Всего новостей: 2661877, выбрано 3 за 0.005 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное ?
Личные списки ?
Списков нет

Пепеляев Сергей в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыЭкологиявсе
Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 17 июля 2017 > № 2246300 Сергей Пепеляев

«Благая» цель: почему неразумно считать налоговые льготы «расходами бюджета»

Сергей Пепеляев

Адвокат, управляющий партнер «Пепеляев групп»

В июле 2017 года будут парламентские слушания по основным направлениям налоговой, бюджетной и таможенной политики. Экономисты активно продвигают свои концепции в законодательство, а юристы часто не обращают внимания на правовую несостоятельность нововведений.

В подготовленных Минфином основных направлениях бюджетной, налоговой и таможенно-тарифной политики на период до 2020 года ставится задача закрепить в законодательстве (уже в текущем году) концепцию налоговых и неналоговых расходов.

Авторы идеи считают, что «фактически налоговые льготы, освобождения и преференции по налогам, сборам и другим платежам, предусмотренные действующим законодательством, являются недополученными бюджетной системой финансовыми ресурсами, то есть налоговыми и неналоговыми расходами».

Эти рассуждения опираются на мнение Международного валютного фонда (МВФ): поскольку цели государственной политики могут достигаться альтернативным способом через предоставление субсидий или понесение иных расходов, льготы выступают эквивалентом бюджетных расходов.

Цель нововведения, как всегда, самая благая: повышение прозрачности бюджетной и налоговой политики, оптимизация способов достижения социально-экономических задач. Но так ли безобидны правовые последствия этого шага?

То, что экономисты считают «расходами бюджета», с позиции юриста не может получить такой квалификации. Применение льготы не ведет к недоплате налога. Налоговое обязательство формируется по результатам применения всего комплекса правил исчисления платежа, включая положения о льготах. Нет налога до льготы и после льготы. Есть единая сумма, которую налогоплательщик обязан уплатить.

При недоплате налога (недоимке) бюджет так же не лишается части своего имущества. Он не становится богаче, но и не претерпевает ущерб.

Если в бюджетном законодательстве закрепится понятие «налоговых расходов», то (лиха беда — начало), последствия творческой реализации этого подхода на практике будут самыми непредсказуемыми. Так, что взыскание недоимки компаний с их собственников, менеджеров и бухгалтеров под видом ущерба, причинённого бюджету налоговым преступлением, может показаться шалостью.

Основные направления демонстрируют возможный вариант развития событий. Для стимулирования капитальных вложений предлагается предоставить налогоплательщикам инвестиционный налоговый кредит — право уменьшать исчисленную сумму налога на прибыль на сумму расходов на приобретение или модернизацию объектов основных средств. Размер вычета составляет 50% от стоимости объекта.

Эту льготу Минфин рассматривает как 50% со-финансирование инвестиционных расходов государством. Следовательно, чем лучше и эффективнее работает бизнес и больше инвестирует в развитие производства, тем больше «государственное участие» в его успехах.

В этой этатистской концепции всё переворачивается с ног на голову. Забыто, что налогообложение — это отношения по перераспределению произведенного обществом продукта. По версии Минфина, не бизнес, а государство становится первопричиной экономического и социального роста. Не налогоплательщики дают государству средства, а оно им.

Отсюда недалекий путь к изменению отношений собственности. Чем не повод попросить поделиться с государством долей в основном капитале общества?

Если учитывать, что Минфин понимает налоговые льготы очень широко (как любые отступления от «базовой» (или «нормативной») структуры налоговой системы), то простор для творчества открывается широчайший.

Следует учесть и то, что некоторые льготы вообще не могут рассматриваться как «благодеяние» государства. Это те послабления, которые направлены на фактическое выравнивание экономического положения плательщиков, обеспечение основных конституционных прав (на достойное существование, на жилище и др.)

В таких случаях льготы — это юридико-технический приём установления оптимального уровня налогообложения, а никак не «расходы бюджета».

Закономерным бюрократическим следствием внедрения концепции «налоговых расходов» является расширение объемов налоговой отчетности (ее бОльшая детализация — по словам авторов концепции) в целях лучшей оценки эффективности льгот.

Расширяется перечень государственных органов, контролирующих бизнес. Поскольку льготы — «государственные расходы», то Счетная Палата и аналогичные структуры в регионах получают доступ практически к любому налогоплательщику. Последствия выводов контролеров и неэффективности использования льгот могут быть для налогоплательщиков самыми драматическими.

Зато у Правительства появится возможность сразу улучшить показатели «государственной заботы». Предполагается, что «налоговые расходы, которые фактически являются бюджетным ресурсом, должны быть распределены по государственным программам». Соответственно, объемы государственных вложений в те или иные направления социально-экономического развития сразу возрастут, хотя никто этого не почувствует.

Например, по оценкам Минфина, уже в текущем году на развитие здравоохранения государство «потратит» на 215 млрд рублей больше, на социальную поддержку граждан — на 35 млрд, на транспортную инфраструктуру — на 118 млрд.

Остается посоветовать Минфину следующее. При таком подходе получается, что чем жестче базовые условия налогообложения (например, чем выше ставки налогов), тем больше объем государственных «вложений» при предоставлении льгот. Что если установить налог на прибыль на уровне 90%, но из них 70% объявить «стандартным вычетом»? Для налогоплательщиков ничего не изменится (разве что декларации потолстеют), но как улучшится отчетность о реализованных государственных программах

Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 17 июля 2017 > № 2246300 Сергей Пепеляев


Россия > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 8 июня 2017 > № 2203090 Сергей Пепеляев

Суд или взятка? Почему «теневые» способы решения проблем оказываются предпочтительными

Сергей Пепеляев

Адвокат, управляющий партнер «Пепеляев групп»

Зачастую дать взятку — дешевле, чем потратиться на правовую помощь. Такое положение дел необходимо менять

Любой человек хоть раз в жизни был в искушении дать взятку и этим эффективно решить проблему. У предпринимателей, находящихся в перекрестье прицелов различных проверяющих, надзирающих, контролирующих органов такие искушения возникают регулярно. Как поступить в случае выдвижения незаконных, необоснованных, надуманных претензий: «дать на лапу» и почти наверняка быстро решить проблему (моральные переживания и риски уголовного преследования рассматривать не будем) либо оплатить работу юристов и с той или иной степенью вероятности в отдаленной перспективе добиться положительного судебного решения?

Среди прочих аспектов, учитываемых при выборе варианта поведения, любой здравомыслящий человек взвешивает расходы, которые предстоит понести для достижения нужного результата, сопоставляет их с прогнозом благоприятного исхода.

Люди — не ангелы. Для многих именно экономический расчет становится определяющим. В этих обстоятельствах задача законодателя — всячески стимулировать выбор некоррупционных путей получения искомого результата.

Помимо методов преследования взяткодателей, необходимы экономические меры, способствующие законопослушному поведению, в том числе облегчающие доступ к правосудию и борьбу за свои права.

Речь идет, прежде всего, о реальной возможности получения действительно квалифицированной юридической помощи.

Бизнес – это не та область, где получение юридической помощи может состояться в формах, приемлемых в уголовно-правовой сфере в отношении необеспеченных граждан (оплаченная адвокату государством бесплатная для гражданина помощь). В этой области, где чаще всего встречаются нетривиальные задачи, квалифицированную юридическую помощь могут оказать юристы, глубоко специализирующиеся в определенных правовых вопросах. Стоимость их услуг бывает высокой. Возможность возместить стоимость этих услуг за счет проигравшей стороны — весомый аргумент при выборе варианта судебной защиты.

В аспекте задачи борьбы со взяточничеством вопрос о разумных судебных затратах может быть поставлен сугубо прагматически: расходы, меньшие суммы взятки, но позволяющие так же эффективно решить проблему, признаются бизнесменом разумными.

Чем больше разница между суммой, фактически потраченной на оплату юридической помощи, и суммой, возмещенной по решению суда, тем ближе экономическое сходство затраченной суммы со взяткой: при том же правовом результате затраты на его достижение практически равны (сумма взятки не возмещается взяткодателю, так же как и сумма судебных расходов, если они возмещаются лишь в символических суммах). Однако учитывая разную степень уверенности в конечном результате, взятка выглядит привлекательнее. Предприниматель, хотя и выигравший спор с государственным органом, но не получивший возмещения затрат на юридическую помощь, столкнувшись с проблемой в следующий раз будет сопоставлять риски выбора неэффективного варианта действий по-другому, с меньшими «за» в пользу судебной перспективы.

Что происходит на практике, демонстрирует недавний парадоксальный случай в Ленинградской области. Инспектор Государственной инспекции труда предложил за взятку в 1 млн. рублей не создавать проверяемой им компании никаких трудностей. Та отказалась и получила в ответ 7 постановлений о привлечении к административной ответственности и 14 предписаний об устранении нарушений трудового законодательства.

Дело закончилось обвинительным приговором в отношении инспектора. Что касается постановлений и предписаний, то в ходе полугодового судебного разбирательства они были признаны недействительными.

Затраты компании на правовую помощь составили около 4 млн рублей, т.е. в четыре раза выше потенциальной взятки.

Когда же общество обратилось за взысканием судебных издержек с инспекции, где работал инспектор, то суд общей юрисдикции и арбитражные суды, включая арбитражный суд Северо-Западного округа, постановили взыскать только 180 тыс. рублей, признав только эту часть «разумными расходами».[1]

Осведомленные о вымогательстве взятки и завершившемся приговором уголовном деле, какой сигнал суды посылают и данной компании, и всему остальному бизнесу Северо-Западного региона?

Неразумно обращаться к профессиональным юристам. Теневые способы дешевле.

Нужно выбирать самых дешевых юристов (но в этом случае теневые способы гарантировано эффективнее).

Вольно или невольно, но подобные подходы судов никак не способствуют применению правовых средств защиты прав граждан и предпринимателей, выталкивают их в темное закулисье.

Судьи, необоснованно снижающие судебные издержки, просто не задумываются о цивилизационном аспекте проблемы, оставаясь в плену обывательских представлений о современном юридическом рынке. Но нельзя не сделать и предположения, что кто-то из них такими действиями может «намекать» юристу адвокату на необходимость изменения парадигмы их общения. Коррупция встречается не только в налоговых органах, но и в судах.

Исключить или ограничить подобные «вольности» может детально проработанное процессуальное законодательство, сужающее слишком широкий разброс суждений о содержании понятия «разумные расходы». Пока же при отсутствии качественного законодательства высока роль прецедентной практики высших судов.

Однако Верховный Суд РФ в целом остается в плену еще советской практики, когда судебные расходы возмещались только в символических суммах. Но без поощрения здравого судебного активизма граждан и предпринимателей, готовых бороться за свои права законными средствами, что-то изменить в отношениях чиновников и населения, сократить взяточничество, просто невозможно.

[1] См. Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 27 декабря 2016 г. и Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 26 апреля 2017 г. по делу № А56-16047/2016.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 8 июня 2017 > № 2203090 Сергей Пепеляев


Россия > Экология > forbes.ru, 26 апреля 2017 > № 2159427 Сергей Пепеляев

Экологические платежи: симуляция бережного отношения к природе

Сергей Пепеляев

Адвокат, управляющий партнер «Пепеляев групп»

Плата за загрязнение окружающей природной среды превращается из тонкого механизма, стимулирующего бережное отношение к природе, в банальный фискальный инструмент

Экологические проблемы давно перешли в разряд ключевых для большинства государств мира. Их решают не только административными инструментами: установлением квот на выбросы, увеличением штрафов и введения уголовного наказания за загрязнения; но и различными социальными программами, продвигающими «зеленый» подход к природе и организации быта. Еще одним важным инструментом решения экологических проблем является развитие различных мер, стимулирующих природопользователей к экологически ответственному поведению.

Одним из таких правовых инструментов заботы о природе являются природоресурсные платежи, стимулирующие бизнес бережно относиться к природе. При поверхностном взгляде может показаться, что платежи за загрязнения окружающей среды имеют возмездный характер: пользуешься адсорбционными возможностями природы — плати за это. Но государство не торгует окружающей средой, не предоставляет ее загрязнителям за плату.

Известный принцип «загрязнитель платит» — это лишь идея, что расходы на экологические программы должны нести не все налогоплательщики, а только те, кто вызвал необходимость этих программ. Таким образом, этот принцип внедряется в законодательство не только для решения экологических задач, но и для создания равных экономических условий деятельности всех субъектов рынка. В интересах соблюдения начал конкуренции государство не должно финансировать за счет общих налогов мероприятия, необходимость которых вызвана деятельностью предприятий, которые причиняют природе вред. Соответственно, платежи за загрязнение должны соответствовать двум основным критериям:

Во-первых, поступившие средства должны расходоваться целевым образом на экологические программы.

Во-вторых, порядок расчета платежей должен учитывать инвестиции самого плательщика в промышленную экологию. Общество в большей степени заинтересовано в избежании вредного воздействия на природу, чем в ликвидации его последствий.

Поэтому различные льготы, предусматривающие сокращение размеров платежей на суммы затрат на технологические и другие природоохранные новшества — неотъемлемая часть правового состава этих платежей. Это не факультативный элемент, которого могло бы и не быть. Напротив, и сам платеж, и льгота установлены именно для того, чтобы подтолкнуть природопользователей к совершению таких затрат.

Проблема в том, что оба указанных критерия в России не выполняются. Средства от взимания платы за загрязнение обезличиваются в региональных и местных бюджетах и расходуются на что угодно. Региональным властям выгодны экономические загрязнения: больше выбросов — больше сборов.

Федеральная служба по надзору в сфере природопользования в отношении платы за негативное воздействие на окружающую среду отчитывается по двум показателям: сообщает о выполнении плана по сбору платы (в 2015 году был перевыполнен на 15%); подсчитывает «прямой экономический эффект» путем сравнения расходов Росприродонадзора на контрольно-надзорную деятельность и прямых поступлений в бюджет (в 2015 году расходы составили 1,1 млрд. рублей, а поступления — 29, 1 млрд. рублей).

Эти показатели определяют приоритеты в деятельности природоохранного ведомства в отношении платежей: поступлений должно быть как можно больше.

Отсюда и «закручивание гаек» в отношении сокращения размеров платы на сумму природоохранных инвестиций. Они оказались не нужными властям: мало того, что прямо сокращают доходы бюджета, еще и подрывают базу будущих доходов (ведут к снижению выбросов и сбросов).

Невозможность или крайние затруднения зачета расходов природоохранного назначения можно оценивать как неэффективность платежа в целом, который утрачивает свое основное назначение — стимулирующее — и становится банальным фискальным обременением. Существует 15 бюрократических процедур, опосредующих получение зачета инвестиций природоохранного назначения. В результате такой бюрократии зачет фактически израсходованных сумм на природоохранные мероприятия становится возможным только через 5-6 лет

Лишь немногие компании активно защищают свои права (и права всего общества на здоровую окружающую среду) в судах. Абсолютное большинство природопользователей в этой ситуации предпочитают либо вообще не обращаться за возмещением расходов на экологические программы, либо сводят эти расходы к минимуму, необходимому для избежания роста платежей за сверхнормативные загрязнения.

Россия > Экология > forbes.ru, 26 апреля 2017 > № 2159427 Сергей Пепеляев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter