Всего новостей: 2552687, выбрано 7 за 0.004 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Николаев Игорь в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыНефть, газ, угольФинансы, банкиНедвижимость, строительствоОбразование, наукаАгропромМедицинавсе
Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 12 марта 2018 > № 2533002 Игорь Николаев

Нарисованные цифры: как и зачем в России манипулируют статистикой

Игорь Николаев

Экономист, директор Института стратегического анализа ФБК

Года полтора назад в правительственных кругах, вероятно, решили, что если выкинуть сырные продукты из перечня важнейших видов продукции, то исчезнет проблема пальмового масла, которое используется в их производстве. Но это не единственный случай вольного обращения со статистическими данными

Как только что отчитался Росстат, рост промышленного производства в январе 2018 года составил 2,9% по сравнению с соответствующим периодом 2017 года. После падения промышленности на 3,6% в ноябре и на 1,5% в декабре прошлого года такой результат представляется просто замечательным. Неудивительно, что министр промышленности и торговли Денис Мантуров, впечатленный, по-видимому, такими цифрами, заявил в интервью газете «Ведомости», что «краткосрочный негативный тренд, который мы наблюдали в конце 2017 года, переломлен».

Честно говоря, столь высокий результат промышленности в январе 2018 года выглядит несколько удивительным, потому что объективных предпосылок для него не было. Недаром ни один из прогнозов по январю не предусматривал, что промышленность так хорошо начнет 2018 год. Что ж, рост так рост. Тогда давайте посмотрим, как увеличился выпуск отдельных важнейших видов продукции.

Определить изменения в перечне важнейших видов продукции труда не составляет. Первое, что бросается в глаза, так это включение в перечень важнейших видов продукции «бумаги туалетной из бумажной массы, бумаги, целлюлозной ваты и целлюлозных волокон и полотна из целлюлозных волокон».

Знаете, сколько у нас было произведено рулонов туалетной бумаги в январе 2018 года? Их произвели 413 млн штук, то есть по три рулона на каждого жителя страны. Может, это и не очень много, но впечатляет динамика: туалетной бумаги было произведено на 26,3% (!) больше по сравнению с январем 2017 года.

И здесь возникают нехорошие подозрения: может, за счет изменения перечня важнейших видов продукции, которые входят в «корзину» товаров-представителей, по которым считаются индексы производства, Росстат пытается улучшить показатели?

Нет, никто не хочет сказать, что за счет новых быстрорастущих видов продукции только и был обеспечен рост промпроизводства в январе 2018 года. Вон, к примеру, автомобилей легковых было выпущено на 31,7% больше по сравнению с январем 2017 года, средств автотранспортных грузовых — на 18,3% больше и т. д. Однако вопрос по поводу обоснованности изменения перечня важнейших видов продукции остается.

Ну-ка, что там еще в январе 2018 года появилось новенького, кроме туалетной бумаги, по сравнению с декабрем 2017 года? О, появились: «напитки сокосодержащие фруктовые (или) овощные» (прирост на 25,6% в годовом выражении), «овощи (кроме картофеля) и грибы консервированные» (+35,7%), «котлы водогрейные» (+71,5%), «белье постельное» (+3,1%) и пр.

Кстати, возникает и такой вопрос: почему в декабре, когда все готовятся к Новому году, эти важные для новогоднего стола товары («напитки сокосодержащие» и «овощи консервированные») отсутствовали в перечне важнейших видов продукции, а в январе они «вдруг» появились там?

Одновременно интересно посмотреть и на то, какая продукция оказалась исключенной Росстатом из перечня важнейших ее видов в январе по сравнению с декабрем 2017 года. Здесь тоже есть на что обратить внимание: к примеру, выкинутыми оказались «вагоны пассажирские железнодорожные» (да они всю жизнь до января 2018 года были в этом перечне), «камеры холодильные сборные», «никель необработанный» и пр. Ну да, туалетная бумага важнее вагонов, без сомнения.

Перечень важнейших видов продукции, безусловно, теснейшим образом коррелирует с «корзиной» товаров-представителей, по которой, собственно говоря, и проводятся расчеты. И от того, какие виды продукции туда включаются, зависит точность расчета данных по динамике производства.

Да об этом Росстат и сам пишет в своей Официальной статистической методологии исчисления индекса промышленного производства: «качество индексов производства зависит от выбора «корзины» товаров-представителей». Также чрезвычайно важно и то, что «для преемственности расчетов во времени в основу формирования перечня товаров-представителей положен принцип максимально возможного сохранения на длительный период постоянной (обязательной) «корзины» товаров».

Что же, принцип понятный и сам собой разумеющийся, если мы хотим получить корректные расчеты. Однако посмотрите, как, по сведениям Росстата, менялась в количественном выражении «корзина» товаров-представителей в последние годы: 2015 год — 1891 товар, 2016 год — 1343 товара, 2017 год — 1176 товаров. Это и есть «максимально возможное сохранение на длительный период постоянной (обязательной) «корзины» товаров»? Количественно «корзина» уменьшилась на 37,8% — интересное такое постоянство получается.

И какое может быть доверие к цифрам Росстата после этого? Доверия нет, а новые вопросы появляются. К примеру, есть такой вопрос: выдерживается ли Росстатом собственное требование, согласно которому для обеспечения репрезентативности индексов производства совокупная стоимость товаров, включенных в «корзину» по элементарному виду деятельности, должна составлять не менее 70% от объема производства в стоимостном выражении по данному виду экономической деятельности.

Помню, года полтора назад я обратил внимание на то, как Росстат легко так заменил товарную группу «сыры и продукты сырные» на просто «сыры». Было это на фоне естественного внимания общественности к вопросу о том, что высокий рост производства сырных продуктов (не сыров!), фиксируемый после введения российских антисанкций, обеспечивался мощнейшим импортом пальмового масла. По-видимому, в правительственных кругах решили, что если выкинем сырные продукты из перечня важнейших видов продукции, то проблема пальмового масла, которое используется именно в производстве таких продуктов, исчезнет. Так и сделали. Сделать-то сделали, но тем самым продемонстрировали, как можно, оказывается, обращаться со статинформацией.

Теперь вот новые вопросы появляются. Нет, не хочется верить, и пока будем гнать мысли о том, что Росстат начинает все больше грешить, не выполняя собственные же методические правила. Но не думать так становится все труднее.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 12 марта 2018 > № 2533002 Игорь Николаев


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 18 июля 2017 > № 2247366 Игорь Николаев

Игорь Николаев, ФБК: «АРБ и покидающие ее банки найдут какое-то компромиссное решение»

Игорь Николаев, директор Института стратегического анализа ФБК

Беседовала: Татьяна Терновская, редактор Банкир.Ру

Понедельник ознаменовался кризисом в АРБ: сразу восемь крупнейших банков объявили о выходе из нее, указав, что «в последние годы эффективность деятельности ассоциации неуклонно снижается» и выразив несогласие с деятельностью главы АРБ Гарегина Тосуняна. Директор Института стратегического анализа, партнер ФБК Grant Thornton Игорь Николаев ответил на вопросы Bankir.Ru о будущем банковских ассоциаций, выходах из сложившегося кризиса и возможности перехода банковского рынка на саморегулирование.

Крупнейшие российские банки выходят из АРБ

Банкиры уже обсуждают кандидатуры на пост президента Ассоциации.

— Что было главной функцией банковских ассоциаций на момент их возникновения, для чего они, по вашему мнению, в свое время стали нужны рынку?

— Их главной задачей было выражать общее мнение участников банковского рынка, банковского сообщества. Аккумулировать это мнение и доводить его и свои предложения до регулятора. По сути ассоциации – это посредники между субъектами рынка, банками и регулятором. Причем, посредники совершенно необходимые.

— Существует мнение, что для банковского рынка наличие двух ассоциаций, дублирующих по сути друг друга, это слишком много…

— Членство в банковской ассоциации – это вещь добровольная, и в этом преимущество. Банки как субъекты рынка сами вправе решать, вступать им в одну или две ассоциации. И если две ассоциации на банковском рынке существуют столько лет, значит, сами банки решили, что надо именно так. Поэтому я не считаю, что их много.

— Чем, по вашему мнению, разрешится нынешняя кризисная ситуация, связанная с АРБ и выходящими из нее крупными банками? Может ли остаться на рынке одна ассоциация из двух нынешних? Или они останутся обе, но у АРБ сменится руководство?

— Я не жду каких-то радикальных изменений. Я думаю, что на рынке останутся обе ассоциации. Может быть, какое-то время они просуществуют без крупных участников, но у обеих сторон, АРБ и крупных банков, обязательно найдется какой-то компромисс. Две разные банковские ассоциации существовали много лет, и я считаю, что ситуация разрешится с наименьшими потерями для них всех.

Директор Института стратегического анализа, партнер ФБК Grant Thornton Игорь Николаев ответил на вопросы Bankir.Ru о будущем банковских ассоциаций, выходах из сложившегося кризиса и возможности перехода банковского рынка на саморегулирование.

— Зимой первый зампред ЦБ Сергей Швецов заявил, что Центробанк может предложить кредитным организациям перейти на систему саморегулирования путем объединения в СРО. Может ли произойти так, что в итоге на рынке не останется банковских ассоциаций, а появятся банковские СРО?

— СРО по своим функциям никогда не заменят банковские ассоциации. СРО ведь как раз призваны выполнять функции регулятора. Когда государство по тем или иным причинам считает, что регуляторные функции можно отдать участникам рынка и они сделают это лучше, оно эти функции отдает. Но банковские ассоциации не выполняют функции регулятора, это посредники между регулятором и участниками рынка. Это важное отличие. Как мне кажется, если СРО будет выполнять регуляторные функции и одновременно выражать мнение участников рынка, появится определенный конфликт интересов. С учетом противоречивого опыта саморегулирования в России я считаю, что нельзя возлагать на СРО то, что делают сейчас ассоциации.

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 18 июля 2017 > № 2247366 Игорь Николаев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > rosbalt.ru, 11 мая 2017 > № 2172386 Игорь Николаев

Основные риски — после 2018 года»

Власти достаточно четко усвоили, что для россиян наличие кризиса ассоциируется с тем, что происходит с рублем, отмечает экономист Игорь Николаев.

Российская экономика по-прежнему критично зависит от цен на нефть.

Судя по всему, надеждам российского руководства на существенный рост цен на нефть, а значит и на оживление национальной экономики, в этом году сбыться не дано. Впрочем, не исключено, что и в последующие годы рассчитывать на это не стоит. Вот уже несколько дней цены на нефть находятся на отметке меньше 50 долларов за баррель и похоже, что это не предел их снижения. В первую очередь, на этот тренд влияет активная нефтяная политика президента США Дональда Трампа, который, выполняя одно из своих предвыборных обещаний, отменил прежние запреты на добычу традиционной нефти, действовавшие в стране многие годы. Кроме того Трамп активно поощряет добычу сланцевой нефти и экспорт сырья и нефтепродуктов в Китай. Недавно США заключили долговременный договор с правительством КНР о поставках в эту страну американской нефти.

Еще один фактор, который неизбежно будет влиять на снижение мировых нефтяных цен, это то, что достигнутая с таким трудом в конце прошлого года договоренность стран ОПЕК и 11 других крупных нефтедобывающих государств, не входящих в картель, включая Россию, о сокращении добычи, судя по всему не выполняется и в условиях активной американской нефтяной политики, скорее всего, и не будет выполняться. Этому способствует несколько причин. Первая, это то, что в последние годы Штаты, еще до снятия всех запретов на добычу собственной нефти, периодически оказывались мировым лидером в ее экспорте, обгоняя по этому показателю и Саудовскую Аравию, и Россию. А уж после снятия этих запретов США с их технологиями могут оставить своих конкурентов далеко позади.

Вторая причина состоит в стремлении обладателя крупнейших мировых нефтяных запасов — Саудовской Аравии — составить американцам конкуренцию в Китае. Но, иначе как демпингуя, они сделать этого не могут. Третья состоит в желании второго по запасам углеводородов государства в мире — Ирана — серьезно увеличить производство и экспорт своей нефти после отмены международных санкций в отношении этой страны.

О том, что будет на фоне всех этих событий происходить с ценами на нефть и как это отразится на российской национальной валюте и экономике в целом, в интервью «Росбалту» рассказал директор Института стратегического анализа Игорь Николаев.

— Каков ваш прогноз по поводу цен на нефть в этом году?

— Мой прогноз на этот год — цена на нефть останется в диапазоне 40-50 долларов за баррель, но к концу года будет ближе к 40 долларам. Главным фактором здесь все-таки остается сланцевая нефть. Он, как и следовало ожидать, дал себя знать спустя несколько месяцев после того, как тенденция к росту числа буровых установок четко обозначилась.

Что касается соглашения по ограничению добычи, то уже по примеру первой попытки такого рода стало понятно, что эффект от нее может быть только ограниченным и действовать непродолжительное время. Даже если это соглашение будет продлено, примерно так все будет идти и дальше.

— Как скажутся низкие цены на нефть на российской экономике?

— Тут ничего оригинального нет. Экономика (и в особенности бюджет) по-прежнему критично зависят от цен на нефть. Другое дело, что у нас в федеральном бюджете на текущий год была заложена цена 40 долларов за баррель. Получается, что на такой уровень мы и выйдем. Но это означает, что появившиеся надежды на то, что Резервный фонд не будет исчерпан, поскольку цены на нефть будут выше заложенных в бюджете, не оправдаются. Это значит, что Резервного фонда не будет, дефицит бюджета по-прежнему значительный.

Впрочем, в этом, да и 2018 году больших рисков нет. Основные риски — после 2018 года, когда начнем тратить Фонд национального благосостояния. А тратить его мы будем, в том числе, потому, что в 2018 году у нас президентские выборы. То есть не только цены на нефть, но и политический фактор тоже будет иметь значение.

— Есть ли в современной России другие серьезные ресурсы для поддержания сносного уровня жизни граждан, кроме экспорта углеводородов?

— Чудес не бывает. Реально — нет. По одной простой причине. Экономика перекошена на экспорт сырья и проблема в том, что быстро исправить этот структурный перекос невозможно. Чисто технологически на это требуется время. Кроме того, надо учитывать, что сырьевая направленность — лишь одна из диспропорций российской экономики. Есть еще внешние негативные факторы. Цены на нефть — один из них.

Есть еще и санкционное противостояние. Санкции и котрсанкции никак не придают динамизма нашей экономике. Даже при проведении нормальных структурных реформ, при решении проблем санкционного противостояния, при наличии низких цен на нефть мы обречены на этот непростой период.

— Не так давно президент Владимир Путин говорил, что санкции не сильно повлияли на экономику России. Согласны вы с такой оценкой?

— Нет, я с этим не согласен. Мы сами считали, и по нашим оценкам цена санкций 1-1,5% ВВП. Напомню осеннюю историю с выходом России из соглашения по утилизации оружейного плутония. Как известно, одним из условий, чтобы мы вновь вернулись к выполнению этого соглашения, была заявлена компенсация вреда не только от антироссийских санкций, но и от наших контрсанкций. То есть мы сами признали, что вред от санкций есть.

Но самое печальное, что необходимые структурные реформы не будут достаточными, пока санкционное противостояние продолжается. Проблема состоит не только в прямом ущербе от санкций в виде ограничения доступа к финансированию, а в том, что эффективность наших реформ в этих условиях значительно меньше. Поэтому мечтать о том, что темпы роста у нас будут выше мировых, а такая задача поставлена, можно, но этого не случится.

— Что будет с рублем? Насколько вероятно очередное падение его курса по отношению к основным валютам в этом году, с учетом того, что даже в российском правительстве имеются лоббисты, которым не нравится слишком крепкий рубль?

— Я думаю, что в этом году и вообще до президентских выборов рубль вряд ли сильно упадет. Политический фактор имеет и здесь значение. Власти достаточно четко усвоили, что для россиян кризис ассоциируется с тем, что происходит с рублем: рубль падает — кризис есть, рубль стабилен — кризиса нет.

Собственно, почему проводится политика девалютизации банковских активов? Именно потому, что рубль должен укрепляться, а население радоваться, что кризиса нет. Хотя на самом деле это, конечно, не так. Поэтому мой прогноз: рубль до конца года ослабнет, но не критично, где-то до 65-70 рублей за доллар.

— Поможет ли такое ослабление национальной валюты российской экономике, как это было, например, в 1999 году?

— Нет, сейчас ситуация уже другая. Масштаб ослабления рубля должен быть совершенно другим и при других внешних условиях. Иное дело, что это чуть смягчит положение, потому что сейчас рубль действительно явно переукреплен. То есть чуть-чуть поможет, но не больше того.

Беседовал Александр Желенин

Россия > Госбюджет, налоги, цены > rosbalt.ru, 11 мая 2017 > № 2172386 Игорь Николаев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > rosbalt.ru, 21 февраля 2017 > № 2096445 Игорь Николаев

Правительство России всерьез рассматривает планы по существенному ограничению оборота наличных в стране — эту информацию во вторник подтвердили в Кремле. Как заявил пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков, «безусловно, многие страны практикуют абсолютную минимизацию хождения наличных средств, поэтому вопрос этот, безусловно, заслуживает внимания».

О том, что министерство экономического развития и министерство финансов обсуждают возможность ограничения оплаты крупных покупок наличными, со ссылкой на свои источники сообщила газета «Ведомости». По данным издания, предлагается ограничить продажу автомобилей, предметов роскоши и недвижимости за наличные. Также чиновники рассматривают варианты перевода оплаты труда на безналичный расчет.

Какие цели преследуют при этом власти? К каким последствиям может привести реализация такого плана? На эти вопросы «Росбалта» ответил директор Института стратегического анализа Игорь Николаев.

— Для чего правительство собирается ограничить оборот наличных? Это связано с желанием усилить фискальные и контрольные функции государства или это еще один способ борьбы с инфляцией?

— Государству при дефицитном бюджете надо больше денег, а их не хватает. Поэтому логика здесь понятна. Не без оснований считается, что большой наличный оборот выгоден теневой экономике. Это действительно так. Соответственно, чем больше ограничивать наличный оборот, тем меньше возможностей для функционирования теневого сектора. Меньше экономики в тени — больше на свету. Но отличие состоит и в том, что во втором случае человек должен платить все налоги.

— Вероятно, хотят добиться еще и снижения инфляции?

— Влияние уменьшения оборота наличных на инфляцию не очевидно. Я бы не стал говорить, что есть прямая связь между этими вещами. Отчасти логика здесь есть, потому что от сокращения оборота наличных вроде как должны уменьшаться издержки, например, на инкассацию денег. Но, во-первых, снижение издержек совсем не обязательно ведет к снижению цен, мы это прекрасно понимаем. Примеров этого достаточно. Скажем, цена нефти снижается, но бензин не дешевеет, курс рубля укрепляется, но импортные продукты почему-то не падают в цене…

— Коль скоро мы коснулись темы теневой экономики, то, на ваш взгляд, какая часть российской экономики сейчас находится в тени?

— По экспертной оценке, в России сейчас идет снижение доли теневой экономики. Если в 1990-е годы в среднем ее размер составлял 40-45%, то сейчас 30-35%. По расчетам Росстата эта цифра где-то в районе 20-25%. Если этот так, то мы сейчас по этому показателю находимся на уровне некоторых южных европейских стран вроде Испании или Италии. Это, конечно, не скандинавский или британский уровень в 10-15%, но тем не менее. Однако мне расчеты Росстата представляются излишне оптимистичными. Полагаю, что ближе к истине будет утверждение, что не менее 30% экономики России находятся сейчас в тени.

— Насколько могут быть эффективны меры по «борьбе с наличными» и как они могли бы быть реализованы?

— Формы контроля уже озвучены. Например, зарплаты могут перечисляться исключительно на карту. И это может коснуться не только бюджетников, но и всех остальных. Плюс крупные покупки только по безналичному расчету.

— На ваш взгляд, выгодно ли ограничение хождения наличных коммерческим банкам?

— Выгодно, потому что если ограничить расчеты наличными, то люди будут вынуждены держать деньги на счете в банке. Так что это прямая выгода для банков, это переток наличных денег в безналичные, которые будут на счетах, то есть станут фактически банковскими активами, привлеченными средствами.

— Но ведь известно, что россияне все равно предпочитают хранить деньги по преимуществу «в кэше», а даже те из них, кому зарплата приходит на карту, все равно стремятся тут же ее обналичить. Что будет делать правительство в этом случае? Ограничивать выдачу наличных в банкоматах?

— Да, у нас сегодня многие бегут снимать все деньги, едва они успеют прийти на карту. Люди так привыкли, им надо, чтобы что-то шуршало в руках… Тем не менее, расчет на то, что кто-то не все снимет, кто-то не сразу пойдет к банкомату. Все равно, несмотря на эту привычку, объем наличности в обращении будет сокращаться.

— А может ли государство пойти на ограничения по выдаче наличных?

— У нас и так есть такие ограничения. Другое дело, что самый важный здесь вопрос, насколько все это своевременно. Мы начали разговор с дефицита нашего бюджета. Наличные деньги, да, позволяют существовать теневой экономике. Но что такое теневая экономика? Она компенсирует те недостатки налоговой системы, которые существуют, смягчает фискальный гнет, который реально есть. К мерам по сокращению наличности надо прибегать, когда экономика стабильно растет высокими темпами, а не находится в полукризисном состоянии.

Нужно понимать и другой момент. Как только люди услышат, что хотят ограничить хождение наличных денег, народ тут же ринется их снимать. То есть поначалу точно будет эффект, обратный запланированному. Побегут и снимут сколько можно. И такая реакция населения может оказаться очень значительной по своим масштабам.

Беседовал Александр Желенин

Россия > Госбюджет, налоги, цены > rosbalt.ru, 21 февраля 2017 > № 2096445 Игорь Николаев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > rosbalt.ru, 31 марта 2016 > № 1711015 Игорь Николаев

По данным Центробанка России, снижение ВВП страны в первом квартале 2016 года составило 1,7-2%. Ожидания роста цен на нефть пока не оправдываются, кризис продолжается. Что ждет экономику России и не придется ли ее властям, подобно правителям Северной Кореи, призывать жителей снова быть готовыми «есть корни растений»? О природе отечественного кризиса и прогнозах по поводу его глубины и продолжительности в интервью «Росбалту» рассказал директор Института стратегического анализа Игорь Николаев.

— Как вы оцениваете ситуацию в российской экономике на данный момент? Что улучшилось и ухудшилось за последнее время?

— Ситуация такая же, как и прежде. Показатели медленно ухудшаются. Что касается месячных показателей, допустим, февральских, то там был зафиксирован небольшой рост промышленного производства на 1% только потому, что это високосный февраль и, соответственно, в нем на один день больше. Поэтому и показатели по нему немного выше, чем обычно. Так что со стопроцентной уверенностью можно говорить, что этот небольшой прирост по отдельным видам экономической деятельности (промышленности, сельскому хозяйству, грузообороту) имел место благодаря чисто календарному фактору. В високосных 2004-м, 2008-м, и 2012-м годах по февралю была та же картина.

По другим отраслям, к сожалению, мы в минусе. В частности, это касается реально располагаемых денежных доходов. Их падение почти на 7% в годовом выражении должно волновать. Существенно снижается и оборот розничной торговли. Его падение за год (на тот же февраль, по сравнению с февралем 2015 года) составило примерно 6%.

Таким образом ситуация не обвальна, но все же медленно ухудшается.

— Говорят, что есть какие-то позитивные сдвиги, но мы видим, что, например, происходит в банковской сфере — ВЭБу, одному из институциональных банков страны, потребовались многие миллиарды рублей господдержки.

— Ему, конечно, помогут (смеется)… хотя должен сказать, что в целом по банковской системе запас прочности еще имеется. Но надо учитывать, что у государства уже нет таких возможностей накачивать деньгами финансовую сферу, как это было во время кризиса 2008—2009 годов и даже в 2015 году.

Если посмотреть тот антикризисный, по сути, план, который был утвержден правительством 1 марта (хоть он и не называется антикризисным), то там помощь банкам значительным образом снижена. Но, повторяю, пока эта сфера не внушает серьезных опасений, хотя и там проблемы тоже растут. Потому что, когда ухудшается ситуация в экономике, это ведет к уменьшению кредитного портфеля. В условиях, когда и государство говорит, что у него тоже денег нет, чтобы помогать, это означает, что ситуация и в банковской сфере точно улучшаться не будет.

— А если сравнить положение в банковской сфере во время кризиса 2008—2009 годов и сейчас, когда было хуже?

— Тогда была массированная подпитка банков со стороны государства, и они на том кризисе даже заработали (и очень неплохо). Сейчас этого нет. Хотя тогда казалось, что там все очень остро и очень плохо. Сегодня, мне представляется, что, несмотря на видимый покой, ситуация в этой сфере похуже, чем тогда. Хотя бы потому, что банки сегодня не получают таких денег, которые они зарабатывали в тот кризис.

— Как известно, российский бюджет на этот год сформирован из расчета цен на нефть 50 долларов за баррель, однако уже три месяца они остаются в районе 40 долларов. Хотелось бы услышать ваш прогноз по ценам на нефть.

— Я думаю, что оптимистичные ожидания по этому поводу пройдут. Выяснится, что намеченная на 17 апреля встреча в Дохе (Организация стран экспортеров нефти — ОПЕК плюс Россия) никаких существенных результатов не принесет. Запасы нефти и нефтепродуктов в мире растут, темпы экономического роста США и Китая продолжают снижаться, и цены на нефть отыграют назад. Поэтому в течение года цена на нефть будет колебаться в диапазоне 30-40 долларов за баррель.

— Есть ли что-то, кроме нефти, что может стимулировать российскую экономику сегодня?

— Тут все очень просто, во всяком случае, на словах. Надо идти от существа российского кризиса. Это структурные проблемы, отягощенные внешними шоками в виде падения цен на нефть и западных санкций. Цены на нефть, как я сказал, останутся низкими, санкции в обозримой перспективе, похоже, тоже остаются. Соответственно, нужны структурные реформы. А вот с этим проблема. У власти, у правительства, здесь нет понимания. Мало говорить, что надо «слезать с сырьевой иглы», когда столько лет мы на ней сидим, и во многом время упущено. Вопрос, как будем слезать?

Надо, например, увеличивать долю малых предприятий в экономике. Как мы будем это делать, если реально их число уменьшается? Нам обещают не повышать налоги на малый бизнес, заявляя, что социальные выплаты с него повысят только с 2018 года. И этим пытаются успокоить мелких предпринимателей. Но на самом-то деле для них это звучит, наоборот, как угроза. Какой предприниматель в здравом уме будет вкладывать средства в производство, если через полтора-два года по нему жахнут налогами?

Таким образом констатируем, что внешние шоки остаются, а внутренние проблемы тоже не решаются. Значит, вся эта морока с кризисом — надолго.

— Плюс наши внутренние проблемы могут усилиться благодаря внешним — не так давно МВФ дал негативный прогноз развития мировой экономики в ближайшее время.

— Совершенно правильно, я об этом даже не говорю. Мировая экономика циклична. Сейчас она на фазе роста. После последнего циклического кризиса прошло уже 7 лет. Но такие кризисы происходили в мире с периодичностью 7-12 лет. Так что, действительно, через пару лет и мировая экономика войдет в стадию депрессии. То, что происходит сейчас в Китае — снижение темпов его экономического роста — предвестник этих процессов. И это станет дополнительным негативным фактором для российской экономики.

Беседовал Александр Желенин

Россия > Госбюджет, налоги, цены > rosbalt.ru, 31 марта 2016 > № 1711015 Игорь Николаев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > newizv.ru, 26 января 2016 > № 1667000 Игорь Николаев

«Не может быть сильного рубля при слабой экономике»

Директор Института стратегического анализа ФБК Игорь Николаев

Георгий Степанов

Российская экономика все глубже погружается в пучину кризиса. Наиболее наглядно это демонстрирует динамика курса рубля, который в начале года продолжает свое падение по отношению к доллару и евро. Накануне Росстат оценил спад ВВП по итогам 2015 года в 3,7%. Ничего хорошего не сулят и прогнозы как российских экономических ведомств, так и международных финансовых организаций: производство будет сокращаться, уровень жизни – падать, бюджетный дефицит – нарастать, инфляция – давить на кошельки. Причины и следствия процессов, происходящих в настоящий момент в отечественной экономике, «НИ» обсудили с директором Института стратегического анализа ФБК, доктором экономических наук Игорем НИКОЛАЕВЫМ.

– Спад ВВП по итогам года – 3,7%. Могло быть хуже или хуже уже некуда?

– Наш институт прогнозировал до минус 4%. Но и эти 3,7% – очень плохой результат. Достаточно вспомнить, что официальный прогноз на 2015 год по ВВП, на основании которого принимался федеральный бюджет, был плюс 1,2%. Это уже потом, естественно, он много раз пересматривался в течение года в сторону понижения.

– Можно ли было избежать такого спада и что для этого надо было делать?

– Избежать можно было бы, если бы правительство еще несколько лет назад приняло соответствующие меры. А вот когда экономика уже отягощена грузом накопившихся диспропорций, трудно что-либо изменить кардинально. Я имею в виду несбалансированность сырьевого и обрабатывающего секторов экономики, государственного и частного капитала, социальной и бюджетной сферы. Теперь же, конечно, определенными действиями можно уменьшить темпы этого спада, но все равно кризиса уже не избежать. Мы обречены на него именно потому, что слишком много проблем накопилось в экономике, все слишком запущено. В последние годы нам уже не помогали даже высокие цены на нефть. Достаточно вспомнить, что темпы роста ВВП по итогам первого полугодия 2014-го составляли 0,8%. Напомню, что тогда баррель нефти стоил больше 100 долларов, никаких серьезных секторальных санкций еще не было, но экономика уже фактически не росла. Если бы в свое время правительство осуществило структурные реформы, смогло бы слезть с «нефтяной иглы», провести пенсионную реформу, если бы доля малых предприятий у нас составляла не 24% от всех хозяйствующих субъектов, как сейчас, а хотя бы 50%, то нынешнего структурного и, по сути, рукотворного кризиса не было бы.

– С какими наибольшими рисками экономика может столкнуться в ближайшей перспективе?

– Глобальный риск в том, что экономический кризис может принять длительный, затяжной характер. Два календарных года в кризисе – это уже серьезно. Но я бы еще выделил риск снижения жизненного уровня, более значительного, чем в 2015 году. Прошлый год был первым в XXI веке, когда реальные располагаемые доходы населения ушли в минус. Сейчас уже очевидно, что в 2016-м ситуация будет еще хуже.

– Всех волнует курс рубля. Насколько логично то, что с ним происходит? Возможно, властям стоило бы не отпускать рубль в свободное плавание, а наоборот, активно вмешаться в ситуацию, чтобы пусть искусственно, но затормозить обвальное падение национальной валюты?

– Тут надо просто анализировать ситуацию с точки зрения того, какие факторы предопределяют ослабление рубля. Очевидно, что цены на нефть останутся в обозримой перспективе низкими. Санкции не отменят. Мировые макроэкономические реалии тоже ничего хорошего нам не предвещают. Федеральная резервная система США продолжит свою политику повышения ставки. Против лома нет приема, окромя другого лома, как говорится. Так вот, у властей, у Центробанка этого другого лома нет. Да, с точки зрения макроэкономики определенные возможности сохраняются. Однако на цены на нефть Россия практически никак не влияет, равно как на санкции и политику ФРС. Можно было бы, конечно, еще посопротивляться, «попалить» золотовалютные резервы, выражаясь модным словом. На определенный период это, возможно, и поддержало бы рубль, но потом он непременно упадет до еще более низкой точки.

– И до какого уровня может упасть рубль?

– Курс преодолел психологический рубеж в 80 рублей за доллар. Это антирекорд, причем очевидно, что долговременная тенденция на понижение сохранится. Она предопределена четырьмя основными факторами: ценой на нефть, макроэкономикой, санкциями и политикой ФРС США. В среднесрочной перспективе никуда они не денутся. Более высокие цены на нефть помогут лишь смягчить ситуацию, не допустить обвального падения. Но макроэкономика останется слабой. Не может быть при слабой экономике сильного, укрепляющегося рубля. Санкции тоже не отменят, ФРС будет повышать ставки. Так что предела падению рубля фактически нет. Но, по нашей оценке, среднегодовой курс рубля будет близок к нынешнему уровню – 80 – 80 с небольшим за доллар. Мы не разделяем прогнозы, которые сейчас звучат, что доллар будет стоить 200 рублей и более. Другое дело, что рубль будет ослабевать и дальше, в том числе и в следующем году.

– Существуют ли сейчас какие-то драйверы роста российской экономики, или все надежды связаны исключительно с тем, что нефть рано или поздно начнет снова дорожать?

– По замыслу правительства, как я понимаю, таким драйвером должно было стать импортозамещение. В определенных отраслях оно сработало, но проблема в том, что таких отраслей крайне мало. Это химическая, пищевая, фармацевтическая промышленность. Вот и все, по сути. Кто-то в данной ситуации весьма неплохо себя чувствует, но в целом экономика оказалась не готова к импортозамещению. Если посмотреть, скажем, на фармацевтику с ее успешным опытом конкурентоспособности, то там было реализовано достаточное количество проектов с участием зарубежного капитала, там соблюдались определенные требования по локализации производства. Поэтому в отраслевом разрезе есть кое-что позитивное. Но это – капля в море. Повторяю: нужны структурные реформы. Конечно, они нас не спасут моментально, но хотя бы дадут надежду на то, что года через четыре экономика перейдет к устойчивому росту. В противном случае мы увязнем в кризисе на многие годы.

– Что сейчас стоит делать среднестатистическому россиянину на потребительском рынке – сберегать деньги, копить их, тратить на покупки, приобретать валюту?

– Ну, не стоит забывать, что рубль как национальную валюту у нас никто не отменял и отменять не собирается. Конечно, спускать на доллары и евро последние рубли, тем более в период значительной девальвации, неправильно. С другой стороны, если у вас есть стабильные рублевые поступления, если вы уже купили все, что хотели, и если вам хватает средств на сбережения, то в такой ситуации стоит прикупить валюту. Наверняка вы останетесь в выигрыше, ведь тенденция к ослаблению рубля сохранится, судя по всему, надолго.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > newizv.ru, 26 января 2016 > № 1667000 Игорь Николаев


Кипр. Россия > Финансы, банки > metalinfo.ru, 26 марта 2013 > № 787047 Игорь Николаев

Игорь Николаев, директор департамента стратегического анализа аудиторско-консалтинговой компании ФБК, анализирует последствия кипрского кризиса:

"Налог на большие депозиты на Кипре (свыше 100 тыс. евро), хотя он теперь и не называется таковым, фактически будет реализован. Потери по таким вкладам могут составить 40-60% вкладов. В какой-то мере это ответ киприотов на то, что они не получили от России никакой помощи в самый разгар острого финансового кризиса.

Получается, что наши высокопоставленные чиновники, оставившие кипрскую делегацию ни с чем, когда она приехала просить о помощи, крупно подвели россиян. Известно, что как раз среди владельцев крупных депозитов доля россиян наиболее высока. Поэтому они и будут наиболее пострадавшими от этого налога.

Вообще можно было предвидеть, что после унизительного для Кипра отказа от помощи со стороны России, шансы введения модифицированного налога на депозиты существенным образом возрастут. И чувства, мотивацию деятельности кипрских властей можно понять.

Поэтому надо было пойти киприотам навстречу хоть в чем-то. Ну, хотя бы реструктурировать ранее выданный кредит в 2,5 млрд евро, что-ли.

Конечно, сам этот кредит был ошибкой в свое время. Потому что уже тогда было очевидно, что Кипр идет к дефолту.

Однако если уж тогда выдали кредит, то в нынешней ситуации нельзя было совсем уж ничего не дать киприотам.

Не дали.

Тогда получайте гигантские потери по крупным вкладам. Да, и отношения с Кипром, что бы там ни говорили официальные лица, будут подпорченными".

Кипр. Россия > Финансы, банки > metalinfo.ru, 26 марта 2013 > № 787047 Игорь Николаев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter