Всего новостей: 2555791, выбрано 36 за 0.007 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Орешкин Дмитрий в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаТранспортГосбюджет, налоги, ценыСМИ, ИТАрмия, полициявсе
Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 12 июля 2018 > № 2674231 Дмитрий Медведев, Максим Орешкин

Заседание Правительства.

Основной вопрос повестки – об ускорении темпов роста инвестиций в основной капитал и повышении их доли до 25% валового внутреннего продукта.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Сегодня у нас в повестке несколько важных вопросов. Они все важные, но есть и фундаментальные по своему значению. Прежде всего мы рассмотрим комплекс мер по кардинальному улучшению ситуации в инвестиционной сфере.

Вступительное слово Дмитрия Медведева на заседании Правительства

Напомню, что в послании Президента была обозначена задача по доведению доли инвестиций в основной капитал в валовом внутреннем продукте до 25%, в первую очередь для направления их на модернизацию и технологическое обновление реального сектора экономики. Это задача сложная, масштабная, рассчитанная не на один год, но без её решения мы вряд ли сможем добиться необходимых темпов экономического роста, не сможем стабильно развиваться при той конкуренции, и экономической, и политической, и технологической, которая существует. Надо скоординировать действия всех участников, подключить экспертов, бизнес и распределить ресурсы, которыми мы располагаем.

Минэкономразвития по моему поручению подготовило проект плана. Министр экономического развития об этом несколько подробнее расскажет. Я назову несколько принципиальных моментов.

Работа будет структурирована по четырём блокам. Во-первых, это системные меры по улучшению инвестиционного климата и снижению издержек бизнеса. Речь идёт о том, чтобы деловая среда стала более стабильной и комфортной для частных инвесторов, чтобы мы создали условия на макроуровне и поддерживали их в дальнейшем, обеспечили предсказуемые правила игры в области неналоговых платежей и тарифного регулирования, довели до завершения реформу контрольно-надзорной деятельности.

Во-вторых, надо активнее решать инфраструктурные проблемы, они остаются одним из главных препятствий для инвестиций. По сути, нам предстоит создать высокотехнологичный «инфраструктурный каркас» для инвестиций, который поможет каждому региону найти собственные точки роста.

Мы приняли решение о создании Фонда развития – это серьёзный ресурс. Надо определить механизмы инвестирования этих денег, порядок отбора инфраструктурных проектов и методику оценки результатов. Но только за государственные деньги мы инфраструктурные проблемы не решим, это очевидно. Надо активнее привлекать в эту сферу частных инвесторов. Если это необходимо, корректировать законодательство так, чтобы у нас было больше возможностей для участия в проектах государственно-частного и муниципально-частного партнёрства. У предпринимателя должна быть в этом смысле свобода выбора подходящей финансовой и инвестиционной схемы.

В-третьих, для того чтобы бизнес стал активнее вкладываться в производственные проекты, нужна здоровая конкурентная среда. В этом разделе предусмотрены меры по постепенному сокращению доли государства на конкурентных рынках, в том числе через законодательно закреплённое ограничение на создание государственных структур.

И в-четвёртых, финансовое обеспечение инвестиций. На сей счёт есть конкретные предложения. Речь идёт о том, чтобы сделать длинные деньги более доступными для малого и среднего бизнеса, инвестиции – более привлекательными и надёжными.

В дальнейшем для отраслевых министерств должны быть установлены конкретные ключевые показатели эффективности по привлечению инвестиций – в увязке с отраслевыми мерами по их достижению. Нужно это сделать не позднее 1 октября текущего года.

Два законопроекта направлены на то, чтобы также укрепить страховой рынок. Чтобы автомобилисты, которые приобретают полис ОСАГО, были лучше защищены в случае возникновения финансовых проблем у страховых компаний.

В июне этого года вступил в силу закон о санации страховых организаций. Вместе с тем возможны другие механизмы, которые не требуют финансового участия государства. Например, если у компании недостаточно активов для выполнения обязательств, страховой портфель может передаваться другому страховщику – с компенсацией из резерва Российского союза автостраховщиков. Здесь есть целый ряд предложений, в том числе по отказу от обложения налогом на прибыль тех средств, которые поступили в этот самый союз, поскольку это целевые поступления.

И мы продолжаем оказывать поддержку регионам. Сегодня распределяем дотации региональным бюджетам на обеспечение сбалансированности, это 5,6 млрд рублей из резервного фонда Правительства. Там есть ещё несколько идей, прошу Министра доложить более подробно.

Мы скорректируем распределение субвенций регионам на обеспечение льготников лекарствами и медицинскими изделиями, а детей-инвалидов – лечебным питанием. Мы ежегодно выделяем деньги из федерального бюджета на эти цели. На 2018 год предусмотрен уже 31 млрд рублей с лишним. Тем не менее тех, кто имеет право на такую поддержку со стороны государства, стало больше, вырос норматив финансовых затрат на каждого такого человека, поэтому мы увеличиваем общую сумму субвенций до 33,5 млрд рублей, это позволит закупить регионам необходимые лекарства для тех, кому это положено.

Мы занимались на прошлой неделе вопросами Десятилетия детства, планом развития, обсудили разделы этого плана. Вопросов, которые касаются будущего детей, действительно много. Участвовать в работе по выполнению плана будут более 30 органов исполнительной власти, нужно обеспечить их взаимодействие. Поэтому мы договорились, что создадим специальный координационный совет при Правительстве, и сегодня это можно сделать.

Давайте перейдём к первому вопросу – о мерах по ускорению темпов роста инвестиций доложит Максим Станиславович Орешкин.

М.Орешкин: Президентом была поставлена задача выхода российской экономики на темпы роста выше среднемировых и вхождения в пятёрку крупнейших экономик мира. Это означает, что уже в ближайшие годы экономический рост должен превысить 3%. С учётом демографических ограничений единственный способ выполнить эту задачу – перейти к модели роста, основанной на инвестиционной активности.

Международные сопоставления показывают, что устойчивому на длительном промежутке времени темпу роста на уровне 3–3,5% соответствует доля инвестиций 25–27%. По итогам 2017 года доля инвестиций у нас в стране составила всего 21%. При этом важно отметить, что инвестиции должны быть эффективными, результативными и простая накрутка валового объёма инвестиций даст только негативный эффект.

Рост доли инвестиций в структуре ВВП на 4 процентных пункта – это существенное изменение структуры расходов в экономике от текущих к инвестиционным.

В теории есть два способа решить эту задачу. Первый – за счёт перераспределения доходов от населения к компаниям – конечно, нам не подходит, так как означает высокую безработицу и низкие темпы реального роста заработных плат.

Остаётся второй – через увеличение нормы сбережений населения и рост инвестиционной активности компаний.

Что нужно, чтобы выполнить эту задачу?

Первое – создать благоприятную среду для инвестиций. Второе – обеспечить рост необходимой инфраструктуры. Третье – повысить эффективность работы финансовой системы, увеличив сбережения населения и инвестиции в корпоративный сектор. И четвёртое – снять ограничения в отраслевом регулировании, сделать его более инвестиционно ориентированным.

Представленный план как раз и направлен на решение данных задач. Он, конечно, работает не в одиночку, он работает совместно с подготавливаемыми Правительством сейчас национальными проектами. Речь идёт о национальных проектах, касающихся экспорта, малого и среднего бизнеса, производительности труда. Всё это вместе работает на рост инвестиционной активности.

Остановлюсь на ключевых элементах плана. Системный раздел ориентирован на создание инвестиционного климата, который является удобным, простым, предсказуемым и обеспечивает минимальные издержки ведения бизнеса.

Здесь хочу отметить запуск нового механизма по улучшению условий ведения бизнеса – так называемой трансформации делового климата. Он призван заменить «дорожные карты» национальной предпринимательской инициативы. Нами уже создано 15 рабочих групп, и совместно с Агентством стратегических инициатив, деловыми объединениями уже подготовлено порядка 600 предложений, над которыми начата работа.

Для создания предсказуемых условий ведения бизнеса за последние годы Правительством вместе с Банком России был реализован комплекс структурных макроэкономических реформ, которые во многом позволили изолировать экономику от волатильности внешней конъюнктуры.

Теперь задача стоит в обеспечении стабильных налоговых условий, разного рода платежей, взимаемых с бизнеса, и регулируемых тарифов. Предсказуемыми и справедливыми должны быть также взаимоотношения бизнеса с правоохранительной системой.

Необходимо также завершить работу по реформе контроля и надзора. Разработанный Минэкономразвития законопроект уже прошёл первое чтение, и в настоящее время мы готовим поправки ко второму.

Главная задача реформы – обеспечить максимально эффективный контроль и надзор, основанный на риск-ориентированном подходе и применении современных технологий. Эффективный – означает обеспечение требуемого уровня безопасности при минимально возможной административной нагрузке.

Отдельный раздел плана – это развитие конкуренции и повышение эффективности государственного сектора. Ключевые направления здесь – снижение доли государства за счёт выхода Банка России из капитала санируемых банков, отказа от использования унитарных предприятий, продолжение постепенной продажи государственных пакетов акций крупных предприятий и ускоренная малая приватизация.

Кроме того, считаем необходимым продолжать работу по повышению эффективности компаний с государственным участием. Эта работа будет включать в себя корректировку систем ключевых показателей эффективности, пересмотр долгосрочных программ развития в целях повышения эффективности инвестиций, фиксацию единых принципов дивидендной политики.

В части вопросов развития инфраструктуры уже принято решение о создании Фонда развития объёмом до 0,5% ВВП. Задача, как, Дмитрий Анатольевич, Вы уже сказали во вступительном слове, – помимо бюджетных средств обеспечить также соинвестирование со стороны частных инвесторов. Здесь мы работаем над поправками в законодательство, также активно работаем с такими институтами, как РФПИ, Внешэкономбанк, по привлечению частных инвестиций.

В настоящее время министерство работает над созданием методики отбора наиболее значимых инфраструктурных проектов с учётом всего комплекса социально-экономических эффектов, и совместно с другими ведомствами готовится план комплексного развития магистральной инфраструктуры.

Для обеспечения нормальной работы электроэнергетики необходимо также запустить программу «ДПМ-штрих», которая обеспечит объём инвестиций около 1,5 трлн рублей в электрогенерацию и позволит энергосистеме быть готовой к динамичному росту экономики.

В финансовой области ключевые направления работы следующие. Первое – это, конечно, переход Банка России от нейтрального регулирования к стимулирующему с учётом риск-ориентированного подхода. Это предполагает создание более благоприятных условий для развития проектного финансирования, кредитования малого и среднего предпринимательства, ипотечного кредитования. Конечно же, здесь работа Банка России будет дополняться программами Правительства.

К вопросу контроля за рисками хочу отметить, что во вторник Банк России объявил о том, что планирует пересмотреть шкалу коэффициентов риска по кредитам на потребительские цели в зависимости от значений полной стоимости кредита. Такое и аналогичные решения будут способствовать формированию структуры кредитного портфеля банков, способствующего устойчивому экономическому росту.

Развитию механизма проектного финансирования также должна способствовать работа механизма фабрики проектного финансирования и обновлённого регулирования синдицированного кредитования. Всё это было запущено в этом году.

Для роста инвестиций в акционерный капитал ключевая история – создание эффективно работающих механизмов формирования долгосрочных сбережений населения. Речь идёт в первую очередь о новом механизме индивидуального пенсионного капитала. Кроме того, с Банком России и Минфином сейчас разрабатывается дополнительный пакет мер, направленных на повышение эффективности финансовых рынков в целях развития потенциала финансирования экономического роста со стороны институциональных инвесторов, перераспределение сбережений физических лиц на рынок капитала и расширение доступной линейки инструментов долевого и долгового финансирования.

Также хочу сказать, что в вопросе повышения инвестиционной активности важную роль играют и институты развития, поэтому в ближайшее время будет проведена работа по системной ревизии таких институтов и приведению их стратегий в соответствие с целями, поставленными Президентом.

Для успешной разработки отраслевой части инвестиционного плана считаем необходимым установить ключевые показатели эффективности по темпам роста инвестиций в отраслевом разрезе и с механизмом их регулярного мониторинга, а также настроить отраслевое регулирование на задачи инвестиционного роста. Вы уже дали поручение к 1 октября закончить формирование отраслевого разреза плана. Мы готовы в ближайшие месяцы вместе с коллегами отработать это поручение и учесть результаты работы при подготовке основных направлений деятельности Правительства.

Д.Медведев: Есть проект решения, которым одобряется план, есть поручение подготовить отраслевой раздел плана, включающий ключевые показатели эффективности, о чём говорили я и министр.

Мы с вами проводили совещание у меня на эту тему относительно недавно, там определённые поручения тоже давались. Я хотел бы, чтобы другие члены Правительства послушали информацию о том, каким образом мы будем реализовывать эту масштабную идею о повышении объёма инвестиций, увеличении темпа роста инвестиций в основной капитал до 25% и связанные с этим задачи по инвестиционному климату.

Если всем всё понятно, давайте информацию к сведению примем и одобрим этот проект плана, для того чтобы он стал основой для работы. Нет возражений?

Хорошо, принимаем.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 12 июля 2018 > № 2674231 Дмитрий Медведев, Максим Орешкин


Россия > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 5 июня 2018 > № 2633120 Дмитрий Орешкин

Путин не хочет отвечать за ложь: россиянам придется затягивать пояса

Апостроф, Украина

Об интервью Путина европейским СМИ

Дмитрий Орешкин, российский политолог, специально для «Апострофа»

Тезисы президента РФ Владимира Путина, который в интервью австрийскому телеканалу ушел от ответов на вопросы о своей лжи насчет роли «зеленых человечков» в аннексии Крыма, не несут ничего нового. Россия останется «осажденным лагерем», жителям которого будут и дальше предлагать «затягивать пояса». Такое мнение высказал «Апострофу» российский политолог Дмитрий Орешкин.

Важно, что Путин счел необходимым дать интервью. Важно, что он дал интервью австрийскому СМИ, потому что у него остается не так уж много окон, через которые он может общаться с внешним миром. Это во-первых.

Во-вторых, когда Путин говорит про НАТО, это предмет его озабоченности. И здесь проявляется совершенно разный подход к НАТО у стран Восточной Европы и у России. Восточноевропейские страны, глядя на то, что произошло в Украине, очень спешат и изо всех сил стараются использовать все доступные возможности, чтобы присоединиться к этому блоку.

А Россия считает это проявлением экспансионистской сущности блока НАТО. Восточноевропейские страны считают, что таким образом они могут обеспечить свой государственный суверенитет и военную безопасность. И здесь принципиально различные подходы. НАТО — блок добровольный: он не присоединял к себе с помощью военной силы территории соседних государств.

В глазах России расширение НАТО является следствием агрессивной политики Запада. В глазах Запада оно продиктовано агрессивной политикой России. Не думаю, что позиция Путина по НАТО в какой-либо мере удивит европейского читателя, но для российского читателя это важно, потому что НАТО используется как достаточно эффективная страшилка на внутреннем информационном поле.

Когда российские «вежливые зеленые человечки» появились в Крыму, российскому гражданину объяснили, что в противном случае через две недели там была бы база НАТО. Что на самом деле противоречит международной Конвенции Монтре [о статусе проливов], в соответствии с которой страны, не имеющие выхода в Черное море, не имеют права держать военные корабли в этой акватории более двух недель. Так что база НАТО в Крыму — это чисто пропагандистское изобретение, которое работает. Это тот самый старый конь, который борозды не портит. Значительная часть людей (не скажу, что большинство, но значительная часть) склонна воспринимать такого рода заявления как отражение современной политической реальности.

Учитывая устройство российского телевидения, многие действительно ощущают себя за железным занавесом, в кольце врагов… И на фоне снижения экономических и социальных стандартов это, пожалуй, единственный стимул убедить население сплачиваться вокруг национального лидера.

Так что ничего нового нет, это все вполне предсказуемо. Да и вообще, надо сказать, ничего нового в этом интервью не прозвучало. И никаких сигналов, скрытых или открытых, которые так любят изучать «кремленологи», на мой взгляд, Путин в этом интервью не послал.

Путин просто еще раз зафиксировал свою непреклонную позицию, которую можно рассматривать как подтверждение принципиальных оснований для дальнейшего развития политической ситуации в России: «Мы в осажденном лагере; нам надо сплачиваться и давать отпор, затянуть пояса; когда враг на пороге, не до каких-либо экономических новаций». Так что здесь все предсказуемо, понятно и достаточно неинтересно, как мне кажется.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 5 июня 2018 > № 2633120 Дмитрий Орешкин


Великобритания. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 9 апреля 2018 > № 2564075 Дмитрий Орешкин

Путину некуда отступать

Дмитрий Орешкин, Новое время страны, Украина

У Кремля крайне неблагоприятная ситуация — у него больше нет вариантов. Остается уходить в глухую несознанку. Или выступать с такими абсолютно радикальными опровержениями вроде «зачем уничтожили животных». Прежде всего, это совсем не дело Кремля — указывать, что должна уничтожать и предпринимать британская администрация на своей территории. Но сказать-то нечего, поэтому и приходится говорить что-то такое отвлекающее.

Конечно, Кремль и дальше может стоять на своем: не хранил, не предоставлял, родственников за границей не имею. У России нет альтернативы давлению Запада. И потом, от Кремля уже ничего хорошего не ждут. Дальнейшие жесткие заявления приведут только к большей изоляции.

Процесс однозначно пошел, и я думаю, что именно так нужно трактовать события в Солсбери: пути назад больше нет. И те люди, которые хотели, чтобы Путин был полностью зависим от силовиков и не имел даже иллюзий хоть как-то вернуться к нормальным отношениям с Западом, должны испытывать некую удовлетворенность. Ведь ближайшие года два Путина уже никуда и ни в каком виде не примут — даже если он возьмется изображать из себя голубя.

Следует ожидать скорого прогресса в расследовании дела об отравлении Скрипаля. Дай Бог, его дочь Юлия заговорит и раскроет какие-то детали, о которых следствие может еще не подозревать. Хотя абсолютному большинству более-менее независимых наблюдателей и без того очевидно, откуда ветер дует, чем он пахнет и где его сделали ядовитым.

Отравление Скрипаля — это именно тот случай, когда все уже понятно. России остается только складывать губки бантиком и негодовать.Уровень конфликтности будет только ухудшаться, ведь Путину (даже если бы он хотел) отступать уже некуда, да и нельзя. Вопреки ожиданиям президента о том, что Запад зависит от российских ресурсов — эта логика совершенно не работает, потому что этим ресурсам есть альтернатива. И чем жестче Путин себя ведет, тем более жесткий симметричный ответ он получает. Следует ожидать вербального обострения отношений между Россией и Западом. Силовые действия вряд ли возможны.

Безусловно, любители повоевать у России есть — но ресурсов-то нет. Ведь все то, о чем заявляли раньше — лишь слова и пиар. Можно, конечно, сделать еще две подводные лодки или пять ракет «Сармат». Но разве это что-то меняет?

Великобритания. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 9 апреля 2018 > № 2564075 Дмитрий Орешкин


Россия. Великобритания > Армия, полиция. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 16 марта 2018 > № 2536581 Дмитрий Орешкин

Путину мало не покажется

История с отравлением Скрипаля только начинается.

Дмитрий Орешкин, Новое время страны, Украина

Отравление Скрипаля произошло с помощью очень сложного вещества, которое на кухне не сваришь и которым нужно уметь пользоваться. Полагаю, британские спецслужбы достаточно квалифицированы, чтобы определить химический состав и источник этого вещества.

Кроме того, британская политика, в том числе и внешняя, хорошо знает цену словам. В отличие от госпожи Захаровой и господина Лаврова. Еще есть такая вещь, как репутация. Не столько благодаря заслугам британцев, сколько благодаря усилиям Захаровой, Лаврова и Путина, в течение последних 2-3 лет репутация Великобритании остается на том же высоком уровне. Разрыв между дипломатиями двух стран так увеличился, что используя политику «слово против слова», слово Захаровой теперь весит в десять раз меньше, чем речь британских дипломатов.

Поэтому уверен, что история со Скрипалем только начинается. И мало Владимиру Владимировичу Путину и его команде не покажется.

Заявление Терезы Мэй о том, что она не приедет в Россию на Чемпионат мира по футболу 2018 повлияет на Путина. По советской традиции, он очень много вкладывает в спортивный пиар. Все неудачи на этом фронте — начиная от разоблачения Олимпиады в Сочи и заканчивая допинговым скандалом в Южной Корее — наносят серьезный ущерб Путину. Главным образом, в международном пространстве.

Но поскольку телевидение в России контролируется, значительная часть населения соглашается, что все эти спортивные скандалы — результат международного заговора. Тем не менее, нужно отметить, что все большая часть российских граждан начинают испытывать сомнения по этому поводу.

В контексте дипломатических правил и персонально для Путина, отказ Терезы Мэй — это серьезный ущерб. Но только в качестве персонального общения с зарубежными коллегами. Российская общественность может этого и не заметить. Есть Тереза Мэй, нет Терезы Мэй — для них это не так важно.

Вот если бы не приехала английская сборная — это стало бы очевидным ударом по престижу России. Но именно на это британские политики пойти не могут, поскольку они говорят, что спорт вне политики и стараются делать то, что говорят.

Так что сборная прилетит. Ну а то, что на трибуне не будет госпожи Мэй — это и не раз бывало. В РФ и на торжественные парады не приезжали, и Олимпиаду в 80-х игнорировали — ничего страшного, путинская вертикаль переживет. Хотя, безусловно, им будет неприятно.

Россия. Великобритания > Армия, полиция. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 16 марта 2018 > № 2536581 Дмитрий Орешкин


Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 5 марта 2018 > № 2522227 Дмитрий Орешкин

Все устали от Путина

Угрозы Путина не совсем пустые — иначе он был бы совсем как Ким Чен Ын. Но при этом они все равно не решают главную задачу — не консолидируют избирателей.

Дмитрий Орешкин, Новое время страны, Украина

Новое заявление Путина об оружии и разработках нужно делить натрое. Он просто должен был заявить нечто подобное. Ведь до выборов остается менее трех недель, а после ряда скандалов обозначилось некое разочарование российским президентом. И об этом говорят не только социологические исследования. Он оказался слабоватым в глазах своего базового национал-патриотического электората.

Во-первых, нанесли удар по сирийским наемникам, и Путин не смог ответить. Даже Министерство обороны отреклось от ЧВК «Вагнер», мол, «это не наши». Это разочарование для людей: они думали, что Путин крутой, а оказалось, что не очень. Во-вторых, на военных и дипломатических самолетах возят кокаин — и опровергнуть эту информацию не удается. Во-третьих, история с допингом. Мол, нас вроде как обидели, а ответа не последовало.

Из-за этого в Путине разочаровывается не та либеральная часть общества, которая уже давно разочарована, а такая себе советская патриотически-силовая. Очевидно, что им нужно было послать какой-то вдохновляющий, укрепляющий сигнал. Это как у Пушкина: «Иль русского царя уже бессильно слово?» Ну вот Путин и произнес это слово. Но поскольку его все так давно ожидали, оно прозвучало достаточно неубедительно. Скорее даже с пародией, нечто в жанре Ким Чен Ына, когда тот раз в месяц с помощью компьютерной графики обрушивал нечто подобное на США.

Не думаю, что Путин кого-то вдохновил. Население устало. Как ни странно, но на фоне тотальной пропаганды телевизора и всего прочего, люди уже просто не понимают, что происходит. Следующая стадия — разочарование. По телевизору стали слишком тупо врать — теперь даже не самым продвинутым людям видно, что их обманывают.

Все как в СССР: на каждом съезде партии ставили какие-то исторические задачи, которые не выполнялись. А потом ставили новые задачи. И так шли «от победы к победе» — смотреть на все это было более чем тошно. Сейчас то же самое. Во время своего выступления Путин почти ни слова не сказал о том, что он сделал за весь президентский срок. Сообщили, что его «майские указы» выполнили на 93%. Я не знаю, кто это считал. Ведь не было предусмотренного повышения доходов в 1,7 раза, не было увеличения квалифицированных рабочих мест до 25 миллионов, не было зарплаты в тысячу долларов для младших научных сотрудников — много чего не было. Путин об этом не сказал, но уже начал ставить новые задачи — в сфере демографии, пенсионного обеспечения, здравоохранения и образования. Все это замечательно, но где гарантия, что он вообще собирается все это выполнять? Это вызывает еще не раздражение, но уже некоторое утомление.

Значительная часть западных СМИ прореагировала на заявление Путина со сдержанным скепсисом, если не с насмешкой. Мол, вот Путин хвастается боевой мощью и так далее. Там понимают, что это заявка не на серьезную внешнюю политику, а скорее, на систему ценностей. Но еще не факт, что все это уже готово, может летать и создает серьезную угрозу. Это такая себе демонстрация готовности к бою. Ведь когда собака рычит, она может и укусить. Но пока она рычит, нет ощущения, что эта собака очень большая.

Тем не менее, заявка на гонку вооружений сделана. И сделана она с пониманием того, что Путин ее выиграть не может, так же, как он не может выполнить свои социальные обещания. Я не думаю, что Путин сильно поправил свой статус перед выборами и сильно напугал Запад. Сейчас там не очень серьезно воспринимают Путина — все уже устали от него. Все привычно и предсказуемо.

Очевидно, что в этом выступлении он должен был постучать ботинком по столу в стиле Хрущева. Чтобы напугать американцев, последний в свое время говорил: «Мы ракеты делаем, как сосиски». Ну вот только тогда это было в новинку, а поэтому, может, и работало. Сейчас это обычный жанр — но в этом же и опасность. Ведь когда Путин поймет, что его всерьез не воспринимают, ему придется усилить риторику и ужесточить свои шаги. Его выгнали из G8, сделали изгоем и перестали разговаривать. Путин хотел заставить с собой разговаривать и ввел войска в Сирию. А теперь вывести не может, и нет ощущения, что он достиг своей цели.

Угрозы Путина не совсем пустые — иначе он был бы как Ким Чен Ын. Ведь в России действительно есть кнопка, и если в один день все это ядерное оружие, не дай Бог, взлетит, то никому мало не покажется — в том числе и России. Эти заявление не пустые, но они не решают главную задачу — не консолидируют избирателей и не заставляют бояться Запад.

Следующий шаг будет еще более жесткий. Я не знаю, что это может быть. Путин, например, может военную базу где-то разместить. Не розы же ему сажать в Вашингтоне на площади Бориса Немцова.

Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 5 марта 2018 > № 2522227 Дмитрий Орешкин


Россия. Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 24 февраля 2018 > № 2511581 Дмитрий Орешкин

Путин проиграл, в России не понимают, что делать с Украиной

Как в России меняется отношение к вопросу Украины

Дмитрий Орешкин, Апостроф, Украина

В Украине вступил в силу громкий закон о деоккупации Донбасса («Об особенностях государственной политики по обеспечению государственного суверенитета Украины над временно оккупированными территориями в Донецкой и Луганской областях»), который вызвал резкую критику со стороны России. По какой причине Кремль никак не ответит на начало действия закона и почему уже можно говорить, что президент РФ Владимир Путин потерпел поражение в Украине, «Апострофу» рассказал российский политолог Дмитрий Орешкин.

Сейчас в России, насколько я понимаю, тема Украины «остужается». Понятно, что Путин там потерпел поражение, по большому счету. Украина как никогда далека от России. Поэтому тема Украины — не выигрышная для Путина. Хотя и выборы назначили на 18 марта, дату, которая связана с Крымом (выборы президента РФ назначены на годовщину аннексии полуострова, — «Апостроф»), но похоже, что эта тема выдохлась — ее стараются зажевать, убрать, сделать вид, что ее не существует. Потому что нет ощущения, что Владимир Владимирович Путин в Украине какие-то великие подвиги совершил. Наступает разочарование. Поэтому то, что происходит в Украине, здесь как-то вяло освещается или не освещается вовсе.

Мне кажется, международные отношения [вокруг Украины] вступили в фазу какого-то промежуточного, подмороженного состояния, когда никаких резких шагов не происходит. А те шаги, которые случаются, — не в пользу Путину. Поэтому Россия дистанцируется от этой проблематики вообще. А в целом, наверное, важно, что в законе там прописано, что состоялся факт агрессии. И на международном уровне это давно поняли и приняли как некую самоочевидность. А в России стараются об этом не говорить, как будто этого и нет.

Ни Украина, ни Россия не имеют серьезных возможностей обострять отношения и, по-видимому, не имеют желания.

Я, естественно, не могу сказать, что в Кремле думают об этом законе. Но пафосное победоносное отношение исчезло. Мне кажется, что там ощущают давление со стороны разочарованной патриотической общественности (а таких в РФ, наверное, как минимум 25% населения), которая ждала возрождения Советского Союза и «присоединения» Донбасса. Эти люди очень разочарованы, и для Кремля это тоже большое разочарование.

Кроме того, Кремль не понимает, как быть с Западом. Потому что он привык воспринимать Запад как слабое, трусливое буржуазное сообщество, которое за российский газ и российскую нефть готово все «проглотить». А тут вдруг оказывается, что Запад не такой уж слабый и трусливый. В частности, разгром ЧВК «Вагнера» был очень серьезным ударом по престижу Путина. То же самое — с Украиной. Они понимают, что надо какой-то «подвиг» совершить, как-то народ удивить.

Но ведь победу добыть негде. И поэтому, насколько я могу судить, и президентская кампания идет подчеркнуто никакая. Вот Путин популярен, и хорошо — не будем к этому добавлять новых красок.

Россия. Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 24 февраля 2018 > № 2511581 Дмитрий Орешкин


Украина. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 24 января 2018 > № 2470329 Дмитрий Орешкин

В Кремле негодуют

У Путина нет ресурсов для реализации силового сценария на Украине

Дмитрий Орешкин, Новое время страны, Украина

Решение Верховной Рады назвать Россию агрессором и реакция на него в Кремле — вполне предсказуемы. Естественно, такие формулировки категорически не устраивают Кремль. Не стоит ждать, что Генеральная Ассамблея ООН или Совет Безопасности ООН поддержат подобную формулировку, поскольку любые инициативы признать Россию агрессором будут заблокированы представителями России. Но появление такого закона на Украине — это важный шаг: создается некая юридическая база, которую западные партнёры требовали от Киева для того, чтобы продолжать легальный процесс урегулирования конфликта на Донбассе.

Но пока это лишь слова, которые Россия может принимать, или не принимать. Это не имеет большого значения. То, что будет происходить дальше в двусторонних отношениях Киева и Москвы, определяется отнюдь не словами и не реакцией в Кремле или МИДе, а ресурсами.

С точки зрения Путина, проблема под названием «Украина» до сих пор не решена. Ситуация подвисла. То, что Крым — это часть РФ, никто в мире, кроме России и ее сателлитов, не признают. То, что на Украине находятся российские силовые структуры и есть российское оружие, уже давно ни у кого сомнений не вызывает. Да, МИД России выступил с осуждением и негодованием. Ну и ладно. Реально для того, чтобы действовать в таком советском, силовом ключе, у Путина нет ресурсов, — ни финансовых, ни человеческих, ни дипломатических, ни даже военных. Если двигаться по этому военному направлению и попытаться «пробить» коридор к Приднестровью (а эта идея не остыла в головах кремлевских стратегов, и это ни в коем случае не нужно сбрасывать со счетов), то ситуация для России радикально ухудшится.

Потому что Украина готова к таким действиям, уровень ее боеспособности сильно повысился. А вот группа поддержки России ослаблена. Поэтому попытка решить «украинскую проблему» силовым путем будет, как мне кажется, самоубийственной для путинского режима. Это не значит, что она не может состояться, но она — маловероятна.

Кремль будет делать все, чтобы расшатать ситуацию на Украине

В Кремле продолжает сокращаться количество возможностей повлиять на ситуацию. Да, Украине будут мстить, ее будут наказывать всеми возможными способами. Это будут диверсионные группировки, провокации, попытки внести дестабилизацию в экономические реформы, поддержка любых экстремистских направлений, неважно каких, — крайне правых или крайне левых, — Кремль будет делать все, чтобы расшатать ситуацию. Но и к этому на Украине готовы.

Несмотря на то, что Путин все еще пользуется поддержкой большинства, в российском обществе растет некоторая утомленность. Присоединение Крыма уже не радует. На первый план выходят проблемы социального характера. Поэтому отвлечь избирателей маленькой победоносной войной уже не получится. Все, что может случиться, — наверное, будет усилена пропагандистская составляющая на российском ТВ, случится очередная горячка по поводу того, какие украинцы отвратительные люди. Ну и это уже не работает.

Среди российского силового истеблишмента еще жива идея о том, что «надо было бы быть смелее, идти вперед и присоединять Одессу», и так далее. Но пока решение принимают не генералы, а Путин. Поэтому криков по поводу принятия Радой закона о Донбассе будет много, а каких-то радикальных перемен в двусторонних отношениях — мало.

Украина. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 24 января 2018 > № 2470329 Дмитрий Орешкин


Украина. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 11 января 2018 > № 2452030 Дмитрий Орешкин

Большая война. Если Путин пойдет в атаку

В отношениях России и Украины вряд ли произойдут какие-то кардинальные перемены в 2018 году.

Дмитрий Орешкин, Новое время страны, Украина

Российские войска не продвинутся назад, а украинские войска не начнут присоединение или возвращение Донбасса. Существенное движение скорее принесет больше негатива, чем позитива. Если Путин пойдет в атаку, он получит еще один цикл санкций, ослабление внутриполитических позиций. Второй раз в одну и ту же реку войти нельзя — вторичное присоединение Донбасса российское население не обрадует. Если Порошенко пойдет в атаку, то он не получит поддержку Запада — будут только жертвы и трудности с финансированием.

Ни Путину, ни Порошенко идти на серьезные операции неинтересно. Будет обмен взаимными обвинениями, будут обстрелы через линию разделения, будут террористические акты и диверсии — все что угодно. Но большой войны не будет, потому что она не нужна ни тому, ни другому в их ситуации.

Интерес Путина заключается в том, чтобы Запад и весь мир восприняли изменившую политическую ситуацию с присоединением Крыма и подвешенным статусом Донбасса как норму. И вернулись на этом фоне к тому, что раньше называлось business as usual.

Путину просто уже делать нечего. Он сидит и ждет, пока Запад примирится с этой ситуацией. А выходя из того, что Западу нужна российская нефть и еще что-либо, им удобно вести политику business as usual. Украина тоже пересидит-перетерпит — ничего с ней не произойдет. И Донбасс, наверное, и дальше будет в таком подвешенном состоянии как Республика Северного Кипра или Нагорный Карабах. Естественно, что никогда руководство пострадавшей страны не признает этого факта, и агрессивная страна, присоединившая себе кусок, не уступит. Вопрос в том, когда и как Путин будет это дело переваривать — пока ему нелегко, ведь ресурсов не хватает.

Что касается миссии Волкера — Суркова. Кто такой теперь Сурков? После того, как он вместе с Волкером выстраивал систему отношений, опираясь на подписавших Минские соглашения Плотницкого и Захарченко, вдруг оказывается, что Сурков вообще не контролирует ситуацию. Вдруг оказывается, что Плотницкий, всенародно избранный, олицетворяющий демократию и все такое, ушел, когда какие-то силовики дали ему пинка. И кто теперь руководит ЛНР? С кем теперь договариваться? И вообще, какой вид теперь у Суркова, которого даже никто не проинформировал о том, что происходит?

По аппаратным позициям Суркова нанесен серьезный фундаментальный удар. Представьте себя на месте Волкера: какой смысл обсуждать реальные шаги с Сурковым, если ситуацию контролирует не он, а какие-то неизвестные люди то ли с Лубянки, то ли из Ясенева. Во всяком случае — не из администрации президента.

Да, Сурков и Волкер будут встречаться. Волкер будет задавать Суркову неприятные вопросы, а тот найдет, что ответить. И ситуация будет вяло продолжаться. Понятно, что через нехватку ресурсов Москва не хочет забирать себе ЛНР и ДНР, но подписывать соглашение о возврате их Украине она тоже не станет.

Украина. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 11 января 2018 > № 2452030 Дмитрий Орешкин


Россия > Внешэкономсвязи, политика > snob.ru, 9 января 2018 > № 2461547 Дмитрий Орешкин

Математика бойкота

Дмитрий Орешкин

Алексей Навальный предложил бойкотировать президентские выборы. Почему это хороший шаг для него, но не для избирателей

Что случилось?

Верховный суд 6 января повторно отказал Алексею Навальному в регистрации кандидатом в президенты. Ранее политик призвал избирателей бойкотировать выборы, если его к ним не допустят.

Начну с того, что на этих выборах явка будет ниже, чем обычно — и с Навальным, и без. Во-первых, на президентских выборах есть общая тенденция к снижению числа голосующих. Когда избирали Ельцина, голосование считалось очень важным, и явка была 76,66% в 1991 году и 69,8% — в 1996-м. В 2000 году она была 68,6%, в 2012-м — уже 65,3%. Я не вижу ни одной причины, почему она не должна снизиться в этом году.

Но за счет кого? У нас в стране как минимум два крупных электоральных кластера. Один — это условно конкурентный кластер, где существует соревнование. В нем идет борьба за людей — не всегда законная, иногда с фальсификациями, но это — настоящие выборы. Второй кластер — это 15–20 так называемых электоральных султанатов. Там и явка, и результаты выборов сильнейшим образом зависят от интересов региональных элит. Есть, например, Кемеровская область, где в 2016 году насчитали явку в 87 процентов. Губернатор Аман Тулеев там — региональный султан, сколько он скажет, столько в итоговых протоколах и будет. Такая же история в Чечне, Дагестане, Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкессии, Калмыкии, Ингушетии, Туве.

Чем ниже явка в конкурентных регионах, тем большую роль в обеспечении результатов выборов играют регионы, где голосование по факту не проводится

Как делалась явка на выборах в Госдуму в 2016 году? В зоне электоральной конкуренции она колебалась от 35 до 55 процентов. В нескольких кавказских республиках явка была около 90 процентов и выше. Но надо понимать, что все султанаты вместе контролируют порядка 12–15 миллионов голосов. А у нас в стране 110 миллионов избирателей. Парадокс заключается в том, что чем ниже явка в конкурентном кластере, тем большую относительную роль в обеспечении результатов играют регионы, где выборы по факту не проводятся.

На думских выборах 2016 года за «Единую Россию» проголосовали 28,4 миллиона человек. И из них 10–12 миллионов принесли султанаты, где было монолитное голосование за «Единую Россию». То есть «странные» регионы принесли «Единой России» больше трети всего объема голосов. Если убрать такие регионы, то у ЕР был бы результат порядка 40 с небольшим процентов. А получилось — около 50.

Если бы явка на думских выборах была выше, «Единая Россия» могла бы их проиграть

К чему приводит снижение интереса к выборам? Еще раньше, в 2011 году, «Единая Россия» набрала на выборах в Думу около 32,4 миллиона голосов избирателей. А в 2016-м — 28,4 миллиона. Но поскольку большая часть конкурентного кластера выборы проигнорировала, то получилось, что в процентном соотношении «Единая Россия» набрала больше: помогли «мертвые души» из султанатов. Если бы явка была выше, партия могла бы проиграть. Даже если полтора десятка регионов обеспечат у себя стопроцентную явку, они не смогут изменить всю картину на федеральном уровне. У них ограниченный ресурс голосования — больше избирателей, чем есть, они обеспечить все равно не могут. Хотя некоторые планировали: в 2010 году спикер парламента Чечни Дукуваха Абдурахманов обещал обеспечить «Единой России» на выборах 120 процентов голосов.

Игнорировать выборы или нет? Я уже объяснил, почему снижение явки идет на пользу кандидату от власти. В стране 110 миллионов избирателей, 700 тысяч из них в Чечне — это меньше 0,7 процента. Но если общая явка по стране составляет 50 процентов — 55 миллионов человек, — то чеченские избиратели на федеральном уровне дают уже почти 1,5 процента. И они будут за Путина. Аналогично — Дагестан, где избирателей в два раза больше. Аналогично — Татарстан, где избирателей 3 миллиона.

«Если бы Навального зарегистрировали, то мог бы быть второй тур», — скажут его сторонники. Плохо с точки зрения науки, хорошо с точки зрения политики

Для Навального бойкот тактически выгоден. Пусть явка снизится на 10 процентов. Навальный будет иметь полное право говорить, что это случилось благодаря его призыву. На самом деле нет, но мы не сможем это доказать. Если явка снизилась на 10 процентов, это значит, что 11 миллионов человек не придут на выборы по сравнению с 2013 годом. Мы считаем их сторонниками Навального. Следующий ход — сказать: смотрите, 11 миллионов сторонников Навального не пришли на выборы. При явке 60 миллионов человек — это около 18 процентов от проголосовавших. Примерно столько же наберут по отдельности Грудинин и Жириновский. Если все сложить, получится, что против Путина виртуально проголосовали больше 50% избирателей. Значит, первый тур — незаконный.

Это не совсем корректно с точки зрения науки, но с точки зрения пропаганды — сильный ход. «Если бы Навального зарегистрировали, то мог бы быть второй тур», — скажут его сторонники.

Выгода Навального ясна. Но что делать избирателям, которым не нравится, что происходит?

Если на участке испорчено 10 процентов бюллетеней, никакой из кандидатов больше 90 процентов голосов набрать не сможет

Может быть, и правда не ходить на выборы. Если избиратель живет в большом городе, его бюллетенем никто не воспользуется — такие схемы фальсификаций устарели. Так что это не бессмысленная акция.

Второй вариант — прийти и испортить бюллетень. Во-первых, так вы используете свое избирательное право. Во-вторых, испорченный бюллетень считается наравне с поданным за любого из кандидатов. Если на участке испорчено 10 процентов бюллетеней, никакой из кандидатов больше 90 процентов голосов набрать не сможет. Испорченные бюллетени в крупных городах могут лишить кандидата победы в первом туре хотя бы внутри города.

Третий вариант — проголосовать за любого кандидата, кроме очевидного победителя. Это может снизить показатели главного кандидата и, возможно, не даст ему победить в первом туре.

Кому-то покажется, что нет никакой разницы, с каким результатом и в каком туре победил основной кандидат, для кого-то неучастие в выборах носит принципиальный характер. Если человек игнорирует выборы, ему не интересно, сколько народу на них пришло, как там проголосовали, как действовала эта процедура. Но если быть до конца последовательным, с таким подходом из этой страны нужно уезжать. Потому что это государство не для вас — и вы не для него. Тоже рациональная позиция.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > snob.ru, 9 января 2018 > № 2461547 Дмитрий Орешкин


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 9 января 2018 > № 2450545 Дмитрий Орешкин

Путина боятся, и все к нему прислушиваются

Дмитрий Орешкин, Обозреватель, Украина

Путин хочет не дать Украине стать полноценным самостоятельным государством с эффективно работающей экономикой и государственными институтами. Для него это опасно по двум соображением. Если Украина поднимется, проведет необходимые антикоррупционные мероприятия, наладит экономику, это будет серьезный пример для российских граждан. Украина, как не крути, — самая близкая территория для русских. Делать вид, что ее нет, у Путина не получится. Поэтому основная задача — не дать Украине подняться любыми средствами. Идеально с точки зрения Кремля — Украину расчленить, как Россия говорит — федерализировать.

Второе — это личный имидж Путина. Вся эта история с Крымом начиналась для того, чтобы замаскировать очевидное геополитическое поражение России. Украину-то она потеряла и именно поэтому в ответ обиженный Путин оттяпал кусочек Крыма и создал для своих избирателей иллюзию своей успешности, решительности и мачизма. Все сразу забыли про Украину, в России она сразу стала каким-то бандеро-фашистским недогосударством. За полгода с помощью тотальной пропаганды из людей могут сделать все что угодно. А про Крым все стали говорить: «вот она, замечательная победа».

Так вот, личный престиж и статус Путина основывался на том, что он повел себя как военный вождь. Тут народ оказался очень податливым на милитаристскую риторику. Стали говорить: мы можем повторить, мы победили Европу и можем победить ее еще раз. И другие разного образа сказки.

Да, он по-прежнему силен и контролирует ситуацию. Но реальных ресурсов у него меньше, значит, ситуацию надо переводить в сферу пропагандисткой деятельности. Рассказать об устоявшихся победах, о том, что Путина боятся и все к нему прислушиваются. Затруднить экономический рост и укрепление государства Украины. И то и то тесно связано с деятельностью «ЛДНР». Теперь это серьезный тормоз, который висит на шее Украины.

Со стороны-то глядя, если убрать всякого рода патриотические сантименты, то Украине пора привыкать жить без «ЛДНР». Так же как и Молдове надо давно привыкнуть жить без Приднестровья с тем, чтобы через 10-20 лет стало очевидно, что оставшаяся вне влияния Путина часть страны растет и развивается эффективно. А Донбасс деградирует. Примерно так и будет. Потому что без государственных прав и инвестиций, перспектив «ДНР» развиваться не может, а Украина может. В этом разница.

Ни у кого среди украинских политиков не повернется язык сказать, что надо забыть эту территорию. Такой человек сразу будет обвинен в дефиците патриотизма, что играет на руку Путину. И это тоже вполне предсказуемо. Так всегда бывает и везде.

Поэтому риторика будет такая: мы никогда не допустим, не согласимся, обмен довольно жесткими заявлениями и при этом хочешь — не хочешь, но надо выстраивать оборонительные структуры вдоль этой линии. Чтобы минимизировать проникновение пропаганды, диверсионных групп, всяких обстрелов с территории «ЛДНР».

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 9 января 2018 > № 2450545 Дмитрий Орешкин


Россия. США > Армия, полиция > inosmi.ru, 22 декабря 2017 > № 2433196 Дмитрий Орешкин

Игры на грани войны: Путин выбрал опасный сценарий, США уже отвечают

О конфликте между Россией и США из-за нарушения договора о РСМД.

Дмитрий Орешкин, Апостроф, Украина

Россия с помощью договора о ликвидации ракет средней и малой дальности (РСМД) пытается шантажировать Запад. А президент РФ Владимир Путин ведет со США игры на грани войны. Об этом «Апострофу» рассказал российский политолог Дмитрий Орешкин, комментируя решение американских властей принять меры в отношении двух предприятий российского военно-промышленного комплекса, нарушающих договор об РСМД.

Начну с того, что договор не соблюдался, во всяком случае, с российской стороны. Россия сформировала и совершенствовала ракеты — эти самые «Искандеры», которые у нас постоянно смеются (так в оригинале, в действительности — над которыми, прим. ред.). Что, в общем, было запрещено договором о РСМД. А объясняли это тем, что США разворачивают комплексы противоракетной обороны. И по существу — это тоже ракеты, которые в любой момент можно переделать на ракеты «земля-земля».

Это довольно искусственная конструкция, но она использовалась для того, чтобы с российской стороны не соблюдать ограничения, налагаемые этим договором. США на это закрывали глаза. Дело в том, что и в Соединенных Штатах, и в России понимают, что обмен даже не ядерными, а просто ракетными ударами между условными Западом и Востоком исключен. Следующий шаг — это уже межконтинентальные ядерные ракеты. Именно поэтому делать этот шаг никто не будет ни с той, ни с другой стороны.

Поэтому договор об РСМД был, скорее, символическим знаком или, с точки зрения России, механизмом шантажа Запада. Современная война — гибридная. Мы как бы ни при чем: воюют не США, а кто-то там еще, но американским оружием; не вооруженные силы России, а какие-то ЧВК, наемники или какие-то вообще совершенно непонятные люди без имени, роду и племени…

Между тем война идет. И именно так оно и будет продолжаться. Потому что страны слишком большие, и у них слишком много серьезного оружия накопилось, чтобы позволять себе войсковые операции. В гибридной войне очень большую роль играет взаимное устрашение. Когда ситуация обостряется, США вспоминают, что Россия нарушала договор об РСМД. Путину это тоже полезно, потому что надо обострять отношения со США, чтобы мобилизовать внутреннее общественное мнение. То есть видим одновременно и гибридную полевую войну (ЧВК «Вагнера»), и гибридную информационную войну.

Логика такова: «Если вы хотите, чтобы мы вернулись к обсуждению мира на Востоке Украины, сделайте то-то и то-то, примите наши условия по поведению в серой зоне и размещайте миротворцев только вдоль границы (имеется в виду линия разграничения между силами АТО и боевиками и россиянами на Донбассе, — прим. ред.)». Эти игры — на грани войны. Они, как предполагают в Кремле, выигрышны для Путина. Потому что мобилизуют свое общественное мнение и пугают Запад. А Запад пугливый. У Запада представления о допустимом уровне потерь сильно отличаются от российских: условно говоря, если погибнет пять морских пехотинцев США, то для Трампа это будет серьезной проблемой. А для Путина — еще пять орденов дадут, еще пять раз по три миллиона родственникам выплатят, и все будет замечательно… В этом смысле Путину гораздо легче манипулировать общественным мнением на грани войны. Он это понимает и эксплуатирует.

Путину понятна ситуация нагнетания конфликта, но непонятны ассиметричные ответы. Вернее, он не знает, что с ними делать. США, на самом деле, знают, что Путин побоится нанести удар этими ракетами. Поэтому и думают: производишь — ну производи, а мы еще на две зарубочки затянем поясок санкций. Вот примерно так выглядит ситуация. Мне кажется, Владимир Владимирович Путин и его команда, которые пытаются реализовывать обычный советский сценарий запугивания и эскалации, недооценивают тот опыт, который накопился в аналитических службах США — они понимают, что их пугают, и пугают тем самым местом, которым обычно пугают ежа.

И это очень опасно, потому что Путину для серьезности намерений, может быть, придет в голову что-нибудь такое учудить. Надеюсь, что это ему в голову не придет, но тогда все его усилия пропадают втуне, потому что их не воспринимают всерьез.

Россия. США > Армия, полиция > inosmi.ru, 22 декабря 2017 > № 2433196 Дмитрий Орешкин


Россия. Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 16 декабря 2017 > № 2425657 Дмитрий Орешкин

Путин готовит ДНР-ЛНР к сливу: что задумали в Кремле

Дмитрий Орешкин о политике Путина по миротворцам на Донбассе

Дмитрий Орешкин, Апостроф, Украина

Президент РФ Владимир Путин готовит российскую общественность к сливу так называемых ДНР и ЛНР. Такое мнение высказал «Апострофу» российский политолог Дмитрий Орешкин, комментируя заявление главы Кремля о миротворческой миссии ООН на Донбассе (Путин сказал, что не против размещения миссии на всей территории оккупированного Донбасса, но Киев должен договориться об этом с боевиками).

Четыре года подряд я говорил, что Донбасс будет находится в каком-то промежуточном статусе — типа Приднестровья. Потому что вернуть его безоговорочно Украине Путин не может без потери лица. Взять Донбасс под свой патронаж и в свою территориальную структуру безоговорочно он, опять же, не может, потому что это будет сопровождаться слишком серьезными издержками. Соответственно, теперь вопрос, в какой именно степени.

Не следует верить тому, что говорит Путин. Он делает одно, говорит другое и считает это абсолютно нормальным. Его слова, скорее, означают некоторую работу с общественным мнением. Он одновременно дает сигналы, что «присоединять» Донбасс не будем, и что украинских войск (на оккупированную часть востока Украины, — «Апостроф») не допустим, потому что будет резня. И самый главный сигнал — миротворческий: он хочет выступать миротворцем. Что вполне естественно, потому что за прошедшие с начала этой кампании три года Россия потерпела очень серьезные экономические поражения, и население это чувствует. Воевать дальше у Путина нет ресурсов — ни идеологических, ни политических, ни финансовых, ни даже военных.

Ему остается лишь маневрировать, что он и делает. Да, идет какая-то закулисная торговля с Соединенными Штатами. К сожалению для Путина, США хорошо поняли, что с ним надо вести себя примерно так, как с Ким Чен Ыном — договариваться бессмысленно, надо давить довольно жестко. У Путина очень слабые переговорные позиции: над ним нависает «Бук», который приехал из России (соответственно, кто-то подписал документ, отправляющий этот «Бук», из которого сбили Boeing MH17 летом 2014 года на Донбассе), нависают обвинения во вмешательстве в выборы в Европе и в США (и они делаются все правдоподобнее с каждым шагом)…

Сейчас его задача — как бы понемножку подготовить так называемые ДНР и ЛНР если не к тотальному сливу, то к какому-то поиску компромисса, главным образом с Западом. И он понемножку отступает, стараясь не делать этого слишком резко, потому что тогда возникнет когнитивный диссонанс. Потом нам (россиянам, — «Апостроф»), думаю, даже расскажут, что в «республиках» очень неэффективное управление, коррупция слишком большая — вот пусть и отваливаются к Украине. Глупее всего в этой ситуации, естественно, выглядят «патриоты» из ДНР и ЛНР.

Мне кажется, он понемножку начинает приучать общественное мнение, что, в общем, эта ноша россиянам не по карману, что мы вовсе не хотим убивать братский украинский народ. А чтобы остановить кровопролитие, нужно подключить иностранных наблюдателей. Но это все работа с общественным мнением.

Очень интересный и сложный вопрос, как будут реально договариваться Волкер с Сурковым. Потому что Волкер — человек, достаточно ясно понимающий, что теперь от Суркова мало что зависит. После того, как (экс-главаря так называемой ЛНР Игоря, — «Апостроф») Плотницкого, как бы «избранного всенародным голосованием» и подписавшего Минские соглашения, удивительно легко взяли и вышвырнули из ЛНР, и, к тому же, сразу выяснилось, что вокруг него было гнездо ядовитых наемников «укрофашистской хунты», любому человеку понятно, с кем договариваться — с тем, кто курирует этих самых лидеров ЛНР-ДНР (а они сидят на Лубянке), или с тем, кто от Кремля отвечает за минский процесс, и фамилия его — Сурков. Но его реальные полномочия и реальный контроль над происходящим вызывают все больше сомнений.

Ситуация делается все менее понятной и все более бесперспективной для того спектра электората, который воспринимает это в терминах патриотизма и борьбы за «русский мир».

Для Путина общественное мнение — объект глубокого и искреннего презрения. Он легко поменяет риторику и легко забудет, что говорил, в тот самый момент, как у него появятся реальные материальные возможности, чтобы держать эти территории под контролем. Поскольку они вряд ли появятся, то есть смысл ожидать смягчения риторики и подготовки общественного мнения к сливу. Но следить надо не за тем, что он говорит. А за тем, что делает и какими располагает ресурсами.

Никто не скажет, на каком этапе переговорного процесса будет найден компромисс. Наверное, он будет найден. Но еще десятилетия конфликт будет находиться в замороженном состоянии — Путин совсем не может уйти просто так, ему ДНР и ЛНР нужны как нарыв в теле Украины, но не в теле России. Поэтому он будет впихивать их формально в тело Украины, чтобы по возможности распространять вокруг заразу. Но ключевые позиции Путин хочет оставить за собой, или, скорее, за ФСБ.

Россия. Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 16 декабря 2017 > № 2425657 Дмитрий Орешкин


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 15 декабря 2017 > № 2425695 Дмитрий Орешкин

Путин был замечательным человеком

Обозреватель, Украина

После долгой интригующей паузы, после активного обсуждения многочисленных версий о том, почему Путин может отказаться от участия в выборах, он, наконец, заявил: хочу быть президентом России еще 6 лет. Существует ли хоть малейшая вероятность того, что он проиграет, на что может пойти Путин, чтобы сделать свою победу наиболее эффектной, кто играет им как «восковой куклой» и какую сделку глава Кремля заключил с Западом — об этом и многом другом в интервью «Обозревателю» рассказал российский политолог Дмитрий Орешкин.

«Обозреватель»: Путин заявил, что все-таки идет на выборы. Есть ли хотя бы минимальная вероятность, что он проиграет?

Дмитрий Орешкин: Нет. Было понятно, что он не может не пойти. И точно так же понятно, что он не может не выиграть. Искусственно создавалась некая интрига: боже мой, а вдруг он не пойдет, а вдруг с ним какая-нибудь беда, а вдруг преемник. Но тут интрига в другом. Выборы теряют привлекательность, русский народ устал от всех этих победных разговоров, поэтому явка не будет слишком высокой. Ставилась задача обеспечить 70%. Этого не будет точно — думаю, что не будет даже 60%. Но поскольку на выборы не пойдут те, кто сомневается, и те, кто не хочет поддерживать Владимира Путина, среди тех, кто отдаст свой голос, повысится доля путинских сторонников. Поэтому он наберет много, но при относительной низкой явке.

— Мы понимаем, что Путин образца 2017 года — совсем не тот, что Путин образца 2000 года. Что будет представлять собой Путин образца 2018 года?

— Конечно. Путин образца 2000 года был замечательным человеком, демократом, вполне вменяемым, продолжателем нормального курса на вестернизацию, преобразование и развитие России. Как говорил Михаил Ходорковский, если бы Путин ушел после двух сроков — это был бы лучший лидер в стране за последние несколько сотен лет. Это при том, что сам Ходорковский большую часть этих первых двух сроков сидел в тюрьме. То есть это мнение человека, мягко говоря, Путину не симпатизирующего, но объективного. Если бы он ушел в 2008 году, то он остался бы в памяти, как самый успешный, самый популярный, самый-самый. Но он не ушел, и вместо этого началась грузинская эпопея, потом украинская эпопея и так далее.

К вопросу о Путине-2018. Это будет период уже даже не стагнации, а движения под горку. По ряду причин. Он действительно уверовал, что он оторвался от земли, что он — владыка, что он бога за бороду держит. Ему это благополучно внушили. При всем его природном уме он, похоже, в это поверил. Это значит, что он превращается в восковую фигуру, это значит, что им начинают играть. Причем, играть конкурирующие силы, манипулировать им.

Например, скандал с Плотницким — это явный признак того, что Путина поставили перед фактом, потому что всю стратегию Суркова и всю администрацию президента, вежливо выражаясь, бортонули силовики. И те были вынуждены с этим смириться. Кстати говоря, Плотницкого, который пришел к власти в результате «свободного выбора свободного луганского народа», который как бы был избран на «свободных» выборах, выкинули за борт.

Виртуально Путин становится владыкой, демоном или ангелом, парящим в небесах, а в реальности он уже как-то не очень и нужен, потому что создал систему, которая работает сама по себе и генерирует ночные кошмары. Экономического развития не будет, будет стагнация. Раздражение людей будет нарастать, мы видим это уже сейчас по социологическим данным. Улучшить ситуацию позитивными методами не удастся, поэтому придется улучшать негативными, то есть находить врагов и предателей: саботажников, вредителей и так далее. Дальнейшее замыкание и оттеснение России на периферию.

Но для объективности важно сказать, что это не только проблема лично Путина. Это проблема всего постсоветского истеблишмента, потому что советская власть означала олигархат и полную олигархическую собственность группы товарищей, которые представляли высшую номенклатуру на всю страну. Их функция описывалась тремя понятиями: владеть, распоряжаться и отчуждать. Когда эта система рушится, все равно остается представление о том, что страна должна быть чья-то. И вот Россия — это страна Путина. Он владеет ею. Точно так же, как Белоруссия — это страна Лукашенко. То же самое неизбежно и на Украине.

— Вы сказали о том, что явка на выборах будет достаточно низкой. Нужна ли Путину новая победа накануне выборов, чтобы мобилизовать электорат?

— Победа, конечно, нужна, но я не вижу, где он ее может добиться. С моей точки зрения, сейчас основная проблема Путина состоит в том, что он создал себе национал-патриотический электорат, требованиям которого он не способен соответствовать. Он в глазах этого электората смотрится как слабак. Донбасс присоединить боится…

— Но Крым ведь отобрал.

— Да, но Крым уже не актуален, он перестал радовать. Хотелось бы нового подвига. На олимпийские санкции ответить ударом по Нью-Йорку — кишка тонка. Народ в соцсетях бушует: как так, американцы навязывают нам свои правила, а Путин молчит. С Трампом облажался. Так что он на самом деле начинает побаиваться этого национал-патриотического фланга.

Поэтому, как это ни странно звучит, Путину сейчас нужна поддержка крупногородского космополитического европеизированного электората в России. Поэтому он выдвигает Ксюшу Собчак, поэтому он награждает Людмилу Михайловну Алексееву государственной премией, поэтому он пытается притормозить усиление силовиков. А они на самом деле усиливаются.

Подвига в военно-патриотическом отношении он совершить не может. Наоборот — он пытается стяжать себе лавры миротворца, например, выводит войска из Сирии. Но в глазах общественного мнения это не подвиг. Подвиг — это когда кому-то дали по морде. Или даже не дали по морде, а наплевали на международные правила.

Возвращаясь к Крыму. Хорошие социологи, которые понимают социокультурные вещи, говорят: люди рады не столько присоединению Крыма — у них денег нет в этот Крым съездить. Они рады тому, что Россия нарушила международные правила. В их представлении это показатель силы, потому что эти правила как бы навязаны нам Соединенными Штатами, а мы на них положили с прибором. И это вызывает восторг — что мы наконец-то поднялись с колен.

Подвиг нужен, но на внешнем рынке его не получается. А на внутреннем я вижу только один способ совершить подвиг: опять разоблачить каких-то врагов, которые рабочему классу подбрасывают в кашу толченое стекло.

— Кстати, насчет разоблачений. Предположительно в феврале будут обнародованы результаты расследования, проводимого финансовой полицией США в отношении российских олигархов. Какую роль этот факт может сыграть в контексте выборов?

— Думаю, что умеренность нынешнего курса Путина отчасти связана и с тем, что он пытается выстроить сделку с Западом. В его представлении все продается, все покупается. Он понимает, что плохи дела с «Боингом», он понимает, что плохи дела с деньгами на Западе, в том числе с его личными деньгами и с деньгами его окружения. Поэтому он пытается вступить в сделку: мы не делаем чего-то слишком плохого, а вы не публикуете о нас слишком плохое.

Думаю, с «Боингом» это не получится, потому что уж очень большой резонанс. А вот с публикацией данных, наверное, получится. При этом санкции будут введены. Ну и черт с ними, с санкциями — для него и для его ближайшего окружения это не большая беда. А вот публикация данных — это серьезный удар. Его противники — а он ухитрился за последние пять лет весь мир сделать противниками — конечно, постараются это опубликовать. И это очень интересный вопрос.

— Вы сказали, что Путин сегодня пытается примерить на себя роль миротворца. Что с миротворческой миссией ООН на Донбассе? На чем будет поставлена точка?

— Точку не поставят. Даже запятую не поставят. Будет бесконечное многоточие, как с минским процессом. Миротворцев в «ЛНР» и «ДНР» запускать не будут, потому что это будет воспринято как слабость Владимира Путина. Так что до марта он точно не сможет этого сделать. После марта — может, удастся что-то такое провести.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 15 декабря 2017 > № 2425695 Дмитрий Орешкин


Украина. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 23 ноября 2017 > № 2437891 Дмитрий Орешкин

Силовики поставили Путина перед фактом

Дмитрий Орешкин, Обозреватель, Украина

Давайте исходить из того, что объективно и очевидно на данный момент. До последнего момента «ЛДНР», как представители русского мира, так и не смогли найти возможность объединить силовые составляющие в единую структуру. Это можно интерпретировать как вполне закономерный конфликт между полевыми командирами, которые хотят тотального контроля над территорией и над ее ресурсами. Поэтому Захарченко и Плотницкий изначально были врагами, хоть и фотографировались рядышком.

Внутри «ЛНР» тоже были конкурентные отношения и всех, кто мог претендовать на звание первого человека, группа Плотницкого уничтожала. Как впрочем и у себя на территории группа Захарченко. Об этом свидетельствует огромное количество внезапно умерших или повесившихся в подвале людей из высших эшелонов власти «ЛДНР». И это показывает как на самом деле там устроена политическая структура.

В Москве тоже есть две большие группы влияния, которые по-разному видят будущее этих территорий. Это силовики с опорой ФСБ и кремлевские персонифицированные люди в виде Владислава Суркова. Последние мыслят так, что эти территории неподъемные для российской экономики и правильнее было бы впихнуть их назад Украине с тем, чтобы повесить это на шею господину Порошенко. Силовики же воспринимают мир через дула автоматов. Для них важно объединить силовые структуры «ЛДНР» в единое целое, которое неформально управляется из Москвы и которое неформально висит над Украиной и создает ей угрозу. И сейчас совершенно очевидно, что инициативу перехватили силовики.

Плотницкий же артикулировал идею Суркова, что да, надо входить в состав Украины, после чего силовики поняли, что дело плохо и надо брать инициативу на себя. Видимо, силовики приняли решение поставить Путина перед фактом. Мол, господин Плотницкий с управлением не справился, значит, надо поставить более сильного и зависящего от силовой составляющей господина Корнета.

Из России вошли танки, из «ДНР» — «КАМазы» с живой силой, а Плотницкий оказался в России. Что с ним будет дальше — пока не совсем понятно. Но если так пойдет и дальше, то вполне возможно, что «ЛНР» и «ДНР» выстроят в единую силовую структуру, которая подчиняется приказам уже не Суркова, а людям из ФСБ.

Для Украины это означает, что военная составляющая становится еще более существенной. Поскольку к власти приходят силовики, понятно, что они будут использовать силовые методы. Значит усилятся перестрелки, засылание диверсионных групп. Ну, в общем, чтоб Украине жизнь медом не казалась.

Это плохой признак, потому что если Плотницкого, подписавшего Минские соглашения, уберут — это наносит существенный удар по самому Минскому процессу. Он и так буксует, а теперь получается, что эти документы отправляются в корзину. Может быть, Путин, персонально этого не планировал, но его поставят перед фактом. Тогда система сдержек и противовесов, которую Путин всегда выстраивал между силовиками и рационально мыслящими людьми типа Суркова, проиграна сурковской командой и выиграна силовыми структурами.

Чем кончится история — не так уж и важно, потому что в любом случае объединенные «ЛДНР» или порознь — они все равно останутся непризнанными, все равно не могут строить хоть на сколько-нибудь вменяемую экономику и будут существовать за счет дотаций из бюджета. Кстати, незаконных. И если там главным будет Захарченко, а все видимо к этому идет, то для силовиков это воспринимается как наведение порядка, единый сильный лидер и прочее. Тогда получится более зависящий от Москвы сплоченный плацдарм, с которого будут наноситься какие-то удары по территории Украины.

Украина. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 23 ноября 2017 > № 2437891 Дмитрий Орешкин


Россия. Украина > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 23 октября 2017 > № 2360365 Дмитрий Орешкин

Облом для Путина вместо победы

Будущему президенту России нужна победная риторика. «Украинский проект» победным назвать трудно, и с каждым месяцем, делать это все сложнее.

Дмитрий Орешкин, Новое время страны, Украина

Если посмотреть на так называемые патриотические СМИ и некоторые российские источники в интернете, там есть интересный сдвиг. Теперь, оказывается, Путин «победил» Порошенко, потому что заставляет его выполнять пункты «Минска-2». Якобы именно путинский хитрый план привел к тому, что Порошенко «унижен и вынужден выполнять соглашение». Хотя еще полгода назад эти же источники говорили, что «Минск-2» никак не годится для ДНР-ЛНР, потому что подразумевает их переход под юрисдикцию Киева. А еще раньше говорили про то, что идеальным решением являет присоединение ДНР и ЛНР к России.

Но сейчас все эти слова Захарченко о том, что «через 60 дней киевский режим рухнет», забыты, и говорится лишь о том, что «мы победили «хохлов», потому что мы заставляем их выполнять «Минск»«. И это подается как виртуальная победа. Но победа эта — уж больно неоднозначная. Люди же — не совсем идиоты. И даже в ДНР и ЛНР понимают, что «лоханулись» с этой самой «Малороссией», «Новороссией» и прочими пафосными «русскими мирами». Они остались в дураках, инфраструктура в регионе разбита, работы нет, денег и перспектив тоже. У них на загривке кормятся Захарченко и Плотницкий. Никакой победы не произошло, а произошел облом. И те, кто «не совсем дураки», это прекрасно понимают.

Да, «Крым наш». Уже как три года «наш», но лучше от этого не становится, а становится только хуже. Поэтому на сегодняшний день для президентской компании про украинскую тематику лучше не вспоминать вообще. Нечего уже говорить про Украину — это отработанный пар, остывшая тема, и она больше вредит Путину и псевдопатриотам, чем идет им на пользу.

Как, между прочим, накануне выборов не будут вспоминать и тему Сирии. Россия вроде как победила, а там ситуация — неоднозначная. Одна война закончилась, начали вторую. Российским войскам оттуда выходит опасно, иначе режим Асада падет. Похоже, там надо сидеть всерьез и надолго. Поэтому тоже ощущения победы нет. Тем более, что в российском обществе значительная часть людей, половина, считают, что нечего нам там делать.

Но Путину нужна хоть какая-нибудь победа. Сейчас Кремль пытается создавать победу в экономике. Путин говорит, что мы продемонстрировали рост 2%, забывая сказать о падении в предыдущие годы. И теперь рост означает не прибавку, а неполное восстановление достигнутых ранее результатов. Сегодня забыты все слова про «удвоение ВВП», про «рубль — тихую гавань для мировых финансов», — все это забыто.

То есть, нет победы ни на внутреннем, ни на внешнем направлениях. Где найти эту победу, чтобы в обществе «зашкаливало», как после Крыма? Как вколоть людям еще адреналина, чтобы они почувствовали, что «подъем с колен» — это не просто разговоры, а что-то реальное? Кому бы еще дать по морде, чтобы все видели, что мы — крутые? И вроде бы уже некому: Лукашенко — не дашь, Назарбаеву тоже. Остается только внутри кого-то прищучить: найти кого-то плохого, условно говоря, Чубайса. Да, народ вяло поаплодируют, но ощущение упругой радости, как было после Крыма, уже не возникает. И в этом главная проблема нынешнего российского режима.

Россия. Украина > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 23 октября 2017 > № 2360365 Дмитрий Орешкин


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 20 октября 2017 > № 2358935 Дмитрий Орешкин

Собчак и шоу Кремля

Выборы в Кремле рассматривают как шоу. А на избирателей смотрят как на телезрителей: что им дадут посмотреть, то они и будут смотреть.

Дмитрий Орешкин, Новое время страны, Украина

Реальный кандидат на предстоящих выборах в России один, и зовут его Владимир Путин. Все остальные — более или менее выраженные спарринг-партнеры. И вот среди спарринг-партнеров шансы у Ксении Собчак в общем-то неплохие. Она — «на новенького». Она обладает медийной известностью. То, что ее кто-то там не любит, — это очень даже хорошо, потому что для политика «антирейтинг» — это не самая страшная вещь. Самое страшное — нулевой рейтинг известности.

Так вот Собчак — человек, имеющий общероссийскую известность. Она языкастая и умная и, ко всему прочему, блестящий медиаперсонаж. Учитывая то, что россияне относятся к выборам, как к балагану (что в общем-то заслуженно) и могут голосовать за Ксению Собчак «по-приколу», как они выражаются, то у нее реальный шанс набрать плюс-минус 10 % голосов. Если она наберет 15%, я не удивлюсь. Если наберет 7% голосов, то тоже не удивлюсь. Если за нее проголосуют 2% или 20% избирателей, вот тогда удивлюсь.

В любом случае, она может занять третье, четвертое, а может быть, даже второе место после Путина. Так что вариант — удобный и выгодный для самой Ксении Анатольевны. Она в любом случае раскручивается, ее частный бизнес от этого приобретает большую «пахучесть» и известность. Ну вот представьте себе, что в вашей фирме новогодний корпоратив ведет кандидат в президенты РФ. Это же круто!

Другой вопрос, что для значительной части избирателей, условно говоря, европейского типа, от всего этого слишком очевидно разит «заказухой». Ну и что? Собчак в общем-то на них и не рассчитывает. У нее своя весьма циничная тусовка, которая ценит успех. И в этой тусовке она — молодец, потому что она играет по-крупному.

Более того, в некоторым смысле Собчак съела розочку с торта Навального, который пять лет раскручивал себя. А в результате — приходит Собчак и говорит, что она будет продвигать его программу. А если Алексею Навальному вдруг разрешат баллотироваться, она снимет свою кандидатуру.

Это, конечно, очень благородно, но она, как разумный человек, прекрасно знает, что Навального не могут зарегистрировать кандидатом на выборах, даже если бы этого хотели. На сегодняшний день уже есть состоявшиеся 10 декабря 2013 года решение Конституционного суда РФ, где четко написано, что персонажи, осужденные по тяжкой или особо тяжкой статье, не могут быть зарегистрированы в качестве участников выборов. И это считается законным. Вопрос с Навальным уже решен самой важной из всех существующих инстанцией. Как бы нравилось или не нравилось это решение Конституционного суда, оно есть. И в соответствии с ним, Навальный не будет кандидатом.

Поэтому госпожа Собак ничем не рискует, заявляя, что она готова сняться с дистанции, если Навального зарегистрирует кандидатом. А если не зарегистрируют, то она будет представлять программу Навального. То есть она как бы замкнула на себя все его усилия последних пяти лет по своей раскрутке. Теперь Ксения говорит: «Я просто Навальный в юбке, а может быть, даже круче его, ведь я — кандидат „против всех". В этом смысле ее позиция — безукоризненная. Выражаясь терминами людей бизнеса, она „обставила" Навального, и он сейчас — не в лучшей ситуации, что заставляет его совершать медийные ошибки: он злится, обижается, ругается с Собчак. А этого ни в коем случае не надо было делать.

Конечно, вся эта история — кремлевский сценарий. В общем, довольно примитивный и хамский, поскольку откровенно дает понять, что выборы в Кремле рассматривают как шоу. А на избирателей смотрят, не как на граждан, а как на телезрителей: что им дадут посмотреть, то они и будут смотреть, из чего им позволят выбирать, из того они и будут выбирать. А выборы — это вообще не правовая процедура, а, говоря по-русски, балаган, где должен быть шоумен. А госпожа Собчак — лучше всех на данный момент справляется с этой ролью.

Поэтому здесь все просто, лаконично и печально, с моей точки зрения. Это означает, что Россия для выступления в качестве правого государства то ли еще не созрела, то ли «прошла мимо», то ли ей это не нужно. Нет смысла обвинять в этом Россию, как нет смысла обвинять Германию, что там в свое время появился Адольф Гитлер. Но режим Владимира Путина на сегодня — вот такой, и он не может быть другим. И Ксения Собчак в этот режим вполне органично вписалась.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 20 октября 2017 > № 2358935 Дмитрий Орешкин


Россия. Украина > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 18 октября 2017 > № 2355558 Дмитрий Орешкин

Русским лучше в Харькове, чем в Донецке, а ошибку Путина с Крымом поймут позже — политолог из РФ

Почему «Крымнаш» стал камнем на шее России

Адриан Радченко, Апостроф, Украина

Аннексия Крыма, агрессия на Донбассе и другие действия Кремля загоняют Россию в тупик, результатом может стать очередной цикл распада РФ. Такое мнение в интервью «Апострофу» высказал российский политолог и политический географ ДМИТРИЙ ОРЕШКИН.

— На прошлой неделе президент Чехии Милош Земан сделал заявление, что Украине нужно отказаться от притязаний на возвращение Крыма в обмен на получение финансовой компенсации со стороны РФ. Также Земан сказал, что если Украина откажется признать Крым российским, то начнется европейская война. Как Вы считаете, что несет в себе это заявление?

— Ничего сверхъестественного не произошло. Насчет европейской войны — это слишком смело, потому что она уже по сути дела идет. Я думаю, что вопрос немножко в другом. Да, Крым сейчас под контролем России, и вряд ли в ближайшем будущем удастся его вернуть. Это надо понимать как объективную реальность, но это не значит, что надо с этим примиряться.

В данном случае я не очень понимаю логику чешского руководства, потому что большая часть европейских стран рассматривает ситуацию с Крымом как нарушение европейских представлений о законности. Их волнует не сам по себе Крым и то, кому он принадлежит, а то, что в Европе впервые за последние 50 лет был совершен акт ирридента (отсоединение от одной территории и присоединение к другой — «Апостроф»). Сам по себе процесс сецессионизма (выхода территории из состава государства — «Апостроф») или сепаратизма характерен для Европы, потому что перед Первой мировой войной в Европе было около 15-ти государств, среди которых 5 крупнейших империй, перед Второй мировой войной — уже 30 государств, а сейчас их 55-60. Это первое.

Второе: никто не может сказать про статус. Вот Северный Кипр — это государство или нет? Турция их признала как государство, а в Европе никто не признает. То же самое Крым. Россия считает, что это ее территория. Но никто, кроме РФ, Крым не считает российской территорией.

В данном случае Чехия высказывается в том смысле, что, возможно, это уже состоявшийся факт. У Чехии для этого есть вполне понятные экономические резоны. Чехия рассчитывает, что при своей лояльности в отношении России она получит какие-то экономические приоритеты со стороны Кремля. Но нет — не получит, потому что у России сейчас слишком слабая экономика.

Это элемент гибридной войны, когда Россия старается работать с теми, кто признает ее контроль над Крымом. Но все европейские страны, да и большинство мировых, с этим не согласны.

Чехия делает рискованный ход — отдаляется от европейских ценностей и приближается к российским. Я думаю, что это ошибка, потому что ничего Чехия на этом не заработает, кроме критики со стороны Европейского союза. Но я бы по этому поводу не стал слишком напрягаться. Ну, мало ли, что говорит Чехия. Гораздо важнее, что говорят Германия, Британия, Франция, США и другие крупные мировые державы. Им это, естественно, не нравится и в ближайшем будущем вряд ли понравится. То же самое считают и Китай, и Беларусь, и многие другие страны, которые склонны поддерживать ту простую логику, что если законы существуют, то они должны соблюдаться.

В этом смысле мы имеем конфликт системы ценностей. Россия считает, что она вправе оттягивать территории, на которых много русских. И это создает для РФ невыгодную ситуацию, потому что империю боятся практически все соседи, где есть русские люди. Это не только Украина. Они есть и в Прибалтике, и где угодно их можно найти и попытаться «защитить».

Так что я думаю, что это игра Чехии в расчете на то, что в России ей скажут спасибо и чем-то помогут. Но, кроме спасибо, Чехия вряд ли что-либо заработает.

— Выходит, что это пустые слова. Но, с другой стороны, это ведь сказал президент Чехии.

— Ну и что? Президент Чехии имеет право говорить подобные вещи. Но, я думаю, Чехии от этого лучше не станет, да и ее президенту тоже. Он выбирает свою политическую позицию, но не стоит по этому поводу слишком возбуждаться. Сказал — так сказал. Что тут изменится?

— Как Вы считаете, будут ли делать подобные заявления те же венгры, которые лояльны к России и конфликтуют с Украиной из-за закона об образовании?

— Венгрия вряд ли такое прямо заявит. У Будапешта скорее локальная задача. Они, опираясь на поддержку России, полагают, что, может быть, когда-нибудь им удастся к себе присоединить территории, населенные венграми в Украине. Но едва ли это реально. Скорее они просто создают дополнительные трудности для Украины — я бы сказал, виртуальные трудности.

Здесь речь идет только о том, что венгры переживают из-за языковых ослаблений или поражения языковых прав венгерского меньшинства, как они считают.

Эти вопросы технически решаются — нужно вести международные дискуссии и не более того. У Венгрии нет никаких реальных политических, экономических и военных ресурсов, чтобы повлиять на эту ситуацию. Они могут делать какие-то заявления, но, в общем, это не самая влиятельная страна.

— Тем не менее, с помощью этого вопроса ряд политиков в Венгрии уже пытаются «откусить» часть территории Украины в Закарпатской области. Дело в том, что во многих селах Закарпатья люди даже не знают украинского языка, общаясь исключительно на венгерском. Может ли это обернуться реальной проблемой для Украины?

— Я думаю, что это не только украинский случай. Аналогичные ситуации с меньшинствами, которые говорят на своем языке, есть в Швейцарии, Польше, Германии, Франции. Тут проблема долговременная, которая решается не с помощью какой-то там силы или заявлений. Если жители венгерских сел Закарпатья хотят делать какую-то карьеру, перебираться в города, а не просто находиться на территории своего меньшинства, то им так или иначе надо изучать украинский язык. Так что в этом случае им надо помогать.

Другой вопрос, что это надо делать очень аккуратно, соблюдая права меньшинств и не пытаясь их насильственно украинизировать. Нужно создать им возможности и удобства для того, чтобы они украинизировались. Это вполне естественный процесс — украинский язык крупнее, чем венгерский. И вопрос просто во времени и терпении.

Нация в современном понимании — это вовсе не обязательно какое-то этническое единство, что в современном мире бывает чрезвычайно редко. Нация — это государственное объединение, функция государства. Украинская нация включает в себя людей с разными языками. Но, чтобы адаптироваться в рамках украинской нации, меньшинствам удобно, зная свой язык и сохраняя свои традиции, изучать язык того государства, в котором они находятся. Иначе они себя обрекают на некоторую замкнутость и изоляцию. Кому-то это нравится. И общая тенденция мирового развития ведет к тому, что трудно делать карьеру и реализовывать себя, не понимая государственного языка.

Точно так же в России. Возьмем, к примеру, татарский язык. Для того, чтобы достичь каких-то результатов в общероссийском масштабе, надо изучать русский. И они это прекрасно понимают. Здесь, как я уже говорил, вопрос технический и растянутый во времени.

На самом деле, здесь нет ничего страшного. Эта проблема решается, просто у нас опыта маловато. У нас обычно насильственно людей заставляют учить язык. К примеру, политика русификации, политика полонизации, политика защиты языка в Латвии и так далее. Тут важно создать ясное ощущение, что тебе выгодно знать этот язык, что ты заинтересован в знании этого языка, тогда все само по себе решается. В тех же Штатах есть меньшинства, исчисляемые миллионами — люди испаноязычные, франкоязычные, которые прекрасно себя чувствуют в качестве граждан Америки.

— Вернемся к теме Крыма. Как Вы считаете, выгодно ли России заявление президента Чехии?

— Конечно, в пропагандистском пространстве будут говорить, что Чехия приняла эту точку зрения. Мол, дальше этот процесс будет нарастать. Но это вовсе не факт.

Тут надо понимать, что вот так вот вернуть Крым в ближайшем будущем и в среднесрочной перспективе нет никаких технических возможностей. Запад не захочет решать этот вопрос силой. И Украина не сможет.

Но дело в том, что в современном мире территории — это не то, что увеличивает мощь и экономическую влиятельность страны, а, наоборот — то, что нуждается в инвестициях. Например, Крым является очень серьезным потребителем для федерального бюджета, соответственно, средства не доплачивают другим регионам России. Крым стоит примерно 125 миллиардов рублей в год (более 60 млрд грн — «Апостроф»). Если бы в России были только эти расходы, то было бы не страшно, учитывая большой объем экономики. Но поскольку кроме Крыма надо платить за Донбасс, Сирию, Абхазию и другие вещи, то эта череда «присоединенных» территорий оказывается не поплавками, которые позволяют экономике держаться на поверхности, а наоборот, небольшими, но достаточно весомыми камушками, которые замедляют движение всей экономики. Поэтому, я думаю, в долгосрочной перспективе Россия обречена на отставание от более мелких по площади, но зато более интенсивно организованных экономических пространств.

Например, сейчас в России, если брать номинальный ВВП в долларах, это 1,4 триллиона долларов в год. По ВВП Россия сравнялась с такой страной как Южная Корея, где примерно, в три раза меньше население, не говоря уже о площади. Россия значительно отстает от Японии, у которой территория меньше, чем одна Архангельская область. Так вот — Россия вынуждена размазывать ресурсы на очень большую территорию, в то время как Япония и Южная Корея концентрируют эти ресурсы. Поэтому Россия и проигрывает в экономическом соревновании. И тенденция опускания России в мировом рейтинге по номинальному ВВП продолжается, потому что экономический рост РФ медленнее, чем среднемировой, не говоря уже о глобальных лидерах.

Возьмем Китай. Он своих территорий старается не отдавать, но и на чужие пока всерьез не замахивается. Таким образом, он имеет то преимущество, что все ресурсы может концентрировать на своей территории. А экспансия (захват новых территорий), тем более связанная с санкциями, с потерями для международного престижа — это слишком дорогое удовольствие, которое выворачивается наизнанку.

Если в XIX веке присоединение территорий означало укрепление государства, потому что там новые рекруты, новые театры военных действий, то сейчас, в XXI веке, когда на повестке дня интенсификация территорий — это, скорее, стратегический минус, чем стратегический плюс.

— Что же тогда поможет Украине вернуть полуостров? Какие факторы поспособствуют тому, что Россия откажется от захваченной территории?

— Крым — это очередная черная дыра, очередной дотационный регион. Сейчас пропагандистский выигрыш налицо — все Путину аплодируют, что «Крымнаш» и так далее. Но в долгосрочной перспективе это еще один довольно весомый камень на шею российской экономике. Так что особенно радоваться нечему.

Эта политика влияет на то, что Россия понемножку теряет свое экономическое влияние. Оно уже и сейчас меньше 2 процентов мирового ВВП (у царской России было 7 процентов), меньше 2 процентов глобального населения, территории из-за дефицита средств отстают и деградируют, люди оттуда уезжают, соответственно, происходит депопуляция. Так что в долгосрочной перспективе Россия проигрывает от этой политики, но с этим же никто в РФ не согласится. Все живут ценностями XIX и начала XX века, когда Германия пыталась «прирезать» себе территории, Российская империя пыталась и другие.

Это вчерашний день и с точки зрения России — это большая ошибка. Америка же к себе никого не присоединяет, да и Германия тоже. В основном идет противоположная тенденция — территории скорее дробятся.

Мы же видим, что в стратегическом плане путинская политика приводит скорее к проигрышу, потому что 25 лет назад патриотическая общественность говорила о Приднестровье как о форпосте России в Европе. А прошло 25 лет, и Приднестровье — это черная дыра, которая висит на экономике России. При этом Приднестровье оказалось в блокаде со стороны двух недружественных России государств — Украины и Молдовы. Нам же рассказывали про «Новороссию», коридор для Приднестровья, «присоединение» Одесской, Харьковской и других областей. Но все это вывернулось наизнанку — теперь Приднестровье на Донбассе, а Россия получает Приднестровье 2.0, но с населением в 10 раз больше. И зона геополитического влияния России де-факто сокращается, что бы ни говорили пропагандисты. Соответственно, падают международная роль, экономическая роль и политическая влиятельность России.

Конечно, в пропагандистском пространстве это все представляется иначе, но пропаганда — это одно, а действительность — другое.

Так что если говорить про Крым, то я думаю, что по мере того, как будут ослабевать международные позиции России, так и люди в Крыму будут жить хуже. Достаточно сравнить Приднестровье с Молдовой. На территории Приднестровья численность населения сократилась в два раза. То же самое с Донбассом.

В то же время, к примеру, в Одесской, Харьковской, Днепропетровской областях русским людям, объективно говоря, живется лучше. Хотя бы потому, что их не обстреливают, у них есть возможность развиваться. И если выбирать русским людям, где жить, то, конечно, лучше жить в Харькове, чем в Донецке сейчас. Но наша пропаганда не хочет видеть эту очевидность. И население, которое смотрит телевизор, тоже не хочет этого понимать. Но это действительность, которая существует независимо от пропагандистского пространства.

Поэтому Россия будет ослабевать, проигрывая другим странам экономическое, культурное, демографическое соревнования и так далее.

Я думаю, несколько лет, а может, и десятилетие пройдет, Россия опять ощутит себя в тупике, и вполне может быть, что наступит очередной цикл распада. И тут уже совершенно нельзя предсказать, что будет с Крымом. Но должны пройти годы, чтобы большинство поняло, что это ошибка. Сейчас всего 15 процентов российского населения говорят, что Крым — это ошибка. Вот, собственно, и вся логика.

Россия. Украина > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 18 октября 2017 > № 2355558 Дмитрий Орешкин


Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 14 июля 2017 > № 2243673 Дмитрий Орешкин

Медведева больше нет

Дмитрий Орешкин, Обозреватель, Украина

В России рейтинг в глазах избирателей — это не так важно. Важен рейтинг в глазах Владимира Путина. Дело ведь даже не в том, что Медведев не ездит по регионам. Мало ли какие могут быть дела у председателя правительства. Он может ездить, а может и не ездить. У него огромное количество фундаментальных проблем в макроэкономике, которые могут решаться в центре и должны там решаться. Поэтому обвинение в том, что он не ездит по регионам — оно справедливо, но это только часть проблемы.

На самом деле Медведева вообще нет, у нас его вообще нигде не видно. В российских СМИ он просто отсутствует. А это для него очень плохой признак. Это значит, что его игнорируют.

Рано или поздно это должно было состояться — Путину надо чем-то удивить избирателей перед выборами. И этому подчинена вся внутренняя политика в России, в том числе и имидж Медведева.

У Путина было три всплеска популярности, и все они были связаны с войнами — чеченская, грузинская и украинская. Четвертой войны не удастся сделать. Все вокруг готовы, все ждут и это не будет новинкой. Путину быстро настучат по голове, как это случилось в Сирии. Ну нет там такой победы, как хотели представить российскому народу перед выборами. Большая часть людей не совсем понимает, в чем смысл сирийской войны. То есть военная ситуация себя исчерпала: маленьких победоносных воин больше нет. И на Прибалтику нельзя напасть, потому что НАТО там к этому уже готова. «ДНР-ЛНР» тоже нельзя, это будет больно в смысле репутационных издержек. Здесь все ограничено. Значит, ему остается побеждать только во внутреннем информационном пространстве.

Тут есть два варианта — или посадить Чубайса, и, собственно, клинья под него подбиваются в последний год. Тогда народ радостно вздохнет и подумает, что Владимир Путин — крутой человек. Или же скинуть из красного крыльца, как положено по российской традиции, на рельсы раздраженной толпы кого-нибудь из знатных бояр. В этом смысле Медведев тоже очень неплохо подходит. Вот сейчас Путин и решает. То, что он сдаст Медведева, — для меня сомнений нет. Вопрос только — когда он это сделает, перед выборами, чтобы набрать голоса, или после выборов, чтобы заявить о смене курса. Хотя куда он сменит этот курс — тоже непонятно.

Так что то, что Медведев вдруг пропал и вдруг не стало его замечательной улыбки, его замечательных фотографий с смартфонами и прочими гаджетами — это плохой признак для него. Но это было неизбежно — кого-то надо принести в жертву избирательной компании, и вот сейчас Владимир Владимирович решает кого. Ему, чтобы отделиться от того, что происходит в стране, надо кем-то пожертвовать. Не исключено, что это будет Медведев. Я даже думаю, что это очень вероятно.

Дмитрий Орешкин — российский политолог.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 14 июля 2017 > № 2243673 Дмитрий Орешкин


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 9 июля 2017 > № 2238477 Дмитрий Орешкин

О чем Трамп говорил с Путиным

На саммите Большой двадцатки прошли переговоры между президентами России Владимиром Путиным и США Дональдом Трампом.

Дмитрий Орешкин, Новое время страны, Украина

Если оставаться в рамке отношений РФ-США, то есть пять тем, которые могут быть озвучены. Первое — это Сирия. Вторая — Северная Корея (и здесь у Трампа должны быть вопросы, потому что он хотел бы поставить на место Ким Чен Ына, но для этого ему договориться с Китаем и Россией). Третья — санкции. Четвертая — Украина. И пятая — вмешательство России в американские выборы. Все пять обсудить не смогут, разве что Сирию. Остальные, если обсуждались, то вскользь, потому что аудитория сейчас разогрета чисто информационными поводами, чисто виртуальным пространством, она ждет слишком много от маленькой, рутинной, плохо подготовленной встречи на полях совершенно другого мероприятия.

Это не двусторонняя встреча, не специальный саммит, а просто формальная встреча в Гамбурге. Ничего серьезного от этого общения я не стал бы ждать. Потому что решения и предложения нужно готовить неделями, а времени на подготовку встречи просто не было.

Полагаю, единственное, что они могли всерьез обсуждать — это Сирия. Потому что у обеих сторон есть некоторый общий интерес, который сводится к тому, чтобы приостановить конфликт. Путинская Россия хорошо понимает: всерьез для Асада она уже ничего не может сделать, тот упускает из-под контроля где-то три четверти территории, там будут продолжаться свои разборки с участием людей, которых РФ не может контролировать, например, турок и исламистов. Сам конфликт, видимо, будет продолжаться, и в интересах как России, так и США немного от этого дистанцироваться, чтобы не тратить так много денег, времени сил и людей, на этом конфликте.

Остальные вопросы даже трогать нет смысла. Говорить за 10 минут об Украине — невозможно, о санкциях — ни тот, ни другой не захотят, потому что эти темы лучше обсуждать в другой, тихой, закулисной обстановке, чем на саммите, к которому прикованы все глаза. О Корее — скорее должны говорить Тиллерсон с Лавровым. От лидеров ничего ждать не приходится, потому что ни у того ни у другого нет хорошо проработанного пакета предложений.

Мы озабочены достаточно узким набором проблем, думая, что ничего важнее Сирии, Украины, Северной Кореи, антиамериканских или антироссийских санкций вроде как нет. На самом же деле проблемы России на саммите точно не на первом месте. Может где-нибудь на пятом. А для Трампа она вообще важна не в контексте проблемы отношений с Путиным, а в контексте проблем отношений, прежде всего, с американской прессой, которая активно использует Россию как трамплин, чтобы нанести ущерб имиджу Трампа. Поэтому Россия сейчас в американских СМИ занимает непропорционально большое место: там считают, что Трампа можно поймать на симпатии к Путину, что он избрался в президенты при поддержке Путина, что у них есть общие интересы. И все это активно обсуждается.

Но для Европы это не так актуально. Там нет большой политики, направленной на то, чтобы кого-то обвинить в дружбе с Путиным. У ЕС серьезные проблемы с Брекситом, у всех серьезные проблемы с Китаем, потому что непонятно, как себя вести, экономические глобальные трудности, выход США из Киотского протокола. Очень много серьезных вещей, которые выходят за пределы того, что кажется важным для российских, американских и, возможно, украинских СМИ. Но нам кажется, что важнее отношений Трампа и Путина ничего нет.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 9 июля 2017 > № 2238477 Дмитрий Орешкин


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 27 июня 2017 > № 2224149 Дмитрий Орешкин

Путина загнали в угол

Дмитрий Орешкин, Новое время страны, Украина

Макрон, как представитель нового поколения политиков, очень серьезное внимание уделяет ситуации на Украине. Что он может предложить Путину? Говоря о предложении Макрона провести встречу нормандской четверки, отмечу сразу несколько важных моментов.

1. Все происходит на фоне того, что Трамп склонен переложить большую часть ответственности за европейские дела на Европу. Несмотря на его символическую встречу с Порошенко и демонстрацию поддержки, в переговорах и с Меркель, и с Макроном обсуждалось, что это зона ответственности Европы. Американцы помогут деньгами или санкциями, но сами в украинский кризис вмешиваться не станут.

2. Макрон спешит укрепить свои позиции, в том числе и международные, а значит, и в нормандском формате. Поэтому он торопит события и хочет организовать это досрочное собрание. Вовсе не факт, что оно состоится. Но обычно такие вещи не оглашаются на уровне президентов, если есть сомнения, что это возможно. Если Макрон сказал, значит, встреча, скорее всего, состоится, ведь в противном случае это будет удар по его репутации. Хотя у Путина много чего накопилось и к нормандскому формату, и к Макрону лично. И ему может захотеться в последний момент резко отказаться от встречи.

3. Никто не знает, что там лежит в кармане у Макрона и что он хочет предложить на повестке дня нового нормандского формата. Важно то, что у него все же что-то есть, иначе он не стал бы созывать всех досрочно.

Вопрос все равно упирается в Путина, который, похоже, все сильнее разочаровывается в минском процессе (в нем, похоже, все разочаровываются). Минский процесс свою основную задачу решил. Крупные игроки, принимавшие участие в этом формате, хотели добиться одного — остановить военные действия войскового масштаба и заморозить этот процесс. Сейчас одна сторона трактует Минские соглашения так, другая этак. Соответственно, никакого видимого прогресса нет. А нормандский формат предусматривает разговор крупных европейских игроков.

Макрон, как представитель нового поколения политиков, очень серьезное внимание уделяет ситуации на Украине. Не думаю, что он предложит Путину что-то приятное. Президент России и сам это понимает, поэтому вряд ли согласится на эту встречу с большим восторгом.

Если говорить об информации, что встреча Путина и Трампа на саммите «Большой двадцатки» может не состояться, важно понимать, что такого рода утечки — элемент политической борьбы: состоится — не состоится. Трамп действует довольно примитивно. Для встречи с Порошенко он нашел время, а для встречи с Путиным он может не найти времени. Это символический и вызывающий шаг.

Если встреча Трампа и Путина состоится — это будет подано российской пропагандой как большой успех. Если не состоится — станет признаком того, что Путин окончательно стал изгоем. Принято считать, что нельзя загонять крысу в угол, но с некоторыми крысами только так и следует себя вести. В любом случае, Путин — уже не член восьмерки, он потерял свой статус в двадцатке, если еще и Трамп откажется от встречи, это будет еще неприятнее. Путинская Россия теряет престиж и репутацию, приближаясь все ближе к статусу страны-изгоя.

Но это вовсе не значит, что позиции Украины от этого автоматически улучшаются. Главная проблема Украины, как мне кажется, — даже не Путин. Проблема в способности провести эффективные реформы, улучшить экономическое состояние. Да плевать на того Путина. Понятно, что войны он уже не начнет, у него для этого нет ресурсов. Понятно, что его цель — удержаться у власти. А перед Украиной стоят совершенно другие проблемы.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 27 июня 2017 > № 2224149 Дмитрий Орешкин


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 июня 2017 > № 2202117 Дмитрий Орешкин

Путин раздражает даже своих сторонников — политолог Орешкин об Украине и дешевых методах Кремля

Россия не может предложить другим странам привлекательную модель развития.

Владислав Кудрик, Апостроф, Украина

5 июня Черногория официально стала членом НАТО. Как заявил министр обороны страны Предраг Бошкович, ее вступление в альянс не имеет антироссийской сути. Тем не менее обострение отношений между странами набирает обороты, появляются все новые свидетельства причастности России к неудачной попытке государственного переворота в Черногории в прошлом году, который не сумел остановить путь балканского государства в НАТО. По мнению российского политолога Дмитрия Орешкина, от Кремля стоит ожидать новых попыток помешать сближению балканских стран с Западом и НАТО.

В интервью «Апострофу» Орешкин также высказал мнение, что оскорбления, которые звучат из России в адрес других народов, в частности украинцев, и воспринимаются как признак силы, на самом деле, показывают слабость путинского режима и уже раздражают сторонников президента РФ.

«Апостроф»: Теперь Черногория официально в НАТО. Почему Россия, несмотря на попытки дестабилизации балканской страны, не смогла помешать ее вступлению в альянс?

Дмитрий Орешкин: Главная причина: у России не хватает ресурсов. В широком смысле слова ресурсов. Россия, к сожалению, неспособна создать привлекательную модель для стран Восточной Европы, и они естественным образом переориентируются в противоположном направлении — к Западу. Это Россию очень раздражает, разрушает, но не Россию, а нынешние российские элиты. Потому что у них в голове еще советские модели держатся: пояс безопасности между Западной Европой и Россией. В свое время это были социалистические страны — вроде как суверенные, но зависимые от России. А сейчас пытаются воссоздать то же самое, а мир-то другой.

Если бы у России было достаточно, например, денег, чтобы обеспечить черногорским элитам достаточное количество финансов, то там было, бы, наверное, больше раскола в элитных кругах. Но совершенно очевидно, что российская экономическая, социальная, политическая модель непривлекательна. Поэтому пришлось действовать в попытке несилового государственного переворота. Естественно, это привело к обратным результатам и только усилило крен Черногории в сторону НАТО. Это общая тенденция: Прибалтика давно отошла в сторону Европы, Украина только сейчас начала отходить. Ну и, соответственно, страны бывшей Югославии тоже… Кто-то совершенно ясно продвинулся в сторону Запада, как Словения, например, Хорватия, Босния и Герцеговина. Последняя осталась, по существу, Сербия.

Ту же Грецию не удалось втянуть в сферу влияния России, как и Турцию, хотя та не является европейской страной. Это нормально: политические группы хотят проводить свою, независимую политику, решать свои собственные проблемы. НАТО это позволяет делать. А советская модель подразумевает однозначное подчинение Москве. А платить за это подчинение нечем.

— Стоит ли ожидать от Кремля попыток дестабилизации других стран региона, когда балканские страны не имеют очевидных перспектив скорого вступления в НАТО и ЕС? Есть ли смысл в таких попытках сейчас?

— Здесь вопрос даже не в том, есть ли смысл — с моей точки зрения, смысла нет. Так же, как и нет смысла давить на Украину. Но ничего ж больше не остается! Потому что путинская вертикаль построена на приоритете силовых методов, она умеет устанавливать силовой контроль, но не умеет развивать эти территории. Она может взять под контроль территории — как было в социалистические времена с Польшей, Чехословакией, Восточной Германией, Венгрией, многими другими, — начинается их отставание от соседей, от тех, кто, согласно советской терминологии, остался в сфере влияния Запада, а, на самом деле, сохранивших государственный суверенитет. Австрия жила лучше, чем Венгрия; Западная Германия — лучше, чем Восточная Германия; Финляндия — лучше, чем Карелия, которую присоединили [к СССР] в 1940 году.

Это системное отставание очевидно, но признать же его нельзя. Ведь это означает, что модель путинская неэффективна, непопулярна, неинтересна населению и региональным элитам. Поэтому остается портить жизнь тем, кто отделился от восточного блока. В Украине это отчетливее всего читается.

Режим так устроен, что он примириться с этим не может, а предъявить позитивную конкурентную программу тоже не способен. Остается дестабилизировать, чтобы не создалось ощущения у российских граждан, что есть альтернативный способ развития. Поэтому, конечно, стоит ожидать любых дестабилизирующих действий. Слава богу, это стоит недорого: пропаганда и диверсионные группы стоят копейки по сравнению с тем, что называют серьезными инвестициями. Таких дешевых методов у Путина полный карман. А улучшить ситуацию он не может. И в России не может. Последние десять лет — это потерянное время. Но пока за счет пропаганды, рассказов о «подъеме с колен» и «происках Запада» все это удается сдерживать. А отставание, на самом деле, накапливается.

Очень важным был бы, конечно, пример Украины. Если бы Украина смогла показать такой же рост, как Польша, за двадцать лет, это было бы очень сильным доводом против путинского режима. Но здесь есть две вещи. Во-первых, Украина — все-таки постсоветская страна, поэтому глубоко поражена опухолью номенклатурного капитализма и связанной с ней коррупцией. Поэтому очень трудно ее сделать прозрачной конкурентной экономикой с хорошим потенциалом роста, как в той же Польше. И, во-вторых, конечно, изо всех сил будут мешать. Про Польшу уже забыли, а Украина — это самая близкая страна по менталитету, истории. Если еще и она покажет хороший пример роста, это будет очень болезненно. Надеюсь, что так и произойдет, но на это нужны десятилетия. Ну, а сейчас (Россия будет — «Апостроф») изо всех сил тормозить процессы развития: засылать диверсионные группы, поддерживать напряжение на Донбассе. Это все сдерживает экономический рост. Так что стратегия примерно понятна. Также примерно понятно, что она и бесперспективна. Но другой-то нет.

— Во время Петербургского международного экономического форума состоялось интервью президента России с журналисткой американского телеканала NBC Мегин Келли. То, как Владимир Путин вел с ней беседу, выглядело хамством. Сама же Келли позже в интервью утверждала, что за кадром российский лидер вел себя вежливо, и только на камеру был резок. Так это хамство для них, для западных людей, или все-таки для своих, для российской аудитории?

— Для своих, конечно. Поскольку сейчас идет такой деградационный сценарий, хамство воспринимается как признак силы. Хотя, на самом деле это, конечно, не так. Та же Америка действует так, что подходит образ стального кулака в белой перчатке. То есть, если у государства или какого-то международного игрока есть ресурсы, ему не надо хамить на словах: он ведет себя вежливо, но при этом довольно жестко проводит свою линию. Если ресурсов нет, а тебе надо делать вид, что ты крутой, то ты сбиваешься на хамскую терминологию.

У нас сейчас все СМИ полны такого же отношения к Украине: обзывают «укрофашистами», «кастрюлеголовыми», и это уже стало почти нормой. На федеральных каналах соревнуются в этом хамстве. Как минимум, значительной частью людей это воспринимается как такое проявление силы. На самом-то деле, это как раз признак слабости. Неспособность реально повлиять на ситуацию замещается пацанским сленгом. Это начинает вызывать раздражение даже у тех людей, которые симпатизируют Владимиру Путину. Но это уже стилистика, тот же коридор, в который они себя загнали: им приходится изображать из себя крутых пацанов.

Конечно, это для внутреннего пользования. Потому что внешний мир как раз понимает разницу между словами и делами. Все это напоминает Северную Корею, которая раз в две недели обрушивает на Соединенные Штаты «море огня».

— Не могу обойти также вниманием крупный дипломатический скандал между странами Персидского залива: соседи обвинили Катар в финансировании терроризма и установили блокаду, хотя, скорее всего, причина в его отношениях с Ираном. К чему этот скандал может привести?

— Мы видим, что ситуация обернулась достаточно жестко. Катар, в общем, очень влиятельный игрок, очень денежный — у него третье место в мире по запасам газа. Так что ему этот миллиард долларов, который он выплатил как бы за членов своей королевской семьи — вроде небольшие деньги. А для Ирана, который большей частью эти деньги получил и который под санкциями, — конечно, серьезные. Катар думал, что это пройдет без проблем. Ну вот, получились проблемы. Думаю, здесь не обошлось без благословения со стороны Трампа, потому что все началось после его визита в Саудовскую Аравию.

Со стороны России, наверное, опять сыграли старые советские представления о действительности: если нефть вдруг начинает дешеветь, надо что-нибудь устроить в Палестине или еще где-то на Ближнем Востоке, чтобы затруднить поставки нефти для повышения ее цены. Это еще в 70-80-е годы использовалось в Советском Союзе в качестве нефтяной геополитики. И сейчас то же самое: в Москве думают, что если нестабильность поражает нефтяные монархии Персидского залива, то начнут расти цены на нефть. Это большое заблуждение, потому что технологии сильно изменились, нефть можно добывать и в Нигерии, и в Канаде, и в США — где угодно. Но обострение в Катаре было с радостью воспринято здесь как повод для повышения цен на нефть. А цена возьми и не поднимись нисколечко. Международные державы, видимо, просчитали риски и не думают, что это будет связано с глобальным повышением цен на нефть.

Зона нестабильности налицо, и очевидно, что обострение будет продолжаться, потому что там есть внутренние для этого ресурсы, конфликт между суннитами и шиитами со временем обостряется.

— Почему западные страны не инициируют давления на Катар как страну-спонсора терроризма? Хотя, безусловно, это не единственное государство, которое подозревают в финансировании террористических организаций.

— Просто потому, что не все можно контролировать. США не могут приказать Катару или Саудовской Аравии делать то и не делать это. Если они будут пытаться это делать, это будет сопряжено со слишком большими издержками для тех же США. Трамп провозгласил курс на некоторое дистанцирование США от мировой политики и переориентацию на внутренние дела. Значит, всерьез вмешиваться в конфликт на Ближнем Востоке США не очень заинтересованы, в том числе в Сирии. Нанести удар — да. Вводить войска — нет. Поэтому у США тоже ограниченные ресурсы. Они больше озабочены развитием собственной экономики, чем участием во всех этих локальных проблемах.

В советской системе ценностей США рулят всем миром. Не совсем: они не хотят слишком глубоко вмешиваться. Пусть там разбираются Саудовская Аравия с Катаром, Саудовская Аравия с Сирией — это их дела. На самом деле, это очень правильно. Потому что как, например, можно побороть терроризм в Афганистане? Можно поддерживать центральное правительство — они и поддерживают. Вопрос в цене — она очень высока.

Если усиливается Иран, нужно поддерживать его геополитических противников. В данном случае — Саудовскую Аравию. Саудовская Аравия — не самая демократичная и не самая симпатичная монархия на всем белом свете. Но Иран, с точки зрения США, опаснее. Потому что Саудовская Аравия не пытается строить атомную бомбу и, соответственно, не угрожает западному миру, а Иран угрожает. Исходя из этого, США считают правильным поддерживать саудитов в их борьбе с Ираном. Хотя оба государства не являются образцами демократии в западном смысле этого слова. И те, и те поддерживают того, кого можно назвать террористами. Политика так устроена, что используются диверсионные и террористические методы. И с той, и с другой стороны работают вполне отмороженные люди, которые ради своих представлений об Аллахе — в суннитской версии или шиитской — готовы резать друг другу головы. Наладить мирную жизнь на Ближнем Востоке невозможно, потому что там другая система ценностей, другие приоритеты и политические цели.

— В Великобритании за короткий период времени устроили сразу несколько терактов. Как думаете, интенсивность терактов в Европе будет только расти? Чем это вызвано?

— Думаю, теракты станут чем-то вроде природных катаклизмов. То есть вещью неизбежной, к которой надо быть готовым по возможности, но которую исключить невозможно. Я бы отметил деградацию стиля террористических актов: уже даже взрывы не удается сделать, потому что службы безопасности работают достаточно эффективно. Но задержать троих людей, которые берут ножи и просто режут людей, даже теоретически невозможно. Если это смертник, который идет на смерть, предварительно пытаясь заколоть как можно больше людей, то остановить это дьявольски трудно.

Когда человек пытается сделать бомбу, ему нужно хотя бы ингредиенты купить, привлечь специалистов. Это подразумевает вступление в социальную сеть, которую можно отслеживать, в которой могут быть агенты. То есть масштабные взрывы удается предотвратить, а такие действия практически одиночек, которые покупают нож или берут автомобиль и врезаются в толпу, — так же трудно, как в России остановить какого-то безумца, который расстрелял девять человек из-за того, что его заподозрили в том, что он не служил в десанте.

Думаю, современный мир так устроен, что есть большое количество людей в пограничном психическом состоянии, которые готовы так действовать. А специфика религиозного терроризма состоит в том, что специально готовят, воспитывают таких людей. Найти такие центры подготовки, истребить их — довольно трудно, но нужно. Но я думаю, что все равно так или иначе теракты будут происходить — то в Германии, то во Франции, Англии или Австрии. Это процесс неизбежный.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 июня 2017 > № 2202117 Дмитрий Орешкин


Украина. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 24 мая 2017 > № 2188043 Дмитрий Орешкин

Путин с новой войной в Украину не полезет: о плане Кремля на Донбассе

В докладе директора Агентства военной разведки Пентагона, обнародованном накануне, отмечается, что в 2018 году Минские соглашения не будут выполняться, а Россия не откажется от дестабилизации на Донбассе. Какие цели президент РФ Владимир Путин и его окружение выбрали для себя на Востоке Украины, «Апострофу» рассказал российский политолог Дмитрий Орешкин

Дмитрий Орешкин, Апостроф, Украина

Минские соглашения не работают, но они достигли своей главной цели — война остановлена. Сейчас мы имеем дело с провокациями, но это уже не война, а военизированный мир. Настоящая война происходит в другой плоскости. Если Украина сможет провести реформы, что очень трудно. Для реформирования экономики нужно побороть коррупционную составляющую, что бьет по интересам того класса, на который опирается Петр Порошенко.

Запад понимает, что Путин с войной в Украину не полезет. Он уже не может развязать на Донбассе реальную войну, которая была в 2014 году. Но вынужден делать вид, поддерживать гибридное напряжение, перебрасывать туда инструкторов. Как раз для этого используются ДНР и ЛНР. Там все время приходится поддерживать напряжение, идеологические диверсии, подрывать и убивать.

На Западе поняли, что с Путиным надо вести диалог не как с человеком, принадлежащим к общему для них цивилизационному типу, а в рамках общения с такими «псевдокочевыми вождествами». Разговаривать с ним бессмысленно, на него надо воздействовать прямыми материальными фактами. В мирном соревновании эти меры очень эффективны, санкции действенны. Путин будет проигрывать. Он до сих пор не инкорпорировал Донецк — знает, что следующим шагом будут новые санкции.

В Украине же считают, что западные меры слишком слабые. На самом деле, именно такие меры и привели к крушению Советского Союза. Стратегия отбрасывания коммунизма Рональда Рейгана перешла в стратегию отбрасывания Путина. Его отбросили из Большой восьмерки, Россия по номинальному ВВП уже ниже Южной Кореи. Страна находится в тупике, Путин изолирован. Дальше у него нет возможности двигаться — слишком тяжелыми будут последствия.

Путин в очередной раз проиграл в Европе. Попытки расколоть Евросоюз, поссорить Францию и Германию, провести Марин Ле Пен не увенчались успехом. Запад — на стороне Украины, хотя и недоволен тем, как она себя ведет.

Нужно понимать, что в практическом плане у Путина ничего нет. У него нет экономических, демографических и технологических ресурсов.

Путин контролирует средства массовой информации, а, соответственно, и представление народонаселения о том, что происходит в России. При ограниченном доступе к альтернативным источникам информации большинство людей глубоко дезориентированы. Поэтому любые экономические, внешнеполитические провалы, изоляция преподносятся как признаки того, что Россия поднимается с колен. Как было при Сталине — может, мы стали жить хуже, но это потому, что нам все завидуют.

Реагировать на ухудшение жизни следует, затянув пояса и консолидируясь вокруг любимого вождя, чтобы дать отпор враждебному внешнему миру. В Северной Корее жрать нечего, но весь народ вокруг вождя и готовит атомный ответ. В России то же самое, но в более мягкой форме: до трети всех средств уходит на военные программы, сокращаются расходы на образование и медицину, ухудшаются стандарты жизни. Но на Путине это не сказывается, его образ отделен от повседневных трудностей, он воюет с американским империализмом.

Поэтому Путину выгодно поддерживать ощущение войны. Но он понимает, что ощущение войны — это хорошо, а для ведения реальной войны нужны ресурсы, а их нет. Но ему реальная война и не нужна, ему необходима гибридная война. Чтобы население жило в напряженном состоянии, было готово умереть во имя святых идеалов, постоянно ощущало внешнюю угрозу. Население должно понимать, что оно без Путина не выживет.

В России есть люди, которые осознают ситуацию, но у них нет инструментов, чтобы поменять ее. Поэтому они уезжают из страны. Путину же, чтобы удержать свой режим, придется разворачивать внутренние репрессии. Пока масштаб этих репрессий несопоставим со сталинскими временами или Северной Кореей.

В следующем году Путину придется нагнетать патриотическую риторику, поскольку никаких достижений в повестке дня нет. Поэтому для поддержания своего статуса на президентских выборах придется использовать негативную стимуляцию — страх. Значит, нужно будет говорить, что без Путина нас уничтожат: придет НАТО и кованым сапогом нас растопчет. Чтобы это сработало, людям нужно давать доказательства. Поэтому в следующем году следует ожидать виртуальных обострений, сопровождающиеся материальными провокациями, которые будут выглядеть как наступление со стороны Украины. Логика будет такова — мы, россияне, вынуждены давать отпор и сплотиться вокруг Путина. Думаю, что путинские стратеги ждут и готовы провоцировать масштабные действия со стороны Украины. Путин будет играть в поддавки, приглашать Украину к агрессии, к продвижению на Донбассе. В украинском пропагандистском пространстве это будет восприниматься как восстановление контроля над землями Украины, а в РФ — как агрессивные шаги.

Это даст повод выступить перед народом и заявить, что «фашистский» режим уничтожает братьев России на Донбассе. Я надеюсь, что украинский политический класс это понимает. Хотя, судя по действиям так называемой партии войны, может, и не очень. Нужно понимать, что желание продвинуться на Донбассе может стать подспорьем Путину и увеличит уровень его поддержки. В России будут говорить, что кругом враги, поэтому нам придется потерпеть и забыть про экономические реформы, а то придут украинцы и захватят нас. Надо понимать, что это работает.

Украина. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 24 мая 2017 > № 2188043 Дмитрий Орешкин


Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 18 мая 2017 > № 2211565 Дмитрий Орешкин

Путин проиграл не только в Украине: ситуация очень тяжелая

Дмитрий Орешкин, Апостроф, Украина

На прошлой неделе Нацразведка США назвала стратегические цели России в Украине. В опубликованном докладе говорится о том, что президент РФ Владимир Путин, вероятно, будет продолжать давить на Киев, в частности, с помощью боевиков на Донбассе. Про то, почему, в действительности глава Кремля проиграл в Украине, и тяжелой ситуации, в которой он оказался, «Апострофу» рассказал российский политолог Дмитрий Орешкин.

Появление такого рода докладов — лишь формальный признак того, что американский истеблишмент понимает в последние несколько лет. Это важно, потому что одно дело — разговоры, а другое — документальное оформление. А в этом случае уже словами четко прописано понимание стратегии путинской России относительно ближайшего будущего. Ничего нового в этом нет, кроме того, что вещи названы своими именами. А это в рамках западной политической модели важно, так как дает уже ясно понять, исходя из каких приоритетов, представлений о целях и задачах России Запад будет строить свои дальнейшие отношения с путинской РФ. Здесь поставлены точки над «і».

Что касается содержательной части, то понятно, что долгосрочная стратегия Путина стала прозрачной и потому перестала быть опасной. Успехи Путина связывались с тем, что он действовал, смело нарушая западные, в частности европейские, представления об ответственной политике. Никто не был готов к тому, что он так легко нарушит собственные обязательства, связанные с гарантией территориальной целостности Украины, и, соответственно, никто не был готов к его действиям в Крыму. Благодаря этому и удалось данную историю благополучно провернуть. Украина не была готова ни в военном, ни в политическом, ни в ментальном отношениях, и Запад не был к этому готов. На это и ориентировалась путинская стратегия. Поэтому ему удалось так легко завоевать Крым. Теперь это уже не будет работать, потому что от него ждут именно таких шагов.

Теперь Путина воспринимают не совсем как Ким Чен Ына, но вроде бы примерно так же. И отношения с ним будут строиться по-другому. Здесь уже о каких-то договоренностях говорить практически не приходится. Попытки Меркель и Могерини еще раз прощупать почву, наладить какие-то отношения на новом, более низком уровне, ни к чему не привели. Ни к чему не привели визит Лаврова в США и его встреча с Трампом.

Так что Запад готов, Запад вооружен. С такого рода политическими факторами отношения могут строиться только на очень простых, материальных основах. Договариваться трудно. Значит, Запад будет использовать материальное давление — это санкции, дальнейшая изоляция, также, наверное, комплексная операция по снижению цен на нефть, чтобы ослабить экономические позиции путинской России.

Как же может поменяться стратегия Путина? Сделаться более мягкой она уже не может, потому что это будет потеря лица. Сделаться более жесткой — тоже не может, потому что у Путина нет серьезных ресурсов (вот это тоже американцы умеют считать хорошо). Единственное, что Путин последние несколько лет реализует, это угроза вооруженным конфликтом, чего Запад допустить не может, потому что у него другие представления о допустимых потерях. Если для советской армии и для российского руководства допустимые потери всегда были на порядок выше, чем для Запада, то понятно, что угроза реального военного конфликта для Запада неприемлема. В то же время Москва делает вид, что она такое может допустить. На самом деле — нет. Несносный западный рационализм как раз и показывает, что у Путина нет достаточной военной базы для того, чтобы всерьез конфликтовать с Западом. Единственное, что он может делать, — это пугать. Это тоже уже понято. Мы уже видим, что для России во всех смыслах это контрпродуктивно.

Геополитическое поражение России очевидно: расколоть Европу не получилось. Brexit ослабил ситуацию. В то же время именно потому, что Запад построился на демократических основах, он учится на своих неудачах, и угроза Frexit заставила политический класс и избирателя во Франции выступить против Ле Пен. Так что эта ставка не сработала. В результате получается, что путинская Россия себя окружила кольцом недоброжелателей, ведь ее все боятся и считают источником дестабилизации. Получилось уже сплошное кольцо — Балтия, Польша, Украина, Беларусь уже начинает вести себя амбивалентно, двойственно. И только один господин Додон из Молдовы присутствует на параде рядом с Владимиром Путиным. Такого давно не было. Осталось только Ким Чен Ына приглашать на шествие.

Россия находится в изоляции, у нее не остается никаких ресурсов воздействия. Ведь на Западе уже готовы к ее хакерским вмешательствам. И стратегия Запада будет исходить из того, чтобы сделать так, чтобы денег у российского государства было поменьше. Относительно международной изоляции на саммите «Большой двадцатки» (состоится 7-8 июля 2017 года в немецком Гамбурге, — «Апостроф») Путин получит много не очень приятных для себя сигналов. Россия превращается во второразрядную страну с уже ослабляющимися позициями даже на территории бывшего Советского Союза, которую принято считать ее зоной влияния.

Путин проигрывает в своей собственной игре о разделе мира на зоны влияния. Его сфера влияния сужается, он не может продемонстрировать комплексные успехи в развитии подконтрольных территорий — того же Приднестровья или ДНР/ЛНР. Остается только пропаганда, которая работает внутри. На внешнем рынке эта пропаганда уже не работает. Она встречается с пониманием и раздражением, потому что все отдают себе отчет, что это пустые разговоры. Если в Советском Союзе были левые интеллектуалы, которые верили в то, что это какая-то новая модель, которая несет спасение человечеству, то сейчас большинство мыслит совсем по-другому. Никакой модели здесь нет, а попытка утвердить свое доминирование, причем не с помощью мягкой силы, а с помощью жесткой — военного контроля.

Сейчас есть сигнал, что Запад понимает, откуда исходит угроза миру, и понимает, как с путинской вертикалью действовать в дальнейшем.

Понятно, что главной целью России остается дестабилизация любыми средствами. То ли с помощью поддержки националистов, то ли с помощью поддержки «партии войны», которая давит на украинское экономическое развитие, то ли с помощью поддержки ЛНР/ДНР. Но при этом ресурс поддержки — ограниченный, денег не хватает даже на социальные программы внутри страны, это сейчас все острее ощущается. Так что у Путина очень тяжелая ситуация, она будет только усугубляться. Ему нужно перед выборами демонстрировать какие-то победы, а на каком поле? В Сирии победа весьма сомнительна, в Украине — очевидное поражение. Украину Путин потерял, прихватил, правда, Крым, но это, скорее, гиря на шее. Все больше людей начинают испытывать непонимание: а что такого мы получили вместе с Крымом? Вот эти вопросы российские люди пока гонят от себя и стараются не задумываться, но с каждым месяцем, по мере роста цен и понижения доходов, эти вопросы будут звучать все актуальнее.

Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 18 мая 2017 > № 2211565 Дмитрий Орешкин


Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 24 апреля 2017 > № 2160837 Дмитрий Медведев, Максим Орешкин

Расширенная коллегия Министерства экономического развития.

Об итогах работы министерства за 2016 год и задачах на предстоящий период.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Сегодня мы подведём итоги работы Министерства экономического развития в прошлом году, обсудим планы на текущий год, на ближайшую перспективу. Многое о том, что сделано, было сказано в отчёте Правительства Государственной Думе, который я представил совсем недавно. На прошлой неделе прошла коллегия Минфина. Поэтому мы завершаем коллегией Минэкономразвития такую отчётную неделю. И конечно, более предметно поговорим о тех направлениях, которыми занимается ваше министерство.

В своём выступлении в Государственной Думе я говорил о том, что прошлый год, несмотря на то что прошёл в режиме жёсткой экономии, стал годом осознанных возможностей. Действительно, посмотрите, как за относительно небольшой период изменилась наша повестка дня. Ещё год, может быть, два года назад, когда мы встречались на коллегии, по большей части говорили о резком падении нефтяных цен, о ситуации «идеального шторма», в котором оказалась наша экономика. И, соответственно, в поле нашего внимания были меры быстрого, ситуативного реагирования, в том числе и антикризисные меры, которые мы с вами совместно осуществляли.

С этими вызовами мы справились. И это результат нашей с вами совместной работы, в значительной степени работы Министерства экономического развития, потому как Минэкономразвития было основным разработчиком и координатором «антикризисного плана» прошлого и позапрошлого годов.

Сегодня, притом что многие меры поддержки продолжают действовать, в основном мы концентрируемся на запуске механизмов качественного экономического роста, рассчитанного не на один год, а на длительную перспективу. На площадке министерства идёт активная работа над комплексным планом действий, который должен обеспечить существенное ускорение темпов роста нашей экономики и, конечно, реальные позитивные изменения в жизни людей. Важно, что в этой работе участвуют, как обычно, эксперты, представители бизнес-сообщества. Все конструктивные соображения должны быть учтены при подготовке финальной версии, скоро она будет представлена в Правительство. Времени осталось не так много, поэтому нужно эту работу завершать.

Как и все сырьевые экономики, мы получили очень болезненный урок, сделали очевидные выводы. Несмотря на весьма существенную концентрацию рисков, вышли на положительные показатели по объёмам промышленного роста и по объёмам роста сельхозпроизводства. По итогам года позитивная динамика, мы надеемся, будет ещё заметнее. Во всяком случае цифры, которые звучали, пока вполне достижимы, включая рост валового внутреннего продукта до 2%. Мы сохраняем относительно невысокий уровень безработицы.

Неплохими темпами продвигаемся к оптимальному для нашей страны уровню инфляции, и это принципиальный момент для экономического роста. В этом смысле условия, которые складываются, – беспрецедентные для экономики современной России за последние 25 лет. Эти положительные сдвиги должны быть долгосрочными и устойчивыми трендами. В ближайшие годы мы должны сделать всё, чтобы наша экономика развивалась по целевому сценарию прогноза, который, кстати, и подготовлен вашим министерством.

На какие моменты хочу обратить внимание сегодня? Во-первых, самое главное для Министерства экономического развития – это инвестиции. Важно, чтобы те огромные возможности, которые существуют для бизнеса, для миллионов людей стали реальным способом заработать деньги. Мы видим, что после длительной инвестиционной паузы у предпринимателей есть готовность к новым проектам. Такой настрой демонстрируют и иностранные инвесторы – я встречался в конце прошлого года с Консультативным советом по иностранным инвестициям.

Ещё один пример – работа Российского фонда прямых инвестиций. При его участии инвесторы приходят в инфраструктуру, промышленность, сельское хозяйство, здравоохранение, потребительский сектор. Потому что видят не только перспективные возможности – это, конечно, всегда хорошо, но и доходность, это всё-таки основной мотивирующий компонент для любого инвестора.

Наша задача – привлечь деньги в инновационное развитие, в самые перспективные отрасли, в предприятия (для этого нужно снять избыточные административные ограничения, это системная работа, которой мы занимаемся, двигаемся вперёд) и предложить частным инвесторам весомые стимулы и гарантии. По всем направлениям мы стараемся продвигаться, запускаем механизмы, которые объединяют интересы бизнеса и государства, развиваем во всех проектах систему государственно-частного партнёрства, которая себя во многих случаях неплохо зарекомендовала. Специалисты министерства многое сделали для того, чтобы создать нормативную основу для государственно-частного партнёрства. Уже сейчас реализуются более 1,8 тыс. проектов, в которые инвестировано 126 млрд частных средств. Подчёркиваю: именно частных инвестиций.

Введены в эксплуатацию объекты, которые получили поддержку из бюджета по программе проектного финансирования. Эта программа, которую ведёт Минэкономразвития, работает уже несколько лет. Государственная гарантийная поддержка предоставлена в рамках 41 проекта. Общая стоимость – почти 350 млрд рублей.

Постоянно расширяется сфера применения ранее запущенных инвестиционных инструментов, таких как территории опережающего развития, инновационные кластеры. ТОР у нас становится всё больше, в настоящий момент их уже 34. Я только что подписал ещё два решения о создании территорий опережающего развития: на Дальнем Востоке – в Хабаровском крае (в Николаевске-на-Амуре) и в Сарове Нижегородской области.

Надо признать, что есть регионы, которые научились грамотно использовать эти новые возможности, уже получают видимый результат. Конечно, министерству нужно лучше взаимодействовать с регионами, поддерживать лучшие региональные практики, для того чтобы инвесторы чувствовали нашу заинтересованность в их работе, и масштабировать наилучшие практики, как это принято, на всю нашу страну.

Второе, о чём хотел бы сказать, это, безусловно, деловая среда. Она должна быть комфортной, предсказуемой. У нас, как известно, есть неплохие результаты по продвижению во всех рейтингах, включая такой ключевой, как Doing Business. В этом большой вклад министерства. Деловой климат во многом зависит от того, как работает государство, в том числе от качества государственных и муниципальных услуг. Мы этим также предметно занимаемся в последние несколько лет через развитие системы многофункциональных центров, и перечень предоставляемых ими услуг постоянно растёт. Надо прямо сказать, это оказался весьма удачный государственный проект, который координировало ваше министерство. Он действительно делает жизнь огромного количества жителей нашей страны проще. Это прямое попадание в то, что нужно было сделать для исполнения различных государственных функций.

В 39 регионах запущен уже и пилотный проект по созданию МФЦ для бизнеса. Следующий шаг – работает более 500 окон для малых и средних предприятий. С помощью МФЦ теперь можно и бизнес-план подготовить, и получить юридическую помощь, и заключить договор страхования, то есть оперативно решить те вопросы, с которыми сталкивается каждый, кто ведёт своё дело.

В этом году многофункциональным центрам будут переданы полномочия Росреестра, которые касаются обработки документов для регистрации прав собственности. Эти вопросы также должны решаться по системе одного окна в любом МФЦ, независимо от места расположения фирмы или места жительства. Кроме того, теперь можно подать заявление о регистрации прав и с помощью электронного сервиса, без прямого обращения через МФЦ. Важно, чтобы такая система работала без сбоев, поэтому надо обратить на это особое внимание.

Третье, о чём хотел бы сказать, – это поддержка экспорта. В первую очередь, конечно, в несырьевом секторе, где производятся высокотехнологичные продукты и услуги, особенно для средних и небольших компаний. Они всё активнее втягиваются в экспортную деятельность – всего за три года их число выросло более чем наполовину. Надо сделать всё, чтобы помочь им реально закрепиться на внешних рынках, используя для этого инструменты страховой и гарантийной поддержки, административные процедуры на границе упростить и принять целый ряд других решений. Нужно защищать и интеллектуальную собственность, где, кстати, и государство должно обеспечивать свои интересы, их там довольно много, поэтому просил бы обратить на это внимание министерства. И, конечно, ключевым элементом системы поддержки несырьевого экспорта должны быть наши торговые представительства. Уже по тем поручениям, которые я давал (и давал министр), идёт активная дискуссия о возможном изменении полномочий торговых представительств, способах повышения их эффективности. Такая работа ведётся в рамках специальной рабочей группы. По результатам надо сформулировать окончательные предложения.

Четвёртое, о чём хотел бы сказать, – создание условий для конкуренции. Министерство проводит большую работу, чтобы постепенно снижать присутствие государства в целом ряде ключевых отраслей. За прошлый год количество приватизационных сделок выросло больше чем в три раза. Выручка большая, это, конечно, связано с продажей ряда крупных, дорогих активов. В то же время это лучший результат за несколько лет, очень важно, что он достигнут не только за счёт продажи этих больших, дорогих активов, но и за счёт так называемой малой и средней приватизации.

Пятое, о чём хотел бы сказать, касается технологии управления. Ваше министерство стало пилотным для внедрения принципов проектного управления. Решение это правильное, но одного его недостаточно: без динамичной и современной работы по подготовке нормативных актов мы двинуться не сможем. Электронные форматы, новые технологии обмена информацией, новые программные продукты создают для этого массу возможностей. Вообще вся цифровая экономика создаёт принципиально новую ситуацию. Все они неплохо работают в бизнесе, многое надо использовать и в государственном управлении, поэтому надо подумать и над этим вопросом.

Шестое – это статистика, качественная статистика. Без неё невозможно проведение эффективной экономической политики. На основании этой информации мы принимаем ключевые решения, которые непосредственно влияют на повседневную жизнь людей, на будущее нашей страны. Независимость статистики гарантируется законодательством. Но это не означает, что работа статистической службы не требует улучшения. Здесь существуют резервы и в смысле технологий сбора и анализа информации, в том числе big data, и в плане интеграции с другими статистическими агрегаторами, которые собирают большой поток информации, – это и Центральный банк России, и налоговая служба – всё это нужно вместе анализировать. Поэтому нужно подготовить согласованные предложения о том, как нам дальше развивать эту службу с учётом её передачи под крыло Министерства экономического развития.

То, что я сейчас назвал, это, конечно, не все направления деятельности министерства и ваших подведомственных структур. Их очень много, и они тоже важны. Это поддержка индивидуального и малого предпринимательства, упрощение контрольно-надзорных процедур, создание стимулов для инновационной активности, эффективное управление государственным имуществом (об этом я несколько слов сказал), повышение эффективности государственных компаний, компаний с государственным участием, внедрение стандартов корпоративного управления, внедрение новых стандартов открытости. Всё это должно быть в поле зрения министерства. И по всем этим направлениям нам действительно очень многое предстоит сделать. Повторю то, о чём недавно говорил коллегам-депутатам: каждое экономическое решение должно в конечном счёте приводить к видимому улучшению жизни граждан нашей страны. Это то, чем вы должны руководствоваться в вашей повседневной деятельности.

Ещё раз хочу поблагодарить вас за работу.

М.Орешкин: Итоговая коллегия министерства – это очень важное событие, мы собираемся все вместе, внимательно смотрим на то, что уже сделано, ставим задачи и определяем ключевые векторы развития на ближайший год.

Последнее время повестка экономической политики существенно изменилась. Задача стабилизации уступает место задаче развития. Сегодня главный приоритет – вывести экономику на темпы роста, опережающие среднемировые. Цель действительно амбициозная, учитывая множество вызовов, которые стоят перед нами.

Особое место здесь занимает демография. Низкая рождаемость 1990-х годов предопределила снижение численности населения в трудоспособном возрасте на ближайшие годы, по среднему прогнозу Росстата, на 800 тыс. человек в год. В такой ситуации даже при росте выпуска на одного занятого среднемировыми темпами (а они составляют около 2%) темп роста российской экономики будет составлять меньше 1% в год. Поэтому для достижения поставленной цели нам необходимо быть лучше многих.

Для этого российской экономике необходимо меняться. Сейчас очень важно понимать, какие изменения необходимы и как они будут претворяться в жизнь. Мир стремительно меняется, поэтому стратегии в том виде, как они существовали раньше, в виде больших повествовательных документов сразу обо всём, во многом стали бесполезны. Акцент на уровне Правительства должен делаться на нескольких ключевых, прорывных направлениях, которые должны давать максимальный положительный эффект.

Очевидно также, что без правильных управленческих подходов по внедрению изменений нам не обойтись. Реализация любого плана действий должна основываться на двух ключевых моментах. Первое – любой план деятельности (Правительства или министерства) должен быть живым документом, который имеет механизм быстрой адаптации к изменяющейся внешней ситуации, а также имеет чёткую обратную связь от объекта изменений. Второе – должны быть созданы управленческие механизмы, которые способствуют эффективному внедрению изменений в жизнь.

Одним из таких инструментов на уровне Правительства должны стать обновлённые государственные программы. В этом году планируется перевод пяти пилотных государственных программ на новые рельсы, предполагающие установление ограниченного, не более пяти, набора целевых показателей с чётким разделением мероприятий на проектную и процессную часть, а также создание механизма скоринга проектов, который позволит определять наиболее эффективные направления. Однако этого недостаточно. Первая задача, которую я ставлю перед министерством в этом году, – это разработка механизмов управления изменениями и внедрения их в жизнь. С традиционной вертикальной структурой управления – с наличием чётко разграниченных так называемых сфер ответственности и полномочий, де-факто управленческих колодцев, – невозможно реализовывать масштабные планы изменений, можно только сохранять статус-кво.

Но чтобы внедрять изменения на уровне страны, чтобы начинать их реализацию, нужно уметь меняться самим. В настоящее время мы уже начинаем обкатывать в министерстве новые принципы и подходы к управлению изменениями. Мы постепенно отказываемся от управленческих колодцев, повышаем степень горизонтального взаимодействия, переходим на принципы решения задач проектными командами, собранными из представителей разных департаментов. Сейчас создаём специальный департамент, чей главный KPI – это успешность внедрения изменений во всех сферах ответственности министерства. Осенью мы планируем выйти на полноценное применение новых практик и после этого будем предлагать постепенно масштабировать их на уровень всего Правительства. Это может стать одним из элементов реформы государственного управления.

Кроме изменения методов управления будем менять и структуру министерства. Пока она, по сути, отражает приоритеты политики середины – конца 2000-х. Резких изменений будем избегать, но целевая структура должна отражать необходимость фокусировки на новых вызовах, стоящих перед страной, в том числе на повышении качества государства, развитии человеческого капитала и технологическом обновлении экономики.

Важный вопрос не только для министерства, но и для всей экономики России: кто будет реализовывать планируемые изменения? Здесь опять необходимо обратиться к демографической статистике. Самое большое поколение в нашей стране – это поколение 30-летних, именно это поколение в ближайшие годы должно стать лидером изменений в нашей стране, именно это поколение уже сегодня работает над созданием будущего для своих детей, которые сейчас находятся в детских садах и начинают учиться в школах. В министерстве в настоящее время бóльшая часть сотрудников имеет возраст до 35 лет. Уже сейчас в министерстве сформирован прочный костяк молодых лидеров. Де-факто наше министерство можно назвать министерством нового поколения.

Последнее время много говорят об отсутствии социальных лифтов у нас в обществе, но именно работа в нашем министерстве как раз является одним из таких лифтов, причём очень эффективным. Комплексность стоящих перед министерством задач и наличие опытных наставников в коллективе позволяют максимально реализовывать себя молодым сотрудникам. История это подтверждает: когда министерство брало на себя роль лидера изменений в нашем обществе, такой социальный лифт начинал работать максимально быстро. Команда министерства 2000-х сейчас занимает ключевые посты и во властных структурах, и в бизнесе, они являются лидерами общественного мнения. Я уверен, что некоторых из стажёров, которые пополнили министерство в этом году, через 10–15 лет мы увидим на самом высоком уровне.

Для успешного развития сотрудников мы стараемся менять среду, в которой работают люди, менять корпоративную культуру. Задача – создать коллектив, который будет совместно работать над решением общих задач, дать понимание каждому сотруднику, как он может развиваться в министерстве, прогрессировать и становиться сильнее.

На прошлой неделе в Красноярске состоялся экономический форум, на котором в режиме мозгового штурма обсуждалось, какие изменения необходимы экономике России. Что интересно, на основной пленарной сессии на вопрос, что должно сделать государство, чтобы обеспечить высокие темпы экономического роста, больше всего проголосовавших ответили: минимизировать свою активность.

Тема понятности, прозрачности и предсказуемости действий государства прошла нитью через все дискуссии на форуме. Сегодня для роста требуется реализация большого количества инвестиционных проектов с горизонтом как минимум три-пять лет. Таким проектам нужна долгосрочная предсказуемость.

Идею устойчивой среды для ведения бизнеса мы закладываем как одну из основных в план действий Правительства. И не надо ждать, пока план будет утверждён, нужно уже сейчас начинать реализовывать ряд важных изменений. Мы это и делаем. Вторая задача Министерства на этот год – максимально способствовать созданию предсказуемой среды для бизнеса и населения в нашей стране.

Для повышения предсказуемости макроэкономической динамики мы в этом году уже поменяли наши подходы к работе с макроэкономическим прогнозом. Теперь это не просто набор таблиц, а полноценный инструмент коммуникации.

Мы в этот раз постарались подготовить понятную презентацию прогноза, сделали её публичное представление, встретились с бизнесом, экономистами, экспертами. Такие мероприятия сделаем регулярными, чтобы понимание трендов и системы мер экономической политики в обществе росло. Да, была определённая критика прогноза, но это и хорошо. В том числе ради такой обратной связи мы так активно вышли в публичную плоскость. Наша задача – сделать так, чтобы нас слышали и, самое главное, чтобы в то же время мы слышали имеющуюся критику.

Важно, чтобы процесс коммуникации шёл и на региональном уровне. Мы увеличиваем частоту поездок в регионы, в рамках которых происходит посещение нескольких городов, проводится обсуждение имеющихся проблем не только с региональными властями, но и с представителями работающих в регионе компаний, не только крупного, но и малого бизнеса. Я очень рад, что сегодня мы впервые в истории министерства в рамках расширенной коллегии собираем представителей региональных властей и проведём отдельную дискуссию по проблемам, которые есть в регионах.

С точки зрения создания предсказуемой среды для бизнеса на микроэкономическом уровне мы видим важной работу по следующим направлениям.

Первое. Координация дальнейшего движения России вперёд по качеству делового климата, причём не только в части Москвы и Санкт-Петербурга, чьи показатели изучаются составителями рейтинга Doing Business, но и с точки зрения распространения наиболее успешных практик по всем регионам.

Второе. Отстаивание интересов бизнеса при помощи успешно зарекомендовавшего себя инструмента оценки регулирующего воздействия, который позволил остановить не одну инициативу, которая могла нанести урон экономическому росту.

Третье. Работа по треку наведения порядка в части неналоговых платежей, навязанных государством услуг и избыточных требований. Планируем уже в скором времени выйти здесь с подготовленными вместе с деловым сообществом предложениями.

Четвёртое. Повышение качества работы контрольно-надзорной сферы. Министерство является исполнителем по четырём из восьми частей соответствующего приоритетного проекта. Заканчивается работа над специальным законом в этой области. Задача – сменить акцент деятельности контрольно-надзорных органов с наказания на предотвращение, базировать их работу на риск-ориентированном подходе, сделать их работу максимально понятной для бизнеса.

Пятое. Формирование долгосрочных и прозрачных подходов к тарифам естественных монополий. В этом году мы впервые за долгие годы предложили не менять тарифы, утверждённые на трёхлетний срок в прошлом году, и в дальнейшем будем предлагать придерживаться базового подхода ориентации на целевой уровень инфляции 4%.

Шестое. Формирование понятных принципов долгосрочного территориального развития. В этом году мы ведём работу над подготовкой концепции стратегии территориального планирования.

В ближайшие годы также важно подумать над созданием единого реестра мер государственной поддержки, чтобы вмешательство государства в отдельные рынки было понятным, прозрачным и предсказуемым.

Мы начали совместную работу с Министерством промышленности по подготовке отраслевых стратегий. Первая на очереди – стратегия по автомобильной промышленности. Очевидно, что стратегия такой важной для нашей страны отрасли должна быть взаимосвязана с другими стратегиями. Если мы прогнозируем рост доли электромобилей, то инфраструктура таких крупных городов, как Москва, должна начинать меняться уже сейчас. Министерство, обладая комплексным взглядом на экономику, может отслеживать такие взаимосвязи.

Понятность, простота и удобство – это ключевые вещи, которые должны характеризовать доступ граждан к государственным услугам. Внедрение за последние годы системы многофункциональных центров кардинально изменило ситуацию. Изменения здесь видны невооружённым глазом – в новые центры ежедневно обращаются 300 тыс. человек, 95% которых высоко оценивают работу центров. Это лучшая реклама нашей работы. Ближайшие планы по развитию МФЦ будут сосредоточены на том, чтобы сделать получение государственных услуг ещё более комфортным – это как раз третья задача министерства на текущий год. Речь идёт в том числе о работе по жизненным ситуациям, когда в случае, например, рождения ребёнка нужно будет подать только одно заявление, а не как сейчас это происходит – сразу несколько.

Второе направление здесь – разрешение МФЦ самим принимать платежи, чтобы исключить посредников и опять же упростить получение госуслуг для граждан.

В первой части коллегии у нас состоялась интересная дискуссия с Эльвирой Сахипзадовной о том, как Банк России развивает подходы к статистике и как здесь Правительство совместно с Центральным банком могут найти новые подходы к решению проблем, которые, конечно же, у нас есть. Поэтому четвёртая задача на этот год – это разработка программы по повышению качества статистики, её открытости, доступности и прозрачности для потребителей, а также снижение нагрузки на респондентов. Здесь мы будем пытаться найти решения вопросов недостаточной координации на межведомственном уровне, прорабатывать переход к использованию новых технологий, в том числе технологий анализа больших данных, а также переходить на более эффективные способы сбора статотчётности. Важный вопрос, конечно, для статведомств – это финансирование. В 2020 году запланирована очередная перепись населения, однако пока на неё в федеральном бюджете средства не предусмотрены. Будем выходить здесь с соответствующими заявками и просить Вас, Дмитрий Анатольевич, их поддержать.

С Сергеем Николаевичем Горьковым в первой части мы подробно говорили о поисках решения пятой задачи министерства – стимулировании процесса трансформации экономики через рост объёма реализуемых инвестиционных проектов и повышение производительности труда. Мы подробно обсудили две темы.

Первая – выстраивание новых принципов финансирования инвестиционных проектов. Концепция «фабрики проектного финансирования» была представлена нами недавно в Правительство. На Красноярском форуме эта концепция подробно обсуждалась и вызвала одобрение со стороны как инвесторов – банков и пенсионных фондов, так и компаний, активно вовлечённых в развитие новых инвестиционных проектов. Предложенная схема нацелена на привлечение большего объёма частных ресурсов за счёт снижения рисков реализации проектов на трёх основных этапах: их подготовки, структурирования финансирования и реализации. А дополнительные встроенные инструменты позволят обеспечить проекты необходимым долгосрочным финансированием по ставкам не выше 10–11%.

Вторая тема касается приоритетного проекта «Повышение производительности труда». Главную задачу этого проекта мы видим в появлении новых управленческих команд, демонстрирующих качественные результаты. Здесь вместе с Внешэкономбанком работаем над созданием федерального центра компетенций, в том числе над разработкой маркетплейса для консультационных и образовательных услуг.

На первой части коллегии проблему роста производительности мы также обсуждали с присутствующим здесь Дмитрием Коновым, руководителем «Сибура».

Отдельное спасибо, Дмитрий Анатольевич, за поддержку идеи о проведении в следующем году первого управленческого форума, в его рамках мы планируем уже подвести первые итоги реализации приоритетного проекта.

Рост предсказуемости – это ключевой фактор роста инвестиционной активности в текущем году, но при этом нельзя забывать о тех механизмах, которые уже существуют и зарекомендовали себя с положительной стороны, например, государственно-частные партнёрства. Недавно мы проводили коллегию по данному вопросу, где с участием ФАС обсудили ряд проблемных моментов и наметили шаги по их преодолению.

Важное влияние на качество делового климата оказывает качество работы наших подведомственных служб – Росреестра, Росаккредитации, Росимущества, Роспатента. Задача по всем направлениям – стремиться к минимизации прямых контактов заявителей и чиновников, применять экстерриториальные принципы работы, добиваться цифровизации получения госуслуг. Будем анализировать возможность внедрения новых технологий, в том числе, например, технологии блокчейн.

С точки зрения привлечения иностранных прямых инвестиций считаем важным поддержание работы Консультативного совета по иностранным инвестициям, а также плотную работу с такими международными финансовыми институтами, как Азиатский банк инфраструктурных инвестиций и Группа Всемирного банка. Опыт Всемирного банка, чьим мандатом являются проекты, способствующие экономическому росту, росту конкурентоспособности, развитию человеческого капитала и снижению бедности, активно используется нами при подготовке плана действий Правительства.

Наш шестой приоритет – формирование эффективной, понятной и востребованной системы поддержки малого и среднего предпринимательства.

В рамках реализации приоритетного проекта Правительства, который курируется Игорем Ивановичем (Шуваловым), мы совместно с Корпорацией МСП значительно повышаем доступность заёмного финансирования для маленьких компаний, в том числе за счёт расширения «Программы 6,5». Задача также обеспечить им качественную инфраструктуру для начала и ведения бизнеса, максимально упростить начало собственного дела. Это мы будем достигать за счёт совершенствования и продвижения бизнес-навигатора, создаваемого корпорацией, также за счёт формирования сети центров услуг, оказываемых бизнесу в режиме одного окна – на базе кредитных организаций и сети МФЦ. И безусловно, наша прямая ответственность – это максимально благоприятные правовые условия ведения бизнеса – как в части налогов, так и в части вопросов контроля и надзора, снятия административных барьеров.

На первой части коллегии с Евгением Дёминым, владельцем компании «Сплат», обсудили вопросы, связанные с седьмой задачей министерства на этот год – созданием среды для активного вовлечения в глобальный рынок российских производителей. Компания «Сплат» у нас очень знаменитая и активно выходит на внешние рынки.

В рамках реализации задачи по экспорту важной считаем работу по следующим направлениям.

Первое. Реализация приоритетного проекта «Международная кооперация и экспорт».

Второе. Повышение эффективности работы торговых представительств. У нас на послезавтра запланирована презентация наших наработок и совместный с торговыми представителями мозговой штурм.

Третье. Сохранение высокого качества работы по международной повестке. Помимо традиционной работы по поддержке работы всех межправкомиссий в этом году ведётся активная работа по ряду направлений. Среди важных задач – развитие торгово-экономического сотрудничества с Японией. А в конце года у нас запланирована министерская встреча ВТО и мы уже начали активную подготовку к ней.

По приватизации. Главная задача, как мы её видим, – обеспечить положительный эффект на рост экономики через рост конкуренции и повышение качества корпоративного управления. На сегодня готова структура сделки по первичному размещению акций компании «Совкомфлот» на Московской бирже, работаем активно по данному направлению совместно с менеджментом. Новое здесь – это то, что сделка структурируется таким образом, чтобы не только привлечь средства в бюджет, но и дать импульс развитию компании и смежных с ней отраслей. Кроме того, продолжаются активные продажи небольших госактивов в рамках так называемой массовой приватизации. По этому направлению близки к выполнению годового плана. Совершённые на данный момент сделки дадут бюджету страны больше 4 млрд рублей.

С Александром Шульгиным из «Яндекса» обсудили тематику цифровизации экономики и того положительного эффекта, который внедрение новых технологий может оказать на российскую экономику. Наши оценки, сделанные при проработке раздела «Умная экономика» плана действий Правительства, указывают, что максимальный положительный эффект может быть достигнут в таких отраслях, как торговля, транспорт, ЖКХ, финансы, а также образование и здравоохранение, где переход к дистанционной работе и использование технологий искусственного интеллекта должны стать причиной прорывных изменений.

Министерство уже отвечает за выработку и реализацию инновационной политики, координирует деятельность институтов развития в этой сфере. Но эту работу нужно более тесно интегрировать с продвижением по отраслевым стратегиям, с поддержкой цифровизации.

С Ильёй Поповым, генеральным продюсером группы компаний «Рики» (владельца уже ставшего знаменитым бренда «Смешарики»), обсуждали удобство работы компаний новой экономики в России. Структура экономики России неизбежно будет меняться в соответствии с глобальными трендами. И основная добавленная стоимость через 10–20 лет будет создаваться в сфере услуг, информации и развлечений – так называемых креативных индустриях. Поэтому любые изменения регуляторики мы должны продумывать с оглядкой на этот сектор экономики.

Одним из ключевых событий этого года для министерства является подготовка плана действий Правительства, который имеет самый широкий охват и включает в себя в том числе разделы по налоговой системе и социальной политике. По итогам его разработки приоритеты Министерства будут корректироваться, чтобы отражать долгосрочные задачи, стоящие перед экономикой.

Завершая своё выступление, скажу, что нас ожидает очень интересная работа в новом формате. Как говорил Махатма Ганди: «Если желаешь, чтобы мир изменился, сам стань этим изменением»!

В министерстве действительно работают профессионалы, люди увлечённые, которые помогают государству в самых сложных ситуациях решать государственные задачи, помогают бизнесу, помогают нашим людям развиваться, приспосабливаться к реалиям экономической жизни современного периода. Именно поэтому я посчитал правильным прямо на коллегии часть наших товарищей отметить государственными наградами и вручить их. Давайте это сделаем.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 24 апреля 2017 > № 2160837 Дмитрий Медведев, Максим Орешкин


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 14 апреля 2017 > № 2141781 Дмитрий Орешкин

Новая реальность для Путина

Получив удар по Сирии, российский президент оказался в сложной ситуации: ответить не может, а не ответить - значит, потерять лицо.

Дмитрий Орешкин, Новое время страны, Украина

Визит Тиллерсона в Москву ознаменовал новую фазу отношений между Россией и всем окружающим миром, не только Соединенными Штатами. Закончился период, когда Владимир Путин пользовался преимуществами «плохого мальчика». Совершенно искренне презирая буржуазный, мягкотелый и трусливый Запад, он был абсолютно уверен, что он их напугает, а они поддадутся.

Плохой мальчик входит в троллейбус, садится на место для инвалидов, достает бычок, закуривает. А общественность хоть и возмущается, но ничего не может сделать. Что с ним, драться, что ли? Людям нужно ехать, троллейбус общий. Придется потерпеть.

Стоит признать, что эта модель очень долго и эффективно работала. И в случае совершенно диких военных процедур в Чечне, и в случае с Грузией, где Россия также не выполнила 2 из 6 согласованных с Западом пункта. Ведь в плане, подписанном между Медведевым и Саркози, речь шла об отводе войск на довоенные позиции, и об отсутствии односторонних акций со стороны России. Войска не были отведены, а Россия в одностороннем порядке признала независимость Южной Осетии и Абхазии. И ничего, Запад перетерпел этот табачный дым в общем троллейбусе.

Россия предполагала, что так же будет и с Украиной, и с Сирией. Ну, с Украиной наполовину удалось, но у Запада уже, что называется, просто накопилось. Сколько можно терпеть этого плохого мальчика в своем троллейбусе? Его попросили выйти из G8, после того, как сбили MH17 — ввели санкции. Но это для него не так уж и важно.

Однако с приходом Трампа, ситуация поменялась радикально: в троллейбусе оказался еще более крутой пацан. И вот теперь у первого плохого мальчика возникает серьезная проблема: ему надо либо драться с тем, кто заведомо сильнее, или как-то договариваться на разделение сфер влияния в троллейбусе. Новизна ситуации заключается в том, что Путина перестали воспринимать как равноправного партнера. США ни в коей мере не согласовывали с ним удар по Сирии. Они поставили Путина перед фактом, известив его из вежливости, за несколько часов до удара, чтобы минимизировать военные потери России.

Путин оказывается в качественно новой ситуации — ответить симметрично он не может. У него нет ни военных, ни экономических ресурсов. Главный ресурс Путина — трусость и сдержанность Запада, опасения потери бизнеса, мира и т.д. Ну и пропаганда с помощью телевидения внутри страны. Получив этот удар по Сирии, Путин оказался в сложной ситуации: ответить не может, а не ответить — значит, потерять лицо.

Фактически, он его уже потерял, потому что патриотическая общественность требовала от Путина жестких симметричных мер: нанести удар по чему-нибудь. Нанести удар по чему-нибудь, кроме Воронежа, военная машина Путина сейчас не может, потому что он отлично понимает, насколько его военная машина слабее американской, тем более натовской. Ее сегодня можно использовать лишь как орудие шантажа. А теперь весь мир получил сигнал: если с Путиным говорить с позиции силы — он это проглатывает.

Прекрасно понимая всю эту ситуацию, Тиллерсон демонстрирует дипломатическую обходительность. По правилам дипломатии, такая поездка — это знак равенства сторон и уважение к партнеру. Не Лаврова к себе приглашают на отчет, а сам Тиллерсон едет в Москву. Возвращаясь к американской дипломатической лексике, это «стальной кулак в лайковой перчатке». Тиллерсон — лайковая перчатка. Он приезжает, и как и следовало ожидать, Россия сперва демонстрирует непримиримость, Путин отказывается встречаться, правда устами Пескова.

Но, видимо, у Тиллерсона на руках были какие-то очень важные для Путина козыри, потому что он все же встречается с госсекретарем США и разговаривает два часа. В общем-то, даже понятно, о чем был разговор.

Речь, скорее всего, шла о том, как обеспечить сдачу Асада, при сохранении лица и победной риторики для Владимира Путина. И здесь США будут готовы на любые формулировки, политические демарши со стороны России, они готовы уступать, чтобы оставить Путину пропагандистское пространство, где он себя изображает победителем.

Внешне это будет проявляться в заявлениях России о поддержке Асада и призывам провести независимое расследование использования химического оружия, которое будет спускаться на тормоза самой же Россией. США такая риторика вполне устраивает, пока идет разделение сфер ответственности: Вашингтон проводит реальную политику и наносит удары, если необходимо, а Москва может говорить, что это происходит с ее разрешения. И Америка подыграет России, потому что понимает, насколько важна для Путина внешняя составляющая.

На том, вероятно, и порешили. Виртуальное поле Запад оставляет Путину, а поле реальной политики забирает себе.

Естественно, Путин будет искать симметричный ответ. Теоретически можно представить, что он попытается вернуть себе образ победителя, обострив ситуацию на Донбассе. И, наверное, это даже произойдет. Но в ограниченном масштабе. Прямой военной конфронтации он не может допустить, потому что это уже будет ссора с Европой, что для него сейчас также не желательно. Конечно, будут какие-то провокации на территории Украины, какие-то убийства или пропагандистские акции.

Но вряд ли у России сейчас есть реальные политические, дипломатические, военные, человеческие и финансовые ресурсы, чтобы вступать в прямую конфронтацию. Это будет совершенное безумие. Проблема в том, что безумие играет все большую роль в определении российских приоритетов.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 14 апреля 2017 > № 2141781 Дмитрий Орешкин


Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 13 апреля 2017 > № 2142327 Дмитрий Медведев, Максим Орешкин

Заседание Правительства.

Первый вопрос повестки – о сценарных условиях и основных параметрах прогноза социально-экономического развития России на 2018–2020 годы.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Сегодня мы начинаем очередной цикл бюджетного планирования на трёхлетку. Обсудим сценарные условия, основные параметры социально-экономического развития и предельные уровни тарифов естественных монополий.

Хотел бы сразу подчеркнуть, что это именно сценарий, а не что-то другое, то есть набор гипотез, предположений по поводу того, как будет вести себя мировая экономика и наша экономика. На их основе нам затем предстоит принимать бюджетные решения, мы должны быть в этом смысле максимально аккуратными и реалистичными в своих оценках. Всего предлагается три сценария: консервативный, базовый и целевой. Они отличаются оценкой ключевых показателей – от более скептической (или, как иногда говорят, консервативной) до умеренно оптимистической.

Несмотря на то что общая экономическая ситуация в целом лучше предыдущего периода планирования, эйфории, конечно, никакой быть не должно. Факторов неопределённости по-прежнему много. Сохраняется геополитическая напряжённость, режим санкций в отношении российских предприятий никто не отменял. Доступ к рынкам капитала и технологий по-прежнему для нас ограничен. Кроме того, крупнейшие экономики мира также исчерпывают возможности по росту, и темпы их роста снижаются.

Сохраняется и дисбаланс на рынке углеводородов, и цены на нефть пока остаются на сравнительно невысоких уровнях.

Но сегодня мы уже видим возможности для восстановления инвестиционного спроса, для развития машиностроения, строительства, других секторов. Показатель валового внутреннего продукта вернётся к росту. На этот год, по предположениям Минэкономразвития, рост этот оценивается в 2%. В этой связи напомню о поставленной Президентом задаче – выйти не позднее 2019–2020 годов на темпы роста выше среднемировых. Показатели инвестиций в основной капитал, производительность труда также должны соответствовать этой задаче.

Действия Правительства будут ориентированы на то, чтобы стимулировать развитие приоритетных отраслей. Будем улучшать общий климат для инвестиций, чем всегда занимаемся, совершенствовать механизмы поддержки реального сектора и, конечно, продолжим поддерживать граждан нашей страны. Будем реализовывать меры, предусмотренные майскими указами, в том числе по повышению оплаты труда отдельных категорий бюджетников.

Максим Станиславович Орешкин сделает доклад. Добавлю, что по тарифам мы ранее договаривались придерживаться рамок целевой инфляции. Отдельные позиции по конкретным секторам можно будет обсудить потом подробнее.

Сегодня мы также рассмотрим пакет решений, которые касаются сотрудничества с Республикой Беларусь в нефтегазовом секторе.

Через долгие дискуссии мы вышли на принципиальные договорённости по условиям нашего дальнейшего партнёрства в этой важной для наших стран сфере. В этом затянувшемся не по нашей вине газовом споре было немало сложных моментов. Это и долг за уже поставленный Белоруссии газ, и будущая цена на газ, и формирование единого рынка в рамках Евразийского союза. К сожалению, в какой-то момент наши партнёры просто перестали платить в полном объёме по контракту, образовалась значительная задолженность. Россия сократила объём поставок беспошлинной нефти. Сегодня мы пришли к решениям, которые удовлетворяют обе стороны. И важно, что они в целом понятны и прозрачны.

Первый протокол определяет объёмы поставок российской сырой нефти в период с 2017 по 2024 год в размере 24 млн т ежегодно трубопроводным транспортом.

Второй – устанавливает порядок определения цены на газ для Белоруссии на период до 31 декабря 2019 года и предусматривает разработку в срок до 1 января 2018 года предложения по программе формирования общего рынка газа Евразийского экономического союза к 2025 году. Как и зафиксировано в наших договорённостях (этого никто не менял), будем последовательно двигаться к единому рынку.

Третий протокол содержит изменения правил доступа к услугам субъектов естественных монополий в сфере транспортировки газа. Вместо ранее применявшихся норм будут применяться нормы Евразийского экономического союза. Протокол затронет в том числе и вопросы ценообразования и тарифной политики.

Этот пакет документов позволит минимизировать риски возникновения ценовых споров или двойственного, разного толкования правил в будущем. Дополнительные заверения и гарантии по завершившемуся спору мы получили из Правительства Белоруссии вчера.

Ожидаем возврата долга «Газпрому», после этого приступим к реализации рассматриваемых сегодня соглашений.

У нас в повестке дня также вопрос об инвестиционных проектах на Дальнем Востоке. Во-первых, необходимо внести изменения в перечень инвестиционных проектов, которые реализуются с поддержкой государства. Мы дополняем этот перечень проектов ещё одним: речь идёт о развитии производства мяса и мясопродуктов в Хабаровском крае.

Во-вторых, в этом распоряжении установим на текущую трёхлетку предельные объёмы субсидий, на получение которых может рассчитывать бизнес, реализуя новые проекты на Дальнем Востоке.

Благодаря этим субсидиям предприниматели могут компенсировать свои затраты на создание современной инфраструктуры, сократить расходы на присоединение к электрическим сетям, газораспределительным сетям. Предельный объём таких субсидий по отобранным инвестпроектам составляет 34 млрд рублей.

Также распределим субсидии производителям сельскохозяйственной техники.

Эти субсидии мы уже пятый год распределяем, в результате чего произошло перевооружение парка сельхозтехники в аграрном секторе. Это очень важно. И впервые мы выделяем такую значительную сумму – 13,7 млрд рублей на эти цели.

Эта мера позволит аграриям не откладывать покупку новой техники, а предприятиям машиностроения – не просто сохранить, но даже нарастить темпы производства. Спрос на современную сельхозтехнику будет сохраняться ещё какое-то время, достаточно приличный срок, имея в виду, что большая её часть пока старше 10 лет и её нужно обновлять.

М.Орешкин: Министерство экономического развития завершило первый этап подготовки прогноза до 2020 года и представляет его сценарные условия. Напомню, что нам ещё предстоит два этапа доработки – в июне и в августе.

Сценарные условия подготовлены в трёх сценариях: консервативном, базовом и целевом. Консервативный отличается стрессовыми внешними условиями, в то время как различия между базовым и целевым сценариями связаны с динамикой факторов экономического роста, зависящих в том числе от успешности мер структурной экономической политики, которые планируются к реализации в текущем и последующем годах.

Несколько слов о предпосылках прогноза. В прогноз заложено продолжение тренда последних лет на замедление мирового экономического роста – с уровня 3,1% в 2017 году до уровня 2,8% к 2020 году.

Во-первых, здесь отражён общий тренд на замедление потенциального роста как в развитых, так и в развивающихся странах. Причиной является неблагоприятная демография, старение населения, а также замедление темпов роста производительности труда.

Во-вторых, фаза восстановления после глубоких кризисов в США и еврозоне постепенно подходит к концу.

В-третьих, продолжается процесс структурного замедления в развивающихся странах. Китай будет переживать структурную трансформацию, связанную с перенакоплением капитала в инфраструктурном секторе. Консервативный сценарий как раз и отличается более негативным сценарием развития ситуации в Китае.

При прогнозировании цен на нефть мы основывались только на действующих в настоящий момент договорённостях. С учётом сохранения запасов нефти в мире на высоком уровне и активного роста добычи сланцевой нефти в США мы закладываем консервативный сценарий на уровне 40 долларов за баррель нефти марки Urals, и в дальнейшем эта цена будет подрастать на уровень инфляции в США. Мы также предполагаем, что санкции, действующие в настоящий момент, останутся без изменения на весь срок действия прогноза.

О внутренних условиях. Мы исходим из того, что бюджетная политика будет проводиться в соответствии с принципами новых бюджетных правил с базовой ценой на нефть 40 долларов США за баррель в ценах 2017 года. Это означает, что в текущем году Минфин России продолжит покупки иностранной валюты в объёме дополнительных нефтегазовых доходов, что даже в условиях снижения цен на нефть, прогнозируемого нами во втором полугодии, означает совокупный объём не менее 13 млрд долларов. Это также предполагает последовательное снижение дефицита бюджета на горизонте трёх лет.

В прогноз заложена денежно-кредитная политика в рамках режима инфляционного таргетирования с целевым уровнем инфляции 4% на прогнозном горизонте.

Основные принципы определения тарифов естественных монополий в прогнозе – это ориентация на долгосрочное регулирование и ограничение роста тарифов уровнем инфляции. Главный целевой индикатор для нас в прогнозе и в нашей политике тарифообразования – это предельный уровень совокупного платежа населения, рост которого не должен превысить 4%. Над отдельными тарифами в ближайшие месяцы продолжим работу.

Теперь об основных макроэкономических параметрах. Официальная статистика говорит о том, что рецессия закончилась в середине прошлого года и экономика вошла в новую фазу роста и постепенного восстановления доходов населения.

В текущем году мы ожидаем восстановительный рост экономики на уровне 2%, и, в отличие от 2016 года, когда рос выпуск только в торгуемых секторах, таких как промышленность и сельское хозяйство, сейчас оживление экономической активности будет носить более широкий характер.

Основу для восстановления потребительского спроса создадут растущие реальные располагаемые доходы населения, мы ожидаем небольшого роста здесь в 2017 году – на 1%. Это произойдёт, во-первых, в результате продолжения роста заработных плат в реальном выражении; во-вторых, поддержку доходам окажет динамика социальных трансфертов, и важную роль здесь сыграла индексация пенсий, которая на 1% превысит в этом году уровень среднегодовой инфляции.

В условиях роста доходов населения, а также некоторого оживления потребительского кредитования ожидается рост оборота розничной торговли примерно на 2%.

Инвестиционный спрос будет восстанавливаться в силу того, что действие основного фактора, сдерживающего инвестиционную активность в течение последних двух лет, – а это неопределённость, связанная с макроэкономической ситуацией, – существенно ослабевает. В этом году прогнозируется рост инвестиций в основной капитал на 2%, при этом инвестиции частного сектора будут обеспечены в первую очередь собственными средствами. Некоторую поддержку также должно оказать ожидаемое восстановление корпоративного кредитования.

Кроме того, значимый вклад в рост ВВП внесёт восстановление запасов до уровня, обеспечивающего нормальное функционирование растущей экономики.

Одним из рисков для экономического роста в текущем году мы считаем произошедшее за последние месяцы серьёзное ужесточение денежно-кредитных условий в виде комбинации роста процентных ставок в реальном выражении и серьёзного укрепления рубля. Сохранение текущих условий, по нашим оценкам, может привести к замедлению темпов экономического роста уже к середине года, а темпы инфляции при таком развитии событий опустятся к концу года ниже 3%. Уже в настоящее время инфляция снизилась до уровня 4,2%, что лучше любых прогнозов, которые были в начале года.

Однако такие предположения не являются нашим базовым сценарием. Активный рост импорта и сезонное ухудшение платёжного баланса уже в летние месяцы приведёт к формированию дефицита текущего счёта, что сформирует предпосылки для ослабления рубля. В свою очередь при сценарии сохранения крепкого рубля это будет означать быстрое снижение инфляции и станет сигналом для более агрессивного смягчения денежно-кредитной политики Банком России, что тоже будет являться фактором ослабления рубля.

В итоге в базовом сценарии мы ожидаем замедления инфляции в этом году до отметки 3,8% с одновременным ослаблением курса рубль – доллар до 68 рублей в случае снижения цен до отметки 40 долларов за баррель и ослабления рубля до уровня около 62 рублей при сохранении цен на нефть на текущем уровне.

Что касается прогноза на 2018–2020 годы, то в части инфляции проводимая денежно-кредитная политика как в базовом, так и в целевом сценарии обеспечит сохранение инфляции на целевом уровне 4%. Курс рубля будет плавно ослабевать в номинальном выражении относительно доллара США, при этом в реальном выражении он несколько укрепится.

Что касается экономического роста, его восстановительная фаза не распространится за пределы одного года. В дальнейшем в рамках базового сценария темп роста ВВП не превысит 1,5% – как следствие наличия в российской экономике структурных ограничений. На снятие указанных ограничений для роста направлены структурные меры, часть которых уже сейчас реализуется Правительством, а часть находится в процессе подготовки.

Таким образом, в целевом варианте мы ожидаем более позитивную динамику численности занятых в экономике, более активный рост инвестиционной активности и рост совокупной факторной производительности. В результате в рамках целевого сценария мы ожидаем ускорения темпов экономического роста выше 3% к 2020 году при существенном росте доли инвестиций в основной капитал, что позволит создать условия для устойчивого экономического роста в будущем.

Важный момент, что в рамках как базового, так и целевого сценария мы ожидаем роста реальных располагаемых доходов населения, который позволит переломить негативный тренд роста бедности, который мы наблюдали в последние годы. Уже в 2017 году доля населения с доходами ниже прожиточного минимума должна снизиться до 12,9% – с 13,5% в 2016 году. В рамках целевого сценария к 2020 году мы ожидаем снижения этого показателя до 11,3%.

На данном этапе подготовки прогноза предлагаю использовать базовый сценарий, содержащий в себе безопасные консервативные оценки для начала подготовки законопроекта о бюджете на 2018-2020 годы.

Прошу поддержать.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 13 апреля 2017 > № 2142327 Дмитрий Медведев, Максим Орешкин


Россия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 апреля 2017 > № 2134060 Дмитрий Орешкин

Успокоить Путина: для чего в России собирают митинги против терроризма

На массовое мышление в РФ такие акции влияния не окажут.

Дмитрий Орешкин, Апостроф, Украина

Российские власти дали рекомендацию регионам, «особенно там, где прошли акции протеста» 26 марта, собрать митинги против терроризма. Планируется участие всех парламентских партий. Зачем Кремлю проводить «принудиловку», пытаются ли российские власти сравнять антикоррупционные протесты и митинг против терактов, «Апострофу» рассказывает российский политолог Дмитрий Орешкин.

Не думаю, что российские власти пытаются снять с себя ответственность за теракт. В России сейчас власть находится в таком состоянии, что она вообще не ощущает своей ответственности ни за что. Ей просто кажется, что это проделки врагов русского народа, врагов российской государственности, которых координирует какой-то могучий общий центр, который одним своим щупальцем управляет протестами Навального, другим — протестами дальнобойщиков, а третьим — продвигает взрывотехников ИГИЛ (запрещенная в России организация — прим. ред.). Это вполне нормальная форма паранойи, которая вытекает из той системы ценностей, на которую Владимир Путин вступил твердой ногой в 2007 году — с Мюнхенской речи. Теперь все это становится очевиднее и очевиднее.

Мне кажется, что задача этих митингов, организованных властями РФ, на самом деле, другая. Та система, в которой мы сейчас живем, гиперцентрализована, замкнута на одном человеке. Поэтому фобии этого человека делаются государственными. Соответственно, вся государственная машина работает для того, чтобы этого человека успокоить, чтобы он не применял какие-то карательные средства к государственной машине. Именно поэтому репрессии концентрировались в основном в Москве. Ведь самый жесткий разгон полицией демонстрантов Навального был именно в российской столице. Задача стояла не в том, чтобы нейтрализовать протест, а в том, чтобы у первого лица в голове отложилось ощущение, что протест нейтрализован. Задача — красиво отчитаться.

Такая же история с митингами. Задача — показать первому лицу, а не Западу и даже не российскому избирателю, что процесс подконтролен. Вот смотрите: мы раз — и привели на митинг в 10 раз больше, а значит, мы контролируем ситуацию.

Только это не будет воздействовать на массовое мышление. Люди понимают, что это — Советский Союз, когда профсоюзы, директора заводов, бюджетные организации, вузы приводили трудящихся на площадь. Те выходили и даже радовались, брали воздушные шарики, цветочки. А чего? Хорошо — и прогуляться, и выпить заодно можно. Понятно, что такие протесты — явления другого качества, чем протест, который организует Навальный, потому что в последнем случае люди движимы какой-то целью, системой приоритетов. А на организованные властью протесты выходят люди, которые не хотят ссориться со своим руководством. Им сказали прийти — они пришли. Это чисто декоративное явление, которым всегда занимались для того, чтобы делать то, что в советские времена называлось «втирать очки». Необходимо сейчас начальству втирать очки, чтобы показать, что ситуация под контролем, что никакого протеста нет, это дело каких-то маргиналов, которых подпитывают «печеньками» из Госдепа. Мол, смотрите, какое огромное количество людей вас поддерживает. Примерно такая логика. Наверное, кто-то из телезрителей это всерьез воспримет. Но проблема в том, что таких людей становится все меньше. Они начинают уже испытывать полускрытое раздражение в связи с этой псевдосоветской картинкой.

Беда в том, что это выглядит, как в конце 1970-х годов: еще меньше населения верит этим лозунгам, а власти выглядят все более беспомощно. И все эти казенные шествия — тоже.

Дело все в том, что протестное настроение сейчас в РФ растет изнутри. Ведь у человека есть еще и личный опыт, кроме того, что говорят по телевизору. Ведь получается ситуация когнитивного диссонанса: нам по телевизору рассказывают, что Россия поднялась с колен, что весь мир нас боится и уважает. И люди ждут улучшения ситуации, они всерьез думают, что Россия стала сильной, присоединила Крым, утерли нос «хохлам», США на место поставили, в Сирии прославились. Люди ведь считывают ситуацию с телевизора. Откуда им еще ее считывать?

Но человек идет в магазин и видит, что цены растут, а его доходы падают. Вот вчера объявили о снижении показателей прожиточного минимума. Жизнь стала дешевле? Нет, напротив, она стала дороже. Тогда почему снижают прожиточный минимум? Люди этого искренне не понимают. А главное они не понимают, почему Украина так далеко, как никогда, от России. Ведь братский народ ненавидит, и понятно за что. Вот это личное понимание, не через телевизор, наиболее активных людей выталкивает на улицы, а пассивных начинает злить за то, что им по телевизору показывают: сколько же можно врать? То, во что раньше они верили, теперь вызывает раздражение.

И это косвенно подтверждается уже даже социологическими методами. Позавчера «Левада-центр» опубликовал новые исследования с прямым выводом: появляются признаки депрессии, усталости и раздражения. Это не значит, что люди пойдут на улицу. Нет, не пойдут. У нас на улицы всегда ходит какое-то активное меньшинство. Но это значит, что эпоха бури и натиска выдыхается. И этот процесс будет продолжаться.

И в этот момент взрывы — большой удар по Путину. Теперь человек, который мыслит более или менее самостоятельно, себе задает вопрос: если я выйду на митинг против террористов, это повлияет на террористов? Нет, плевать они хотели на эти митинги. Тогда на кого это повлияет? Это повлияет на правительство, а оно облажалось, ведь оно же должно было обеспечить безопасность. Не обеспечило. На кого тогда? Этот митинг по сути демонстрирует поддержку этому самому правительству, которое не справилось с обеспечением безопасности. Может, не так конкретно, не так ясно, но люди понимают, что что-то не то. Если они так бурно радовалось в связи с присоединением Крыма, забыв при этом, что потеряли 40-миллионую страну, которая 300 лет была ближайшим соседом, другом, братом. Зато у нас Крым. А теперь они и этому радоваться не могут. Они понимают, что их, мягко говоря, обманули. Это понимание растет в ширь и в глубь, и ничего с этим не сделаешь. Это ожидаемо. Сколько этот процесс еще займет, непонятно. Но ситуация в предвыборном году не симпатичная для Владимира Путина.

Выйдут ли люди на митинги? Выйдут. Никто не хочет потерять работу или испортить с отношения с руководством. Организуют они эти выходы, ну и что? Это не значит ровным счетом ничего. Ведь массовые шествия на 1 мая и 7 ноября не были выражением поддержки курса партии, правительства, а дань лояльности, формальности. Сейчас будет происходить тоже самое.

Россия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 апреля 2017 > № 2134060 Дмитрий Орешкин


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 27 марта 2017 > № 2117749 Дмитрий Орешкин

В кремлевских элитах — раскол

Дмитрий Орешкин, Обозреватель, Украина

Про раскол кремлевских элит говорят уже лет 15, и я в том числе тоже об этом говорю. Более-менее уверенно можно сказать, что Путин всегда дистанцировался от Медведева. Сейчас Навальный как очень чуткое политическое животное с хорошим обонянием ни слова не говорит против Путина на этих митингах. Пока. Только Медведев, только коррупция, только кроссовки.

Не потому, что Навальный — агент Путина, как принято считать. Скорее потому, что Навальный — политик, демагог, обращающийся к народу. А у народа к Путину отношение более трепетное, чем к Навальному.

Навальный выбрал себе узкий сектор атаки и сконцентрировал на нем свои усилия, что абсолютно правильно с точки зрения лояльной стратегии. Потому что людей, которые критикуют или опровергают кровавый путинский режим, — как собак нерезаных, но все они это делают в вербальном пространстве, которое нынешней молодежи неинтересно.

О кровавом путинском режиме пишут Илларионов, Касьянов, кто угодно, а Навальный, в отличие от них, — политик и прагматик. Да, он популист, он такой-сякой. Но, во всяком случае, он понимает, как устроена кремлевская власть, он отделил Путина от Медведева и начал атаку на Медведева, на узкую группу. Это значит, что он понимает: есть трещина и есть смысл ее расширить и расшатать. Путина он будет атаковать в следующую очередь. Сначала надо взять более слабую крепость.

Поэтому, да, есть некоторый раскол элит, хотя этот термин — оценочный. Всегда есть расхождение между элитными группами и конкуренция между ними. Да, есть силовики, которые ненавидят Медведева, которые хотят побольше денег на военно-промышленный комплекс.

Путину, который понимает, что перед выборами надо консолидировать общественное мнение, наверняка в голову приходит мысль, что можно принести в жертву какого-нибудь крупного боярина. Улюкаева принесли в жертву, но восторга это не вызвало. Ну, посадили, да и посадили, ничего особо не интересно. Понятно, что эта мысль витает в воздухе, но не факт, что она будет реализована до выборов. Стоит отправить в отставку одного премьера, как надо назначать другого. Другой всегда будет кому-то неприятен — либо либералам, либо патриотам, либо западникам. А с Медведевым все понятно.

Так что да, в элитах есть некий раскол, но пока я не вижу, чтобы он приводил к фатальным последствиям для Медведева. Хотя, конечно, сигналы есть. Все эти разговоры, что «Дмитрий Анатолиевич заболел, его не уберегли» — это характерно для Путина. Он любит дразнить общественное мнение, посылает сигналы и забавляется этим. Хотите, верьте, хотите, не верьте, но у него есть ощущение, что он целиком контролирует ситуацию. Во-первых, он прекрасно понимает, что Навальный для него очень опасен, не для Медведева, а для него. Поэтому если он и сдаст Медведева, то в самую последнюю очередь.

Он вообще не любит сдавать своих людей, а под давлением извне — так вдвойне. Это будет воспринято как его слабость. Поэтому Навальный сейчас несколько укрепляет аппаратные позиции Медведева. Отправить его в отставку сейчас Путин никогда не согласится, ведь это будет означать, что он прогнулся под требования Навального. А для него это недопустимо.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 27 марта 2017 > № 2117749 Дмитрий Орешкин


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 23 февраля 2017 > № 2083744 Дмитрий Орешкин

Хитрый план Путина сдулся

Окно возможностей в американо-российских отношениях, нарисованное в их кипящем воображении РФ, захлопнулось, не успев отвориться.

Дмитрий Орешкин, Новое время страны, Украина

Очередной хитрый план Путина — в данном случае с американскими выборами — сдулся. Сливы через независимую информационную прокладку «Викиликс» о сомнительном использовании Хиллари Клинтон личной электронной почты затевались из двух простых соображений: дискредитировать ее перед выборами — раз. Потом, когда она все-таки выиграет (в чем мало кто сомневался), дискредитировать саму процедуру вместе с «ихней хваленой демократией» — два.

План неожиданно оказался перевыполнен: Трамп возьми, да и победи. «Хваленая демократия» продемонстрировала состоятельность, в связи с чем в ТВ-шарманке пришлось срочно менять пластинку. Кремлевские стратеги пережили бурную, но скоротечную эйфорию. Гляди-ко: они способны влиять даже на итоги американских выборов! Да, клинтонские сливы сыграли свою роль — хотя трудно сказать, насколько значимую: Хиллари и так слишком многих раздражала.

Второй повод для восторгов: Трамп, зная об участии Кремля и боясь разглашения, будет податливей в вопросе о санкциях. Вербанули пацана!

Увы, компромат эффективен, лишь пока лежит в папочке и о нем знают только его хозяин да объект шантажа. «Держи пулю в дуле», — учил генералиссимус Суворов. К несчастью для Трампа и кремлевских стратегов, их хваленая демократия, включая независимую прессу, суды и оппозицию, и здесь сработала лучше, чем предполагалось.

Данные о вмешательстве российских спецслужб вместе с данными о кремлевском досье всплыли на поверхность, и компроматная пуля впустую выкатилась из дула. Хуже того, ситуация развернулась на 180 градусов: теперь Трамп, чтобы доказать независимость от Кремля и сохранить лицо, вынужден демонстрировать более жесткую, чем при Обаме, позицию. Но рейтинг все равно упал до уровня, небывалого для свежеизбранных президентов. Обычно первые полгода-год новый начальник имеет повышенные показатели популярности — рейтинг надежды. Из-за вскрытых манипуляций президент Трамп лишился этой тихой радости — большое спасибо умным лубянским стратегам с их Хитрым Планом.

Привычка рисовать Хитрые победоносные планы, которые накачивают патриотический рейтинг, в реальности ведет лишь к дальнейшей изоляции

Международный престиж России в очередной раз упал — оказывается, еще было куда. К тому же всплывают сюжеты про переворот в Черногории, вмешательство во французские выборы, приближается публикация доклада по сбитому на Донбассе «Боингу». До гроба преданные депутаты утекают в Литву. Ну, или на Украину. Знай успевай поворачиваться. Тут даже такой закаленный профессионал, как Чуркин, может надорваться — наши искренние соболезнования.

На Родине диванные ценители хитрых путинских Планов тоже понемногу погружаются в состояние когнитивного диссонанса (в переводе на русский — на чужом пиру похмелье), хотя стараются не показывать виду и держать хвост морковкой. В их представлении это значит хамить еще наглей и задорней. Что ж, пожелаем им новых удач. Надо только иметь в виду, что наряду с хвостом есть еще и нос; держать и то и другое выше уровня воды все труднее. Особенно когда увязли все четыре лапы.

Окно возможностей в американо-российских отношениях, нарисованное в их кипящем воображении, захлопнулось, не успев отвориться. Это резко меняет ситуацию. В надежде на завербованного Трампа Кремль в течение двух-трех месяцев старался демонстрировать респектабельность — чтобы не спугнуть мясистого журавля в небе ради привычных рукоблудных удовольствий с патриотическими синичками.

Увы, нарисованный в коморке папы Карло журавль (стерх, что ли?) вылетел через нарисованное окно и скрылся за нарисованным горизонтом. Безвозвратно, как изображенное той же шкодливой рукой светлое коммунистическое будущее. Терять уже нечего, стесняться тоже.

…Но коридор заметно сузился и стенка, которой он кончается, приблизилась.

Вместо провалившегося хитрого американского плана приходится тешить население менее свежим, но тоже Хитрым планом новороссийским. Совсем недавно Дмитрий Песков говорил о невозможности признания особых прав жителей ДНР и ЛНР, поскольку это противоречит минским договоренностям. Месяца не прошло — и вот пожалуйста: Владимир Путин подписывает документ о паспортах. Господин Песков, понятное дело, объясняет, что это чисто гуманитарный акт, минским договоренностям ничуть не противоречащий.

Картинка восхитительна по всем параметрам. Оригинальность подхода, во-первых, заключается в том, что документы официально признаны, а выдавшие их республики — нет. Такого в мире, кажется, еще не бывало; у Путина исторический приоритет.

Во-вторых, лишний раз показана виртуальность Хитрых Планов: жителям Донбасса польза от новых паспортов чисто символическая. Из-за рецессии нужды в новых рабочих руках у России нет. Настоящих преимуществ с точки зрения поиска работы (а это сейчас для людей главное) паспорта не дают. Остается испытывать чувство глубокого духовного удовлетворения.

В-третьих, очевидна половинчатость: признать самопровозглашенные республики и таким образом подставиться под новый цикл санкций в Кремле не готовы. Жителям ЛНР-ДНР предлагают любоваться новыми бордовыми книжками и, возможно, класть их утром на бутерброд. Но ненадолго — чтобы не замаслить. Примерно, как в Приднестровье или Абхазии.

Правда, открывается юридическая перспектива для получения лишних трех-четырех миллионов голосов за Путина на президентских выборах: осталось сделать еще один маленький шажок и признать эти паспорта годными для голосования. Интересно, рискнут ли в Кремле на такое? Терять все равно нечего, а соблазн велик: никто, кроме Плотницкого и Захарченко, проконтролировать реальное число избирателей и результаты «волеизъявления» не сможет. А эти два персонажа свое дело знают туго — не хуже Рамзана Кадырова. Сколько надо, столько и нарисуют.

К сожалению, это все опять выигрыши из числа небесных. Что же касается практики, то несложно предвидеть обострение ситуации внутри Союзного государства России и Белоруссии — которое само по себе тоже весьма виртуально. Настоящий Лукашенко, озабоченный своим настоящим суверенитетом, паспорта признавать отказывается. И как теперь быть с границей? Если человек с документом ДНР приезжает в Россию, то, по законам Союзного государства, он как бы имеет право свободно перемещаться и по Белоруссии тоже. Но де-факто он там нелегал!

Следовательно, придется ужесточать пограничный контроль. Хотя граница, если верить ТВ-сказочникам, давно должна была бы вообще исчезнуть. Ведь братья же! Деды воевали, все такое… На деле же виртуальный хвост (или нос?), поднятый на Донбассе, ведет к вполне материальным трудностям для граждан РФ и РБ на противоположном конце единого, неделимого и могучего братского пространства. До боли знакомая траектория Совка.

Привычка рисовать хитрые победоносные планы, которые накачивают патриотический рейтинг, в реальности ведет лишь к дальнейшей изоляции, ухудшению отношений с соседями (Украина, Грузия, Молдавия, страны Балтии — теперь на очереди и Белоруссия), экономическому отставанию и расколу того самого «русского мира», во имя которого все как бы и затевалось. Это логично и неизбежно для совкового реванша, который мы дружно переживаем.

Совок тоже существовал главным образом в пропагандистских небесах. Именно там под руководством партии и правительства он уверенной поступью шел от победы к победе. На выборах демонстрировал нерушимую общенародную поддержку блока коммунистов и беспартийных, привлекал к себе помыслы всех людей доброй воли и давал сокрушительный отпор ихней хваленой демократии — к тому же перманентно погруженной в общий кризис капитализма.

Пока вдруг — ах! — не развалился от нечаянной встречи с приземленной действительностью. Пребольно ударившись, и не только носом и хвостом, но и всеми прочими частями организма. Только победоносный мозг сохранился в неприкосновенности. Наверно, потому что отлит из сталинского виртуального чугуна.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 23 февраля 2017 > № 2083744 Дмитрий Орешкин


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 мая 2016 > № 1745793 Дмитрий Орешкин

Путин готовит Донбассу «гибридный мир»

Дмитрий Орешкин, Апостроф, Украина

Российский след наверняка присутствует в вопросе признания независимости Нагорного Карабаха, который сейчас всерьез рассматривается правительством Армении. Это может привести к переходу непризнанной республики под контроль Еревана. Насколько серьезно влияния Кремля на события в этой горячей точке, каковы сегодняшние действия России в отношении других пророссийских анклавов, и следует ли опасаться эскалации на Донбассе.

Сомнений в присутствии «российского следа» в ситуации с признанием Арменией Нагорного Карабаха быть не может. Хотя бы потому, что Армения пользуется российским оружием. Как, собственно, и Азербайджан. Но тональность высказываний российского силового блока скорее антиазейбарджанская. Проармянская. Судя по всему, это связано с восприятием в России Азербайджана как союзника Турции и конкурента России на нефтяном рынке.

Сейчас Москва заявляет о своем нейтралитете и о том, что оба государства — «для нас партнеры». Но мне кажется, что без согласия России заявления о присоединении Карабаха со стороны Армении не звучали бы. Без российской поддержки Армения не смогла бы воевать с Азербайджаном. Хотя бы потому, что последний сильнее в экономическом и, пожалуй, в военном плане.

Теперь относительно аналогий. Я думаю, что сейчас в российском силовом истеблишменте разрабатывается много схем. Во-первых, что делать с Арменией. В прошлый раз, в 2008 году, военные были очень недовольны, что под давлением мировой общественности пришлось остановиться (во время российского военного вторжения в Грузию, — прим. ред.). Стратегическая задача России — прорубить сухопутный коридор в Армению — не была решена. Армения как стратегический союзник РФ на Кавказе осталась отрезанной. Подкрепление можно вводить только воздухом.

То же самое касается Приднестровья. По объективным причинам оно все больше вынуждено разворачиваться на Запад. Шевчук (президент непризнанной республики Приднестровье Евгений Шевчук, — прим. ред.) всячески это маскирует, делает различные заявления. Но что ему еще делать, когда у Приднестровья с одной стороны — Украина, а с другой — Молдова? В Генштабе РФ это воспринимают как вызов.

Что касается Донбасса, то здесь, как мне кажется, ситуация абсолютно прозрачная. Присоединять эту территорию Путин не хочет и не может. Собственно говоря, он никогда и не обещал этого делать. У него нет ни денег, ни желания. К тому же, от него ждут именно этого, поэтому Кремль и не решится на такой шаг. Зачем ему лишнее наказание, да еще и лишние 3 млн человек, проживающие на разрушенной территории? Лучше пусть она будет на Украине, но только формально. Это в интересах Путина.

С другой стороны, чем хуже дела обстоят с российской экономикой, тем больше Москва нуждается в какой-то символической победе. Она должна мобилизовать разочарованных людей.

Война выручала Путина уже три раза. Первый раз — в Чечне — скачек рейтинга, второй раз — в Грузии, третий — Крым и Донбасс. Все эти войны завершались хотя бы символической, но победой. Потому что Крым «откусили», Абхазию и Осетию «прибрали», а в Чечне «порешали» — как того хотел Путин.

С Сирией уже пошло не так… Я думаю, что в обозримом будущем у Путина хватит «мудрости» в подобные истории не вмешиваться. Так что на Донбассе была «гибридная война», а сейчас наступит «гибридный мир».

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 мая 2016 > № 1745793 Дмитрий Орешкин


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 4 марта 2016 > № 1675574 Дмитрий Орешкин

Путин не нападет на Балтию… Но чего от него ожидать?

Марис Антоневичс (Māris Antonevičs), Latvijas Avize, Латвия

«Я уверен, что если Путин нападет на Латвию, часть живущих здесь русских пойдет воевать против российской армии», — говорит российский исследователь политики и публицист Дмитрий Орешкин. Но этот сценарий маловероятен. К такому выводу Орешкин пришел, анализируя идеологию Путина и ее проявления. Его исследование на эту тему можно прочесть в новейшем сборнике статей Центра исследований политики Восточной Европы «Крепость Россия: политическая, экономическая ситуация в России после аннексии Крыма и ее влияние на государства Балтии».

Latvijas avīze: О чем речь — об идеологии России или об идеологии Путина? Или это одно и то же?

Дмитрий Орешкин: Это нужно рассматривать во взаимосвязи. Путин только во время своего третьего президентского срока нашел себя. Он почувствовал, чего от него ждет российский народ, и что он сам хочет от России. Нынешний имидж России — это то, что ему самому больше всего нравится. Я бы сказал, что Россия стала более путинской, а Путин — более российским. На самом деле Россия — это очень многообразное государство с различными идеями, а Путин старался все это унифицировать по одному лекалу, и, по-моему, это плохо и опасно. Еще в 90-е годы в России были лидеры с очень разными взглядами — Ельцин, Гайдар, Лебедь, Примаков, Явлинский, Зюганов, и была острая политическая конкуренция. Сейчас один Путин. Ответить на ваш вопрос можно так: Путин обрубил у российской идеологии все ветви и оставил голый ствол. И этот ствол — идеология Путина.

— В рыночной экономике работает закон спроса и предложения. Если нет спроса — товар не продать. Может быть, Путин со своей идеологией, — это именно то, что русские хотят получить?

— Адольфа Гитлера на выборах в 1932 году поддержало 33% избирателей Германии. Это было достаточно для того, чтобы президент доверил лидеру нацистской партии формирование правительства. Получив власть, Гитлер постепенно преобразовал структуру общества — запретил партии, ограничил процесс выборов, реформировал судебную власть. Баланс власти исчез, и Гитлер фактически стал единоличным руководителем, которому все аплодируют. Хотели этого немцы или их к этому привели? Не думаю, что на это можно дать точный ответ. Но считаю, что в Германии в 30-е годы это было легче сделать, чем в Дании или Англии. Также и в России идеологию Путина легче реализовать, чем, к примеру, в Латвии. У каждого общества свой социально-культурный фон. В России ему присущи сильные элементы восхищения вождизмом и милитаризмом. То же самое исторически было с немцами. Но если эти элементы не развивать, то не сказано, что общество их обязательно потребует. При наличии в государстве политического многообразия эти элементы, возможно, останутся как одни из многих. Плохо, если они начинают доминировать. Когда есть один лидер — он не может ошибаться, потому что не будет никого, кто исправит ошибки. Думаю, что самый большой риск в такой ситуации для самой России, но, разумеется, также и для соседних стран.

— Вы не первый, кто сравнивает путинскую Россию с гитлеровской Германией. Историки часто рассуждают, что нацисты пришли к власти потому, что немецкий народ чувствовал себя обиженным после Первой мировой войны и жаждал реванша. В какой мере нынешняя политика России обусловлена ностальгией по СССР и желанием восстановить исчезнувшую империю?

— Я не думаю, что «ностальгия» правильное слово. Ностальгия появляется от воспоминаний, а в России по СССР тоскуют также молодые люди, не жившие в то время. В наши дни это искусственно созданный миф о том, каким могучим и сильным было государство, которое на равных могло противостоять США, послало в космос Гагарина и совершало другие подвиги. Молодые люди не знают, что такое коммунальная квартира, очередь, дефицит. Это вытеснено из коллективной памяти. Когда им рассказываешь, что в советское время в магазине не было мяса, они этого не понимают: «Что тут такого, пойди в магазин на другой стороне улицы и купи там. В чем проблема?». Они просто не могут представить ситуацию, когда мяса вообще не было ни в одном магазине.

— А что рассказывают об этом времени в школах?

— В основном позитивный взгляд… Времена изменились. Когда рушился СССР, люди о нем не грустили. Могущество государства в то время не было приоритетом, для людей важнее было, как прожить — как поесть, одеться, отправить детей в школу. Они рассуждали примерно так: «Страны Балтии стали независимыми? Ну, они и так никогда не были «нашими»… Узбекистан отделился? И хорошо, меньше проблем…». Но когда экономика улучшилась, доходы возросли, и их больше не «съедала» очередная инфляция, появилась ностальгия. Могущество бывшего СССР становилось все большим мифом.

Переход от плановой экономики к рыночной — это всегда болезненный процесс. В 90-е годы все республики бывшего СССР пережили тяжелый кризис, но для большей части это было компенсировано осознанием обретения свободы и самоопределения. В этих странах была сильная националистическая риторика, чтобы способствовать этому осознанию и консолидировать общество. Для русских это была двойная тяжесть — и экономический кризис, и осознание утраченной силы. В особенности это затронуло русских, которым пришлось эмигрировать из Средней Азии. Ранее они занимали значительные должности, а в России этих людей приняли довольно прохладно и зачастую они даже не могли найти работу. С уменьшением экономических проблем у людей наконец появилось чувство сытости, начались разговоры, что надо добиться, чтобы мир «нас снова уважал». Путин это почувствовал, сформулировал и выдвинул на передний план своей идеологии. Он как серфер, поймавший войну. Проблема в том, что для поддержания такого имиджа постоянно необходимы новые действия. Целью Путина было укрепление влияния на Украине, поэтому он хотел, чтобы она вступила в создаваемый Россией Евразийский союз. Это не получилось, и последовали аннексия Крыма, боевые действия в Донбассе. Растрачены огромные средства, но в реальности Украина сейчас дальше от России, чем когда бы то ни было. Тут уже нет речи о каком-то «русском мире», у нас даже нет нормальных соседских отношений. Можно сказать, что Путин даже по своей системе ценностей проиграл, а не победил. Победитель он только в глазах зрителей российского телевидения.

— Было такое ощущение, что все только и ждали присоединения Крыма к России.

— Скорее, это стало приятной неожиданностью — никто не надеялся, а Путин внезапно взял и поднес. Путин трижды переживал резкий рост рейтинга: в 90-е годы после войны в Чечне, в 2008 году, когда произошло вторжение в Грузию, и в 2014 году — после захвата Крыма. В советское время люди воспитывались в системе военных ценностей, и успехи в большей мере связывались с победами на поле боя. Но что россияне получили от обретения Крыма? Только виртуальное удовлетворение. Что означает лозунг «Крым наш»? Я три года назад мог сесть в самолет и полететь в Крым и то же самое могу сделать сегодня, только платить придется в три раза дороже. Более того, нужно тратить огромные суммы из госбюджета для дотирования этой новой территории. ТВ рассказывает: «Если бы мы не взяли Крым, туда бы пришли американцы…». Большинство этому верит. Да, в сфере пропаганды Путин действительно силен.

— Каковы главные пункты идеологии Путина?

— Во-первых, упрощение, даже примитивизация мира. В этом нет ничего нового, этот пункт Путин перенял от советских времен. Культуролог Юрий Лотман, который большую часть жизни проработал в Эстонии, в Тарту, писал, что у русской культуры ярко выраженная бинарность. Например, «светлые силы и темные силы», «красные и белые», «наши и фашисты», «русские и евреи», «пролетариат и буржуазия». И «кто не с нами, тот против нас». Для Запада больше характерен тернарный взгляд — люди обсуждают, и после формируется некий синтез взглядов. В СССР было просто — советская власть, которая строит социализм и заботится о светлом будущем, и капиталистический мир, который эксплуатирует людей и пытается мешать строительству социализма. В 90-е годы вдруг открылось, что мир сложнее, и в нем много разных интересов. Запад и капитализм — то не единое понятие, как было принято считать в СССР. Путин попытался вернуться к бинарному восприятию, согласно которому Россия снова противостоит враждебному Западу.

Во-вторых, милитаризм, который фактически вытекает из первого пункта. Если ты против кого-то борешься, то должен быть силен и хорошо вооружен. Поэтому были созданы мифы, что на Россию кто-то готовится напасть, как это было во времена СССР. Когда строили Берлинскую стену, рассказывали, что она необходима для зашиты от реваншистских устремлений капитализма, хотя подлинной причиной было то, что немцы массово бежали от «процветающего социализма» Восточной Германии.

В-третьих, идеократия. Это значит, что государство существует не ради людей, а ради идеи. Власть не должна отчитываться о своих делах перед народом, потому что он не способен оценить важность проводимой политики. В условиях демократии партии реализуют свою программу и раз в четыре года или в пять лет общество на выборах ставит им оценку. Власть не абстрактная, она служит людям. Между прочим, Путин вошел в политику именно с этой идеей. В свое время на опросном листе переписи населения в графе «род занятий» он написал: «оказание услуг жителям». Это была шутка, но она много говорит об отношении Путина к политике. Теперь Путин выдвинул совсем другие задачи — восстановить духовные связи России, объединить «русские земли», защищать «русский мир». Кто оценит, выполнены ли эти задачи? Во всяком случае, не граждане на выборах. Путин отчитывается перед идеей, а не перед людьми.

В-четвертых, геополитическая ориентация — поворот спиной к Западу. Это искусственная конструкция, потому что на самом деле история России в последние 300 лет тесно связана с Западом. Великий русский поэт Пушкин получил образование в либеральном лицее, который был создан по западному образцу. Санкт-Петербург построен по западным стандартам. Российская армия в свое время создавалась по образцу английской и голландской армий. Конечно, в советское время нас тянули в сторону Азии, приспосабливая к характерным для нее нравам. Режим Путина пытается дискредитировать западные институты — выборы, партии, парламенты… Сегодня в России они стали декорациями без содержания. В антропологии есть термин «протогосударство» — единая территория, который присущи некоторые признаки государства. Это некое примитивное государство, в котором все решает вождь племени. Он и законодательная, и исполнительная, и судебная, и даже религиозная власть. Между прочим, в СССР, во главе которого тоже был вождь, охотно использовали свойственные племенному строю обозначения — «братские республики», «Родина-мать», «отец народов». В современной России сложно найти единый стержень, потому что не все русские, не все православные. Можно спросить — ты за или против Путина? Если против — автоматически становишься врагом. Внутренние враги и предатели — это те, кто мешает достижению «светлого будущего», их нужно оттеснить в сторону или даже уничтожить. Суровее всего это раскрылось с убийством Бориса Немцова.

У идеологии Путина нет рациональной основы, она опирается на веру. И очень легко разозлить сторонников этой идеологии — просто скажи, что не веришь Путину. Главная проблема: эта идеология красиво выглядит в телевизоре, а не в реальной жизни. Там острые проблемы — цены на нефть упали, стоимость рубля — тоже, никаких альтернатив для оживления экономики нет. Россия ведь не поставлена на колени, мы всех победили. Обаме указали его место, украинцы наказаны… Почему тогда жить стало труднее? Эти вопросы звучат все чаще. Их можно приглушить пропагандой, но в таком случае надо закрыть все альтернативные каналы информации, как в Северной Корее.

— Вы сказали, что есть риск не только для России, но и для ее соседей. Недавно Путин дал интервью немецкому изданию Bild, журналисты которого ему возразили, что нельзя так просто менять границы европейских государств. «Для меня важны не границы или государства, а судьбы людей», — ответил Путин.

— Думаю, что военное вторжение странам Балтии не грозит, для этого у Путина недостаточно ресурсов. Упомянутая цитата только дополняет то, что я рассказал об идеологии Путина. Он примитивизирует политику, в данном случае — внешнюю политику. Границы? Международные соглашения? Что это такое? Это не важно… Вспомним, что Путин по образованию юрист, и он должен хорошо это понимать. Что означает высказывание: «для меня важны судьбы людей»? Каких людей хочет защищать Путин? Русских? Но они ведь разные. Я уверен, что в том случае, если Путин нападет на Латвию, часть живущих здесь русских пойдет воевать против российской армии. Так же, как это сделала большая часть живущих на Украине русских, которым такая «помощь» была не нужна. Мы видим, к чему «забота» Путина привела в Донбассе.

— Каковы интересы Путина в Латвии?

— Вы, конечно, знаете русский стишок: «Наши МИГи сядут в Риге». Это пустая болтовня. Теоретически, разумеется, можно рассчитывать, что у стран Балтии и НАТО не хватит сил, чтобы выдержать первый удар, но они все равно причинят серьезный вред российской армии. Хорошо, допустим, армия Путина дойдет до Риги. Что дальше? Абсолютное большинство местных жителей будет негативно и враждебно настроено против захватчиков. Начнутся диверсии, партизанская война. Для российских военных это будет настоящий ад — они смогут только сидеть на базе и ждать следующего приказа из Москвы. Путин это понимает. Однажды он признал, что перед крымской «операцией» был проведен социологический опрос, который выявил, что большинство местных жителей позитивно настроено по отношению к России. И о настроениях людей в странах Балтии Путин, безусловно, проинформирован.

Нельзя забывать и о международной реакции. Напасть на страны Балтии означает обречь Россию на полную международную изоляцию. Последуют такие санкции, что мало не покажется. И, наконец, российское общество вряд ли воспримет такое вторжение с восторгом. В российском менталитете Балтия — это нечто чужое, слишком западное и уже «испорченное».

Путин очень не любит быть прогнозируемым. Он чувствует себя непредсказуемым игроком, который всегда всех обыгрывает неожиданными ходами. И он никогда не сделает так, как показано в фильме ВВС. Украинские события в Даугавпилсе и Риге не повторятся.

— Это аргументированное мнение, если речь идет о военном вторжении. Но есть и другие методы влияния, например, экономические или политические.

— Наверное, может быть довольно простая цель — причинить неприятности, чтобы показать русским, что здесь жизнь хуже, чем в России. Путину это очень выгодно. Другие республики бывшего СССР подходят для этой цели лучше, но и Латвии, по всей вероятности, придется столкнуться с различными попытками дискредитации. Так же, как и Европейскому союзу в целом.

— А такой теоретический вариант: к власти в Латвии приходит дружественная Путину политическая сила, и она фактически становится сателлитом России и представителем ее интересов в ЕС… Чем-то похожим на Финляндию в советское время, так называемая финляндизация.

— Где же здесь найти дружественных Путину политиков?

— У партии Нила Ушакова «Согласие» есть договор о сотрудничестве с путинской «Единой Россией».

— Я сомневаюсь, что «Согласие» придет к власти. И даже если придет, то не сможет позволить себе резко изменить политический курс и, к примеру, заключить договор о размещении в Латвии российской военной базы. Это же страна-член НАТО. Я, между прочим, не считаю, что Финляндия осталась в проигрыше от финляндизации. Это типичный западный прием — использовать специфическую ситуацию для развития своей экономики и повышения благосостояния. СССР становился все беднее, а Финляндия богатела. Но в наши дни это действительно только теоретический вариант. Один мой знакомый генерал сказал: «Переоценка угроз — это такая же ошибка, как и их недооценка». Просто надо здраво оценить, что Путину по силам, а что — нет.

— Последний вопрос. Допустим, завтра утром Путин проснется и поймет: все, не хочу больше оставаться у власти…

— Этого не может быть…

— И все же — он не вечен. Какова наиболее вероятная альтернатива, если вдруг произойдет смена власти?

— Это очень серьезная проблема. Я бы даже сказал — катастрофа. Путин создал систему так, что правовым образом власть больше не передается. Кто сильнее, у того и власть. Если Путин уйдет, немедленно начнется вооруженная борьба за его место между людьми, считающими себя «преемниками» Путина. Например, президент Чечни Рамзан Кадыров обязательно вступит в эту борьбу, и у него есть собственная армия. Официально на место Путина должен заступить нынешний премьер Дмитрий Медведев, но не думаю, что остальные приближенные к Путину люди это так просто примут. Будет конфликт элит, который при худшем сценарии может перерасти в небольшую гражданскую войну.

— Звучит пугающе…

— Да, я об этом часто дискутировал с нашими либеральными политиками, которые считают: главное — свергнуть Путина. По-моему, главное — понять, что будет дальше. В этом смысле можно понять Запад, который, сжав зубы, но все-таки пытается поддерживать контакты с Путиным из-за боязни, что без него в России наступит неконтролируемый хаос. И тогда, может быть, какой-нибудь командир Псковской дивизии надумает — «прорываемся» в Латвию спасать «соотечественников». Вот тогда действительно может получиться вариант фильма ВВС… Думаю, что сейчас самая важная для нас психологическая тема — «Россия после Путина». Необходимо понимать, что рано или поздно это время наступит.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 4 марта 2016 > № 1675574 Дмитрий Орешкин


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 18 февраля 2016 > № 1659279 Дмитрий Орешкин

Путин исчерпал свою силу и не начнет большую войну на Донбассе

Российский политолог Дмитрий Орешкин считает, что Путин уже не способен к внезапным действиям.

Дмитрий Орешкин, Апостроф, Украина

Почему военная сфера осталась единственной зоной паритета России с Западом, и почему, несмотря на это, президент РФ Владимир Путин не будет начинать масштабную войну на Донбассе, — мнение российского политолога Дмитрия Орешкина для «Апострофа».

Последние действия Кремля, включая ход дипломатических переговоров, обострение ситуации на Донбассе, Сирии, а также военные учения в РФ, — ни что иное, как страшилки. Это путинское балансирование на лезвии ножа. Логика в данном случае совершенно очевидна: амбиции Москвы остаются большими, советскими, а ее амуниция сильно износилась.

При этом ощущение, что есть мы, а против нас — Запад, осталось. Оно глубоко ошибочное, потому что Запада нет. Есть отдельно Германия, Франция, Британия и США. У этих стран разные интересы. Но когда кто-то начинает гулять по буфету и бить стекла, то западные страны объединяются для того, чтобы призвать хулигана к порядку. После этого они возвращаются к решению своих индивидуальных задач. То есть Запад — идеологическое образование, которое живет в российском сознании. В реальности его нет. Цивилизованные страны объединяются перед общей проблемой. К примеру Япония, которая никогда не рассматривалась как часть Запада, так же как и Франция, начинает высказывать обеспокоенность действиями России на Украине.

Когда в условной голове условного постсоветского союза начинает формироваться образ Запада, который начинает воздействовать на территории, которые Кремль считает своими историческими зонами влияния, начинается конфликт. В ходе этого противостояния выясняется, что в экономическом плане Путину сказать практически нечего. Десять лет назад он был уверен, что за его нефть и газ ему все простят. Потому что вся Европа сидела на этом нефтегазовом крючке. Но сейчас этого нет. То же самое в плане культуры и социальных программ. Единственной областью, в которой у Москвы может быть хоть какой-то паритет, остается военная сфера.

Но даже это обусловлено различиями в болевом пороге этих сторон. Сравнить восприятие российского менталитета: ну, угробили там 9 тысяч человек на Донбассе, 20 тысяч раненых, больше миллиона беженцев. Что поделаешь, бывает. Ради великой идеи не жалко. На Западе это не так. Запад действительно боится втянуться в войну. Потому что это разрушительно и недопустимо. Каждый гроб несет за собой огромные последствия.

Более того, даже этот паритет можно считать условным. Потому что там, где Россия может уничтожить мир только единожды, США смогут сделать это десятки раз. Но дело в том, что и одного раза будет достаточно. Поэтому Москва постоянно играет с темой ядерной войны.

Сейчас Россия устраивает учения. На ум сразу приходит история с аннексией Крыма, когда практически сразу после присоединения полуострова Путин как бы случайно сказал, что рассматривал вариант привлечения к операции ядерного оружия. Для чего было делать подобные заявления? Украина была не готова к адекватному сопротивлению. Зачем Путину было задним числом вспоминать про ядерное оружие? Потому что он хотел дать понять Западу, что готов к такому шагу. Чтобы Запад сидел и не дергался.

В этом плане условный Запад и не дергался. Он начал давить на Путина другим путем. Там, где он сильнее. В экономической и политической сфере. В общем-то, эта стратегия оказалась успешной.

Сейчас Путину надо напомнить, что у него в кармане есть козырь. Чтобы подтолкнуть все стороны к тому, что пора на Донбассе создавать Приднестровье, замороженный конфликт. У Кремля ресурсов для наступления нет, но он боится проявить свою слабость. Путин хочет показать, что он крутой пацан. Это необходимый элемент его внешней политики. Ведь если его перестанут бояться, то с ним перестанут считаться. А ничего, кроме имиджа плохого мальчика, который может бить стекла, у него нет.

Кремль пытается продемонстрировать, что РФ не собирается идти на уступки. Не исключено, что в этой связи он может активизировать боевые действия на Донбассе и в Сирии. Путину нужно показать, что факт приближения к какой-то договоренности по урегулированию конфликтов со стороны РФ — это не знак слабости, а знак силы. Показать, что если мы не будем договариваться, то будет еще хуже. В общем, это называется демонстративными акциями.

Мне кажется, что несмотря на возможную активизацию в этих регионах, масштабного наступления со стороны России не будет. Потому что издержки будут несопоставимо велики. Это будет настолько контрпродуктивно, что если у Путина хоть что-то осталось в голове, то он этого сделать не позволит. Путин исчерпал свою фундаментальную силу. А она состояла в том, что он ведет себя как плохой мальчик.

Его агрессивные действия работают до поры до времени. Потому что от него уже ждут чего-то плохого. В случае с Донбассом и Крымом Запад был попросту не готов. Но сейчас все изменилось. Запад и Украина уже ждут от Путина подобных поступков. И готовы прищемить его.

Кремль это понимает и сейчас просто создает видимость своей силы. То, что Украина задается вопросом: а не будет ли того-то или того-то, значит, что Киев готов. Точно так же и прибалты. И НАТО. Путин исчерпал потенциал своей неожиданности. Он уже не может действовать непредсказуемо. А он не любит быть предсказуемым. Ему кажется, что он всех обхитрил. Но эта хитрость может пройти лишь несколько раз. А потом, как говорил Остап Бендер, ваши рыжие кудри примелькаются, и вас просто начнут бить.

Так что масштабной активизации на Донбассе не будет. Как и не будет маленькой победоносной войны для Путина. Потому что новая агрессия Кремля с высокой долей вероятности не будет победоносной, если будет маленькой.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 18 февраля 2016 > № 1659279 Дмитрий Орешкин


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 февраля 2016 > № 1649236 Дмитрий Орешкин

Держитесь от Донбасса подальше

Просто так захваченные территории Путин не отдаст. Он обязательно туда что-нибудь впихнет.

Дмитрий Орешкин, Новое время страны, Украина

Не мое дело советовать что-либо Украине, однако я считаю, что ей лучше держаться подальше от Донбасса. Начнем с того, что в стране сейчас не то экономическое, политическое и социальное положение, чтобы купить/вернуть/завоевать благорасположение населения Донбасса. После войны люди на дух не переносят Киев: их кормила пропаганда, по ним стреляли, а такие вещи не забываются.

Единственный случай воссоединения территорий (в Европе, по крайней мере), который я знаю, это Германия. При этом за прошедшие 20 лет Западная Германия потратила больше 2 триллионов евро на реабилитацию ландшафтов, общества, создание рабочих мест и инвестирование восточных территорий. Несмотря на это, на востоке страны до сих пор чувствуются проблемы: коммунистическое правление убивает не только ландшафты и экономику, но и людей. До сих пор здесь присутствует больше экстремистов, в том числе фашистского и нацистского толка, больше асоциального поведения; в плохом состоянии пребывают отравленные в советскую эпоху ландшафты, когда военные части сливали в почву бензин; до сих пор похуже с дорогами и более высокие показатели пьянства и наркомании. И это несмотря на закаченные в эти территории 2 триллиона евро. Очевидно, что баварцы с большим удовольствием закачали бы эти деньги в свои дороги, медицину и т. д., а не в улучшение жизни своих «восточных братьев».

А теперь вернемся к Украине. Что будет говорить Западная Украина, если ее налоговые отчисления будут идти на реабилитацию Донбасса? Не будет она этому сильно радоваться, понятно заранее. Тем более, что Украина находится не в том состоянии, что Западная Германия на момент воссоединения с восточными территориями. Немцы были и остаются богатыми, они 30 лет копили деньги перед объединением страны. Украина, тем временем, находится в крайне экономически неустойчивом состоянии, и это источник очень больших рисков.

Я бы очень осторожно смотрел на требования вернуть донбасские земли обратно и воздержался бы глотать этот отравленный плод. Они будут сразу требовать больше денег, а Одесса и Харьков, к примеру, будут недоумевать: почему вы вкладываете больше ресурсов в Донецк и Луганск, если лояльность к вам проявили мы и были вам преданы все это время? Очень трудно будет ответить на этот вопрос.

Самодостаточный Донбасс — это сказка

Все знают, что самодостаточный Донбасс — это сказка. Можно сколько угодно кричать, что Донбасс — это индустриальное сердце Украины, но только это было правдой в 30-е годы ХХ столетия. Сегодня на дворе 2016 год, и все очень сильно изменилось. За последнее время цены на сталь упали в четыре раза, в разы упали цены на уголь. Это значит, что Донбассу нужно проходить очень болезненную структурную перестройку.

Так что если смотреть на вопрос возвращения Донбасса исключительно с позиции менеджера, то риски для Украины непропорционально велики. Даже в Германии были поскрипывания на почве финансирования: чего эти «осси» так много денег потребляют, они и нам бы пригодились. И это происходило в богатой, благополучной стране, а не в бедной и раздетой, послевоенной и раздираемой внутренними конфликтами Украине.

Поэтому моя логика для украинцев такова: да гори он огнем, этот Донбасс, пусть с Владимиром Владимировичем договариваются. Тем более, что просто так Донбасс, завернутый как конфету, Путин не отдаст — он обязательно туда что-нибудь впихнет. Страна получит не просто Донбасс, а Донбасс в нагрузку с чем-то. Может Украина себе это позволить? Боюсь, что нет.

Украине нужно заняться проведением реформ на свободной части страны. Но, поскольку реформы проводить трудно, и это связано с ущемлением каких-то коррупционных интересов действующей политической элиты, то гораздо легче говорить, что во всем виноват Донбасс, Россия и т. д. Так было всегда. Все страны, лишь получившие независимость, первые 20-30 лет плывут на этих дрожжах: так большевики говорили про царизм, демократы — про коммунизм, Путин — про лихие 90-е, украинцы — про коварных москалей, балтийские страны — про огромный ущерб Советского Союза. Все, вплоть до Таджикистана, перекладывают ответственность на кого-то другого. Это называется патриотизм.

Напоследок отмечу, что через 15 лет после окончания чеченской войны в России начинают задумываться: а так ли уж сильно нам нужна была Чечня? Тогда, 15 лет назад, об этом никто не думал: мы победили, обеспечили целостность страны, люди радовались. А теперь все чаще слышны призывы: мол, хватит кормить Кавказ. Оказалось, что это удовольствие стоит 1 миллиард долларов в год, а ведь их можно было бы потратить на Брянск или на Тулу. Взамен вложенных в регион денег мы получаем целую кучу неприятных известий из Дагестана и Чечни. В результате те же российские националисты, которые раньше требовали «всех мочить», теперь говорят: «На хрена нам эти чурки?».

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 февраля 2016 > № 1649236 Дмитрий Орешкин


Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 21 октября 2015 > № 1533358 Дмитрий Орешкин

Рейтинг отчаяния ("Радио Свобода", США)

Андрей Шарый

Работу президента России Владимира Путина одобряют 89,9 процента опрошенных россиян. Это новый национальный рекорд, утверждает Всероссийский центр изучения общественного мнения. ВЦИОМ (эксперты считают этот социологический центр близким к Кремлю) поясняет, что столь высокий рейтинг зафиксирован в связи с военным вмешательством России в Сирии — это событие назвали главными за прошедшую неделю 26 процентов респондентов.

В то же время почти половина опрошенных затруднились дать ответ на вопрос о том, какими были главные события минувшей недели. Опрос проводился среди полутора тысяч человек в 46 областях, краях и республиках России. Статистическая погрешность не превышает 3,5 процента. Согласно статистике ВЦИОМ, оценка деятельности главы российского государства на протяжении более полутора лет превышает 80 процентов: рейтинг Путина начал расти весной 2014 года на фоне присоединения Крыма к России. О причинах такой популярности политики и фигуры президента у граждан страны в интервью Радио Свобода размышляет московский политический эксперт Дмитрий Орешкин:

— Не следует очень уж доверять данным ВЦИОМ, который все очевиднее становится прикремлевским обслуживающим персоналом. Во-вторых, никакой сенсации я не вижу: где 85 процентов, там и 90, в июле у Путина было 89 процентов. Погрешность результатов опроса — плюс-минус 3,5 процента, так что все эти цифры не так уж много значат.

Да, у Путина высока общественная поддержка, да, она составляет где-то от 80 до 90 процентов. Данные о том, что популярность, скажем, Чаушеску была выше 90 процентов, считались верными буквально за несколько дней до того, как румынского диктатора казнили. Аналогичная популярность была и у лидеров некоторых других стран, которые потеряли всё, — начиная от Саддама Хусейна и заканчивая Муамаром Каддафи. Такой неимоверный уровень поддержки — знак тоталитаризации общественного мнения. Чем хуже обстоят дела с хлебом, тем большую роль играют зрелища. Людей вытесняют из сферы тех явлений, о которых они могут судить на основании личного опыта, — доходы, цены в магазинах, рост или торможение роста пенсий, рост цен на ЖКХ, на билеты, на услуги и так далее — к рассуждениям на темы, по которым личного опыта практически ни у кого нет. Люди в результате много думают про мировой империализм, про роль США, про Сирию, в которой абсолютное большинство граждан не бывало и поэтому личного опыта понимания ситуации не имеет. Этот личный опыт заменяет телевизор, как поставщик информации, а в телевизоре информация совершенно однозначная.

Вполне понятная ситуация, она очень напоминает Советский Союз и то, что происходит, например, в Северной Корее, где раз в месяц Ким Чен Ын с помощью видеопанели погружает США в море огня. Там нет никаких альтернатив, и люди, наверное, считают, что они искренне поддерживают Ким Чен Ына, поскольку им больше некого поддерживать. То же самое с Путиным. В некотором смысле это рейтинг отчаяния: дела идут плохо, но надо же верить во что-то хорошее! Путин сделан концентрацией, выжимкой всего светлого и надежного: он защищает страну от агрессии США, противостоит глобальному империализму и так далее.

Все это на самом деле означает, что происходит как глубокая деградация самого общественного мнения, так и уход граждан от принципов рационального мышления. Это естественно, поскольку в стране почти сложился культ личности. И это — признак безальтернативности развития России: кажется, что просто нет других людей, которые могли бы встать рядом с Путиным. Еще в 90-е годы в России были разные политические лидеры, начиная с Зюганова и кончая Лебедем, Явлинским, Жириновским и другими, которые могли представлять собой какую-то альтернативу власти, а сейчас все они, во-первых, остались теми же, новых людей практически не появилось, а во-вторых, они в два раза ниже ростом благодаря телевизионной пропаганде. Как во времена Советского Союза, страна все выше поднимается в виртуальном пространстве, все дальше отклоняясь от приземленной, скучной реальности, в которой уровень жизни постепенно снижается, а курс рубля беспрестанно падает... Зато у нас есть Владимир Путин, зато мы в него верим! Раньше или позже эта история кончится тем, что виртуальные небеса обвалятся на грешную землю и мы опять окажемся голыми на холодном ветру истории, обвиняя в этом, естественно, все те же США и мировой империализм.

— Вы верите в то, что 9 из 10 встречающихся вам людей на улице поддерживают Владимира Путина? Речь идет о том, что народ обманут, о том, что он добровольно впал в заблуждение? Или речь идет о каких-то российских особенностях массового сознания?

— Ключевую роль играет, конечно, пропаганда. У российского общества отрезана способность критически мыслить, и это характерная черта не только России, примерно такая же ситуация наблюдается во многих государствах третьего мира с персоналистским типом правления. В головах у людей формируется очень простая картинка мира, когда страна, государство, народ и лидер — по существу одно и то же. Вопрос «Поддерживаете ли вы Владимира Путина?» трансформируется в вопрос «Поддерживаете ли вы Россию, российский народ и российское государство?» Происходит деградация понятийного аппарата, деградация системы мировоззрения. Понятно же, что государство — это одно, народ — другое, страна — третье, но общество таким образом не желает думать, такой ход мыслей вытеснен куда-то в подсознание. Когда человека на улице спрашивают: «Поддерживаешь или не поддерживаешь?», он этот вопрос воспринимает так: «Ты за Россию или против?» Это структура, созданная телевизионной картинкой. Поскольку люди всегда за свою страну, то такой патриотизм становится надрывным, выдуманным, истерическим, отчаянным.

Еще очень многое зависит от формулировки вопросов, конечно: если бы людей спрашивали, как они ощущают перспективы — а социологи эти вопросы тоже задают, — то многие бы сказали: в ближайшем будущем будет хуже. Ну и что, зато у нас есть человек, вокруг которого мы сплотились! Это ощущение виртуальной сплоченности стоит в глазах нынешнего общественного мнения дороже, чем рациональное осознание действительности. Действительность делается хуже, а в виртуальном пространстве мы крепчаем.

— Вы говорите о заметном расхождении между виртуальной реальностью и экономической действительностью, при этом рассматриваете проблему исключительно в социальной, а не в общественно-политической плоскости. Многие политологи говорят: изменить ситуацию в стране может только социальное недовольство, но никак не недовольство политическое. Почему политика для подавляющего большинства российского населения оказалась фактически исключена из жизни?

— Это результат 15-летней терпеливой работы. Владимир Путин не зря начал свое правление с удушения, аккуратного и последовательного, независимого телевидения. Теперь все средства массовой коммуникации, по существу, находятся под контролем одной пропагандистской концепции. Это была ключевая задача Владимира Путина, и в ее решении он оказывался прав: люди видят мир таким, каким им его показывают по телевизору. Телевидение показывает этот мир вот таким: Путин — титан, который защищает российские интересы, но политика сама по себе вызывает у общества отвращение и презрение. Сколь высок рейтинг Путина — столь же низок рейтинг политических партий, в которые население все меньше верит, низок рейтинг парламентаризма и вообще всех политических институтов. Люди воспринимают политиков как клоунов или как людей, которые решают свои частные проблемы за казенный счет. А Владимир Путин остается как бы вне политики, или можно сказать вот так: реальной политикой занимается только президент России, который лучше всех все знает и лучше всех все понимает. Реальная электоральная политика, когда народ как-то может влиять на формирование элитных групп, уничтожена — и это тоже в интересах путинской номенклатуры. Это очень печально, потому что по сути дела означает: общество не может влиять на формирование элитных групп и на свою политическую судьбу. Свою судьбу общество передоверило политическому лидеру. Это элемент путинской политической, экономической, социальной и прочей модели России, заимствованный из Советского Союза.

— Часто говорят о том, что стихия Путина — ситуативная политика, что он хороший тактик, но плохой стратег. Вы говорите об итогах общественно-политического развития России на протяжении 15 лет. Получается так, что путинская стратегия выстраивается сама собой от одного тактического решения к другому?

— Если считать стратегией систему приоритетов, ориентированную на сохранение власти в руках одной и той же группировки, то да, ее можно считать успешно реализованной. Но на самом деле политическая стратегия понимается рационально мыслящими людьми несколько иначе. Россия должна занимать все большую роль в мировой экономике? Да, должна. Россия должна быть более влиятельной страной? Да, должна. А на самом деле мы видим, что Россия — это региональная держава с экономикой чуть меньше, чем в Испании! Вместо уважаемой и сильной страны, влияние которой основано на положительном примере экономического роста и социального обеспечения граждан, нам рассказывают про политическое влияние России, измеряемое военным потенциалом! Это опять же советская система, когда казалось, что мы очень сильны, потому что нас все очень боятся.

Тактически мы видим целый набор решений, которые позволяют сохранить власть в руках одной корпорации: искусственное снижение значения оппозиции, отрицание значения выборов, формирование заранее предсказуемых систем подсчета голосов. Это приводит к превращению Россию в большую Чечню, где рейтинг доверия Владимира Путина, зафиксированный избирательной комиссией республики Чечня, составил на выборах 2012 года 99,8 процента. Всем, кто еще не утратил способность мыслить, понятно, что это рейтинг нарисованный, но он зафиксирован с помощью системы политического контроля, которую обеспечил господин Кадыров. Такая схема работает, пока в Чечне есть деньги, которые поступают из российского бюджета. А в российский бюджет деньги поступают за счет доходов от торговли нефтью. Когда цены на нефть начинают ползти вниз, вся эта система оказывается экономически несостоятельной, и, соответственно, центр тяжести переносится в виртуальное пространство, в котором огненосный Владимир Путин волшебным мечом поражает врагов то там, то сям.

Хотя, если вынуть голову из телевизора, то очевидно: Путин потерпел тактическое поражение на Украине, которая развернулась к Европе и никогда не была так далека от России, как в путинскую эпоху; Путин потерял Приднестровье, которое находится в экономической и транспортной блокаде; Путин получил Крым, содержать который становится все накладнее. В реальной жизни мы видим целую череду довольно очевидных провалов, которые замещаются виртуальными победами. Если это стратегия — то очень плохая стратегия, потому что она ведет к превращению России в расширенный филиал Северной Кореи, а в перспективе — к государственному крушению.

Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 21 октября 2015 > № 1533358 Дмитрий Орешкин


Россия > Внешэкономсвязи, политика > magazines.russ.ru, 24 июля 2014 > № 1137507 Дмитрий Орешкин

Зигзаги идеологии

Заметки о модернизации и мифологии

Дмитрий Орешкин — политолог, географ, один из крупнейших специалистов по избирательной системе России, в прошлом глава группы «Меркатор».

модернизация как коммунизм

Модернизация как коммунизм: помечтать приятно, но не дай бог угодить под практическую реализацию. Если всерьез, то это риски кредитного обременения, стрессы в менеджменте, конфликты с персоналом. Повышение производительности означает уничтожение лишних звеньев — увольнения, скандалы. Кому такое понравится? Поэтому для перехода от инновационной демагогии к реальным шагам требуется жесткий стимул. В открытой экономике его обеспечивает конкуренция. Теоретики марксизма предпочитают иные коннотации — неуемную жажду наживы.

Проблема в другом: откуда берется модернизация при коммунизме и социализме, где, как нас убеждали, человечество освобождено от эксплуатации, конкуренции, игры слепых рыночных сил и прочих напастей?

На этой развилке (одной из многих) жизнь с ее проблемами, ошибками и свершениями идет в одну сторону, а «вечно живое учение» — в другую. С течением времени разрыв становится все очевиднее; приходится принимать меры. Спасательные работы ведутся с двух берегов: с одной стороны, модернизируется само учение. С другой — предпринимаются попытки переделать реальность.

Одновременно, с третьей стороны, вводится инновационное стимулирование посредством нагана, колючей проволоки и приклада в зубы.

Здесь уместно вспомнить о любимом философами различии между понятиями «действительность» и «реальность». Реальность есть действительность, подвергнутая осознанию. То есть встроенная в оптику некоей ментальной «очевидности». Ну, а очевидность, понятно, зависит от устройства очей. Их-то и надо в первую очередь модернизировать, чтобы реальность поменялась! Ибо сказано: perceptionisreality.

Ясное дело, в СССР мы не только открыли этот закон раньше англичан, но и внедрили его в практику — да так глубоко, что до сих пор не вынуть. Хотя называлось это по-другому: воспитание нового советского человека.

Перестроить действительность (например, проложить автобан) трудно и дорого. Перестроить реальность проще: достаточно убедить людей, что старая дорога не хуже, чем у соседей. А с учетом климата, патриотизма и экономии общенародных средств, пожалуй, даже и лучше. Ведь очевидно, не правда ли?!

Корректировка идеологии под действительность естественна с точки зрения теория познания (постараемся избегать таких грозных терминов, как гносеология или эпистемология): если идея вступает в явное (очевидное) противоречие с объективным миром, менять следует идею, а не мир.

Корректировка действительности под идеологию (модернизация социальной реальности) интересней, но несравненно рискованней. Когда Маркс в самом знаменитом из тезисов о Фейербахе ставит перед философами задачу не объяснить мир, но изменить его, трудно противостоять его напору: разве мир совершенен и не нуждается в улучшении?!

Пожалуй, нуждается. Однако сразу возникает вопрос о наличии модернизационного бизнес-плана, и, что еще важнее, о формулировке целей. Факты свидетельствуют, что настоящим приоритетом пролетарских демиургов уже тогда была власть над массами, а не их благо.

Ленинская реальность жестче исходной марксистской, и, главное, закреплена практическими действиями, для которых в партию приходилось подбирать весьма специфический контингент борцов обладавших уголовными замашками. Таким образом, она тоже оставляет после себя пучок более или менее рациональных (соответственно, менее или более лютых) возможностей: можно было по-бухарински развивать НЭП, а можно, напротив, по-сталински — коллективизацию.

Сталин, как и перед ним Ленин, из всех возможных стратегий в рамках марксизма-ленинизма тоже выбирает ту, что пожестче. Которая в рамках его, сталинской — и следовательно, нашей, советской, — реальности интерпретируется как единственно возможная. Что, конечно, не так. Этому выбору предшествует десятилетнее истребление российской интеллектуальной элиты и многолетняя обработка населения оголтелой пропагандой, которой даже технически было невозможно дать ответ в условиях тотальной цензуры. Возможности же общественного сопротивления были заранее эффективно подавлены.

Эмпирика показывает, что всякий раз, когда большевики вынуждены выбирать между приоритетом удержания власти (подавления конкуренции и оппозиции) и сохранением возможных альтернатив для будущего развития, они всегда неуклонно выбирают власть, рассказывая себе и другим пропагандистскую байку о единственно верном пути развития. Как будто им одним ведомо будущее, и они обладают эксклюзивным знанием абсолютной истины.

Интересна траектория этой идеологии в социокультурном пространстве-времени. Учение рождается в рамках максимально свободного на тот период, либерального, пронизанного университетскими традициями европейского общества. Главным образом в Англии. Книги открыто публикуются, идеи свободно обсуждаются, критикуются, уточняются — и, в общем, не получают достаточно широкой поддержки со стороны академического сообщества. Следующий шаг, грубо говоря, с лагом в одно поколение — ниже по социальной лестнице и глубже на восток, в Евразию. Усиливается социал-демократическая пропаганда (на этой фазе наукой ее назвать уже трудновато) в Германии, Австро-Венгрии, Центральной и Восточной Европе; академическое сообщество в качестве целевой аудитории забыто (филистеры, фарисеи, прислужники буржуазии и абсолютизма). Учение все больше концентрируется на обработке социальных низов, где образование пожиже, скепсиса поменьше, зато энтузиазма и веры побольше. Еще примерно через поколение процесс смещается восточнее, в Россию, где массы вчерашнего крестьянства настроены еще менее критично. Учение воспринимается (и подается агитаторами) в упрощенном донельзя виде и воспринимается почти целиком на веру — как реакция на красноречие и эмоциональный напор ораторов.

Позже — примерно еще через поколение — процесс доползает до Китая, Кореи, Монголии и Юго-Восточной Азии, где приобретает специфические очертания, с первоначальной научной оболочкой не имеющие ничего общего. К тому времени в местах первоначального зарождения марксизма к нему относятся уже как к маргинальной причуде части леволиберальных интеллектуалов, реального политического значения не имеющей.

С момента обретения контроля над мозгами трудящихся принципиально упрощается проблема разрыва идеологии с действительностью. Достаточно их убедить, что модернизационный прорыв уже состоялся. Или вот-вот состоится. Осталось чуть-чуть! Не верите — почитайте в газете. Там и картинка есть. Величественные планы выполнены, индустрия застит небо клубами дыма, вожди зарекомендовали себя с лучшей стороны… Главное — не допустить, по емкому выражению И.В. Сталина, «разлагающего скептицизма» и держать население в надлежащем тонусе. Это и называется: контроль над социальной реальностью. Он и является настоящим приоритетом правящей партии.

этапы эволюции

Применительно к индустриализации и модернизации развитие советской мечты делится минимум на два этапа. Первый — проистекает из книжек позапрошлого века про преимущества планового хозяйства, самоорганизацию политически сознательного пролетариата, более высокую производительность освобожденного труда и воспитание нового человека.

Этот слой демагогии под воздействием практического опыта за 150 лет сильно вытерся и полинял.

Но сегодня актуальнее другой, более брутальный дискурс, идущий из тех же времен. Двигателем прогресса в нем выступает не общенародный коллектив из светлого будущего, а сильная личность. Именно она своей стальной волей вдохновляет народ на труд и на подвиг. Где надо, добавляя массам энтузиазма; где надо, подбадривая нерадивых народным пинком. Интересно, что в этой ментальной схеме уже латентно присутствует конкуренция, хотя лишь на внешнем периметре: догнать и перегнать, иначе сомнут…

Сталинская версия так называемого мобилизационного модернизационного стимула заслуживает особого внимания по нескольким причинам. Во-первых, это наше родное «ноу-хау». Во-вторых, самый продолжительный вариант из всех известных, применяемый до сих пор. В-третьих, его несколько поплывшую фигуру успели подпереть с разных сторон некоторыми чисто отечественными изобретениями, такими как евразийство, пассионарность и даже Православие — в оригинальной интерпретации о. Дмитрия Дудко и его последователей (http://greatstalin.ru/belief.aspx; http://zavtra.ru/cgi/veil/data/zavtra/08/779/61.html).

Что само по себе интересно для понимания технологий мифотворчества.

Наконец, в-четвертых, эта конструкция из идей, мифов, пропагандистских клише и псевдорелигиозных обоснований (всякая власть от Бога) все смелее эксплуатируется нынешней номенклатурой для оправдания затянувшегося пребывания во власти.

Чтобы лучше понять тайный смысл советской мифологии и закономерности ее модернизации, следует вкратце обрисовать ее внутреннюю структуру и роль в общественной жизни.

cкачки на идолах

Идеология — ключевой сектор советского хозяйства. Страна строила не что-нибудь, а коммунизм, то есть идеологическую конструкцию.

Не сильно погрешив против истины, можно сказать, что настоящим законом политэкономии социализма является закон неуклонного преобразования материальных ресурсов природы и общества в агитацию и пропаганду. Советская экономика в первую очередь созидала духоподъемную сказку про растущее ВЕЛИЧИЕ, и лишь затем, в качестве необходимого (побочного?) продукта, потребного для обороны и воспроизводства трудовых ресурсов — материальную быль.

Люди, воспитанные в рамках советской реальности, охотно повторяют мантру о том, что СССР занимал второе место в мире по объему промышленного производства, и даже называют точную цифру: 20%. И мало кто из них утруждает себя простыми вопросами.

1. Что такое этот ОБЪЕМ промышленного производства по-советски (и какую долю в нем составляет ВПК)?

2. В каких единицах оно измеряется?

(Измеряется, понятно, в «деревянных» рублях: а как же иначе сложить нефть с чугуном и каучук с каустиком? Чем больше рублей напечатаешь, тем выше окажется исчисленный объем произведенной продукции.

Особенно если считать что рубль, в соответствии с официальным советским курсом, дороже доллара.)

3. Откуда вообще взялась эта «точная цифра» — не из тех ли источников, что рассказывали про более высокую производительность колхозного труда, про полную и окончательную победу социализма и про 99,9% общенародной поддержки нерушимого блока коммунистов и беспартийных?

Впрочем, советская экономическая действительность — опять же отдельная история.

идея, материя и вера

Идеология как основной продукт советского народнохозяйственного комплекса щедро распространялась внутри страны и по демпинговым ценам отправлялась на экспорт.

Полное собрание сочинений В.И. Ленина издано на всех языках мира. «Иновещание», охватившее всю планету. АПН — как идеологический миссионерский корпус. Увы, через одно-два поколения идеология тоже доказала свою неконкурентоспособность. Если и брали, то лишь в Африке, Азии и Латинской Америке, в придачу к пулеметам и гранатометам. Политическую литературу широко использовали в гигиенических целях. Развитая часть человечества на пропагандистскую дешевку уже не покупалась. Понятно, почему.

Во-первых, вся она, как некий набор шаблонов, противоречила жизни. Грубо говоря, не выдерживала внешней проверки практикой — собственным марксистским критерием истины. Например, СССР на практике развалился. Все четыре Интернационала тоже. Дружба народов и «новая историческая общность людей, советский народ» — аналогично. И так далее… Что характерно — лишь после смерти Сталина. При нем все эти сущности содержались в образцовом порядке. Осталось выяснить: в действительности или в реальности?

Во-вторых, советская идеология принципиально противоречила сама себе. Идейный дебет устойчиво не сходился с кредитом.

Характерно, что и первый, и второй изъян ничуть не мешают адептам советской идеи хранить веру в ее животворную силу. Что лишний раз демонстрирует приоритет духа над материей в архитектонике Советского Союза и «социалистического лагеря». С самого начала он был наполовину выдумкой, фантомом, миражом. Оттого-то и не слишком пострадал от крушения материальной части. Советскаяреальность, как выяснилось на практике, вполне может существовать помимо телесной оболочки; миллионы сограждан готовы защищать ее до последней капли чернил.

Особая пикантность ситуации в том, что самые несгибаемые из них продолжают считать себя материалистами. Правда, другие ударились в веру. Воистину, вера превозмогает всё. Хотя, кажется, очевидней некуда. Идеология как система ценностей задает приоритеты. Приоритетами определяются практические шаги. Практические шаги откликаются хозяйственными результатами. Марксистский тезис о том, что общественное сознание определяется общественным бытием, при встрече с действительностью выворачивается наизнанку. На самом деле материя позорно плетется в хвосте у торжествующего сознания, и советский опыт тому лучшее подтверждение.

В прежние времена при перелете в Европу материальная граница идеологий отчетливо читалась с высоты 10 тысяч м: к востоку полигоны пахотных полей были в десятки раз крупнее, нежели к западу.

Колхозно-совхозная форма земельной собственности грубо-вещественно контрастировала с частной.

Понятно, идейная разница отражалось и в других чисто материальных особенностях бытия, сверху не столь заметных: производительности труда, урожайности, качестве продукции, рентабельности и пр.

Одно из внутренних противоречий марксистско-ленинской «науки» заключалось в том, что она запрещала видеть очевидное. Критику воспринимала как крамолу и ересь, кои подлежат немедленному искоренению. То есть де-факто вела себя как религия, причем самая непримиримая. Сознание определяется бытием. Социалистическая система прогрессивней капиталистической. Плановое хозяйство эффективнее (и гуманнее) рыночного, материалистическая философия — передовой идеалистической. И хоть ты тресни. Возражения изучались в КГБ.

То, что на практике адепты коммунистической веры демонстрируют самый вульгарный идеализм, никого не тревожило.

Эта трепетная особенность вынуждала советскую мифологию парить подальше от грешной земли со взором, устремленным в прекрасное «далёко». Неуклонно поднимаясь во все более разреженные слои стратосферы, чтобы избежать простых вопросов, на которые у нее не было ответа. Пока наконец от нехватки кислорода она не вошла в пике и — ах! — не рухнула в грубую материальную действительность.

Иначе и быть не могло. Теперь остается изобретать объяснения в духе того, что твердь, прервавшую дивный полет, ей подставили вражеские агенты. Тоже вполне органично: в прежние времена товарищи убеждали, апеллируя к светлому будущему; сейчас они выстраивают свою эфемерную реальность, апеллируя к светлому прошлому.

Естественно, в действительности российские большевики по всем заявленным пунктам провалились. После революции жить лучше не стало, производительность труда упала, вместо обещанного мира страна погрузилась в череду внутренних и внешних конфликтов. Это ущербность первого рода — внешняя. Ну и черт с ней! Они выше жалкой действительности — признавать поражение им не с руки. Вполне в соответствии с авангардным искусством.

В рамках избранной системы ценностей все логично: еще с самого начала «отцы-основатели» согласились пожертвовать объективностью научного знания ради опьяняющей силы мифа. Таков уж их приоритет: миф ведет к власти, правда — от нее отдаляет. Тем хуже для правды.

Функциональное удобство модели в том, что право провозглашать: что есть истина и что ложь — эксклюзивно принадлежит власти. Удержать население от осознания того, что власть провалилась, можно лишь с помощью цензуры, «железного занавеса» и тотального господства в СМИ.

Поэтому после неудачной революционной «модернизации» общественных отношений система ориентируется не на развитие идеи с приближением ее к действительности, а, наоборот, на консервацию выдуманной реальности в надежде уберечь ее от идейной конкуренции.

В первый год после получения политического контроля большевики закрыли 460 периодических изданий разной направленности, существовавших в царской «тюрьме народов». Восторжествовало ленинское понимание свободы. Под шумные разговоры про победное шествие идей социализма по планете догматический аппарат переходит к изоляционизму и эшелонированной обороне в одной отдельно взятой стране.

Тот же функциональный вопрос: кому это выгодно? Сомнительно, чтобы духовному развитию, экономике и населению. Скорее, вертикальному менеджменту, которому необходимо удержать контроль. Он на опыте убедился, что с помощью силы и мифологии можно сформировать практически любую реальность. Вдохновить, обвинить, доказать. Объяснить, что во временных трудностях виноваты вредители и саботажники, внутренние и внешние враги, пережитки прошлого, природные катаклизмы. Внушить, что в ответ на происки необходимо еще теснее сплотиться вокруг любимой партии. Продемонстрировать невероятный рост по всем показателям в сравнении с 1913 годом…

Правда, чтобы свести концы с концами, до 1940 года пришлось расстрелять пятерых из восьми руководителей главного статистического ведомства при Госплане (оказались саботажниками: позволяли своим цифрам распространять разлагающий скептицизм).

Проблема в том, что со временем правда так или иначе просачивается в общественное сознание (скорость процесса зависит от высоты и толщины идейных барьеров) и вступает в противоречие с общепринятой версией реальности. Стенка из слов оказывается тонка. Факты бьют в глаза: под игом капиталистической эксплуатации трудящимся живется значительно лучше, чем под любимой народной властью. Менеджмент вынужден либо поднимать изоляционистские барьеры, либо предлагать вторую, улучшенную и исправленную версию мифа.

модернизация учения

Именно отсюда начинается второй этап. Несложно заметить, что с прежней версией ее объединяет структурное родство: определяющая роль власти и ее номенклатурного ядра. Остальные блоки легко меняются из ситуативных соображений. Вместо вечно живой теории Маркса-Ленина вполне сгодится православная симфония народа и власти. Вместо пролетарского общенародного государства подойдет евразийская державность. Вместо доброго дедушки Ленина, попивающего чаек с ходоками, — аскетичный и суровый, но дальновидный Сталин.

необходимое лицемерие

Сам Сталин, кстати, отлично понимал, что сознание куда важнее бытия, а действительность отличается от мифологической картинки. Но по понятным причинам не считал возможным делиться этим тайным знанием с широкими народными массами. Как говорят в Китае, «кто делает идолов, тот им не поклоняется».

В 1946 году на рабочей встрече с доверенным кругом составителей своей официальной «краткой биографии» вождь сформулировал простую мысль, которая так поразила партийное сознание одного из членов творческого коллектива — В. Мочалова, что тот поспешил записать ее для потомства: «Марксизм — это религия класса… Мы — ленинцы. То, что мы пишем для себя, — это обязательно для народа. Это для него есть символ веры!»1

Святая правда! Нужды нет, что это прямо противоречит официальной доктрине про исторический материализм (ложь второго рода, внутрисистемная). Зато отлично вписывается в матрицу управленческого функционала. Чтобы удержать политический контроль, необходимо поддерживать в народе веру.

Коммунизм? Пусть будет коммунизм. И товарищ Сталин — главный пророк этой глубоко научной религии. Или, точнее, верховный жрец.

Евразийская антизападная империя тоже сгодится. Главное, даже не сохранить Сталина (или его наследников с Лубянки и Старой площади) в качестве символов единственно верного учения, внутренний его смысл: «То, что мы пишем для себя, — это обязательно для народа».

Номенклатуре без разницы, какую идеологическую морковку держать перед носом у населения. Важно, чтобы право держать морковку принадлежало ей, и никому другому. Вместе с хлыстом, само собой.

В этом смысле президент В.В.Путин совершенно прав, когда сравнивает тело Ленина в мавзолее с мощами христианских святых. С функционально-инструментальной точки зрения, совершенно допустимое сравнение.

Не должно нас шокировать и то, что профессиональный коммунист-атеист-интернационалист, а по должности — системный оппозиционер Г.А. Зюганов с глубокой убежденностью вещает про глубинное родство коммунистических и христианских ценностей и представляет Сталина (который у большевиков числился специалистом по национальному вопросу и главным борцом с русификаторской политикой царизма) главным русским патриотом. Вполне в рамках нового тренда и фантасмагорические попытки превращения Сталина в тайного приверженца православных традиций, гонимого безбожными коммунистами (с сомнительными, как у Ленина, псевдонимами). Катакомбный криптохристианин, скрывающийся в Кремле от богоборческой власти, оккупировавшей Россию.

В конце восьмидесятых годов прошлого века коммунистической номенклатуре, доведшей страну «до ручки», пришлось сказать, отползая: ладно, давай, модернизируй. Только не реальность, как мы, а действительность, пожалуйста. Не то жрать стало совсем нечего.

новая вертикаль в небо

В XXI веке, когда с мифом про НАУЧНЫЙ коммунизм практически покончено, жрецы вечного номенклатурного двигателя глубоко погрузились в поиски нового, более эффективного и неисчезаемого энергоносителя.

В этом смысле Путин и Зюганов, старая и новая номенклатура функционально близки друг другу. Оба претендуют на персонификацию чаяний народа: один в качестве общенационального лидера, другой — в качестве вождя трудящихся масс. Уже и масс-то нет, а он все персонифицирует. Оба понимают, что кровь, пот и цветные картинки журнала «Огонек», которыми были оклеены «потемкинские деревни» сталинской реальности, не выдержали проверки временем.

Может, получится что-то, если щедро плеснуть церковного елея, лампадного масла, добавив в коктейль капельку Сталина для крепости? Опереться в зыбкой реальности на веру предков?

Вряд ли. Здесь опять внутрисистемная ложь второго рода. Православная вера, как и другие религии с тысячелетней историей, не противоречила сама себе. За свою долгую историю она избавилась от формально-логических трудностей, четко разделив идеальный небесный мир и грешный земной. Образ небесного Бога потому и несокрушим, что неизменен, не нуждается в рациональном объяснении и сравнении с реальностью.

Религия же, которую целеустремленно строил Сталин, напротив, подразумевала наличие земного бога (в его лице) и Царствия Божия на земле. Она исходно бренна и тленна. Что и было доказано на практике. В строгом соответствии с предсказаниями добросовестных мыслителей — со стороны как Православия, так и социальных наук.

искоренение

В теологическом отношении «как бы» научная мифология советского марксизма есть явная деградация до уровня языческой эклектики с выраженными признаками военно-кочевой системы ценностей. Культ мумифицированного предка, сакральная сила которого перетекает к ныне здравствующему вождю; идея Великого Похода (само слово «вождь» подразумевает, что он куда-то ведет свой народ); приоритет интересов племени над интересами личности, общеплеменной собственности над частной; упрощение социальной иерархии; деградация правовых норм и институтов; мобилизационный менеджмент; превращение каждого члена сообщества в боевую единицу; имманентная склонность к экстенсивной модели хозяйства и в связи с этим к экспансии; откат назад от принципа индивидуальной ответственности к солидарной — классовой, национальной или ведомственной; переселение «провинившихся»

народов и пр.

Рассмотрим поближе процесс разграбления идейных пространств и водружения в них идолов нового варварства. То есть создания новой советской реальности.

наследники

Перед любым политическим наследником Сталина встает драматический выбор, заложенный самой мифологической конструкцией государства.

Оставить все, как прежде, означает наращивать разрыв с объективной действительностью и отставание от стран-конкурентов. Плохо, хотя и заманчиво с точки зрения консервации интересов элит, а значит стабильности. Но мир вокруг прогрессирует, затыкание дыр в информационном занавесе обходится все дороже. Настолько, что террор (прежде всего против наиболее продвинутых слоев населения, включая собственную номенклатуру) становится повседневной нормой. Не всем в номенклатуре это нравится.

С другой стороны, любая попытка что-то исправить откликается ослаблением мифологической брони и идеологического скелета государства. Лодка раскачивается, номенклатуру начинает подташнивать. Тоже плохо!

Брежневский менеджмент (как и путинский) был обречен вилять между апелляциями к великому мифологическому прошлому, освещающему безальтернативную власть, и попытками модернизировать страну. Методом проб и ошибок было нащупано оптимальное для такого межеумочного состояния решение: слова одно, дела — другое. Двоемыслие стало объяснением эпохи.

слова — одно, дела — другое

Полнее всего эту схему удалось реализовать в современном Китае, где при вполне коммунистической риторике реализуется самый жесткий либерально-частнособственнический сценарий в экономике.

«Вы будете удивлены, но в известной мере Китай сегодня более капиталистическая страна, чем Соединенные Штаты Америки», — говорит нобелевский лауреат по экономике Роберт Фогель (http://newtimes.ru/articles/detail/37254).

За время реформ доля госсектора в экономике снизилась с 40 до 20%. Эксплуатация трудящихся вполне капиталистическая, рабочий день до десяти часов, без медицинских страховок и пенсий. Благо за спиной у каждого дышит армия из 80 миллионов безработных — больше, чем во всей России работающих…

У нас иная, более продвинутая социокультурная среда; здесь такое откровенное жонглирование мифологемами уже не проходит. Хотя не так давно проходило. Правда, для этого пришлось несколько раз пройтись по стране катком репрессий. Интересно, сколь долго Китаю удастся поддерживать баланс в своей внутренне противоречивой государственной конструкции. Вряд ли более десяти лет.

Сталинская ложь, решительно исправляющая ошибочную реальность, с одной стороны, потрясает тавтологией, а с другой — нечеловеческой силой убеждения. На вредительские обвинения правых уклонистов в «эксплуатации крестьянства» в годы коллективизации Сталин в докладе «О правом уклоне в ВКП(б)» возражает веско и устрашающе бессмысленно:

«Природа Советской власти не допускает какой бы то ни было эксплуатации крестьянства со стороны государства. В речах наших товарищей на июльском пленуме прямо сказано, что в условиях советских порядков эксплуатация крестьянства исключена(выделено И.Сталиным) со стороны социалистического государства, ибо непрерывный рост благосостояния трудового крестьянства является законом развития советского общества, а это исключает всякую возможность эксплуатации крестьянства».

Вы поняли, или еще разок повторить? Какая могучая демагогия! Это, между прочим, апрель 1929 года, в стране уже разворачивается вызванный насильственным внедрением коллективизации «голодомор». Такова жалкая правда. Но мифология сильнее правды! Ибо за ней стоит сверхчеловек — сам товарищ Сталин. Он выше правды, он есть самое Истина. Настолько выше, что в жертву непринужденно приносится элементарная логика. И люди, которые этого не принимают. Или могут не принять.

В итоге в мифологическом пространстве советских СМИ благодаря индустриализации и коллективизации жить становится лучше, жить становится веселее. Трудовое крестьянство не только сеет-пашет, но и поет-пляшет, приветствуя новую колхозную реальность. Особенно в кино. А как тут не петь, если законом является непрерывный рост благосостояния? Главным образом для тех, кто допущен Сталиным к производству кино — важнейшего из искусств.

цена вопроса

Прошли годы. Выяснилось, что в годы коллективизации страна потеряла от шести до восьми миллионов человек, в основном детей, погибших голодной смертью или не родившихся в разоренных семьях. За это преступление, естественно, пошла под расстрел первая волна руководителей ЦУНХУ — статистического ведомства при Госплане СССР. Пришедшие им на смену чекисты задним числом подтянули данные переписи к более приемлемым для Сталина цифрам и пошли под расстрел уже во вторую очередь.

Тем не менее факты и свидетели сохранились где-то по углам и со временем все-таки выползли на свет. Уже после смерти вождя. Под их напором или просто от старости мифологическое вранье плана «А» про светлое будущее растеряло былую мощь.

Состоялся переход к плану «Б».

перегибы

— Таки да, были отдельные факты эксплуатации крестьянства! — с неподдельной болью признают постсоветские патриоты номенклатуры. — Были!! Некоторые несознательные селяне даже помирали с голоду целыми деревнями, чтобы дать антисоветчикам козыри для идеологических диверсий. Имелись также отдельные перегибы на местах и «головокружение от успехов». Но, во-первых, Сталин их мужественно признавал и устранял, а во-вторых, так было нужно, товарищи! Чтобы ударными темпами провести модернизацию, сплотить нацию и как следует подготовить Отчизну к гитлеровской агрессии. В-третьих, нигде в мире не бывало модернизации без перекачки ресурсов из одного сектора в другой, более прогрессивный…

Иначе бы мы в 1941 году не выстояли!

Это не в 1952-м, ЭТО СЕЙЧАС ПО ТЕЛЕВИЗОРУ ГОВОРЯТ.

Спорить не будем. Просто зафиксируем подвижку мифологических приоритетов. Оказывается, все-таки не ради счастливой жизни с более высокой производительностью коллективного труда партия загоняла неразумных крестьян в колхозы. А ради укрепления родной Советской власти и повышения обороноспособности.

Надо признать, эта версия правдоподобнее. Теплее, теплее! Осталось сделать всего один шаг, и совсем будет правда: если колхозы не были более эффективны с точки зрения экономики, то в чем же было их преимущество?

Да командовать ими было проще — только и всего. Изымать прибавочный продукт. Чтоб не бегать с продовольственным отрядом (прямой аналог ордынских баскаков) за каждым отдельным собственником, а контролировать оседлую коллективную структуру, жестко привязанную к земле, во главе с конкретным человеком. Жить захочет — обеспечит сбор и сдачу урожая. А не обеспечит — ну, значит саботажник.

Осталось выяснить, в чьих интересах созидался этот замечательный проект и кто был главным бенефициаром. Нет, в теории мы не хуже вашего знаем: власть народная, бенефициары — трудящиеся. Общенародная собственность, Выставка достижений народного хозяйства, Рабочий и Колхозница. Символы нашей социалистической веры.

властная вертикаль

Но если взглянуть рационально, распоряжается всем этим добром главным образом лично Сталин и подчиненная ему партийная номенклатура. Подчеркнуто не имеющая корней ни в какой из территорий. Сегодня товарищ руководит хлопком в Туркмении, завтра — чугуном в Кривом Роге… Приехал, расстрелял кого надо, навел порядок, ресурсы потекли в Центр — ну и молодец. Езжай теперь на новое место службы. Чтоб не обрастал собственностью, не пускал корни, не завел себе, Боже борони, независимого источника доходов. Чтоб целиком и полностью зависел от благорасположения Вертикали и служил ей, сколько хватит сил.

Трудящимся, конечно, тоже порой от этой схемы что-то перепадало — если вели себя хорошо. Но в основном уже в послесталинское время. Когда Хрущев стал закупать хлеб в Канаде и строить свои пятиэтажки для «народа-победителя».

вторая версия. вертикальная мифология 2.0

Вторая версия вертикальной мифологии рухнет от тех же причин, что и первая. От давления очевидных фактов действительности и усталости общества от столь же очевидного наглого вранья. У разных людей осознание произойдет по-разному. Кого-то «достанет» безудержная коррупция «неодворян». Кого-то огорчит погон, торчащий из-под богослужебных одежд. Кого-то — бессовестная фальсификация выборов, кого-то — лоснящиеся от патриотизма морды из телевизора, кого-то — беспредел судов и правоохранителей, кого-то — пробки на дорогах и мигалки. Хватит на всех. Но не сразу, конечно. Осознание требует времени.

Одной из причин неизбежного крушения второй мифологической волны для тех, кто умеет читать и помнить, является оскорбительный расчет на тупость аудитории. Грубо говоря, они даже соврать толково не умеют. Или не считают нужным. Привыкли, что и так сойдет. Пипл схавает…

В условиях новой информационной прозрачности и массового распространения Интернета — уже не схавает. Благостная картинка чисто технически уже не сможет заменить и подменить действительность. Советские технологии мифотворчества в новой социальной среде не работают.

Ничего особо хорошего в этом нет. Крушение мифологии означает крушение вертикали — потому что иных, не мифогенных, резонов (кроме интересов лиц, ее составляющих) для ее сохранения нет. И силой ее не удержать; уже не собрать такой силы. Ее строили якобы для наведения порядка. Ну, и как у нас дела с порядком? Ее строили якобы для сплочения народов, подымания с колен и отпора темным силам. Ну, и как с подыманием с колен, с международным престижем? Ее строили для борьбы с коррупцией и олигархией. А как у нас с коррупцией?

В своем первом послании Федеральному Собранию президент В.В. Путин когда-то сказал: «Основными препятствиями экономического роста являются высокие налоги, произвол чиновников, разгул криминала. Решение этих проблем зависит от государства… Во-первых, следует обеспечить защиту прав собственности… Второе направление — обеспечение равенства условий конкуренции… Третье направление — освобождение предпринимателей от административного гнета. Государство должно последовательно уходить от практики избыточного вмешательства в бизнес…Четвертое направление — снижение налогового бремени…»

С тех прошло более двенадцати лет. Налоги, штрафы и тарифы выросли, число чиновников удвоилось более чем, про разгул коррупции и сращивание коррумпированной бюрократии с криминалом не говорит только ленивый. Конкуренция и права собственников принесены в жертву новой номенклатуре. Миф об укреплении государства (вертикали) во имя величия державы — это одно, действительность — нечто совсем другое. Но крушение фальшивой вертикали означает крушение всего государства — потому что ростки любых альтернативных систем управления, которые в критический момент могли бы взять ответственность на себя, номенклатура тщательно выпалывала. Исходя не из мифологических, а из вполне прагматических интересов укрепления своей монополии. Желание возродить аппаратную монополию (даже внутри власти — полное подчинение правительства Кремлю) однозначно подразумевает возрождение номенклатурной мифологии. Так оно и есть: в последние годы власть только об этом и говорит. Сплочение, национальный код, уникальная цивилизационная идентичность, вражеские происки, Евразийский или Таможенный союз… Старый миф на новый лад свидетельствует, что новая номенклатура опять намерена монопольно рулить столь долго, сколько позволит ей тотальная промывка мозгов, обновленные в «лихие 90-е» хозяйственные механизмы и немалые, накопленные благодаря реформам ресурсы.

Процесс, вне зависимости от объективных результатов, будет тянуться, покуда пропасть между сказкой и действительностью не достигнет таких размеров, что ее не сможет игнорировать любая, даже по самую маковку загруженная пропагандистскими отрубями голова. Тогда опять начнется перестройка. Естественно, слишком поздно.

третий приступ джугафилии2

Брежневско-андроповская попытка навести порядок а-ля Сталин была второй по счету и закончилась известно чем. При заведомо более благоприятных, чем ныне, условиях для номенклатуры. Сегодня номенклатура совершает третий подход к весу. Понятное дело, не от хорошей жизни. Но держится молодцом. Третья попытка реставрации неизбежна, естественна и бесперспективна.Если бы у системы были умные эксперты, она бы поняла это заранее. Но не любит она мозги, («кушать любит, а так нет»)». Поскольку мозгов нет, а есть инстинкт самосохранения и хаотически пересекающиеся интересы номенклатурных групп влияния, ей придется пройти весь путь до конца, пока опять не упрется в стенку рогом. Для страны это плохая новость. Однако есть и хорошая: на сей раз стена будет нащупана быстрее. Но предсказать, что учудит система, когда обнаружит себя в тупике, — невозможно.

Единственное, чем можно помочь ей и нам — как можно понятнее заблаговременно объяснить, почему она движется в тупик и каковы конкретные признаки приближения к стене, к пропасти.

Первый очевидный признак — сама попытка вернуться к сталинской стилистике. Пока есть реальное развитие, сталинские методы, основанные на тотальном вранье, не нужны. Нужда в них обостряется по мере разрастания госаппарата, падения интегральной эффективности хозяйства и, следовательно, необходимости маскировать свою никчемность бессовестной пропагандой. Главный мифологический секрет сталинской индустриализации заключается в том, что достижений было значительно меньше, чем пропагандистского шума.

Достижения тоже имелись, но были они скромнее, чем на Западе и вполне в русле общемирового промышленного роста после Великой депрессии. Нет никаких (кроме мифологических, понятно), доказательств того, что капиталистическая Россия прошла бы этот путь хуже, чем сталинская.

Для человека, страдающего джугафилией, эта мысль невозможна. Проверку истинности сталинских достижений он, в силу пропагандистской сущности системы может осуществить лишь через джугафилические же источники. Прочие же его сознанию недоступны.

Симптомы этого явления в последнее время стали чаще встречаться в публичных выступлениях В.В.Путина. «Нужно совершить такой же мощный комплексный прорыв в модернизации оборонных отраслей, как это было в 30-е годы прошлого века», — сказал он 31 августа 2012 года на расширенном заседании Совета безопасности по оборонно-промышленному комплексу в Ново-Огареве. И пояснил, что нужна не просто модернизация, а своего рода общенациональная идея, способная сплотить страну.

То есть основные признаки опять же налицо: оборонка, модернизационный прорыв и всенародное сплочение. Вокруг кого и ради чего, скромно

умалчиваем.

легенда о железной дороге

Интернет помнит, что пять лет назад, на Съезде железнодорожников, Путин уже призывал к прорыву. Тогда, правда, на основе дореволюционного опыта. «Говоря прямо, — сказал он в 2007 году, — стране необходим новый импульс развития железнодорожной отрасли, сопоставимый со стремительным развитием российских железных дорог на рубеже XIX–XX веков…».

С тех пор прошла ЦЕЛАЯ пятилетка, полная разговоров про модернизацию. В ответ на новый импульс РЖД еще теснее сплотились вокруг опытного руководителя В.И. Якунина, решительно требуют дополнительных льгот, с удвоенной энергией добиваются сверхпланового финансирования, неуклонно поднимают тарифы. Но до царских показателей по-прежнему далеко.

Значит, совсем плохи наши дела. Пять лет назад он мог хотя бы адекватно поставить задачу — пусть без надежды на решение. При трех последних царях железные дороги действительно строились быстро и хорошо — благодаря привлечению частного капитала. Поскольку РЖД — госмонополия, сравнимых темпов они не могут добиться по определению. Хотя прошло более ста лет и строительные технологии (понятно, не у Путина/Якунина, а все у того же частного капитала) рванули вперед с небывалой силой.

Однако рельсы, так же как и в царскую эпоху, у нас производятся только длиной 25 метров3.

стальные километры правды и лжи

Последуем совету В.В.Путина и рассмотрим итоги сталинского модернизационного прорыва на конкретном примере железнодорожного строительства. С простых естественно-научных позиций.

Рельсы чем хороши? С ними просто: либо они есть, либо их нет.

Кроме того, это комплексный показатель. Трудно оценить реальную пользу от гор чугуна, стали, угля и хлеба по советским учебникам. Сталинским тоннам и пудам специалисты верят не больше, чем электоральным цифрам В.Е.Чурова. А железнодорожная сеть сухо, без пафоса интегрирует реальность. Сталь-чугун, костыли-шпалы, уголь-энергетика. Машиностроение, электричество. Щебень для насыпей, бетон для мостов. Общая эффективность менеджмента, труда и технологий.

В базовых расчетах будем придерживаться официальных советских данных. В справочнике «СССР в цифрах» за 1957 год указано, что эксплуатационная длина железных дорог царской России в 1913 году составляла 58,5 тыс.?км. А в СССР к 1956 году — уже 120,7 тыс.?км (данных на год смерти Сталина в справочнике нет). Прирост более чем вдвое за — и это за 40 с небольшим лет. Прорыв или не прорыв?

Обратимся к труду В. Ильина (более известного как В.Ленин) «Развитие капитализма в России». В восьмой главе («Образование внутреннего рынка») автор указывает, что за 25 лет — с 1865 по 1890 год — железнодорожная сеть России выросла в 7 раз. Круче, чем в Англии (тут Ленин, похоже, путает: на самом деле речь не об Англии, а обо всей Британской империи), где аналогичный рывок занял 30 лет и обеспечил лишь шестикратный прирост. Правда, слабее, чем в Германии. В любом случае пореформенная Россия являлась второй по темпам роста транспортной инфраструктуры.

С 1865 по 1875 год русский капитализм, которому реформы Александра Второго развязали руки, строит железные дороги со средней скоростью 1,5 тыс.?км в год. С начала 1890-х процесс пошел еще быстрее: 2,5 тыс.?км в год. К концу XIX века годовой прирост достигает 3 тыс.?км.

В.В. Путин верно указал период, на который следует равняться: вот бы ОАО «РЖД» смогло добиться показателей рубежа позапрошлого и прошлого веков! Тогда быстро развивалась урбанизация, рос объем грузо- и пассажироперевозок, торговли, промышленного производства. Марксист В.Ильин (Ленин) добросовестно отмечает «истинно американские» темпы роста тогдашней России и ее железнодорожной инфраструктуры. В начале ХХ века, уже после выхода его книги, наступает интересная пауза, одной из причин которой были колебания государя-императора и его правительства из-за слишком быстрорастущей экономической мощи буржуазии.

Монархия инстинктивно склоняется не к модернизационному, а к охранительному выбору.

Рост притормозить; страну подморозить; развитие заменить упрочением устоев. Транспортный каркас ощутил разворот державного вектора быстро и больно. Вероятно, отчасти дело было связано с двумя подряд неудачными министрами путей сообщения — Н.Шауфусом и С.Рухловым, один из которых был отменно бесцветен, а второй, чуя веяния с олимпа, пытался вытеснить из железнодорожного строительства частный бизнес и перенести центр тяжести на казенное финансирование. Получилось, возможно, верноподданней, но существенно скуднее. Что болезненно аукнулось в военный 1915 год, когда старика Рухлова вежливо попросили в отставку. Вскоре после революции большевики просто зарубили его как одного из заложников.

9 мая 1913 года, в правление министра Рухлова, Совет съездов представителей промышленности и торговли представил официальный доклад по вопросам коренного улучшения транспорта за подписью члена Государственного совета Н.Авдакова и управляющего делами барона Г. Майделя. Доклад констатировал, что дорожная сеть опасно отстала от роста населения и хозяйства, в связи с чем нагрузка на нее за последние 10 лет возросла на 84,6%. Дальнейший рост экономики к 1920 году требует увеличить протяженность сети до 110 тысяч верст. Это, в свою очередь, это означает необходимость вводить по 5 тысяч с лишним верст пути в течение восьми лет. Там же недвусмысленно сказано про «искусственный тормоз развития» — из-за стремления правительства взять процесс под монопольный контроль:

«Если дело пойдет так и дальше, то мы, очевидно, не справимся со всеми грузами, которые будут предъявляться к перевозке, и страна естественно будет охвачена кризисом, тем более тяжелым, что он будет вызван искусственно… Несмотря на то, что частная инициатива затрачивает огромные суммы на производство изысканий, самое удовлетворение ходатайств о сооружении дорог дается чрезвычайно скупо… Правительство в этом деле действует крайне вяло, а это угрожает насущнейшим интересам страны».

На языке цифр дело выглядело так. К 1910 году железнодорожная сеть России общей протяженностью в 62422 версты включала 42502 версты казенных дорог и 19920 верст частных. Легко пересчитать в километры: верста равна 1067 м. Итого на 1910 год — 66,6 тыс.?км. Расхождение с данными советского справочника (там на 1913 год указано 58,5 тыс.?км) объясняется просто. Составители в предисловии скромно оговариваются, что «цифры за 1913 г. <…>приводятся по территории в границах СССР до 17 сентября 1939 г.». Милое мифологическое жульничество: выходит, что рельсы (да и прочие экономические достижения) в Западной Украине и Белоруссии, в Бессарабии и трех республиках Прибалтики при царе как бы отсутствовали. А при Сталине (в 1939 году) как бы сами собой появились вместе с присоединенными территориями. И незаметно приплюсовались к достижениям социализма. Пустячок, а несколько тысяч километров таким изящным маневром советская статистика у царя-батюшки стырила и приписала в актив индустриализации.

По данным Авдакова, который ссылается на материалы МПС, в 1913 году казна проектирует на ближайшие годы строительство всего 9 тысяч верст пути. Тогда как частные предприниматели за свой счет, по согласованию с правительством, уже вложились в изыскания и проектирование 50200 дополнительных верст, что с гарантией покрывало обозначенный в докладе дефицит сети к 1920 году. Однако правительство в лице министра Рухлова не хотело и не могло допустить, чтобы половина железнодорожной инфраструктуры оказалась в руках частников. Пусть рост будет в пять раз ниже, но зато свой, казенный…

Интересно, что Финансовая комиссия Государственного совета в докладе по росписи доходов и расходов на 1914 год толковала государю ровно о том же, но уже применительно ко всей промышленности в целом. Комиссия считала необходимым «…указать на устарелость законов о промышленности и на излишние стеснения, испытываемые предпринимателями в разных областях промышленной деятельности. Между тем успешное развитие этой деятельности возможно лишь при условии предоставления широкого поприща личной инициативе и при отсутствии ограничений, тормозящих частные начинания в области торговли и промышленности».

Такой вот непростой выбор для русских элит. Простите за небольшой правый уклон в несоветские данные: исключительно, чтобы обозначить тогдашние проблемы и понять, почему перед Первой мировой войной истинно американские темпы роста железнодорожной сети вдруг иссякли. Далее неуклонно держимся правоверного советского справочника: в 1913 году царская Россия имела 58,5 тыс.?км пути. Подтасовки с присоединенными в 1939 году территориями пока оставляем в стороне.

Вскоре в России случилась пролетарская революция. А в Америке, с ее темпами, не случилась. Поэтому в США рельсы продолжали класть быстро и много. Но лишь до тех пор, пока не выяснилось, что большегрузный автомобильный транспорт эффективней. После чего там произошла «революция» автобанов.

А у нас, увы, так и не произошла...

С первых дней народная власть уделяет железным дорогам максимум внимания. С 1917 по 1923 год сменилось восемь наркомов путей сообщения. Из самых известных — Л.Б.Красин, Л.Д.Троцкий и Ф.Э.Дзержинский. Товарищ Ленин тоже помогал. Написал замечательную статью из жизни тружеников депо про пользу бесплатного труда «Великий почин». Последовательно истреблял квалифицированных железнодорожников из «Викжеля» — крупнейшего дореволюционного профсоюза, который по старой привычке пытался отстаивать интересы рабочих (а надо было — интересы рабочей власти; почувствуйте разницу). Чудаковатый «Викжель» тупо требовал для путейцев нормальной оплаты за нормальный труд вместо продвижения в пролетарские массы идей «Великого почина».

С производительностью труда — даром что освобожденного — у большевиков категорически не ладилось. Какие там 5 тысяч верст новых путей в год! Заставить бы функционировать то, что было построено до революции. «Транспорт висит на волоске»; «Не допустить паралича ж/д транспорта»; «Положение с транспортом отчаянное. Для спасения нужны меры поистине героические и революционные» — вот характерные ленинские резолюции тех победоносных лет.

Героические и революционные наркомы Лев Давыдович с Феликсом Эдмундовичем без устали расстреливали саботажников и дезертиров железнодорожного фронта. И Владимир Ильич поддерживал их как мог: мол, мало стреляете, товарищи. Но все равно: тянут-потянут — вытянуть не могут. Пять лет, десять лет — а воз и ныне там.

Пришлось впрягаться лично товарищу Сталину. В том же режиме ручного управления. Но уже без излишней мягкотелости, присущей «кисейным барышням» Троцкому и Дзержинскому. 19 сентября 1931 года тов. Сталин пишет тов. Кагановичу с Кавказа, где поправляет здоровье: «Самым важным вопросом ближайших месяцев считаю транспорт, прежде всего — желдортранспорт… Пока в транспорте сидит шайка самовлюбленных и самодовольных бюрократов типа Рухимовича, по-меньшевистски издевающихся над постановлениями ЦК и сеющих кругом разлагающий скептицизм, постановления ЦК будут класть под сукно. Надо эту шайку разгромить, чтобы спасти железнодорожный транспорт».

Это интересно. Партия печется о желдортранспорте вот уже 14 лет. Самое время защищать итоги от разлагающего скептицизма. В остальном ничего нового: в 1918 году требовалось разгромить шайку, и в 1931-м — тоже требуется. Хотя последнего из крупных царских транспортников, Ивана фон Мекка, имевшего неосторожность из патриотических соображений остаться в России, расстреляли еще в 1929-м. Теперь, стало быть, пришла пора разбираться уже со своими, партийными.

Самовлюбленные транспортные бюрократы, понятно, были в очередной раз поставлены к стенке и опять заменены верными людьми из ЧК. Точнее — из ТОГПУ, транспортного отдела ГПУ. То было самое начало индустриального «прорыва», который так понравился В.В. Путину. Но каков все-таки итог этой самоотверженной деятельности?

Среднегодовой прирост сети с 1913 по 1956 год, по данным советского справочника, — 1,4 тыс.?км. Благодаря революции, коллективизации, индустриализации и централизации железная дорога под личным контролем вождя, при невиданном энтузиазме трудящихся, съехала на темпы роста, немного уступавшие эпохе Александра II (1865–75 годы). По В.И.Ленину, тогда выходило 1,5 тыс.?км в год.

Хотя тов. Сталин демонстрировал чудеса эффективного менеджмента. Умело маневрировал ресурсами, смело принимал оперативные решения. Вот письмо В.М. Молотову от 22 сентября 1930-го, за год до того, как выяснилось, что на транспорте засела шайка самовлюбленных меньшевиков:

«Плохо дело обстоит с Уралом. Миллионы руды лежат у рудников, а вывезти ее не на чем. Нет рельс для проведения подъездных и внутризаводских веток, — в этом вся беда. Почему нельзя было бы приостановить на год новое железнодорожное строительство где-либо на Украине или в другом месте (подчеркнуто Сталиным) и, освободив рельсы верст на 200-300, отдать их немедля Уралу?»

Естественно, вас интересует чистый замер за лучшие годы индустриализации. Чтоб без революций, гражданских войн и прочих напастей. Извольте, сейчас дадим.

Что говорят советские цифры?

В лучшие годы индустриализации с 1928-го. (76,9 тыс.?км) по 1940 год (106,1 тыс.?км) средний темп прироста ж/д сети в СССР составляет 2,4 тыс.?км в год. Слабее, чем за 30-40 лет до того, на рубеже веков. Чуть хуже, чем даже в начале 1890-х, когда Николай Александрович Романов начинал свое скорбное царствование. Тогда, по В.И. Ленину, выходило в среднем 2.5 тыс. км. Хотя лучше, чем в последние десять лет романовской эпохи, когда правительство пыталось заменить частные инвестиции казенными для упрочения самодержавной вертикали.

Если же учесть фокус с тысячами километров дореволюционной сети, приписанных Сталину советской статистикой после 1939 года, то железнодорожный прорыв победных 30-х годов на фоне царизма выглядит откровенно жалко. Не говоря уж про Америку.

Вот данные периода «быстрого послевоенного восстановления народного хозяйства»: с 1945 (112,9 тыс.?км) по 1956-й (120,7 тыс.?км) сеть прирастала со скоростью 0,7 тыс.?км в год. Вдвое медленнее, чем в благословенные времена после поражения России в Крымской войне и после отмены крепостного права. Кстати, несложно сообразить, что в самые трудные военные годы страна, сцепив зубы, выдавала вдвое больше: в 1940-м было 106,1 тыс.?км, в 1945-м стало 112,9 тыс.?км. Итого по — 1,4 тыс.?км в год.

Можно сказать и по-другому. Благодаря чуткому руководству ВКП(б) во главе с эффективным менеджером, умелому использованию преимуществ планового социалистического хозяйства, массовому героизму и беззаветной преданности советских людей, к 1945 году СССР наконец достиг размеров ж/д сети, которые в 1913-м были намечены Советом съездов представителей промышленности и торговли на 1920 год на основе частной инициативы.

Итого, сухой остаток. При царе — до 3 тыс.?км в год. Во время довоенной индустриализации — 2400 км. Если же учесть статистический фортель с припиской в пользу индустриализации старой сети на территориях, занятых в 1939 году, то выходит всего порядка 2100 км. Затем, во время войны, 1400 км. После войны, до 1956 года, 700 км сети в год. Стальная поступь социализма.

На всякий случай для справки. За 20 лет с 1970 по 1990 год в РСФСР прирост железнодорожной сети составил 24 тыс.?км. В среднем по 1,2 тыс.?в год. Включая эпопею БАМа. Темпов пореформенной России достичь так и не удалось. Оставляем за скобками очевидные соображения о технологическом прогрессе, который, вообще говоря, должен был бы за четыре поколения обеспечить некоторое ускорение ввода.

Если бы сталинский СССР смог удержать планку хотя бы на уровне Александра III (куда уж до обозначенного В.В. Путиным «рубежа XIX–XX веков»!), мы к моменту смерти вождя имели бы бонус в 40-50 тыс.?км «сверхплановой» инфраструктуры. При том, что Россия, самая обширная страна в мире, острее всех страдала и страдает от дефицита железнодорожной сети.

Зато в духоподъемной риторике недостатка не было никогда.

Именно этот мифологический гул представляет собой самое интересное и загадочное явление «комплексного мобилизационного прорыва» 1930-х годов. Ведь справочник «СССР в цифрах» в советские времена не был запрещен. Труды В.И.Ленина — тем более. Кажется, чего проще: взять цифры из одного издания и сравнить с другим. Почему же никто из выдающихся советских ученых, доцентов и профессоров, кандидатов и докторов не сделал этого раньше? По наивной детской причине: «Кто даст правильный ответ, тот получит десять лет». За клевету на достижения советского строя. Кому охота садиться за очевидное напоминание о том, что базовая цифра 1913 года, от которой как от печки пляшет вся советская пропаганда, сфальсифицирована.

Да черт с ним, пусть проценты будут какие им надо! Жизнь дороже. Как сформулировал акад. Струмилин (один из немногих выживших зубров Госплана и сталинской статистической службы), «лучше стоять за высокие темпы роста, чем сидеть за низкие».

к проверенным механизмам?

И вот, судя по всему, Родина опять ощущает необходимость вернуться к этим проверенным механизмам. Рыночные стимулы к экономическому росту, заложенные реформами 1990-х, благополучно свернуты путинской номенклатурой. Вновь наступает время укрепления дисциплины, сплочения и борьбы с разлагающим скептицизмом.

И ведь как шустро товарищи на местах ловят и дешифрируют веяния, поступающие с властных высот! Национальный лидер только обмолвился про благотворный опыт 30-х годов, а член президиума общественного совета Военно-промышленной комиссии при правительстве РФ, издатель журнала «Экспорт вооружений» Руслан Пухов уже все понял, принял и отрапортовал. «Бодрящая морозная свежесть 1937 года — вот что сегодня нужно оборонке и всей стране», — заявил он газете «Московский комсомолец». Прямо-таки заждался бедняга. С ходу выхватывает живую суть: именно символический 1937-й, и никакой другой из 30-х. У витязя руки чешутся промыть мозги кому надо.

Вынужден разочаровать. 1937-го не будет. Будет очередной мелкотравчатый фальстарт, как у Андропова, — с его мерами по наведению порядка и дисциплины. Максимум кому-то еще голову пробьют, кого-то еще посадят. Ну, может, убьют десяток-другой сограждан. Но позорно так, ночью. На всякий случай прячась от видеокамер и ментов, которые и так знают, что надо отвернуться.

в ожидании коллапса

Начиная с ленинских времен истинными приоритетами строителей Советской России были захват и удержание власти. Самый короткий и простой путь к реализации истинного приоритета — уничтожение конкуренции, альтернативных возможностей развития и непрерывное укрепление властной монополии. Прямым хозяйственным следствием является экономический застой и отставание от более гибких и мобильных конкурентов. В таких условиях логика удержания власти (главный приоритет) вынуждает переходить к еще более постыдной и откровенной лжи — к строительству «потемкинских деревень». Процесс неизбежно должен сопровождаться усилением репрессий — ибо в противном случае откровенная ложь разоблачается уж слишком легко. Как только процесс экспансии репрессий приостанавливается — правда приподнимает голову и начинается распад государственной вертикали, построенной на фальшивом фундаменте. Появляются альтернативные варианты, конкурирующие лидеры, идеи и объяснения. Поскольку дать честный и равный ответ в условиях свободной дискуссии вертикаль не может по определению (ее истинный смысл в самодовлеющем существовании и изъятии ресурсов из народа и территорий, в то время как пропагандистский меседж — в заботе и защите народа), она вынуждена постоянно возвращаться к репрессивным практикам. В результате в первую очередь модернизируется система политического сыска, пафосной лжи, запугивания и фальсификации.

Модернизация же экономики и производства, напротив, тормозится, поскольку подразумевает развитие конкуренции, укрепление прав граждан и ограничение самовластия номенклатуры. Конфликт вокруг проекта «Сколково» не случаен.

Прямой и очевидный итог этого системного противоречия: на фоне обильных разговоров про разного рода модернизации, инновации, институции и инвестиции на практике мы имеем завинчивание, торможение и стагнацию. Что совершенно естественным образом компенсируется все более страстными разговорами о происках загнивающего Запада и его агентов, глубоко внедрившихся в здоровое тело России, чтобы высосать из нее соки и затем взорвать ее изнутри…

Все это понятно, предсказуемо — и бесперспективно. Если, конечно, не считать перспективой приближающийся коллапс этой выморочной системы с неопределенным количеством жертв.

Примечания

1 И. Сталин, Соч., Т.17. «Северная Корона» Тверь: 2004. С. 636

2 Джугафилия — социальное заболевание, передающееся через каналы коммуникации вместе с зараженными халтурой и фальсификацией текстами; распространено в областях с затрудненным интеллектуальным обменом, скудным фактологическим питанием и сниженным из-за этого иммунитетом к рептильной пропаганде. Инфицированию особенно подвержены младшие возрастные группы; в старших возрастах заболевание практически не передается, но и не излечивается, особенно в контингентах с замкнутым кругом общения. В таких случаях клиническая картина приобретает привычно-застойную форму. Уберечься от заражения несложно при соблюдении общепринятых санитарных норм: воздержание от чтения советских газет до обеда, проверка текстов на наличие грамматических ошибок и библиографических ссылок, сопоставление джугафилических апокрифов с независимыми источниками и пр. Весьма полезны также упражнения по развитию любопытства и навыков работы с документами.

3 Стометровые рельсы, сертифицированные по мировым стандартам, российский «Евраз» стал производить лишь в начале 2013 года.

Правда, существуют проблемы их транспортировки и криволинейных участков магистралей; американцы вообще предпочитают 25-метровые рельсы с хорошей технологией сварки (Ред.).

Опубликовано в журнале:

«Вестник Европы» 2014, №38-39

Россия > Внешэкономсвязи, политика > magazines.russ.ru, 24 июля 2014 > № 1137507 Дмитрий Орешкин


Россия > Внешэкономсвязи, политика > rosbalt.ru, 7 декабря 2011 > № 449015 Дмитрий Орешкин

Революционные сценарии в России сейчас осуществиться не могут. Такое мнение высказал в беседе с "Росбалтом" независимый политолог Дмитрий Орешкин, комментируя ситуацию, сложившуюся после разгона митинга "против нечестных выборов" на Триумфальной площади в Москве.
По его словам, "сценарии различных так называемых "цветных революций", "майданов" и "площадей" в России сейчас осуществиться не могут, если власть не сделает грубых очевидных и примитивных ошибок", то есть "если власть не начнет вести себя избыточно истерично и преследовать демонстрантов".

"Но, скорее всего, власть будет действовать жестко, потому что она сама себя запугала сценарием "оранжевой революции" и видит во всех оппозиционных выступлениях попытку свалить ее по "оранжевому" сценарию. У власти на этот счет заранее разработаны жесткие меры сопротивления. И процесс оппозиционных выступлений будет продавлен, как это и происходит сейчас", — отметил эксперт.

Вместе с тем, Дмитрий Орешкин придерживается того мнения, что для накала протестных революционных страстей "в российском обществе нет пассионарной основы". "Нет такого количества людей, которое готово выходить на улицы. Молодежь оскорблена, но, скорее всего, у нее нет потенциала для того, чтобы сутками и неделями блокировать жизнь в крупных городах, в той же Москве. Скорее всего, молодежь найдет какую-то иную форму социального протеста", — считает эксперт.

По его мнению, "власть оказалась сейчас на развилке: одна дорога – привычные силовые методы: толпу рассеять, лидеров изолировать, локализовать информационные источники и ждать, пока все утихнет". "Скорее всего, так они и поступят, — продолжил собеседник "Росбалта". — Результат – нарастающее отчуждение между обществом и государством". "Второй путь – договариваться с так называемым гражданским обществом. Но диалога не будет, поскольку не создано организованного гражданского общества, не с кем общаться", — считает Дмитрий Орешкин.

Напомним, что после разгона митинга "против нечестных выборов" на Триумфальной площади, в результате которого было задержано более 600 человек, стало известно, что 10 декабря оппозиция собирается провести акцию в Москве на площади Революции. 6 декабря были задержаны один из лидеров "Солидарности" Борис Немцов, лидер незарегистрированной партии "Другая Россия" Эдуард Лимонов и лидер партии "Яблоко" Сергей Митрохин. Кроме этого, в отделениях полиции оказались и журналисты.

Большинство арестованных до сих пор содержатся в изоляторе, ожидая судебных слушаний, а трое уже были приговорены к 15 суткам административного ареста. Стихийные митинги протеста состоялись и в других городах.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > rosbalt.ru, 7 декабря 2011 > № 449015 Дмитрий Орешкин


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter