Всего новостей: 2556514, выбрано 4 за 0.024 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Ройзман Евгений в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыСМИ, ИТМедицинавсе
Россия. УФО > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 6 апреля 2018 > № 2559330 Евгений Ройзман

«Я использую все свободные ниши, которые могу найти»

Ютта Зоммербауэр (Jutta Sommerbauer), Die Presse, Австрия

«Прессе»: Граждане Екатеринбурга избрали вас мэром с небольшим перевесом на выборах 2013 года. Однако ваши полномочия довольно ограничены.

Евгений Ройзман: Моя должность похожа на должность президента Германии. Я использую все свободные ниши, которые могу найти. Я напрямую работаю с людьми, делаю то, чего другие не делают. У меня двери всегда открыты, на прием приходят до ста человек в день.

— Какие отношения вы поддерживаете с губернатором Свердловской области?

— Никаких.

— Но ведь Екатеринбург — часть этой области.

— Я ему не подчиняюсь. Здесь у нас местное самоуправление. У него своя работа, а у меня — своя.

— Осенью в городе снова будут выборы.

— Никто не знает, будут эти выборы или нет. Об этом мы узнаем в последний момент. Можно изменить закон и отменить прямые выборы. Если у народа будет право избирать, то я выиграю.

— В прошлом году вы хотели стать губернатором. Но вы не получили достаточной поддержки депутатов.

— Система специально сделана для этого (чтобы воспрепятствовать независимым кандидатам — прим. редакции газеты).

— Если выборы не стоят этого, то как можно изменить систему?

— Я не знаю. У меня нет возможности изменить систему. Однако я хочу, по крайней мере, делать и говорить то, что считаю необходимым. Это моя позиция.

— Считаете ли вы себя оппозиционером?

— Нет, просто я человек со здравым рассудком.

— Ельцин долгое время работал в Екатеринбурге, здесь о нем напоминает Ельцин-центр. Как вы относитесь к 90-м годам?

— Советский Союз был большой империей, которая оказалась шаткой. Она рухнула. Ельцин оказал стране невероятную услугу хотя бы тем, например, что обошлось без голода. Было трудно, но голода не было. Ельцин должен был осуществить то, на что советская власть не могла решиться 70 лет. Это была очень свободная страна. Не все понимали, что делать с этой свободой. Мы были европейской страной, поддерживали хорошие отношения со всем миром.

— А теперь уже нет?

— Если Россия — европейская страна, то Екатеринбург — это европейский город. Мы — европейцы, Европа — это наша цивилизация.

— Однако Россия многое потеряла?

— По сравнению с тем временем мы отброшены далеко назад.

— Нынешние ведущие СМИ России весьма негативно относятся к 90-м годам.

— Это нужно понимать. Когда к власти пришли большевики, они прокляли царя. Когда к власти пришел Сталин, он проклял Троцкого и Бухарина и расстрелял многих людей. Потом пришел Хрущев и убрал все портреты Сталина. Потом был Брежнев, который проклял Хрущева. Затем появились Горбачев, Ельцин и так далее. Это наша традиция. Это элемент здешней политической культуры. Да, в 90-х годах были бандиты, но то, что происходит теперь, еще ужаснее.

— Как вы пережили 90-е годы?

— Я открыл мир. Я был бизнесменом, когда с нуля кое-что придумал и заработал деньги. Сказочное время.

— Вы понимаете тех людей, которые резко критикуют 90-е годы?

— Конечно, переключение со старого на новое было тяжелым делом. Мы жили за железным занавесом и продавали нашу продукцию, неожиданно открылись границы, и наши предприятия не смогли выдержать конкуренцию. Конечно, это было тяжело, но, я считаю, неправильно винить во всем Горбачева или Ельцина. Страна просто рухнула.

— Вы говорили о здешней промышленности. В Екатеринбурге есть машиностроительный завод Уралмаш. Насколько важен он сегодня?

— Екатеринбург был раньше промышленным городом. Когда производство рухнуло, стали развиваться торговля, финансы, а также наука. Теперь существует несколько сильных отраслей. Мы преодолели этот кризис легче, чем другие.

— А Уралмаш?

— Сегодня там работают менее 2 тысяч человек. Сокращения будут продолжаться. Раньше там было 50 тысяч.

— Одним из них был ваш отец.

— Мой отец, мой дед — они построили Уралмаш. Поэтому и для меня это было так болезненно. Но я понял, что это была неконкурентоспособная продукция.

— В Екатеринбурге пройдут матчи Чемпионата мира по футболу. Готов ли к этому город?

— Мы подготовлены к этому ЧМ, как ни один другой город России. Здесь есть очень хорошие отели, отличная инфраструктура, торговля, коммуникации. Приедет очень много гостей: шведы, мексиканцы.

— Когда будет готов стадион?

— Делается все, что нужно. Все будет сделано вовремя.

— Вы разочарованы результатами жеребьевки?

— Конечно, я бы хотел, чтобы приехали команды из Бразилии, Италии, Великобритании и Германии. Но — что имеем, то имеем.

Россия. УФО > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 6 апреля 2018 > № 2559330 Евгений Ройзман


Россия. УФО > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 4 апреля 2018 > № 2559293 Евгений Ройзман

Эффект Ройзмана. Почему из политика не получился мэр Екатеринбурга

Максим Артемьев

Историк, журналист

Депутаты законодательного собрания Свердловской области приняли поправку, отменяющую в Екатеринбурге прямые выборы мэра. Правда ли, что власть боится повторной победы Евгения Ройзмана и представляет ли он на самом деле угрозу

Российская Федерация — удивительная страна. Все знают, что по сути она не федерация, а жестко унитарное государство. Все знают, что настоящих выборов губернаторов нет, но они проводятся. И также с местным самоуправлением: все знают, что независимого МСУ нет, хотя оно формально есть.

Этот парадокс расхождения реальности с теорией и лежит в основе нынешнего «конституционного» кризиса в Екатеринбурге. Еще один парадокс, что этот город — центр Свердловской области, в то время как Свердловска почти тридцать лет уже нет, а область носит его имя. А значит, сохраняет и имя одного из организаторов казни царской семьи, в честь которой там же построен Храм на Крови.

На самом деле если без парадоксов, то история с Евгением Ройзманом проще простого. В силу какого-то недосмотра либо неуверенности тогдашней свердловской власти в Екатеринбурге была применена самая неудачная схема МСУ из всех возможных. По действовавшему до недавних пор порядку горожане избирали главу, который никакими реальными полномочиями не обладал, а был председателем городской думы. Вся власть была сосредоточена в руках главы администрации города — Александра Якоба. Но за пределами Екатеринбурга о нем мало кто слышал, а вот Ройзмана знают все, ну или почти все.

Народный мэр

Он известный блогер, яркий харизматичный и притом несистемный политик, дружит со многими «правильными» людьми в Москве, у него сложная биография, прибавляющая шарма его образу. Впрочем, несистемность Ройзмана не стоит преувеличивать. Он работает в российском политическом поле со всеми вытекающими из этого факта ограничениями и понятиями. Ройзман участвовал во вполне системных проектах Сергея Миронова и Михаила Прохорова F 13 и по действующим правилам стал депутатом Госдумы в свое время, а после победил на мэрских выборах.

Ройзман политик даже не регионального, а федерального уровня, недаром его так стремились заполучить в свои партийные проекты вышеуказанные лидеры. Однако его основная база поддержки — все-таки Екатеринбург, где его популярность не ослабевает вот уже почти двадцать лет. Ройзман крайне умело и старательно работает над своим имиджем, никакие скандалы и разоблачения не идут ему во вред.

Собственно говоря, власть боится его популярности и влияния, и именно с этим связано переписывание правил о формировании городской власти.

В прошлом году Ройзману не дали участвовать в губернаторских выборах, в этом году иным способом предотвратить его повторную победу на мэрских было невозможно, потому и был избран такой вариант действий — отсечь Ройзмана путем перекройки закона.

В постсоветской России переделка законов под текущие политические запросы — основа всей политики. Так было и в 1993 году, так происходит все «путинские годы» — достаточно вспомнить ситуацию с губернаторскими выборами, которые то отменяли, то возвращали. Или обратим внимание на выборы депутатов по одномандатным округам — подобная же неоднократная смена правил.

Потенциальная угроза

По большому счету Ройзман для власти совершенно неопасен. Все пять лет мэрства он выполнял церемониальные функции, председательствовал в Думе, в которой большинство принадлежит вовсе не его сторонникам, принимал избирателей с трансляцией в ЖЖ и Facebook, был для екатеринбуржцев эдаким омбудсменом, к которому можно прийти пожаловаться. Он служил вывеской демократии: мол, в России и оппозиционер может прийти к власти в миллионном городе. Но тем не менее было решено, что без Ройзмана будет лучше, что он является ненужным раздражителем и вообще потенциально опасен в случае чего.

Если вернуться к отмененной управленческой схеме Екатеринбурга, то данный вариант с избираемым главой гордумы и назначаемым главой администрации изначально чреват противоречиями. Получается, что депутатам навязывается председатель — вопреки конкретному политическому и партийному раскладу. При этом собственно жителям, своим избирателям, он помочь мало чем может. В Туле, например, в 2005-2009 годах существовал именно такой расклад, и в результате избранный мэр города — старый советский хозяйственник — занимался канализацией и мусором вопреки своему функционалу. Поэтому там тоже от этой схемы отказались.

На поддержку Ройзмана из Москвы на митинг 2 апреля прибыли и Дмитрий Гудков, и Леонид Волков (сам некогда житель уральского города), Ксения Собчак поддержала тему в соцсетях, но проблема заключается в том, что местное самоуправление и избираемость его глав по большому счету сегодня мало волнуют россиян. И это происходит не от оболванивания официозными СМИ, не от вечно «рабьего в русской душе», а совершенно по зрелым соображениям.

Актеры и массовка

Люди видят, что при нынешнем режиме независимых деятелей в политике быть не может. Население в целом Путин устраивает, и потому они проглатывают «неудобства», которые им приходится принимать с ним в одном флаконе, наподобие ручного, выхолощенного местного самоуправления. Да, большинство жителей хотят мэра избирать, но точно так же они хотели бы много чего еще, но вполне обходятся без этого и на баррикады ради избираемости мэров не пойдут.

Однако и это не все. Девяностые годы научили людей, что в хаотичном разобщенном обществе выборы — не панацея. На митинговых лозунгах к власти приходят самые разные авантюристы и мошенники, и изгнать их потом на следующих выборах — как советуют учебники по демократии — чрезвычайно трудно, ибо они моментально окружают себя карманными СМИ, административными рычагами, а порой и криминалом. Но даже тот, кто может прийти им на смену, ничем не лучше, а просто еще более жадный, ибо «не нахапался».

Вспомним историю: в 1991 году россияне впервые избрали трех мэров — Москвы, Санкт-Петербурга и Северодвинска. Гавриил Попов сбежал с должности ровно через год. Собчак закончил бесславным поражением и уголовным делом, а мэр Северодвинска Валерий Лысков и вовсе скончался в тюрьме.

Глас народа

Любопытно было послушать дебаты в свердловском заксобрании: сторонники нового закона говорили о жизни «как она есть» (мол, не будет противостояния города и области, дружная работа под руководством губернатора и т. д.), а их противники апеллировали к чистоте идеалов, говорили о том, как должно быть. Депутат Алексей Коробейников просто жег глаголом:

«В области должен быть только один политик — губернатор Евгений Куйвашев… Что такое выборы? Мы все через них проходили. Это война денег, компромата, криминала. Город превращается в этот период в место боевых действий. Это никому не надо. Это затраты ресурсов и времени. В итоге во власть приходит криминал». Это такой vox populi, над которым можно смеяться, но который понятен широким массам.

Митинг оппозиционеров в Екатеринбурге событием не стал. И никакие столичные политики изменить ситуацию были не в состоянии, и свои ожидания они связывают с местным самоуправлением совершенно напрасно. На волне протестов 2011-2012 годов было избрано четыре оппозиционных мэра в крупных городах. Евгений Урлашов в Ярославле очень скоро закончил тюрьмой, Галину Ширшину в Петрозаводске выгнали через два гола, остающиеся Евгений Ройзман и Анатолий Локоть в Новосибирске никоим образом общую атмосферу не изменили. Прорыва не произошло.

Как не произошло прорыва и в Москве, где минувшей осенью в ряде муниципалитетов оппозиция получила большинство, где-то — тотальное.

Власть не хочет давать реальных полномочий МСУ и не даст их в обозримом будущем. Точнее, речь даже не столько о полномочиях, сколько о реальной независимости и неподконтрольности. Это надо ясно понимать. Для того ли губернаторов поставили под жесткий контроль Кремля, чтобы у них не было, в свою очередь, контроля за городами и районами?

Поэтому любой оппозиционер, идущий во власть, должен осознавать, что он идет туда играть в рамках существующих правил, будет «рыпаться» — его власть отторгнет. Ройзман этого не понял, за что и поплатился, хотя «рыпался» он очень умеренно. А вот Локоть — тот все понимает и ведет себя соответствующим образом, хотя и это не гарантия того, что его оставят.

Как много раз было сказано в эти дни на обсуждении в Екатеринбурге, в современной России не нужен никому мэр-политик, а нужен мэр-хозяйственник — канализация, помойки, свет, газ, дороги. Точнее, он не то чтобы «не нужен», его не допустят. Как Ройзмана.

Россия. УФО > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 4 апреля 2018 > № 2559293 Евгений Ройзман


Россия > Госбюджет, налоги, цены > inopressa.ru, 4 апреля 2018 > № 2557421 Евгений Ройзман

Евгений Ройзман: "Я использую все свободные ниши, которые могу найти"

Ютта Зоммербауэр | Die Presse

Мэр Екатеринбурга Евгений Ройзман говорит в интервью австрийской газете Die Presse о своих ограниченных полномочиях и наследии эпохи Ельцина.

"Моя должность сродни должности президента ФРГ. Я использую все свободные ниши, которые могу найти. Работаю напрямую с людьми, делаю то, что другие не делают. Мои двери всегда открыты, в приемные часы ко мне приходит до 100 человек", - говорит Ройзман, отвечая на вопрос корреспондента издания о своих ограниченных полномочиях как мэра Екатеринбурга.

По словам Ройзмана, он не подчиняется губернатору Свердловской области, а возглавляет местную администрацию.

О том, пройдут ли в Екатеринбурге выборы мэра осенью этого года, город "узнает в последний момент", говорит собеседник издания. "Ведь могут быть изменены законы, отменены прямые выборы. Если народу будет разрешено выбирать, я эти выборы выиграю", - уверен он.

"У меня нет возможности изменить систему. Но я могу сделать, по меньшей мере, то, что считаю нужным, и говорить о том, о чем считаю нужным. В этом заключается моя позиция", - говорит мэр Екатеринбурга.

Вспоминая 1990-е годы и развал советской империи, Ройзман замечает, что "Ельцин сослужил своей стране невероятную службу, например, не допустив голода. Это было непросто, но голода не было. Ельцин должен был уладить то, чего не могла решить советская власть за 70 лет. Наша страна тогда была очень свободной. Не все понимали, что делать с этой свободой. Мы были европейской страной, у нас со всем миром были хорошие отношения".

По сравнению с теми временами, уверен Ройзман, мы откатились далеко назад.

Сегодняшний мейнстрим, замечает корреспондент австрийского издания Ютта Зоммербауэр, поминает 1990-е недобрым словом. "Вот что нужно понимать, - объясняет Ройзман. - Когда [к власти] пришли большевики, они проклинали царя. Когда пришел Сталин, он проклинал Троцкого и Бухарина и приказал многих расстрелять. Потом пришел Хрущев, снял все портреты Сталина. После него пришел Брежнев и стал проклинать Хрущева. За ним последовали Горбачев, Ельцин и так далее. Это наша традиция, элемент нашей политической культуры. Да, в 1990-е были бандиты, но то, что происходит сейчас, еще ужаснее".

"Перестройка со старого на новое была сложной. Мы жили за "железным занавесом" и продавали нашу продукцию; вдруг границы открылись, и наши предприятия не смогли выстоять в конкурентной борьбе. Конечно, это было непросто, но обвинять огулом Горбачева или Ельцина я считают неправильным".

"Екатеринбург в прошлом был промышленным городом. Когда производство остановилось, стали развиваться торговля, финансовый сектор и наука. Сегодня у нас много сильных отраслей - мы пережили кризис легче других", - говорит собеседник Die Presse.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > inopressa.ru, 4 апреля 2018 > № 2557421 Евгений Ройзман


Россия. УФО > Внешэкономсвязи, политика > itogi.ru, 28 октября 2013 > № 942750 Евгений Ройзман

На МЭРовую

Евгений Ройзман: «Я не буду загонять город в раскол. Думаю, смогу договориться с теми, кто хочет блага Екатеринбургу...»

Чтобы договориться об интервью с Евгением Ройзманом, недавно избранным мэром Екатеринбурга, хватило коротенького сообщения на его личную страничку в Facebook. Ответ последовал через три минуты: «Прилетайте. Вторник? Среда?» Ни тебе пресс-секретарей, ни списка вопросов на согласование. Демократия, как ни крути...

— Что пишете, Евгений?

— Да вот заполняю анкету в отдел кадров мэрии. Раньше руки не доходили, а соблюсти формальности надо. Чтобы все было по закону.

— Давно в последний раз подавали заявление о приеме на работу?

— И не вспомню. Так-то я человек небумажный. Перед выборами готовил документы для избиркома… Все, закончил с анкетой. Теперь можем поговорить. Только на звонки буду отвлекаться. Многие же набирают напрямую, минуя приемную. На днях была важная встреча, и я минут на сорок выключил звук в телефонах. Потом смотрю: больше сотни пропущенных вызовов…

— Впору менять номера мобильных.

— Зачем? Один вся страна знает. Специально завел его, чтобы нуждающиеся в экстренной помощи могли обратиться... Но, кстати, в последний год звонить мне стали гораздо реже. Куча уголовных дел, постоянные наезды, проблемы, часть публики и отодвинулась в сторонку, чтобы рикошетом не зацепило… Когда телефоны смолкли, было очень непривычно. А теперь я опять всем нужен. Об этом еще протопоп Аввакум говорил: сегодня батюшка, а вчера блядин сын… Жизнь случайных людей отметает.

Так о чем мы беседовать будем?

— Для начала хочу извиниться, что пришел на встречу не в вашем любимом красном…

— Не-не! Это больше не тема. Выборы завершились, надо двигаться дальше. Вот и я, видите, сегодня тоже в черном. Красный цвет слишком открыт, вызывающ, даже агрессивен. Злоупотреблять им не стоит. Подразнил быков — и хватит… Последние четырнадцать лет я отдавал Екатеринбургу все, что мог. Ввалил из собственного кармана более полутора миллионов долларов в фонд «Город без наркотиков», через нашу общественную приемную прошло сорок тысяч человек. Всякое бывало за это время… И свободой рисковал, и жизнью. Бояться стыдно, но и под пули лезть глупо. Долго ходил в бронежилете, салон машины так оборудовал, чтобы успеть прикрыться, если начнут стрелять на поражение.

— Кто?

— Ну не барыги же… В 99-м году позвали в управление ФСБ: «В Одессе был серьезный цыганский сходняк. Принято решение, сюда едет крутой киллер, будет тебя валить». Спрашиваю: «Мои действия?» Говорят: «Сходи в ГУВД, потолкуй». Я посмеялся: «Ну да, сами исполнят, а потом на цыган спишут…» И в 2003-м война шла на уничтожение. Решил: единственный выход — избираться в Госдуму. Выиграл выборы, хотя мочили по-черному. Популярная московская газета опубликовала четыре разворота под заголовком «Концлагерь назывался «Город без наркотиков»?». Но я победил. Меня, по сути, загнали в депутаты. Сейчас история повторилась.

— Если бы уступили 8 сентября, вас могли закрыть?

— Посадить? Они и сегодня в состоянии это сделать.

— А говорят, что победителей не судят.

— Будто не знаете: Уголовный кодекс стал инструментом борьбы с политическими оппонентами…

— Теперь у вас есть административный ресурс.

— Никакого. Хотя положение мое изменилось, это правда.

— Но вертушка, смотрю, стоит.

— По рангу положено. Телефонным правом пользоваться не собираюсь. Не мой стиль. Я глава полуторамиллионного города, и с этим придется считаться. Меня услышат. Даже не понадобится голос повышать.

— Евгений Урлашов, когда его выбрали мэром Ярославля, говорил примерно то же. А сейчас сидит под арестом и не докричится до земляков, как ни старается…

— Совершенно разные ситуации.

— Чем же?

— Я не буду загонять город в раскол. Это никому не нужно. Думаю, смогу договориться с теми, кто хочет блага Екатеринбургу.

— Иногда друзья бывают хуже врагов. Юлия Латынина, которая явно неровно дышит в вашу сторону, за последние месяцы столько обидного наговорила про губернатора Куйвашева, что тот должен был озлобиться. И вряд ли только на Юлию...

— Латынина написала правду. В действительности все обстояло еще жестче. Да, не хотелось выносить подробности на публику, но и запрещать что-либо Юле я не вправе. В конце концов, Куйвашева сюда не приглашали. И не стоило ему вести себя столь неуважительно. Но война в мои планы не входила, конфликт я не провоцировал, пускать вражеские поезда под откос не собирался. И на заседании Валдайского клуба, где мы впервые встретились после выборов, руку губернатору протянул именно я. Делал доклад о негативной роли института назначенцев, а Куйвашев сидел в зале в двух шагах от меня. Я вдруг подумал, что собравшиеся могут решить, будто специально швыряю камни в его огород. Закончил выступление, подошел и пожал руку. У меня же нет задачи затоптать, пнуть, унизить. Потом у нас был разговор с глазу на глаз уже здесь, в Екатеринбурге.

— Рискуете, Евгений, готовностью к компромиссу разочаровать часть поклонников, ждущих от вас борьбы с кровавым режимом.

— Послушайте. Ты стоишь перед танком, а куча народа с безопасного расстояния кричит: «Прыгай под него! Прыгай!» Им интересно посмотреть, что получится. Еще любят подначивать: «А вот и не подеретесь!» Наверное, кто-то думал, что я выхвачу шашку и начну головы рубить. Но у меня нет для этого ни времени, ни желания, ни возможностей. Я взрослый человек и все прекрасно понимаю. На конфликтах выстроена работа СМИ, на войнах зарабатываются бешеные деньги. Но зачем я буду помогать? Никакого интереса. Хватит, навоевался. Мне работать надо.

— Что, кстати, за шрам у вас на руке?

— Была в свое время сильная история... У меня много шрамов. Возвращаясь же к компромиссам, скажу так: я против навешивания ярлыков. Не все можно встроить в жесткие определения. Я никогда не состоял в оппозиции. Мои проекты шли параллельно власти, как, например, первый в России частный музей «Невьянская икона», который я создал в 1999 году, или в контакте с ней, как в случае с фондом «Город без наркотиков». Позиция простая: у меня есть свое мнение, не боюсь его декларировать и отстаивать, но не готов посвятить жизнь борьбе. Есть много других, более важных дел. Легче приспособиться, найти точки соприкосновения, в чем-то подчиниться, уговорить, схитрить… Буду сотрудничать с властью, пока там не появятся окончательные людоеды. Черта, за которую не заступлю. Но пока она не пересечена. Постараюсь политическую составляющую в работе свести к минимуму. Людей ведь не волнует, от какой партии тот или иной депутат, для них важно, чтобы дело кипело. Понимаю и то, что власть не переломить. Россия — слишком большой корабль, закладывать крутые повороты нельзя. Курс надо менять плавно, постепенно. Любые резкие движения должны быть оправданны. Когда обстоятельства вынуждали, шел в лобовую и с губернатором, и с ГУ МВД по Свердловской области. Здесь никто не позволял себе подобного. Тогда вокруг кричали, мол, Ройзман конфликтный, договариваться не умеет. А сейчас пытаюсь наладить работу, и опять Facebook взвыл. Пишут, что я расчехлился и все такое прочее. Но зачастую мне незнакомы эти люди. Почему должен их слушать?

Описываю конкретную ситуацию. На Валдае стою на крыльце дома, где заседал клуб. Рядом — Володя Рыжков, Юрий Кобаладзе, Николай Злобин, еще кто-то. Подъезжает Сергей Собянин, выходит из машины и идет на меня. Как нормальный, воспитанный человек я поздоровался, поздравил с победой на выборах. Он ответил тем же. Все! Но «Твиттер» тут же взорвался: Ройзман жмет руку Собянину! А в чем мое преступление, объясните. Я и Дмитрия Медведева встречал в аэропорту, когда тот прилетал в Екатеринбург в конце сентября. По протоколу положено. Костюм, правда, не надел, в джинсах поехал. Лишь пиджак поверх майки набросил. Дело-то поздно вечером происходило.

— Что-нибудь в этом кабинете поменяли?

— Зачем? Меня все устраивает. Предыдущий глава города Евгений Порунов — дядька незлой. Жил на зарплату, богатств не скопил. От него осталась шестилетняя служебная Toyota Camry. Да спортивные кубки в шкафу. Пусть стоят, мне не мешают. Портрет Бродского повесил. А кого еще? Не Че Гевару же. Попросил нарисовать Брусиловского. Говорю: «Миша Шаевич, сделайте». Через несколько дней приносит готовую картину. По-моему, замечательно получилось…

— Ксения Собчак в интервью для канала «Дождь» раз десять — не меньше! — назвала вас Бэтменом, которому теперь управлять Готэм-сити. И очень огорчилась, что вы не повелись на сравнение. Оно явно ей понравилось.

— Просто, слишком просто! Нельзя подгонять жизнь под придуманный образ. Много нюансов, которые не вписываются в схему. Для Бэтмена ведь важно полетать красиво, эффектную позу принять, а я не готов ничем заниматься ради процесса, мне нужен результат. Считаю себя ленивым человеком, поэтому стараюсь избегать лишних движений.

— Но если бы столкнулись с фальсификацией на выборах, вывели бы людей на улицы?

— И так знаю, что пытались смухлевать, подчистить цифры в нужную сторону. Тем не менее никаких демонстраций не созывал бы. В свое время мы организовали в Екатеринбурге десятитысячный митинг против наркотиков. Получилось мощно. Да, могу собрать народ. Но этим оружием надо пользоваться, когда стоит вопрос о жизни и смерти. А здесь на кону был пост мэра. И второй аргумент: в нашей стране нет прецедентов отмены результатов голосования. Хоть завыводись! Если зовешь людей за собой, отвечай за них. Выборы не тот бонус, ради которого нужно идти в жесткий стык. Ты можешь быть убежден, что результаты подтасованы, а победа украдена. Но зачем зря размахивать кулаками? Не трать силы, забудь! Не последние выборы, на других отыграешься.

— Передаете привет Навальному?

— Не только ему. Говорю о ситуации в целом. Все знают: у нас кто считает, тот и прав… К Алексею я хорошо отношусь. Нормальный русский парень. Не вижу подвоха и двойного дна. Главный его недостаток — молодость. И это, увы, исправимо… Может, рановато он политизировался, поработать бы еще. Ну и, конечно, жесткая риторика, не оставляющая пространства для маневра. Но я старше Навального почти на пятнадцать лет и могу сказать, что в его возрасте совершал куда больше ошибок.

— Да и по молодости дров наломали.

— Послушайте. С четырнадцати лет я практически не жил дома, исколесил всю страну. Разные истории случались. Закончилось тем, чем и должно было: я сел…

— Тут срок мотали?

— За этим на Урале далеко ездить не надо, все под боком… Закрыли меня 13 сентября 1980 года, за день до совершеннолетия. Взяли бы позже, мог получить другой срок. Наверное, эта страница биографии не предмет для гордости, но другого Ройзмана у меня для вас нет. Ничего не скрываю, более того, считаю, что ни одному русскому интеллигенту тюрьма еще не навредила.

— Спорное утверждение, Евгений.

— Вы думаете так, я иначе. Вас же мое мнение интересует? Тюрьма дает невероятное расширение кругозора, созерцание изнанки жизни. Я год просидел в одиночке и столько книжек прочел за это время!

— За что вас так?

— Побег устроил.

— Удачный?

— Если бы ушел, наверное, до сих пор бегал бы где-нибудь. По крайней мере, тут не сидел бы, в кресле мэра… Почитайте Дорошевича, Чехова, Достоевского, Солженицына, Шаламова — у каждого свой взгляд. Не сравниваю себя с великими, хочу лишь подчеркнуть: в тюрьме, как на воле. Только события происходят на ограниченной территории, решения в конфликтной ситуации принимаются здесь и сейчас. От ответа не уйти. Большая школа… Я отсидел положенное, пошел на «Уралмаш», работал в бригаде Героя Соцтруда Феофанова. Вкалывал по полной программе, иногда в три смены. Даже хотели двинуть в комсомольские секретари. Говорю: «Ребята, послушайте, я только освободился». Ржут: «Отлично! Будет освобожденный комсорг!» В итоге я по-честному окончил вечернюю школу и поступил в Уральский университет. На истфаке учился девятнадцать лет, уходил, возвращался, тринадцать раз пересдавал историю КПСС, но не отступил, получил-таки диплом. Защитился на отлично, много народу пришло послушать. Понимаете? Я сам себя сделал. Без богатых родителей и покровителей. Еврейский мальчик, добившийся всего своим трудом. Меня ничем не испугаешь.

Да, в новом статусе есть моменты, к которым надо привыкнуть. Во-первых, вынужден рано вставать, когда бы ни лег накануне. Во-вторых, приходится постоянно думать, что говорю. Женя Ройзман мог особо не следить за речью, а мэр большого города обязан фильтровать. Иначе непременно ухватятся за слово. Конфронтации-то хватает. Стало сложнее опираться на неформальные методы работы, я привык все решать телефонными звонками и личными контактами, а здесь любой вопрос идет через бумаги. С другой стороны, это мое алиби на случай чего. Конечно, чему-то придется учиться, но ничего страшного — справлюсь.

— А вдруг укатают сивку крутые горки?

— Никогда не пытался выдать себя за другого. Я такой, какой есть. Не умею врать. Если почувствую, что не справляюсь, скажу: «Простите, люди добрые! Ошибся». Но сначала сделаю все возможное, чтобы изменить ситуацию к лучшему. Я и в фонде так работаю — по максимуму. Туда каждый день обращается по 30—40 человек. Если однажды удастся решить проблему с наркотиками, победить это зло, буду счастлив. Облегченно выдохну и займусь чем-нибудь иным. Мне есть куда силы приложить. Хочу открыть в Екатеринбурге музей наивного искусства, собрал для него уникальные экспонаты. Пока нет помещения.

— Вы ведь почетный член Российской академии художеств?

— Даже награжден серебряной медалью. Когда узнал, расстроился, что не золотой, а потом прочел, что с такой же медали начинали и Левитан с Айвазовским, и успокоился. Нормально! Я создал реставрационную мастерскую, восстанавливаем старообрядческие иконы и храм в Быньгах. Сейчас пытаются все разрушить, разгромить, но мы не сдадимся, не отступим. По профессии я историк, специалист по горнозаводскому Уралу, люблю ездить в экспедиции на русский Север. Задумал, но не завершил работу над книгами, которые, надеюсь, скажут новое слово в науке. В душе я ведь книжник. Дома у меня прекрасная библиотека, одна из лучших на Урале. Почти вся советская и российская поэзия представлена. Стихи очень люблю, готов о них говорить вечно… Помню, перед прошлым Новым годом Гоша Куценко приезжал, мы пошли в фонд и по очереди читали стихи. Смотрю, а Гоша малость того, выпивши. Замечание делать неловко, ну я и предложил: «Если бросишь бухать, и я капли в рот не возьму». Ударили по рукам. Куценко продержался четыре месяца, а я так и не пью, хотя умею. Меня пьяным никто не видел.

— Процитирую ваши же строки: «Что делать? Сам не знаю. Но держись. И утешайся запрещенным средством». Это вы о чем, Евгений?

— О спиртном. Стихотворение 1988 года. Тогда в разгаре была антиалкогольная кампания.

— А я уж подумал, речь о средствах позабористее.

— Нет-нет, наркотики никогда не употреблял и не мог их пропагандировать. Смотрите. Принципиально не курю табак. И уж тем более не стану травиться всякой гадостью. Когда встречаюсь с детьми, говорю максимально жестко, называю вещи своими именами. Спрашиваю: «О травке слышали?» Хихикают. Продолжаю: «Так вот. Травку жуют коровы, а то, что курят, называют говном. Хотите, чтобы вас говнокурами обзывали?» Вижу: зашумели, зашушукались… Детям нельзя врать, они фальшь сразу чувствуют.

— В предисловии к книге «Жили-были» Дмитрий Быков не скупится на комплименты в ваш адрес. Когда сочинять начали, Евгений?

— В тюрьме уже писал, но никому не показывал… А опубликовался впервые в 86-м. Через год в журнале «Аврора» напечатал стих «На дворе скворец клевал», принесший мне известность в литературных кругах.

— Прочитаете?

— На дворе скворец клевал

и крошил табак,

на тарелочке лежал

грустный пастернак.

Доносился ветра свист,

веточки дрожали,

и упал с березы лист,

его ференц звали…

Ну и так далее. Выпустил три сборника. Не считая самиздатовского.

— Сейчас пишете?

— В последний раз в 2004 году. Как отрезало. Одна из самых больших моих потерь. Иногда кажется: если стихи вернутся, все брошу. Но не возвращаются… Сейчас надо закончить книгу об истории невьянской иконы. Четыреста страниц есть. Издательство «Эксмо» предлагает новое издание «Города без наркотиков», но меня формат не устраивает. Сборник рассказов готовлю. Коплю, ношу в себе долго, зато пишу быстро, легко. Мне нравится это занятие, правда, теперь на моем столе другие бумаги, сами видите…

— Про губернаторство в перспективе думаете?

— Нет. Не хочу этого. С другой стороны, я и в мэры не собирался…

Екатеринбург — Москва

Андрей Ванденко

Россия. УФО > Внешэкономсвязи, политика > itogi.ru, 28 октября 2013 > № 942750 Евгений Ройзман


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter