительства" общественность выбирала бурно и открыто, при этом я был полностью отстранен от процесса. Я считаю, что этот опыт показал себя с самой лучшей стороны. Это великолепный проект, потому что ни у кого нет сомнений относительно того, что те люди, которые были предложены, действительно достойны представлять культуру Нижегородской области. С каждым из них я пообщался лично, многих знал и до этого конкурса. Выбор был очень сложный — все кандидаты очень достойные, хоть монетку кидай. Но я доверился собственным ощущениям. К тому же оценки экспертной комиссии с точки зрения рейтинга кандидата совпали с окончательным решением.

— У вас два новых заместителя губернатора — Александр Югов и Андрей Харин. Оба — молодые и не местные. Будет ли продолжен курс на "омоложение" правительства региона и приглашение в него специалистов из других регионов?

— Никакой специальной политики на омоложение нет. Я считаю, что настоящая эффективная команда — это симбиоз мудрости и молодости. Например, Евгений Борисович Люлин продолжит работу в статусе вице-губернатора, будет наставлять молодых как обладатель мудрых знаний и, кстати, нижегородец.

Что касается местных — неместных… Я искренне ориентирован на местных, но подобрать кадры, которые бы соответствовали моим требованиям, на эти позиции из нижегородцев не удалось. Кстати, Александр Югов — не новичок в Нижегородской области. Он уже поработал здесь, возглавлял региональное управление Росимущества и добился впечатляющих успехов, что тоже стало для меня одним из аргументов при принятии решения. В рейтинге центрального аппарата Росимущества мы были в пятой десятке, а Югов вывел Нижегородскую область на первое место за короткий срок. Поэтому совершенно логичным стало его перемещение в областное правительство.

Андрей Харин — это энергетик с большим опытом работы, в том числе, в сложных регионах. Он работал на Северном Кавказе, где большие проблемы с неплатежами за поставленные ресурсы. Это стрессоустойчивый молодой профессионал, который принесет в облправительство новые знания, новую кровь.

Когда человек долго находится на одном месте, он начинает мыслить привычными шаблонами — "мы всегда так делали"… Появление новых людей ломает стереотипы и позволяет двигаться вперед. Поэтому я рассчитываю, что эти люди обязательно усилят нашу команду.

Так же, как и назначенный в июле и.о. заместителя губернатора Игорь Носов, выходец из "Иннополиса". Тут, кстати, можно отдельно сказать про "дружеский хантинг" из Татарстана, который у нас происходит. Татарстан — признанный лидер по целому ряду направлений: это и работа с инвесторами, и благоустройство городов и населенных пунктов, создание современной комфортной среды для жизни. При поддержке руководства республики мы, возможно, продолжим приглашать оттуда специалистов, чтобы они эту практику приносили на нашу землю. Разумеется, эти вопросы мы согласовываем и обсуждаем с президентом Татарстана Рустамом Миннихановым, и я очень благодарен ему за поддержку.

— Какие направления работы на посту губернатора сейчас кажутся вам наиболее важными? Чем займетесь в первую очередь?

— Как и в прошлом году, первое, за что сейчас нужно взяться, засучив рукава, это бюджетный процесс. В прошлом году мы при формировании бюджета 2018 года уже внесли целый ряд новелл в его структуру. Сейчас нам предстоит синхронизировать бюджет, Стратегию развития региона и национальные проекты. Мы сейчас очень активно работаем с федеральными министерствами по национальным проектам, и то, как в конечном итоге будет выглядеть бюджет, во многом будет зависеть от принятых на федеральном уровне решений. Поэтому приоритеты следующие: завершить формирование правительства и интегрировать в бюджет флагманские проекты, которые были выработаны в ходе работы над Стратегией, и нацпроекты.

— Летом в регионе проходило широкое обсуждение Стратегии развития Нижегородской области, 9 сентября большинство нижегородцев проголосовали за нее. Что дальше?

— Стратегия начала реализовываться еще до 9 сентября. Целый ряд включенных в нее идей уже работают, например, "поезда здоровья" — мобильные диагностические лаборатории, в которых обследовали жителей районов Нижегородской области, установка воркаут-площадок, санавиация… В Стратегии заложен механизм ее дальнейшего развития, начавшийся диалог будет продолжен, и народная стратегия будет трансформироваться.

Параллельно, согласно федеральному закону о стратегическом планировании, мы готовим документ, который родился в процессе народной дискуссии, для представления на согласование в Москву. Затем мы его рассмотрим на правительстве Нижегородской области. На основе этого документа будут составлены "дорожные карты" по каждому направлению. Важной составляющей этой работы будет постоянный диалог, чтобы люди, которые стали командой Стратегии, составили костяк ее координационного штаба, постоянно участвовали в мониторинге реализации Стратегии и в дальнейшей ее корректировке.

— Этот год был непростым: в марте — выборы президента, в июне и июле — ЧМ-2018, в сентябре — выборы губернатора. Что на повестке дня сейчас? Какое очередное масштабное событие потребует максимального внимания?

— Во-первых, вскоре должны быть утверждены национальные проекты, и в их рамках будет целый ряд достаточно масштабных проектов, в реализации которых будет принимать участие в том числе и Нижегородская область. Во-вторых, не за горами празднование 800-летия Нижнего Новгорода, и сейчас нужно сконцентрироваться на качественной подготовке к этому мероприятию. Каждый год насыщен событиями, я думаю, что скучно никому не будет, особенно с новым министром культуры. Мы договорились, что событийный туризм должен быть трансформирован, должно быть большое количество культурных мероприятий с приглашением гостей из дальнего зарубежья, из регионов страны, чтобы жители постоянно приобщались к чему-то новому, и чтобы рос туристический поток в регион.

— В Приволжском федеральном округе — новый полномочный представитель президента. Какие надежды связываете с приходом Игоря Комарова в ПФО?

— Мы знакомы с Игорем Комаровым еще по моей прошлой работе. Это замечательно, что именно такой человек был направлен сюда президентом России в качестве полномочного представителя. У него большой опыт работы в промышленности, в том числе в автомобилестроении, что особенно ценно, с учетом того, что у нас в регионе это флагманская отрасль. Комаров — человек, который понимает промышленность, а значит, легко поймет и Нижегородскую область.

Мы уже встречались с Игорем Анатольевичем, обсуждали дальнейшие планы совместной работы. Основной его задачей будет координация реализации национальных проектов на уровне субъектов федерации. Он, с одной стороны, будет контролировать процесс и, я уверен, не даст нам расслабиться, с другой стороны — он обещал постоянную поддержку, что очень важно при отстаивании интересов региона на федеральном уровне.

Мы будем вместе заниматься подготовкой к юбилею Нижнего Новгорода, совместно мы продолжим работу, которую начали с полпредством по возрождению и восстановлению Саровско-Дивеевских обителей и по формированию туристического кластера Арзамас — Саров — Дивеево. Разумеется, мы будем участвовать в разных окружных проектах. Не случайно полпредство находится в Нижнем Новгороде, и конечно, те идеи, которые будут возникать у полпреда, могут реализовываться в Нижегородской области как в "пилотном" регионе.

— Чемпионат мира по футболу закончился, наследие осталось. Когда стадион "Нижний Новгород" будет передан в областную собственность? Разрабатывается ли бизнес-план эксплуатации стадиона?

— Предполагается, что стадион будет передан в областную собственность в 2019 году. Самое главное, что в ближайшие годы, когда он будет нести серьезные эксплуатационные расходы, Российская Федерация будет субсидировать их, чтобы они не легли бременем на нижегородский бюджет. Для нас чрезвычайно важно наполнять стадион событиями и сделать его окупаемым. Сейчас работает команда, которая формирует бизнес-план развития стадиона, но юридические контракты — такие, как приглашение туда артистов для выступлений, — станут возможными только после того, как мы оформим стадион в региональную собственность.

Но надо сказать, что стадион уже используется. На нем играла наша молодежная сборная с Сербией, здесь проходил Супер-кубок России после ЧМ-2018, проходила 1/16 финала Кубка России. Я уверен, что мы и основную сборную увидим на нашем стадионе. Футбольные власти страны будут задействовать стадионы для проведения профильных футбольных мероприятий по всей России, в том числе и у нас.

Важно, что люди сейчас охотно идут на стадион. И то, что нижегородцы опять полюбили футбол, что у них снова возник интерес к этому виду спорта, — это самое главное наследие чемпионата мира.

— В июле Дмитрий Черышев был назначен главным тренером футбольного клуба "Нижний Новгород". Как вы оцениваете его работу спустя почти три месяца? Довольны ли результатами?

— Команда играет очень крепко, дает бой в каждом матче, играет в активный футбол. Только что обыграли клуб премьер-лиги в 1/16 Кубка, что является хорошим показателем. После победы над "Зенитом-2" ФК "НН" поднялся на пятое место в турнирной таблице, что очень близко к зоне прохождения в премьер-лигу. Давайте болеть! Я, во всяком случае, уже давно так не болел, как теперь…

— Семья разделяет ваш интерес к спорту?

— Абсолютно! С ними даже более яркая метаморфоза произошла: если я раньше хотя бы за что-то болел, то жена и дети вообще никогда этим не интересовались. Теперь ходят на матчи постоянно, чаще, чем я, — и на стадион на футбол, и во Дворец спорта "Нагорный" на игры хоккейной команды "Торпедо".

— За год, проведенный в Нижнем Новгороде, привыкли к городу? Как вам в Нижнем?

— Я по характеру такой человек, который быстро адаптируется. Я давно уже почувствовал себя здесь своим, почувствовал город родным. Отметил даже, что, когда звучит что-то про Нижегородскую область, прислушиваюсь — в хорошем ли или плохом контексте она упоминается. Когда ее хвалят — радуюсь и горжусь, когда критикуют — переживаю. Если в каких-то конкурсах — спортивных или музыкальных — наши участвуют, болею за них. Я полностью проникся нижегородским духом, вижу себя здесь своим, гармонично встроившимся. А семья встроилась еще раньше, чувствует себя здесь абсолютно комфортно.

Детям вообще тут больше нравится, чем в Москве. И друзей больше стало.

Елена Жаркова.

Россия. ПФО > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 8 октября 2018 > № 2773323 Глеб Никитин


Россия. ПФО > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука > premier.gov.ru, 28 августа 2018 > № 2714937 Глеб Никитин

Встреча Дмитрия Медведева с временно исполняющим обязанности губернатора Нижегородской области Глебом Никитиным.

Обсуждалась, в частности, готовность школ региона к началу нового учебного года, а также реализация программы создания новых мест в детских садах.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Мы с Вами нередко встречаемся, но есть поводы, которые носят особый характер для нашей страны. В данном случае я имею в виду подготовку к новому учебному году, ввод новых учебных заведений – как школьных, так и дошкольных. Как обстоят дела в Нижегородской области?

Г.Никитин : Примерно 327 тысяч детей у нас готовы начать учёбу. Если говорить о решаемых проблемах, о том, чем мы сейчас занимаемся, то это, во-первых, сокращение обучающихся во вторую смену. Пока такие учащиеся есть, хотя доля их меньше, чем в среднем по стране. В этом году мы вводим четыре новые школы, это 1875 учебных мест.

Д.Медведев: В самом Нижнем или где?

Г.Никитин: Нет, по области. В этом году в Нижнем мы школ не вводим. Но до 2020 года планируем в целом ввести 13 учебных заведений, в их числе уже будут и нижегородские. Это где-то на 7 тысяч обучающихся.

Что касается детских садов, здесь мы также решали проблемы вместе со всей страной, чтобы не было очередей для детей от трёх до семи лет. За последние годы 14 400 дополнительных мест было введено. В соответствии с утверждённой программой планируется построить ещё 27 детских садов на 3545 мест.

Д.Медведев: Я думаю, это правильная программа, когда комбинируются и ясельные группы, и неясельные, потому что это и экономнее, и часто удобнее родителям.

Г.Никитин: Конечно.

Что касается школ, я ещё один момент хотел отметить. Я сейчас часто с жителями встречаюсь, и очень много жалоб по поводу капитальных ремонтов, то есть недоремонта, накопленного за последние десятилетия. За счёт области ремонт в учебных заведениях не делался вообще. Поэтому около 30% школ требуют соответствующих вложений. В этом году мы начали эту работу. За счёт области 438 млн рублей выделено.

Хотел выразить Вам отдельную благодарность за решение по двум самым критичным школам (в Нижнем Новгороде и Сарове) – выделить 240 млн рублей из резервного фонда Правительства.

Школа в Сарове просто не функционировала, в Нижнем Новгороде была на грани закрытия. Мы работу с ними начали и будем активно продолжать.

Сейчас мы за счёт выделенных из областного бюджета 438 млн в 100 школах принимаем точечные решения, в том числе по санузлам, кровлям, оконным проёмам, осушению подвалов и так далее. Но и комплексные решения должны будут быть.

Д.Медведев: Есть ещё одна тема, которая очень волнует наших граждан. Школы – это хорошо, но есть пришкольное пространство, есть сады, скверы, парки, придомовые территории. Как с этим обстоит дело?

Г.Никитин: Эта работа не остановилась и после проведения чемпионата мира по футболу. К чемпионату было около 600 фасадов приведено в нормативное состояние, сейчас уже около 1100. Постоянно идёт работа, с еженедельным отчётом.

Кроме того, занимаемся дворовыми территориями. В рамках конкурса проектов создания комфортной городской среды должны быть выбраны несколько городов с исторической застройкой…

Д.Медведев: Это действительно очень важно, тем более что у нас огромное количество малых городов, где есть прекрасные памятники архитектуры. Их нужно сейчас приводить в порядок.

Россия. ПФО > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука > premier.gov.ru, 28 августа 2018 > № 2714937 Глеб Никитин


Россия. ПФО > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 13 августа 2018 > № 2699738 Глеб Никитин

Встреча с врио главы Нижегородской области Глебом Никитиным.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с временно исполняющим обязанности губернатора Нижегородской области Глебом Никитиным. Обсуждалось социально-экономическое положение в регионе.

Г.Никитин: Хотел кратко доложить об итогах работы, об итогах первого полугодия. В общем и целом динамично развиваемся и по некоторым показателям показываем очень хорошую динамику по сравнению с прошлым полугодием. Хотел на основных показателях остановиться.

Во-первых, это, собственно, оценка ВРП. Рост 103 процента, и мы прогнозируем по итогам года тоже 103 процента. Это выше, чем среднероссийский прогноз.

В.Путин: За счёт чего, Глеб Сергеевич?

Г.Никитин: За счёт роста промышленности, повышения производительности труда, за счёт, собственно, общеэкономических тенденций, которые меняются.

В.Путин: Вы не выделяете какое–то одно направление, которое «выстрелило»?

Г.Никитин: Есть некоторые вещи, например, в том числе чемпионат мира, который тоже дал, безусловно, импульс экономике и стимул. Хотелось бы думать, что наши совместные усилия – и Правительства Российской Федерации, и правительства Нижегородской области – дают свои плоды.

Заработная плата выросла на шесть процентов в реальном исчислении. Хотел особый акцент сделать на инвестициях в основной капитал: 105 процентов по итогам полугодия. В прошлом году было два процента по итогам года, а в 2016–м было падение.

В.Путин: Производительность труда насколько выросла?

Г.Никитин: Производительность труда выросла на 12 процентов.

По поводу инвестиций в основной капитал хотел сказать, что это очень важный показатель. Мы по рейтингу АСИ по итогам 2017 года на 70–м месте.

В.Путин: Послушайте, у вас такое соотношение между ростом производительности труда и ростом заработных плат, то есть производительность труда росла в два раза быстрее, чем темп роста заработной платы?

Г.Никитин: У нас выработка, отгрузка в реальных секторах экономики выросла на 12 процентов по итогам полугодия.

В.Путин: Это хорошо.

Г.Никитин: Но, ещё раз говорю, очень важен, конечно, прирост инвестиций. Очень надеюсь, что этот показатель – пять процентов – показывает, что мы в правильном направлении двигаемся, потому что 70–е место – это всё–таки недостойно Нижегородской области.

Мы провели уже две бизнес–миссии АСИ, составили дорожную карту. Я создал корпорацию развития Нижегородской области – единый институт развития.

В.Путин: Вместе с Агентством?

Г.Никитин: Нет, это рекомендация АСИ. У них есть типовые дорожные карты, целевые модели работы с инвесторами, и там, естественно, есть единый институт развития.

Мы его создали, разработали с ними дорожные карты. Надеюсь здесь на серьёзный рывок по итогам 2018 года, потому что этим удовлетвориться просто невозможно.

Что касается производительности труда, то здесь, вообще, за этот период абсолютно реально есть чем похвастаться. Конечно, этот показатель – он «агрегат» и не на сто процентов определяется нашими усилиями, но Вы в декабре поддержали создание проектного офиса совместно с «Росатомом» по повышению производительности труда, причём во всех секторах.

Мы начали с промышленности. Сейчас у нас в пилотной зоне уже сто организаций большинства секторов экономики. Это социальная сфера, даже социальные учреждения, в других регионах этого нет, школы, медицинские учреждения, несколько министерств. В принципе это модель выхода на так называемое эффективное правительство, программа «Эффективная губерния».

Минэкономразвития, которое курирует национальный проект, реально считает нас лидерами в этом вопросе. Мы входим в пилотную зону, там семь регионов, делимся сейчас опытом по работе этого проектного офиса.

Есть конкретные результаты в проектах. По ста этим организациям – где–то 350 проектов, но они постоянно растут, потому что в каждой организации ведётся несколько процессов.

И по промышленности, например, по проектам, которые внедряются с февраля, от 1,5 до 10 раз рост производительность труда. Это реально впечатляет.

Причём мы в пилотную зону выбирали только те организации – что тоже влияет, соответственно, и на следующий показатель, – где есть потенциал роста сбыта, чтобы не увольнять и не сокращать людей.

Дальше промышленное производство, наша традиционная сфера. Обработка – 90 процентов, и мы серьёзно на промышленность ориентируемся. Здесь тоже 103,4 процента в первом полугодии 2018 года по сравнению с 2017–м, поэтому идём положительно.

Следующий момент, на котором хотел остановиться, – это жилищное строительство, очень важная тема.

В.Путин: Хорошие темпы в промышленности…

Г.Никитин: Да, согласен, глубоко удовлетворён этим фактом.

Жилищное строительство. Здесь у нас произошел рост на 4,6 процента, то есть это больше, чем среднероссийский уровень, 103,8 процента. Мы планируем по итогам года ввести 1 миллион 350 тысяч квадратных метров жилья.

Но здесь хотел бы отметить, чтобы просто было понимание по перспективам национального проекта: чтобы выйти на те показатели, которые есть в национальном проекте, нам надо выйти к 2024 году на 1 миллион 950 тысяч. То есть сейчас мы с Минстроем очень активно работаем по национальному проекту, и предложения свои даём, и будем на этот показатель выходить.

Дальше – потребительский рынок. Хотел бы отметить 4,5 процента рост по итогам полугодия, а в стране – 2,4. И я, конечно, связываю это во многом с чемпионатом мира. То есть мы считаем, что рост розничного оборота как минимум на шесть миллиардов рублей был обеспечен за счёт чемпионата мира.

Не могу удержаться, чтобы ещё раз Вам огромное спасибо не сказать за то, что Вы дали возможность Нижнему Новгороду провести чемпионат мира. Совершенно фантастический праздник, и отношение людей абсолютно удивительное. Поменялись люди, болеть стали по–другому. В общем, это отдельный разговор, если можно, потом подробнее доложу.

Дальше очень важный момент, на котором Вы тоже всё время делаете акцент, – это экспорт. В среднем по стране несырьевой, неэнергетический экспорт – это где–то 40 процентов, у нас – 70 процентов.

И что касается динамики, то по итогам прошлого и этого года она впечатляет, «низкую базу», видимо, отыгрываем, когда было падение в своё время. Сейчас рост составил 60 процентов по экспорту в целом и 52 процента по несырьевому, неэнергетическому.

Естественно, сказываются плотные контакты с РЭЦ, Минпромторгом. Мы тоже активно внедрились в этот национальный проект и тоже видим себя в пилотной зоне. По большинству таких проектов реального сектора видим себя одними из лидеров и опорным регионом для реализации Вашего Указа.

Здесь то, во что это выливается, собственно, для людей, для граждан. (Демонстрируется слайд.) Не могу сказать, что сильно впечатляющая цифра. Реальный рост денежных доходов населения – 0,8 процента. По прошлому году было падение, то есть мы вышли в плюс. Но в действующих ценах вообще рост 4,4 процента, если говорить не про реальный, а про номинальный уровень.

Очень важно посмотреть на зарплату. Зарплата действительно в номинале – рост девять процентов, реальная заработная плата выросла на 5,8, то есть на шесть процентов. Причём в социальной сфере, здравоохранении, образовании, в спортивных организациях она выросла больше: по статистике тут 10, а то и 20,3 процента.

В.Путин: В каком сегменте вы видите рост – у начальства, у среднего персонала?

Г.Никитин: Безусловно, необходимо на это всё время обращать внимание. Но мы строго следуем Указам 2012 года, у нас новый есть Указ, но мы и старому следуем. Там есть по всем категориям персонала показатели, которые мы выдерживаем.

Дальше. Когда мы встречались, Вы говорили, и я Вам подтверждал важность профицитного бюджета и сокращения государственного долга.

Мы сейчас по действующему бюджету, бюджетному плану планируем сократить на 400 миллионов в абсолютном значении долг и на четыре процента долговую нагрузку – с 64 до 60 процентов.

Вообще, Владимир Владимирович, хотел обратить внимание, мы таким образом снижаем заимствования и направляем средства на погашение долга. А с 2009 по 2016 год мы в среднем по году заимствовали 8,8 миллиарда рублей, то есть от пяти до 12 миллиардов в год.

Естественно, это позволяло софинансировать и финансировать большие проекты, вкладываться в «социалку», инвестировать в развитие. Но есть обратная сторона медали. Сейчас из–за этого мы тратим на обслуживание долга пять миллиардов рублей.

Поэтому мы сейчас создаём себе базу, опережающими темпами снижая долговую нагрузку, потому что по соглашению с Минфином у нас чуть больше на самом деле, 62 процента лимит.

Если потребуется для реализации национальных проектов в результате обсуждения итоговых значений, может быть, к лимитам Минфина приблизимся. Этим процессом будем гибко управлять, для того чтобы конкретные задачи решать.

По общим показателям, на которые мы планируем выйти по итогам года, включая сельское хозяйство, мы везде либо на среднероссийском уровне, либо выше.

Работаем плотно по национальным проектам со всеми министерствами. Параллельно ещё до Указа, после Послания интегрировали все Ваши задачи в проект стратегии, который начали разрабатывать с января.

Сейчас идёт активнейшее обсуждение, мы сделали открытый портал, чтобы можно было собирать предложения жителей. Проводим стратегические отраслевые сессии и территориальные с районами. Сейчас уже 39 прошло, две тысячи предложений собрано.

Параллельно сейчас будем интегрировать с теми решениями, которые Правительство будет принимать по национальным проектам. Уверен, что со всеми задачи должны справиться.

Теперь от итогов к неким идеям и проблемам. У нас достаточно стабильный миграционный отток. По Нижнему Новгороду за два года около четырёх тысяч человек. Конечно, много разных причин: близость к Москве, транспортная доступность, но основная причина…

Есть такая, я считаю, убедительная и интересная урбанистическая концепция «третьего места». То есть «первое место» – это дом, «второе» – это учёба и работа, «третье место» – это общественное пространство, культурное пространство, выставочное, то есть там, где люди социализируются. И у нас с этим есть проблемы.

Слава богу, в своё время начат проект «Комфортная городская среда», мы активно участвуем: создали институт развития городской среды, специальный институт, который разрабатывает проекты общественных пространств.

Четыре наших города оказались среди 80 победителей конкурса, который сейчас только что Минстрой проводил, по малым и историческим городам. Это второй результат по стране, то есть мы достаточно неплохо здесь выглядим.

И сейчас, естественно, будем продолжать работу в рамках национального проекта «Жильё и городская среда». Но сейчас там отсутствует тема, связанная с комплексным развитием исторических центров.

То есть у нас есть отдельное общественное пространство, где–то дворовые территории, где–то восстанавливаются и строятся какие–то объекты, но комплексного развития центров городов нет.

Я с Вами говорил в декабре, Вы поддержали, сказали, что это важная тема для развития городов, и мы с тех пор с Минэкономразвития, Дом.рф и «Стрелкой» разработали концепцию восстановления исторических центров.

Владимир Владимирович, я направил свои предложения в Правительство, думаю, что было бы неплохо включить в федеральный проект «Жильё и городская среда» отдельный проект восстановления нескольких – такого пояса – российских городов и центров, чтобы они стали центром притяжения для туризма. Надо тот потенциал, который чемпионат мира по футболу создал, использовать и развивать.

Дальше как раз про чемпионат мира, то, что я хотел сказать: 355 тысяч человек посетило, 150 [тысяч] иностранных граждан. И в результате мы видим, что где–то на 600 тысяч по итогам 2018 года общий туристический поток в наш регион произойдёт.

Что ещё не хватает для того, чтобы не было миграционного оттока и чтобы был туризм? Очень важен культурно-образовательный центр, потому что у нас нет нормальных современных культурно-образовательных пространств, нет даже конгрессно-выставочного центра, нет нормальных театрально-концертных площадок, негде размещать даже собственные музейные хранилища, которые есть у наших музеев, нет соответствующих помещений.

Мы разработали концепцию создания в Нижнем Новгороде культурно-образовательного центра, даже идеальные места подобрали. Тоже рассчитываем здесь на Вашу поддержку.

Владимир Владимирович, и хотел отдельно отметить комплексную работу, которую мы проводим, потому что нельзя ограничиваться областным центром, Нижним Новгородом.

В части туризма мы развиваем сейчас кластер Арзамас – Саров – Дивеево. То есть это Дивеевская обитель и Саровская обитель. Огромную работу проводит попечительский совет по возрождению обителей, огромную.

Но они концентрируются на привлечении средств жертвователей и развитие монастырей и обителей. Мы хотели бы создать туристический кластер, который включает в себя развитие транспортно-логистической сети, создание центра размещения туристов в Арзамасе, мультимодальный железнодорожный и автобусный маршрут, которые везёт туристов из Арзамаса в Дивеево.

Полагаю, что здесь тоже необходима какая–то синхронизация с федеральным центром, потому что мы планируем за счёт регионального бюджета пока по той программе, которую мы создали, где–то более двух миллиардов рублей, 2,5 миллиарда рублей вложить. Но некоторые объекты просто невозможно реализовать за счёт регионального бюджета, поэтому будем просить по этому поводу поддержку.

Владимир Владимирович, в рамках национальных проектов будем развивать социальную сферу, естественно, материально-техническую базу социальной сферы, это будем делать системно. Но есть некоторые вопросы, которые могут быть решены быстро, связанные с оборудованием нашего реабилитационного центра, а также с развитием системы «поездов здоровья», которые мы уже запустили.

Два «поезда здоровья» сейчас запустили – огромный спрос и положительные отзывы, тысячи человек на госпитализацию, на дообследование, выявлены онкологические заболевания на ранней стадии.

Хотели бы эту тему развить, подготовили на Ваше имя обращение. Будем признательны, если Вы сможете принять положительное решение по этим учреждениям.

В.Путин: Хорошо.

Глеб Сергеевич, почти год Вы работали в должности исполняющего обязанности губернатора. Как сами оцениваете, что в течение этого года Вам удалось, где чувствуете, что получили удовлетворение от достижения поставленных Вами же перед собой задач?

И на что нужно было бы обратить дополнительное внимание, больше приложить усилий – из того, что Вы считаете важным, и пока ещё в этих сферах не достигнуты нужные результаты?

Г.Никитин: Владимир Владимирович, что касается результатов, то все серьёзные точки, которые я для себя ставил, пройдены в графике. Очень серьёзно концентрировались на достойнейшем проведении чемпионата мира, там тоже требовалось множество усилий.

В.Путин: Конечно.

Г.Никитин: И они все были предприняты. Мне кажется, результат неплохой.

Некоторые вещи я Вам доложил, которыми я действительно, если хотите, горжусь. Например, тем, как мы справились с производительностью труда, как мы организовали эту работу.

Есть ещё один очень важный момент, о котором я не рассказал и которым в принципе горжусь, – это создание HR–портала, управления жизненным циклом карьеры государственного служащего.

Мы сделали такой портал, он называется «Команда правительства», на нём уже зарегистрировано 10 тысяч пользователей, которые прошли анкетирование.

Мы туда предлагаем зайти всем муниципальным служащим, всем государственным служащим и людям, которые хотят попасть в управленческий резерв. Эта система мне нравится.

На что хотелось бы обратить более серьёзное внимание? Это на самом деле на развитие материально-технической базы социальной сферы и вообще социальной сферы как таковой. Не хочу говорить таких слов, как «оптимизация», на самом деле в первую очередь это развитие.

Вы об этом говорили и в Послании, и в Указе, то есть это справедливость, адресность при осуществлении социальной поддержки, это повышение качества медицинского обслуживания – постоянно люди жалуются на проблемы в медицинских учреждениях. В первую очередь, конечно, это, в моём представлении, накопленный недоремонт, то есть здания, сооружения.

В.Путин: Давайте посмотрим.

Россия. ПФО > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 13 августа 2018 > № 2699738 Глеб Никитин


Россия. ПФО > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > newizv.ru, 22 декабря 2017 > № 2463621 Глеб Никитин

Глеб Никитин:" У Нижегородской области огромный инвестиционный потенциал "

"НИ" узнали у врио губернатора Нижегородской области, как прошли первые три месяца его работы

- Глеб Сергеевич, Вы пришли в регион из промышленного сектора, и последний месяц декабрь принес в область более миллиарда долларов инвестиций. Совпадение?

Если и совпадение, то очень нужное нашей области. По итогам соглашения с компанией «Лукойл» будет вложен 1 миллиард долларов в строительство комплекса замедленного коксования. Для компании это еще большие объемы производства и растущая прибыль. Что это даст региону?

Во-первых, запланированное на 2021 год начало эксплуатации комплекса обеспечит создание в регионе новых высокотехнологичных рабочих мест с высоким уровнем зарплаты.

Во-вторых, компания также будет активно участвовать в развитии социальной инфраструктуры Кстова, строительстве дорог, благотворительных акциях, поддержке спорта и культуры…

Кроме того, непременное условие соглашения – это поставки импортозамещающей продукции (нефтепромысловое оборудование, продукция машино- и судостроения, химической промышленности) нижегородскими предприятиями. Также соглашение предполагает научно-техническое обеспечение новых конструкторских разработок и технологий для «ЛУКОЙЛа».

- Какие из действующих предприятий в сфере вашего внимания?

Наряду с импортозамещением, следует развивать и экспорт нашей продукции на рубеж. Судите сами: у нас сейчас 143 иностранных партнера. Все потому, что нижегородские предприятия выпускают продукцию, которая отвечает самым высоким мировым стандартам, именно поэтому она востребована. Например, с начала 2017 года более чем в 2 раза выросли поставки оборудования для атомной отрасли Республики Беларусь, на 68% были повышены объемы поставок изделий из черных металлов, на 55% увеличился экспорт электрических машин и оборудования, на 24% вырос экспорт пластмассы. Уверен, по итогам 2017 года реально достичь объема товарооборота свыше 1 млрд долларов.

В ходе встречи с министром промышленности Республики Беларусь Виталием Вовком договорились, что будет подписана программа сотрудничества между белорусскими и нижегородскими автомобилестроительными предприятиями по расширению производства и поставок автокомпонентов. В этой сфере открываются большие перспективы.

Еще один серьезный партнер региона – это Чехия. Наш регион экспортирует эфирные масла и резиноиды, парфюмерные, косметические и туалетные средства, котлы, оборудование и механические устройства, стекло и изделия из него.

А возможностей для сотрудничества Нижегородской области с Чешской Республикой еще больше. Среди новых совместных проектов – производство в Нижнем Новгороде трамвайных вагонов Татра-3, которые были разработаны нижегородской компанией «Фобос-ТС» совместно с «Уралтрансмашем» и чешской компанией «Зиматехник». Опытный образец уже был нам представлен: вагон более экономичный с новой системой электрооборудования (экономия электроэнергии до 35-40%), благодаря новым технологиям остекления в вагоне стало теплее, в нем предусмотрена система кондиционирования, и что не менее важно – им могут пользоваться маломобильные нижегородцы.

Хочу отметить, что трамваи будут собираться полностью из отечественных комплектующих и будут экспортироваться как в регионы России, так и в Европу. С этой целью будет создано около 500 новых рабочих мест.

- Для масштабного производства важны природные ресурсы, а у нас на севере области до сих пор не все районы газифицированы. Об этом Вы говорили и с Президентом Владимиром Путиным. Как будете решать эту проблему?

Недавно, я встречался с Алексеем Миллером. Он выразил готовность проработать проект строительства магистрального газопровода «Йошкар-Ола – Шаранга – Шахунья». «Газпром» в ближайшее время проведет все необходимые экономические расчеты по проекту. Предполагаем, что к середине 2018 года будем понимать возможные сроки его реализации...

Кроме того, в ближайшее время начнется приоритетное для региона строительство отвода от газопровода и газораспределительной станции «Горбатовка». Оно обеспечит газом заречную часть Нижнего Новгорода и Дзержинска. Также это улучшит инвестиционную привлекательность региона, и позволит инвесторам строить новые предприятия, создавать высокопроизводительные рабочие места.

Более того, мы договорились о продолжении газификации региона до 2023, соответствующее соглашение будет подписано в первом полугодии 2018 года.

- Кроме газификации, в регионе есть ограничения по энергетическим мощностям, что выражается не только в меньших масштабах производства, но и в неразвитости линий метро в верхней части Нижнего Новгорода…

Действительно, у нас есть ряд подстанций, относящихся к системе «Россетей», ресурс подключения к которым полностью исчерпан. Это накладывает серьезные ограничения в развитии энергетической инфраструктуры региона и бизнеса. Но мы договорились, что компания «Россети» вложит в область 3,5 миллиарда рублей на реализацию инвестиционных программ, на реконструкцию подстанций и, в том числе, на строительство еще одной для новой станции метро «Сенная».

- Вы уже три месяца руководите областью. Чувствуете удовлетворение от проделанной работы?

Я пришел сюда работать, а не пожинать плоды ранее начатой работы. Полностью быть удовлетворенным быть невозможно – хочется достигнуть еще большего…

У Нижегородской области огромный инвестиционный потенциал, который пока реализован не в полном объеме. Привлечь серьезных инвесторов, в том числе крупнейшие компании России – одна из первых задач, которую я поставил перед командой. Следующий год в этом направлении должен стать максимально продуктивным.

Россия. ПФО > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > newizv.ru, 22 декабря 2017 > № 2463621 Глеб Никитин


Россия. ПФО > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 6 декабря 2017 > № 2418334 Глеб Никитин

Рабочая встреча с врио губернатора Нижегородской области Глебом Никитиным.

Завершая поездку в Нижний Новгород, Владимир Путин провёл рабочую встречу с временно исполняющим обязанности губернатора Нижегородской области Глебом Никитиным.

Обсуждалась социально-экономическая ситуация в регионе.

* * *

В.Путин: Глеб Сергеевич, Вы в Нижнем два месяца, да?

Г.Никитин: Да, два месяца.

В.Путин: Как Вы себя ощущаете?

Г.Никитин: Владимир Владимирович, во-первых, я хотел поблагодарить Вас за приезд. В городе, в области, в регионе я уже два месяца. Понял, что интереснейший регион, огромные вызовы, огромный потенциал. Со многими людьми удалось пообщаться и настроить депутатский корпус на конструктивный лад и консолидированную совместную работу. Люди понимают возможности региона, понимают, как их можно раскрыть. Я хотел бы Вам рассказать о самых основных моментах, которые нашёл в области.

Во-первых, сразу пришлось включиться в бюджетный процесс. Потому что, когда я приехал, собственно, он был на стадии подготовки к первому чтению. Мы прошли первое чтение 30 ноября в законодательном собрании. Если Вы обратите внимание на «разблюдовку», 70 процентов бюджетных расходов – это социальная сфера, в основном это расходы на выполнение обязательств перед бюджетниками в области здравоохранения, образования и других.

Если говорить про национальную экономику, то 60 процентов национальной экономики, то есть от 30 процентов, которые не идут на социалку, – это дорожное хозяйство, это дорожный фонд.

Если обратите внимание, доходы и расходы мы сейчас планируем с профицитом. Профицитный бюджет возможен только тогда, когда растёт экономика.

В.Путин: Региональная экономика, да?

Г.Никитин: Да, конечно, Владимир Владимирович.

В 2017 году, с учётом тех поправок, которые мы вносили, мы планируем обеспечить полностью выполнение всех показателей Ваших указов в социальной сфере. На это уходит 10,7 процента от общего объёма расходов регионального бюджета.

Хотел бы описать потенциал, за счёт которого, во-первых, происходит исполнение указов, во-вторых, за счёт чего мы делаем профицитный бюджет. Это, собственно, структура ВРП и ВВП. У нас больше, чем в среднем по стране, доля промышленности – 35 процентов. И мы, конечно, имеем очень высокую долю высокотехнологичных и наукоёмких производств, чуть ниже показано, что у нас 30 процентов наукоёмких и высокотехнологичных производств.

Дальше – больше, интереснее, здесь большое отличие от «средней температуры» по стране. Обрабатывающая промышленность. У нас она составляет больше 90 процентов – 90,4. В среднем по стране это 65 процентов. То есть самый основной драйвер, где можно искать точки роста, – это обрабатывающая промышленность.

Структура обрабатывающей промышленности тоже, мне кажется, Вам будет интересна. В общем и целом достаточно прогнозируемый процент по автопрому. Вы сегодня были на заводе ГАЗ, тут больше, чем в среднем по стране, – 12,4 процента автотранспортные средства занимают. Примерно на уровне страны нефтепродукты. Атомная промышленность – в четыре раза выше, чем в среднем по стране. У нас 10,8 процента – атомная промышленность, по сути, мы центр атомной промышленности всей страны.

Не могу не остановиться на очень важной теме. Знаю, что Вы этому уделяете очень большое внимание. Это развитие оборонно-промышленного комплекса и конверсии. Если обратите внимание, у нас идёт рост по ОПК больше, чем в целом по стране, уже на протяжении трёх лет, то есть было 128 процентов, 122, 114, тогда как по стране – 116, 113, 111. Но этот рост замедляется. Конечно, со временем доля оборонных заказов будет снижаться, нам очень важно заниматься конверсией.

В.Путин: Вот именно. Своевременно это нужно делать.

Г.Никитин: Я это понимаю, и мы уже по этому поводу работу развернули. У нас даже в Фонде развития промышленности одними из первых наши предприятия получают соответствующую поддержку.

Доля инноваций. Владимир Владимирович, тоже хотел бы порадовать с точки зрения потенциала. У нас удельный вес инновационной продукции в два раза выше, доля внутренних затрат на исследования и разработки – в четыре раза выше, чем в среднем по стране.

В.Путин: 16,5, да? Удельный вес?

Г.Никитин: Да.

Дальше я хотел немного сказать об ограничениях. Мы по инфраструктуре, конечно, некоторым образом отстаём. И для того, чтобы развивать научно-технологический и высокотехнологичный центр, надо будет строить дороги и другие объекты инфраструктуры. В частности, по дорогам, Вы видите, в среднем по стране не соответствующий требованиям уровень региональных дорог 58 процентов, у нас – 71. То есть надо заниматься, где-то 25 процентов мы тратим на дороги.

Решение одно – государственно-частное партнёрство. Есть определённые наработки в Правительстве по инфраструктурной ипотеке, Минэкономразвития занимается.

В.Путин: Дороги полного цикла.

Г.Никитин: Да, да. Я думаю, что, конечно, это инструмент, который мы тоже будем использовать. Я бы хотел, чтобы наш регион в этом проекте стал пилотной площадкой.

Что касается газоснабжения, также есть определённые ограничения. Но мы работаем с «Газпромом», и надеюсь на то, что соответствующие решения будут приняты.

В.Путин: Уровень газификации – 77 процентов, да?

Г.Никитин: Да, но это северные районы. Шесть районов газифицированы. То есть основной проект, который должен был бы стать знаковым для решения этой проблемы, – это магистральный газопровод Шахунья – Шаранга – Йошкар-Ола. Он важен и интересен не только для Нижегородской области. Мы таким образом решаем проблему газификации Марий Эл и Кировской области. Мы вместе с главами этих субъектов обращались в «Газпром». Но я ещё раз говорю, что мы встречаемся с Алексеем Борисовичем [Миллером]. В ближайшее время мы будем этот вопрос обсуждать. Я думаю, что найдём взаимопонимание.

В.Путин: С «Газпромом» договоримся. Вам только нужно с главами соседних регионов решить вопросы о синхронизации по сетям низкого давления и доведению газа до домохозяйств.

Г.Никитин: Я знаю эту проблему. У нас есть программа синхронизации.

В.Путин: Программа должна быть обеспечена финансированием.

Г.Никитин: Я понимаю. Нам нужно справиться с этим.

В.Путин: Если это будет на бумаге, то смысла не будет. «Газпром» подведёт магистральный газопровод, и всё на этом встанет.

Г.Никитин: Прекрасно понимаю.

В.Путин: Вместе с полпредством, может быть, поработайте и с Минфином, конечно.

Г.Никитин: Хорошо.

У нас дефицит собственной генерации. Что касается низких темпов развития электрических сетей, тоже я думаю, что мы с «Россетями» найдём решение по развитию в рамках их инвестпрограммы по развитию инфраструктуры.

Здесь важный момент – социальная сфера. На самом деле капитальный ремонт учреждений здравоохранения, образования, культуры практически не проводился. У нас не было средств на текущее содержание в первую очередь.

В.Путин: Мы сейчас оказываем значительную помощь региональным бюджетам, знаете об этом, снижаем уровень кредитной нагрузки, и это даст нам возможность решать задачи и инфраструктурные, и в области здравоохранения, образования. Сколько, получается, средств вы получите дополнительно от снижения нагрузки на бюджет?

Г.Никитин: На самом деле у нас должно было быть 14 миллиардов погашения в 2018 году.

В.Путин: А его не будет.

Г.Никитин: Да, его не будет.

В.Путин: Значит, 14 миллиардов не получите.

Г.Никитин: На самом деле уровень доходов остался примерно на уровне гармоничного экономического роста. Если бы нам нужно было обеспечить это погашение, то это была бы просто серьёзнейшая проблема. Но высвобождение на снижение ставки, потому что мы размещаем это реструктуризацией и госкредитом, около миллиарда мы выигрываем.

В.Путин: Потому что прошла реструктуризация.

Г.Никитин: Мы должны 5 процентов всё равно погашать, то есть мы выполняем соглашение с Минфином.

В.Путин: Да, да. А должны были бы сколько погашать?

Г.Никитин: Должны были бы все истекающие в 2018 году.

В.Путин: Там разница будет не 1 миллиард, она будет больше.

Г.Никитин: В совокупности, если брать все виды последствий, негативные и позитивные, то получается выигрыш в размере миллиарда.

В.Путин: Хорошо, но даже если миллиард, всё равно можно начать ремонт учреждений здравоохранения и образования.

Г.Никитин: Безусловно, мы заложим это и в бюджет как раз.

В.Путин: И очень важно не забираться в новые долги.

Г.Никитин: Ни в коем случае, я сказал, что у нас бюджет пока планируется профицитный.

В.Путин: Чрезвычайно важно обеспечить оздоровление региональных финансов.

Г.Никитин: Мы планируем профицит бюджета.

В.Путин: И на этой базе решать социальные задачи и инфраструктурные.

Г.Никитин: Обязательно.

Россия. ПФО > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 6 декабря 2017 > № 2418334 Глеб Никитин


Россия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > minpromtorg.gov.ru, 9 марта 2016 > № 1679608 Глеб Никитин, Антон Данилов-Данильян

10 мифов об импортозамещении.

Первый заместитель министра промышленности и торговли РФ Глеб Никитин и сопредседатель «Деловой России» Антон Данилов-Данильян написали для журнала «Ъ-Деньги» статью, в которой выделили и разобрали десять мифов, сложившихся вокруг политики импортозамещения в России.

Миф 1: они хотят импортозаместить все

Конечно, это очевидное преувеличение. Российские власти отнюдь не вдохновляются примером Северной Кореи. Если бы не санкции, импортозамещение и вовсе не превратилось бы в госполитику. Даже рассуждая об опасности зависимости от импорта, представители власти отмечают, что 100%-ное замещение приводит к снижению конкурентоспособности предприятий и падению качества товаров, а потому вредно.

Сколько-нибудь экономически эффективно можно заместить не более трети российского импорта. Еще треть – дело неблизкого будущего: нет кадров, инфраструктуры, логистики, дешевых финансовых ресурсов, мал внутренний рынок и т.д. Еще треть российского импорта заместить невозможно в принципе.

Миф 2: они хотят выкинуть всех иностранцев

На самом деле локализация – вид импортозамещения. Привлечение инвестиций иностранных производителей в целях локализации остается важнейшим элементом курса российских властей. Всегда приветствовалась и по-прежнему приветствуется инициатива иностранных инвесторов и по созданию производств, принципиально новых для российского рынка.

Нет запрета и на предложение иностранному изготовителю продукции, подлежащей импортозамещению в соответствии с тем или иным отраслевым планом, стать соинвестором такого проекта. Другими словами, нет никакого желания отгородиться железным занавесом, а есть лишь проверенная многими странами политика стимулирования создания конкурентоспособных бизнесов, в том числе с участием иностранного капитала.

Миф 3: импортозамещение всегда сопровождается протекционизмом

Мировой опыт показывает, что никакой устойчивой зависимости здесь нет. В нашей стране импортозамещение, стихийно шедшее последние 20 лет (свинина, мясо птицы, пиво, безалкогольные напитки, многие виды тары, швейных изделий и т.д.), сопровождалось не протекционизмом, а либерализацией внешней торговли, в том числе под давлением ВТО.

Иногда власти разных стран действительно практиковали протекционизм ради создания гарантированного спроса на импортозамещающую продукцию, например, через госзаказ, специальные условия тендеров естественных монополий и контролируемых компаний. Важно было только не вызвать у замещающих импорт производителей иллюзию неизменности этих льгот. Для этого каждому такому проекту определялся срок адаптации к полностью рыночному функционированию.

В России сейчас прорабатываются детали механизма специальных инвестиционных контрактов (СПИКов), одним из условий инвестирования которых могут быть не только налоговые льготы, но и гарантированный заказ на часть продукции.

Кстати, ни один из проектов импортозамещения, профинансированных Фондом развития промышленности в 2015 году, не имел протекционистского сопровождения.

Миф 4: импортозамещение и СПИКи убивают конкуренцию

Этот миф очень опасен, особенно с учетом осознания фундаментальности фактора конкуренции, растущей доли госсектора и неудач в ходе приватизации. Недаром на рабочем завтраке, организованном Сбербанком на международном инвестиционном форуме «Сочи-2015», большинство его участников – сотня весьма авторитетных экономистов, бизнесменов и политиков – выбрали именно конкуренцию в качестве основного рецепта диверсификации экономики РФ.

Этот миф родился из представления, что каждый СПИК, гарантируя госзаказ участнику контракта, лишает возможности бороться за него производителей схожей продукции. На самом деле нигде в нормативных документах, начиная с закона о промышленной политике, не говорится о том, что участник СПИКа обязательно монополизирует весь объем госзаказа. И в тех случаях, когда порождаемый государством спрос достаточно велик, участник СПИКа просто не в силах будет его охватить, что оставит достаточно места для конкуренции остальным игрокам. Зато государство получит уверенность, что импортная продукция хотя бы частично будет замещена продукцией участника СПИКа, даже если иные российские конкуренты по тем или иным причинам вдруг откажутся от участия в тендере или исполнения уже заключенного госконтракта. Многое зависит и от качества экспертизы проектов, можно минимизировать риск монополизации при принятии решения по каждому СПИКу и не допустить снижения конкуренции.

Более того, можно утверждать, что конкуренция в ходе импортозамещения лишь вырастет, ибо благодаря ему будут созданы новые производства, часть интеллектуальных ресурсов останется в России, на рынке появятся новые игроки без административного вытеснения или ограничения старых, увеличится разнообразие продукции.

Миф 5: импортозамещение – это разбазаривание средств налогоплательщиков

Предвзятость этого утверждения очевидна, но опровергнуть его сложно, особенно если рассматривать только государственное финансирование импортозамещения. Частные инвесторы следят за расходованием своих средств пристальнее, обеспечивая в среднем большую эффективность частной собственности в сравнении с государственной. Но даже в частном секторе разбазаривание ресурсов менеджерами – явление обыденное, предмет постоянной и кропотливой контрольной работы.

Проблемы частных инвесторов и найденные ими решения, а также опыт контрольной работы в других странах приверженцам пятого мифа неинтересны, любая инициатива, которая касается бюджетных средств и потенциально могущая вызвать коррупционные проявления, отвергается ими сразу, с позиции «презумпции виновности». Между тем эффективность расходования финансовых ресурсов при реализации проектов импортозамещения зависит от нескольких факторов.

Первый – доля госфинансирования. В среднем у 55 проектов, получивших в 2015 году займы от Фонда развития промышленности, она равна 25,2%. Остальное – собственные средства заявителей, кредиты, частные инвестиции. И хотя фонд может в отдельных случаях финансировать до 70% бюджета проекта, таким правом он пользуется крайне редко, поддерживая в первую очередь те проекты, где риск неудачи распределяется более равномерно, контроль проводится сразу с нескольких сторон и разбазаривания не происходит.

Второй – выбранные способы принятия решений по отбору проектов импортозамещения и раскрытия информации о получивших займы компаниях. В Фонде развития промышленности проводится первичный отсев заявок, которые не подходят под его мандат. Затем аппаратом фонда и профильными экспертами осуществляется комплексная экспертиза, включающая научно-техническую, правовую и финансово-экономическую. Прошедшие отбор проекты выносятся на заседание экспертного совета. Это 15 человек, практически никто из них не является чиновником, это представители ведущих бизнес-объединений, крупнейших банков, имеющие большой опыт инвестиционно-аналитической работы. Положительное решение экспертного совета – необходимое и достаточное условие для получения займа после выполнения всех ковенант и согласованных с заявителем требований.

Третий фактор – вид финансирования. Максимальная ответственность получателя возникает в том случае, когда средства выдаются ему на возвратной основе с уплатой хотя бы минимальных процентов и под покрывающее долг обеспечение, в отношении которого сделана качественная рыночная оценка и утрата которого была бы весьма болезненной для заемщика.

Описанный механизм, реализованный в деятельности Фонда развития промышленности, мог бы быть использован иными государственными институтами развития, а также некоторыми из главных распорядителей бюджетных средств (ГРБС) по множеству частей госпрограмм и бюджетных статей расходов.

Миф 6: импортозамещение – это навязывание товаров плохого качества российским потребителям

В советские времена отечественная продукция, особенно товары народного потребления, действительно практически всегда была гораздо хуже качеством, нежели импортная. С тех пор многое изменилось, но въевшиеся в сознание стереотипы, периодически подкрепляемые отдельными негативными примерами из текущей жизни, приводят к воспроизводству подобных мифов. В среднем же российская продукция сейчас выпускается на очень хорошем качественном уровне, особенно на высококонкурентных рынках. Потребитель просто не стал бы ее покупать, если бы свойства продукции не оправдывали его ожидания. Поэтому многие российские производства выжили и существенно развились даже в период, когда для оказания им какой-либо государственной поддержки никакой финансовой возможности у страны не было.

К сожалению, это относится далеко не ко всем отраслям и видам деятельности, и прежде всего из-за эффекта масштаба, сводящего на нет отдельные конкурентные преимущества российского производства. Введение дополнительных стимулов для импортозамещения (например, ставка 5% годовых по займам Фонда развития промышленности) позволяет выровнять условия конкуренции и не сказывается на качестве выпускаемых товаров.

Второй элемент этого мифа связан со словом «навязывание». Это типичный пример использования «презумпции виновности». Государство заранее обвиняют в том, чего оно не совершало, а то и просто не могло бы совершить. Например, еще не было случая, чтобы при рассмотрении проекта в Фонде развития промышленности заявитель исходил из того, что потребителя его продукции «нагнут», «заставят покупать» и т.д. Такой проект просто не допустили бы до рассмотрения на экспертном совете. Активное развитие импортозамещения в России привело бы к появлению уже не десятков и сотен, а многих тысяч проектов, обеспечить «навязывание» потребителям миллионов партий самой разнообразной продукции – задача абсолютно нереальная в условиях очень высокой интенсивности (не путать с эффективностью) работы российских чиновников.

Третье: для большинства видов современного оборудования плохое качество продукции – редкость. На современных автоматизированных производствах со встроенным контролем качества это практически невозможно. Это касается не только европейского и японского оборудования, но и российского и китайского.

Миф 7: поддержка проектов импортозамещения – это поддержка технологий вчерашнего дня

Когда государство оказывает поддержку инвестиционным проектам, но взамен требует осуществлять закупку отечественного оборудования, из этого вовсе не следует, что оно будет устаревшим. Предприниматели не враги себе и не станут покупать то, что быстро сломается или будет эксплуатироваться с большими издержками. Они изучат весь рынок и выберут оптимальное оборудование в соотношении цена/качество. А если не найдут подходящего, будут настойчиво доказывать власти, что без импорта пока не обойтись, и разменяют это условие господдержки на какое-нибудь другое, например на участие в том или ином социальном проекте. Кстати, уровню закупаемого оборудования Фонд развития промышленности уделяет самое пристальное внимание. И часто это оказываются технологии не сегодняшнего и не вчерашнего, а завтрашнего дня.

Сейчас, несмотря на санкции, наша экономика остается открытой и рыночной, предпринимательство не запрещается, а следовательно, шансы есть у любой частной инициативы по реализации в России инвестиционного проекта, основанного на импорте оборудования или компонентов и полностью частном финансировании. Вот только таких проектов маловато для нашей страны, и государство лишь вынужденно восполняет этот пробел, помогая частным заемщикам с дешевым кредитованием.

Миф 8: поддержка проектов импортозамещения – это поддержка тех, кому просто отказали банки

Банки отказывают не только потому, что проект плохой, неэффективный или неперспективный с точки зрения конкуренции. Часто не хватает обеспечения. Либо процентная ставка не позволяет вывести проект в зону уверенной окупаемости. Либо банк вынужден предъявить потенциальному заемщику дополнительные условия и ковенанты, выполнить которые тот не в состоянии. Однако этот же проект с этим же инициатором может быть реализован в других странах. Стало быть, отказ российского банка от кредитования далеко не всегда есть следствие низкого качества проекта.

Наши банки функционируют в российских условиях, главными из которых для них являются требования и действия ЦБ. Регулирование валютного рынка через резкое увеличение ключевой процентной ставки в декабре 2014 года привело к росту инфляции и затруднению доступа к финансированию. Еще хуже на инвестиционном процессе сказываются постоянные требования о доначислении резервов по кредитам, выданным на финансирование долгосрочных проектов. В результате частное проектное финансирование в России практически невозможно без помощи государства. Наблюдаются совместные действия банков и различных институтов развития, таких как Фонд развития промышленности, Корпорация МСП (ранее – Агентство кредитных гарантий), Фонд развития моногородов и пр. Эта активность во многом вынужденная, следствие политики ЦБ.

Миф 9: даже реализовав проект импортозамещения, выйти на экспорт не получится

Этот миф обычно базируется на предыдущих и исходит из того, что результат импортозамещения – некачественная и неконкурентоспособная продукция, у которой нет шансов отвоевать нишу на мировом рынке. Сама жизнь опровергает этот миф: все большее число российских товаров и услуг, успешно конкурирующих с импортом внутри страны, выходит на мировой рынок. Этот процесс начался много лет назад, когда рубль был сравнительно крепок, а конкуренция на несырьевых рынках за рубежом была совсем непростым делом. Но и тогда практически каждое крупное предприятие хоть что-то, да экспортировало – от автоматов Калашникова до бухгалтерских программ фирмы «1С».

Еще активнее «экспортоориентированное импортозамещение» стало после девальвации рубля 2014–2015 годов. Все внутренние издержки стали гораздо меньше, чем в соседних странах, а уровень зарплат в городах с населением меньше 1 млн человек и в сельской местности в среднем оказался ниже, чем в китайских особых экономических зонах. Многие российские предприятия, по-прежнему жестко конкурируя друг с другом на внутреннем рынке, обнаружили, что их продукция стала пользоваться спросом за рубежом. При весьма неплохом качестве она теперь стоит в два раза дешевле. Возник товарный туризм. Иностранцы стали приезжать в Россию, чтобы приобрести наши товары, вплоть до автомобилей: контроль качества на заводах Ford что в РФ, что в США – один, а цена у нас ниже.

Теперь многие новые проекты представляются инвесторам уже с разделами в бизнес-планах, посвященными перспективам экспорта. А Фонд развития промышленности вообще отдает приоритет проектам, определяющим себя как «экспортоориентированное импортозамещение».

Миф 10: укрепится рубль – и все усилия по снижению импортозависимости пойдут прахом

Возможно, это самый серьезный миф из рассматриваемых. Укрепление рубля и связанное с ним снижение цен на импортные товары могут возобновить длившееся многие годы вытеснение отечественной продукции. Наши несырьевые товары и услуги начнут терять завоеванные ниши на рынке. Такой риск есть, но, как и всякий риск, он подлежит оценке, а не мифологизации. Что может послужить причинами укрепления рубля и какова вероятность их возникновения? Среди всех причин выделим две главные: рост цены нефти и отмену санкций и антисанкций, а значит, и мощный приток капитала в страну.

Вряд ли это случится. Во-первых, вероятность того, что цена нефти в ближайшие годы устойчиво преодолеет планку 60 долларов за баррель, минимальна. Во-вторых, мировая история показывает, что ввести санкции обычно можно быстро и просто, а отменить их – дело долгое и очень тяжелое. Классический пример: поправка Джексона – Вэника просуществовала более 20 лет, после того как исчез формальный повод для ее введения.

Вероятный сценарий: санкции и низкая цена нефти – это надолго, а значит, простор для развития импортозамещения велик. И не надо бояться разнообразных источников для расширения импортозамещения, особенно тех, которые подразумевают небюджетное финансирование. Например, использовать покупку Банком России длинных облигаций институтов развития. Это далеко не сразу повлияет на цены потребительского рынка, не скажется на бюджетных обязательствах, зато позволит реализовать в России современные, опробованные в США, Японии и во многих других странах механизмы безынфляционной эмиссии.

Россия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > minpromtorg.gov.ru, 9 марта 2016 > № 1679608 Глеб Никитин, Антон Данилов-Данильян


Россия. Азия > Внешэкономсвязи, политика > minpromtorg.gov.ru, 24 сентября 2015 > № 1514653 Глеб Никитин

Глеб Никитин: ключ к успеху – в ориентации на экспорт.

Россия внимательно изучает новые рынки сбыта для своих промышленных товаров и создает институты поддержки экспорта, в частности Российский экспортный центр и Фонд развития промышленности. О том, что новые предприятия должны ориентироваться на внешние рынки, о готовящихся новых инструментах поддержки экспорта, об эффекте девальвации рубля и перспективах промышленного производства в интервью ТАСС рассказал заместитель министра промышленности и торговли Глеб Никитин.

– Глеб Сергеевич, в свете завершившегося Восточного форума как Минпромторг оценивает перспективы сотрудничества в сфере промышленности со странами АТР и в частности с Китаем? Какие меры поддержки можно использовать в отношении российского бизнеса, чтобы товарооборот между Россией и этими странами увеличивался?

– Я считаю, что потенциал у отношений между Россией и странами АТР огромный, в том числе и в силу смещения центра тяжести торгово-экономических отношений из Европы в Юго-Восточную Азию. Способствует экономическому развитию и привлекательная логистика между Дальним Востоком и странами АТР: этот плюс увеличивается с появлением на Дальнем Востоке новых правовых и организационных преимуществ.

Теперь мы можем использовать в этом регионе не только природные богатства, но и различные механизмы, такие как ТОРы, свободный порт Владивосток. Результаты этой работы мы увидим в ближайшем будущем. Есть все шансы, что именно на Дальнем Востоке может быть подписан первый специальный инвестиционный контракт, который предусмотрен законом о промышленной политике.

Контракт могут подписать Mazda и Sollers в рамках строительства завода двигателей. Это признак того, что мы начинаем совершенно новые проекты не только по поставкам высокотехнологичных продуктов в Россию, но и с обратным движением. Это связано и с работой региона, и с меняющейся макроэкономикой – все же девальвационные процессы обуславливают больший интерес к инвестициям в Россию.

По всем странам АТР: и Таиланду, Вьетнаму, Корее, КНР и другим странам – есть огромный потенциал по увеличению товарооборота. К сожалению, с большинством таких стран у нас складывались отрицательные сальдо торгового оборота, но это означает, что мы можем сейчас исправить эту ситуацию за счет увеличения экспорта с нашей стороны.

– С этими странами реально сформировать положительное сальдо?

– Безусловно. И проект по строительству двигателей с Sollers и Mazda – вполне конкретный пример этого. Сегодня выступал представитель компании «Русагро», говорил о проектах, также ориентированных на азиатский рынок. Мы ищем ниши, где рынок стран АТР не заполнен до конца. Мы можем вспомнить про проекты КАМАЗа в Китае и о том, что было подписано соглашение о зоне свободной торговли с Вьетнамом, что тоже импульс для увеличения товарооборота.

Российский экспортный центр, в свою очередь, стимулирует развитие экспорта. Сейчас готовится стратегия развития центра, я, как член наблюдательного совета, вместе с другими участниками готовлю эту стратегию. Для работы экспортного центра мы внутри Минпромторга кардинально перестроили работу территориальных органов министерства, ориентируя их на взаимодействие с такими институтами развития, как Российский экспортный центр и Фонд развития промышленности. Все это делается для определения предприятий российской промышленности, ориентированных на экспорт, и их поддержки. Все эти факторы либо только-только начали работать и активно внедряться, либо вступят в силу в ближайшие месяцы. Я думаю, что мы увидим эффект от них.

– Дальний Восток должен стать регионом, ориентированным на экспорт, или все-таки должен быть сохранен баланс?

– Это зависит от плотности населения и, соответственно, объемов потребления. Сейчас мы большой плотностью населения похвастаться на Дальнем Востоке не можем, в этой связи, на мой взгляд, ключ к успеху заключается именно в экспортной ориентации.

Нужно работать на соседние рынки, которые, можно сказать, через дорогу и где потребляется огромное количество продукции. А за счет создания экспортоориентированных производств у нас возникнет спрос на квалифицированные кадры. Следовательно, мы будем привлекать людей, начиная со студенческой скамьи, к работе на Дальнем Востоке. В этом случае со временем решится проблема недонаселенности территории, и, надеемся, регион станет интересен и с точки зрения импорта.

В импорте как таковом нет ничего плохого – когда зарубежные компании борются за рынок, они в конечном итоге обеспечивают локализацию производства с ориентацией на этот рынок, что также полезно для промышленности. Сейчас нам важно, чтобы абитуриенты, выбирающие вуз, понимали, что учиться в ДВГУ перспективно, в том числе за счет того, что им будет куда приложить свои знания после университета в этом регионе.

– Обсуждается ли странами АТР создание совместных фондов для стимулирования промышленности?

– На самом деле я не хотел бы отбирать хлеб у фондов привлечения инвестиций, в частности РФПИ, у которого есть совместный российско-китайский фонд, и других институтов развития, которые активно работают в этом направлении.

Выступая на Восточном форуме, президент РФ Владимир Путин говорил о стратегических банковских финансовых институтах развития, работающих для группы стран, например, стран БРИКС, стран АТР. В любом случае, у нас есть свои внутренние инструменты финансирования, которые могут работать в кооперации с фондами, ориентированными на Россию или на поиск высокорентабельных интересных проектов. И мы будем заниматься этим. Например, Фонд развития Дальнего Востока может работать в связке с Российско-Китайским инвестиционным фондом. Я думаю, что это будет тренд.

– А какой вы видите таможенную политику с этими странами?

– По таможенным пошлинам у нас действует единый таможенный тариф Евразийского экономического союза. Плюс, наша таможенная тарифная политика определяется рамками ВТО, где мы также должны придерживаться режима наибольшего благоприятствования с большинством стран. Мы не можем, к сожалению или к счастью, устанавливать специальные таможенные режимы, в частности для стран АТР.

Но у нас есть возможность подписывать соглашения, подобные тому, которое мы подписали с Вьетнамом в части зоны свободной торговли. В остальном мы будем действовать, исходя из общих принципов, а именно: в отношении товаров, которые не производятся в России и аналоги которых не производятся в России, могут устанавливаться пониженные пошлины.

По тем товарам, которые успешно производятся и в России, мы будем устанавливать повышенные ввозные пошлины, ограничиваясь при этом уровнем связывания ВТО.

– Какой промышленный опыт Китая может быть полезен России и что в части производства может дать Россия Китаю?

– В первую очередь это сотрудничество в сфере авиации. Оно очень активно развивается – вы знаете, что у нас есть договоренности по созданию совместного российско-китайского дальнемагистрального широкофюзеляжного самолета, также у нас есть планы по созданию тяжелого вертолета, и, на наш взгляд, Россия вносит в эти совместные проекты высокие технологии, свое наследие в этой сфере. Китай вносит ресурсы и рынок, и, конечно, свои технологии. Поэтому мы видим в этом сотрудничестве синергетический эффект.

Сейчас с китайской стороной мы обсуждаем возможность развития совместных проектов в области станкостроения. У китайской стороны есть крупные корпорации, которые обеспечивают производство достаточно конкурентоспособного продукта в этой сфере, что интересно нам в части развития собственных технологий. Также мы намерены развивать проекты, ориентированные на рынки друг друга.

Например, Россия может развивать проекты по лесопереработке, ориентируясь на китайский рынок, а также пищевые проекты – тот же самый «Русагро». Китай обсуждает с российскими партнерами несколько проектов по локализации производства автомобилей в России. Правда, я бы хотел предостеречь автомобильные компании от инвестиций в производство именно автомобилей в России. Сейчас автомобильный рынок у нас не позволяет рассчитывать на 100-процентную загрузку всех уже созданных мощностей в автомобилестроении. Поэтому в ближайшее время имеет смысл создавать мощности не для внутреннего рынка, а скорее на экспорт.

В противном случае ориентация на традиционные внутренние продукты чревата тем, что конкуренция будет еще выше и, соответственно, эффективность этих проектов будет снижаться. Поэтому проект Mazda и Sollers по созданию завода двигателей, ориентированного на экспорт, очень важен: я думаю, такие проекты еще будут, и компании будут переориентироваться на экспорт. Мы тоже будем работать над этим: нам нужно создать такие макроэкономические условия, чтобы эффективность производства на экспорт стала выше, даже с учетом логистических издержек.

– Как на промышленность повлияла летняя девальвационная волна?

– Для промышленности важнее всего курсовая стабильность. Производители действительно могут адаптироваться к любому курсу. В долгосрочной перспективе – я думаю, что никто не будет с этим спорить – девальвационные процессы для промышленности имеют позитивное влияние. Но очень важно, чтобы не было валютных скачков.

Если говорить о стратегическом долгосрочном укреплении рубля – а мы наверняка опять к этому придем – мы бы хотели предостеречь от слишком быстрого укрепления рубля. В первую очередь, речь идет не о номинальном курсе, который сейчас волатилен, а о реальном курсе рубля, который зависит не только от номинального значения, но и от инфляции. Мы можем зафиксировать номинальный курс рубля, но при этом в силу инфляции будет происходить укрепление реального курса.

И я хотел бы призвать к тому, чтобы мы не допускали укрепления реального эффективного курса рубля, более сильного, чем рост производительности труда. Нам нужно привязывать одно к другому.

– При Минпромторге работает Фонд развития промышленности. Будете ли вы увеличивать его объем и какие проекты следует через него поддерживать?

– Мы считаем, что Фонд развития промышленности – это эффективный инструмент, и поэтому будем ставить вопрос об увеличении его капитализации. Сейчас мы обсудили совместно с ЦБ сложный, но интересный для бизнеса механизм финансирования промышленности за счет специального фондирования Центрального банка.

Механизм будет представлять собой отдельную программу Фонда развития промышленности по поддержке лизинга российского технологического оборудования. Еще одна программа, которую мы сейчас прорабатываем, – программа связанного финансирования. В этом случае мы даем заем не производителю, а покупателю высокотехнологичной отечественной продукции, которая предлагается в пакете с финансированием со стороны фонда. Этот механизм важен для увеличения конкурентоспособности российских производителей оборудования. Естественно, останется традиционный механизм фонда – займы на организацию новых высокоэкономичных импортозамещающих производств. Сейчас фондом одобрено 29 проектов на общую сумму 9,9 млрд рублей.

К концу октября – началу ноября в соответствии с планом рассмотрения проектов на экспертном совете прогнозируем объем одобренных займов на уровне 18 млрд рублей и к концу года мы уже выберем фонд. Безусловно, на этом роль фонда даже по одобренным проектам не ограничивается. Мы уже создали на его основе проектный офис по сопровождению всех инструментов поддержки промышленности – не только в рамках деятельности фонда. Мы предлагаем такую услугу, которая будет привлекательна для всех субъектов промышленности. В этот проектный офис обращаются, чтобы, например, он помог в подготовке документов для запроса на проектное финансирование.

С помощью этого офиса мы может сформировать заявку на несколько инструментов поддержки для одного производителя, обеспечивая их большую эффективность. Что касается работы фонда в следующем году, я считаю, что ограничиваться суммой этого года в размере 20 млрд рублей, конечно же, неправильно.

– Какую сумму в Фонд развития промышленности вы будете запрашивать в следующем году?

– Мы уже сейчас расходимся в процессе планирования бюджета. Пока мы обозначили по итогам первого этапа консультаций сумму в размере 30 млрд рублей на следующий год, но на самом деле мы ограничены бюджетными возможностями.

– А как механизм поддержки лизинга будет сочетаться с действующей программой поддержки лизинга через механизм ОФЗ?

– Предлагаемый нами механизм поддержки лизинга будет направлен, в первую очередь, на упрощенный лизинг оборудования, например, для создания или модернизации производственных мощностей в авиастроении или судостроении. ОСК и ОАК смогут быть потребителями оборудования, которое мы будем реализовывать с помощью механизма лизинга, поддерживаемого фондом. Но и не только они – это будет актуально для всех потребителей оборудования. Программа поддержки лизинга через механизм ОФЗ ориентирована на новую продукцию авиастроения.

– Как вы считаете, изменится ли структура и объемы товарооборота между Казахстаном и Россией в связи с девальвацией тенге?

– Я не думаю, что они сильно изменятся. Мы никогда не испытывали конкуренции со стороны Казахстана в части высокотехнологичных производств оборудования, техники и так далее. Конечно, конкурентоспособность казахстанской экономики по сравнению с российской для промышленности в некоторой степени вырастет. Это в первую очередь касается пищевой продукции. Я думаю, что девальвация приведет к незначительному росту импорта из Казахстана на территорию России. За последний год товарооборот между Россией и Казахстаном, к сожалению, уменьшился, причем импорт из Казахстана уменьшился больше, чем импорт в Казахстан из России. Сейчас в силу девальвации тенге эта тенденция приобретет обратный характер и, соответственно, товарооборот между странами вырастет за счет роста импорта из Казахстана.

Россия. Азия > Внешэкономсвязи, политика > minpromtorg.gov.ru, 24 сентября 2015 > № 1514653 Глеб Никитин


Россия. УФО > Госбюджет, налоги, цены > minpromtorg.gov.ru, 10 июля 2015 > № 1426259 Глеб Никитин

Глеб Никитин: Чтобы преуспеть на мировых рынках, нам нужны передовые производственные технологии.

Государство подключится к финансированию проектных консорциумов, которые будут формироваться для развития передовых производственных технологий. Об этом заявил первый заместитель министра промышленности и торговли РФ (Минпромторг) Глеб Никитин в Екатеринбурге на панельной дискуссии «Государственная поддержка развития новых производственных технологий» в рамках работы VI Международной промышленной выставки «ИННОПРОМ-2015». Мероприятие было организовано Российским технологическим агентством.

Cфера распространения передовых производственных технологий выходит далеко за пределы непосредственно машиностроения и обрабатывающих отраслей. Идеология полного жизненного цикла сложных технических объектов, цифрового проектирования, применения новых материалов, автоматизации, технологий неразрушающего контроля в настоящее время присуща и таким зрелым инфраструктурным секторам, как энергетика, транспорт, строительство, добыча полезных ископаемых, сельское хозяйство. Поэтому основной объем потенциального спроса на передовые производственные технологии будет сосредоточен именно здесь.

Вместе с тем масштаб и сложность задачи внедрения передовых производственных технологий в большинстве случаев превышает ресурсные и технологические возможности любого из действующих на рынке игроков, в то время как риски самостоятельной реализации таких проектов часто превышают допустимые для частного бизнеса показатели. Одним из наиболее эффективных форматов решения указанной задачи является создание проектных консорциумов. В состав консорциумов, которые должны ориентироваться на глобальный спрос, обязательно должны входить якорные потребители, готовые войти в проект со своими деньгами, разработчики и поставщики новых производственных решений, а государство должно выступать в функции регулятора.

«Отличительной особенностью программ, направленных на развитие передовых производственных технологий, должен стать их надведомственный характер и направленность на содействие развитию глобальных средних технологических компаний, закрывающих существующий разрыв между передовыми разработками и потенциальным рыночным спросом, – отметил Глеб Никитин. – Именно эти компании, претендующие на статус новых национальных чемпионов, нужно выращивать в рамках консорциумов».

Ключевая задача государства состоит в обеспечении постоянного административного сервиса в отношении консорциумов. По мнению первого замглавы Минпромторга, на практике часто проще дать большой грант или миллиардный кредит, чем постоянно и синхронно с институтами развития заниматься акселерацией конкретной технологической компании, работающей в перспективных сегментах мировых рынков.

Первый замглавы Минпромторга также сообщил, что создание производственных консорциумов не единственный формат поддержки развития производства. В рамках вступившего в силу 1 июля 2015 года закона «О промышленной политике» Минпромторгом разработана типовая форма специальных инвестиционных контрактов, а функции оператора по ним возложены на Фонд развития промышленности.

Кроме того, на стимулирование бизнеса к созданию новых и коренной модернизации существующих технологий направлены субсидии на комплексные инвестиционные проекты, поддержка индустриальных парков и инжиниринговых центров, а также ряд других мер, которые содержатся в законе «О промполитике».

Российское технологическое агентство создано решением министра промышленности и торговли Российской Федерации 7 июля 2014 года и является подведомственным федеральным учреждением Минпромторга России. Миссия Агентства – содействие адаптации российской промышленности к росту глобальнои? конкуренции в условиях перехода мировой экономики в новый технологический уклад. Ключевая функция Агентства – разработка инструментов государственной политики развития новых индустрий и координация перспективных технологических проектов, имеющих межотраслевое значение. Работа Агентства ведется в тесной координации с институтами развития, инвестиционными фондами, а также зарубежными центрами компетенций.

Россия. УФО > Госбюджет, налоги, цены > minpromtorg.gov.ru, 10 июля 2015 > № 1426259 Глеб Никитин


Россия. Весь мир. УФО > Госбюджет, налоги, цены > minpromtorg.gov.ru, 10 июля 2015 > № 1426255 Глеб Никитин

Глеб Никитин предложил создать ассоциацию промышленного дизайна.

Одним из факторов ускоренного роста индустрии инжиниринга и промышленного дизайна должны стать меры государственной поддержки и стимулирования, в частности создание ассоциации промышленного дизайна.

Об этом заявил сегодня первый заместитель министра промышленности и торговли РФ Глеб Никитин на заседании Совета по инжинирингу и промышленному дизайну при министерстве, прошедшем в Екатеринбурге в рамках промышленной выставки «ИННОПРОМ-2015».

Открывая заседание Совета по инжинирингу и промышленному дизайну при Минпромторге РФ, Глеб Никитин подчеркнул, что спрос в сфере инжиниринга в России определяют задачи модернизации производства и импортозамещения в ключевых отраслях промышленности. Они же формируют потребность в услугах по проектированию и созданию новых продуктов, совершенствованию технологий.

«Минпромторг – орган, ответственный за промышленный дизайн в стране, – заявил Глеб Никитин. – Мы являемся разработчиками «дорожной карты», которая сейчас реализуется. Она посвящена развитию инжиниринга и промышленного дизайна в России. Сейчас разрабатываются 120 национальных стандартов в области промышленного дизайна и инжиниринга, 20 из которых посвящены дизайну в узком понимании этого слова».

Признавая отставание от ведущих развитых стран по темпам развития рынка инжиниринга, Глеб Никитин заявил, что реализуемые механизмы государственной поддержки и стимулирования должны изменить сложившуюся ситуацию и ускорить рост индустрии инжиниринга и промышленного дизайна в России. Одним из таких механизмов являются мероприятия, связанные с подготовкой и реализацией пилотных проектов по созданию центров промышленного дизайна и инжиниринга, а также с созданием ассоциации промышленного дизайна.

«У нас не хватает настроя на сотрудничество, объединения усилий, чтобы создать для самих себя условия для нормального ведения бизнеса, – отметил Глеб Никитин. – Предлагаю создать ассоциацию промышленного дизайна для систематизации работы».

Также первый замминистра напомнил, что совместно с ИБС «Экспертиза» и Союзом машиностроителей России Минпромторг разработал информационный портал, который даст заинтересованным игрокам рынка всю полноту сведений о состоянии и развитии инжиниринговой деятельности и промышленного дизайна. До конца 2016 года с использованием ресурсов этого портала будет сформирована первая в России биржа услуг в сфере инжиниринга и промдизайна, что даст мощный импульс развитию индустрии инжиниринга.

Особую важность приобретают меры господдержки, адресованные инжиниринговым центрам, созданным на базе частных компаний. Разработан также комплекс мер по стимулированию локализации EPCM (engineering, procurement, construction management – управление инжинирингом, поставками, строительством) – опыт зарубежных лидеров, который в нашей стране пока еще слабо используется.

Кроме того, Минпромторг в плотном контакте с Минобразования создает инжиниринговые центры на базе российских вузов. На данный момент при ведущих технических вузах страны уже открыты 20 подобных центров.

В заключение Глеб Никитин подчеркнул, что существующее отставание в сфере промышленного инжиниринга и дизайна не должно стать фактором снижения конкурентоспособности российской продукции на мировых рынках. В числе необходимых мер он указал на необходимость активизации международной деятельности инжиниринговых центров путем привлечения зарубежных партнеров к реализации совместных проектов и повышения уровня координации инжиниринговых центров с целью формирования компетенций для реализации комплексных проектов.

Россия. Весь мир. УФО > Госбюджет, налоги, цены > minpromtorg.gov.ru, 10 июля 2015 > № 1426255 Глеб Никитин


Россия. Весь мир. УФО > Внешэкономсвязи, политика > minpromtorg.gov.ru, 9 июля 2015 > № 1425864 Глеб Никитин

Глеб Никитин: В России откроют биржу промышленного дизайна.

В Екатеринбурге проходит Международная промышленная выставка «ИННОПРОМ-2015». Самые обсуждаемые на форуме проблемы в интервью «Российской газете» прокомментировал первый заместитель министра промышленности и торговли Глеб Никитин.

Глеб Сергеевич, здесь, на «ИННОПРОМе», довольно живо обсуждаются вопросы применения европейских технологий. Насколько сегодня ноу-хау, разработанные в ЕС, интересны для российских предприятий?

Глеб Никитин: Как и многие мои коллеги, считаю, нет смысла специально отделять европейские технологии от американских или китайских. Никаких уникальных технологий в глобальной экономике не существует.

Они, как и любой товар, продаются, но в их разработку вкладываются огромные ресурсы на национальном уровне. Наша проблема в том, что, пока передовые экономики инвестируют средства в создание цифровых производственных платформ будущего, в России только начинают работать в этом направлении. А чтобы отечественная промышленность была конкурентоспособной, необходимо внедрение таких перспективных способов организации производств, как кластеры. В них сосредоточена вся инфраструктура коллективного пользования, гибкие производственные линии. Сегодня надо использовать и аутсорсинг, то есть передачу компаниям-партнерам тех видов деятельности, которые для вас являются либо непрофильными, либо излишне ресурсоемкими.

В этом году стартовал Евразийский экономический союз. Какие перспективы промышленного сотрудничества он открыл?

Глеб Никитин: Для развития российской промышленности расширение евразийской интеграции – очень позитивный тренд. К тому же с 2015 года Евразийский экономический союз – это уже не тройка, а пятерка государств, благодаря присоединению к нему Армении и Киргизии.

Важно, что началась работа над созданием общих рынков электроэнергии, газа, нефти и нефтепродуктов. По каждому направлению есть план действий на десятилетие вперед.

Ключевым направлением интеграции является создание зон свободной торговли. К этому процессу проявили интерес уже более 30 торговых партнеров – членов ЕАЭС. Идут переговоры о подписании соглашения с Израилем, Египтом и Индией.

А как идет формирование общего рынка труда?

Глеб Никитин: Минпромторг совместно с Агентством стратегических инициатив сейчас поддерживает внедрение системы так называемого дуального образования в высокотехнологичных отраслях. Это совместное финансирование предприятиями и региональными властями программ подготовки кадров под конкретное рабочее место.

Вместе с Минобрнауки мы участвуем в программе «Глобальное образование». Нашим специалистам, поступившим в ведущие иностранные вузы, помогаем с трудоустройством в российских компаниях. При этом будущие работодатели могут оплачивать часть расходов на обучение. В программе уже участвуют более тридцати ведущих холдингов и компаний.

Эффективной моделью подготовки «новых инженеров» мы считаем концепцию learning-by-doing – «обучения на практике» и поддержки ориентированных на практическую деятельность образовательных программ. Участие России в международном чемпионате WorldSkills тоже важно: это помогает поднять качество обучения рабочим специальностям и унифицировать наши профессиональные стандарты с международными. Кстати, очередной его этап пройдет в нашей стране. А при поддержке министерства несколько предприятий примут участие в мировом чемпионате WorldSkills Competition 2015 в Сан-Паулу.

У нас серьезный дефицит промышленных дизайнеров. Как здесь вопрос решается?

Глеб Никитин: К сожалению, мы здесь пока отстаем от ведущих развитых стран. Ускоренный рост этой индустрии поддержит специальная государственная подпрограмма.

Будут разработаны и внедрены пилотные проекты по созданию центров промышленного дизайна. Создан информационный портал, который предоставит заинтересованным игрокам рынка всю полноту сведений о состоянии и развитии инжиниринговой деятельности и промышленного дизайна. На портале – самый широкий перечень услуг, оборудования, технологий. До конца 2016 года с помощью этого портала будет сформирована первая в России биржа услуг в сфере инжиниринга и промдизайна.

Что, по вашему мнению, необходимо еще сделать нашим предприятиям для преодоления дизайн-барьера?

Глеб Никитин: В первую очередь необходимо вовлечение широкого круга участников в решение этой проблемы: от экспертов до представителей крупнейших производственных предприятий основных секторов экономики.

При этом мы заинтересованы в развитии сотрудничества с ведущими специалистами мирового промышленного дизайна. Такое партнерство по созданию, например, транспортных интерьеров уже доказало свою эффективность на примере успешных российских продуктов – Lada ХRAY и Vesta, самолет Sukhoi Superjet 100, трамвай R1, прототип космического корабля ПТК-НП.

При грамотном внедрении на отечественных производствах передовых дизайн-экспертиз Россия сможет стать поставщиком принципиально нового продукта.

Огромный интерес со стороны бизнеса вызывают возможности льготного кредитования проектов, которые предлагает российским производителям недавно созданный Фонд развития промышленности. Каковы промежуточные итоги его работы?

Глеб Никитин: На начало июля экспертный совет Фонда одобрил займы 16 предприятиям. Реализация этих проектов позволит привлечь в реальный сектор более 11,4 миллиарда рублей, а также создать около 1,6 тысячи рабочих мест. Общая стоимость проектов, осуществляемых при поддержке Фонда, уже превышает 16,2 миллиарда.

Тем временем

Среди стимулов для предприятий, инициированных Минпромторгом, важное место сегодня занимает специальный инвестиционный контракт, гарантирующий инвесторам на длительную перспективу неизменные условия ведения бизнеса.

Инвестор должен создать, освоить или модернизировать промышленное производство на территории России.

Отдельной задачей государственной технологической политики в министерстве видят создание проектных консорциумов, состоящих из компаний – потребителей технологий, учебных заведений, исследовательских центров и, естественно, производителей, разработчиков. Одним из первых станет консорциум разработчиков и потребителей инженерного программного обеспечения.

Россия. Весь мир. УФО > Внешэкономсвязи, политика > minpromtorg.gov.ru, 9 июля 2015 > № 1425864 Глеб Никитин


Россия. Весь мир > СМИ, ИТ > minpromtorg.gov.ru, 17 июня 2015 > № 1400965 Глеб Никитин

Глеб Никитин: как финансируется импортозамещение.

Минкомсвязи отобрало 20 заявок от компаний, готовых разработать отечественное ПО и претендующих на господдержку в размере 18 млрд руб. Хотя конкурс состоялся, источники средств пока не определены. О том, как в целом будет организован процесс импортозамещения, в интервью РБК рассказал первый заместитель главы Минпромторга Глеб Никитин.

Министр связи и массовых коммуникаций Николай Никифоров на прошлой неделе сообщил, что министерство подготовило проекты по импортозамещению на сумму 18 млрд руб. Позже стали известны проекты-победители: например, проект на платформе Tizen от компании «Самсунг Электроникс Рус Компани» и двух институтов — НИИ СОКБ и ИСП РАН.

В сфере клиентских и серверных операционных систем первое место получил проект корпоративной платформы от «Альт Линукс» и НТЦ «РОСА». Еще в одной категории — «Системы управления базами данных» — выиграли проекты компаний «Диа­софт» и «1С». А первое место в категории средств управления облачной визуализации занял проект Parallels Research и компании «Мирантис».

Заявки, получившие самые большие баллы, будут финансироваться в первую очередь, рассказал РБК гендиректор «Альт Линукс» Алексей Смирнов.

«Это вопрос уже к экономическому блоку правительства. Источники могут быть разные. Но мы считаем, что это одна из важнейших инфраструктурных инвестиций в импортозамещение. Нам важно сделать продукты, которые завоюют свою нишу на мировом рынке», — процитировал Никифорова «Интерфакс».

В Минпромторге, курирующем процесс импортозамещения, рассчитывают, что бюджет выделит на все программы около 600 млрд руб., а еще примерно 2 трлн руб. вложат сами бизнесмены, сообщил первый заместитель министра промышленности и торговли Глеб Никитин. О том, как государство будет выстраивать отношения с иностранными компаниями и когда произойдет технологический рывок, Никитин рассказал в интервью РБК.?

«Льготы для ввоза комплектующих — антиимпортозамещение»

– Сейчас в правительстве продолжается разработка мер по поддержке импортозамещения в России. Что все-таки будет лежать в основе этого процесса — трансферт технологий, новые научно-исследовательские проекты или реанимированные разработки советских НИИ?

– Вопрос, конечно, сложный и философский. Многие по-разному понимают действительно, что такое импортозамещение. Любая из отраслей промышленности имеет свою специфику. Каждая позиция отраслевого плана импортозамещения по-своему уникальна, поэтому и подходы будут разные. В одних проектах, например, более эффективно использовать импорт технологий, в других — проведение НИОКР [научно-исследовательских и опытно-конструкторских разработок] с учетом технологического задела и опыта, полученного в СССР. Есть еще сложности из-за того, что все по-разному понимают, что такое импортозамещение. Поэтому мы к очередному заседанию Госсовета совместно с нашими коллегами из регионов готовим специальный доклад на эту тему.

– Какие меры господдержки тут возможны?

– Таких мер несколько, например, специальный инвестиционный контракт. Но когда появился интерес компаний к применению инвестиционного контракта, практически во всех сферах возник методологический вопрос: «Что есть российский продукт, а что — его аналог?» Для ответа на него можно было ориентироваться либо на соглашение стран СНГ о порядке определения страны происхождения того или иного изделия, либо на работу комиссий, уполномоченных принимать соответствующие решения. Сейчас завершается работа над проектом постановления правительства, которое четко разграничивает и регламентирует оба этих термина. Этот эпохальный документ в идеале должен быть выпущен до конца июня.

– Какое решение вы предлагаете?

– Это документ с 13 отраслевыми приложениями, в каждом из которых приводится свод критериев для отнесения продукта к российскому. Критерии учитывают конкретные технологические операции и особенности соответствующих отраслей.

Важно, что документ позволит скорректировать перечень технологического оборудования, в том числе комплектующих и запчастей, аналоги которого не производятся в России и ввоз которого не облагается НДС. По сути, этот перечень — антиимпортозамещение, поскольку по целому ряду продуктов снижаются стимулы для организации их производства в стране. Но полностью отказываться от него тоже нельзя, так как ряд технологий и оборудования пока не производится в России. Поэтому мы будем лишь стараться корректировать этот перечень, чтобы те, кто инвестирует в модернизацию, имели возможность ввозить современное оборудование иностранного производства.

– За какими отраслями в рамках импортозамещения будет закреплен приоритет?

– Первая задача, с которой мы столкнулись, — это именно приоритеты. Мы пришли к выводу, что приоритет должен отдаваться не отраслям, а проектам. Проект критичен в том случае, если имеется высокий уровень импортозависимости; монополизирован или олигополизирован на внешних рынках, особенно когда речь идет о странах, поддержавших применение экономических санкций в отношении России; если продукт достаточно капиталоемок и сложен в освоении.

Пользуясь этими критериями, мы вынуждены были констатировать, что в большинстве отраслей такие продукты есть. Исходя из приоритетности было разработано и утверждено 20 отраслевых планов по импортозамещению в промышленности. В них закреплены целевые ориентиры до 2020 года. Мы отдавали предпочтение конкретным позициям и технологическим направлениям, по которым будет оказана господдержка, — сейчас их 2255.

«Мы получили порядка 800 заявок на общую сумму 280 млрд руб.»

– В какую сумму импортозамещение в целом обойдется государству? На что в первую очередь будут расходоваться средства из бюджета?

– По предварительной оценке, предприятия готовы вложить до 1,9 трлн руб. собственных и заемных средств. Бюджетная потребность может составить до 600 млрд руб. Эти данные носят аналитический характер. Суммы будут определены по мере реализации проектов.

Госсредства будут направлены на комплекс мер поддержки — субсидирование процентных ставок по кредитам на пополнение оборотных средств, реализацию новых комплексных инвестиционных проектов и проведение НИОКР, компенсацию затрат на реализацию пилотных проектов в области инжиниринга и промышленного дизайна.

– Вы упоминали механизм специальных инвестконтрактов, но ведь он так и не заработал.

– Специнвестконтракт предусмотрен федеральным законом о промполитике, который вступает в силу только с 1 июля. Чтобы такие контракты стало возможно заключать, нужно будет сначала издать подзаконный акт о порядке их заключения.

Сейчас мы с Минфином прорабатываем механизм ускоренной амортизации в отношении оборудования, которое произведено в соответствии со специальным инвестиционным контрактом. Работать это будет так: если компания покупает оборудование у стороны специнвестконтракта, она может применить к нему коэффициент 2.

Еще одна мера — предоставление субъектам РФ права снижать ставку налога на прибыль до 10% по проектам-гринфилдам. Эта льгота уже применяется в пределах капитальных затрат на бессрочный период, но мы предлагаем доработать этот механизм, чтобы была возможность снижать порог налога на прибыль до 5% на период до 2025 года. Сейчас идет завершающее обсуждение этой инициативы с Минфином.

Важно учитывать и ставки по привлекаемым средствам. Для их снижения у нас есть два инструмента: Фонд развития промышленности и субсидирование процентных ставок по комплексным инвестиционным проектам.

– Сколько на сегодня заявок поступило в Фонд развития промышленности?

– Сейчас нам уже поступило порядка 800 заявок на общую сумму 280 млрд руб.

– А объем фонда — всего 20 млрд руб. Что с этим делать?

– Просто качественно анализировать проекты всех претендентов. Пока из них мы не отобрали для поддержки на имеющиеся 20 млрд руб. проекты, которые прошли бы все этапы и горнило экспертизы, так что еще рано говорить о том, что денег не хватает. Вот когда экспертный совет распределит весь объем предусмотренных средств, а у нас еще останутся приоритетные и экономически выгодные проекты, тогда можно будет вернуться к этому вопросу и искать его решение.

– В основном какие проекты претендуют на поддержку?

– В основном поступающие в фонд заявки — это не пустые необоснованные «хотелки». Мы сразу четко дали понять, что проекты, поддерживаемые фондом, не должны являться экспериментом для компании-претендента. Это должно быть инвестиционно привлекательное решение, чтобы заинтересовать частных инвесторов и коммерческие банки.

Еще у нас порядка 160 заявок по комплексным инвестпроектам. А по проектному финансированию механизм немного иной: там заявки на рассмотрение комиссии предлагают банки. Поэтому если банк не заинтересовался проектом, то он до стадии рассмотрения не доходит.

Мы по собственной инициативе проанализировали, сколько у банков на рассмотрении находится промышленных проектов, которые хотели бы получить поддержку. Получилось около 150. Они пытаются пробиться сквозь банковский фильтр и попасть на рассмотрение комиссии.

«Многие иностранцы начинают переговоры о локализации»

– Вы считаете, что иностранные компании с учетом тяжелой геополитической обстановки пойдут на то, чтобы передавать сюда конструкторскую документацию и создавать здесь центры разработок?

– Как ни странно, но именно текущая конъюнктура этому способствует. Ряд компаний уже сталкивается с невозможностью получения разрешений на вывоз определенных продуктов у своих экспортных агентств, и права на технологии завязаны на головные структуры.

Когда конструкторская документация принадлежит российскому юрлицу, к примеру совместному предприятию, то соответствующее разрешение получать не надо. Лицензируемая технология находится здесь, поэтому разрешения уже не требуется. Неудивительно, что многие компании уже начинают переговоры о локализации своего производства у нас в стране.

– Кто, например?

– Schneider Electric, например. Есть потенциальные исполнители — Hyundai, Toshiba, много иностранных компаний.

– То есть они согласны передавать сюда технологии?

– Они заинтересованы в том, чтобы организовывать производство с локализацией, в том числе технологий.

– А по комплектующим какой-то барьер предусмотрен, как в автомобильном секторе?

– Безусловно. Есть этапность локализации в зависимости от готовности отдельных отраслей. В дальнейшем еще будет уточняться, насколько продукт должен состоять из российских составляющих, чтобы он мог считаться российским. К примеру, для признания лекарства российским оно должно быть произведено из российской субстанции, а морское судно, к примеру, должно быть оснащено только российскими двигателями и так далее.

– Каким должен быть минимальный уровень локализации, чтобы продукт был признан российским?

– Немного неверная постановка вопроса. Процентная доля — всего лишь один из критериев, который сформулировать легче всего. Сейчас это не менее 50%. И, если честно, ее легко симулировать через занижение таможенной стоимости, завышение накладных расходов и трат на закупки комплектующих в стране. В итоге у нас появился бы «российский продукт», который на самом деле таковым не является.

Поэтому мы сейчас работаем над комплексом условий и критериев, которые бы задавали нам более объективные и адекватные ориентиры для определения истинного происхождения произведенного продукта или изделия.

Россия. Весь мир > СМИ, ИТ > minpromtorg.gov.ru, 17 июня 2015 > № 1400965 Глеб Никитин


Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > minpromtorg.gov.ru, 16 апреля 2015 > № 1352053 Глеб Никитин

Первый заместитель министра промышленности и торговли Глеб Никитин дал интервью «Коммерсанту FM».

Как идет процесс импортозамещения в России? Как повысить конкурентоспособность отечественного продукта? Сможет ли Россия развить производство без сотрудничества с Западом? На эти и другие вопросы первый заместитель министра промышленности и торговли России Глеб Никитин ответил «Коммерсанту FM» в рамках программы «Действующие лица».

«Минпромторг занимался импортозамещением с начала нулевых годов»

Глеб Никитин о работе Минпромторга по импортозамещению: «Все наши государственные программы, которые реализовывал Минпромторг в области авиастроения, в области судостроения, радиоэлектронной промышленности, фармацевтической промышленности с начала нулевых годов, – это тоже было импортозамещение, то есть мы всегда занимались импортозамещением, это основная тема и миссия нашего министерства. Сейчас, в связи с наиболее острой постановкой вопроса, мы пытаемся выделить соответствующие сферы, где импорт оказывал критически значимое, слишком значимое влияние, и наша задача в целях национальной безопасности – понизить это влияние. В этой связи, говоря о приоритетных отраслях, я бы остановился в первую очередь на отраслях, производящих средства производства: это нефтегазовое машиностроение, станкостроение, тяжелое машиностроение. Однако, чтобы не обидеть представителей других отраслей, 19 планов импортозамещения по линии Минпромторга скорее говорят о приоритетных позициях, а не об отраслях. Есть приоритетные для импортозамещения позиции во всех отраслях, которым посвящены эти планы».

О приоритетных отраслях в импортозамещении: «Какие позиции мы выбирали в качестве критических? Это те позиции, которые на мировом рынке являются либо монополизированными, либо олигополизированными, то есть доступ к ним может быть закрыт, а уровень зависимости российской промышленности от таких позиций выше некоего критического уровня. В определенных отраслях он доходит и до 95%. Что греха таить, есть сферы, где мы 100% соответствующих позиций импортируем. Но если эти позиции, например, на азиатских рынках однозначно доступны, и не только на азиатских, то есть это абсолютно конкурентный рынок по соответствующей продукции, то вкладывать средства в обязательное импортозамещение производства в нашей стране, с учетом ограниченности нашего рынка и с учетом в этой связи неоднозначности характеристик проектов, не нужно».

О влиянии девальвации на развитие экономики: «Экономика и промышленное развитие подчиняются не идеологии, а собственно экономическим законам. В этой связи если мы в течение последних 12 лет каждый год получали снижение своей конкурентоспособности по издержкам, конкурентоспособности юрисдикции в силу укрепления рубля, реального курса и допустили укрепление в 2,5 раза, то, естественно, с каждым годом производить в стране по сравнению с альтернативным инвестиционным проектом в другой юрисдикции становилось менее интересно. Какое-то время это все равно было интересно, потому что база у нас была очень низкая, у нас был заниженный курс изначально в 2014 году. Это вопрос экономических законов. Три кита – это рынок, то есть открытие рынка и спрос на соответствующую продукцию, это конкурентоспособность юрисдикции по издержкам и это доступность капитала. Будут все три элемента – будет у нас промышленность развиваться, и импортозамещение будет происходить само собой. В настоящий момент актуальность импортозамещения связана ведь не только с какими-то геополитическими моментами, но еще и с тем, что конкурентоспособность нашей юрисдикции внезапно выросла за счет девальвации, и сейчас, безусловно, по сравнению с тем, что было в середине прошлого года, производить соответствующий продукт как минимум в полтора раза более выгодно, по сравнению с тем, что производится».

«Курсовые колебания заставили потребителей чувствовать себя ненадежно»

Глеб Никитин о необходимых условиях для качественного импортозамещения: «Мы занимались импортозамещением все предшествующие годы, и в определенных отраслях, безусловно, есть соответствующие результаты. Я могу привести в качестве примера фармацевтическую промышленность, где мы можем производить уже большую часть лекарств, которые входят в список важнейших лекарственных препаратов Минздрава. Это была специальная программа, которую реализовывал Минпромторг, государственная программа развития фармацевтической промышленности, но еще раз говорю: для того чтобы импортозамещение стало массовым явлением, а не только явлением, зависящим от конкретных мер государственной поддержки, конкретных государственных вливаний, должны быть соответствующие экономические условия.

Одним из важных элементов является конкурентоспособность по издержкам, вторым является доступность капитала. Я считаю, что если первая составляющая сейчас благоволит этому процессу, то в части доступности капитала мы еще до конца, будем мягко выражаться, проблему не решили. Я постоянно в своей текущей деятельности сталкиваюсь с ситуациями, с инициаторами проектов, с инвесторами, которые имеют хорошие планы, хорошие проработанные проекты, но, к сожалению, не могут их профинансировать в силу дороговизны денег».

О непростом выборе монетарных властей: «Монетарные власти и правительство вынуждены заниматься множеством секторов экономики, не только промышленности, социальная сфера не менее важна. И мы понимаем прекрасно, что укрепление рубля, снижая в какой-то степени конкурентоспособность промышленности, при этом увеличивает реальные доходы населения. И напротив: снижение стоимости рубля, будучи благом в какой-то степени для промышленности в долгосрочной перспективе, имеет целый ряд негативных последствий в других сферах. Поэтому коллеги решают комплексную задачу, и сбалансированное движение соответствующих макроэкономических показателей – это очень сложная задача».

«Большинство стран начали промышленное развитие с трансферта технологий»

Глеб Никитин о том, как повысить производительность труда: «На будущее выходом из ситуации, когда необходимо поддерживать на достаточно низком уровне реальный курс валюты для того, чтобы функционировала и была конкурентоспособной промышленность, является повышение производительности труда. Вот если бы производительность труда у нас была не на уровне 30-35% от таковой в США по эквиваленту в долларе, то и номинальный курс рубля мог бы быть оптимальным, таким, каким он был, хоть 30 руб. Поэтому нам всем нужно сконцентрироваться на проблеме повышения производительности труда. Конечно, в первую очередь это достигается за счет технологического перевооружения и нового вида оборудования, используемого в промышленности. Еще у нас на некоторых предприятиях присутствовала и излишняя занятость, и соответствующий темп работы тоже не всегда являлся подходящим, поэтому движение разнонаправленно. За счет реализации проектов технологического перевооружения, за счет в том числе повышения доступности капитала и за счет внедрения новых передовых производственных моделей, таких как «бережливое производство», например, за счет повышения уровня организации труда в соответствующих компаниях мы должны решать эту проблему».

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > minpromtorg.gov.ru, 16 апреля 2015 > № 1352053 Глеб Никитин


Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > minpromtorg.gov.ru, 30 декабря 2014 > № 1266058 Глеб Никитин

Глеб Никитин: Отбор проектов начался.

В 2015 году в России заработает новый Федеральный закон «О промышленной политике в РФ». Решение главных задач промышленной политики в стране сегодня напрямую зависит от инвестиционной активности предприятий. Об этом в интервью «Российской газете» рассказал первый заместитель министра промышленности и торговли РФ Глеб Никитин.

Закон предусматривает стимулировать инвестиционную активность льготными займами из Фонда развития промышленности, специальными инвестиционными контрактами, налоговыми преференциями и субсидиями. То есть господдержка теперь нацелена не на адресную финансовую помощь единичным предприятиям и даже отраслям промышленности, а представляет набор благоприятных условий, при которых удается задействовать весь потенциал российской индустрии, причем инновационной, высокотехнологичной. Это существенным образом улучшает жизнь промышленного бизнеса в России, не говоря уже о том, что закон становится политическим козырем при разработке поправок в отраслевое законодательство. На первый план здесь выходит проектное финансирование на возвратной основе.

– Что оно означает?

– То, что бизнес получает доступ к «длинным» займам. Финансироваться будут достаточно крупные проекты на предкоммерческих стадиях исследований и разработок: от создания новых технологий и подготовки технико-экономических обоснований вплоть до проектов по импортозамещению «под ключ».

При работе над законопроектом эти меры трансформировались в отдельную статью закона, посвященную появлению в России Фонда промышленного развития и региональных промышленных фондов.

– Какие требования будут к претендентам при выделении льготных займов из федерального фонда?

– Это должны быть компании среднего бизнеса, которым по силам проекты от 150 млн до 2 млрд рублей, которые выпускают импортозамещающую продукцию и внедряют наилучшие доступные технологии.

Сегодня начался отбор проектов. Приоритетные направления – производство оборудования для топливно-энергетического комплекса, создание новых материалов для жилищного строительства, авиа- и судостроения, разработка передовой машинотехнической продукции и автокомпонентов.

– Какую процентную ставку стоит ожидать по займам?

– В размере 5%, что весьма привлекательно для большинства компаний.

Этот процент обеспечивает покрытие операционных расходов (до 1,5%) и формирование резерва для частичного покрытия рисков от невозврата. К тому же займы будут обеспечиваться залогом со стороны заемщиков.

– А какой ожидаемый эффект от профинансированных проектов?

– С момента бюджетного финансирования до реального эффекта и выхода продуктов на рынок срок составит 3–5 лет. Однако уже сейчас в стране будут создаваться новые высококвалифицированные рабочие места и генерироваться налоговый эффект, который за 5–8 лет превысит начальные бюджетные инвестиции.

– Что это за специальные инвестиционные контракты, о которых говорится в законе?

– Специальный инвестиционный контракт – это принципиально новый уровень сотрудничества между государством и бизнесом.

Инвестор, российский или зарубежный, берет на себя обязательства по созданию на территории нашей страны современных высокотехнологичных производств промышленной продукции, так называемых greenfield-проектов – новых комплексных проектов. При этом мы будем видеть конкретные показатели по объемам реализации и по локализации производства. Правительство в ответ гарантирует инвестору стабильность ведения бизнеса и отраслевые преференции.

– Примеры такой работы уже есть?

– Модель специального инвестиционного контракта в России хорошо обкатана на режиме промсборки в автомобильной отрасли. В страну благодаря этой модели пришли крупнейшие мировые автопроизводители, построили здесь свои заводы, обеспечили во многих регионах дополнительную занятость и доходы бюджета.

Закон позволит правительству в развитие своих норм утверждать типовые отраслевые специальные инвестиционные контракты, учитывающие особенности разных отраслей. Также правительство сможет устанавливать требования по включению в контракты дополнительных условий по созданию промышленных производств или новых технологий в стране. Специальный инвестиционный контракт заключается на срок до десяти лет.

– А какие налоговые преференции предусмотрены для greenfield-проектов?

– Во-первых, долгосрочные. Меры поддержки продлятся как минимум до 2025 года, так как большинство инвестпроектов и программ рассчитаны не менее чем на 10 лет. Этот временной промежуток, с одной стороны, гарантирует долгосрочность преференций, с другой – побуждает компании подключаться к программе на ранних стадиях, чтобы успеть получить максимальный эффект от инвестиций.

Порядок применения льгот будет закреплен в Налоговом кодексе. Предполагается освободить компании от федеральной составляющей ставки налога на прибыль. Это 2%. А также дать регионам право снижать региональную составляющую ставки налога на прибыль с 18 до 5%. Не исключено, что компании будут освобождены от налога на имущество.

– Есть ли в законопроекте норма о поддержке именно отечественного производителя?

– Да, установлен приоритет промышленной продукции, произведенной в России, перед аналогичными товарами, выпускаемыми на территориях иностранных государств при их госзакупках. Заложена возможность стимулирования деятельности, связанной с производством продукции, не имеющей аналогов в нашей стране.

– Зачем правительству особые полномочия для сопоставлений условий ведения промышленной деятельности на территории России и иностранных государств?

– Выравнивание конкурентных условий ведения промышленной деятельности в России и за рубежом является одной из задач промышленной политики в условиях интернационализации бизнеса. Это позволит правительству формировать пакет таких поддерживающих мер, которые позволили бы инвесторам российской юрисдикции предлагать более привлекательные условия в промышленной деятельности, чем инвесторам иностранных юрисдикций. И чтобы в итоге выгоднее стало вкладывать деньги в российскую промышленность, чем в промышленность других стран.

– Эти новые институты, о которых вы рассказали, уже созданы? Из каких источников они будут финансироваться?

– Фонд промышленного развития создан на базе Российского фонда технологического развития, который решением правительства передан в ведение министерства. Сейчас разрабатываются концепция фонда, правила его работы. Финансироваться фонд будет за счет субсидий федерального бюджета и частных, не запрещенных законодательством, источников.

В 2015 году правительство выделит фонду минимум 16 млрд рублей. До конца 2018 года объем средств может достичь 70 млрд. Учредитель фонда, правительство будут контролировать соблюдение условий предоставления субсидий и таким образом стимулировать крупные промышленные компании инвестировать в проекты по импортозамещению, выводить на рынок новые промышленные товары. Частные инвестиции, вложенные в один проект, должны превышать государственные в три-пять раз. В законе, кстати, зафиксировано, что промышленная политика в стране складывается под влиянием как государства, так и самих промышленных предприятий. Это очень важно.

Фонд задуман еще и как координатор между предприятиями и банками. Его эксперты будут проводить комплексную, технологическую, юридическую и финансово-экономическую экспертизу научно-технических проектов. Банкам такого рода оценку сложно осуществлять самостоятельно, в итоге они необоснованно завышают премии за риски. Фонд сведет риски научно-производственного проекта до стандартного уровня бизнес-рисков, открывая более широкие возможности для банковского и инвестиционного финансирования.

Создавать такие фонды смогут региональные власти, в том числе совместно с региональными институтами развития, поддерживать на местах компании в форме займов, грантов, взносов в уставный капитал, финансовой аренды (лизинга).

– Приведет ли принятие закона о промышленной политике к необходимости внесения изменений в другие законы?

– Потребуется корректировка целого ряда нормативных правовых актов, включая Налоговый и Бюджетный кодексы. Мы уже начали эту работу. Самый широкий круг лиц может принять участие в обсуждении и разработке поправок. Документы размещены на сайте министерства minprom.gov.ru.

Завершить работу над целостной правовой базой в сфере промышленности мы планируем в течение полугода после того, как будет принят федеральный закон. То есть ко второй половине 2015 года.

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > minpromtorg.gov.ru, 30 декабря 2014 > № 1266058 Глеб Никитин


Россия > Внешэкономсвязи, политика > minpromtorg.gov.ru, 22 декабря 2014 > № 1265708 Глеб Никитин

Глеб Никитин: бизнес получит кредиты под пять процентов.

В 2015 году в России заработает новый Федеральный закон «О промышленной политике». Законопроект на этой неделе единогласно принят Госдумой уже в третьем чтении. Первый заместитель министра промышленности и торговли, официальный представитель правительства при рассмотрении проекта закона в обеих палатах Федерального собрания Глеб Никитин рассказал в интервью «Российской газете» об основных новшествах для промышленного бизнеса.

– Глеб Сергеевич, какие меры господдержки ждать промышленным компаниям?

– Решение главных задач промышленной политики в стране сегодня напрямую зависит от инвестиционной активности предприятий. Закон предусматривает ее стимулировать льготными займами из Фонда развития промышленности, специальными инвестиционными контрактами, налоговыми преференциями и субсидиями.

То есть господдержка теперь нацелена не на адресную финансовую помощь единичным предприятиям и даже отраслям промышленности, а представляет «набор» благоприятных условий, при которых удается задействовать весь потенциал российской индустрии. Причем инновационной, высокотехнологичной. Это существенным образом улучшает жизнь промышленного бизнеса в России, не говоря уже о том, что закон становится политическим козырем при разработке поправок в отраслевое законодательство. На первый план здесь выходит проектное финансирование на возвратной основе.

То есть господдержка теперь нацелена не на адресную финансовую помощь единичным предприятиям и даже отраслям промышленности, а представляет «набор» благоприятных условий, при которых удается задействовать весь потенциал российской индустрии.

– Что оно означает?

– То, что бизнес получает доступ к «длинным» займам. Финансироваться будут достаточно крупные проекты на предкоммерческих стадиях исследований и разработок: от создания новых технологий и подготовки технико-экономических обоснований и вплоть до проектов по импортозамещению «под ключ».

При работе над законопроектом эти меры трансформировались в отдельную статью закона, посвященную появлению в России Фонда промышленного развития и региональных промышленных фондов.

– Какие требования будут к претендентам при выделении льготных займов из федерального фонда?

– Это должны быть компании среднего бизнеса, которым по силам проекты от 150 миллионов до 2 миллиардов рублей, которые выпускают импортозамещающую продукцию и внедряют наилучшие доступные технологии.

Сегодня начался отбор проектов. Приоритетные направления – производство оборудования для топливно-энергетического комплекса, создание новых материалов для жилищного строительства, авиа- и судостроения, разработка передовой машинотехнической продукции и автокомпонентов.

– Какую процентную ставку стоит ожидать по займам?

– В размере пяти процентов, что весьма привлекательно для большинства компаний. Этот процент обеспечивает покрытие операционных расходов (до 1,5 процента) и формирование резерва для частичного покрытия рисков от невозврата. К тому же займы будут обеспечиваться залогом со стороны заемщиков.

Финансироваться будут достаточно крупные проекты на предкоммерческих стадиях исследований и разработок: от создания новых технологий и подготовки технико-экономических обоснований и вплоть до проектов по импортозамещению «под ключ».

– А какой ожидаемый эффект от профинансированных проектов?

– С момента бюджетного финансирования до реального эффекта и выхода продуктов на рынок он составит 3-5 лет. Однако уже сейчас в стране будут создаваться новые высококвалифицированные рабочие места и генерироваться налоговый эффект, который за 5-8 лет превысит начальные бюджетные инвестиции.

– Что это за специальные инвестиционные контракты, о которых говорится в законе?

– Специальный инвестиционный контракт – это принципиально новый уровень сотрудничества между государством и бизнесом.

Инвестор, российский или зарубежный, берет на себя обязательства по созданию на территории нашей страны современных высокотехнологичных производств промышленной продукции, так называемых greenfield-проектов – новых комплексных проектов. При этом мы будем видеть конкретные показатели по объемам реализации и по локализации производства. Правительство в ответ гарантирует инвестору стабильность ведения бизнеса и отраслевые преференции.

– Примеры такой работы уже есть?

– Модель специального инвестиционного контракта в России хорошо обкатана на режиме промсборки в автомобильной отрасли. В страну, благодаря этой модели, пришли крупнейшие мировые автопроизводители, построили здесь свои заводы, обеспечили во многих регионах дополнительную занятость и доходы бюджета.

Закон позволит правительству в развитие своих норм утверждать типовые отраслевые специальные инвестиционные контракты, учитывающие особенности разных отраслей. Также правительство сможет устанавливать требования по включению в контракты дополнительных условий по созданию промышленных производств или новых технологий в стране.

Специальный инвестиционный контракт заключается на срок до десяти лет.

– А какие налоговые преференции предусмотрены для greenfield-проектов?

– Во-первых, долгосрочные. Меры поддержки продлятся как минимум до 2025 года, так как большинство инвестпроектов и программ рассчитаны не менее чем на 10 лет. Этот временной промежуток, с одной стороны, гарантирует долгосрочность преференций, с другой – побуждает компании подключаться к программе на ранних стадиях, чтобы успеть получить максимальный эффект от инвестиций.

Порядок применения льгот будет закреплен в Налоговом кодексе. Предполагается освободить компании от федеральной составляющей ставки налога на прибыль. Это 2 процента. А также дать регионам право снижать региональную составляющую ставки налога на прибыль с 18 до 5 процентов. Не исключено, что компании будут освобождены от налога на имущество.

– Есть ли в законопроекте норма о поддержке именно отечественного производителя?

– Да, установлен приоритет промышленной продукции, произведенной в России, перед аналогичными товарами, выпускаемыми на территориях иностранных государств, при их госзакупках. Заложена возможность стимулирования деятельности, связанной с производством продукции, не имеющей аналогов в нашей стране.

Выравнивание конкурентных условий ведения промышленной деятельности в России и за рубежом является одной из задач промышленной политики в условиях интернационализации бизнеса.

– Зачем правительству особые полномочия для сопоставлений условий ведения промышленной деятельности на территории России и иностранных государств?

– Выравнивание конкурентных условий ведения промышленной деятельности в России и за рубежом является одной из задач промышленной политики в условиях интернационализации бизнеса. Это позволит правительству формировать пакет таких поддерживающих мер, которые позволили бы инвесторам российской юрисдикции предлагать более привлекательные условия в промышленной деятельности, чем инвесторам иностранных юрисдикций. И чтобы в итоге выгоднее стало вкладывать деньги в российскую промышленность, чем в промышленность других стран.

– Эти новые институты, о которых вы рассказали, они уже созданы? Из каких источников будут финансироваться?

– Фонд промышленного развития создан на базе Российского фонда технологического развития, который решением правительства передан в ведение министерства.

Сейчас разрабатываются концепция фонда и правила его работы. Финансироваться фонд будет за счет субсидий федерального бюджета и частных, не запрещенных законодательством, источников. В 2015 году правительство выделит фонду минимум 16 миллиардов рублей. До конца 2018 года объем средств может достичь 70 миллиардов.

Учредитель фонда, правительство, будет контролировать соблюдение условий предоставления субсидий и таким образом стимулировать крупные промышленные компании инвестировать в проекты по импортозамещению, выводить на рынок новые промышленные товары. В рамках одного проекта частные инвестиции должны превышать государственные в три-пять раз. В законе, кстати, зафиксировано, что промышленная политика в стране складывается как под влиянием государства, так и самих промышленных предприятий. Это очень важно.

Фонд задуман еще и как координатор между предприятиями и банками. Его эксперты будут проводить комплексную технологическую, юридическую и финансово-экономическую экспертизу научно-технических проектов. Банкам такого рода оценку сложно осуществлять самостоятельно, в итоге они необоснованно завышают премии за риски. Фонд сведет риски научно-производственного проекта до стандартного уровня бизнес-рисков, открывая более широкие возможности для банковского и инвестиционного финансирования.

Учредитель фонда, правительство, будет контролировать соблюдение условий предоставления субсидий и таким образом стимулировать крупные промышленные компании инвестировать в проекты по импортозамещению, выводить на рынок новые промышленные товары.

Создавать такие фонды смогут региональные власти, в том числе совместно с региональными институтами развития, поддерживать на местах компании в форме займов, грантов, взносов в уставный капитал, финансовой аренды (лизинга).

– Приведет ли принятие закона о промышленной политике к необходимости внесения изменений в другие законы?

– Потребуется корректировка целого ряда нормативных правовых актов, включая Налоговый и Бюджетный кодексы.

Мы уже начали эту работу. Самый широкий круг лиц может принять участие в обсуждении и разработке поправок. Документы размещены на сайте министерства.

Завершить работу над целостной правовой базой в сфере промышленности мы планируем в течение полугода после того, как будет принят федеральный закон, то есть ко второй половине 2015 года.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > minpromtorg.gov.ru, 22 декабря 2014 > № 1265708 Глеб Никитин


Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > minpromtorg.gov.ru, 10 ноября 2014 > № 1224132 Глеб Никитин

Глеб Никитин рассказал о перспективах развития российской промышленности.

Первый заместитель министра промышленности и торговли России Глеб Никитин рассказал о перспективах импортозамещения, о препятствиях экономического роста, а также о развитии отечественной промышленности.

– На Госсовете, посвященном импортозамещению, Владимир Путин заявил, что экономическая политика в России должна быть переориентирована на развитие реального сектора и что качественный рывок в повышении конкурентоспособности промышленности, на который раньше могли бы уйти годы, сейчас нужно совершить за 1,5–2 года. Почему, на ваш взгляд, для России именно сейчас стал так важен развитый промышленный сектор?

– Повышение внимания к реальному сектору и производству представляется мне одним из главных трендов мировой экономики и экономической политики развитых стран последних лет. Реиндустриализация, или стремление к возрождению производств на своей территории, является закономерным следствием понимания правительствами развитых стран того, что виртуальная экономика или экономика знаний и услуг не может быть надежной и единственной опорой для долгосрочного развития общества. Экономика без базиса, представленного реальным производством и созданием материальных продуктов, обречена на постоянную зависимость от различного рода конъюнктурных явлений.

Достичь конкурентоспособности на мировом рынке без внедрения новых технологий и реализации инновационных проектов невозможно. В XXI веке сырьевая экономика уже не может создать решающих конкурентных преимуществ одних стран перед другими. Путь, пройденный нашей страной за последние несколько лет в направлении инновационного развития, дает России задел и возможность нацелиться на создание технологий будущего.

Надо понимать, что инновации по своей сути – это маршрут от рождения идеи до ее практической реализации. Для сложной продукции (телеком-оборудования, дисплеев и т.п.) переход от НИОКР к собственно производству – очень тяжелый процесс, требующий четкой координации работы тех, кто придумал, и тех, кто будет это производить. Если инженер не понимает, как устроено производство, он не сможет ничего разработать. Показательно, что почти 25% рабочих мест в Европе в частном секторе, прежде всего высококвалифицированных, создаются промышленными предприятиями. И каждое новое рабочее место в промышленности создает 0,5–2 новых рабочих места в других секторах экономики.

Однако нельзя говорить о том, что акцент на развитие промышленного сектора – это сугубо российские реалии. Наша страна следует общемировой тенденции. Например, Германия, в наибольшей степени сохранившая свой промышленный потенциал, оказалась самой успешной из стран Европы в ходе преодоления финансово-экономического кризиса и в настоящий момент на фоне не самых лучших времен для стран Евросоюза является примером едва ли не самой успешной экономики на его территории. Этому успеху есть простое объяснение. Германия – одна из немногих стран Европы, имеющая высокий уровень доли промышленного производства в ВВП (около 22%). В 2013 году комиссия Евросоюза сформулировала задачу доведения доли промышленности в ВВП до 20% к 2020 году как приоритетную для всех стран.

Вслед за Европой США тоже обозначили курс на возвращение промышленного производства и разработку планов по стимулированию поддержки промышленных производителей. Штаты обеспечили себя сравнительно дешевым (сланцевым) газом, отказались от импорта и уже переходят к экспорту газа. Это привело к значительному удешевлению энергоресурсов на американском рынке, а значит, и к удешевлению производства. Поскольку значительная часть китайского экспорта предназначена для США, появились сомнения: стоит ли нести расходы на перевозку товаров с другого континента, если предприятия теперь стало выгоднее строить в самой Америке? Даже немецкие политики забили тревогу: есть вероятность того, что скоро и часть мощной немецкой промышленности будет переведена в Штаты по тем же причинам.

Не отстают от общемирового тренда и азиатские производители. К примеру, самой технологичной страной мира является Япония, поэтому в ее случае уместно говорить уже о государственной «сверхиндустриализации». Главное препятствие для Страны восходящего солнца – уязвимость перед стихиями. При этом получателями современных промышленных производств являются близлежащие Индия, Вьетнам, Индонезия, Филиппины и, самое главное, Китай. Дешевизна труда превратила Китай в мировую фабрику, где производится половина или треть всех электроприборов и изделий текстильной промышленности в мире.

Китай за последние примерно 20 лет очень многому научился у европейцев и американцев, прежде всего в сегменте IT-производств. Еще несколько лет назад смартфоны «родных» китайских брендов были желанны только для людей с низким уровнем доходов. Но в последнее время смартфоны из Китая становятся реальной угрозой нынешним лидерам, предлагая те же характеристики по намного более демократичной цене. Причем они нацелены не на рынки Северной Америки и Европы, а на страны СНГ и третьего мира, где присутствует высокий спрос именно на бюджетные устройства, выпускать которые так хорошо умеют китайцы.

Стоит заметить, что несмотря на различия в темпах и формах реиндустриализации на разных континентах, и в Европе, и в Азии, и в США поняли главное, что промышленность – это источник инноваций. По подсчетам аналитиков, в Германии и Южной Корее на НИОКР приходится 89% затрат частного промышленного бизнеса. Для Китая и Японии этот показатель составляет 87%, для США – 67%, для Мексики – 69%.

– Какие последствия от принятых санкций сегодня испытывает российская промышленность? Насколько мы оказались способными противостоять внешним вызовам?

– 2014 год поставил этот вопрос для нашей страны ребром. Угроза последствий санкций, создание и без того высоких барьеров для трансферта технологий, ограничение доступа к международному капиталу и многое другое, безусловно, наносят определенный вред экономике, но, с другой стороны, все это стало катализатором принятия ряда важных решений в нашей промышленной политике и шансом для отечественных промышленников.

Влияние санкций на реальный сектор и ритейл пока выражается, пожалуй, только в ограниченном кредитовании со стороны западных стран. Из-за этого российская промышленность действительно испытывает определенные сложности в реализации существующих и новых проектов, которые предполагали привлечение заемных средств из-за рубежа.

Однако мир не однополярен, и выход тут простой – осваивать новые рынки стран Азиатско-Тихоокеанского региона, Ближнего Востока, Латинской Америки. И состоявшийся в сентябре в Сингапуре деловой форум доказал готовность наших азиатских партнеров к сотрудничеству в области сельского хозяйства, транспорта и промышленности, а также заинтересованность в укреплении торгово-экономических связей с Россией в целом.

Так, мы планируем увеличить более чем в полтора раза объем торгово-экономического оборота между Россией и Индонезией. Он должен достичь 5 млрд долларов к 2016 году. Планируется, что заявленная цифра может быть еще выше за счет реализации инвестиционных проектов как в Индонезии, так и в России. Кроме того, идут переговоры по углублению интеграции с Аргентиной и Бразилией. На Ближнем Востоке торговое представительство России в Абу-Даби может начать работу в конце 2015 года. Одной из его основных задач будет сопровождение торговых, промышленных и инвестиционных проектов российских компаний на территории ОАЭ.

При этом важно подчеркнуть, что Россия по-прежнему открыта к инновационному сотрудничеству со своими прежними технологическими партнерами в странах Европы и США. Мы также настроены на многостороннюю взаимную научно-техническую кооперацию со всеми заинтересованными странами.

– Каким образом можно преодолеть возникшие сложности в вопросах кредитования российских предприятий?

– При возникающих потребностях в дополнительных кредитах отечественная промышленность и торговля будут взаимодействовать с теми странами, которые готовы давать фондирование, предоставлять дополнительные преференции в части получения более доступного финансирования, необходимого для развития мощностей и технологий. Мы, в свою очередь, поддержим их всеми заложенными в законе «О промышленной политике» инструментами.

При этом мы не сидим и не ждем, пока закон вступит в силу. С мая по октябрь Минпромторг уже заключил соглашения с восемью российскими банками, которые выразили готовность повысить доступность кредитов и упростить процедуру их получения компаниями под проекты импортозамещения, направленные на создание в стране новых производств и модернизацию действующих мощностей. Переговорный процесс с российскими финансовыми институтами продолжается.

– Тем не менее многие компании в последние месяцы демонстрируют негативный тренд – сокращают производство (автопроизводители, металлурги) и снижают прогнозы продаж. Компании говорят, что спрос на их продукцию падает во многом из-за того, что снижается доступность финансовых ресурсов у потребителей их продукции (как у населения, так и у бизнеса). Как вы считаете, могло бы им помочь смягчение денежно-кредитной политики Центробанка и повышение доступности кредитных ресурсов (снижение ставок по кредитам, увеличение сроков кредитования)?

– Достаточный уровень монетизации экономики деньгами означает наличие ликвидности у кредитных организаций, которая, в свою очередь, ведет к доступности заемного капитала для граждан и предприятий.

Но статистические данные о монетизации российской экономики (отношение денежной массы к ВВП) дают немало аргументов для того, чтобы утверждать, что насыщенность деньгами, необходимая для обеспечения экономического роста, пока не является достаточной. Так, в 2013 году в России уровень монетизации экономики составил 47,1%. Для сравнения: в среднем по миру монетизация экономики в 2012 году составляла 125,1%.

Взяв курс на таргетирование инфляции, Банк России последовательно проводит ужесточение денежно-кредитной политики, в том числе через повышение уровня ключевой ставки. Ключевая ставка была повышена трижды в этом году, на настоящий момент ее уровень составляет 8%. А это, в свою очередь, неминуемо ведет к удорожанию заемного капитала для всех экономических и рыночных агентов.

На 2013 год показатель эффективной процентной ставки для нефинансовых заемщиков находился на уровне 11–12%. Это значительно выше, чем в странах Европы и Азии, не говоря уже про США. При этом все это происходит на фоне крайне непростой внешнеполитической ситуации, которая привела к ослаблению рубля и ограничению доступа наших кредитных и коммерческих организаций к внешним рынкам капитала в текущем 2014 году.

Наша позиция, как и позиция большинства представителей бизнеса и исполнительной власти, состоит в том, что без смягчения кредитно-денежной политики и обеспечения доступности заемных средств для производственного сектора говорить о каком-либо рывке или серьезном экономическом росте в целом преждевременно.

– Кстати, раз вы заговорили о законопроекте «О промышленной политике». Недавно он был принят в Госдуме в первом чтении. В чем его значение? Что изменится, когда он будет принят? И не останутся ли все меры поддержки только на бумаге?

– Да, все верно, разрабатываемый нашим ведомством законопроект «О промполитике» прошел множество обсуждений и слушаний. Мы постарались организовать взаимодействие со всеми фракциями Госдумы и общественными организациями. Мнения всех, кто хотел принять участие в работе, были нами услышаны и учтены. По итогам доработок у нас получилась версия, в которую вошли все ключевые положения, не вызвавшие ни у кого нареканий. И мы очень благодарны депутатскому корпусу, который единогласно поддержал законопроект в первом чтении. Теперь мы рассчитываем на его конструктивную оперативную доработку к последующим чтениям, т.к. в условиях текущей экономической и политической ситуации правильно было бы принять этот документ до конца года.

Значение закона «О промышленной политике» в том, что он создает единую правовую базу, которая четко определяет правила, принципы и механизмы государственного стимулирования развития промышленности. И это не межотраслевой кодекс, где собраны все возможные меры стимулирования, а базовый, фундаментальный закон, который задает вектор развития промышленности. Он также устраняет существующие пробелы и противоречия отраслевого законодательства, вводит необходимые определения и нормы для реализации всех мер поддержки промышленности. Таким образом, создаются единые условия индустриального развития территорий.

Кроме общих норм, создающих плацдарм для принятия различных мер поддержки промышленной деятельности, устанавливаются совершенно конкретные институты. Например, важной новеллой этого закона являются специальные инвестконтракты, которые будут заключаться до 2025 года между федеральной властью, исполнительной властью субъектов РФ и инвесторами. По условиям этих соглашений инвестор берет на себя обязательства социального порядка и производства определенных объемов продукции, а государство гарантирует неизменность условий ведения бизнеса для инвестора, в том числе налоговых ставок, цен на землю и т.п.

Другими инструментами поддержки, прописанными в законе, являются налоговые льготы и преференции для новых комплексных проектов; механизм возвратного финансирования долгосрочных займов на конкурентоспособных условиях; новые принципы субсидирования НИОКР, предусматривающие обязательства со стороны бизнеса по выпуску определенных объемов продукции с использованием полученных результатов интеллектуальной деятельности; создание Государственной информационной системы промышленности для контроля за состоянием промпроизводства и выстраивания системы отраслевых балансов.

Закон тесно связан с уже принятой подпрограммой по индустриальным паркам, и сейчас активно обсуждается проект постановления Правительства о компенсации субъектам Федерации затрат на создание инфраструктуры таких парков через возмещение части федеральных налогов, уплаченных резидентами. Реалии таковы, что сегодня у наших предприятий просто нет возможности обновлять основные фонды. Потому что рентабельность настолько низкая, что у компаний не остается прибыли, чтобы модернизировать и развивать свое производство.

Даже если реализовать только эти инструменты, это уже существенным образом улучшит условия промышленного бизнеса в России, не говоря уже о том, что закон станет политическим козырем при разработке поправок в отраслевое законодательство в целях предоставления субъектам промышленной деятельности различных стимулирующих изъятий.

– Какие тенденции преобладают в обрабатывающих отраслях промышленности?

– Несмотря на общую тенденцию замедления экономики, наблюдается положительная динамика в обрабатывающих отраслях промышленности. Согласно прогнозу, тут ожидается рост на 3% по итогам года. С января по сентябрь совокупный рост в этом секторе промышленности уже составил 2,3% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. При этом есть и явные прорывы: например, за первые девять месяцев года в производстве транспортных средств и оборудования наблюдался рост на 11,8% по отношению к аналогичному периоду прошлого года. Это вселяет уверенность в том, что по основным госпрограммам поддержки отраслей все плановые показатели и ориентиры будут достигнуты к 2020–2025 годам.

– Каких же показателей Минпромторг планирует достичь в перспективе в области развития отечественной промышленности в целом?

– Главным инструментом стратегического планирования для нас является многоотраслевая государственная программа «Развитие промышленности и повышение ее конкурентоспособности». На настоящий момент она включает в себя 21 подпрограмму по той или иной отрасли промышленности. Наиболее значимыми из них являются: «Развитие электронной и радиоэлектронной промышленности на 2013–2025 годы», «Развитие фармацевтической и медицинской промышленности на 2013–2020 годы», «Развитие судостроения на 2013–2020 годы», «Развитие авиационной промышленности на 2013–2025 годы».

Основными показателями развития отечественной промышленности до 2020 года, в соответствии с государственной программой, являются: увеличение индекса промышленного производства до 134,6 % (накопленным итогом к уровню 2011 года); годовой прирост индекса производительности труда на уровне 4–5% начиная с 2014 года; годовой прирост высокопроизводительных рабочих мест на уровне 8–10%; годовой прирост объема инвестиций в основной капитал на уровне 6–8% начиная с 2015 года.

Также, помимо общих для всей промышленности показателей, для каждой конкретной отрасли определены свои собственные плановые ориентиры. К примеру, в автомобильной промышленности это повышение уровня обеспеченности населения автотранспортными средствами почти на 50%, до 363 авто на 1 тысячу человек, увеличение объема производства легковых автомобилей почти на 60%, до 3,1 млн штук в год и т.д.

При этом любая государственная программа не является застывшим документом. Работа по актуализации тех или иных ее элементов в соответствии с изменяющейся экономической конъюнктурой и внешнеполитическими условиями обязательно происходит, в том числе путем корректировки целей отечественной промышленности на среднесрочный и долгосрочный периоды. Это выражается в появлении новых подпрограмм (на завершающей стадии находятся подпрограммы по робототехнике, цифровым и аддитивным технологиям), изменении объемов бюджетного финансирования (в связи с подготовкой и внесением в ГД РФ проекта закона «О федеральном бюджете на 2015 год и на плановый период 2016–2017 годы»).

– Когда Минпромторг планирует представить программу по импортозамещению?

– Саму программу мы планируем запустить в реализацию до конца текущего года. Наше ведомство уложилось в поставленные президентом сроки и подготовило к 1 октября план импортозамещения по всем отраслям, включая наиболее важную сферу ОПК, где перед нами стоит задача в кратчайшие сроки выйти на 100%-ное импортозамещение.

Самое главное, что наш план не предполагает дополнительных бюджетных затрат. Мы предложили президенту исходить только из тех средств, которые уже заложены в государственных программах нашего ведомства. Дело в том, что расчеты показали: прямое бюджетное вливание громадных сумм обеспечило бы сокращение доли импорта в среднем с 50% до 31%, а если ничего не вкладывать дополнительно – то до 39%. Т.е. разница небольшая в процентах, а сумма, которая экономится, колоссальная.

Основные мероприятия разработанного нами плана нацелены на создание максимально комфортных условий для предприятий через корректировку нормативной базы, развитие регулятивных мер поддержки, ввод механизмов стандартизации. Реализация предложенного плана мероприятий всего за 2–3 года полностью обеспечит насыщение внутреннего рынка промышленной продукции, прежде всего в обрабатывающих секторах.

Государственная поддержка импортозамещения будет осуществляться в рамках бюджетного финансирования, предусмотренного действующими государственными программами. При этом в рамках программы «Развитие промышленности и повышение ее конкурентоспособности» будет утверждена подпрограмма «Развитие производства средств производства», которая объединит мероприятия по развитию станкостроения, тяжелого, энергетического и нефтегазового машиностроения, а также мероприятия по развитию новых перспективных секторов – робототехники, цифрового производства и аддитивных технологий.

– Не будет ли предоставление приоритета отечественным производителям в рамках госзакупок противоречить нормам ВТО?

– Нет, не будет. В условиях членства Российской Федерации во Всемирной торговой организации (ВТО) одной из нетарифных мер защиты российских производителей может выступать механизм государственных закупок. При этом данный механизм является допустимым с точки зрения обязательных правил ВТО, поскольку они не регулируют деятельность государства в области закупок. Существующее в данной сфере факультативное к основным документам ВТО международное Соглашение по правительственным закупкам в сфере международной торговли, ограничивающее возможности государства в сфере государственных закупок, является свободным для присоединения. До настоящего времени Российская Федерация данной возможностью не воспользовалась, а потому не ограничена в государственных и муниципальных закупках международными обязательствами.

– По ряду отраслей, например микроэлектронике и робототехнике, российские производители достаточно серьезно отстали. В Китае данная проблема решается за счет покупки патентов у западных компаний и институтов. Возможен ли такой подход в России для ускорения развития промышленности в рамках реализации программы импортозамещения?

– Этот вариант возможен, но все зависит от конкретной отрасли. Например, если мы говорим о робототехнике, то у нас в стране уже четвертый год выпускаются промышленные роботы грузоподъемностью от 15 до 350 кг, по техническим характеристикам не уступающие зарубежным аналогам. При этом данная российская разработка не имеет патентных ограничений. И речь идет не о единичном, а о серийном производстве. Эти роботы могут применяться в самых разных промышленных технологиях – сварке, транспортировке, сборке, нанесении различных материалов и пр. Хотя, действительно, есть отдельные прикладные направления, например медицина, где наши позиции в робототехнике не такие сильные.

Или взять, к примеру, российское станкостроение, где до недавнего времени не наблюдалось заметного прогресса. А ведь там, между прочим, за последние 4 года было создано 204 объекта интеллектуальной собственности, в том числе 86 ноу-хау.

Дальнейшее развитие станкостроение сейчас происходит достаточно динамично, особенно в контексте решения об образовании холдинга «Станкопром», входящего в Госкорпорацию Ростех.

Решение о его создании было продиктовано необходимостью объединить различные станкостроительные активы с целью создания системного интегратора для техперевооружения предприятий стратегических отраслей промышленности, осуществления единой технологической политики, консолидации компетенций и организации соответствующих производств в России.

Отмечу, что сейчас «Станкопром» становится ответственным за программу перевооружения предприятий ОПК и увеличение доли технологического оборудования российского производства на оборонных предприятиях к 2020 году с 10% до 60%. Это в полной мере отвечает ключевым тенденциям рынка, которые выражаются в универсализации станков и совершенствовании технологий обработки материалов (скорость, точность, температурные режимы), включая возникновение новых технологий (аддитивные технологии, точное литье, композиты). В долгосрочной перспективе к 2050 году новые технологии займут 25–40% рынка обработки материалов.

Однако в микроэлектронике ситуация иная. Например, каждое уменьшение размеров хотя бы на ступеньку увеличивает стоимость фабрики в геометрической прогрессии. Чтобы говорить о лидерстве, нужны миллиардные инвестиции и загрузка от 30 тыс. чипов в месяц. Только так можно выйти на окупаемость.

Гораздо целесообразнее разрабатывать концепцию и архитектуру устройств в России, а затем собирать их в странах Восточной Азии. Это мировая практика, которой следуют крупнейшие глобальные производители высокотехнологичных устройств. В российской индустрии в этой связи можно отметить компанию Yota Devices, производящую смартфон с двумя экранами YotaPhone. Смартфон, концепция и архитектура которого полностью разработаны и запатентованы в России, собирается в странах Восточной Азии. Выбор региона и площадки для производства YotaPhone объясняется репутацией производителя на рынке и его специализацией на беспроводных коммуникациях и бытовой электронике, а также низкой себестоимостью серийного производства. Это позволяет установить минимальную стоимость на YotaPhone в рознице и сделать его конкурентоспособным на мировом рынке, способным соперничать с моделями мировых производителей, занимающих прочные позиции в нише смартфонов??.

– На ваш взгляд, какова должна быть роль оборонных предприятий в реиндустриализации? Не нужно ли сделать больший упор на финансировании за счет бюджета предприятий, не связанных с военными разработками, сократив финансирование отдельных видов промышленных разработок в ОПК (например, Intel, который поставляет процессоры для Минобороны США, в то время как российский ОПК делает для себя собственные чипы, заточенные только под военные нужды)?

– Предприятия ОПК играют для любого государства стратегическую роль. Реиндустриализация – это лишь один из промежуточных этапов, дающий дополнительный стимул развитию промышленности. Инвестиции в эту область автоматически подтягивают за собой и другие отрасли экономики, поднимают уровень науки и образования, так как именно на производство продукта направлены сегодня кадровые ресурсы. И коль скоро внешнеполитическая конъюнктура может стать поводом для уменьшения доли продукции российского ОПК на мировом рынке, мы должны переориентировать сбыт в сторону внутреннего рынка.

Для поддержания достигнутого уровня развития вооружения и военной техники необходимо продолжать укрепление структур национальной оборонной и гражданской промышленности, длительные перерывы в реализации военных программ могут привести к утрате соответствующих навыков и наработок. Итогом ряда целевых программ, реализуемых в последние годы, стало создание опытных образцов продукции, которая отвечает требованиям стратегии импортозамещения. На следующем этапе начнется техническое перевооружение предприятий и выход на серийный выпуск этой продукции, сокращение финансирования может перечеркнуть результаты предыдущих мер господдержки.

В качестве успешного примера развития приведу «Вертолеты России»: в мировых продажах на долю этого холдинга приходится 14%, он по праву входит в число мировых лидеров в самых перспективных и динамично развивающихся направлениях, в том числе в сегментах среднетяжелых, сверхтяжелых, а также атакующих вертолетов. Компания успешно конкурирует с ведущими мировыми производителями, а также расширяет свое присутствие на стремительно растущих рынках Индии, Китая, в странах Южной и Центральной Америки, Ближнего Востока и Африки.

При этом не стоит забывать, что, в большинстве своем, организации, которые входят в сводный реестр ОПК, не являются предприятиями, работающими исключительно в интересах обороноспособности страны. Приблизительное соотношение продукции военного назначения к гражданской у них – 60% на 40%.

Или Уралвагонзавод (УВЗ), например, который выпускает различную военную продукцию, но в то же время в общем объеме производства у предприятия более половины приходится на гражданскую продукцию. Сейчас УВЗ – это еще и крупнейший производитель железнодорожных вагонов, а также спецтехники.

И тут важно понимать, что стимулирование промышленного производства в России сегодня напрямую зависит от успешности реализации ряда задач – адаптации на предприятиях новых технологий, коммерциализации научных идей, создания высокотехнологичных рабочих мест и, соответственно, привлечения высококомпетентных кадров, которые смогут работать на современном оборудовании по новым стандартам. Повысить качество обучения специальностям «под промышленность» можно путем интеграции нашей страны в международную инфраструктуру подготовки рабочих кадров. Целесообразно вкладывать деньги не только в практическую науку, но и эффективный менеджмент, чтобы получать промышленный продукт, который можно будет разрабатывать, производить и тиражировать не только в России, но и за рубежом.

Одними из форм работы по подготовке кадров станут открытие на базе вузов инжиниринговых центров, синергия учебных заведений с промышленностью для совместного проведения НИОКР, практик и стажировок. Получая теоретические знания, будущий выпускник уже должен знать, как и на каком оборудовании он практически сможет применять навыки.

Кстати, ваша ремарка о контракте Intel с Минобороны США – это яркий пример государственно-частного партнерства: около 30% разработок в области программирования для армии там делает именно бизнес. Мы для себя эти подходы и возможности синергии также прорабатываем. Нам необходимо привлекать в ОПК бизнес в качестве субподрядчиков под узкоспециализированные задачи. Это позволит сократить издержки крупных промышленных компаний на случай простоя мощностей (если будут отсутствовать чисто оборонные заказы) и вывести качество продукции на новый уровень.

– Если во главу углу ставить модернизацию оборудования, переобучение персонала, расширение производства, то за счет каких источников компании должны это осуществить? Как государство готово помогать промышленникам?

– Я уже говорил ранее, что основными инструментами помощи должны стать проектное финансирование и создание Фонда развития промышленности для обеспечения потребностей промышленных предприятий. Оба механизма предлагались Минпромторгом в начале года в ходе обсуждения новых мер экономической политики. В конечном итоге эти механизмы были разработаны во исполнение перечня поручений президента РФ от 14 мая 2014 года о дополнительных мерах по стимулированию экономического роста.

Механизм проектного финансирования подразумевает предоставление банками льготных кредитных средств проектам, отобранным в установленном порядке, под государственную гарантию (до 25% суммы кредита), а также рефинансирование Банка России на следующих условиях: банки будут рефинансироваться по формуле «ключевая ставка минус 1,5%» (в результате уровень маржи банков составит 2,5%). Размер процентной ставки не должен превышать уровня ключевой ставки плюс 1%, срок рефинансирования – 3 года с возможностью последующей пролонгации. В настоящее время Минэкономразвития ведется работа по подготовке необходимых нормативно-правовых актов.

Основными целями создания Фонда развития промышленности (Фонд) на базе Российского фонда технологического развития (РФТР) являются поддержка технологических проектов на стадии завершения НИОКР и содействие привлечению частных инвестиций. В качестве основного инструмента поддержки предполагается льготный заем с предоставлением обеспечения со стороны заемщика с учетом размера чистых активов компании. Размер ставки по займам будет определяться наблюдательным советом Фонда, исходя из спроса и возможностей производственно-технологических компаний.

В текущей ситуации предполагается ставка 5%, являющаяся привлекательной для большинства компаний, но при этом это позволит вести операционные расходы Фонда в размере 1,2–1,6% и сформировать резерв для частичного покрытия рисков невозврата займов. Фонд не ориентирован на получение прибыли, его роль – запустить механизм масштабного банковского финансирования производственно-технологических проектов, эффект от которого значительно превысит прямой финансовый результат деятельности Фонда.

Безусловно, эти инициативы не могут являться полным решением проблемы доступности дешевых кредитов. В этой ситуации не может быть панацеи – опыт развитых стран показывает, что успешная экономическая политика требует комплексных и разноплановых экономических механизмов.

– Каким образом можно сократить некоторое отставание нашей страны в уровне качества обучения таким высокотехнологичным специальностям?

– Такое отставание, особенно в сфере обучения рабочим специальностям, необходимо преодолевать путем интеграции нашей страны в международную инфраструктуру подготовки рабочих кадров и стимулирования человека к развитию собственных компетенций. Профессиональная подготовка российских рабочих высокотехнологичных секторов промышленности должна соответствовать международным стандартам. Успешным примером такой интеграции является участие России в чемпионате сквозных рабочих профессий по методике WorldSkills.

Решить проблему дефицита высококвалифицированных кадров можно только комплексно, усиливая связь производства с профильными учебными заведениями, которые готовят соответствующих специалистов. Важно обновить учебные программы, приведя их в соответствие современному мировому уровню индустриализации с его новейшими технологиями и оборудованием, с которыми молодым специалистам придется работать по окончании обучения. Работа по этим приоритетным направлениям ведется в рамках правительственной подпрограммы «Развитие инжиниринговой деятельности и промышленного дизайна».

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > minpromtorg.gov.ru, 10 ноября 2014 > № 1224132 Глеб Никитин

Полная версия — платный доступ ?


Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > minpromtorg.gov.ru, 6 ноября 2014 > № 1219914 Глеб Никитин

Глеб Никитин: Промышленность – это залог развития во всех сферах.

О том, что препятствует экономическому росту, как обеспечить отечественные предприятия кредитами и когда России удастся заместить импорт, в интервью «Газете.Ru» рассказал первый заместитель министра промышленности и торговли Глеб Никитин.

– На Госсовете, посвященном импортозамещению, Владимир Путин заявил, что экономическая политика в России должна быть переориентирована на развитие реального сектора, а качественный рывок нужно совершить за 1,5-2 года. Почему именно сейчас стал так важен развитый промышленный сектор?

– Реальное производство – это базис для экономики, без него экономика обречена на постоянную зависимость от конъюнктурных явлений. Повышение внимания к реальному сектору представляется мне одним из главных трендов мировой экономики и экономической политики развитых стран последних лет. Промышленность – это залог развития во всех сферах.

Если у нас не будет собственного развитого промышленного сектора, не будет и инноваций.

Нужно понимать, что для сложной продукции – например, телеком-оборудования, дисплеев – переход от НИОКР к собственно производству является очень тяжелым процессом, он требует четкой координации работы тех, кто придумал, и тех, кто будет это производить. Если инженер не понимает, как устроено производство, если он никогда завода не видел, он не сможет ничего разработать. Промышленность – основной инвестор в инновации. В Германии и Южной Корее на промышленный сектор приходится 89% затрат всего частного бизнеса на инновации, для Китая и Японии этот показатель составляет 87%, для США – 67%, для Мексики – 69%.

Промышленность позволяет создавать рабочие места – не только на самих промпредприятиях, но и в смежных отраслях, в других сферах экономики.

Она обеспечивает почти 25% рабочих мест в Европе в частном секторе, прежде всего это высококвалифицированные рабочие места. И каждое новое рабочее место в промышленности создает в среднем 0,5–2 новых рабочих места в других секторах экономики.

– Какие последствия от санкций сегодня испытывает российская промышленность?

– Влияние санкций на реальный сектор и ритейл пока выражается, пожалуй, только в том, что закрылись западные рынки финансирования. Из-за этого предприятия действительно испытывают определенные сложности в реализации тех проектов, которые предполагали привлечение кредитов из-за рубежа.

Однако мир не однополярен, и выход тут простой – осваивать новые рынки стран Азиатско-Тихоокеанского региона, Ближнего Востока, Латинской Америки. При этом важно подчеркнуть, что Россия по-прежнему открыта к инновационному сотрудничеству со своими прежними технологическими партнерами в странах Европы и США.

– Каким образом можно преодолеть возникшие сложности в вопросах кредитования российских предприятий?

– Если у отечественной промышленности возникнет потребность в дополнительных кредитах, мы будем взаимодействовать с теми странами, которые готовы давать фондирование, предоставлять дополнительные преференции для получения более доступных кредитов.

Кроме того, с мая по октябрь Минпромторг заключил соглашения с восемью российскими банками. Они готовы повышать доступность кредитов и упрощать процедуру их получения под проекты импортозамещения.

– Тем не менее многие компании в последние месяцы сокращают производство – во многом из-за того, что снижается доступность финансовых ресурсов у потребителей их продукции (как у населения, так и у бизнеса). Могло бы им помочь смягчение денежно-кредитной политики Центробанка и повышение доступности кредитных ресурсов?

– Насыщенность российской экономики деньгами пока действительно недостаточна, чтобы обеспечить экономический рост. В прошлом году в России уровень монетизации экономики составил 47,1%, при том что в среднем по миру уровень монетизации в 2013 году достигал 125,1%.

Взяв курс на таргетирование инфляции, Центральный банк последовательно ужесточает денежно-кредитную политику, в том числе через повышение ключевой ставки.

В итоге в 2013 году показатель эффективной процентной ставки для нефинансовых заемщиков находился на уровне 11–12%. Это значительно выше, чем в странах Европы и Азии, не говоря уже про США.

Мы считаем, что без смягчения монетарной политики и обеспечения доступности кредитов для производственного сектора говорить о каком-либо рывке или серьезном экономическом росте в целом преждевременно.

– Законопроект «О промышленной политике» недавно был принят в Госдуме в первом чтении. Что конкретно изменится, когда он вступит в силу? Не останутся ли все меры поддержки только на бумаге?

– Нет, ведь, помимо общих норм, закон устанавливает совершенно конкретные институты. Например, важной новеллой этого закона являются специальные инвестконтракты, которые будут заключаться до 2025 года между федеральными и региональными властями и инвесторами. По условиям этих соглашений инвестор обязуется производить определенные объемы продукции, берет на себя социальные обязательства, а государство гарантирует неизменность условий ведения бизнеса (налоговых ставок, цен на землю и так далее).

В законе прописаны и другие инструменты поддержки.

Очень важными мы считаем налоговые льготы и преференции для новых комплексных проектов, механизм возвратного финансирования долгосрочных займов.

Новые принципы субсидирования НИОКР предусматривают, что бизнес обязуется выпускать продукцию с использованием полученных результатов интеллектуальной деятельности. Кроме того, будет создана Государственная информационная система промышленности для контроля за состоянием промпроизводства и выстраивания системы отраслевых балансов.

– Какие тенденции преобладают в обрабатывающих отраслях промышленности?

– В обрабатывающих отраслях промышленности есть положительная динамика, мы ожидаем рост на 3% по итогам года. При этом есть и явные прорывы – например, в производстве транспортных средств и оборудования, где объемы производства за первые девять месяцев этого года выросли на 11,8%.

– Каких показателей Минпромторг планирует достичь в перспективе в области развития отечественной промышленности в целом?

– Есть госпрограмма, которая содержит основные показатели развития промышленности до 2020 года. Это увеличение промпроизводства на 34,6% (к уровню 2011 года), годовой прирост производительности труда на уровне 4–5% начиная с этого года, увеличение числа высокопроизводительных рабочих мест на 8–10%, объема инвестиций в основной капитал – на уровне 6–8% начиная с 2015 года.

Есть и плановые ориентиры для каждой конкретной отрасли. К примеру, в автомобильной промышленности это повышение уровня обеспеченности населения автотранспортом почти на 50%, до 363 авто на 1 000 человек, увеличение объема производства легковых автомобилей почти на 60%, до 3,1 млн штук в год.

Сейчас мы завершаем разработку целого ряда подпрограмм – по робототехнике, цифровым и аддитивным технологиям.

– Когда Минпромторг планирует реализацию программы по импортозамещению?

– Саму программу планируем запустить до конца этого года. Мы уложились в поставленные президентом сроки и подготовили к 1 октября план импортозамещения по всем отраслям, включая оборонно-промышленный комплекс, где перед нами стоит задача в кратчайшие сроки выйти на 100-процентное импортозамещение.

Самое главное, что наш план не предполагает дополнительных бюджетных затрат.

Господдержка импортозамещения будет осуществляться в рамках финансирования, которое предусмотрено действующими программами. Расчеты показали, что прямое вливание громадных сумм из бюджета обеспечило бы сокращение доли импорта в среднем с 50% до 31%, а если ничего не вкладывать дополнительно – до 39%. В процентах разница небольшая, а экономия колоссальная.

Основная цель плана, который мы разработали, – создание максимально комфортных условий для предприятий через корректировку нормативной базы, развитие регулятивных мер поддержки, ввод механизмов стандартизации. Реализация этого плана позволит всего за два-три года полностью насытить внутренний рынок промышленной продукции, прежде всего в обрабатывающих секторах.

– По ряду отраслей российские производители достаточно серьезно отстали. В Китае эта проблема решается за счет покупки патентов у западных компаний и институтов. Возможен ли такой подход в России для ускорения развития промышленности?

– Все зависит от конкретной отрасли. Например, у нас в стране уже четвертый год выпускаются промышленные роботы грузоподъемностью от 15 до 350 кг, по техническим характеристикам не уступающие зарубежным аналогам. Или можно взять российское станкостроение, где за последние четыре года было создано 204 объекта интеллектуальной собственности, в том числе 86 ноу-хау.

В микроэлектронике другая ситуация. Например, каждое уменьшение размеров хотя бы на ступеньку увеличивает стоимость фабрики в геометрической прогрессии. Чтобы говорить о лидерстве, нужны миллиардные инвестиции и загрузка от 30 тысяч чипов в месяц, только так можно выйти на окупаемость.

Гораздо целесообразнее разрабатывать концепцию и архитектуру устройств в России, а затем собирать их в странах Восточной Азии. Это мировая практика, которой следуют крупнейшие глобальные производители высокотехнологичных устройств. В российской индустрии в этой связи можно отметить компaнию Yota Devices, которая производит смартфон с двумя экранами YotaPhone. Концепция и архитектура этого смартфона полностью разработана и запатентована в России, а собирается он в странах Восточной Азии. Регион и площадку для производства YotaPhone выбирали на основании репутации производителя, его специализации на беспроводных коммуникациях и бытовой электронике и низкой себестоимости серийного производства. Благодаря этому Yota может установить минимальную цену на YotaPhone в рознице и сделать его конкурентоспособным на мировом рынке.

– Какова должна быть роль оборонных предприятий в реиндустриализации? Не нужно ли сделать больший упор на финансировании за счет бюджета предприятий, не связанных с военными разработками? Примером может служить, например, Intel, который поставляет процессоры для Минобороны США.

– Чтобы поддержать тот уровень развития вооружения и военной техники, который мы имеем, нужно продолжать укреплять структуру национальной оборонной и гражданской промышленности. Длительные перерывы в реализации военных программ могут привести к утрате навыков и наработок. Благодаря реализации ряда целевых программ в последние годы были созданы опытные образцы продукции, которая отвечает требованиям стратегии импортозамещения. На следующем этапе начнется техническое перевооружение предприятий и выход на серийный выпуск этой продукции. Сокращение финансирования может перечеркнуть результаты, которые удалось получить в результате господдержки.

При этом не стоит забывать, что большинство предприятий, которые входят в сводный реестр ОПК, не работают исключительно в интересах обороноспособности страны. Приблизительное соотношение продукции военного назначения к гражданской у них – 60% на 40%.

Кстати, ваша ремарка о контракте Intel с Минобороны США – это яркий пример государственно-частного партнерства: около 30% разработок в области программирования для армии там делает именно бизнес. Мы для себя эти подходы также прорабатываем. Нужно привлекать в ОПК частный бизнес в качестве субподрядчиков под узкоспециализированные задачи. Это позволит сократить издержки крупных промышленных компаний на случай простоя мощностей (если будут отсутствовать чисто оборонные заказы) и вывести качество продукции на новый уровень.

– Если во главу углу ставить модернизацию, переобучение персонала, расширение производства, то за счет каких источников компании должны это осуществить? Как государство готово помогать промышленникам?

– Основными инструментами помощи должны стать проектное финансирование и Фонд развития промышленности для обеспечения потребностей промпредприятий. Минпромторг предлагал оба эти механизма в начале года, когда обсуждались новые меры экономической политики.

Механизм проектного финансирования – это выдача банками льготных кредитов на проекты, которые были отобраны под госгарантию (до 25% суммы кредита), а также рефинансирование Банка России. Банки будут рефинансироваться в ЦБ по формуле «ключевая ставка минус 1,5%» (в результате уровень маржи банков составит 2,5%), при этом размер процентной ставки не должен превышать уровня ключевой ставки плюс 1%. Срок рефинансирования – три года с возможностью пролонгации.

Создание Фонда развития промышленности нужно, чтобы поддержать технологические проекты на стадии завершения НИОКР и содействовать привлечению частных инвестиций.

Инструментом поддержки будет льготный кредит с предоставлением обеспечения со стороны заемщика. Размер ставки по займам будет определяться наблюдательным советом фонда исходя из спроса и возможностей компаний.

В нынешней ситуации предполагается ставка 5%, она привлекательна для большинства компаний, но при этом это позволит вести операционные расходы фонда в размере 1,2–1,6% и сформировать резерв для частичного покрытия рисков невозврата займов. Фонд не ориентирован на получение прибыли, его задача – запустить механизм масштабного банковского финансирования производственно-технологических проектов.

Кроме того, мы должны будем обеспечить локализацию оборудования, которая необходима для внедрения наилучших доступных технологий (НДТ).

Здесь мы получаем вторую волну спроса на оборудование, необходимое для модернизации. Конечно, отечественные производители средств производства должны воспользоваться этим моментом и, ориентируясь на те справочники по наилучшим доступным технологиям, которые мы разрабатываем, готовиться к выпуску соответствующей продукции.

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > minpromtorg.gov.ru, 6 ноября 2014 > № 1219914 Глеб Никитин


Россия > Госбюджет, налоги, цены > minpromtorg.gov.ru, 9 октября 2014 > № 1197203 Глеб Никитин

Глеб Никитин: Открытость – новое слово в политике министерств.

Работа в режиме «Открытого правительства» сегодня это не дань моде или пропагандистский ход, а насущная потребность сегодняшнего дня, считает первый заместитель министра промышленности и торговли России Глеб Никитин. Замминистра рассказал в своей колонке в «Эксперт Online» о принципах, на которых строится режим открытости в Минпромторге.

На современного человека ежедневно обрушивается огромный поток информации, и, учитывая то, что в России идут активные процессы формирования гражданского общества, органам власти приходится более тщательно разъяснять свою деятельность. Работа в режиме «Открытого правительства» сегодня это не дань моде или пропагандистский ход, а насущная потребность сегодняшнего дня. В своей книге «Открытое общество и его враги» Карл Поппер писал, что ни одно общество сегодня не может оставаться закрытым длительное время, ибо закрытое общество неизбежно становится отсталым и слабым во всех отношениях. Уверен, что эти слова полностью справедливы и для Правительства.

Сегодня работа в сфере государственного управления требует качественной и своевременной обработки информации и ее проверки. Мнения и предложения граждан важно не только аккумулировать, но и облекать их в необходимую юридическую форму. Современная модель управления государством должна вовлекать граждан в разработку и контроль управленческих решений, облегчать их взаимодействие с институтами власти.

Если приглядеться внимательно, образ власти действительно меняется. Мы наблюдаем, как в органах исполнительной власти растет понимание того, что просто исполнять поручения руководства качественно и в срок недостаточно, важно еще и то, чтобы проделанная работа была предсказуемой, понятной и открытой для всего общества. При министерствах и ведомствах активнее заработали общественные советы, открывается все больше общественных приемных, разрабатываемые законопроекты выносятся на широкое обсуждение, сайты государственных органов все меньше напоминают шаблонные «визитные карточки», становясь полноценными источниками важной и полезной информации как для экспертов и журналистов, так и для обычных граждан. Да и среди руководителей ведомств появилось больше людей, открытых для общения.

Подтверждает эти выводы в том числе и зарекомендовавшая себя практика совещаний по реализации концепции открытости федеральных органов исполнительной власти в министерствах и ведомствах. О своих промежуточных итогах на пути к открытости уже отчитались МЧС, Минприроды, Минздрав, Минтранс, ФМС и ряд других организаций. В Министерстве промышленности и торговли РФ, которое я представляю, подобное совещание состоялось на днях, его провели глава Минпромторга Денис Мантуров и министр по делам Открытого правительства Михаил Абызов.

Режим открытости в Минпромторге строится на системных принципах. Для начала мы определили приоритетные референтные группы, с которыми необходимо постоянно взаимодействовать в интерактивном режиме, а затем их количественно описали. Важнейшими референтными группами для нас являются экспертное сообщество, инвесторы и представители бизнеса.

При нашем ведомстве активно работает Общественный совет, сосредоточивший в себе опытных и авторитетных ученых, производственников, конструкторов и представителей бизнеса. В формате заседаний совета регулярно обсуждаются ключевые законодательные инициативы, разработанные в министерстве, например проект Федерального закона «О промышленной политике» и проект стратегии развития черной и цветной металлургии.

Кроме Общественного совета для эффективного взаимодействия с референтными группами при министерстве действуют три профильных совета: Координационный совет по промышленности, направленный на взаимодействие с субъектами РФ; Совет по инжинирингу и промышленному дизайну и Стратегический совет по инвестициям в новые индустрии. Ежегодно Минпромторг публично декларирует цели и задачи министерства, проводит их общественное обсуждение и экспертное сопровождение.

Минпромторг также активно взаимодействует со СМИ. Первые лица министерства непосредственно общаются с журналистами в ходе интенсивных рабочих встреч, регулярно появляются в эфире деловых и информационных телеканалов. Руководители ведомства часто проводят публичные выступления в молодежных аудиториях. Например, совсем недавно глава Минпромторга Денис Мантуров пообщался со студентами и преподавателями Волгоградского государственного технического университета и Кубанского государственного технического университета.

Не забывают в нашем ведомстве и о том, что ключевым инструментом коммуникации с общественностью в наше время является официальный сайт. Для повышения уровня взаимодействия с референтными группами, улучшения общественного восприятия ведомства принципиально изменено содержание, дизайн и структура. По оценкам простых пользователей и экспертов, сайт стал выразительнее и удобнее. Немаловажно, что действует версия сайта для людей с ограниченными возможностями по зрению. Контент интернет-ресурса доступен на разных устройствах и во всех экранных разрешениях, при этом скорость поиска необходимой информации не зависит от устройства.

Мы не останавливаемся на достигнутом и в ближайшем будущем планируем совершенствовать публикации открытых данных. Сейчас Минпромторг завершает разработку математической модели, которая позволит нам на базе научных методологических разработок прогнозировать и корректировать нашу работу с учетом обратной связи референтных групп. Свои лучшие наработки в области открытого госуправления мы готовы тиражировать и делиться ими с другими органами федеральной исполнительной власти и институтами управления.

Вообще, если говорить об эффективности работы государственных ведомств, уверен, что нам никак нельзя уже обойтись без применения современных инновационных технологий. Мы видим, что многие ведомства уже сегодня развивают доступные и защищенные онлайн-сервисы для оказания социальных услуг. Но с их же помощью можно вовлекать общественность в диалог, получать обратную связь, обмен опытом и идеями. К сожалению, сегодня государственная система пока далеко не всегда в полной мере способна для такого выявления и анализа, для этого еще недостаточно ресурсов и инструментария. Наладка систем обратной связи с обществом позволит нам восполнить эту нехватку, и именно тогда Открытое правительство сможет дать современный ответ на множество еще не разрешенных вопросов.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > minpromtorg.gov.ru, 9 октября 2014 > № 1197203 Глеб Никитин


Россия > Образование, наука > minpromtorg.gov.ru, 17 сентября 2014 > № 1188766 Глеб Никитин

Доклад Глеба Никитина на Совете при президенте по модернизации экономики.

Доклад первого заместителя министра промышленности и торговли России Глеба Никитина на заседании президиума Совета при президенте России по модернизации экономики и инновационному развитию России.

Уважаемые коллеги! Действительно, тема сегодняшнего президиума хоть и не новая, но такая, которую невозможно переоценить.

Мы находимся на таком этапе развития современной промышленности, который все чаще в мире оценивается как очередная индустриальная революция. Кто-то называет ее четвертой, кто-то – шестой, но по этому поводу все эксперты сходятся.

Суть этой революции – в применении новых производственных технологий, которые мы, собственно, сегодня и обсуждаем. К их числу относятся технологии, повышающие управляемость, скорость и эффективность производственных процессов и определяющие новые свойства продуктов, – это, как уже было сказано, аддитивные технологии, новые материалы, промышленная автоматизация и роботизация.

Но на самом деле все, что объединяет их, – это в первую очередь цифровые технологии, системы автоматического проектирования, инжиниринга и производства, то есть промышленное инженерное программное обеспечение. Без наличия своего собственного программного обеспечения полного цикла, полного пакета, конечно, обеспечить развитие соответствующих технологий мы вряд ли сможем.

В части новых производственных технологий (НПТ) сейчас мировая конкуренция в рамках процесса глобализации вышла уже на межгосударственный уровень, то есть она не ограничивается конкуренцией между корпорациями. Согласно мировому индексу производственной конкурентоспособности, ведущие позиции на рынках таких технологий сейчас занимают Германия, США и, что интересно, Китай.

Эти и целый ряд других индустриально развитых стран уже приступили к реализации масштабных программ, призванных содействовать разработке и внедрению передовых производственных технологий национальной промышленности. Вы можете видеть эти программы, они перечислены на слайде 3. Что их отличает? Везде достаточно эксклюзивные инициативы разного уровня, разного статуса, призванные привлечь внимание, консолидировать усилия общества на развитии соответствующих направлений.

Мы все знаем, что уже наметилась тенденция возвращения развитыми странами наукоемких производств на свою территорию по целому ряду причин. В этой связи возможности трансфера зарубежных технологий будут постепенно сужаться, и странам придется наращивать инновационные компетенции в основном самостоятельно, хотя, безусловно, никто нацеленность и ориентацию на партнерство, международные консорциумы не отменял.

Мы понимаем, что для России такая тенденция усугубляется еще и внешнеполитической напряженностью. В этих условиях перед нашей страной особо остро стоит вопрос развития соответствующих направлений как в традиционных отраслях и на рынках, так и в новых высокомаржинальных секторах, где мы можем успешно соперничать в технологической гонке.

Участие в такой гонке в рамках развития НПТ открывает огромные перспективы. Мировые продажи промышленных роботов, по оценке экспертов, будут расти не менее чем на 5% в год, рынок программного обеспечения для компьютерного инжиниринга увеличивается на 8,5% в год, а темпы роста аддитивного производства превышают 25%. Прогнозы экспертов на ближайшее десятилетие остаются оптимистичными. Это если говорить о глобальном масштабе.

Если говорить об отечественном спросе на перспективные технологии, то рынок инженерного программного обеспечения в России показал за 2013 год динамику 18%, что гораздо выше мировой. Это говорит о том, что наша база позволяет рассчитывать на еще большие темпы роста.

К сожалению, в настоящее время спрос российской промышленности на применение таких технологий является недостаточным. Определяющим фактором, в нашем понимании, здесь является как отсутствие условий для инвестиционного бума, так и в какой-то степени зашоренность менеджмента и недостаточно высокий его уровень. Это связано с тем, что в основном применение таких технологий вообще-то выгодно для компаний и его не нужно навязывать: оно позволяет экономить и является окупаемым.

В этой связи мы предложили за последний год несколько инициатив по стимулированию бизнеса к созданию новых и коренной модернизации существующих производств – это и субсидии на комплексные инвестиционные проекты, и поддержка индустриальных парков, и ряд предложений, которые содержатся в рассматриваемом в Думе законе о промышленной политике. Однако, помимо спроса, который мы таким образом будем стимулировать, нам необходимо обеспечить, самое главное, предложение, то есть разработку технологий в стране.

До сих пор спрос промышленности на компоненты новых производственных технологий удовлетворялся в основном за счет импорта. С учетом перспективности, о которой я сказал, мы просто обязаны переломить эту тенденцию. По нашим оценкам, по основным направлениям развития передовых производственных технологий горизонт развития в России в принципе в общем и целом совпадает с мировым. Существует задел по аддитивным машинам, по материалам, по программному обеспечению. Некоторые компании, которые представляют этот задел, будут сегодня выступать.

С начала 2000-х годов количество соответствующих новых производственных технологий, которые создаются в России, выросло почти в два раза и в прошлом году составило более 1400 разработок. Есть на самом деле позитивная тенденция, наверное, являющаяся результатом наших усилий в области развития инноваций.

В то же время доля принципиально новых технологий, не имеющих мировых аналогов, практически не менялась и составляет всего 6,5%, что говорит о недостаточной конкурентоспособности на международном технологическом рынке. Для его развития необходимо в первую очередь развитие прикладных исследований, которые в отличие от фундаментальной науки в России традиционно не были так сильны. Именно поэтому мы совместно с Минобрнауки инициировали поддержку создания на базе ведущих технических вузов сети инжиниринговых центров, ориентированных на наиболее наукоемкие сектора промышленности.

В прошлом году по итогам конкурса мы отобрали 12 новых центров, из них 3 – в области новых производственных технологий. В этом году мы такую работу совместно с министерством продолжаем.

Кроме того, в целях стимулирования инновационной активности самого бизнеса, который является, в основном за рубежом, основным драйвером технологического развития, мы изменили принципы заказа НИОКР. Cейчас мы перешли к тому, что не заказываем НИОКР от имени федеральных органов исполнительной власти, заказывают их представители бизнеса, компании, мы же субсидируем затраты на такие работы. При этом компании, получающие бюджетную поддержку, должны выполнять обязательства по выпуску конечной инновационной продукции. В случае невыполнения этих обязательств к ним применяются соответствующие санкции.

Помимо такого рода институциональных механизмов мы реализуем и отраслевые программные инструменты по наиболее перспективным высокотехнологичным направлениям – композиционным материалам, редкоземельным элементам, фотонике. Сейчас работаем над подпрограммой по робототехнике и автоматизации.

Несмотря на то что базовые предпосылки для технологического развития промышленности находятся в той или иной стадии формирования, есть целый ряд возможностей, инструментов и инициатив, которые могут дать дополнительный импульс для соответствующего инновационного подъема. В первую очередь мы говорим о необходимости совместного пересмотра профстандартов, образовательных стандартов в целях ориентации образовательного процесса на подготовку новых продвинутых кадров, которых нам не хватает. Также мы поддерживаем и тоже предлагаем расширить перечень критических технологий, включив в него направления новых производственных технологий.

Отдельной задачей государственной технологической политики мы сейчас видим создание проектных консорциумов, о которых уже сказал во вступительном слове Дмитрий Анатольевич, состоящих из компаний – потребителей технологий, учебных заведений, исследовательских центров и, естественно, производителей, разработчиков. Одним из первых таких консорциумов может стать консорциум разработчиков и потребителей инженерного ПО. Считаем, что здесь есть самый большой задел, и мы можем здесь достаточно быстро рвануть вперед.

Кроме того, мы предлагаем разработать отдельную подпрограмму «Развитие средств производства» в рамках госпрограммы «Развитие промышленности и повышение ее конкурентоспособности», предусмотрев в ней мероприятия по развитию аддитивных технологий, робототехники и других средств производства, функционирующих в рамках цифрового производства.

Совместно с Минкомсвязи мы договорились разработать и утвердить – и считаем это чрезвычайно важным – подпрограмму «Разработка отечественного инженерного программного обеспечения». До сих пор такой подпрограммы и таких мероприятий не было. Данные подпрограммы должны стать основой для развития тех проектных консорциумов, о которых я сказал.

Вышеназванные меры должны стать неотъемлемой частью национальной технологической инициативы «Новые производственные технологии», которую мы предполагаем запустить.

Обсуждая в рамках подготовки президиума данные темы, мы пришли к выводу, что нам необходим эксклюзивный доктринальный документ и организационная структура, чтобы мы выглядели здесь в части ориентации на новые производственные технологии конкурентоспособно с нашими основными странами-конкурентами.

Данный комплекс действий предварительно согласован с Минобрнауки, Минэкономразвития, Минкомсвязи и институтами развития. Прошу поддержать наши предложения.

Россия > Образование, наука > minpromtorg.gov.ru, 17 сентября 2014 > № 1188766 Глеб Никитин


Россия > Внешэкономсвязи, политика > minpromtorg.gov.ru, 30 июня 2014 > № 1110976 Глеб Никитин

Глеб Никитин рассказал о переходе России на новый технологический уклад.

Россия собирается провести реиндустриализацию, вступить в новый технологический уклад и развить диверсифицированный оборонно-промышленный комплекс, способный конкурировать на гражданских рынках. О мерах поддержки промышленности в интервью журналу «Эксперт» рассказал первый заместитель министра промышленности и торговли Глеб Никитин.

России приходится пожинать плоды многолетнего пренебрежения развитием промышленности. Технологическое отставание, зависимость от импорта, низкие эффективность и конкурентоспособность — так, к сожалению, за редкими исключениями можно охарактеризовать нашу индустриальную ситуацию в целом. Промышленная политика вообще долгое время была табу во властных кабинетах, чему немало способствовали постиндустриальные настроения в элитах развитых стран.

Настроения эти, правда, резко поменялись буквально за последние пару лет. Первыми флаг реиндустриализации подняли США, от них стараются не отставать и Европа, и остальной мир. Причем речь идет не просто о возрождении производств на своей территории — мир включился в новую гонку под названием «индустриальная революция 4.0», главными технологическими драйверами которой становятся цифровые и аддитивные технологии, а также робототехника, которые проникают в традиционные отрасли и радикально меняют их облик. Пропустить новую индустриальную революцию для России означало бы расстаться с надеждой на экономический суверенитет надолго, если не навсегда.

Торопиться нас заставляет и исторический момент. Угроза санкций, рост и без того высоких барьеров для трансфера технологий, необходимость обеспечения независимости от внешних источников военного производства — все это оставляет нам совсем немного времени для преодоления ситуации. Приходится не просто платить по счетам, но платить быстро. Власти наши это осознают. Российское правительство стало активно работать на фронте промышленной политики: Министерство промышленности и торговли подготовило соответствующий закон.

Президент России Владимир Путин на Санкт-Петербургском экономическом форуме значительную часть своего выступления посвятил промышленной политике, фактически поддержав и сам закон, и важную его новеллу о создании специального фонда развития отечественной промышленности. Обсудить уже предпринятые и еще только замышляемые шаги в развитии отечественной индустриальной базы мы решили с первым заместителем министра промышленности и торговли Российской Федерации Глебом Никитиным. Но сначала мы попросили замминистра рассказать о его видении нынешних глобальных трендов.

— Я бы все-таки не смешивал одно с другим, реиндустриализацию и новый технологический уклад, то есть индустриальную революцию, опирающуюся на инновации. Это, безусловно, два тренда, протекающие во взаимосвязи и во взаимовлиянии, но тренды разные. Мы для себя осознали и зафиксировали, что инновации не первичны, хотя очень важны. Инновации в отсутствие пространства, где их можно внедрять, не станут тем драйвером к развитию, которым мы хотим их видеть.

В рамках, которые задает реиндустриализация, бесспорный приоритет для Минпромторга — производство средств производства, то есть станкостроение, тяжелое машиностроение, энергетическое машиностроение, нефтегазовое машиностроение

Глеб Никитин

И в основном это пространство — промышленность (хотя инновации могут быть и в сфере услуг). Если промышленность не в состоянии модернизироваться, если там нет инвестиционной привлекательности, нет инвестиционного бума, то и все остальные направления инновационного развития останутся, к сожалению, на бумаге. Реиндустриализация потому и началась, что у правительств и у общественности западных стран появилось понимание: виртуальная экономика не является надежной основой для долгосрочного развития общества, обязательно должен быть базис, то есть традиционная занятость на предприятиях или в отраслях, которые производят материальный продукт.

Вот почему, на мой взгляд, реиндустриализация как тренд не зависит от технологического уклада. В рамках, которые задает реиндустриализация, бесспорный приоритет для Минпромторга — производство средств производства, то есть станкостроение, тяжелое машиностроение, энергетическое машиностроение, нефтегазовое машиностроение. Мы хотим, чтобы как можно больше средств производства производилось у нас, чтобы все понимали, что промышленность — это благо для России не только с точки зрения рабочих мест, но и в целом для социальной обстановки.

Человек должен быть занят, человек должен себя уважать, он должен гордиться тем, что он может делать.

— Однако новая индустриальная революция диктует свои требования к развитию промышленности…

— Естественно, возврат промышленности сопровождается переходом к новому технологическому укладу и, соответственно, созданием высокопроизводительных рабочих мест, которые генерируют значительно более высокую добавленную стоимость. В моем понимании (и я думаю, что это понимание не уникальное), новый технологический уклад — это, во-первых, цифровое производство, то есть тотальное проникновение цифровых технологий в проектирование и производство.

Это роботизация, безлюдные технологии, основанные на цифровых технологиях, и Rapid Prototyping, то есть аддитивные технологии, когда создание продукта происходит не через «убери все лишнее», а путем постепенного наращивания материала, без его потерь. Поддержку этих и целого ряда других направлений промышленности мы уже превратили в подпрограммы принятой правительством программы «Развитие промышленности и повышение ее конкурентоспособности».

Туда входят, например, подпрограмма по развитию промышленных биотехнологий; подпрограмма по композиционным материалам — чрезвычайно важное направление, оно будет многие десятилетия определять новый облик промышленности; подпрограмма по редкоземельным элементам — это межотраслевое направление, позволяющее нам находиться на уровне ведущих держав. Но если говорить о тех направлениях, которые эксперты традиционно выделяют как системообразующие при новом технологическом укладе, — а это, повторюсь, робототехника, аддитивные технологии, цифровые технологии, — то по ним у нас одна подпрограмма готова, две другие в разработке.

— Какие предполагаются конкретные механизмы поддержки этих отраслей?

— Во-первых, через субсидирование затрат производственных предприятий, в основном процентных ставок по кредиту. Очень небольшая доля субсидий распространяется на другие виды затрат. А применительно к цифровому производству мы планируем субсидировать затраты инжиниринговых компаний на приобретение программного обеспечения, причем только в случае востребованности их инжиниринговых услуг промышленностью.

Первый шаг нашей программы — помочь развиться такому институту, как центры коллективного пользования программным обеспечением. Потому что в основном в цифровом компьютерном инжиниринге работают небольшие компании: десять-пятнадцать человек, а то и меньше, рабочая станция, несколько дорогих программных пакетов, которые стоят на этих рабочих станциях, и целевая работа на одного-двух монозаказчиков с длинными проектами. Естественно, покупая программный продукт в виде пяти лицензионных копий, такая компания платит многократно больше денег, чем она заплатила бы, если бы количество лицензий, приобретаемых в пакете, составляло сто или тысячу.

И уже есть структуры — прототипы центров коллективного пользования. Например, инжиниринговый центр «Боинг» на Тверской предоставляет в пользование помещение с рабочей станцией, на которой стоит программный продукт. Наши субсидии — стимул, который, как нам представляется, позволит сформировать большее количество таких хабов. При этом несложно спрогнозировать, в каких программных продуктах существует потребность, потому что их ограниченное число.

Второй шаг — формирование масштабных потребителей этих программных продуктов. И наконец, переориентация спроса с импортных продуктов на отечественные. И это уже часть политики импортозамещения.

— И каким образом вы предполагаете проводить эту политику?

— В первую очередь через госкомпании. Производители должны понимать, что, допустим, у компании «Транснефть» или РЖД есть некие планы импортозамещения, и потоки заказов по соответствующим комплектующим или программным продуктам в 2016–2017 годах будут в таком-то объеме переориентированы на внутренний рынок. Это значит, что я как производитель этих комплектующих могу планировать свой инвестиционный горизонт, то есть мне уже интересно вкладывать в себя, потому что я понимаю, что у меня будет спрос.

— Госкомпании уже готовят программы импортозамещения?

— Мы и до последних событий ставили вопрос о необходимости разработки планов импортозамещения, снижения зависимости от импорта, особенно в компаниях с госучастием. И мы всегда говорили о необходимости придерживаться принципа приоритета российского товара при госзакупках. Это достаточно большой объем спроса, и он, безусловно, может стимулировать промышленность, придать серьезный импульс инвестиционной активности.

Когда мы работали над планом создания высокопроизводительных рабочих мест, одно из наших предложений было именно такое. Сейчас мы на Петербургском форуме получили поддержку и прямое поручение президента разработать эти планы и осуществить их. Я думаю, что это будет реализовано в виде директив соответствующим органам управления госкомпаний. И эта работа примет уже официальный регламентированный характер. Но я могу сказать, что многие компании без каких-либо официальных обращений, просто понимая направление изменений, которые происходят в экономике, такие вопросы на своих уровнях управления рассматривали.

— Спрос мы переориентируем. А внутреннее предложение существует?

— Если направлять спрос на импорт, то предложение внутри страны не появится. Если будет спрос, будет соответствующий уровень конкуренции, то начнется и инвестиционная активность, будут возникать производства. Я глубоко убежден, что подавляющее большинство продуктов в номенклатуре заказа мы в состоянии производить, более того, мы даже их производим, и производим высококачественно. Но в силу того, что спрос на них незначителен, этот товар оказывается штучным и стоит дороже, чем импортный.

Нужно перейти некую точку невозврата, связанную с объемами потребления, когда уже не нужно будет заниматься протекционизмом или директивным направлением спроса внутрь России, потому что уже сами потребители увидят, что качество и цена наших товаров сопоставимы с импортом. Сейчас по соотношению цены и качества по большому количеству позиций мы уступаем импорту. Поэтому компании, свободные в своих решениях о закупках, предпочитают импорт.

Хотя, например, в станкостроении, о котором я могу подробно и долго говорить, наши станки позволяют решать все задачи заказчика. А проигрывают зачастую за счет дизайна. Ну, плохо выглядит станок. При этом точность абсолютно соответствует и надежность абсолютно соответствует. Недаром новая подпрограмма, о которой я говорил, не только про инжиниринг, но и про промышленный дизайн.

— Вы перечислили новые направления, на которых Минпром сейчас сосредоточился в связи с реиндустриализацией. А если брать набор традиционных, известных уже по предыдущим укладам отраслей, там есть какие-то приоритеты у государства?

— Во-первых, такие традиционные отрасли, как фармацевтика, судостроение, радиоэлектроника и авиация, всегда были в приоритете, имели достаточно серьезную государственную поддержку, и у них неплохие результаты. Мы уверены, что задел там хороший и мы движемся в правильном направлении, поэтому надо смещать акценты на те отрасли, которые были в тени интереса государства. Это отрасли, которые сейчас выделены в подпрограммы государственной программы «Развитие промышленности и повышение ее конкурентоспособности».

— Какие это отрасли?

— Подпрограмм, чтобы вы понимали, уже двадцать одна, но некоторые из них посвящены не отдельным отраслям, а, скажем, техническому регулированию или развитию оборонно-промышленного комплекса. А если говорить про отраслевые направления, то это специальное транспортное машиностроение, тяжелое машиностроение, энергетическое, станкостроение, лесопромышленный комплекс, легкая, текстильная промышленность и так далее. И те, которые я уже перечислял: композиционные материалы, промышленные биотехнологии.

— А есть отрасли, которые не являются приоритетными на перспективу в десять-пятнадцать лет? Где не нужно усиленное внимание государства?

— Конечно, есть. Вот химическая промышленность и металлургия — они успешно развиваются, они давным-давно в глобальном бизнесе. Понятно, что там большое количество проблем, в решении которых мы участвуем. Но там действуют уже сформировавшиеся компании, представленные на мировом рынке. Поэтому я бы не стал говорить, что они сейчас должны быть в зоне особого государственного внимания. Поддержка им все равно будет оказываться, но не с использованием прямых государственных вложений, а с помощью таких механизмов, как приоритезация спроса, обеспечение доступности капитала, увеличение горизонта планирования через внедрение контрактов жизненного цикла. Сколько я ни общаюсь с промышленниками, я вижу, что для них самое важное — это понятный, длинный спрос. И когда тебе гарантируют профиль спроса, то могут устанавливать дополнительные требования качества, закручивать гайки, говорить, что каждый год ты должен повышать точность, еще какие-то требования выставлять. Но очень важен именно срок контракта и объемы заказа.

— Сейчас в рамках гособоронзаказа большие средства вкладываются в модернизацию ОПК. Но все прописано до вполне определенного срока. Вот мы дожили до этого срока, все выпущено, армия вооружилась, промышленность модернизировали. А что будет с ОПК дальше? Чем обернется резкое снижение объема заказов?

— Мы с «оборонкой» постоянно говорим о том, что у вас есть время, чтобы переориентироваться, а у нас есть время, чтобы вовремя понять, способны ли люди, которые руководят ОПК, переориентироваться или их надо менять. В ходе модернизации ОПК мы модернизируем промышленность и создаем новые мощности, а они должны обеспечить их загрузку, в том числе через диверсификацию своего производственного портфеля, ориентируясь на гражданский спрос.

Я недавно в прессе прочитал, что Уралвагонзавод заключил договор, по-моему, с Armored Warfare, производителем компьютерных игр, по имитации танка Т-90 в игре. Понятно, что это история необычная, но знаковая. Она показывает, что ребята смотрят по сторонам и очень активно пытаются в новых точках приложения усилий найти себя. Это здорово. Они делают композиционный вагон-хоппер, они идут в гражданское транспортное машиностроение очень активно.

Я с ними сталкиваюсь и в инжиниринге, и в композиционных материалах, и в редкоземах, и везде у них какая-то инициатива присутствует. То есть они настроены на расширение своего горизонта. Некоторые представители оборонно-промышленного комплекса спрашивают меня, можно ли рассчитывать, что государство и после 2020 года будет им помогать и вкладывать средства в переналадку, в переориентацию. Я хочу им сказать: конечно же, так, как мы поддерживаем ОПК сейчас, мы поддерживать конверсионный тренд не будем.

Мы обеспечили предприятиям ОПК серьезную материально-техническую базу, которая дает им сильные конкурентные преимущества по отношению к другим участникам рынка. И если их менеджмент даже при наличии такого конкурентного преимущества не сможет стать игроком, значит, они просто не способны руководить. У Минпромторга есть время присмотреться. И здесь важно не проспать. Потому что если действительно в 2020 году выяснится, что люди не перенастроились, то в один момент это уже нельзя будет сделать.

— Появятся ли еще какие-то инструменты промполитики в отношении оборонных предприятий, чтобы помогать, советовать, консультировать? Ведь самим предприятиям сориентироваться во всех глобальных трендах трудно, это скорее задача министерства — начертить основные тренды. А дальше провести аудит этих предприятий, их технологических возможностей и увидеть, в какую сторону они могут двигаться. Это, естественно, должно делать и само предприятие, но с помощью каких-то аналитических и консалтинговых структур, связанных с министерством. Вот вы сказали «робототехника». Но как предприятию, которое какие-то ракеты делает, двинуться к робототехнике?

— Попытка чиновников министерства решить за них, куда им двинуться, и бесполезна, и неправильна по сути, мы явно будем менее эффективны, чем менеджеры на месте, технологи, маркетологи, в конце концов. Да, мы будем делать технологический аудит, чтобы анализировать проекты, которые мы финансируем, на предмет оптимальности затрат, оптимальности технологических линий, чтобы они были более универсальными и гибкими. Чтобы они не были заточены исключительно на производство конкретного какого-то изделия военной техники. Но думать за них, какой продукт произвести, я считаю, неправильно. И указывать, что вы будете производить насосы для «Роснефти», а вы будете «качалки», а вы будете у них покупать, невозможно.

Поэтому наша задача в чем? В том, чтобы ориентировать спрос больших потребителей внутри страны. Возникнет рынок, а они должны его увидеть. И оборонные предприятия могут использовать все те инструменты, которые мы сейчас предлагаем «гражданке», например стать учредителем компании, реализующей комплексный инвестиционный проект, и получить поддержку от нас по этому проекту. Компании ОПК также могут использовать все механизмы, на которые мы сейчас ориентируем гражданские отрасли в части поддержки спроса.

— А какая поддержка предусмотрена для комплексных инвестиционных проектов?

— Согласно постановлению правительства № 3*, мы субсидируем до 90 процентов ставки рефинансирования по таким проектам. Мы принимаем соответствующее решение до получения кредита. Раньше этого не было никогда. Раньше всегда в силу сложившейся бюджетной практики для получения соответствующих бюджетных ассигнований требовался уже заключенный договор кредита. А теперь мы говорим: если у тебя проект не летает без субсидий и ты даже в банк не идешь без субсидии, ты можешь прийти сначала к нам, и мы готовы, если банк тебе даст кредит, субсидировать процентную ставку. И ты уже с этим решением идешь в банк, получаешь решение кредитного комитета, и возвращаешься к нам уже с решением, и получаешь субсидию.

Нам здесь нравится то, что этот инструмент впервые носит стимулирующий характер. Оппоненты могут сказать, что инвестор, может быть, и так получил бы кредит и начал бы проект и без нашей поддержки. Может быть. Но совершенно точно есть какая-то часть бизнеса, которая без нас не пошла бы в банк, и проект бы просто не начался. А за счет нашего инструмента появился проект, появился завод, появилось производство. В том же постановлении прямо прописано, что оно относится к инвестиционным проектам от 150 миллионов до двух миллиардов рублей. Это четкий ориентир на средний бизнес.

— Предусмотрены ли какие-то инструменты для улучшения взаимодействия среднего и крупного бизнеса? Например, идет большой гособоронзаказ, который выполняет тот или иной государственный холдинг. При этом известно, что по некоторым, особенно инновационным, высокотехнологичным, направлениям есть интересные средние компании. Холдинг мог бы вовлечь в выполнение гособоронзаказа эти средние компании, и тогда они тоже стали бы лучше расти. Но сплошь и рядом этого не происходит. Крупная компания ВПК, получив контракт, старается в лучшем случае это среднее или малое предприятие поглотить, а нормального партнерства не возникает.

— Мы активно поддерживаем расширение аутсорсинга государственными компаниями и, более того, сейчас выходим с инициативой установления показателей по увеличению объема аутсорсинговых компаний для оценки качества работы менеджмента. И работаем над утверждением соответствующих программ увеличения аутсорсинга, то есть, другими словами, доли комплектующих, приобретаемых и производимых компаниями, не входящими в холдинги. И будем стремиться к тому, чтобы эта доля расширялась многократно. Мне кажется, нужно всем дать ориентир на целевой показатель. Допустим, в случае с импортозамещением я считаю, что это 80 процентов к 2020 году.

В части аутсорсинга, допустим, 50 процентов к какому-то времени. Сориентировавшись на этот процент, компании должны сформировать план постепенного его достижения. А все органы исполнительной власти при формировании перечня основных показателей для топ-менеджмента должны сфокусироваться на каких-то самых главных. И я думаю, что эти два, о которых идет речь, с учетом текущей ситуации становятся приоритетными.

— В чем, по вашему мнению, основная проблема при реализации планов правительства?

— Недоступность капитала. Вот только что перед вами я проводил совещание с коллегами из МСП-банка. Они мне говорят, что у них есть пример в Приморье, когда процентная ставка составляет, вы не поверите, 80 процентов. А вообще, обычное явление ставка выше 20 процентов, если говорить про региональные проекты. Хотя, когда мы на уровне серьезного банковского сообщества все это обсуждаем, они это отрицают, они говорят: нет, у нас 11 процентов средняя ставка. И на сайте ЦБ именно 11 процентов. Но даже если мы возьмем 11 процентов и попробуем привести эту ставку к реальной ставке, сравнить ее со ставками за рубежом, то мы абсолютно неконкурентоспособны.

Я, например, считаю, что для промышленности нужно основой для приведения к реальной ставке брать не индекс потребительских цен, а индекс цен производителей. В частности, при расчетах по формуле Фишера**, чтобы посчитать реальную ставку. Я для себя сделал такой расчет. У нас индекс цен производителей до нового витка девальвации в декабре 2013 года был практически ноль за год, то есть в промышленности мы инфляцию, можно сказать, победили к тому времени, а ставка все равно была 11 процентов. Это что значит? Это значит, что реальная ставка тоже составляла 11 процентов.

А за рубежом от минус одного–полутора процентов до двух–трех. Но даже если вести расчет по индексу потребительских цен, который составляет у нас пять–шесть процентов, и брать консервативную ставку 11 процентов, то реальная ставка для промышленности составит от пяти до шести процентов. Но 11 — это усредненная ставка, по всем проектам: и инфраструктурным огромным проектам, проектам заемщиков с госучастием, которые, естественно, получают ставку меньше, чем в среднем по рынку.

Более того, в этот расчет, как я понимаю, входят кредиты регионам. Естественно, если мы говорим про малый и средний бизнес, который в первую очередь министерство выбрало для себя как референтную группу, то у них процент по кредиту оказывается существенно выше 11. В случае с компаниями среднего бизнеса нужны модели, тут нельзя работать с каждым конкретно в отдельности, потому что их слишком много — и их должно быть много. И для них ставки по кредитам намного выше, чем ставки для крупных получателей.

Пока же у нас около 50 процентов чистой прибыли в целом по обрабатывающим секторам уходит на выплату процентов. Поэтому вспомним, о чем говорил президент на форуме. О том, что кредиты должны быть по ставке инфляция плюс один процент. И к этому надо стремиться, это цель. Для этого могут быть использованы различные инструменты — это и фонд развития промышленности, о котором он говорил, это и субсидирование процентных ставок, которое мы реализуем.

— Давайте немного более подробно остановимся на фонде развития промышленности, который предусмотрен проектом закона «О промышленной политике».

— Цель этого института, если упрощенно, — минимизация всех дополнительных видов расходов, для того чтобы сделать разрыв между стоимостью пассивов и стоимостью активов минимальным. Это должно быть обеспечено тем, что в фонде будут смешаны пассивы, полученные из бесплатных государственных и платных привлеченных заимствований (банковских кредитов), что в результате обеспечит на выходе для проведения активных операций ставку на уровне, который назвал президент. На базе чего это можно сделать? Может быть, на базе ВЭБа, потому что ВЭБ — это, во-первых, институт развития с соответствующим мандатом, то есть это не структура, которая должна и обязана работать на максимизацию прибыли.

Во-вторых, ВЭБ является специальным субъектом как в сфере банковского регулирования, так и в сфере иных видов регулирования, в том числе в налоговом отношении. И уровень затрат, который будет дополнительно нести ВЭБ по отношению к стоимости пассивов, то есть накладные расходы, связанные с функционированием этого фонда, минимальны. И маржа тоже будет минимальной. В принципе мы с ВЭБом обсуждали этот механизм и достаточно далеко продвинулись. ВЭБ готов на бесприбыльный характер этой деятельности, чтобы его маржа вообще отсутствовала в этих операциях. Но может быть и другой инструмент. Например, отдельный фонд, но тогда надо формировать команду, штат, плодить какую-то новую сущность. Такой вариант тоже возможен. Мы будем сейчас вырабатывать оптимальный механизм.

— Мы уже упомянули закон «О промышленной политике». Нас радует, что он наконец появился. Но это рамочный закон. Как он будет реализовываться?

— Я бы не сказал, что закон рамочный. На самом деле по сравнению с теми вариантами, которые ранее обращались в Государственной думе, рассматривались общественностью, этот закон носит вполне инструментальный характер. И если бы это было не так, то он бы проходил легче. В некоторых ведомствах согласование закона проходило с очень большим трудом.

— Если не секрет, против каких норм они возражали?

— У нас были разногласия по налоговым каникулам для гринфилдов***, по налоговым каникулам для индустриальных парков, по фондам развития промышленности, то есть по инструментарию возвратного финансирования, по государственной информационной системе и даже по перечислению тех видов поддержки, которые могут оказываться. Кстати, все, что я перечислил, в законе звучит со словом «может», то есть там нигде не сказано, что будет или должно быть. Поэтому это все либо потребует законов-спутников, либо будет реализовываться через закон «О бюджете».

И Минфин, конечно, имеет возможность потом не предусмотреть ресурсное обеспечение, и это не будет нарушением закона. Необходимо отметить, что в конечном итоге мы нашли компромисс, и 26 июня закон был одобрен правительством.

— Переход к новому технологическому укладу невозможен без адекватного развития науки. Но за последние двадцать лет в прикладной, отраслевой науке случился большой провал. В то время как проблемы академической науки постоянно обсуждаются и властью, и общественностью, последний год происходит серьезная реформа, прикладная наука как будто в анабиозе. Система отраслевых НИИ развалилась. Отдельные компании создали свои научные центры, где-то с университетами взаимодействуют, но единой системы нет. И когда у предприятия возникает проблема разработки новой технологии, очень часто оно не может найти исполнителя и вынуждено импортировать готовую. Есть ли у Минпромторга какие-нибудь планы относительно отраслевой науки?

— В том, что касается прикладной науки, мы должны, во-первых, стимулировать частный бизнес к осуществлению НИОКР, потому что у нас очень большая доля государственных вложений в НИОКР и в науку. А бизнес, к сожалению, вкладывается слабо. Я считаю, кстати, что все, что мы с вами обсуждали до этого, что стимулирует активность бизнес-сообщества и промышленного сектора, будет стимулировать и спрос на науку, потому что, когда шевелишься, когда инвестируешь, когда конкурируешь, у тебя возникает спрос на науку. Что касается государственных вложений, то их эффективность должна повышаться.

Мы изобрели специальный инструмент не так давно — перешли от заказа НИОКР, который применялся последние десять лет, даже больше, к субсидированию затрат субъектов промышленной деятельности на науку, то есть мы пытаемся разделить затраты на НИОКР. Но с другой стороны, мы для себя устанавливаем в качестве целевого показателя не результаты научных изысканий, не патенты, а выпуск продукции. Патент патентом, а ты покажи, что ты продать уже сумел. Если промышленность вкладывается, значит, это интересно и мы можем софинансировать, в том числе через субсидирование процентных ставок. Без нас бизнес не вложился бы, а с нами он вкладывается.

Но и мы бы без него не вложились, потому что он нам сигнализирует: это важно, здесь стоит вложиться. Что касается отраслевых институтов, то их отсутствие — серьезная проблема для министерств и ведомств в части осуществления их отраслевой политики. Потому что не на кого опереться: приходит огромное количество каких-то гениальных людей с гениальными проектами, от запуска на Марс до ядерного автомобиля, и нужен какой-то институт, на чью экспертизу ты можешь положиться. Если же говорить об инновационном процессе, то у нас достаточное количество очень интересных и очень эффективных малых инновационных компаний. Это первое. Второе — это крупные компании, которым мы устанавливали целевые показатели, и они у себя внутри создают R&D-подразделения. Туда переманивают лучших специалистов и создают хорошие, серьезные структуры. Просто нужно, чтобы корпорации в этом были заинтересованы и был, опять-таки, спрос за результат.

Примечания

*Постановление правительства Российской Федерации от 3 января 2014 г. № 3 «Об утверждении Правил предоставления субсидий из федерального бюджета российским организациям на компенсацию части затрат на уплату процентов по кредитам, полученным в российских кредитных организациях в 2014–2016 годах на реализацию новых комплексных инвестиционных проектов по приоритетным направлениям гражданской промышленности в рамках подпрограммы «Обеспечение реализации государственной программы» государственной программы Российской Федерации «Развитие промышленности и повышение ее конкурентоспособности».

**Уравнение, описывающее связь между темпом инфляции, номинальной и реальной ставками процента: i = r + π, где i — номинальная ставка процента; r — реальная ставка процента; π — темп инфляции. Уравнение показывает, что номинальная ставка процента может измениться по двум причинам: из-за изменений реальной ставки процента и из-за темпа инфляции. Например, если некто получил кредит по ставке 10% годовых, то номинальная ставка составит 10%, но при уровне инфляции 6% реальная ставка составит только 4%. Более точная формула связи номинальной, реальной ставки и инфляции такова: i = ((1+r/100)х(1+ π /100)-1)*100. При малых значениях переменных формула суммы i = r + π дает хорошее приближение формулы сложных процентов, но по мере увеличения переменных ошибка становится существенной. Скажем, в приведенном примере правильное значение реальной процентной ставки составляет 3,77, а не 4%.

***Greenfield — новый земельный участок промышленного назначения для строительства индустриального парка «под ключ», находящийся, по сути, в «чистом поле»

Россия > Внешэкономсвязи, политика > minpromtorg.gov.ru, 30 июня 2014 > № 1110976 Глеб Никитин

Полная версия — платный доступ ?


Россия. СФО > Госбюджет, налоги, цены > minpromtorg.gov.ru, 3 марта 2014 > № 1022807 Глеб Никитин

Глеб Никитин: «Реализация госпрограммы поддержки индустриальных парков позволит повысить долю их производства до 4%».

Реализация государственной программы по поддержке индустриальных парков к 2020 году позволит повысить число созданных технопарков до 205 (260 тыс. рабочих мест) и повысить долю производства парков до 4% от общего объема обрабатывающей промышленности, что соответствует уровню многих развитых стран. Выручка предприятий в 2020 году составит более 1 трлн. рублей, а налоговые платежи - 138 млрд. рублей в год. Об этом заявил первый заместитель Министра промышленности и торговли Российской Федерации Глеб Никитин в своем докладе на круглом столе «Меры поддержки и механизмы создания индустриальных парков в России» в рамках 11-го Красноярского экономического форума.

По словам первого замминистра, в настоящий момент меры поддержки российских технопарков осуществляет Минэкономразвития России, но принято решение о необходимости разработки отдельной госпрограммы, которую будет реализовывать Министерство промышленности и торговли Российской Федерации.

«Мы считаем эту программу своим приоритетом. Текущая редакция программы предполагает выделение 54 млрд. рублей до 2020 года, из которых 1 млрд. 764 млн. – уже в 2014 году. В качестве мер поддержки, которые фигурируют в программе - субсидирование процентной ставки по кредитам в размере 90% ставки рефинансирования, а также субсидии субъектам федерации на создание инфраструктуры», - сказал Глеб Никитин.

По мнению первого замглавы Минпромторга России, промышленные парки - это классический пример концентрации ресурсов, которая ведет за собой и создание рабочих мест, и спрос на инжиниринг, и развитие инноваций. Практика показывает, что парки могут быстро развиваться при государственном стимулировании.

«Например, в Ульяновской области действует один из первых промышленных парков страны, и там на каждый вложенный государством рубль приходится 18 рублей внебюджетных инвестиций, 7 рублей налоговых поступлений», - отметил Глеб Никитин.

Также первый замминистра сообщил, что в настоящее время Минпромторг России работает над законом «О промышленной политике в Российской Федерации». В нем будут прописаны принципы создания промпарков и меры их стимулирования. Закон планируется внести в Государственную Думу в мае 2014 года.

Россия. СФО > Госбюджет, налоги, цены > minpromtorg.gov.ru, 3 марта 2014 > № 1022807 Глеб Никитин


Россия > Госбюджет, налоги, цены > minpromtorg.gov.ru, 25 ноября 2013 > № 987809 Глеб Никитин

Глеб Никитин: "Индустриальные парки – промышленный интегратор инновационной экономики"

Источник: "Бизнес России"

Значимость индустриальных парков для развития экономики страны, их потенциал сегодня достаточно очевидны. Бесспорным можно признать и тезис, что в полной мере этот потенциал может быть реализован только при непосредственной поддержке государства. О том, какие конкретные шаги предпринимаются в этом направлении, рассказывает первый заместитель Министра промышленности и торговли Российской Федерации Глеб Никитин.

– Минпромторг готовит специальную подпрограмму «Индустриальные парки» в рамках госпрограммы «Развитие промышленности и повышение её конкурентоспособности». Чем вызвана необходимость разработки этой подпрограммы?

– Мы рассматриваем промышленные парки как инфраструктуру развития. Дороги, порты, индустриальные парки – всё это окупается, как правило, через социально-экономический эффект – и, соответственно, здесь зона ответственности государства. В большинстве несырьевых экономик мира индустриальные парки являются важным каналом государственной поддержки промышленности. Это нормальный процесс: таким образом государство создаёт условия для частных инвестиций в реальное производство. Однако существующие меры государственной поддержки и стимулирования создания индустриальных парков ограничиваются, как правило, региональным и муниципальным уровнем.

Логично спросить: почему мы только сейчас подошли к целесообразности поддержки парков? Почему не 5 или 10 лет назад, когда был объявлен курс на диверсификацию экономики и снижение сырьевой зависимости? Потому что тогда некого было поддерживать. Сегодня в России появился такой вид экономической деятельности, как развитие индустриальных парков. По сути, сформировалась отрасль со всеми атрибутами, спецификой, институтами саморегулирования, стандартами и т.д. У государства есть понятный собеседник и партнёр – Ассоциация индустриальных парков, которая выражает интересы подавляющего большинства участников отрасли (индустриальных парков). Внутри отрасли есть чёткое понимание принципов работы и потребностей в государственной поддержке. Есть отраслевой стандарт, на основе которого можно отбирать проекты. Теперь, когда появилось понимание, кого развивать и с кого спросить, мы готовы содействовать развитию и оказывать поддержку.

Мы сделали вывод, что без участия государства потенциал этой индустрии не будет раскрыт в полной мере. Слишком высоки затраты на создание парков. Они перекладываются на конечных потребителей (производственные компании). Получается, что цена локализации в России слишком высока. Но при этом за 7 лет всего 36 действующих индустриальных парков создали 56 тыс. рабочих мест. Это при средней заполняемости одного индустриального парка на уровне 60% в среднем по отрасли. При должной государственной поддержке таких парков может быть более 300 по России уже через 5 лет. Без государственной поддержки – вдвое меньше.

– Как вы можете оценить уровень законодательного обеспечения деятельности индустриальных парков в России?

– На федеральном уровне законодательного регулирования нет. И это даже хорошо. У нас же нет отдельного закона об отелях, о складах или об офисных центрах. Они работают в рамках гражданского права. Промышленные парки – это тоже один из видов коммерческой недвижимости. Как и в отельном бизнесе, появился отраслевой стандарт, который закрепляет термин «индустриальный парк», основные требования к паркам и принципы работы. Сообщество индустриальных парков уже работает по этому стандарту, а Ассоциация проводит добровольную сертификацию парков, которой вполне достаточно и для инвесторов, и для государства с точки зрения отбора проектов для поддержки.

Росстандарт совместно с Ассоциацией индустриальных парков приступил к разработке Национального стандарта на основе отраслевого. К концу 2014 года планируется его утверждение.

Кроме того, Минэкономразвития совместно с Минфином и Минпромторгом разрабатывает поправки в законопроект «Об особых экономических зонах». Они направлены на совершенствование положений действующего законодательства об особых экономических зонах. Сделать это возможно за счёт формирования в субъектах Федерации благоприятного режима осуществления инвестиций, ведения предпринимательской деятельности, а также стимулирования роста производства продукции.

Законопроект вводит новые понятия – особая экономическая зона регионального уровня, промышленный (индустриальный) парк, технопарк, а также устанавливает правовые основы создания и функционирования особых экономических зон регионального уровня.

Также предусмотрены основные меры государственной поддержки особых экономических зон регионального уровня. В их числе предоставление из федерального бюджета субсидий бюджетам субъектов Федерации для поддержки предпринимательской и иной экономической деятельности, осуществляемой резидентами особых экономических зон регионального уровня. Предусматриваются предоставление государственных гарантий по кредитам, привлекаемым резидентами особых экономических зон регионального уровня, предоставление из федерального бюджета субсидий резидентам особых экономических зон в регионах, налоговые льготы в соответствии с Налоговым кодексом, законами субъектов Федерации и нормативными правовыми актами представительных органов муниципальных образований о налогах.

Предполагается предоставлять резидентам в аренду земельные участки из состава земель, которые находятся в государственной или муниципальной собственности, либо государственную собственность, которая не разграничена. Предусматриваются и другие меры государственной поддержки.

Активно прорабатываются вопросы формирования нормативной правовой базы, необходимой для реализации механизма отложенных платежей (Tax Increment Financing), активно используемого в развитии индустриальных парков большинством развитых стран, в том числе и США.

– Создание и содействие в работе индустриальных парков на конкретных территориях – это забота в первую очередь федеральных органов власти или региональных структур?

– В соответствии с системой разграничения полномочий должны быть задействованы все три уровня власти, а также институты развития и некоммерческие организации. Задача федерального уровня – это разработка специальной программы и мер поддержки из федерального бюджета. На региональном уровне сконцентрированы полномочия по предоставлению налоговых преференций и других видов поддержки. Кстати, региональные администрации зачастую сами выступают инициаторами создания индустриальных парков. А задача муниципального уровня – это решение земельных и коммунальных вопросов. Такие институты развития, как Сбербанк России, Внешэкономбанк, Агентство стратегических инициатив, тоже активно занимаются поддержкой паркового движения в стране. Не стоит недооценивать роль отраслевых ассоциаций в вопросах общеотраслевого лоббирования, консолидации участников рынка, выработки стандартов качества и продвижения парков за рубежом.

– Какие факторы, на ваш взгляд, сдерживают сегодня процессы создания и развития индустриальных парков в России?

– Недофинансирование проектной стадии и инженерной подготовки. Нехватка финансового рычага на доинвестиционной стадии. Это первое. А второе – это взаимоотношения индустриальных парков и их резидентов с сетевыми компаниями. Если с первым вопросом решение видится через государственную программу, то по второму нам предстоит более сложная работа, к которой мы, безусловно, тоже будем подключаться.

– В одном из своих недавних выступлений вы сказали, что «индустриальные парки – это неотъемлемый элемент общенациональной инновационной инфраструктуры». Какие из ныне действующих индустриальных парков демонстрируют «инновационную направленность» в своей работе?

– В данном случае речь идёт не об отдельных площадках, а о сегменте рынка в целом. Поэтому я бы избежал приведения любых примеров в отрыве от контекста. Индустриальные парки – промышленный интегратор инновационной экономики. Ведь любая разработка имеет своей конечной целью промышленное воплощение. У каждого нового продукта, поступающего на глобальный рынок, есть стадия идеи, затем feasibility study, R&D, опытное производство, выход на рынок и в конечном счёте серийное массовое производство. В России создана довольно развитая инфраструктура поддержки инноваций на ранних стадиях – R&D-центры, технопарки, бизнес-инкубаторы и т.д. Но что мы предлагаем делать успешным разработчикам после того, как они выходят из стен «Сколково» или технопарка с готовым продуктом, на который есть массовый спрос? Возникает вопрос: где производить? Именно поэтому нужна современная инфраструктура для высокотехнологичного промышленного производства. Дальнейшая недооценка значимости индустриальных парков может привести к непоправимому отставанию России в мировой конкуренции за наиболее технологичные сферы, усугублению сырьевой зависимости. Промышленное воплощение инновационной экономики, в которую вложено так много ресурсов, может оказаться за пределами Российской Федерации.

– Как стимулировать создание конкретных производств в индустриальных парках?

– Через целевую поддержку резидентов. Мы планируем предусмотреть меру поддержки как для самих парков, так и для их непосредственных резидентов.

Если, допустим, индустриальный парк заявляет отраслевую специфику (агроиндустриальный парк, химический, фармацевтический парк и т.д.), то доступ к мерам поддержки получат профильные резиденты, соответствующие мандату парка. Второе направление – это финансирование специализированной инфраструктуры, необходимой для предприятий одного профиля.

– Если посмотреть на существующие перспективные проекты индустриальных парков, то здесь очевидна тенденция увеличения доли государства. С чем это связано?

– Роль государства – в создании условий для бизнеса. Поэтому создание внешней инфраструктуры и инвестиционного климата всегда является функцией государства. И если мы эту функцию выполним эффективно, то частные деньги выполнят свойственную бизнесу функцию и создадут налогооблагаемую базу и рабочие места в виде работающих предприятий.

– Как вы относитесь к появлению на территории ряда индустриальных парков предприятий с иностранным капиталом?

– Индустриальные проекты – это всегда «умные» инвестиции. Капитал в промышленность приходит с экспертизой. И главный вопрос не в том, откуда он приходит, а в том, где он работает. Поэтому в мировом измерении развивается конкуренция за инвестора с компетенцией. Мы настаиваем на локализации именно потому, что хотим преодолеть технологическое отставание и создать в нашей стране полный цикл, законченную «цепочку» инновационного процесса – от идеи до её промышленного воплощения, оставив максимальную добавленную стоимость в стране, вне зависимости от того, откуда пришёл капитал и где рождена научная разработка. Для нас важно создать точки локализации добавленной стоимости. У нас на территории России первые и самые успешные индустриальные парки (среди частных проектов, разумеется) созданы иностранными инвесторами. Это, к примеру, индустриальный парк «Гринстэйт» в Ленинградской области, созданный скандинавским инвестором YIT, «Дега кластер Ногинск» в Московской области – инвестиционный проект швейцарской компании DEGA и финский парк «Лемминкяйнен» в Калужской области. Всё это успешно работающая часть промышленного сектора России.

– Использует ли Минпромторг при работе с индустриальными парками международный опыт создания и функционирования подобных структур?

– В Европе индустриальные парки существуют более 100 лет. В Азии – порядка 50. Нам хорошо известны лучшие практики Сингапура, Турции, Японии, Восточной и Западной Европы, арабского мира. В России «парковому движению» нет и 10 лет. И мы рассматриваем это как наше главное преимущество. У нас уже есть хорошая эмпирическая база, есть от чего отталкиваться. Поверьте, российские игроки рынка индустриальных парков, прежде чем входить в этот непростой бизнес, в деталях изучили мировые практики. Но нам надо искать свои конкурентные преимущества, и они есть. Это сырьевая база, промышленное наследие, растущие рынки сбыта Евразийского союза, динамичная экономика, интеллектуальные и трудовые ресурсы, инвестиции, наконец.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > minpromtorg.gov.ru, 25 ноября 2013 > № 987809 Глеб Никитин


Россия > Армия, полиция > minpromtorg.gov.ru, 8 ноября 2013 > № 987808 Глеб Никитин

Глеб Никитин: "Главное - прийти к единому пониманию того, что такое государственно-частное партнерство в ОПК"

Источник: "Государственно-частное партнерство"

Первый заместитель Министра промышленности и торговли Российской Федерации Глеб Никитин рассказал Журналу ГЧП, с помощью каких инструментов государство намерено стимулировать государственно-частное партнерство в оборонно-промышленном комплексе.

Глеб Сергеевич, государственно-частное партнерство в России регулируется несколькими разрозненными законодательными актами (ФЗ «О концессионных соглашениях», ФЗ «О защите конкуренции», ФЗ «О приватизации государственного и частного муниципального имущества» и т. д.). Сейчас в Госдуме на рассмотрении находится проект федерального закона «О государственно-частном партнерстве», который, как предполагается, сможет стать основным документом для формирования нормативной базы ГЧП. Законопроект уже успешно прошел первое слушание. Ожидается, что закон будет одобрен уже в ближайшие месяцы. На ваш взгляд, насколько нужен в этой сфере отдельный закон, который бы регулировал деятельность ГЧП ОПК?

В настоящее время нормативное правовое регулирование отношений между государством и частным бизнесом, в рамках государственно-частного партнерства, существует, но оно разрозненно и не систематизировано. Есть ряд законов, которые могут регулировать отношения в этой сфере. Главный вопрос, который необходимо решить, — формирование четкой нормативной базы. Несомненно, ее основой станет новый федеральный закон об основах государственно-частного партнерства. И его необходимо принять в самые кратчайшие сроки. Однако не стоит спешить с созданием отдельного федерального закона, который регулировал бы специфику отношений государственного и частного партнерства в оборонно-промышленном комплексе. Этот вопрос необходимо серьезно обдумать и детально проработать. Спешка тут ни к чему.

Каким же образом тогда на законодательном уровне регламентировать государственно-частное партнерство в оборонно-промышленном комплексе?

Проект федерального закона «Об основах госу­дарственно-частного партнерства» уже прошел первое чтение в Государственной Думе. После принятия, когда закон вступит в силу, и появят­ся результаты его правоприменения, можно бу­дет его корректировать, дорабатывать, в соот­ветствии с реалиями. Необходимо отметить, что, в большинстве своем, организации, которые вхо­дят в сводный реестр оборонно-промышленного комплекса, не являются предприятиями, рабо­тающими исключительно в интересах обороны. Приблизительное соотношение продукции воен­ного назначения к гражданской у них — 60 на 40. Например, Уралвагонзавод. Он выпускает основные боевые танки и различную военную спецтехнику. Но в то же время в общем объ­еме производства более половины приходится на гражданскую продукцию. Это крупнейший производитель железнодорожных вагонов. Как будут регламентироваться взаимоотношения го­сударства и таких предприятий в свете отдельно­го закона о государственно-частном партнерстве в ОПК, вопрос неоднозначный. Поэтому пред­ставляется, что нужно сначала принять закон, оценить эффективность его правоприменения. А если будут возникать вопросы, то решать их надо спокойно, в рабочем режиме, посредством дальнейшей доработки законодательства.

Тем не менее, Министерством ведется работа по развитию ГЧП в сфере ОПК…

Да, в прошлом году Минпромторгом России, совмест­но с федеральными органами исполнительной власти, в соответствии с Указом Президента России и по поручению Совета безопасности, была разработана концепция применения меха­низмов государственно-частного партнерства в ОПК. Концепция была одобрена военно-про­мышленной комиссией. В настоящее время это первый и единственный официальный документ, который очертил ту сферу деятельности, формы и механизмы, которые могут применяться при реализации проектов ГЧП в ОПК. Документ создан в кратчайшие сроки и, безусловно, требу­ет корректировки. Это был первый шаг, который дал стимул для дальнейшего движения в этой области. Минпромторг России подготовил про­ект плана по реализации концепции. Федераль­ные органы исполнительной власти активно уча­ствуют в формировании плана. Координирует эту работу Совет по государственно-частному партнерству при ВПК во главе с Михаилом Абы­зовым. Мы сформировали предложения в про­ект плана и направили его в совет ВПК. Там его рассмотрели, сделали замечания, которые мы постарались учесть, а затем отправили на по­вторное согласование. Теперь мы ожидаем отве­та президиума совета. Документ либо одобрят, либо сделают по нему замечания, которые мы уч­тем при дальнейшей доработке.

Расскажите подробнее, в чем суть этого плана?

В план включены основные направления работ, которые способствовали бы государственному и частному партнерству в ОПК. В первую оче­редь, это совершенствование нормативной базы и управление интеллектуальной собственно­стью. Кстати, в части, касающейся управления интеллектуальной собственностью, активную работу ведет Минобрнауки России. Минпром­торг России также активно участвует в этом процессе.

Будет ли у ОПК специализированный интер­нет-ресурс, публичная площадка для реали­зации обсуждения ГЧП в ОПК?

Да, мы ведем работу в этом направлении. В рам­ках реализации концепции и для выполнения поручения Совета безопасности России, ве­дется работа по созданию такого публичного источника. Рисуется довольно широкий круг заинтересованных организаций России. Пред­полагается, что в этой работе будут принимать участие ведущие медийные компании, а также ключевые предприятия сектора ОПК. В частно­сти, Уралвагонзавод, ОСК. Кроме того, пришли письма с предложением об участии в проекте от госкорпораций «Ростех» и «Росатом».

Заинтересовано и готово участвовать Агент­ство стратегических инициатив, фонд РЖС. Из федеральных органов исполнительной вла­сти не против участвовать МЧС и МВД. Ми­нобороны России сообщило, что готово использовать этот источник при формировании и реализации программы вооружения.

Планируется ли в перспекти­ве в государственном и частном партнер­стве в оборонно-промышленном комплексе задействовать предприятия малого и среднего бизнеса? Как они смогут кон­курировать с такими гигантами, как тот же Уралвагонзавод с его огромными мощностя­ми и колоссальным административным ре­сурсом?

Идея не в том, чтобы создать конкуренцию крупным предприятиям. Задача в другом — на третьем-четвертом уровне кооперации нам необходимо привлекать как можно больше бизнеса — субподрядчиков. Тем самым удастся сократить издержки крупных компаний. Это позволит вывести качество продукции на но­вый уровень. То есть отдать малому и среднему бизнесу те узкоспециализированные сегменты, в которых они являются профессионалами. Это как один из аспектов, а примеров такого успеш­ного взаимодействия государства и малого бизнеса множество. В частности, в США около 30 % разработок в области программирования для армии делает именно малый бизнес. Част­ные компании, по 30–40 человек, успешно об­служивают заказы крупных корпораций. Другой пример — поддержка парка военных автомо­билей, так называемый жизненный цикл ухода за машинами. Такая программа сейчас разра­батывается и у нас — для российских военных «КаМАЗов».

Это единственный вариант для частных ком­паний — предложить лучший проект, идею в ОПК и потом, совместно с государством, ее развивать с нуля, или есть другие варианты партнерства?

Прорабатывается вопрос финансирования го­сударством инициативных разработок, которые уже имеют конкретный результат — например, на стадии эскизного проекта. То есть на принци­пах конкурсного отбора выбирать и финансиро­вать то, что будет востребовано ОПК в дальней­шем. Вопрос в том, готова ли промышленность, а также частный бизнес вкладывать свои сред­ства в разработки, поскольку риск не получить поддержку от государства для многих проектов велик. В целом представляется, что такой путь перспективен, так как в этом случае будет расти конкуренция, цена продукта будет падать, а качество, наоборот, расти.

А удастся ли потом эти прорывные оборон­ные идеи использовать в мирных целях, для развития гражданской экономики?

На определенной стадии реализации проекты будут делиться на два потока. В первом будет то, что можно спокойно использовать в граж­данской продукции — что не содержит никаких секретных оборонных данных и может публико­ваться в открытом доступе. Второе направле­ние — то, что уже будет использоваться только в ОПК. Эти проекты уже будут закрытыми — это одно из обязательных условий. Для них в полной мере будет действовать закон о гостайне. Одна­ко есть и другой вариант.

Для широкого использования малый бизнес бу­дет предлагать идеи, а предприятия оборонного комплекса смогут выбирать из этого многообра­зия что-то себе на заметку и начинать разработ­ку с привлечением инициаторов проекта, либо самостоятельно. Также предприятия ОПК могут попросить частную компанию пройти определен­ную процедуру, чтобы совместно прорабатывать проект.

Когда можно будет увидеть портал?

Потребуется время на его тестирование, а так­же на установление каналов заполнения и орга­низационные мероприятия. Первую версию, ко­торая выйдет, скорее всего, в закрытом режиме, планируется запустить этой осенью. Активное развитие и продвижение портала планируется на начало следующего года. Сложностей в связи с этим масса, но мы их решаем.

Какие механизмы ГЧП в ОПК есть на сегод­няшний день?

Здесь опять надо вернуться к тому, что мы считаем ГЧП. Для каждого участника процесса — и для государства, и для частного бизнеса — должно быть четкое понимание, что такое государствен­но-частное партнерство. Как уже говорилось выше, есть одобренная концепция применения механизмов ГЧП в ОПК. Когда формировалась концепция, кроме концессий, контрактов жиз­ненного цикла, мы постарались учесть и другие аспекты. То есть очертить некий круг, в рамках которого можно сформировать модели госу­дарственно-частного партнерства. Дальнейший шаг — библиотека модельных форм.

Что она будет представлять и когда появит­ся?

Ее создание уже началось. Центр развития го­сударственно-частного партнерства разработал краткое руководство «Государственно-частное партнерство — эффективный инструмент по­вышения обороноспособности страны». В этом руководстве центр выделил наиболее перспек­тивные модели государственно-частного пар­тнерства в сфере обеспечения обороны и безопасности — контракт жизненного цикла, концессия и совместное предприятие. Это толь­ко три первые модельные формы, их список бу­дет пополняться. И к октябрю, когда прототип портала будет создан, библиотека форм будет расширена. Она пригодится, прежде всего, биз­несменам.

Когда бизнес приходит в сферу ОПК, он хо­чет получить прибыль. Желательно, большую и быстро. Возможно ли это, и как происходит на практике?

Когда частники приходят, то они первым делом спрашивают: а что мы можем взять у государ­ства? Это — самая большая проблема. В уставе каждого коммерческого предприятия записано, что основная его цель — получение прибыли. Возникает некий конфликт интересов. Ведь для государства главное — решение своих задач и, в первую очередь, обеспечение оборонной без­опасности страны, а отнюдь не решение финансовых проблем бизнесменов. Здесь необходимо соблюсти некий баланс, чтобы и государство решило свои проблемы с наименьшими вложени­ями, и частник, который участвовал в этом пар­тнерстве, был защищен и заработал. Но полу­чить мегаприбыль в ОПК невозможно, для этого у бизнеса есть иные сферы. Вместе с тем, как по­казывает зарубежный опыт, большой доход при­носят разработки, которые были созданы для обеспечения оборонной безопасности, но по­том перекочевали на гражданский рынок. Ярких примеров немало — хотя бы интернет. Вот тут у частника есть реальная возможность зараба­тывать за счет объемов и высокой добавленной стоимости. Например, композитные материа­лы в оборонке востребованы в объемах, не га­рантирующих большие объемы продаж. А вот на гражданском рынке спрос на них очень боль­шой — от клюшек до удочек. Соответственно, производители этого материала для нужд армии давно с лихвой окупили все свои затраты на их разработку за счет гражданского сектора.

Кроме того, в ОПК существует острая нехватка хороших маркетологов, которые могли бы краси­во упаковать новейшие технологии для массо­вого потребителя, сделать их привлекательными и востребованными. Эта проблема решится, если малый и средний бизнес разделит с оборонными предприятиями риски при создании новых видов продукции и диверсификации производств.

Какие еще вопросы на данный момент есть в сфере ГЧП в ОПК?

Главное — прийти к единому пониманию, что такое государственно-частное партнерство в ОПК. Решить этот вопрос позволит федераль­ный закон и различные подзаконные акты.

Очень много говорится на разных уровнях о го­сударственно-частном партнерстве в ОПК, но реальных действий пока мало. То есть создан специализированный совет, проводятся обсуж­дения, но в данный момент мы имеем только две точки развития.

Первая — проект Федерального Закона «Об ос­новах государственного и частного партнер­ства».

Вторая — Концепция государственно-частно­го партнерства ОПК. Все остальное сводится к обсуждениям.

Мы очень надеемся, что все процессы, которые были запущены в начале года, и по продвиже­нию проекта закона, и по плану реализации кон­цепции, и по развитию площадки, которая долж­на способствовать мощному рывку в развитии ГЧП, — увенчаются успехом. Это — первосте­пенные мероприятия. Остальное будет зависеть от успеха их реализации.

Россия > Армия, полиция > minpromtorg.gov.ru, 8 ноября 2013 > № 987808 Глеб Никитин


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter