Всего новостей: 2661877, выбрано 12 за 0.003 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное ?
Личные списки ?
Списков нет

Собчак Ксения в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаТранспортСМИ, ИТНедвижимость, строительствоОбразование, наукавсе
Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 15 декабря 2017 > № 2424739 Ксения Собчак

Соперница Путина. Как Ксения Собчак стала голосом оппозиции

Максим Артемьев

Историк, журналист

На данном этапе Собчак — идеальный спарринг-партнер для власти. Она психологически удобна для Путина, поскольку он ее давным-давно знает — еще как дочь своего бывшего шефа

В последние дни соцсети взбудораженно обсуждают появление Ксении Собчак на федеральных телеканалах. То в одной, то в другой программе она отвечает на вопросы, даже в прямом эфире, ругает власть, вообще оглашает крамольные вещи, которые их зрители отвыкли слышать.

Отчего это происходит? Кто допустил ее в святая святых — пресловутый «зомбоящик»? Какая цель у Кремля? Этими вопросами задается не только либеральная тусовка, расколовшаяся на «про» и «анти» по отношению к Собчак, но и многие вполне нейтральные обыватели. В либеральном лагере одни увидели в выдвижении Собчак возможность задать власти те вопросы, которые у них копились годами, точнее показать ей фигу не в кармане, а открыто; другие — напротив, хитроумную игру Кремля по дискредитации оппозиции и смягчению недовольства из-за недопуска к выборам Алексея Навального.

Разобраться в том странном и абсурдном для постороннего взгляда мире, каковым является российская политика, понять «кто есть кто», непросто. Его персонажи не просто говорят не то, что думают, но и их слова надо понимать не в том смысле, который в них высказан. Он, скорее, напоминает театр марионеток, где кукловоды спрятаны далеко от глаз зрителей, а сценарий представления неизвестен.

На ежегодной пресс-конференции Владимира Путина появление Ксении Собчак стало своего рода кульминацией ее медиа-активности последних дней. Начнем с того, что вызвал ее сам президент, с доброжелательными шуточками, поискав глазами в зале, чтобы она вступила с ним в диалог. В спонтанность такого решения верится слабо, больше оно напоминает домашнюю заготовку.

Ксения Собчак общалась не менее доброжелательно, весело улыбаясь, ничуть не смущаясь, как на съемках «Дом-2». Все это напоминало разговор давно знакомых людей (каковыми они и являются на самом деле), может быть, принадлежащих к одному семейству, но которые в силу возрастных различий обладают разными взглядами на один и тот же предмет. И старший родственник доброжелательно разъясняет младшей родственнице, в чем она не права, когда пытается проповедовать некие радикальные идеи. Такой диалог вполне возможен в какой-нибудь дворянской или купеческой семье России конца XIX века, когда молодежь отбрасывала ценности отцов, отказывалась посещать церковь или философствовала, почему в России нет парламента или конституции.

Собчак, прекрасно понимая, что многие считают ее «спойлером» Навального, не могла в своем вопросе зацикливаться только на себе и великодушно начала со своего то ли конкурента, то ли союзника. Озвучив фамилию оппозиционера, она не просто выполнила свой гражданский долг, но и дала возможность власти публично артикулировать свою позицию по отношению к так называемой несистемной оппозиции.

При этом важно отметить, Путин, отвечая на ее вопрос, тщательно избегал произносить фамилию Навальный (так же как Родченков) — в отличие от ненавистного ему Саакашвили, который служил в его речи обобщающим именованием сил хаоса и разложения.

Тезис, озвученный Путиным, достаточно прост: неконструктивная оппозиция — неконструктивна. «Вы хотите, чтобы такие Саакашвили дестабилизировали ситуацию в стране? Вы хотите, чтобы мы переживали от одного майдана к другому? Чтобы у нас были попытки государственных переворотов?» Соответственно, власть, которая «никого не боялась и никого не боится», ее до власти не допустит, извиняюсь за вторичную тавтологию.

Отвечая на предыдущие вопросы, президент сказал: «Думаю на тему о том, что у нас политическая среда тоже, так же как и экономическая, должна быть конкурентной… хочу и буду к этому стремиться, чтобы у нас была сбалансированная политическая система». Появление Ксении Собчак в качестве возможного кандидата на президентских выборах (а до регистрации еще далеко, и все может не раз переиграться), это, видимо, отражение данного пожелания.

На данном этапе Собчак — идеальный спарринг-партнер для власти. Она психологически удобна для Путина, поскольку он ее давным-давно знает — еще как дочь своего бывшего шефа. Ее мать все годы правления нынешней команды входит в нее, исправно получая всевозможные синекуры — то посты в Совете Федерации, то общественные должности. И отношения между младшей Собчак и Путиным, действительно, семейные.

Собчак не нужно раскручивать, поскольку она и так достаточно известна. При этом ее известность для политической карьеры — со знаком «минус». Собчак, родившаяся с серебряной ложкой во рту, не видевшая и не знающая жизни, никогда не станет «своей» для россиян, живущих тяжело и трудно и не имевших тех исключительно благоприятных стартовых условий, как она. И она однозначно не сможет стать центром притяжения для серьезных оппозиционных сил. Отчасти ее роль можно сравнить с ролью Михаила Прохорова F 13 в 2012 году. Только тогда Зюганов и Жириновский не казались еще такими безнадежно устарелыми, а сегодня требуется вливание свежей крови в политический набор.

Что касается тех «резкостей», которые произносит Собчак, то для действующей власти они никакой опасности не представляют, как не представляли аналогичные высказывания Вячеслава Мальцева в прошлом году по телевидению на думских выборах. Запас прочности достаточно велик, и Кремль ясно осознает, что избиратели реально не хотят непредсказуемости, с которой ассоциируются резкие перемены во власти. Поэтому позволить немного «диссидентства» на телеканалах считается вполне допустимым, благо оно на всякий случай тут же уравновешивается соответствующими репликами ведущих.

В то же время значительная часть условной либеральной тусовки готова пойти за Собчак, воспринять ее игру всерьез, поскольку она «социально близкая» не только для нынешней власти, но и для нее. Ее потенциальные избиратели, так же как и она, в повседневной жизни озабочены зарабатыванием денег и вполне конформно сотрудничают с властью, когда им приходится с нею пересекаться.

А это, в свою очередь, дает нужный эффект для Кремля — из зоны бойкота и проявлений недовольства уводятся те, кто хотел бы проголосовать за Навального и кто мог бы совершать непредсказуемые действия в случае его недопуска и отсутствия альтернативы. Цель Собчак — повести за собой этих людей, выключив их из протестной повестки на период избирательной кампании.

Понятно, что у нее есть и свои личные цели: она тщеславна, амбициозна, в этом дочь — копия отца и хочет играть в жизни России некую важную роль. «Соперница Путина» — что может быть лучше и заманчивее на данном этапе?

Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 15 декабря 2017 > № 2424739 Ксения Собчак


Великобритания. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > angliya.com, 6 декабря 2017 > № 2413275 Ксения Собчак

Ксения Собчак – evolution, not revolution

Неделю назад Ксения Собчак приехала в Великобританию, чтобы выступить на дискуссионной площадке «Открытой России» в Лондоне и встретиться с гостями Oxford Russian Club в Оксфорде. Журналист, в прошлом светская львица, а ныне – кандидат в президенты России под лозунгом «Собчак против всех» она не теряет ни секунды времени. За время интервью Ксения успела пообедать, сделать прическу и мейк-ап, решить все неотложные вопросы и подобрать наряд для выступления. Она уверена – только активная позиция способна изменить Россию и привести к власти новые политические силы, «свежую кровь», которая принесет позитивные изменения и прекратит многолетний «политический застой». Несменяемость власти и одни и те же политики на каждых выборах кажутся Ксении одной из главных проблем, которые она и решила изменить своим выдвижением.

– Всего лет 15 назад многие в России радовались краху коммунизма, а главным хитом была «Голубая луна». Сегодня представления о плохом и хорошем кардинально изменились: переосмысливается роль Ленина и Сталина, укрепляются «скрепы». Такое крутое пике – уже не в первый раз в истории России. Как создать ситуацию, при которой у людей будут четкие, неизменные ценности?

– Я считаю, что все люди разные, имеют разные мнения и ценности, и это не зависит от поколения. Я лично знакома со многими 45-летними людьми, которые ходят на митинги и хотят многое изменить в стране. Другое дело, что у людей, которые застали период так называемой разрухи, но успели состояться, остался лютый страх перед лихими 90-ми, которыми нас продолжают все время пугать. Нам говорят, что система, которая есть сейчас, не идеальна, но если все разрушить, то вернутся 90-е, и вы вообще все потеряете. Конечно, когда у тебя есть работа, сбережения и ты можешь летать на отдых в условный Египет, то тебе совершенно не хочется, чтобы жизнь развернулась в неизвестную и, вероятно, худшую сторону.

– Как убедить людей быть активными, прийти на выборы, интересоваться политикой?

– Сама сложившаяся ситуация и экономика подталкивают людей задумываться и верить в возможные изменения. Нет иных механизмов, кроме экономических, чтобы изменить точку зрения. Сейчас люди начинают жить беднее и беднее.

– В одном из недавних интервью вы назвали себя «человеком-функцией», смысл которой – объединить всех несогласных с текущей политической системой. Не боитесь ли вы, что Нечаев (Андрей Нечаев, лидер партии «Гражданская инициатива» от которой Собчак идет на выборы. – Прим. ред.) использует вас как функцию для повышения узнаваемости собственной партии?

– В политике все друг друга используют, отчасти поэтому политическая деятельность так неприятна многим. Но, несмотря на это, на вечный вопрос «почему вы?» у меня есть только один ответ: «а почему не вы?» Никто не хочет в это ввязываться, потому что политика сейчас – немодное занятие, хотя на самом деле нет никаких других рычагов влияния, кроме как через политику. В этом смысле Нечаев может меня использовать, администрация президента может меня использовать – от этого никто не застрахован. Но я вижу свое будущее именно с партией «Гражданская инициатива», и мы, конечно же, будем идти дальше. Я в этом смысле пришла всерьез и надолго.

– Какие задачи вы сейчас ставите перед собой?

– Я хочу, чтобы люди пришли на выборы, объединились. Я не очень доверяю опросам общественного мнения, поэтому понять истинный расклад сил на данный момент нельзя. Но я понимаю, что если за нас проголосует большой процент избирателей, то мы сможем изменить ситуацию. Я много раз говорила и скажу еще раз: истории известно много примеров так называемых «переворачивающихся выборов», когда у фаворита гонки зашкаливает рейтинг, а потом все меняется. Главная проблема сейчас в том, что люди не верят, что от их голоса что-то зависит. Моя задача их переубедить.

– Расскажите о своей команде. Антон Красовский, Игорь Малашенко, Дуня Смирнова, Елена Лукьянова. Кто еще?

– Виталий Шкляров, который работал на избирательную кампанию Берни Сандерса в Америке. Он занимается софтом. Именно Шкляров на выборах муниципальных депутатов в Москве создал электронную систему виртуального сбора подписей. Она очень поможет и нам, когда придет время физического сбора подписей. Ведь мы очень ограниченны во времени – по закону, у кандидата после регистрации в ЦИК есть всего 4 недели, чтобы собрать подписные листы. Собственно, сейчас вся кампания сосредоточена вокруг этого жаркого момента. Здорово, что ты уже знаешь, к кому идти и кто твоя активная аудитория, кто будет работать волонтерами, и так далее.

Также в моей команде Сергей Кальварский, который развивает Youtube-канал, и Тимур Валеев из «Открытой России», отвечающий за полевую работу. Есть еще несколько людей, но не все из них по разным причинам хотят сейчас «светиться».

Я хочу, чтобы это была не программа Ксении Собчак, а программа большого количества высококлассных экспертов, которые путем переговоров и обсуждений смогут договориться до основных вещей, выполнения которых мы и будем добиваться.

– У вас есть ряд очень ярких высказываний, которые нельзя назвать популярными в сегодняшней России: прекратить войну в Сирии, освободить политзаключенных, развивать равноправие женщин, похоронить Ленина и т.п. Вы осознанно строите свою кампанию на не- популистских тезисах?

– Я не популист и я хочу быть кандидатом правды. Со мной, кстати, даже мои политтехнологи спорят, но я все равно не считаю, что голоса должны завоевываться любой ценой. Мне нужна та аудитория, которая разделяет мои реальные взгляды. К сожалению, политики очень часто жертвуют своими убеждениями, чтобы не потерять тот или иной электорат. Я не хочу так действовать, потому что если мы про правду, то правда должна быть во всем. Да, наверное, какие-то люди отвернутся или не поймут. А может быть, произойдет чудо и они увидят, что есть кто-то, кто говорит то, что действительно думает.

– У вас есть план Б?

– Нет. Никто ни от чего не застрахован. Мы ж не в Лондоне живем. Но на данный момент я не вижу никаких рисков, поскольку моя позиция – искренняя. Она достаточно умеренная, и я всегда об этом говорила. Я против революций и хочу, чтобы существующая власть начала меняться через эволюционные механизмы, видя, сколько людей не поддерживает ее.

– А что муж (актер Максим Виторган) про все это говорит?

– Это лучше, конечно, у него самого спросить. Но он, естественно, не очень рад такому повороту.

– Хорошо. А кто Ксения Собчак по политическим убеждениям?

– Для меня важно подчеркнуть: я выступаю под девизом «против всех» и хочу, чтобы ко мне пришли не только люди, разделяющие мои политические убеждения, а люди, которых объединяет именно позиция «против всех». Мы можем в чем-то не соглашаться по отдельным моментам, и я озвучиваю свои предпочтения просто для того, что все понимали, что я за человек. Но это не значит, что вам нужно полностью принимать мои взгляды. Важно, что вас, так же, как и меня, «достали» одни и те же люди в политике. Сейчас нужно показать «системе», что мы все против нее.

С точки зрения моих личных взглядов я скорее либерал-демократ, но не в понимании Жириновского. Я считаю, что Россия может быть только социальным государством, поскольку у нас много людей живет за чертой бедности или балансирует на грани. Я за частную собственность, сильный частный бизнес и уменьшение налогов для него, сильную экономику. Я довольно правых взглядов, но, понимая специфику нашей страны, я вижу ее только социальным государством, и по-другому быть не может ближайшие лет 50, потому что мы имеем очень большой процент людей, всю жизнь существовавших в определенной системе, которых нельзя заставить измениться за один день. Их нельзя оставить без работы. Но менять систему отношения к бизнесу и поощрять тех, кто сам строит компании, необходимо, а не создавать большой государственный комплекс, который всех якобы кормит.

– Кто из людей, ныне работающих во власти, мог бы войти в вашу команду?

– Мне нравятся Оксана Дмитриева, Герман Греф, Алексей Кудрин, Эльвира Набиуллина.

– А с кем вы бы никогда не объединились?

– Наверное, с Зюгановым. Мне кажется, что его партия превратилась в абсолютный конгломерат постмодернистских пелевинских вещей. КПРФ в церквях со свечами – это треш, вы уже определитесь и либо крест снимите, либо трусы наденьте, как говорится. Это апофеоз лицемерия.

– Что вы ждете от аудитории в Великобритании?

– Во-первых, здесь тоже можно голосовать. Во-вторых, у нас есть краудфандинговая платформа по сбору средств. И самая большая помощь – это публично присоединиться к кампании, потому что многие люди готовы, конечно, давать деньги, но не готовы, чтобы их имя называли в печати.

– Своих денег много вложили?

– Да. Я вложила собственные накопления; плюс сейчас, пока это позволяет закон, я провожу кампанию в своем “Инстаграме”, где делаю скидки тем бизнесам, которые размещают у меня рекламу с хештегом «требуем перемен».

– Представьте, что вы реально станете президентом. Больше же никаких вечеринок и корпоративов!

– У меня уже давно нет никаких вечеринок. Остались корпоративы, которые являются частью моей работы. Но это, надо сказать, не работа моей мечты. Общественное мнение запаздывает за моей реальной жизнью на несколько лет. И журналистику, и общественную деятельность, которыми я серьезно начала заниматься еще с 2011 года, начали замечать тоже совсем недавно.

– Не обидно, что до сих пор вас помнят как блондинку и ведущую «Дома 2»?

– Это плата за успех. Конечно, мне обидно, но если бы не это, у меня не было бы народной славы. Это то, что сейчас дает мне возможность постучаться в каждый дом. Есть прекрасные журналисты, Кашин, например, но его знаем ты, я и еще три тысячи читателей “Фейсбука”. «Дом 2» дал мне огромный ресурс, но у каждого ресурса своя цена. Часть людей до конца жизни будет мне это припоминать, но надо понимать, что это было 15 лет назад. У меня богатая биография. Но мне кажется, что у наших депутатов Госдумы биография страшнее, уж лучше бы они в «Доме 2» сидели, меньше вреда было бы.

– И о приятном. Ваши любимые места в Лондоне?

– Я очень люблю Лондон. Мне здесь хорошо. Люблю суши-ресторан Zuma, но туда очень сложно в последнее время попасть. Обожаю Гайд-парк и у меня есть традиция делать там пробежки. Люблю сосисочную на берегу Серпентайна, где кругом уточки: сначала надо сжечь калории, а потом съесть хот-дог с кофе. Мне нравится гулять по Mayfair и еще выезжать за город. Но я никогда ничего не успеваю, потому что здесь живет очень много людей, с которыми каждый раз нужно встретиться. Мечтаю спокойно вырваться в Лондон хотя бы на недельку.

– Будущее. 2024 год. Выборы в России. Кто будет баллотироваться?

– Мне бы хотелось, чтобы это был прекрасный и сложный выбор между, например, такими кандидатами: Ксения Собчак, Алексей Навальный, Евгений Ройзман и Алексей Кудрин. Еще, кстати, можно добавить Медведева. Но при таком наборе точно будет второй тур. И чтобы все между собой реально боролись, образовали коалиции, соревновались и соперничали. Вот такая мечта.

Беседовала Елена Майорова

Великобритания. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > angliya.com, 6 декабря 2017 > № 2413275 Ксения Собчак


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 23 октября 2017 > № 2360311 Ксения Собчак

Ксения Собчак - от реалити-шоу до оппозиции Путину

Даниэль Верне | Slate.fr

Журналистка и фотомодель Ксения Собчак официально объявила, что выставляет свою кандидатуру на президентских выборах в марте 2018 года, пишет обозреватель портала Slate.fr Даниэль Верне.

В ноябре прошлого года американцы выбрали президента, который стал известен широкой публике, в частности, тем, что вел телепередачу ("Ученик знаменитости"). Россияне могут получить такой же "шанс" на президентских выборах 18 марта 2018 года. По крайней мере, если кандидатура Собчак дойдет до конца, от чего она весьма далека, предполагает автор.

В 2006 году она украсила обложку российского иллюстрированного журнала Playboy - и вот обогатившаяся благодаря посткоммунистической приватизации молодая женщина объявила, что вступает в президентскую гонку с Путиным.

Ее аккаунт в Instagram, где она представляет дефиле парижской моды, яхты, шикарные рестораны и сайты по восстановлению формы для миллиардеров (рублевых), имеет более 5 млн "подписчиков". Тут 36-летняя женщина может выставить на посмешище привычных кандидатов, 30 лет баллотирующихся на президентских выборах, - и правого популиста Жириновского, и коммуниста Зюганова, говорится в статье.

Отношения между Путиным и той, кого называют "русской Пэрис Хилтон", более неоднозначные. Кое-кто в Москве считает, что российский президент даже является ее крестным отцом. Она это отрицает. Тем не менее, Путин обязан своей политической карьерой отцу Ксении, одному из самых видных "либеральных" деятелей 1980-1990-х, сообщает Верне.

Отсюда возникает почва для подозрений: возможно, Ксения - изобретение режима, призванное привнести немного глянца и тревожного ожидания в президентские выборы, которым грозит скука, настолько неизбежным представляется переизбрание Путина, уже находящегося у власти 18 лет.

В российской прессе раздавались отголоски о маневрах Кремля по назначению кандидата (или кандидатки), способного сыграть хоть с какой-то достоверностью роль спарринг-партнера Путина. При этом нередко всплывало имя Ксении Собчак. В 2004 году власть уже создала кандидатуру Ирины Хакамады, с тем чтобы придать плюралистическую окраску выборам, разыгранным заранее. Тогда молодая женщина набрала 3,8% голосов, напоминает Верне.

С точки зрения Кремля, Собчак имеет преимущество, являясь одной из фигур, пусть и спорной, протестных митингов 2011-2012 года против манипуляций с парламентскими и президентскими выборами. Однако это преимущество может превратиться в неудобство, если она примет свою миссию слишком серьезно или если вдруг соберет вокруг себя сколь-нибудь значимое движение. Не настолько мощное, чтобы угрожать переизбранию Путина, но достаточное, чтобы лишить его сокрушительной победы, пишет автор.

Чтобы продемонстрировать серьезность своих планов, Собчак избрала в качестве консультанта политтехнолога Виталия Шклярова, 41-летнего белоруса, который участвовал в кампании Берни Сандерса в США и организовал кампанию тысячи независимых кандидатов на недавних муниципальных выборах в Москве, обеспечив победу другого оппозиционера - экс-депутата Госдумы Дмитрия Гудкова. При этом Собчак дала понять, что может выйти из гонки, если Алексей Навальный сможет вернуться. "Большие маневры начались", - подытоживает Верне.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 23 октября 2017 > № 2360311 Ксения Собчак


Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > snob.ru, 27 декабря 2016 > № 2036680 Ксения Собчак

Ксения Собчак: Искусство промолчать

Наша общественность предпочитает обсуждать мертвых, а не живых. Единственное, что может ее отвлечь от разговоров о том, так ли уж хорош был человек, только что погибший в результате трагической катастрофы, — это подробный анализ, кто и что по этому поводу неправильно сказал.

Я уже почти не удивилась, когда главным событием вчерашнего траурного дня внезапно стало обсуждение постов Божены Рынской, со всеми полагающимися в таких случаях проклятиями, плевками и театральными пощечинами.

Чем заслужили столько общественного внимания слова человека, не вполне здорового в узкомедицинском смысле? Божена пишет много такого, за что ее могли бы возненавидеть даже те, кто не умеет читать. Делает она это, видимо, совершенно осознанно. Такая страсть к эпатажу мне вполне понятна, поскольку я и сама отдала ей дань лет этак в двадцать, в период «Блондинки в шоколаде». Есть ощущение недолюбленности, недооцененности? Ну что ж, тогда я оденусь в костюм какашки и испорчу вам праздник. Ах, это поминки? Да какая разница.

По каким-то причинам уважаемая Божена из этого возраста так и не вышла, и ничто не доставляет ей большего удовольствия, чем выступить в амплуа старухи Шапокляк. Свою задачу она с лихвой выполняет, дивиденды от этого получает. Каждый раз, когда вы пишете в соцсетях «Будь ты проклята!», в нежном сердце Божены расцветает еще одна фиалка. Но помилуйте: произошла ужасная трагедия, погибли девяносто три человека, пользовавшихся значительной известностью в стране. Неужели это событие не способно хотя бы на время отвлечь нас от того, чтобы с подозрением зыркать глазами по сторонам: этот скорбит как-то неискренне, эта высказалась невпопад, а тот, кажется, вообще никак не реагирует, подлец этакий?

Я позавчера была на юбилее в Театре наций и подверглась всеобщему осуждению: как же так, в театр сходила, а пост соболезнований не написала! Кажется, для многих желание испытать ненависть и кого-нибудь заклеймить — вообще единственный побудительный мотив для выхода в интернет. Еще с утра в воскресенье в моей ленте появлялись робкие выражения ужаса и скорби перед происшедшим, но уже к середине дня все поглотила темная стихия: мол, и Божена высказалась возмутительно, и, кстати, покойная Елизавета Глинка когда-то сказала что-то не так, да и хор, даром что по нотам поет, не без червоточинки — пел не то и не там, где надо было.

Осуждение — любимая российская забава, и в нем источник многих проблем. Вместо того чтобы что-то подправить в себе самом, приятнее и легче осудить кого-то другого, а потом, приятно расслабившись, можно посетовать, что нет у нас никакой позитивной повестки. Послушайте, но ведь чтобы такую повестку обсуждать, неплохо бы сперва признать право других людей на собственное мнение. Или даже на собственное упрямое заблуждение, на страсть к эпатажу, на внезапно нахлынувшее желание брякнуть бестактную гадость — да, у людей есть и такие странные права. И вы совершенно не обязаны тотчас говорить вслух, что вы об этом думаете. Тем более хорошо бы воздержаться на похоронах.

Кому-то, наверное, кажется, что разевать рот в таких ситуациях его побуждает нетерпимость к злу. Нельзя подавать руки подлецу! Но вот что странно: разговоры о «рукопожатности» не затихают в сетях ни на неделю, но при этом никаких «нерукопожатных мерзавцев» у нас в принципе нет. На вечеринке у Ремчукова или у Венедиктова все не то что здороваются за руку, а прямо-таки лобзаются взасос. А вернувшись домой, возвращаются к нелицеприятной борьбе со злом в интернете. Парадоксально, но эти явления неразрывно связаны: легкость в светском общении и легкость в обливании друг друга помоями — это одна и та же легкость. Возможно, точнее назвать ее аморальностью.

В США в недавней истории были примеры, когда человек, будь то политик или спортсмен, подвергался всеобщему осуждению. Это было по-настоящему серьезно: люди лишались работы, обрывались социальные связи, затем некоторые из этих героев прилюдно извинялись, ходили к Опре Уинфри и плакали в студии, чтобы нация их простила. Иногда потом наступало прощение, и это тоже было большим и важным событием.

Если вы начинаете легкомысленно играть с такими вещами, сегодня проклиная кого-то от ноги, а завтра отправляясь с ним бухать в баре, — это верный знак, что на самом деле для вас в жизни нет ничего серьезного и важного. Точный термин для такого положения вещей — «моральная распущенность». Простите, но мне кажется, что это отвратительно.

Тут, кстати, и еще один пример подоспел: в сети появился «список русофобов», и ваша покорная слуга, естественно, оказалась в него внесена. Само по себе это не удивительно, но в качестве составителя списка был заявлен Захар Прилепин, то есть человек вполне вменяемый, хотя и слегка деформированный на почве национального самосознания. Мне очень сложно себе представить, как кто-то звонит Прилепину, и тот соглашается выступить экспертом по составлению «списка русофобов». Теперь, возможно, кто-нибудь обратится ко мне за помощью в составлении симметричного «списка русофилов» — ну, или опять же «нерукопожатных персон». В наше время, когда кулачные бои отошли в прошлое, письменное выяснение вопроса о том, кто из нас большее говно, стало основным занятием думающих, интеллигентных людей. Оно не прекращается даже в дни национального траура.

Буквально позавчера мы с Мишей Козыревым долго спорили о том, в каких ситуациях неприлично говорить правду. Моя позиция была в том, что правду прилично говорить всегда, а Миша Козырев настаивал: есть моменты, когда говорить правду не следует. Примирил нас его пример: о покойных, только что ушедших из жизни, плохо говорить неприлично. Я с этим согласилась.

Мне позвонили десятки информагентств с просьбой прокомментировать мое знакомство с Доктором Лизой, с другими пассажирами разбившегося самолета. Поверьте, мне есть что сказать. Я помню, как Лиза Глинка проводила вместе со мной аукцион в помощь пострадавшим от наводнения в Крымске. Я стояла с ней рядом на Болотной, стояла с ней на митингах, помню ее как человека смелого, сильного, не боящегося власти и не созванивающегося с Володиным. Затем она полностью поменяла позицию в связи с украинскими событиями. Изменились многие из нас, да и время изменилось. Все пассажиры самолета летели в Сирию, чтобы поднять дух солдат, которые воюют и убивают. Это не делает их хуже или лучше, это просто факт.

Наверное, когда-то можно будет спокойно обсудить и это, но сейчас для этого далеко не лучшая ситуация. Если ничего хорошего сказать не получается, можно просто промолчать.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > snob.ru, 27 декабря 2016 > № 2036680 Ксения Собчак


Россия > СМИ, ИТ > snob.ru, 24 августа 2016 > № 1870738 Ксения Собчак

О спорт, ты что?!

Ксения Собчак

Два сообщения в моей ленте фейсбука вошли в резонанс и побудили меня высказаться.

Сначала новость о том, что деньги, которые должны были пойти на школы и больницы в Петербурге, переведены — как теперь уже говорят в пресс-службе губернатора, временно — на строительство печально знаменитого стадиона на Крестовском острове. Об этом стадионе за 2,6 миллиарда рублей уже даже в Comedy Club разрешили шутить, потому что иначе как анекдотом этот апофеоз коррупции и некомпетентности не назовешь.

А потом выступила Маргарита Симоньян, прокомментировав успех российской олимпийской сборной: «Очень гордо за Родину, товарищи. Вопреки всему, как на войне, как мы всегда умели». Если к чему-то и применимо выражение моего любимого Никиты Сергеевича Михалкова «звенящая пошлость», то вот к таким сравнениям. Нет большей пошлости, чем упоминать войну, принесшую смерть или нечеловеческие страдания миллионам людей, в связи с тем, что группа сексапильных девушек ловчее всех в мире бросает в ворота мяч. Я хорошо помню рассказы бабушки и дедушки о войне, о том, какой немыслимой трагедией для всего народа было это испытание. Когда об этой трагедии, об этих миллионах смертей и разрушенных жизней говорят с самодовольной ухмылкой — вот, мол, какие мы молодцы, всех уели! — трудно подавить желание ответить пощечиной.

Две эти новости объединяет чудовищный цинизм, смещение представлений о добре и зле, о том, что в жизни главное, а что — приятное добавление для тех, у кого и так все хорошо. В моем мире никакой престиж и триумф государства не стоят ни человеческой жизни, ни счастья ребенка, ни спокойной старости пенсионера. Эту систему ценностей разделяет большинство нормальных людей в стране, именно поэтому переброс денег из системы образования на горе-стадион во славу спортивной России был бы совершенно невозможен, если бы Полтавченко вынужден был выставлять свою кандидатуру на выборах, а не переназначаться в зависимости от заслуг перед персонализированным отечеством. Кстати, тогда и никакого моста имени Кадырова в моем родном городе не было бы в помине.

«О спорт, ты мир!» — пафосно восклицал Пьер де Кубертен. В этом афоризме, наверное, спорту отдано многовато чести, но если спорт начинает ассоциироваться с войной, коррупцией и пренебрежением нуждами людей, то с ним точно что-то не так.

Я понимаю, что есть люди, любящие спорт. Я с удовольствием занимаюсь любительским спортом — зарядкой, бегом и плаванием, — но смотреть, как это делают другие люди, мне не интересно. Однако это выбор каждого. И все же мне кажется, что такая обсессивная любовь к спорту в нищей стране — штрих тоталитарного общества. Для меня она ассоциируются с фильмом «Триумф воли» Лени Рифеншталь. Там на экране показаны очень красивые люди, да только они не совсем люди. Они — символы, мифические герои, которые никогда не звонят в ДЭЗ по поводу лопнувшей трубы и не озабочены тем, чтобы устроить ребенка в хорошую школу поближе к дому. Не случайно картинки Рифеншталь стали визуальным выражением идеологии фашизма — идеологии, основанной на том, что государство выше человека. И нет ничего случайного в том, что все олимпийские победы, допинговые скандалы, недопуски на Олимпиаду и другие «унижения» спортсменов стали сейчас такими важными для нашей страны.

О том, что государство важнее человека, многие в современной России говорят открыто. Деньги, потраченные на спортивные достижения, ничего не принесут людям: туалеты не станут чище, больницы будут закрываться, школы — «укрупняться» и «оптимизироваться». В конечном итоге в проигрыше оказываются и сами спортсмены — люди, которые олицетворяют престиж государства и совершают ради него подвиг, нередко ценой собственного здоровья и карьеры.

Отчасти мне понятно, почему спорт так важен для нас. Спорт, кажется, последняя и единственная сфера, где Россия еще может чувствовать себя сверхдержавой и соревноваться в группе лидеров. Мы хватаемся за него, как сильно растолстевшая, плохо выглядящая женщина настаивает на том, что волосы у нее длинные и красиво блестят. Ну вот давайте честно: в чем еще мы можем конкурировать с развитыми странами? В каком рейтинге нам разрешат постоять рядом с Германией или Великобританией? Возьмите любой социально-экономический показатель и ищите Россию поближе к концу таблицы. Разве что по суммарной протяженности газопроводов да по числу детских самоубийств нашей стране нет равных в мире. Зато у нас есть профессиональный спорт, в котором мы можем обогнать Францию и потягаться с ненавистной Америкой. Мы держимся за последний шанс доказать себе, что мы все-таки «там», а не тут — где мы, собственно, и есть в реальности.

Когда против России были введены экономические санкции, некоторые говорили, что это даже неплохо: только безвыходная ситуация может заставить нас, русских, сойти с проторенной дорожки и начать шевелиться. Надеюсь, что запреты на участие в международных соревнованиях так же благотворно скажутся на положении в нашей стране. Пора бы перестать махать флагом с трибун и заняться практическими делами: чисткой сортиров да асфальтированием дорог. В рейтинге ВВП на душу населения Россия стоит между Габоном и Туркменистаном* — такова реальная ситуация. Это хорошие суверенные страны, с которыми не стыдно сойтись в здоровой конкурентной борьбе. Это принесло бы простым людям куда больше пользы, чем отчаянные попытки локтями пробиться в мировую элиту.

* Примечание: По новой методике расчета, учитывающей расходы на вооружения и интеллектуальную собственность, — между Венгрией и Латвией.

Россия > СМИ, ИТ > snob.ru, 24 августа 2016 > № 1870738 Ксения Собчак


Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство > snob.ru, 30 июля 2016 > № 1848987 Ксения Собчак

Разговор колхозников о шароварах

Ксения Собчак

В рассказе Пелевина «Пространство Фридмана» описана схема современной массовой культуры, когда «небогатые люди продают совсем бедным свои размышления о жизни богатых, очень богатых и сказочно богатых». По иронии судьбы старожил Патриарших Гафин долгие годы трудился как раз на Фридмана, но цитата тут не поэтому.

Это очень точное наблюдение: о жизни богатых бедные нередко узнают от других бедных, ставших чуточку богаче и вообразивших, что со своей кочки наконец-то могут заглянуть за горизонт.

Мне кажется, что та же история сейчас происходит вокруг района Патриарших прудов. Весь фейсбук возмущается вопиющей социальной несправедливостью: VIP-округ, гетто богатых мироедов, выторговывает себе особые правила. Хочу задать один вопрос: а с чего вы взяли, что Патриаршие — это для VIP?

По семейным обстоятельствам я недавно искала квартиру побольше и посмотрела предложения в разных районах. И вот что я вам скажу: Патриаршие — суперэлитный и супердорогой район только в представлении людей, которые живут на выселках Москвы. Это давно не так. На Патриарших обнаруживаются самые дешевые варианты больших квартир. Это для тех, кто хочет жить модно-богемно, но не готов платить большие деньги за реально дорогую «золотую милю». Патриаршие пруды — район среднего класса, который обитает в старых домах и радуется тому, что живет в центре. Вариант бюджетный, но не стыдный: куплю квартиру на Патриках, в старом доме. Консьержа не будет, парковки тоже, в подъезде иногда будут ходить по-маленькому, но какой же я модный!

Посмотрев квартиры на Патриарших, я в ужасе бежала. Какой кайф в том, чтобы жить возле несчастного загаженного пруда, среди бесчисленных детских колясок и бегущих людей? Нелепые рестораны соревнуются между собой в идиотичных названиях: какие-то «колобки», «ежики», «крылышки», а то и вовсе «рецепторы». Сидение на жердочках в Williams’е, распитие пива в стоячих пивнухах — о, как бы мне все это нравилось, будь мне снова 16 лет! Но именно так россияне представляют себе богемную жизнь. В большие дожди ее затопляют собянинские воды, по ней прокатывают ежегодные волны бульдозерного благоустройства. Один раз, конечно, стоит съездить на метро — пусть даже из Жулебино — и на все это посмотреть. Я вполне понимаю тех бедолаг, кто отправится в такое нелегкое путешествие. Но людей, рассчитывающих обрести в этом аду стол и дом, кров и пристанище, я понять не смогу никогда, хоть убейте.

В Москве есть и настоящие VIP-районы. Если даже забыть на время о вошедших в анекдоты Остоженке и Пречистенке, есть еще и Хамовники, и Фрунзенская, и прекрасная Мосфильмовская, на которой Рамзан Кадыров и Роттенберг, не будь дурнями, завели себе резиденции, потому что там зеленые тихие места. Деньги любят тишину. Закусочная, чебуречная, бургерная и «мы живем на Патриках» — это не то, чем можно привлечь людей, приезжающих домой отдыхать от управления активами и процессами. Патрики всегда будут шумным, молодежным и туристическим местом, обязательным пунктом в ознакомительной экскурсии по Москве во время долгой пересадки с Курского на Ярославский.

Гафин, конечно, может стоять до последнего на страже своего сна, но мне кажется, что лучше бы и ему поднакопить денег и переехать на Остоженку. Вот уж где по-настоящему тихо. По вечерам всех словно выжгло нейтронной бомбой, в каждом доме горят максимум по одному-два окна. Одни купили квартиру как инвестпроект, другие годами не показывается из-за границы, третьи как огня боятся, что придет Навальный и их сфотографирует. Это — элитный район Москвы, это 35 000 за квадратный метр. Васильева не дура жить на Молочном: квартирка у нее всего-то 200 квадратных метров, но стоит она, как вся тысячеметровая царь-квартира Шувалова в его сталинской высотке. Когда у тебя в доме бассейн, тренажерный зал, свой бойлер, своя система кондиционирования и все в мраморе — тут предполагается другой уровень цен.

Моя подруга Катя из Must Have, которая нашла квартиру в том числе и Свете Бондарчук на Патриках, смешно говорит: как только у человека есть миллион долларов, он бежит и пытается купить что-то на Патриках, и выжать из этого миллиона максимум. Если у него есть на квартиру 4 миллиона долларов — он Патрики, по статистике, даже смотреть не будет. Есть шикарный Гранатный с ценами 30-40 тыс. долларов за кв. метр в новых крутых домах — но это уже и не Патрики почти. И там как раз очень тихо. И поэтому дорого.

Спросите любого риэлтора, и он скажет вам, что 10 000 за метр на Патриарших — элитная недвижимость только по сравнению с Капотней. Из реально дорогих домов там я могу вспомнить только дом Булгакова компании Vesper. Там цена метра под 25 000, но он такой один. Некогда суперэлитный «Патриарх» устарел морально, квартиры там отдают дешево, потому что они всем разонравились. Что в остатке? Бывшие коммуналки с евроремонтом над пиццерией. Если там вы и живете, не бойтесь обидеть бедняков заносчивой репликой в своем фейсбуке: вы и сами бедняк. Для людей с деньгами эти дискуссии выглядят как разговор колхозников о том, у кого шаровары круче.

Патриаршие пруды — это российский Сохо или Гринвич-Виллидж (богемные районы Нью-Йорка. — Прим. ред.) с поправкой на русский колорит. Они всегда были местом тусовки, оазисом в центре Москвы, где можно погулять. Сохо устроен так: там пьют, *** и ссут на мостовую. Это не между 5-й и Мэдисон, это не 57-я, где очередь на квартиры на сто лет вперед. Вы же сами, кажется, с гордостью говорили, что Патрики — это московский Сохо? Тогда уж будьте богемой до конца, чтобы встречать с распростёртыми объятиями своих меньших братьев из Марьино и вместе с ними резать на кухне селедку.

Или переезжайте. Я бы на вашем месте переехала.

Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство > snob.ru, 30 июля 2016 > № 1848987 Ксения Собчак


Россия. ЦФО > Транспорт > snob.ru, 14 июня 2016 > № 1794872 Ксения Собчак

Святыней по бездорожью

Ксения Собчак

Размышления о том, что происходит с Москвой и как это немедленно прекратить

Я готова признать, что единственный способ улучшить нашу жизнь — это драконовские запреты. Так было с курением: все меры убеждения были бессмысленны, пока не ввели жестокий закон, превративший привычку к сигарете в постоянный источник унижения. Жизнь моего курящего мужа стала каторгой: он постоянно, поджав хвост и втянув голову в плечи, бегает куда-то на улицу выкурить сигаретку. Но зато и моя жизнь изменилась в корне: одежда перестала пахнуть дрянью, волосы можно мыть через день, а дорогие костюмы, расшитые бисером, не обязательно сдавать в чистку после одного выхода в свет. Загнали курильщиков за Можай — и все нормализовалось. Я считаю, что это правильно, потому что дело загубления вашего здоровья должно оставаться вашим личным хобби и не касаться окружающих.

Точно так же, по моему мнению, следует подходить и к проблеме московского трафика. Автомобиль в центре Москвы должен стать роскошью, для большинства непозволительной. Сделать это нелегко: для большинства среднего класса автомобиль — единственная дорогая покупка, которую человек может себе позволить, маленькая крепость, символ свободы и благосостояния. Отучить восемнадцатилетних ребят мечтать о собственной машине не легче, а гораздо сложнее, чем отвадить их от табака. Человек, который попытается сделать это, может не рассчитывать на репутацию доброго папочки и народного героя: его гарантированно будут ненавидеть.

И тем не менее во многих мегаполисах мира эта цель была достигнута. Я помню, как много лет назад — мне было тогда лет 19 — приехала в Нью-Йорк в первый раз. Мы с Ульяной Цейтлиной по неопытности взяли в аренду автомобиль и уже через сутки в истерике звонили во все службы, чтобы узнать, как бы поскорее сдать его обратно. Потому что машина, едва отъехав с парковки проката, начала пожирать наш девичий бюджет с невероятной скоростью. И хоть тогда мы не были нищебродками, но парковки по 100 долларов даже для нас выглядели как форменный грабеж. Через полтора дня стало понятно, что если мы немедленно не избавимся от машины, рестораны и шопинг в Нью-Йорке под угрозой. Даже героини самого модного сериала Sex and the City, покупая обувь за 500 долларов, живя в модных квартирах от лучших дизайнеров, ездили по городу на такси.

Москва по своим параметрам сравнима с главными мегаполисами мира, и наш единственный способ выжить – это сделать так, чтобы личный автомобиль превратился в очень неудобный и дорогой вид транспорта. Именно поэтому я всегда поддерживала Собянина, когда он, кажется, сознательно устраивал в городе ад с эвакуаторами, штрафами и платными парковками. Я читала исследования о том, как парковочные деньги рекой льются в карман Ликсутова, и меня нисколько не расстраивало, что Максим Станиславович станет не только дивно красив, но еще и сказочно богат. Любыми способами надо было сделать так, чтобы идея доехать из Химок в центр на собственной машине была задушена на корню.

Первые шаги Собянина в этом направлении принесли немедленный результат: пробки слегка поредели, четырехчасовые транспортные коллапсы в утренний и вечерний час пик ушли в прошлое. Но потом, кажется, мэр чересчур проникся первыми успехами и утратил способность к самокритике — люди, как выражалась моя бабушка, иногда заходятся.

Велосипедная Москва — это анекдот. Это, собственно, оксюморон, как старый пионер или юная старушка. Какие на фиг велосипеды, друзья мои?! Да, в Амстердаме я обожаю брать напрокат велик и кататься. Да, Амстердам похож на Москву радиально-кольцевой структурой, а Тульская область похожа на Францию своими очертаниями. Больше ничего общего у них нет.

Однажды власти сочли, что очередную репетицию парада отчего-то нужно провести не ночью, а в семь часов вечера, и перекрыли весь центр города. Мне пришлось взять велосипед на Чистых прудах и ехать на нем до Гранатного переулка на Патриарших. Кажется, что это недалеко и недолго. Но время и расстояние ощущаются по-другому, когда снаружи тебя покрывает сажа, а внутри бьется животный ужас. Мой прекрасный плащ от The Row от пыли навсегда поменял свой цвет. А мой мозг тем временем бился в истерике: вот велосипедная дорожка, а вот она исчезает, и тебе наперерез мчится огромный автобус. А потом велодорожка естественным образом приводит тебя в самую гущу людей и машин и там предательски обрывается, оставляя тебя на растерзание всех городских стихий. Этот опыт раз и навсегда убедил меня в том, что велодорожки в Москве — чудовищная несуразность.

Как и огромные бессмысленные тротуары, которые сейчас, к моему удивлению, с восторгом прославляют Григорий Ревзин и часть наших урбанистов. Москва пешеходная — столь же далекая от жизни утопия, как и Москва велосипедная. В Москве холодно десять месяцев в году, а 7 июня был снежный град. Люди добираются из точки А в точку Б короткими перебежками, собираясь в огромные мерзнущие толпы на светофорах, включающих короткий пешеходный такт раз в пять минут. Зачем им при этом широкие тротуары?! Я уже не говорю о водостоках, отсутствие которых превращает город в Венецию. Кстати, раз уж есть велодорожки, почему не завести и каналы с гондольерами? Столь же глупо, зато гораздо красивее и романтичнее.

Как могла бы развиваться Москва? Мне кажется, ей стоит брать пример с Нью-Йорка, где в 8.45 плотный поток желтых такси везет людей на работу в офисы. Других машин в центре почти нет. По-моему, не следует ограничиваться платным въездом в центр и ограничениями парковки, а ввести жесткое налогообложение личного транспорта в пределах мегаполиса. В Нью-Йорке можно купить парковку в доме, но за нее придется платить огромный налог. В результате даже компактный автомобиль будет стоить вам дороже представительского «Мерседеса». Жители спальных районов смогут иметь автомобили, чтобы ездить на них за город и на дачу, но центр города станет для них запретной зоной.

Мне кажется, Собянину следовало бы создавать в городе современную автобусную сеть, развивать и поощрять такси, модернизировать метро, в котором в часы пик тоже творится ад. И уж точно, не создав эту инфраструктуру, не надо перекапывать весь центр по эскизам утопического города Солнца, где счастливые горожане целыми днями только и делают, что гуляют по улицам среди зелени. Особенно противоестественно делать это в те самые два месяца, когда эта воображаемая велосипедно-пешеходная Москва могла бы хоть как-то существовать... если бы не бульдозерная грязь от Замоскворечья до Триумфальной.

Есть реальные шансы, что после лета 2016 года к Собянину навсегда прилипнет кличка «крот». Уже сейчас по городу ходит шутка, что Лужков, уходя, сообщил Собянину, будто спрятал в городе клад. Но не сказал, где именно. Это стало особенно похоже на правду, когда на Тверской начались археологические раскопки.

Возможно, единственный способ укротить городские власти в их пафосе созидания — и правда закопать по всему городу различные священные черепки, драгоценные сосуды, святые мощи и фрагменты Пояса Богородицы. А потом, прикрываясь «Архнадзором» и Патриархией, убедить наших созидателей отложить лопату и трезво подумать, как будет жить и функционировать — а не просто смотреться из окна служебного автомобиля — многомиллионный город и столица огромной страны. Как минимум это движение объединит хипстеров, РПЦ и обычных горожан, что уже немало. Как максимум — даст городу шанс на будущее.

Россия. ЦФО > Транспорт > snob.ru, 14 июня 2016 > № 1794872 Ксения Собчак


Россия > Образование, наука. Приватизация, инвестиции > snob.ru, 18 мая 2016 > № 1763546 Ксения Собчак

Дети как оружие

Ксения Собчак

Понимаю, что тема «Собчак и дети» раскрыта давно и полностью — отчасти благодаря моим собственным неосторожным высказываниям, отчасти стараниями публики, не упускающей возможности поймать меня на слове. Можно было бы мне теперь и промолчать. Но молчать я, как назло, не могу: хочу поделиться чувствами, и, может быть, чувства эти совпадут с чьими-нибудь еще, а значит, я не единственная Баба-яга в нашем большом городе.

Каждый второй пост в моей ленте «Фейсбука» — про благотворительность, про сбор средств на операцию больному ребенку, про необходимость помочь больнице или детскому дому. Все теперь помогают детям. Когда это началось?

Вспоминаю, как выглядел мой фейсбук зимой 2011–2012 года: атмосфера всеобщего единения, вот сейчас возьмемся — и все вокруг поменяем и исправим. Я специально посмотрела свои посты и записи друзей за тот период. Сколько гражданской позиции, сколько желания перевернуть будущее страны и мира, пожертвовать своими интересами, сделать что-то хорошее против всего плохого.

А потом стало понятно, что ничего не получилось, эта грандиозная битва проиграна. И тогда у поколения тридцатилетних, которые чего-то достигли и хотят этим поделиться с миром, произошло что-то вроде сублимации. Не можем спасти весь мир — займемся слезинкой ребенка. Раз уж Достоевский сказал, что весь мир не стоит этой слезинки — ею и надо заниматься, а мир все равно не исправить.

Конечно, лучше сделать хоть что-то, чем не делать ничего. Но есть для меня в этом элемент пораженчества, как в историях литературных героев, разочаровавшихся в своих светлых идеалах и посвятивших себя выращиванию гортензий в собственном саду. Спасение детей, с одной стороны, гавань тихая и вполне безопасная, с другой — морально безупречная. За спасение детей ниоткуда не уволят и никуда не закроют. Можно даже вслух повозмущаться людоедским законом о НКО: фашистский закон, конечно, никто не отменит, но, может быть, ради детишек сделают пару исключений. При этом вы, несомненно, за добро и против зла. Ведь известно, что мировому злу только и надо, чтобы страдали беззащитные дети, и когда ты утираешь детские слезы, зло наверняка скрежещет зубами и содрогается в бессильной ярости. Вы — борец. На прямой линии с президентом вы встаете и бесстрашно задаете вопрос: «Где аппараты для искусственной вентиляции легких?» И все СМИ с восхищением вас цитируют.

А дальше ничего не происходит. Обещания никто и не думает выполнять. Каждый, кто всерьез занимается благотворительностью, очень быстро понимает, что главный враг благотворительности — это выстроенная государственная система бюрократии; все то, с чем не справились в 2012-м. И следующий совершенно логичный шаг все эти прекрасные, благородные люди так и не делают. Новые правила игры требуют здесь и остановиться. Почему?

Потому что эти беззащитные дети — обоюдоострое оружие. Никто вас, с больным младенцем на руках, не потащит в автозак; но и вы, взяв на руки ребенка, не станете им рисковать. Этими маленькими заложниками власть теперь будет вас шантажировать.

Люди, размещающие сегодня бесконечные посты о помощи детям, — те же самые, что выходили на Болотную. Одна поляна, один электорат, та же гражданская энергия, отнятая у одной цели и направленная на другую. Как бы по-дурацки это ни звучало, но навязчивая проповедь благотворительности — это как Митволь, который спойлит голоса Чириковой в Химкинском лесу. Целевой аудитории надо делать выбор: брать ли ответственность за больного ребенка или за будущее страны. Никакую другую аудиторию ни то, ни другое просто не беспокоит.

А вот и вторая мысль, которая меня тревожит.

Для меня благотворительность — вещь сугубо личная. Мне вообще неудобно говорить об этом вслух, но иногда я пытаюсь привлечь моих знакомых к какому-то доброму делу и узнаю, что теперь у каждого, даже у звезды третьесортного телесериала, есть свой маленький благотворительный фонд. Разговор с ними строится так: «Нет-нет, мы готовы помочь, но давай договоримся: какой процент денег пройдет через мой фонд?» Нередко это превращается в сложную математическую задачу: как привлечь побольше публичных фигур и при этом распределить поток средств так, чтобы никто не был обижен?

Даже волонтеры нередко берут обязательства работать только с одним фондом. Обращаешься к человеку: «Помоги найти проверенных людей, которым действительно нужны средства на операцию или лечение», — а в ответ слышишь: «Не могу тебе помочь, потому что работаю эксклюзивно для такого-то фонда». И если человек хочет потратить свои деньги на больного ребенка, он должен их тратить непременно через этот фонд, а напрямую — ни в коем случае. Прекрасная идея начинает медленно, но верно превращаться в огромный бизнес, причем не всегда прозрачный.

В организациях типа «Подари жизнь» мне очень нравится абсолютно понятная система, когда люди делают важную работу, собирают деньги и получают за это зарплату из части собранных средств. Но в других фондах — не будем их называть — волонтеры нередко утверждают, что делают всю работу бесплатно. Такая степень погружения требует огромного времени. Как же эти люди зарабатывают на жизнь? Странная история, на мой взгляд.

Есть такой закон, в том числе и психологический: если все время бить в одну точку, там образуется мозоль и чувствительность притупляется. Я не понимаю огромного потока публикаций и перепостов в интернете, так и сяк склоняющих тему больных детей. Больные дети вываливаются в ленту вместе со способом похудеть на 14 кг за два дня, рекламой гранатной эмульсии и тренажером от простатита. Этот глобальный спам захламляет не только пространство «Фейсбука», но и пространство души. Ты просто перестаешь это чувствовать и в это верить. Коммерциализируются очень искренние человеческие эмоции сострадания к своим ближним.

Могу сравнить это с ощущением от «Бессмертного полка» — думаю, не только я это испытывала. Это светлый и чистый праздник, это крутая акция, и в прошлый раз я плакала, глядя на эти плакаты. Но в этом году мы уже видим разнарядки для бюджетников, поголовный охват георгиевскими ленточками, детей в военной форме. И уже не хочется ни плакать, ни улыбаться.

Примерно так же получилось и с благотворительностью: сам предмет эмоций тебе очень дорог, но бездушие и фальшь отбивают всю охоту в этом участвовать. Каждый для себя, каждый со своим репостом, со своим маленьким фондиком, невозможно договориться, кто на каких правах участвует в любом благотворительном аукционе. Никого не хочу подозревать в нечестности: я верю, что все эти люди искренне хотели бороться с мировым злом, как когда-то хотели воевать на стороне света, выходя на Болотную. Только вот мировое зло, кажется, опять обвело всех вокруг пальца.

Россия > Образование, наука. Приватизация, инвестиции > snob.ru, 18 мая 2016 > № 1763546 Ксения Собчак


Россия > СМИ, ИТ > snob.ru, 25 апреля 2016 > № 1735931 Ксения Собчак

Ксения Собчак: РБК глазами лягушки

Чем закончится история с РБК, стало окончательно ясно в тот момент, когда шеф-редактор объединенной редакции Лиза Осетинская ушла в отпуск, несмотря на то что ее учеба в Стэнфорде начнется только в сентябре. Все восприняли это как должное. Ясно, что Лиза Осетинская больше не будет шеф-редактором РБК.

Насколько мне известно, предупреждение Михаилу Прохорову последовало сразу же после февральских (?) публикаций о Екатерине Тихоновой. Прохоров сослался на независимую редакцию. Был у Прохорова после этого разговор с Осетинской или нет, но результатов этого разговора мы в тот момент не увидели. Между тем журналистская общественность с замиранием сердца следила за тем, что происходит вокруг РБК: доселе никто не решался на такие смелые репортажи. Всем известно, что российская пресса должна подчиняться двум негласным правилам, если не хочет быть закрытой: не трогать тему семьи Путиных и кадыровской Чечни. За это может прилететь: не с одной стороны, так с другой. А РБК сделал целую серию репортажей — про Тихонову, ее мужа и т. д. Последней каплей, насколько мне известно, стало «панамское расследование»: в телевизионной версии информация о панамских офшорах непрерывно шла бегущей строкой.

За этим последовало прямое указание первого лица, большое совещание у Бортникова и обыски. Говорят, что уже после обысков Прохорову удалось связаться с Путиным и уладить этот вопрос. В результате РБК, по всей видимости, будет в ближайшее время продан Ковальчуку, хотя у Прохорова, вероятно, останется там небольшая доля.

В общем, никаких неожиданностей. Пора признаться себе, что у многих из нас была безумная и наивная надежда: вдруг Михаилу Дмитриевичу удалось как-то особым образом договориться? Вдруг власти выгодно, чтобы в стране был хотя бы один такой портал, с таким освещением бизнеса и такими расследованиями? Вдруг пропустят, вдруг не тронут? Ведь за последний год РБК действительно стал лучшим новостным порталом в стране, и то, что они делали, было мегакруто.

Но — никаких «вдруг». Сейчас так уже не бывает. Неважно, какие у тебя отношения с Путиным, поддерживал ли ты его в предвыборной кампании, какие имел договоренности. Есть рамки, за которые журналист в нашей стране заступить не может. Конечно, Лиза Осетинская вернется со своей учебы, и, зная порядочность Михаила Дмитриевича, могу гарантировать, что она получит высокую позицию в его структурах. Но о публичной работе шеф-редактора речи уже не идет. Да и есть ли вообще смысл быть журналистом в России, если самые интересные, важные и резонансные темы находятся под строжайшим запретом?

Все это грустно и печально, как и все остальное, что мы видели в новостной ленте за последние пару недель. Заявления Бастрыкина, назначение Москальковой, буйство пальм на московских улицах — поводов для депрессии предостаточно. Босховское полотно: веселые повозки, которые безмятежно катятся в ад.

Согласие людей жить так — это и есть демократия, если понимать ее как следование воле большинства, опуская при этом оговорку: «...при соблюдении прав меньшинства». Никто не выйдет на улицу в защиту РБК, как выходили когда-то отстаивать программу «Взгляд». Очередной передел медийного бизнеса мало кого в стране беспокоит. Ни малейшей потребности добиваться уважения своих гражданских прав у населения нет. Никакие массовые фальсификации на грядущих выборах не понадобятся, поскольку население и так поддерживает политику властей — или, по крайней мере, самые крайние и отталкивающие ее проявления. Ситуация, подобная той, которую мы видели недавно в Исландии, когда малоэмоциональные исландцы после публикации панамских досье всей страной вышли на улицы и забросали яйцами свой парламент, в России в ближайшее время наблюдаться не будет.

И нам, как меньшинству в осажденной крепости, придется принимать эти правила. В этой новой жизни мы будем абсолютно зависеть от того, какие решения будут приниматься большинством. Позволит оно нам продолжать жить в этой стране или нет? Если завтра будут введены выездные визы, это тоже будет воля большинства, поскольку у 70% населения вообще нет загранпаспортов.

У меня много лет работает одна женщина. Раз в год в порядке поощрения я стараюсь отправить ее куда-нибудь на отдых: «Выбирай, куда ты хочешь. Турция, Египет?» Она говорит: «Нет, не хочу. Давайте я в Сочи куда-то, на худой конец — Минск».

Нам пора перестать жить в парадигме, будто мы, такие европейские и продвинутые, во всем правы. Мы в каком-то смысле как гей-сообщество: меньшинство в огромной стране. Меньшинство должно соглашаться с большинством, привыкать жить среди людей, которые уверенно голосуют и принимают решения. И, в общем-то, нам имеет смысл заискивающе смотреть на власть, потому что только власть может нас от этого большинства защитить, великодушно сказав: «Ладно, ребята, не ссыте. За границу пока можете выезжать. Главное, ведите себя поскромнее».

Есть такой факт из жизни животных: если лягушку бросить в стакан с горячей водой, она немедленно оттуда выпрыгнет. Но если воду нагревать постепенно, лягушка сварится. Мне кажется, в нашем стакане становится заметно теплее. Вывод из этой заметки таков: «Надо приучать себя жить в новых условиях — во все более теплой воде». Но боюсь, что это ровно тот вывод, к которому приходили все сваренные доселе лягушки.

Россия > СМИ, ИТ > snob.ru, 25 апреля 2016 > № 1735931 Ксения Собчак


Россия > СМИ, ИТ > snob.ru, 25 февраля 2016 > № 1662121 Ксения Собчак

Ксения Собчак: Дело не в деньгах

В тучные нулевые деньги в России были возведены в культ. Любая «уважающая себя девушка» должна была иметь олигарха, желательно в качестве мужа, или, если не получилось, любовника. Любой «уважающий себя мужчина» должен был иметь подход к хорошей кормушке жирной государственной компании. Успех и женщин, и мужчин определялся только этим. Это привело к изрядной доле свинства, или новой этической норме, растиражированной желтой прессой, — в виде жизни на несколько семей, или к тому, что богатые мужчины по-скотски относились к девушкам, которые любили их за деньги. Возможно, девушки этого заслуживали, но, в любом случае, уровень культуры отношений был крайне низким, а деньги были главной константой, которая определяла эти отношения.

Сегодня от этого «культурного кода» практически не осталось и следа, он канул в Лету. Теперь больше не модно встречаться с олигархом, который старше тебя лет на 15–20, — это стыдно и неприлично. Некрасиво летать к мелким узурпаторам власти на окраинах России на большие праздники. Пошло жаждать денег так, чтобы ради них делать тысячи позорных вещей.

Модно жить сегодняшним моментом, наслаждаться жизнью, не убиваться ради больших денег и не быть карьеристом, сметающим на своем пути все и вся. Собственно, культура хипстерства в этом и проявляется — это идея хиппи-бессребреника, перенесенная в наше время. С одной стороны, в этом есть определенные минусы, потому что найти людей, которые хотят и любят много работать, становится все тяжелее. С другой — есть свои плюсы. В редакции L’officiel работают молодые красивые девушки, которым по 22–23 года. И у них нет ни цели, ни желания, ни интереса знакомиться с каким-нибудь богатым парнем. Им интересно познакомиться с каким-нибудь модным парнем, например, с актерами Гришей Добрыгиным или Евгением Цыгановым. У них совсем другие кумиры.

Времена, когда мы с подружками, с условной Ульяной Цейтлиной, могли вздыхать над фотографией какого-нибудь условного Романа Абрамовича, давно прошли. Сегодня уважающие себя девушки по таким парням не вздыхают. И как бы я себя ни ценила, надо признать, что мы с подружками были неправы: сегодняшний подход к взаимоотношениям между людьми гораздо более здоровый, чем тогда. Это, безусловно, большой шаг общества к выздоровлению. Мы прошли период объедания шоколадками, к которым нас не допускали. Мы, как дети, обожрались «конфет» в виде денег, машин, яхт и джетов. А дальше, помучившись несколько лет с диатезом и сыпью по всему телу, мы сели и посчитали. И оказалось, что жизнь мегаолигархов и просто обеспеченных людей, которые зарабатывают на жизнь честным бизнесом, различается всего в четырех пунктах: яхты, частные самолеты, бриллианты в 10 карат и картины Пикассо в личной коллекции. Все остальное — одинаковое и вполне достижимое, и то же самое может позволить себе предприниматель, имеющий две митбольных или один «Чоп-чоп».

На хорошую гостиницу, авиабилеты бизнес-класса и путешествия зарабатывают даже хипстеры, тусующиеся на Патриарших. Никто больше не думает, как по-быстрому заработать супербольшие деньги. Все думают о понятных деньгах, благодаря которым можно точно так же наслаждаться жизнью, бывать в тех же местах, ездить по тем же гостиницам, летать не на «кукурузниках», а в удобном бизнес-классе. Да, у тебя нет джета, нет яхты, и кольцо у тебя чуть меньше, чем у Елены Скоч. Но ты живешь своей жизнью, а не чужой. И это то главное, что поняли девушки, которые раньше мечтали спать с работниками «Газпрома».

Твоя внутренняя чистоплотность, твоя жизнь и возможность прожить ее как ты хочешь, стоит гораздо больше, чем удобный кашемировый плед Hermes в частном джете какого-нибудь богатого олигарха с его законами жизни.

Главное правило денег — что бы в мире ни происходило — не меняется: кто платит за банкет, тот и хозяин. Неважно, будь то мужские-женские отношения или отношения свиты со своим верховным жрецом-олигархом. Это было, есть и всегда будет так. Если за тебя платят, то тебе придется встраивать свою жизнь в пусть комфортные, но все же чужие представления о прекрасном: ходить на концерты или футбольные матчи, есть креветки в тот момент, когда тебе хочется мяса, надевать пошлое белье.

Выбор, который делает новое поколение, очень правильный и логичный: дороже своей жизни нет ничего. Это ощущение кажется мне крайне важным. И именно благодаря ему мы переживем этот кризис гораздо легче. Потому что ощущение, что деньги — не главное, пришло в нашу страну раньше, чем, собственно, денег не стало.

Россия > СМИ, ИТ > snob.ru, 25 февраля 2016 > № 1662121 Ксения Собчак


Россия. ЦФО > Внешэкономсвязи, политика > snob.ru, 11 февраля 2016 > № 1647978 Ксения Собчак

Ксения Собчак: Уродство по закону или красота по беспределу?

Сперва мэр Собянин объявил о грядущем сносе незаконных и уродливых киосков возле метро — и это всем понравилось. Потом, в ночь с понедельника на вторник, киоски были снесены — тут уже раздался ропот общественности и возник мем «Ночь длинных ковшей». Наконец мэр отреагировал на общественное смятение кратким сообщением в соцсетях: мол, не надо прикрываться бумажками о собственности, потому что москвичи хотят красивых, открытых улиц. И вот тут гвалт поднялся нешуточный: оказывается, не настолько уж мы хотели этих самых открытых улиц, чтобы ради них признать священное право собственности простой бумажкой.

Я сама за собственность. Более того, мне несложно увидеть ситуацию глазами пострадавшей стороны, потому что я и сама когда-то была этой стороной. У меня в свое время, еще в лужковские годы, был маленький арендный бизнес. Я покупала небольшие помещения в жилых домах, переводила их в нежилой фонд и сдавала в аренду под всякие маленькие аптеки и магазины. Затем эта опция была закрыта: якобы жильцы домов были недовольны, что у них на первых этажах то ремонт, то веселая музыка из кабаков. Мой бизнес приказал долго жить, и не могу сказать, что я от этого в восторге.

Но, с другой стороны, я своими глазами видела, как эволюционировала эта система. Без взяток, без возможности неформально договариваться с местными начальниками что-то сделать было вообще невозможно. Я не верю, что есть хоть один человек в Москве, который мог проходить все эти адские согласования, не платя определенную мзду. Так была годами устроена система. Разумеется, все те, кто строил у метро свои кошмарные торговые точки, заручились за эти годы всеми необходимыми бумагами. Прав Навальный, заметивший, что вместе с киосками неплохо бы пройтись бульдозером по всем чиновникам, которые эти бумаги выдавали. Но такова была система бизнеса в Москве, и все, кто занимался предпринимательством, так или иначе в ней участвовали и тем самым продлевали ей жизнь.

Когда от милой и уютной низовой коррупции мы переходим к пресловутой «вертикали», мимолетный соблазн копеечных взяток рассеивается, и власть получает возможность вершить большие дела. Конечно, многие из этих дел оказываются полной глупостью. Когда я вижу московские велодорожки, которыми можно пользоваться два месяца в году, приступы смеха сменяются у меня вспышками ярости. Да, это был идиотизм власти, глупое маниловское прожектерство. Но решение снести киоски — не глупость. В этом я Собянина абсолютно поддерживаю. Потому что в такой дилемме: терпеть унылое адское говно по закону или сносить его по беспределу — я за беспредел. Просто потому, что против говна.

Да, беззаконие — это ужасно. Но выбор небольшой. Неужели лучше жить на вечном Черкизоне, который не поменяется никогда? Какие еще есть у города варианты?

Да никаких: это все было выкуплено, оформлено и легализовано задолго до Собянина или в его первые годы. Сейчас — я знаю это точно по себе — этот коррупционный бизнес полностью остановлен. Ни за какие деньги, ни за какие договоренности невозможно возвести павильончик. Нету таких людей, которые сегодня в Москве решают подобные вопросы. Соответственно, это реально то, что сделал Собянин. Он разрушил коррупционные схемы строительства палаток, стекляшек и пристроек. Он действительно хочет поменять облик города. Его нельзя поменять, оставив на месте магазины-времянки с синтетическими колготками и пирожками из котят.

Меня возмущает лицемерие интернет-общественности, ее двойные стандарты. Вы за законы? Вам нравится «закон Димы Яковлева», закон об НКО, законы о митингах? Или, возможно, вы признаете, что некоторые законы совсем не способствуют позитивным переменам в стране?

Или, возможно, вредные и лукавые законы можно нарушать только тем, с кем вы дружите в фейсбуке? Когда ваш любимый Капков сносил шашлычные в парке Горького, вы радовались, рукоплескали и падали к его ногам. Но Капков делал ровно то же самое, что сейчас делает Собянин. Правда, кроме этого, он в правильный момент пил кофе с Сапрыкиным и поставил его жену возглавлять Музей Москвы — возможно, именно мудрый пиар и обеспечил Сергею благожелательность аудитории журнала «Афиша» и креативного класса.

Я помню, как мне рассказывали о бедах несчастных шашлычников, лишившихся своего бизнеса: они по коррумпированным схемам получили договора на 10–15 лет и совершенно не планировали уходить из парка. Было два варианта: разбираться с ними любыми способами, угрозами и наездами, изгонять их с милицией и сносить бульдозерами или терпеть еще 15 лет.

Не было бы никакого парка Горького, если бы одним прекрасным утром туда не приехали экскаваторы. Капков в это время ходил с охраной, я это хорошо помню, потому что в его адрес поступали угрозы от всех этих шашлычников. Зато теперь у нас есть парк, где сотни прекрасных хипстеров радуются жизни и строят планы на светлое будущее.

Да, по беспределу, да, в одну ночь, да, без предупреждения. И это очень печальный, но неизбежный для современной России ход событий. Увы, только так это и работает. Выбора между законом и беспределом у нас нет. Выбор другой: жить по беспределу среди уродства и убожества, либо — опять же в обход закона — попробовать прорваться к чему-то лучшему. Поэтому, мне кажется, снос киосков и уничтожение наследия лужковской коррупции — важная и хорошая вещь. А что эта коррупция разрушена, вам подтвердят все строители и девелоперы Москвы.

Можно ли было все сделать цивилизованно? Так, чтобы владельцы киосков (весьма состоятельные люди) не выставили вперед безработных пенсионерок, которые будут бить в пустые кастрюли и кричать, что Собянин лишил их работы в кризис? Наверное, можно было придумать ход и похитрее. Но Собянин осознанно принял волевое решение. Он знал, что решение это непопулярное, и сознательно пропустил серьезный удар по своему имиджу. Но он сделал это ради того, чтобы хоть чуть-чуть изменить облик города. У меня это вызывает большое уважение. Так же, кстати, как и платные парковки, которые я тоже абсолютно поддерживаю. Не может крупнейший город России, претендующий на статус столицы сверхдержавы, быть дешевым городом. Мы все равно вынуждены будем жить так, как живут в Лондоне и Париже, и терпеть сопутствующие неудобства. Но мы хотя бы будем их терпеть, не видя вокруг грязных стекляшек с синтетическими колготками, грошовой бижутерией и тошнотворным фастфудом.

Дорогие хипстеры. Пока парк Горького был шашлычно-пивным раем, вы просто туда не ходили. В один прекрасный день вы открыли двери — и за ними оказался цветущий сад с Дашей Жуковой у входа, с вкусным мороженым от Гинзы в красивых будочках, с весенними фестивалями роз, как будто бы все это было всегда или спустилось с неба. Так официант приносит вам стейк рибай, не проводя перед этим экскурсию по бойне. Кровавые картины с мясокомбината, несомненно, испортили бы вам аппетит, но именно так появляются вкусные стейки. Вы не хотите видеть работу мясника, а только готовое блюдо с гарниром и веточкой петрушки? Тогда сейчас просто отвернитесь. И, пожалуйста, не надо лицемерить.

Россия. ЦФО > Внешэкономсвязи, политика > snob.ru, 11 февраля 2016 > № 1647978 Ксения Собчак


Россия > СМИ, ИТ > dw.de, 26 ноября 2011 > № 697774 Ксения Собчак

Ксения Собчак: Я не хочу революции

Активистка российской оппозиции Ксения Собчак в интервью DW объяснила причины спада протестного движения в стране. Заодно она предостерегла систему, для которой, по словам Собчак, смертельным может оказаться насморк.

За год, прошедший после выборов в Госдуму и многотысячных акций протеста, Ксения Собчак проделала путь от персонажа гламурной тусовки и ведущей развлекательных телешоу до общественного деятеля и активистки оппозиции. В интервью DW Собчак подвела итоги уходящего года, сравнила ситуацию в России и Латинской Америке, а также поделилась прогнозами.

DW: В декабре 2011 года во время первой акции "За честные выборы!" вы начали свое выступление словами: "Я Ксения Собчак, и мне есть что терять". Вас тогда освистали. Спустя год вас избрали в Координационный совет российской оппозиции, который призван согласовывать проведение таких акций. Чем вы заслужили признание?

Ксения Собчак: Признание можно заслужить только одним - умением говорить правду. Я надеюсь, что за год смогла убедить большую часть людей в том, что мои намерения искренни и чисты.

- А какие это намерения?

- Сделать так, чтобы протест был массовым, чтобы в нашей стране были свободные СМИ и независимые суды, чтобы мы шли к глобальной перестройке.

- Но если год назад у людей был драйв, то сейчас его не заметно. Означает ли это, что мода на протестное движение прошла?

- Это естественное состояние. В декабре у людей была надежда на то, что их услышат и курс будет изменен, что наш президент, тогда еще будущий, увидев, что на самом деле происходит в стране, начнет процесс постепенной эволюции и перестройки. Потом стало очевидно, что никто никого не услышал. Наоборот, начали закручивать гайки. Выходить на акции протеста без надежды готово гораздо меньше людей. Сейчас мы находимся в ситуации, когда надежды на то, что изменения произойдут эволюционным путем, нет. Революции я лично не хочу, и мало кто хочет. Люди понимают, что надо ждать шесть лет, соответственно они не выходят на улицы.

- То есть люди смирились с нынешней ситуацией?

- Многие смирились, но многие - нет. Ведь в митингах участвуют не три или четыре тысячи человек. Это десятки тысяч людей, которые по-прежнему готовы выходить, и я - среди этих людей. Но помимо митингов мы должны заниматься просвещением, реальными программами, показывать, что люди, которые критикуют власть, готовы предложить альтернативу.

- А что вы можете предложить?

- Координационный совет должен выработать большую политическую реформу, судебную реформу, какие-то основополагающие вещи, связанные с Конституцией.

- Но все эти предложения остаются в сетевой реальности, и с другой реальностью она не пересекается…

- Потому что этих людей никто не допускает в медиапространство. Это иезуитство - постоянно обвинять оппозицию в бездействии. Потому что где она, собственно, может произвести это действие? Каналы больших федеральных СМИ и все возможные площадки для обсуждения закрыты. Все возможности для роста внутри системы для людей с другими позициями тоже закрыты. По лестнице в госструктурах могут двигаться только люди, чье главное качество - не профессионализм, а лояльность. А люди, которые придерживаются какого-то другого мнения, даже не имеют шанса набраться нужного опыта и практики внутри госсистемы, потому что они просто выталкиваются этой системой.

- Вы считаете, чтобы изменить систему, ноебходимо просто войти в нее?

- Это не я так считаю. Это опыт, например, Латинской Америки, где во многих странах после длительного автократического периода происходили изменения. Как правило, в подобных авторитарных режимах необходимый элемент для раскола - это раскол элит.

- И оппозиции необходимо расколоть элиту?

- Я не уверена, что оппозиция вообще как-то может повлиять на этот процесс. Элита раскалывается сама. В тот момент, когда часть бизнеса поймет, что, исходя из бизнес-интересов, выгоднее не поддерживать Путина, чем поддерживать, произойдет раскол.

- Это бизнес-элита или политическая элита?

- У нас большой бизнес неразрывно связан с политикой, в этом и есть олигархическая структура, против которой многие выступают. Это отчасти бизнес, а в большей степени сегодня это чиновники. Ведь государство, прикрывшись идеей госрегулирования и отказавшись от передачи в частные руки большого бизнеса, нефтедобывающих отраслей и так далее, все это сделало своей частью. Соответственно, чиновники стали новыми олигархами.

Но вопрос не в том, кто кем стал. Есть разные интересы того же Сечина и Фридмана. И в тот момент, когда образный Фридман - а он будет не один, их будет несколько - поймет, что его интересам противоречит поддерживать существующую систему, тогда это будет элемент раскола.

- Но тогда людям нет смысла выходить на улицы?

- То, что люди выходят на улицы - это другой процесс. То, что люди выходят на улицы, это единственное, чего боится сейчас власть. Власть не боится постов в интернете, власть не боится выборов. Власть боится только того, что на улицы выйдут 500 тысяч человек и не уйдут.

- Как проявлять гражданскую активность при новых законах, которые ее ограничивают?

- Дело уже не в законах. Законы, бесконечное ужесточение ситуации - все это будет работать до тех пор, пока в один день не выйдут 500 тысяч человек.

- Что должно произойти, чтобы они вышли на улицы?

- Этого никто не знает. Это исторический процесс. Мы помним события "арабской весны", которую спровоцировало самосожжение на площади. Пусть это и плохое сравнение, но когда система больная, то ее может постичь та же судьба, что и больного раком или ВИЧ-инфицированного. Они умирают не от рака или ВИЧ-инфекции, а могут умереть от насморка. Просто в какой-то момент насморк падает на настолько изничтоженный организм, что человек умирает. Так же и с этой системой: когда-то какая-то капля, какой-то молоточек станут последними. Но, чтобы он стал последним, мы должны бить во все свои молоточки.

Беседовал Андрей Бреннер

Россия > СМИ, ИТ > dw.de, 26 ноября 2011 > № 697774 Ксения Собчак


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter