Всего новостей: 2554706, выбрано 5 за 0.005 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Синдеева Наталья в отраслях: СМИ, ИТвсе
Синдеева Наталья в отраслях: СМИ, ИТвсе
Россия > СМИ, ИТ > inopressa.ru, 15 сентября 2017 > № 2310609 Наталья Синдеева

Гендиректор "Дождя": "Правда и есть оппозиция"

Франк Герольд | Tagesspiegel

Наталья Синдеева, генеральный директор телеканала "Дождь", занимается независимой журналистикой в России - за это она и была удостоена немецкой премии в области СМИ M100 Media Award, сообщает немецкое издание Tagesspiegel. Интервью записал журналист Франк Герольд.

"Я не чувствую себя защитницей свободы слова. Когда семь лет назад мы создавали наш телеканал, нам и в голову ничего такого не приходило. Мы были и остаемся независимой журналистской платформой. Но если вы меня спросите, есть ли свободное слово в России, я буду вынуждена вам ответить: да, есть, потому что есть мы", - говорит собеседница издания.

"Сначала власть думала, что мы какой-то небольшой московский канал. Но когда мы начали вещать на регионы, нас придавили, (...) и мы остались только в интернете. (...) Прямой цензуры нет, но она и не нужна", - замечает Синдеева, имея в виду налоговые органы как механизм оказания давления.

"Мы не можем постоянно думать только о плохом. Мы должны работать согласно нашей журналистской этике и на основании российских законов о СМИ. Я, будучи владелицей и директором телеканала, должна подстраховывать своих людей, чтобы власть не нашла повода атаковать", - говорит гендиректор "Дождя".

По словам Синдеевой, телеканалу удается сводить концы с концами. В свое время, когда доходы сократились, пришлось сократить количество сотрудников наполовину, "мы теперь больше не делаем новостей о спорте, о культуре. Только самое основное: новости, интервью, политическая аналитика. Практически все вживую - так дешевле. "Дождь" живет за счет абонентов - и на 15% на средства, вырученные с рекламы и продажи наших расследований. От неправительственных организаций мы денег брать практически не можем. Если они поступают им из-за границы, тогда, по российским законам, мы станем "иностранными агентами".

Синдеева не согласна с бытующим мнением, что "Дождь" - один из немногих медийных голосов оппозиции. "Это стереотип (...), он мне не нравится, и к тому же это неправда".

Цитируя Вацлава Гавела, Синдеева говорит о том, что "если в стране правит ложь, то правда - это и есть оппозиция". "Эмоционально мы на стороне российских либералов. (...) Но мы решили, что мы - независимая медиакомпания. Мы не группа поддержки Алексея Навального только потому, что он против Путина".

"Если Путин снова примет участие [в выборах], о чем он еще однозначно не заявил, ничего не изменится", - говорит она в заключение.

Россия > СМИ, ИТ > inopressa.ru, 15 сентября 2017 > № 2310609 Наталья Синдеева


Россия > СМИ, ИТ > kapital.kz, 6 октября 2016 > № 1927318 Наталья Синдеева

Дайте людям нормальное телевидение – и они будут его смотреть

Найти ответы на самые важные вопросы рынка СМИ мы попытались вместе с Натальей Синдеевой

Наталья Синдеева – одна из самых известных медиаменеджеров России, основатель и генеральный директор телеканала «Дождь», прилетала в Алматы на Казахстанский медиасаммит, чтобы рассказать об опыте внедрения платной подписки и в целом монетизации медиапроектов. Опыт «Дождя» во многом уникален как для России, так и для Казахстана.

«Дождь» не решает за вас, «Дождь» вместе с вами ищет ответы на вопросы нашего непростого времени». Попытаться найти ответы на самые важные вопросы рынка СМИ мы попытались вместе с Натальей Синдеевой, основателем известного телеканала.

- Наталья, вы ввели подписную модель в 2013 году. Сейчас, спустя 3 года, уже можете сказать, что верите в ее успешность?

- Я не просто верю в это, а считаю, что это единственно возможное будущее для тех СМИ, которые работают в коммерческих условиях, которые не финансируются и не дотируются. И если рассматривать это как бизнес, то я только в этом вижу перспективу роста, мне кажется, это вообще более чистая схема.

Давайте уйдем совсем далеко, к тому, как начинали работать СМИ. Первые газеты жили на то, что их тиражи покупали. Потом, во времена расцвета бизнеса, появилась реклама. Фактически рекламодатели стали платить за читателя, который стал получать контент как бы условно бесплатно.

А теперь давайте посмотрим, что происходит с рекламным рынком не только в России или в Казахстане, а вообще, в мире. С одной стороны, это очень большой и серьезный сегмент и он таковым и остается. С другой стороны, на рекламный рынок влияет все: экономическая ситуация, кризисы, появление новых форматов. Ведь печать себя прекрасно чувствовала, пока не появился интернет, который стал забирать деньги. Да и потом интернет – это тоже не один поток. Сейчас появилась RTB (Real Time Bidding) –реклама, которая закупается на онлайн-аукционах. Каждый раз новые технологии будут давать возможности для развития других сегментов рекламных рынков, в том числе будет размываться поток денег, который был раньше.

В России мы столкнулись еще и с санкциями и антисанкциями, которые тоже повлияли на объем рекламных денег. Мы, как независимое СМИ, столкнулись еще и с политическими факторами, когда рекламодатели, которые так или иначе были связаны с государством, снимали рекламу по прямому указанию. Многие коммерческие рекламодатели, увидев такую ситуацию, тоже стали снимать рекламу. Когда нас отключили от кабельных сетей, мы потеряли 80% своей аудитории!

Поэтому единственную надежность по финансированию СМИ дает твой потребитель. Потому что все зависит от тебя, от того, как ты работаешь, от того, как ты смог построить сервис. Ведь надо не только ввести плату, а еще научиться делать так, чтобы это было удобно, практически в один клик. Все компании, которые работают в платной модели, развивают технологическую платформу.

Когда за тебя платит твой конечный потребитель, то сразу понятно, насколько ты востребован и нужен. Да, есть сложности для развития этой модели, но они преодолимы.

- Вы вообще изначально планировали запускать такую модель?

- Мы запустили подписку, когда еще у нас все было хорошо, мы были в кабеле и доход от рекламы составлял 80% нашей выручки. Но мы решили попробовать, потому что понимали: наверное, это еще один канал получения денег и это какая-то перспектива. Но мы ее так не чувствовали!

Сейчас я понимаю, если бы у нас подписная модель не была построена к тому моменту, когда нас отключили, то, скорее всего, мы бы не преодолели этот кризис. А так, нас поддержали зрители, которые стали за нас платить и которые продолжают это делать. Первый год было много эмоциональных покупок, для людей было важно, чтобы «Дождь» жил, чтобы институт независимого СМИ в России сохранился. Сейчас мы видим, что эмоциональный фактор ушел, но мы сознательно сами от него уходили, потому что считаем, что основное – это качество работы. Когда мы сделали хороший материал, записали какой-то эксклюзив – сразу видим, как растут подписки.

- Что может больше повлиять на эту динамику: появление новых программ, работа над качеством контента или просто приходит такое время, меняется сознание и пользователи понимают, что за просмотр надо платить?

- Есть несколько факторов, но, конечно же, самым главным двигателем подписки всегда будет контент. Контент рулит и всегда будет рулить. Вторая история – это, конечно, рост сознания потребителя. Это тоже важный фактор. Потому что, если 5 лет назад все говорили, что «никто никогда ни за что в интернете платить не будет», то сейчас мы видим, что этот рынок становится цивилизованным: за кино, музыку мы уже платим.

Поэтому для нас развитие на рынке платной модели в принципе тоже очень важный фактор. Мы вроде как вне конкуренции живем, но хотим, чтобы у нас появлялись конкуренты, потому что это будет развивать общий рынок.

И третий фактор, который влияет на подписку, – это маркетинговые акции, над которыми мы сейчас активно работаем. Скидки, предложения, акции – это то, чего мы никогда не умели делать, и вообще, это другой бизнес.

Мы плыли в одну сторону, надо было получить огромный охват, для того чтобы продать это рекламодателю. Сейчас этот охват уже не нужен, важно суметь достучаться до нужного тебе зрителя, сделать так, чтобы ему было удобно купить и предложить ему какие-то интересные условия. Маркетинговые акции – это полезная штука, но в то же время это немножко наркотик. Как только ты начинаешь их регулярно внедрять, то люди уже начинают их ждать. Но пока нам не удается от них отказаться, и здесь мы каждый день изобретаем велосипед, это все ужасно интересная работа. Нужно было перестроить всю команду, у нас же не было такой компетенции, тем более никто не умел это делать. У редакции всегда стояла задача получать рейтинг, а теперь я говорю: ребята, надо сделать так, чтобы хотели это купить.

- Сейчас у вас 70 тысяч подписок, в планах увеличить это количество до 500 тысяч за 3 года. Это реально?

- Нам очень этого хочется, сейчас мы очень плотно пробуем разные способы увеличения количества подписчиков. В России экономический фактор стал играть очень важную роль. Нам кажется, что подписка в 480 рублей в месяц – вполне себе адекватная цена, это чашка кофе в Москве. Сейчас мы видим, что у людей становится сильно меньше денег, люди беднеют, если раньше покупались годовые подписки, то сейчас – месячные. У нас был эксперимент: мы 10 дней продавали месячную подписку за 99 рублей – и мы получили за 10 дней 10 тысяч подписчиков! Но это опасный эксперимент, потому что нет гарантии того, что мы, опустив цену, получим тот объем денег, который хотим. Сейчас подписка составляет 65% нашей выручки, 15% – реклама и 20% – дистрибуция. Мы продаем контент в зарубежные страны, этот сегмент растет, потому что платежи идут в валюте.

- Вы будете вести переговоры с казахстанскими кабельными операторами?

- У меня должны были состояться встречи, но у вас же приняли Закон о рекламе, а мы технически перекрывать рекламу не можем, то есть для нас это вложения, которые не факт, что окупятся. Идея выйти в Казахстан была, потому что мы везде на постсоветском пространстве есть и нас хорошо смотрят. В Грузии нас, по-моему, вообще все кабельные сетки взяли, в Украине хорошо смотрят.

- И у нас смотрят. Те люди, которые в свое время отключили эфирное телевидение, сейчас смотрят вас в YouTube или покупают подписку.

- Поэтому я думаю, если бы нам удалось выйти здесь в кабеле, это было бы хорошо. Я приехала сюда, даже если не провести встречи, то как-то о себе заявить, возможно, кто-то из операторов тоже проявит к нам интерес.

В Украине тоже действует подобный закон, но там мы нашли решение. Здесь нам нужно оценить рынок, насколько нам это интересно, какое количество денег мы сможем заработать.

- Когда вас убрали из кабельных сетей, начали отворачиваться рекламодатели, у вас все-таки был кризисный момент, несмотря на то, что вы всегда позиционируете себя как сильный человек. Я читала ваш пост в Facebook, где вы писали о том, что вам хотелось плакать от безысходности. Было желание все бросить?

- Это были сильные эмоции. Тогда, да, хотелось бросить, потому что все было одно за другим. Но мне потребовались сутки, чтобы восстановиться. А потом я увидела такую поддержку зрителей, что было нереально все бросать. Когда было совсем тяжело, мы организовали марафон и собрали почти полтора миллиона долларов. Это был беспрецедентный случай в России. Тогда стало понятно, что у нас нет вариантов – надо работать.

Аудитория «Дождя» в России была огромной. Собственно, это и было главной причиной наших проблем. В регионах нас смотрели порядка 12 миллионов человек в месяц. Мы это видели по реакции наших зрителей, которые узнавали на улицах наших ведущих, в любой деревне. Люди хотят нас смотреть. Мы никогда не шли на поводу у зрителя в этом смысле, мы старались вести его за собой. И зрители стали с удовольствием смотреть другую повестку, другие лица, прямой эфир. Это оказалось востребовано. Дайте людям нормальное телевидение – и они будут его смотреть!

- Вы никогда не задумывались над тем, что не будь того опроса о блокаде Ленинграда, у вас бы все сложилось лучше? Не было бы всех этих гонений?

- Он был всего лишь поводом. Началось все за пару месяцев до опроса, несколько раз были такие вбросы, нас пытались поймать на чем-то нравственно-этическом. И все это рассыпалось, потому что это были искусственно придуманные поводы. А опрос... Во-первых, это была не наша программа, и в это время в связи с годовщиной снятия блокады эта дискуссия была на разных площадках. Не было бы этого вопроса, нашли бы что-то еще. Мы не могли даже представить, что именно здесь вот подставились!

Просто повод оказался для наших недоброжелателей очень удобным. Чтобы так резко и быстро с нами расправиться, заставить всех коммерческих операторов в один день нас отключить, нужно было получить сильную реакцию и эмоции Путина. Блокада – болезненная, личная тема для него. И наши недоброжелатели использовали это.

- Даже Ксения Собчак, которая с вами уже несколько лет, спрашивала у вас в одной из передач, кто же финансирует «Дождь», есть ли какой-то олигарх, который стоит за вашим телеканалом?

- К сожалению, мы живем с этим мифом уже много лет: то госдеп за нами стоит, то олигарх. С самого начала никто никогда не понимал, почему мы это делаем, зачем вкладываем в это деньги. Несмотря на то, что есть все доказательства, что мы сами финансируемся, это все прозрачно и открыто, нас постоянно кто-то проверяет. Все понятно: откуда приходят деньги, куда уходят деньги. Мы продали всю свою недвижимость: у нас была квартира, дом, и все эти деньги продолжали инвестировать в канал, и это тоже легко проверяется. Никто не верит, что «Дождь», канал с такой узкой аудиторий, уже два года может себя кормить. Все время пытаются найти кого-то, кто за нами стоит. У меня нет ни желания, ни сил, ни ресурсов отвечать на каждый такой аргумент и кричать, что это неправда.

И если бы кто-то из этих кликуш, которые на федеральных каналах и в интернете про нас кричат, действительно хотел бы в этом разобраться, то он бы увидел, что действительно нет никакого стороннего финансирования. Но этот миф все время раскручивается нашими недоброжелателями, теми, кто нас не очень любит. Мы даже как-то хотели в суд подать за нанесение ущерба репутации. Но потом поняли, что нет ни денег, ни времени на это все.

- Вы финансово сейчас выходите на самоокупаемость, но отложить не можете?

- Да, иногда даже могу залезть в долг, от месяца к месяцу так бывает, когда чуть-чуть недобрали и чуть-чуть должны, но перекрываем в следующем месяце. То есть сейчас, осенью, все нормально, но очень страшно в январе.

- А СМИ вообще может быть прибыльным, не имея инвестора?

- Конечно, да. И мы можем. Просто надо научиться лучше продавать… Если бы у нас было сейчас не 70 тыс., а 100 тыс. подписчиков, то мы бы были в хорошем плюсе.

- Вам чуть-чуть осталось…

- У нас есть потенциал. СМИ – это вообще очень хороший бизнес, если его эффективно строить, если его делать не на чужие деньги.

- То есть вы продавали свою недвижимость, потому что понимали, что эта бизнес-модель будет успешной?

- Конечно. В 2014 году наш бизнес-план показывал очень хороший плюс, пришли к той точке, когда стали зарабатывать. А потом – бабах и все это назад! Телеканалу «Дождь» последние несколько лет очень тяжело, но он все равно окупается, он все равно иногда чуть-чуть прибылен.

- Вы говорили, что вначале не думали о том, что на канале появится политика. Получается, вы все-таки пошли за своей аудиторией, поняв, что ей это интересно.

- Мы пошли за своей аудиторией, которая мыслит, как мы. Первое отключение случилось как только мы открылись. Почему мы оказались такими продвинутыми в интернете? Это не благодаря, а вопреки. У нас не было вариантов, нам нужно было активно развивать это направление. Интернет-аудитория дала быстрый фидбэк. Мы первыми сделали группу в «Фейсбуке», так мы стали взаимодействовать с аудиторией, сейчас это даже странно звучит. И стало понятно, что основная реакция тех людей, которые перестали смотреть телевизор, а смотрят нас в интернете, именно на новости. Даже в кошерном 2010 году давление на СМИ уже началось. Уже была федеральная повестка, черные списки на федеральных каналах, не так, как сейчас, но все-таки информационный поток фактически шел из одного кабинета. Поэтому появление альтернативных точек зрения, других мнений, других людей, конечно, вызвало интерес.

Мы же тестировали, пробовали, запускали авторские программы, как и задумывался «Дождь», а стало понятно, что это гарнир. Основное блюдо – это новости. В этом мы пошли за аудиторией, но именно за той, которую для себя сформировали. Это то, что нашим людям в тот момент было важно. Контекст ведь меняется очень быстро, мы не могли дальше отползать от этой повестки. Хотя действительно мне такое даже в страшном сне не могло присниться, что я сделаю такой канал. Мы заняли ту нишу, которая оказалась свободной. Ниша для людей неравнодушных, небезразличных, которым важно, что происходит в стране, которые не хотят никуда уезжать, а хотят, чтобы что-то здесь менялось. Мы сами такие же, поэтому не можем обмануть свою аудиторию.

- Когда я готовилась к интервью, посмотрела ваш недавний репортаж «Дом с привилегиями» о так называемых «дачах» Путина. И мне сразу захотелось вас спросить: вам не страшно? Вы вообще свое будущее в России видите?

- Нельзя жить и все время думать, что тебе страшно. Тогда нужно собирать чемоданы и уезжать. Я всегда, всю свою жизнь говорила о том, что я не хочу никуда уезжать. Я фанат России. Я так много сделала, чтобы здесь жить! Другое дело, что мракобесие в данный период времени в России побеждает, это правда. Но знаете, я для себя нашла такое сравнение: когда у тебя болеет родственник, болеет противно, тяжело, но ухаживать за ним надо. Это иногда неприятно, но это же твой родственник, ты не можешь его просто взять и бросить. Для меня Россия сейчас находится в стадии тяжелой болезни. И, наверное, уехать – это предательство. При этом я никого не осуждаю, более того, многие сделали это правильно.

Нельзя зарекаться, но, возможно, случится ситуация, когда оставаться станет опасно для жизни, тогда я подумаю, что у меня есть дети, семья. Но мы не преступники, то, что мы делаем, созвучно сердцу, душе. А об этих репортажах я узнаю точно так же, как вы, как зритель.

- То есть вы сильно не вмешиваетесь в редакционную политику?

- Нет, это невозможно. Даже если бы я хотела – это же прямой эфир, для этого надо быть главным редактором и 24 часа в сутки следить за всем. Постфактум – да, мы обсуждаем. Запуск программ, новые ведущие во многом в моей компетенции, но в текущую работу журналистов я не лезу.

Я знала, что готовится этот репортаж, но я его не видела и, более того, я специально не смотрю заранее, чтобы не нервничать.

Конечно, были моменты, когда мне было страшно. Все, что я делаю, – это очень искренне. Я могу ошибаться, но я точно не хочу сделать плохо, я не конъюнктурна, не оппозиционна, не делаю что-то специально против кого-то, стараюсь хорошо руководить честными журналистами. Но если ты владеешь СМИ, то должен как минимум жить по закону о СМИ. А это значит, что ты обязан отражать то, что происходит. Почему в нормальных странах СМИ – это действительно четвертая власть? Для того чтобы власть не теряла адекватность, чтобы все время был кто-то, кто задает критические вопросы, кто вскрывает нарывы. В России же большинство людей считают СМИ инструментом управления, влияния, давления, манипуляции. К сожалению, многие владельцы массмедиа для этого много что сделали, еще в 90-е годы.

Мне хочется делать бизнес, который живет по законам бизнеса: хорошо работаешь – зарабатываешь. Поэтому я победила в себе чувство страха. С другой стороны, я не бесстрашный борец на баррикадах, я просто хочу быть очень честной с собой.

- На вас осталось мало рычагов влияния. Но тем не менее вам не могут позвонить и намекнуть, что лучше бы этот материал убрать?

- А кто мне может позвонить? Был момент, когда нам звонили, как раз перед выборами 2011 года, сказали, что я должна приехать в такой-то кабинет. Ну почему я должна?! Это моя компания. Хотите – сами приезжайте в гости. Сейчас никто не звонит. Но рычаги влияния есть всегда и они разные. И, надеюсь, до таких серьезных не дойдет.

- У канала есть внутренняя самоцензура? Есть какие-то вещи, которые вы не пустите в эфир? Я сейчас больше имею в виду темы, которые неудобны вашим рекламодателям?

- В нашем случае это невозможно, потому что редакция самостоятельная. Сейчас к нам пришел новый главный редактор, очень смелый и жесткий. Первое, что он сделал, написал догму, которую должны были подписать все журналисты. Эта догма на меня точно так же распространяется. Там все это прописывается. Поэтому, скажем так, даже если бы мне захотелось как акционеру где-то «подложиться», где то подстелить – это невозможно. Когда у тебя работает редакция, которая выпускает 100-150 новостей и материалов в сутки, ты не можешь этого сделать. Но потом, конечно, пожинаю плоды.

- У вас есть проекты, на которые вы готовы выделять больше денег?

- Так сложно сказать, нет такого рецепта или такого правила. Сейчас у нас очень сильно поменялась команда, пришли люди с большим опытом, конечно, они стоят дороже, бюджет вырос. Но я понимаю, что сейчас это вложение в то, что мы раньше никогда не делали, – в глубокую журналистику, эксклюзивы, расследования. Почему мы в это вкладываем? Потому что нам кажется, что это должно генерить новых и удерживать старых подписчиков. Это то, что от нас ждут.

- Мы часто сталкиваемся с такой ситуацией, хотелось бы услышать ваше мнение. Мы работаем в сегменте деловой прессы и не можем себе позволить давать какие-то «рейтинговые» вещи: изнасилования, кровь, секс и прочее. А есть сайты, которые это дают, получают большой трафик и показывают цифры посещений рекламодателям. Конечно, мы на этом фоне проигрываем. И когда говорим: задумайтесь о качестве аудитории, ее платежеспособности, пока нас рекламодатели не слышат.

- Это вопрос времени, воспитания, эффективности. Распределением рекламных бюджетов, как правило, занимаются не владельцы, а рекламные менеджеры, у которых стоит KPI, к примеру, закрыть аудиторию женщин 35+ и ему эту аудиторию показывает сайт. Он показывает это как эффективность, он разместил и получил самый высокий контакт с аудиторией. Но, понимаете, если этим займется сам акционер, владелец компании, он не даст рекламу такому сайту, потому что там не его потребитель. Но если рекламодатель не дурак, он рано или поздно все равно приходит к пониманию: дали на таком сайте рекламу, а эффекта никакого. Это вопрос времени и воспитания, Москва в этом смысле, конечно, давно воспитала свою аудиторию.

Телеканал «Дождь» был запущен 27 апреля 2010 года. 23 сентября 2013 года перешел в платный режим. За прямую трансляцию и записи популярных телепередач необходимо было платить 30 рублей, годовая подписка обойдется в 1000 рублей. В июне 2014 года телеканал поднял цены на подписку почти в пять раз — до 4800рублей в год.

26 января в эфире и на сайте телеканала был проведен опрос «Нужно ли было сдать Ленинград, чтобы сберечь сотни тысяч жизней?», который вызвал неоднозначную реакцию в обществе. В результате телеканал отключило большинство спутниковых и кабельных операторов, что на тот момент поставило под вопрос его дальнейшее существование

Россия > СМИ, ИТ > kapital.kz, 6 октября 2016 > № 1927318 Наталья Синдеева


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 25 марта 2014 > № 1042400 Наталья Синдеева

Наталья Синдеева: «Я никогда не допущу закрытия «Дождя»

Полина Санаева

журналист

Жизненные и профессиональные принципы основателя и генерального директора телеканала «Дождь»

«Дождь» нравится тем, кто отвык и уже не надеялся снова смотреть телевизор, верить теленовостям. Канал-отдушина, который создавался и живет не по законам телевидения и бизнеса, а скорее вопреки им. На этой неделе «Дождь» проводит краудфандинговый марафон. По его итогам станет понятно, готовы ли зрители самостоятельно финансировать телеканал в условиях блокады со стороны кабельных операторов. Основатель и генеральный директор «Дождя» Наталья Синдеева рассказала ForbesWoman, как переживает кризисный период.

Да, часть общества «Дождь» категорически не приемлет. Я горжусь, что мы вызываем яркие эмоции. Среди наших зрителей нет людей, которые щелкали пультом, случайно остановились на «Дожде», и он идет там где-то фоном. Наша аудитория не просто лояльна. Она активно лояльна. С антагонистами та же история.

Канал мы создавали для себя. Я не умею делать бизнес-проекты на абстрактную целевую группу. Вот про себя понимаю, какие у меня ценности, что я люблю, что потребляю... Придумывая канал, точно знала, что кругом есть такие же люди: неравнодушные, деятельные, активно участвующие в общественной жизни. Наш эфир рассчитан на них. А какой выдашь контент, такая аудитория за тобой и пойдет. Так мы получили зрителя, похожего на нас. Потом он вышел на Болотную, и мы туда пошли. Сотрудники канала, которые все эти годы потихонечку подбирались и становились командой, тоже разделяют мои ценности. Очень простые, общечеловеческие — искренность, объективность, честность.

Цинизма нет ни в эфире, ни внутри нас. Поэтому тех, кто подсаживается на «Дождь», становится больше. И это естественно. Информационное наполнение эфирных российских каналов — оно же сейчас, правда, ограничено идеологически. А мы в выборе новостей и тем для освещения руководствуемся только такими критериями: интересно или нет, влияет на нашу жизнь или нет? Отражаем то, что происходит в обществе.

В ежедневных планерках я не участвую. Могу где-то надавить, сказать свое слово. Редакторы и шефы программ прислушиваются, но решение остается за ними. И я им доверяю. Иначе все теряет смысл.

Иногда вечером уже что-то вижу и понимаю: скоро начнут звонить… Не из Кремля, конечно, а рекламодатели, друзья.

Отвечать за то, что происходит в эфире, — часть моей работы. Я привыкла. И никогда не включу тотальный контроль — это то, что сгубило немало информационных служб.

Иногда мы извиняемся, говорим «такое бывает». Но «такое бывает» везде! Просто где-то есть время на проверку и согласования, а в новостях работают с листа. Журналисту надо уточнить сведения, найти спикера, озвучивающего другую точку зрения, до всех дозвониться. А новость горит, актуальность быстро проходит. Ошибки неизбежны, но их становится меньше.

Аудитория стала расширяться за счет тех, на кого мы и не рассчитывали, —региональных зрителей, которым тесно внутри местного информационного поля. «До появления «Дождя» я жила пермской жизнью, ее интересами, новостями. Когда появились вы, я будто бы стала человеком мира» — это сказала девушка на встрече со зрителями в Перми. Есть города (Екатеринбург, Пермь, Саратов), где, по данным TNS, нас выбирают более половины смотрящих телевизор. В Чечне, где все покрыто тарелками «Триколор ТВ», наших журналистов узнают на улице. На Украине сейчас, в какое кафе ни зайдешь, везде «Дождь» по телеку. Официально у нас контракты с двумя украинскими операторами, но большинство подключаются через интернет. С начала 2013 года интернет-аудитория «Дождя» выросла в три раза.

Безусловно, каналы, которые показывают чернуху, зарабатывают больше. Я это понимаю. Как и то, что большинство всегда будет смотреть НТВ. Даже если «Дождь» появится в каждом телевизоре. Канал «Русский роман», который показывает российские сериалы, мгновенно попал в лидеры, в хиты! Еще на радио мы плакали, когда появился «Шансон» и сразу возглавил рейтинги. Ищешь-ищешь новые форматы, а народ хочет чего попроще. Но мы всегда знали, что не пойдем по такому пути. «Дождь» формулирует повестку дня, ведет аудиторию за собой.

Это не значит, что на мнение зрителя нам наплевать. Мы к нему прислушиваемся. Так как канал транслируется в Сети, откликов получаем много, очень много. Но если уверены, что все делаем правильно, повлиять на нас очень трудно. Мы будем продолжать.

Парадокс: отсутствие рейтингов помогает держаться принципов.

Ведь компания TNS не исследует зрительские предпочтения «Дождя» и других неэфирных каналов. Поэтому мы не можем предъявлять рекламодателям те показатели, которыми они привыкли оперировать, принимая решения. Мы продаем рекламу, используя качество своей аудитории, охваты, бренд, имидж и, конечно, недополучаем какое-то количество денег. Зато мы спокойно продолжаем делать то, что, как правило, не бывает рейтинговым, но является для нас мегаважным, — разные социальные и просветительские программы и проекты.

Надо не забывать, что я и директор, и инвестор канала. И сама подписываю каждую тысячерублевую платежку. И благодаря этому у нас есть шанс стать прибыльным бизнесом на четвертом году работы. Сейчас решения о закрытии проектов принимаются на уровне ощущения — идет или не идет. Нет у меня желания включить какую-то программу? И не только у меня? Смотрим зрительский отклик. Совпадает? Значит, не боимся, закрываем и идем дальше.

Если бы мы еще находились в условиях честного, пусть и жесткого, рынка, то давно бы всех сделали. Но, например, есть компании, которым нельзя давать у нас рекламу по политическим причинам. Им периодически звонят и напоминают об этом.

Надеемся, ситуация будет выправляться. Многие не верили, но это возможно: не изменять себе, следовать своим принципам, делать только то, что хочешь, и при этом выйти в прибыль. Увидите, у нас все так и получится.

На «Дожде» много людей, которые когда-то просто написали мне письмо в соцсетях. Нашли точные слова про себя, про канал. Поначалу я вообще всех сама нанимала — от зама до оператора и монтажера. Не всегда могла оценить квалификацию, но видела человеческие качества. Это очень важно, особенно в нашей ситуации, когда периодически приходится затягивать пояса. Я прихожу и говорю: ребята, план продаж не выполнили, значит будем ужиматься. И при этом уверена в каждом сотруднике, знаю: не бросят, не подставят. А они знают, сколько сил, эмоций, любви и денег я вкладываю в «Дождь». И что я никогда не допущу его закрытия.

Если журналист хороший, делает толковые материалы, мы даем ему возможность выйти в эфир. У нас не дикторы, а именно авторы на экране. Часто критикуют их эканье-беканье, считают ошибки и технические накладки в прямом эфире. И мы, конечно, боремся за культуру речи, вкладываемся в педагогов. Но я уверена, что научиться быть на острие новостей, находиться в прямом эфире можно только на практике. Только так. А ошибки пусть будут — они признак роста. И я их не боюсь. Ни своих, ни журналистских.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 25 марта 2014 > № 1042400 Наталья Синдеева


Россия > СМИ, ИТ > itogi.ru, 17 февраля 2014 > № 1017470 Наталья Синдеева

Человек «Дождя»

Наталья Синдеева: от оттепели до заморозков

Никакому товарищу Саахову, конечно, Наталья Синдеева не приснилась бы и в самом сладком сне: мелковат, недотягивает. «Спортсменка, комсомолка…» Наконец, просто красавица без всяких кавычек — признанная таковой всеми рейтингами-опросами московского бомонда. Не писать про нее надо, а кино снимать. Когда-нибудь, кстати, обязательно снимут. В духе нового консерватизма, где канон self-made woman — в противовес прежнему «кухня-дети-церковь» — прописался всерьез и надолго, если не навсегда.

Ее байопик

Ну правда ведь: благодатнейший байопик. Детство и юность в Мичуринске Тамбовской области — с перспективой поступления в аграрный согласно градообразующему профилю городка. Но в результате — учеба в педагогическом. Переезд в Москву с дипломом училки начальных классов и математики — соответственно, на экране галерея профессий и приобретенных специальностей. Модель — а куда без этого? Продавец итальянской одежды. Организатор ночного шоу в бассейне «Чайка». Дальше — «Мосфильм» начала 90-х, где царил продюсер Павел Ващекин, мотор светской жизни столицы; и, соответственно, эта самая светская жизнь двадцатилетней давности, гламур первого призыва последних времен.

Дальше — первая собственная программа на ТВ, о которой сейчас Синдеева рассказывает в духе Мартина Скорсезе: «Я сказала Леше Шахматову: «Хочу работать у вас». — «А что ты будешь делать?» — «Не знаю». ...Тогда Шахматов придумывал программу о жизни ночных заведений под названием «Тысяча и одна ночь». Вызвал меня, спрашивает: «Хочешь получать тысячу долларов?» В 1993 году это были немыслимо большие деньги. Конечно, я хотела! «Вот тебе заявка, если найдешь деньги на эту программу как минимум от шести-семи клиентов, будешь получать тысячу!» — сказал он. Через месяц-полтора захожу к Леше и высыпаю перед ним на стол из чемоданчика кучку денег... Проект запустили, я стала фактически продюсером этой программы и очень обеспеченным на том этапе человеком...»

Будут в этом кино, конечно же, и мужья: гендиректор «Серебряного дождя» Дмитрий Савицкий, бизнесмен Джамиль Асфари, с особым упором на нынешнего спутника жизни — Александра Винокурова, инвестора «Дождя». Участь этого телеканала, отлученного намедни от кабеля, пока что может предложить лишь открытый финал для нашего байопика.

Ее проекты

«Все знали, что такое «Серебряный дождь», но мало кто его слушал». Мнения, примерно таким образом сформулированные, в последнее время в тусовке высказываются часто, когда речь идет о творческом пути Синдеевой на радио — где она преодолела весьма крутой подъем до генерального продюсера. При этом сомнений в медийных талантах Натальи не высказывают даже ее хулители. Более того, выражается прямой респект: есть узнаваемость — есть и рекламные контракты.

Среди фишек «Серебряного дождя», к которым имеет прямое отношение Синдеева, — антипремия «Серебряная калоша», много лет привлекающая внимание светской публики в линейке топовых мероприятий сезона. Среди звезд, взращенных при чутком внимании Натальи, — Владимир Соловьев, ныне замеченный в передовой шеренге атакующих «Дождь». Среди заметных благотворительных акций — сбор денег для пострадавших в бесланской трагедии. Начавшаяся с шапки по кругу среди сотрудников радиостанции, кампания вышла в приямой эфир и принесла ни много ни мало 1,2 миллиона долларов. После чего в отличие от многих коллег по благотворительной деятельности Синдеева потратила массу времени и нервов, чтобы проследить за тем, куда и кому ушли собранные деньги; об этом помнят и союзники, и противники Натальи Владимировны.

Поэтому когда Синдеева задумала с нуля создать телевидение нового формата, никто особо не удивился. В конце концов, в тонкостях FM-вещания Наталья изначально не разбиралась совершенно, а результат — более чем. Почему бы не повторить то же самое с ТВ? К тому же и инвестор имелся, что называется, под боком.

До истории с «Дождем» и вообще с медиабизнесом («Дождь», Slon, «Большой город») имя Александра Винокурова было более известно финансовым аналитикам. Путь по кредитным организациям Винокуров проделал изрядный — от приснопамятного Тверьуниверсалбанка до «КИТ Финанса», испытавшего не лучшие времена шесть лет назад. Санация последнего — по сведениям, которыми оперируют думцы из «Единой России», — была запущена с подачи Алексея Кудрина, бывшего в то время еще всемогущим министром финансов. Состояние Александра Винокурова с учетом всех неприятностей с «КИТ Финансом» русская версия Forbes оценила в 230 миллионов долларов минимум. Из них, как подсчитали там же, на «Дождь» ушло пятнадцать процентов. Есть, однако, и цифра из журнала «Финанс»: после того как Винокуров распрощался с проблемным банком, в его распоряжении оказалось-де 1,3 миллиарда в той же инвалюте. Как бы то ни было, в состоятельности инвестора сомневаться не приходилось.

Ее бизнес-модель

«Дождь» застучал по нашим крышам громко и креативно. Оптимистичный канал делали буквально на коленке, с одной студией, горсткой юных дарований и кучей идей. Трансляция редакционных летучек в прямом эфире. Проект «Конституция», в котором известные люди с выражением читали статьи Основного закона страны. Как уверяют в медиатусовке, на «Дождь» тут же пошли звонки из-за зубчатой стены — интересовались, не слишком ли все это радикально? А уж когда пошли прямые трансляции с Болотной и Сахарова, все тут же начали недоуменно чесать в затылке, вычисляя синдеевскую политическую крышу. В один прекрасный момент телеканал появился в кабельных сетях, чего довольно долго не удавалось добиться. Злые языки судачат, что вскоре после знаменательного посещения студий «Дождя» Дмитрием Медведевым, в то время президентом, вольнодумцы с «Красного Октября» и прописались в базовых пакетах основных операторов кабельного телевидения страны. Судя по всему, на это совпадение и намекают сегодня на Охотном Ряду, предлагая расследовать обстоятельства вхождения оптимистичного канала «в кабель».

Способность сотворять узнаваемость за короткий срок не изменила Синдеевой. Правда, ТВ не радио, и под имя как таковое рекламщики пошли не так резво, как того хотелось бы. Зато в студию, освященную присутствием первого лица страны, один за другим потянулись медийные лица. Казалось бы, вот они рейтинги, и вот она доля — главные цифры, которые с лупой рассматривают инвесторы и рекламщики. Однако еще год назад эксперты из деловых изданий в один голос поставили «Дождю» диагноз: цитируемость — выше крыши, а вот капитализация бренда оставляет желать лучшего.

Долго так продолжаться не могло. К тому же кроме объективных обстоятельств в дело вступил и человеческий фактор. Телевизионные закадровые суперпрофи вроде Веры Кричевской покинули канал — вслед за проектом «Поэт и гражданин», которому Синдеева отказала от дома из-за излишне вольного обращения с высочайшими персонажами. Информационная служба в том виде, в котором ее задумывали изначально, не состоялась; впрочем, и не могла — не с теми деньгами и не с концепцией ТВ на коленке (пускай и очень красивой).

В результате, как сетуют некоторые зрители в последние месяцы, круг тем и их подача зачастую сводились до уровня всестороннего, в том числе социально-политического, обсуждения мошонки, прибитой акционистом Павленским к брусчатке Красной площади.

«...Не из всех и не сразу получаются звезды. Возможно, поэтому не всем нравился уровень профессионализма канала, хотя наряду с совсем юными дарованиями там работают и известные опытные ведущие. Ну вот я, например, перестал смотреть «Дождь» из-за этих дарований... И еще передоз политики мне не нравится на канале, да». Это пишет на своей странице в ЖЖ Игорь Черский — журналист, блогер и один из наиболее последовательных защитников всего того, что делает Синдеева в медиа. Большего доброжелателя трудно представить. Заодно, кстати, пропадает и необходимость пересказывать то, что пишут оголтелые критики «Дождя» — ведь уже из сентенций Игоря становятся понятными и причины пробуксовки бизнес-идеи.

И тем не менее. Тысяча рублей за год, тридцать целковых — за сутки либо чтобы выборочно посмотреть нечто интересующее. Такая бизнес-модель была предложена Синдеевой сотоварищи для организации подписки на трансляцию канала в Интернете. С одной стороны, одна бумажка с видами города Ярославля ежегодно — особенно для состоявшихся и успешных, для которых вещают синдеевские «Дожди», включая «Серебряный», — типичное тьфу и растереть. С другой стороны, дорога не копейка, а принцип: трудно себя заставить платить за услугу, которая вот только что была бесплатной.

В последние дни руководители «Дождя» рапортовали о значительном увеличении числа своих подписчиков в Сети, хотя и без подробностей. Этот вопрос муссировался и во время одной из недавних медиадискуссий по поводу моделей платной подписки (продвинутый формат: отраслевые спецы и бизнесмены собираются в одном из модных кафе, чтобы покалякать в присутствии заинтересованной публики). «Ведомости» отчитались о 14 тысячах платных подписчиков на сайте и о заработках: от 1,5 до 2 миллионов «зелеными» за год. Винокуров, участвовавший в дискуссии, на схожий вопрос о количестве подписчиков «Дождя» ответа не дал — чем, по свидетельству корреспондента журнала «Сноб», заслужил ехидную реплику Ксении Собчак: «Значит, меньше».

Нет, подписчиков (судя по фейсбук-ленте автора этих строк) действительно стало значительно больше. Известно также, что верные поклонники порядком проредили содержимое интернет-магазина «Дождя». Где среди товарных позиций имеются: кружка с логотипом телеканала за полторы тысячи, чехол для айфона за тыщу восемьсот, футболка за три с половиной, присутствие на съемках шоу «Собчак живьем» — пятнадцать тысяч российских рублей.

Ее проблемы

Версия о том, что информацию о злополучном опросе «Дождя» а) получил сам Путин, б) из рук Сечина, в) по пути на Пискаревское кладбище, по-своему, может, и логична. Но еще логичнее предположить, что за полтора десятка лет в медиаиндустрии выстроилась своя, совершенно автономная система реагирования, способная не только перерабатывать информацию и соотносить ее с чувствами и настроениями высшего руководства, но и поступать соответствующим образом. В пользу этой версии говорит то, что «Дождь» некоторыми операторами по сути был отключен дважды: сначала вырубили, что называется, «на автомате», потом включили ненадолго, прислушались к нарастающему резонансу — и отключили окончательно.

«За что?» — пожалуй, не вопрос. Хотя версия с блокадным конфузом имеет столько же оснований, сколько и предположение, что неприятности «Дождя» связаны с трансляцией очередной порции «дачного» компромата от Алексея Навального. В конце концов, и предложенная Матвеем Ганапольским версия «за трансляцию Майдана» имеет такое же право на существование. Хотя те, кому хотелось полюбоваться киевскими погромами в прямом эфире, в основном ходили на сайты украинских телекомпаний — тот же live, но бесплатно и без юных дарований.

Но если нет ответа на вопрос «за что?», то, стало быть, — «для кого?». Здесь и поле гораздо уже, и вариантов меньше. Для главного телезрителя страны? Но спросите себя: нужен ли ему для этого повод, пусть даже самый лобовой?

Зато его днем с фонарем ищут в Госдуме: депутат (что характерно, от ЛДПР) Вадим Деньгин резко озаботился соблюдением «Дождем» fair play: мол, надо еще разобраться, каким это чудесным образом канал вообще смог пробиться в кабельные сети страны...

...Этот жизненный урок Наталья Синдеева, надо полагать, усвоила. И на дальнейшем пути, своем и «Дождя», она, скорее всего, будет придерживаться принципов «жизни по средствам». В первую очередь — по имеющимся в наличии политическим капиталам. Не чьим-нибудь, а своим и коллег по затеянному ею делу. Любому из.

В настоящее время сетевой дневник Натальи Владимировны полнится оптимистичными сообщениями из олимпийского Сочи, где затусовался ныне весь политбомонд. Помимо прочего там можно увидеть новые фото хозяйки — справедливо одобряемые мужской половиной ее интернет-френдов — и восторги в адрес церемонии открытия Игр и лично Эрнста К. Л.

«Уверена, что вернемся, но задача совсем не из банальных», — на своей фейсбук-странице сообщила Наталья Синдеева, отвечая на вполне понятный вопрос. Разделять либо не разделять ее уверенность — личное дело каждого, неравнодушного к судьбе «Дождя» и его хозяйки. Однако подмигивающий смайлик в посте Натальи Владимировны имеется. Optimistic!..

Юрий Васильев

Россия > СМИ, ИТ > itogi.ru, 17 февраля 2014 > № 1017470 Наталья Синдеева


Россия > СМИ, ИТ > bfm.ru, 30 января 2014 > № 997447 Наталья Синдеева

НАТАЛЬЯ СИНДЕЕВА: "ОПЕРАТОРАМ ЗВОНЯТ СО СЛОВАМИ ВЫКЛЮЧИТЬ ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ ПОД ЛЮБЫМ ПРЕДЛОГОМ"

Генеральный директор "Дождя" рассказала Business FM о том, почему отключают телеканал. Сейчас некоторые из операторов кабельного телевидение возобновили вещание телеканала

"Дождь" опять вещает. Зрители из разных городов, подписанные на разных операторов кабельного телевидения сообщают о том, что вновь могут видеть телеканал. Даже - на "НТВ+", который накануне сообщил об исключении из своего пакета "Дождя" с формулировкой "из-за вреда репутации". Другие операторы, отключая накануне "Дождь", впрочем, ссылались на экономические резоны.

Ранее пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков заявил о том, что с юридической точки зрения вряд ли можно говорить о закрытии телеканала. "Вопрос о блокаде Ленинграда, заданный телеканалом, морально-нравственный", - высказал мнение Песков.

Гендиректор "Дождя" Наталья Синдеева считает, что причиной атаки на телеканал стал вовсе не опрос о блокаде Ленинграда. По словам Синдеевой, решение это приняла власть после того, как Алексей Навальный опубликовал данные о роскошных дачах дворцового типа ряда высокопоставленных единороссов в деревне Лешково Московской области. "Дождь" тогда не ограничился цитированием данных "Фонда борьбы с коррупцией": сотрудники редакции сами съездили в "дворцовый кооператив" и сделали об этом репортаж.

Только что "Триколор ТВ" предупредил "Дождь" о возможном прекращении вещания в течение 30 дней. В эфире Business FM Наталья Синдеева заявила, что пока не все операторы вернули "Дождь" в свою сетку.

Наталья Синдеева

Генеральный директор телеканала "Дождь"

"Опять выключили "Акадо", поэтому процесс сейчас какой-то очень хаотический. "Акадо" выключили и через полчаса прислали письмо, что они готовы возобновить вещание при подписании договора, что очень странно, потому что договор у нас с ними есть. Отключение нас никак не связано с нашим опросом, естественно. Операторам звонят, мы это точно знаем, со словами выключить любой ценой под любым предлогом. Почему нас назад кто-то включает? Опять же - другой звонок. Делайте выводы сами, почему. Более того, этот вопрос был на сайте "Эха", на сайте "Дилетанта", канала "Культуры". Как все это началось, зрители нам прислали большое количество разных ссылок о том, где этот вопрос еще поднимался и обсуждался, но ничего же не последовало после этого. В отношении "Дождя" нужно было найти повод, этот повод мы дали, и им воспользовались".

Сотрудник "Акадо" на "горячей линии" заявил, что "Дождь" отключен "по коммерческим причинам": "Действительно, на данный момент вещание канала приостановлено нашей компанией. По коммерческим причинам. Сейчас ведутся переговоры".

Вместе с тем прокуратура Санкт-Петербурга начала проверку "Дождя". Хотя ранее парламент Петербурга призвал генпрокурора России Юрия Чайку наказать "Дождь" "вплоть до закрытия", проверку прокуратура начала по жалобе некоего заявителя.

В городе очень много обиженных на "Дождь" ветеранов, поэтому и решили провести проверку, заявила старший помощник прокурора Санкт-Петербурга по взаимодействию со средствами массовой информации Марина Николаева: "Ветераны заявили, что это кощунство - задать такой вопрос в стране, которая понесла наибольшие жертвы, чтобы победить фашизм и освободить мир от фашизма. Мы пытаемся установить возможные нарушения, оскорбил ли телеканал "Дождь" память погибших".

Также сегодня стало известно, что вопрос "Стоило ли сдать Ленинград?" нашли в учебниках, одобренных российским министерством образования

Россия > СМИ, ИТ > bfm.ru, 30 января 2014 > № 997447 Наталья Синдеева


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter