Всего новостей: 2555791, выбрано 6 за 0.004 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Сторчак Сергей в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыФинансы, банкиОбразование, наукавсе
Россия > Госбюджет, налоги, цены > minfin.ru, 28 мая 2018 > № 2637685 Сергей Сторчак

Интервью Заместителя Министра финансов Сергея Сторчака "Газете.ру"

О специальном фонде для развития инфраструктуры, влиянии санкций на российский рынок и перспективах выпуска ОФЗ для населения

Сторчак Сергей Анатольевич

Заместитель Министра

Фонду инфраструктурных проектов, о создании которого на экономическом форуме в Петербурге объявил министр финансов Антон Силуанов, скорее всего, не будет предоставлено право самостоятельного выпуска облигаций под госгарантии. Об этом, а также о влиянии санкций на российский рынок, перспективах выпуска ОФЗ для населения и бумаг в юанях в интервью «Газете.Ru» рассказал замминистра финансов Сергей Сторчак.

- Учитывая геополитическое давление, которое сложилось вокруг России, насколько вам сложно отстаивать свои позиции сейчас на международных встречах? Ощущаете ли вы санкционное давление?

- Санкционное давление, прежде всего, испытывают российские предприниматели. Причем, конечно, не все. Те, кто попал в санкционные списки, или в отраслевые списки. Для них ситуация существенным образом изменилась.

Для меня, как участника многосторонних форумов, разного формата, ситуация, может быть, изменилась, в том смысле, что меньше откровенности стало в двусторонних общениях. Многосторонний формат предполагает, конечно, многочисленные двусторонние контакты, встречи, обсуждение текущей повестки дня двусторонних отношений. Раньше без этого никогда не обходилось.

В последние несколько лет чувствуется, что коллеги из министерств финансов других стран имеют некоторые инструкции, связанные с тем, чтобы содержательные вопросы двусторонних отношений, содержательные вопросы санкционных дел или вокруг этих санкционных дел не обсуждать.

Фактически одна из задач текущего момента – это попытаться все-таки запустить дискуссию по вредности и вредоносности санкций, не только для России, но и для вообще глобальной стабильности.

Мы делаем это, министр делает, мы на своем уровне пытаемся делать. Но, видимо, развитые страны отдают предпочтение обсуждать эти вопросы в форматах других, либо «семерки», либо форматах НАТО. Чувствуется, что они понимают, и чувствуется, что тоже у многих, особенно у европейцев, коллег, ощущается тревожное такое настроение, тревога за будущее. Чувствуется, что они тоже хотели бы понимать, как будет развиваться глобальная стабильность, и финансовая, и не только.

- С вашей точки зрения, влияние на стабильность от угрозы санкций на госдолг России, насколько она объективна? Раньше мы считали, что это некая мифологическая угроза. Но после недавних санкций США на госдолг Венесуэлы это может превратиться в прецедент?

- Не очень-то нравятся эти сравнения нас с зоной режима или ограничительного режима в отношении Ирана. Теперь ограничительные или санкционные режимы, применительно к Венесуэле. Многие пытаются как-то транслировать эти отношение к нам. Но это неправильно, потому что Россия, экономика России, наше место в глобальной экономике, наше место в глобальных цепочках добавленной стоимости, наше место на глобальном долговом рынке кардинально отличается от тех позиций, которые занимают и Иран, и Венесуэла. По долговой устойчивости, по методам управления экономикой, по макроэкономической стабильности мы совершенно иные.

Поэтому из факта того, что американцы ужесточают режим в отношении Венесуэлы или Ирана, не следует делать выводы о том, что такие же меры будут применяться в отношении Российской Федерации.

Потому что, в конечном итоге, это бессмысленно. И, я думаю, тот факт, что в докладе февральском казначейства США дана, в общем-то, объективная оценка месту, роли, значению российских ценных бумаг для глобального развития… Это десятки, сотни инвесторов в своих кредитных портфелях наши инструментов. Они важны для них, и с точки зрения диверсификации риска, и с точки зрения доходности.

Причем, это еще неизвестно, что для многих институциональных инвесторов важнее, диверсификация риска или доходность.

Я думаю, в каждом конкретном случае менеджмент этих инвесторов сам решает. Но значение активов Российской Федерации для многих и многих игроков долговых рынков по достоинству оценено именно американским казначейством. Я думаю, здесь не было никакого лукавства.

И мы исходим из того, что отношение зарубежных инвесторов к российским обязательствам сохранится.

Это подтверждают и последние действия международных рейтинговых агентств, которые, в общем-то, сменили тон своих выступлений, своих заключений. Только что завершилась миссия Международного валютного фонда в Российскую Федерацию. Она то же высоко оценивает экономическую ситуацию, экономическую политику. Здесь мне кажется, что это даже еще более важно. Что внешние эксперты видят действия или меры политиков, именно политиков, во множественном числе, властей, и их высоко оценивают. Ну, далеко не каждый день можно с этим столкнуться.

Поверьте мне, обычно критика, или пожелания, в виде рекомендаций, всегда присутствует. В данном случае, мы имеем такие профессионально-хорошие оценки, и это очень обнадеживает.

- На экономическом форуме в Петербурге было объявлено о создании Фонда инфраструктурных проектов. По вашему мнению, как этот фонд повлияет на размере госдолга? Как он должен работать?

- Для меня было определенной неожиданностью и, можно сказать, даже большой радостью, что из уст министра прозвучали слова о «золотом правиле». Тема, которая давно меня беспокоит.

Внутри министерства я говорил неоднократно, что, если мы идем по пути использования займов в целях развития инфраструктуры, то тогда нужно честно говорить, что мы окрашиваем деньги.

То есть мы отделяем от денег, которые для бюджета являются бесплатными, а это налоговые поступления, от платных денег, которыми являются заимствования.

При этом, платные деньги используются для инвестиций в инфраструктурные объекты, а инфраструктурные объекты используются и текущим поколением, и будущими поколениями. И, в этом смысле, сохраняется элемент справедливости. Потому что мы за счет средств займов, за счет платных денег обеспечиваем, улучшаем жизнь текущим поколениям, создаем платформу для улучшения жизни будущим поколениям. Потому что будущие поколения платят за эти займы, которые мы привлекаем. Вот, в этом смысл «золотого правила». Оно в ряде развитых экономик, многими штатами США активно используется.

Допустим, когда местная власть, а местная власть там является активными заемщиками, принимает решение о строительстве школы за налоги или на займы, то, как правило, выбор делается в пользу займов. Опять же, исходя из того, что в школе будут учиться дети будущих налогоплательщиков. В этом смысле, они получают элемент социальной инфраструктуры, и все справедливо. Поэтому сегодняшнее замечание министра, конечно, меня очень порадовало.

С другой стороны, есть в движении по этому направлению и большая методологическая проблема, которую придется нам решать, если мы не передумаем. Это методологическая проблема связана с тем, что у нас действует в стране бюджетное законодательство о едином казначейском счете. Принципы единого казначейского счета были введены, в конце 90-х – начале «нулевых». Авторы этой концепции, этого принципа – действующие политики. Они много сделали для того, чтобы прекратить вакханалию, которая существовала на стадии трансформации советской экономики в рыночную экономику, когда было много счетов. Чтобы правительство четко понимало, сколько у него ресурсов.

И принцип единого казначейского счета живой, он действует. Он законодательно закреплен.

Значит, многое зависит от того сумеем ли мы найти возможность поженить принцип единого казначейского счета и окрашивание заемных денег.

Я не считаю себя большим экспертом в сфере методологии бюджетного процесса. Поэтому, видимо, далеко не мне придется этим заниматься. Но решать эту проблему нужно, если мы, действительно, будем двигаться в направлении «золотого правила».

У нас деньги окрашиваются. Мы понимаем, что за счет заемных средств реализуются инфраструктурные проекты. И понимаем, что отдача от этих инфраструктурных проектов должна в какой-то степени покрывать расходы на обслуживание и погашение этого долга, если мы его каким-то образом мы его обособляем, с точки зрения учета. Думаю, что мои коллеги из Департамента государственного долга, которые реально присутствуют на рынке и каждую среду проводят опционы и привлекают эти ресурсы, они, ну, наверное, сейчас очень серьезно озабочены, а что же будет происходить дальше. Эта тема, требует отдельного тщательного осмысления.

А другая сторона вопроса, который сегодня обсуждался это не объемы заимствований, а стоимость заимствований и эффективное использование заемных средств. Совершенно отдельная самостоятельная тема. Приоритезация проектов, которые будут финансироваться за счет заемных средств. Тоже большая тема. Кто эти приоритеты будет расставлять. Сумеем ли мы ценовой аудит проводить проектов на стадии формирования проекта, а не на стадии его имплементации, когда по классике - каждый проект меняет бюджет в сторону увеличения. Эти вопросы выходят за рамки исключительно зоны ответственности Министерства финансов.

- Я вижу, у вас вопросов так же много, как у нас.

- Да.

- Ваши коллеги уже называют сумму, что размер госдолга может быть увеличен в районе 100—200 миллиардов рублей в год. А для вас понятно, будут ли эти деньги вкладываться в проекты на возвратной основе либо безвозвратной, просто как бюджетный платеж?

- Наверное, в любой инфраструктуре есть элементы, связанные с тем, что она не окупается. Это все-таки, наверное, другая сторона медали. И общего ответа на этот вопрос, я думаю, нет. Думаю, что инфраструктура, связанная с транспортом, вполне может быть окупаемой. И, в этом смысле, средства заимствований могут быть возвращены инвесторам, кредиторам, именно за счет дохода, получаемого от эксплуатации этой инфраструктуры.

Допустим, социальная инфраструктура, если она будет финансироваться за счет заемных средств, то достаточно сложно будет предположить, что мы без использования ресурсов налогоплательщиков, без классического бюджета сумеем обслуживать и погашать эти займы.

Конечно, много будет зависеть от того, как, на каких условиях рынок будет готов предоставить эти ресурсы, какой будет спрос на бумаги, выпускаемые под финансирование соответствующих расходов. Повторюсь, много может быть вопросов, если мы вдруг, ну, если все-таки будем реализовывать замыслы, идеологию «золотого правила».

Нам, в любом случае, нельзя будет дробить госдолг, он будет все равно единым. Но при «золотом правиле» важно сохранение единого эмиссионного центра.

Потому что я помню, что на каком-то из этапов разговор очень активно шел о том, чтобы Фонд инфраструктурной ипотеки стал самостоятельным эмиссионным центром, выпускающим облигации под госгарантии. Это предложение было крайне негативно воспринято моими коллегами, которые работают на долговом рынке. У суверена не может быть два эмиссионных центра. И, если второй появляется, то они становятся конкурентами.

Соответственно, риски того, что кривая доходности из-за этой конкуренции поползет вверх, всегда существуют. Поэтому, с этой точки зрения, «золотое правило» обеспечивает сохранение принципа единого эмиссионного центра, что, конечно же, отвечает нашему видению ситуации, как специалистов, работающих с долгом на рынке долга.

- А как санкционный режим отразился на настроениях инвесторов внешних? И при создании нового фонда вы больше надеетесь на внутренних инвесторов либо на внешних?

- Думаю, что, в конечном итоге, круг инвесторов у нас останется все-таки тем же самым. Мы будем окрашивать не облигации, а результаты размещения облигаций, деньги. Поэтому инвесторы, и российские, и зарубежные, будут те же. Может быть, круг этих инвесторов даже расширим.

Допустим, если мы при эмиссии будем фиксировать позицию, что это так называемые «зеленые» бонды. Когда заранее декларируем, что выручка от продажи или еврооблигаций, или наших рублевых облигаций, пойдет на проекты, обеспечивающие улучшение окружающей среды, на экологически чистые проекты. Но уже известно, что многие институциональные инвесторах в своих внутренних политиках инвестиционных фиксируют предпочтения вложения средств именно в такие продукты. Скорее всего, этот вопрос требует хорошего аналитического изучения.

Что касается влияния санкций, то мы получаем противоречивую информацию. Устойчивого тренда нет. Когда была вспышка волатильности на рынках, вы помните, что не так давно мы даже отменили тендеры по продаже наших облигаций, именно для того, чтобы убрать эмоциональную составляющую. В мире современных технологий, сверхбыстрых коммуникаций и массовых влияний настроений, чаще больше, чем самих действий. В этом смысле, абсолютно оправдано было решение не будоражить, не тестировать рынок в условиях плохих настроений.

Сейчас, после этой паузы, провели уже два аукциона. И вот, увидели противоречия. В первом участие иностранцев вроде бы подсократилось. Во вчерашнем (23 мая – «Газета.Ru»), судя по всему, восстановилось. Потому что спрос на предложенные Минфином инструменты устойчиво в два, три, иногда больше раз, превышает предложение. Вчера это имело место быть.

Судя по всему, вернулись и те, кто колебался или сомневался.

Думаю, что мы будем всегда готовы к тому, чтобы достаточно оперативно реагировать на эти конъюнктурные настроения и колебания. На «двадцатке» постоянно речь, кстати, звучит о том, чтобы создавать условия для усиления доверия…

- А собираетесь ли вы и дальше держать паузу по ОФЗ в юанях?

- Здесь пауза ни в коем случае не политическая. Просто мы смотрим на те сигналы, которые приходят из Пекина. Буквально недавно власти этой страны приняли решение о серьезной легализации движения капитала, вывода капитала из экономики Китая. Легализации с точки зрения экспорта капитала или выпуска иностранцев на внутренний китайский рынок.

Эти изменения – мы о них знаем, они транслированы через средства массовой информации. Но, конечно, этого недостаточно. Мы будем просить китайских коллег, чтобы нам побольше разъяснили.

Сейчас, в конце недели, будет годовое собрание в Шанхае нового банка развития, будут представители Минфина Китая. Соответственно, попросим их объяснить нам, дать четкие сигналы: на кого распространяется легализация присутствия на внутреннем рынке? Как эту волну новой политики оседлать иностранному инвестору?

Ну, и, конечно, надеемся получить подтверждение того, что китайские регуляторы по-прежнему готовы давать согласие на то, чтобы облигации, номинированные в юанях, размещались у нас, на нашей инфраструктуре.

Притом, понятно, что это будут китайские инвесторы. Но мы не считаем возможным отказываться от этой идеологии. Она, конечно, для многих является необычной. Но тем не менее, пока мы этой линии придерживаемся, и будем, вместе с Центральным банком следовать.

Центральный банк, центральные банки БРИКС уже начали осторожно обсуждать проект того, чтобы под крылом этого нашего интеграционного объединения создать такой долговой инструмент, который без дополнительных разрешений, лицензий, и прочее-прочее, мог получить обращение сразу везде.

Наверное, можно так обособить, чтобы внутри БРИКС появился некий аналог еврооблигаций.

- Но страны БРИКС, как операторы, уже создали банк БРИКС. А для того, чтобы он заработал, он должен получить рейтинг. Когда это произойдет?

- Банк никому ничего не должен. Мы внутри органа управления в банке сознательно пошли по пути нефорсирования того, чтобы банк получал кредитный рейтинг от международных рейтинговых агентств. Ну, допустим, его «сестра» Азиатский банк инфраструктурных инвестиций, принял прямо противоположное решение, они отрейтинговались очень быстро.

Здесь мы решили не форсировать. Хотя бы потому, что банк имеет очень хорошую ликвидность. Проекты нарабатываются. Кредиты у него целевые, под конкретные проекты. Соответственно, ресурсы выделяются поэтапно.

В Вашингтоне, месяц назад, я встретился с рейтинговыми агентствами. Рейтинговые агентства, на сегодняшний день, имеют полную картину того, что банк получает и политическую, и финансовую, и техническую, и юридическую поддержку всех акционеров, без исключения. Ну, видимо, президент банка и сумеет четко сказать, когда же появится первый рейтинг.

- А когда состоится анонс проектов, с которыми будет работать банк?

- Политика банка информационная, в этом плане, достаточно консервативная. В том смысле, что банк не плодит избыточных ожиданий. Объявляется о тех проектах, переговоры по которым завершены. То же самое будет сделано и применительно к двум новым проектам, которые банк готов профинансировать в Российской Федерации.

- Можно вас попросить объяснить, если можно так выразиться, другую составляющую часть долга. Известно, что на руках у населения больше ресурсов, чем и у бюджета, и у компаний. И вы уже предложили населению ОФЗ для граждан. Вы в этом инструменте не разочаровались?

- Нет. Я думаю, что он свою миссию популяризации ОФЗ как альтернативы депозита выполнил, выполняет и будет выполнять. И последние публикации Центрального банка меня, честно говоря, очень порадовали. А именно Центральный банк дал информацию в целом по ОФЗ, которых купили на 93 млрд руб. Из них на ОФЗ для населения приходится почти половина. Это означает, что число сограждан, которые начинают понимать разницу в депозите и участии в финансовом рынке растет.

Сейчас у нас дорабатывается план мероприятий по тому, чтобы усовершенствовать и сам инструмент, и доступ к нему, и изменить порядок обращения.

В общем, план мероприятий включает несколько позиций. План прямо вытекает из тех поручений, которые в Сочи давал премьер-министр Дмитрий Медведев на этот счет.

Мы понимаем, что в ходе первой итерации мы прошли классический маршрут, сняли сливки. Понятно, что воспользовались интересом к инструменту наиболее продвинутых в финансовом отношении граждан. Теперь нужно идти глубже в массы.

Мы возобновим рекламную кампанию, обязательно это сделаем. Нужно подумать, каким образом мы смогли бы учесть опыт предыдущей рекламной кампании. И нужно делать что-то большее. Попытаться охватить еще больше людей, на счетах которых сохраняются значительные ресурсы, и которые думают, что было бы более интересно и безопасно держать их в наших инструментах, чем в депозитах коммерческих банков.

Но, тут опять важно не перегнуть палку. Роль банков в экономике никто не отменял. Хотя понятно, что технологичные компании их стали вытеснять.

И вообще, рынок небанковского кредитования в мире сейчас развивается намного более бурными темпами, чем банковское кредитование. Это одно из последствий реформы финансового регулирования, которую сделала «двадцатка».

Тем не менее. Президентская задача на шесть лет обеспечить вложения в национальные приоритеты на 8 триллионов рублей будет решаться преимущественно негосударственными деньгами. А негосударственные деньги – это как раз депозиты граждан. И мы надеемся, что эти депозиты будут работать, с помощью трансформации депозитного ресурса в инвестиционный.

В какой-то степени, конечно, наши операции помогают этому. Но эта помощь, я уверен, не должна превратиться в антипод, что мы уводим с рынка все ресурсы и идет дальнейшее наращивание роли государства в экономике. Вот этот баланс, с помощью, наверное, и Центрального банка, и Счетной палаты, которая намерена заниматься аудитом, поможет найти «золотую середину».

Текст: Петр Нетреба

Россия > Госбюджет, налоги, цены > minfin.ru, 28 мая 2018 > № 2637685 Сергей Сторчак


Россия. США > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > gazeta.ru, 28 мая 2018 > № 2623082 Сергей Сторчак

«Будущие поколения платят за займы, которые мы привлекаем»

Интервью с заместителем министра финансов России Сергеем Сторчаком

Петр Нетреба

Фонду инфраструктурных проектов, о создании которого на экономическом форуме в Петербурге объявил министр финансов Антон Силуанов, скорее всего, не будет предоставлено право самостоятельного выпуска облигаций под госгарантии. Об этом, а также о влиянии санкций на российский рынок, перспективах выпуска ОФЗ для населения и бумаг в юанях в интервью «Газете.Ru» рассказал замминистра финансов Сергей Сторчак.

- Учитывая геополитическое давление, которое сложилось вокруг России, насколько вам сложно отстаивать свои позиции сейчас на международных встречах? Ощущаете ли вы санкционное давление?

- Санкционное давление, прежде всего, испытывают российские предприниматели. Причем, конечно, не все. Те, кто попал в санкционные списки, или в отраслевые списки. Для них ситуация существенным образом изменилась.

Для меня, как участника многосторонних форумов, разного формата, ситуация, может быть, изменилась, в том смысле, что меньше откровенности стало в двусторонних общениях. Многосторонний формат предполагает, конечно, многочисленные двусторонние контакты, встречи, обсуждение текущей повестки дня двусторонних отношений. Раньше без этого никогда не обходилось.

В последние несколько лет чувствуется, что коллеги из министерств финансов других стран имеют некоторые инструкции, связанные с тем, чтобы содержательные вопросы двусторонних отношений, содержательные вопросы санкционных дел или вокруг этих санкционных дел не обсуждать.

Фактически одна из задач текущего момента – это попытаться все-таки запустить дискуссию по вредности и вредоносности санкций, не только для России, но и для вообще глобальной стабильности.

Мы делаем это, министр делает, мы на своем уровне пытаемся делать. Но, видимо, развитые страны отдают предпочтение обсуждать эти вопросы в форматах других, либо «семерки», либо форматах НАТО. Чувствуется, что они понимают, и чувствуется, что тоже у многих, особенно у европейцев, коллег, ощущается тревожное такое настроение, тревога за будущее. Чувствуется, что они тоже хотели бы понимать, как будет развиваться глобальная стабильность, и финансовая, и не только.

- С вашей точки зрения, влияние на стабильность от угрозы санкций на госдолг России, насколько она объективна? Раньше мы считали, что это некая мифологическая угроза. Но после недавних санкций США на госдолг Венесуэлы это может превратиться в прецедент?

- Не очень-то нравятся эти сравнения нас с зоной режима или ограничительного режима в отношении Ирана. Теперь ограничительные или санкционные режимы, применительно к Венесуэле. Многие пытаются как-то транслировать эти отношение к нам. Но это неправильно, потому что Россия, экономика России, наше место в глобальной экономике, наше место в глобальных цепочках добавленной стоимости, наше место на глобальном долговом рынке кардинально отличается от тех позиций, которые занимают и Иран, и Венесуэла. По долговой устойчивости, по методам управления экономикой, по макроэкономической стабильности мы совершенно иные.

Поэтому из факта того, что американцы ужесточают режим в отношении Венесуэлы или Ирана, не следует делать выводы о том, что такие же меры будут применяться в отношении Российской Федерации.

Потому что, в конечном итоге, это бессмысленно. И, я думаю, тот факт, что в докладе февральском казначейства США дана, в общем-то, объективная оценка месту, роли, значению российских ценных бумаг для глобального развития… Это десятки, сотни инвесторов в своих кредитных портфелях наши инструментов. Они важны для них, и с точки зрения диверсификации риска, и с точки зрения доходности.

Причем, это еще неизвестно, что для многих институциональных инвесторов важнее, диверсификация риска или доходность.

Я думаю, в каждом конкретном случае менеджмент этих инвесторов сам решает. Но значение активов Российской Федерации для многих и многих игроков долговых рынков по достоинству оценено именно американским казначейством. Я думаю, здесь не было никакого лукавства.

И мы исходим из того, что отношение зарубежных инвесторов к российским обязательствам сохранится.

Это подтверждают и последние действия международных рейтинговых агентств, которые, в общем-то, сменили тон своих выступлений, своих заключений. Только что завершилась миссия Международного валютного фонда в Российскую Федерацию. Она то же высоко оценивает экономическую ситуацию, экономическую политику. Здесь мне кажется, что это даже еще более важно. Что внешние эксперты видят действия или меры политиков, именно политиков, во множественном числе, властей, и их высоко оценивают. Ну, далеко не каждый день можно с этим столкнуться.

Поверьте мне, обычно критика, или пожелания, в виде рекомендаций, всегда присутствует. В данном случае, мы имеем такие профессионально-хорошие оценки, и это очень обнадеживает.

- На экономическом форуме в Петербурге было объявлено о создании Фонда инфраструктурных проектов. По вашему мнению, как этот фонд повлияет на размере госдолга? Как он должен работать?

- Для меня было определенной неожиданностью и, можно сказать, даже большой радостью, что из уст министра прозвучали слова о «золотом правиле». Тема, которая давно меня беспокоит.

Внутри министерства я говорил неоднократно, что, если мы идем по пути использования займов в целях развития инфраструктуры, то тогда нужно честно говорить, что мы окрашиваем деньги.

То есть мы отделяем от денег, которые для бюджета являются бесплатными, а это налоговые поступления, от платных денег, которыми являются заимствования.

При этом, платные деньги используются для инвестиций в инфраструктурные объекты, а инфраструктурные объекты используются и текущим поколением, и будущими поколениями. И, в этом смысле, сохраняется элемент справедливости. Потому что мы за счет средств займов, за счет платных денег обеспечиваем, улучшаем жизнь текущим поколениям, создаем платформу для улучшения жизни будущим поколениям. Потому что будущие поколения платят за эти займы, которые мы привлекаем. Вот, в этом смысл «золотого правила». Оно в ряде развитых экономик, многими штатами США активно используется.

Допустим, когда местная власть, а местная власть там является активными заемщиками, принимает решение о строительстве школы за налоги или на займы, то, как правило, выбор делается в пользу займов. Опять же, исходя из того, что в школе будут учиться дети будущих налогоплательщиков. В этом смысле, они получают элемент социальной инфраструктуры, и все справедливо. Поэтому сегодняшнее замечание министра, конечно, меня очень порадовало.

С другой стороны, есть в движении по этому направлению и большая методологическая проблема, которую придется нам решать, если мы не передумаем. Это методологическая проблема связана с тем, что у нас действует в стране бюджетное законодательство о едином казначейском счете. Принципы единого казначейского счета были введены, в конце 90-х – начале «нулевых». Авторы этой концепции, этого принципа – действующие политики. Они много сделали для того, чтобы прекратить вакханалию, которая существовала на стадии трансформации советской экономики в рыночную экономику, когда было много счетов. Чтобы правительство четко понимало, сколько у него ресурсов.

И принцип единого казначейского счета живой, он действует. Он законодательно закреплен.

Значит, многое зависит от того сумеем ли мы найти возможность поженить принцип единого казначейского счета и окрашивание заемных денег.

Я не считаю себя большим экспертом в сфере методологии бюджетного процесса. Поэтому, видимо, далеко не мне придется этим заниматься. Но решать эту проблему нужно, если мы, действительно, будем двигаться в направлении «золотого правила».

У нас деньги окрашиваются. Мы понимаем, что за счет заемных средств реализуются инфраструктурные проекты. И понимаем, что отдача от этих инфраструктурных проектов должна в какой-то степени покрывать расходы на обслуживание и погашение этого долга, если мы его каким-то образом мы его обособляем, с точки зрения учета. Думаю, что мои коллеги из Департамента государственного долга, которые реально присутствуют на рынке и каждую среду проводят опционы и привлекают эти ресурсы, они, ну, наверное, сейчас очень серьезно озабочены, а что же будет происходить дальше. Эта тема, требует отдельного тщательного осмысления.

А другая сторона вопроса, который сегодня обсуждался это не объемы заимствований, а стоимость заимствований и эффективное использование заемных средств. Совершенно отдельная самостоятельная тема. Приоритезация проектов, которые будут финансироваться за счет заемных средств. Тоже большая тема. Кто эти приоритеты будет расставлять. Сумеем ли мы ценовой аудит проводить проектов на стадии формирования проекта, а не на стадии его имплементации, когда по классике - каждый проект меняет бюджет в сторону увеличения. Эти вопросы выходят за рамки исключительно зоны ответственности Министерства финансов.

- Я вижу, у вас вопросов так же много, как у нас.

- Да.

- Ваши коллеги уже называют сумму, что размер госдолга может быть увеличен в районе 100—200 миллиардов рублей в год. А для вас понятно, будут ли эти деньги вкладываться в проекты на возвратной основе либо безвозвратной, просто как бюджетный платеж?

- Наверное, в любой инфраструктуре есть элементы, связанные с тем, что она не окупается. Это все-таки, наверное, другая сторона медали. И общего ответа на этот вопрос, я думаю, нет. Думаю, что инфраструктура, связанная с транспортом, вполне может быть окупаемой. И, в этом смысле, средства заимствований могут быть возвращены инвесторам, кредиторам, именно за счет дохода, получаемого от эксплуатации этой инфраструктуры.

Допустим, социальная инфраструктура, если она будет финансироваться за счет заемных средств, то достаточно сложно будет предположить, что мы без использования ресурсов налогоплательщиков, без классического бюджета сумеем обслуживать и погашать эти займы.

Конечно, много будет зависеть от того, как, на каких условиях рынок будет готов предоставить эти ресурсы, какой будет спрос на бумаги, выпускаемые под финансирование соответствующих расходов. Повторюсь, много может быть вопросов, если мы вдруг, ну, если все-таки будем реализовывать замыслы, идеологию «золотого правила».

Нам, в любом случае, нельзя будет дробить госдолг, он будет все равно единым. Но при «золотом правиле» важно сохранение единого эмиссионного центра.

Потому что я помню, что на каком-то из этапов разговор очень активно шел о том, чтобы Фонд инфраструктурной ипотеки стал самостоятельным эмиссионным центром, выпускающим облигации под госгарантии. Это предложение было крайне негативно воспринято моими коллегами, которые работают на долговом рынке. У суверена не может быть два эмиссионных центра. И, если второй появляется, то они становятся конкурентами.

Соответственно, риски того, что кривая доходности из-за этой конкуренции поползет вверх, всегда существуют. Поэтому, с этой точки зрения, «золотое правило» обеспечивает сохранение принципа единого эмиссионного центра, что, конечно же, отвечает нашему видению ситуации, как специалистов, работающих с долгом на рынке долга.

- А как санкционный режим отразился на настроениях инвесторов внешних? И при создании нового фонда вы больше надеетесь на внутренних инвесторов либо на внешних?

- Думаю, что, в конечном итоге, круг инвесторов у нас останется все-таки тем же самым. Мы будем окрашивать не облигации, а результаты размещения облигаций, деньги. Поэтому инвесторы, и российские, и зарубежные, будут те же. Может быть, круг этих инвесторов даже расширим.

Допустим, если мы при эмиссии будем фиксировать позицию, что это так называемые «зеленые» бонды. Когда заранее декларируем, что выручка от продажи или еврооблигаций, или наших рублевых облигаций, пойдет на проекты, обеспечивающие улучшение окружающей среды, на экологически чистые проекты. Но уже известно, что многие институциональные инвесторах в своих внутренних политиках инвестиционных фиксируют предпочтения вложения средств именно в такие продукты. Скорее всего, этот вопрос требует хорошего аналитического изучения.

Что касается влияния санкций, то мы получаем противоречивую информацию. Устойчивого тренда нет. Когда была вспышка волатильности на рынках, вы помните, что не так давно мы даже отменили тендеры по продаже наших облигаций, именно для того, чтобы убрать эмоциональную составляющую. В мире современных технологий, сверхбыстрых коммуникаций и массовых влияний настроений, чаще больше, чем самих действий. В этом смысле, абсолютно оправдано было решение не будоражить, не тестировать рынок в условиях плохих настроений.

Сейчас, после этой паузы, провели уже два аукциона. И вот, увидели противоречия. В первом участие иностранцев вроде бы подсократилось. Во вчерашнем (23 мая – «Газета.Ru»), судя по всему, восстановилось. Потому что спрос на предложенные Минфином инструменты устойчиво в два, три, иногда больше раз, превышает предложение. Вчера это имело место быть.

Судя по всему, вернулись и те, кто колебался или сомневался.

Думаю, что мы будем всегда готовы к тому, чтобы достаточно оперативно реагировать на эти конъюнктурные настроения и колебания. На «двадцатке» постоянно речь, кстати, звучит о том, чтобы создавать условия для усиления доверия…

- А собираетесь ли вы и дальше держать паузу по ОФЗ в юанях?

- Здесь пауза ни в коем случае не политическая. Просто мы смотрим на те сигналы, которые приходят из Пекина. Буквально недавно власти этой страны приняли решение о серьезной легализации движения капитала, вывода капитала из экономики Китая. Легализации с точки зрения экспорта капитала или выпуска иностранцев на внутренний китайский рынок.

Эти изменения – мы о них знаем, они транслированы через средства массовой информации. Но, конечно, этого недостаточно. Мы будем просить китайских коллег, чтобы нам побольше разъяснили.

Сейчас, в конце недели, будет годовое собрание в Шанхае нового банка развития, будут представители Минфина Китая. Соответственно, попросим их объяснить нам, дать четкие сигналы: на кого распространяется легализация присутствия на внутреннем рынке? Как эту волну новой политики оседлать иностранному инвестору?

Ну, и, конечно, надеемся получить подтверждение того, что китайские регуляторы по-прежнему готовы давать согласие на то, чтобы облигации, номинированные в юанях, размещались у нас, на нашей инфраструктуре.

Притом, понятно, что это будут китайские инвесторы. Но мы не считаем возможным отказываться от этой идеологии. Она, конечно, для многих является необычной. Но тем не менее, пока мы этой линии придерживаемся, и будем, вместе с Центральным банком следовать.

Центральный банк, центральные банки БРИКС уже начали осторожно обсуждать проект того, чтобы под крылом этого нашего интеграционного объединения создать такой долговой инструмент, который без дополнительных разрешений, лицензий, и прочее-прочее, мог получить обращение сразу везде.

Наверное, можно так обособить, чтобы внутри БРИКС появился некий аналог еврооблигаций.

- Но страны БРИКС, как операторы, уже создали банк БРИКС. А для того, чтобы он заработал, он должен получить рейтинг. Когда это произойдет?

- Банк никому ничего не должен. Мы внутри органа управления в банке сознательно пошли по пути нефорсирования того, чтобы банк получал кредитный рейтинг от международных рейтинговых агентств. Ну, допустим, его «сестра» Азиатский банк инфраструктурных инвестиций, принял прямо противоположное решение, они отрейтинговались очень быстро.

Здесь мы решили не форсировать. Хотя бы потому, что банк имеет очень хорошую ликвидность. Проекты нарабатываются. Кредиты у него целевые, под конкретные проекты. Соответственно, ресурсы выделяются поэтапно.

В Вашингтоне, месяц назад, я встретился с рейтинговыми агентствами. Рейтинговые агентства, на сегодняшний день, имеют полную картину того, что банк получает и политическую, и финансовую, и техническую, и юридическую поддержку всех акционеров, без исключения. Ну, видимо, президент банка и сумеет четко сказать, когда же появится первый рейтинг.

- А когда состоится анонс проектов, с которыми будет работать банк?

- Политика банка информационная, в этом плане, достаточно консервативная. В том смысле, что банк не плодит избыточных ожиданий. Объявляется о тех проектах, переговоры по которым завершены. То же самое будет сделано и применительно к двум новым проектам, которые банк готов профинансировать в Российской Федерации.

- Можно вас попросить объяснить, если можно так выразиться, другую составляющую часть долга. Известно, что на руках у населения больше ресурсов, чем и у бюджета, и у компаний. И вы уже предложили населению ОФЗ для граждан. Вы в этом инструменте не разочаровались?

- Нет. Я думаю, что он свою миссию популяризации ОФЗ как альтернативы депозита выполнил, выполняет и будет выполнять. И последние публикации Центрального банка меня, честно говоря, очень порадовали. А именно Центральный банк дал информацию в целом по ОФЗ, которых купили на 93 млрд руб. Из них на ОФЗ для населения приходится почти половина. Это означает, что число сограждан, которые начинают понимать разницу в депозите и участии в финансовом рынке растет.

Сейчас у нас дорабатывается план мероприятий по тому, чтобы усовершенствовать и сам инструмент, и доступ к нему, и изменить порядок обращения.

В общем, план мероприятий включает несколько позиций. План прямо вытекает из тех поручений, которые в Сочи давал премьер-министр Дмитрий Медведев на этот счет.

Мы понимаем, что в ходе первой итерации мы прошли классический маршрут, сняли сливки. Понятно, что воспользовались интересом к инструменту наиболее продвинутых в финансовом отношении граждан. Теперь нужно идти глубже в массы.

Мы возобновим рекламную кампанию, обязательно это сделаем. Нужно подумать, каким образом мы смогли бы учесть опыт предыдущей рекламной кампании. И нужно делать что-то большее. Попытаться охватить еще больше людей, на счетах которых сохраняются значительные ресурсы, и которые думают, что было бы более интересно и безопасно держать их в наших инструментах, чем в депозитах коммерческих банков.

Но, тут опять важно не перегнуть палку. Роль банков в экономике никто не отменял. Хотя понятно, что технологичные компании их стали вытеснять.

И вообще, рынок небанковского кредитования в мире сейчас развивается намного более бурными темпами, чем банковское кредитование. Это одно из последствий реформы финансового регулирования, которую сделала «двадцатка».

Тем не менее. Президентская задача на шесть лет обеспечить вложения в национальные приоритеты на 8 триллионов рублей будет решаться преимущественно негосударственными деньгами. А негосударственные деньги – это как раз депозиты граждан. И мы надеемся, что эти депозиты будут работать, с помощью трансформации депозитного ресурса в инвестиционный.

В какой-то степени, конечно, наши операции помогают этому. Но эта помощь, я уверен, не должна превратиться в антипод, что мы уводим с рынка все ресурсы и идет дальнейшее наращивание роли государства в экономике. Вот этот баланс, с помощью, наверное, и Центрального банка, и Счетной палаты, которая намерена заниматься аудитом, поможет найти «золотую середину».

Россия. США > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > gazeta.ru, 28 мая 2018 > № 2623082 Сергей Сторчак


Россия > Финансы, банки > gazeta.ru, 16 февраля 2018 > № 2498085 Сергей Сторчак

«США не надо работать против собственных интересов»

Замглавы Минфина Сергей Сторчак рассказал о проекте по выпуску ОФЗ в юанях

Наталия Еремина

Почему в США не решились накладывать санкции на российский госдолг, а Минфин РФ приостановил выпуск ОФЗ, номинированных в юанях, в интервью «Газета.Ru» на инвестиционном форуме в Сочи рассказал замминистра финансов Сергей Сторчак.

— У нас в этом году пока профицит бюджета из-за дорогой нефти. Если так и дальше будет, то сколько займет Минфин? В прошлом году при дефицитном бюджете чистый объем заимствований составил 1,1 трлн руб.

—У нас есть график решений по бюджету. Потом, в рамках бюджетных проектировок, будем работать. Мы не планируем ни по внешним заимствованиям, ни по внутренним заимствованиям никакие намерения пересматривать, у нас ничего такого не предусмотрено.

— Как обстоят дела с планами Минфина по выпуску евробондов для возврата капитала в Россию. Не отказываетесь ли вы от это идеи и есть ли какие-то подробности по этому выпуску, кроме уже озвученных предложений, что покупателям евробондов дадут льготы по НДФЛ от валютной переоценки?

— Якобы особые условия, которые будут по этому выпуску, это просто журналистские догадки. Мы выпускаем обычные инструменты. Они должны быть совершенно стандартным.

И они будут стандартным, иначе этот инструмент будет неликвидным и тогда он не будет представлять интерес для наших потенциальных покупателей.

— Россияне, которые хотели бы купить эти бумаги, действительно заинтересованы именно в стандартном инструменте? Именно это необходимо для возврата капитала в Россию?

— Да, именно в этом они заинтересованы, равно как и мы. Могу сказать, что в целом инвестор должен иметь возможность легко войти в инструмент и также легко из него выйти, без убытка для себя. Если же прописать, предусмотреть что-то другое, отступить на шаг влево или сделать шаг вправо, то это значит принять на себя дополнительный риск. И, соответственно, я не считаю, что такой инструмент будет инвесторам интересен. Поэтому мы готовим абсолютно обычный, стандартный выпуск.

— А есть ли уже конкретика по датам, когда планируется выпуск?

— Могу сказать, что мы пока что еще не готовы.

— Недавно стало известно о том, что минфин США в дополнительном докладе не решился вводить ограничения на вложения инвесторов в новые выпуски российских облигаций федерального займа. При этом тема того, что санкции будут, очень долго обсуждалась со всех сторон. Как вы считаете, почему все-таки американцы передумали и предупредили о риске такого запрета?

— Возможно, мнение у них формировалось в процессе работы над документом. Аналитический документ, который в итоге был представлен, был сделан на самом высоком уровне. Выводы там однозначные сделаны: российский долговой рынок встроен в глобальный рынок, поэтому ограничения на операции, на долговом рынке Российской Федерации, будет иметь отрицательные последствия для глобального рынка.

Собственно говоря, США пришли к классическому выводу: не надо работать против собственных интересов. Это объективная оценка рисков. Мир стал глобальным, все рынки зависят друг от друга, поэтому нет смысла делать что-то во вред себе.

— Будет ли Минфин менять планы по поводу выпуска ОФЗ в юанях? Учитывая последнюю ситуацию на финансовых рынках, какие сейчас у вас планы относительно этого выпуска?

— Можно сказать, что сейчас мы держим паузу. Там большие перемены по регулированию рынков внутри Китая происходят. Мы хотим понять, куда заведет это регулирование. Плюс большие усилия предпринимаются властями Китайской Народной Республики по интернационализации юаня, и это может иметь, скажем так, очень любопытные последствиями для юаня. Юань уже стал резервной валютой. И роль его будет постепенно быстро нарастать. Поэтому учитывая все эти факторы, наверное, не стоит, сломя голову, куда-то бежать.

— У России прочно сложился имидж всепрощающей страны. Недавно Госдума ратифицировала протокол к соглашению об урегулировании долга Киргизии по ранее предоставленным кредитам на $240 млн «в рамках оказания официальной помощи развитию Киргизии». Не могли бы вы объяснить, как так получается, что мы свои долги с процентами отдаем, в займы других стран прощаем?

— Это очень большая «вульгарщина» так говорить и думать. В каждом конкретном случае и выданном займе нужно разбираться. Свои долги, обязательства, которые должным образом оформлены и номинированы в резервных валютах, — это наши обязательства. А те требования, которые были прописаны и остались нам от бывшего Советского Союза, — это экзотика.

Чаще всего, это долги даже номинированы в валютах, которых уже нет. Кроме того, кредиты, которые были предоставлены 50 лет назад, предоставлялись по политическим соображениям.

И, скорее всего, никто никогда не рассчитывал, что они когда-то вернутся. Поэтому смешивать, вернее, сравнивать яблоки и апельсины, что делается очень часто, нерационально. Повторюсь, это будет чистой воды вульгарщина.

— Нельзя в этой связи не спросить про Украину. Двухлетняя тяжба России с Украиной о долге в $3 млрд дошла недавно до лондонского Апелляционного суда. На что надеется Минфин? Ранее вы говорили, что не верите в возможную победу Киева.

— Суд скоро закончится, мы уже ждем финальное решение, а там посмотрим. Не хотелось бы сейчас, до окончательного решения суда, это комментировать.

Россия > Финансы, банки > gazeta.ru, 16 февраля 2018 > № 2498085 Сергей Сторчак


Россия > Внешэкономсвязи, политика > minfin.ru, 24 декабря 2012 > № 728093 Сергей Сторчак

"Появление G-20 стало реакцией на глобализацию экономики".

Интервью С.А.Сторчака на радио "Голос России"

Заместитель министра финансов РФ и главный куратор отношений с "большой двадцаткой" от Минфина Сергей Сторчак в интервью "Голосу России" рассказал о причинах возникновения "двадцатки", изменениях в механизме клуба после глобального финансового кризиса и инициативах, предлагаемых Россией в качестве председателя G-20

- Появление клуба стало реакцией на очевидную вещь, на глобализацию экономики. Он появился не из-за того, что кому-то захотелось что-то изменить. Он возник, исходя из естественной необходимости взаимодействовать в условиях по существу единого глобального рынка товаров, финансов, услуг, транспортных услуг и т.д. Уже к концу 1990-х годов стало ясно, что взаимозависимость решений, взаимозависимость экономик друг от друга настолько велика, что решения, принимаемые в рамках отдельных юрисдикций, не могут не влиять на решения или экономическое развитие, или структуру этого развития, или темпы этого развития во всех других экономиках. Собственно говоря, так зародился клуб G-20, "двадцатка".

Зародился он естественным образом на направлении, которое больше всего чувствительно к изменению глобальной политической и экономической конъюнктуры, это финансовый сектор. Отсюда "двадцатка" и появилась сначала как клуб министров финансов и управляющих центральными банками. Поначалу все шло после азиатского кризиса конца 1990-х годов относительно успешно. Темпы были хорошие. Волотильность присутствовала на рынках, но она была терпимой. Вот так внутри "двадцатки" шел достаточно будничный обмен мнениями и обмен лучшими практиками по части решения очень конкретных задач, с которыми сталкиваются министры финансов и управляющие центральных банков. Никаких революционных шагов не предпринималось и не предполагалось предпринимать. До тех пор, пока не случился последний, уже изначально глобальный финансовый кризис, когда механизмом "двадцатки" решили воспользоваться лидеры, т.е политики.

Министры финансов в нашей стране - не всегда политики, они достаточно часто бывают назначенцами, профессионалами. Лидеры, избираемые электоратом, - всегда в политике. Для этих политиков острота и глубина кризиса 2008-2009 годов оказалась излишне эмоциональной и, может быть, излишне глубокой. Поэтому было решено не создавать что-то новое, а воспользоваться тем, что уже существовало, это клубом "двадцати". Он превратился из клуба профессионалов в клуб лидеров. И лидеры провели сразу несколько встреч. Причем первые три года встречи проводились дважды в год, что достаточно необычно для такого формата.

Последствия банкротства Lehman Brothers не парализовали финансовые потоки. Хотя мировая торговля уменьшилась, но она далеко не парализовала глобальную экономику. Началась реальная реформа Международного валютного фонда. Были приняты меры, связанные с решением проблем, изначально повлекших за собой кризис глобальный. Это проблемы в финансовом регулировании рынков, ставших глобальными, а по существу, по-прежнему, регулировавшиеся национальными регуляторами. Был переформатирован Совет финансовой стабильности, вернее, Форум финансовой стабильности, который существовал параллельно "двадцатки", он превратился в Совет финансовой стабильности. В него вошли уже не только крупнейшие финансовые центры, но и крупнейшие экономики, в том числе членом Совета финансовой стабильности стала Российская Федерация.

- Какую повестку дня Москва будет предлагать на посту председателя этого клуба? Расскажите о наших планах.

- Финансирование инвестиций и долговая проблематика - это классические темы финансовой "двадцатки". Речь идет в первом случае о том, какие источники финансирования инвестиций могли бы заменить банковские кредиты, которые многие годы, почти все последние 20 лет, служили основой для финансирования инвестиционных процессов. Сейчас в связи с перекредитованием заемщиков и достаточно большими проблемами с балансами у самих банков этот источник финансирования инвестиций на какое-то время закрылся. Речь идет о том, чтобы с помощью коллективных усилий найти альтернативу банковскому финансированию, ну и в практическом плане ответить на очень предметный вопрос: что можно сделать и нужно сделать для того, чтобы рынок акций восстановился хотя бы частично для решения исторически возложенных на него задач? Ответ: финансирование долгосрочных инвестиций. Капитализм зарождался именно через рынок акций, а не через рынок облигаций. Видимо, регуляторам и властям настало время заняться вопросом, почему рынок акций стал тормозить в своем развитии и из-за него стало притормаживаться и развитие мировой экономики в целом.

- Среди российских приоритетов Владимир Путин называл реформирование валютной системы. О каких реформах может идти речь?

- В нашей повестке дня - тема реформирования международной финансовой архитектуры. Мы, действительно, часто путаем эти понятия - реформирование системы или реформирование архитектуры. Если говорить о валютно-финансовой мировой системе, то ее основой является Международный валютный фонд и резервные валюты, которые свободно обмениваются, конвертируются друг к другу и которые обеспечивают финансирование международной торговли. В этом смысле мы не говорим о кардинальном реформирование миропорядка, который сложился на сегодняшний день. В частности, альтернативы международному валютному фонду пока нет, хотя активно развиваются региональные фонды, ну, например, антикризисный фонд ЕврАзЭС или соответствующий антикризисный фонд, созданный в Евросоюзе. Но это все региональные фонды, которые и решают серьезную задачу, но по своему характеру деятельности охватывают далеко не весь земной шар. Поэтому международный валютный фонд остается в центре международной валютно-финансовой системы. И, соответственно, резервная валюта, прежде всего, американский доллар, сейчас евро, остаются так же в центре этой системы. Это по системе.

Но в то же время у системы как у любого явления имеется кроме содержания и форма. Вот форму мы связываем с архитектурой, с некоторым изменением внешнего вида этой системы. Речь, прежде всего, идет о том, чтобы в международном валютном фонде изменилось соотношение голосов между промышленно развитыми старыми странами и формирующимися, или странами формирующихся рынков.

Этот процесс трудный. Он активно развивался в конце 1990-х и начале 2000-х годов. Есть определенные положительные результаты. Происходит передача квот от развитых стран к развивающимся. В год нашего председательства нужно решить 2 системные задачи. Первая - добиться консенсусного решения по формуле, с помощью которой рассчитывается эта квота. И, во-вторых, добиться пересмотра распределения этих квот, увязав эти два решения с третьим решением, а именно - увеличением самой суммы этих квот или количества денег, которые страны-члены передают международному валютному фонду как свой взнос. Вот это - задача нашего председательства в участии реформирования международной финансовой архитектуры.

В этой же сфере или соприкасательно с этой сферой идет работа по долговой проблематике, включая меры, связанные с развитием национальных долговых рынков тех государства, в которых национальные долговые рынки пока еще развиты слабо. Эта инициатива "двадцатки" запущена была несколько лет назад. Вот в год российского председательства будут, с одной стороны, подводиться итоги того, продвинулась ли "двадцатка" в этой области. И нужно будет ответить на вопрос, какие дальнейшие шаги должны будут делать страны, чтобы, с одной стороны, обеспечить доступ суверенов к ресурсам национальных финансовых рынков, а с другой стороны, чтобы суверены при расширении допуска к этим рынкам не теряли разум и поддерживали свою долговую устойчивость в том виде, как это принято при цивилизованном заимствовании. Например, существует практика в Федеративной Республике Германии, или как ведет себя в последние годы Российская Федерация, привлекая достаточные объемы заемных средств, развивая национальный долговой рынок, но, в то же время, сохраняя свою долговую устойчивость в жестких рамках.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > minfin.ru, 24 декабря 2012 > № 728093 Сергей Сторчак


Россия > Внешэкономсвязи, политика > minfin.ru, 19 декабря 2012 > № 728075 Сергей Сторчак

Министр финансов Антон Силуанов о «Законе Димы Яковлева», пенсионной реформе и вождении мотоцикла.

Программа «Hard day's night »

Эфир от 18.12.2012

Дзядко: Хотелось бы начать с горячих новостей сегодняшнего дня. Идет активное обсуждение на разных уровнях акта анти-Магнитского, симметричного ответа на закон Магнитского, принятый в США. Сегодня высказывались ваши коллеги по Правительству. Сергей Лавров сказал, что он считает неправильным принятие этого закона, Ливанов. Какая ваша позиция? Вы согласны со своими коллегами по Правительству, которые высказались против этого документа?

Силуанов: Я разделяю их взгляды. Я считаю, что в том формате, в котором предлагается давать так называемый ответ на закон Магнитского, можно было не принимать такие решения. Есть целый ряд других путей высказывания своей позиции на те решения, которые были приняты Конгрессом США. Поддерживаю своих коллег в этом вопросе.

Макеева: Сегодня бывший министр финансов Алексей Кудрин тоже высказывался по поводу этого закона. Он его также не поддерживает. Он сказал, что этот закон и поправки закона о госизмене – два главных законопроекта последнего времени, которые отпугивают инвесторов, удерживают от желания привлекать на работу российских специалистов. Что вы думаете об этих законопроектов, как они влияют на инвестклимат нашей страны?

Силуанов: Вопрос инвестклимата очень важен для России, потому что, если мы говорим о развитии экономики, темпы 5-6% - наша задача, потому что с 3-4% мы не сможем решить ряд задач, которые стоят перед Правительством. Вопрос формирования положительного имиджа вокруг России – одна из основных задач Правительства. В этой связи любые конфронтационные законы, любые решения, которые принимаются в качестве противодействия, не очень хорошо воспринимаются мировым сообществом, в том числе инвесторами. Инвесторы же тоже ориентируются на те позиции, которые имеет та или иная сторона. Какими взглядами руководствуются, какой политики придерживаются. Мы много говорим о том, что для инвесторов нужна экономическая политика, налоги, бюджет, но и политические заявления, которые делают руководители нашей страны, парламент, очень серьезно влияют на тот деловой климат.

Дзядко: А в первую очередь экономическая политика или собственно политика?

Силуанов: Я думаю, что и то, и другое. Для меня как для экономиста важнее вопросы экономики. Я думал, что мы с вами про экономику будем говорить, не про политику. Тем не менее общий фон восприятия страны формируется за счет множества факторов, в первую очередь, политических заявлений, экономических шагов. Это формирует представление о стране.

Макеева: Есть ли это понимание в парламенте? Если привести в язык финансов и сказать, что эти законопроекты будут нам стоить таких-то денег, то это, может, позволило бы депутатам взглянуть иначе на эту ситуацию? Кудрин приводил сегодня такой пример, что ему рассказывали американские бизнесмены в Атланте, что они боятся заниматься маркетинговым исследованием в России, потому что вдруг в ходе этих исследований они что-то такое узнают, что их посчитаю шпионами. Это ступорит их финансовую деятельность. Таких связей очень много, просто они не очевидны для большинства публики и депутатов Госдумы.

Силуанов: Я согласен, что это непрямая связь, это косвенное влияние. Выступать перед депутатами и говорить, что это негативно скажется на деловом климате России, можно, но это не будет воспринято депутатами, решение все равно останется таким, какое оно есть.

Баданин: Есть один из ключевых показателей, который описывает инвестиционную ситуацию в стране, - отток капитала. Пользуясь тем, что сегодня 18 декабря, осталось до конца года две недели, можете ли вы обновить свой прогноз по данным оттока капитала? Вчера было большое представление с участием руководителя Госдумы господина Нарышкина, РФПИ и МГУ, в котором почтенные люди предложили считать отток капитала несколько по иным методикам, которые бы значительно уменьшили ваши предыдущие прогнозы. Не учитывать в данных слияние и поглощение, которые производят российские компании, не учитывать лизинг самолетов. Каков ваш прогноз, как нужно считать отток капитала?

Силуанов: Прогноз оттока капитала составит в этом году около 65 млрд долларов. Последние данные несколько уменьшили изначально прогнозируемую цифру. За 11 месяцев варьировался в пределах 60 млрд. Мы полагаем, что порядка 65 млрд будет в текущем году. Это несколько меньше, чем в прошлом, было 80 млрд, тем не менее это колоссальный отток ресурсов, которые нам необходимы. Если бы этого оттока не было, мы бы давно достигли объема инвестиций тех размеров, о которых президент в послании говорил. Считать нужно так, как считает международная статистика. Мы не должны ничего придумывать, потому что любые наши предложения по уточнению, корректировке счета не будут восприниматься. Все равно мировые рейтинговые агентства по-своему посчитают. Лет 15 назад, когда еще была программа с валютным фондом, у нас был несколько другой счет дефицита бюджета. По нашему законодательству у нас был условно 3% дефицит бюджета. Когда пересчитывали по международным стандартам, дефицит становится 5%. То же самое и здесь. Есть определенные требования к счету макроэкономических показателей.

Баданин: Когда отток прекратится?

Силуанов: Хотелось бы, чтобы он замедлился в следующем году.

Баданин: Что нужно в следующем году сделать, чтобы он существенно замедлился?

Силуанов: Целая масса факторов зависит, когда мы говорим про отток капитала. Мировая ситуация, потому что в период нестабильности деньги ищут тихую гавань. Особенно это было заметно в прошлом году. Даже те ресурсы, которые к нам приходят - нефтедоллары, большой приток идет за счет продажи нефти и газа. У нас сальдо текущего счета положительно, а капитального – отрицательно. Всегда такое было, один год буквально сальдо капитального счета было минимально. Общемировая ситуация и мировая нестабильность влияет на отток капитала с развивающихся рынков. В России существует дефицит инвестпроектов. Мы капитализируем фонды, фонд прямых инвестиций, банки развития. А какие проекты реализуются, и почему не всегда ресурсы расходуются, лежат грузом? Ищем проекты. Когда мы говорим о развитии Дальнего Востока, думаете, что средства быстро уйдут? Мы должны готовить проекты. К сожалению, в отличие от ряда других стран, у нас должен быть такой магазин проектов, которые государство должно предлагать инвесторам, и будет спрос, в том числе государственный спрос на продукцию, которая будет производиться тем или иным предприятием. Такого рода фабрики проектов нам не хватает. Деньги, которые приходят к нам, не всегда задерживаются, уходят за рубеж. В условиях нестабильности целый ряд инвестиционных проектов за рубежом подешевел. Наши инвесторы этим пользуются, инвестируют в иностранные проекты, тоже отток капитала.

Баданин: Законы, типа закона Димы Яковлева, косвенно влияют на увеличение оттока капитала из России?

Макеева: Посмотрят нас депутаты Госдумы и примут решение, которое вам больше понравится.

Силуанов: Мы с вами по первому вопросу как раз говорили, что любые конфронтационные решения влияют на общий имидж страны и на принятие решений инвесторами о том, сохранять ли в стране ресурсы.

Пархоменко: Я хотел вернуться к теме влияния политики на экономику и вспомнить инициативу депутатов о том, чтобы прекратить размещать наши резервы в американских ценных бумагах, в казначейских облигациях.

Макеева: Депутат Светлана Горячева предлагала ко второму чтению этого законопроекта Димы Яковлева внести статью о том, чтобы средства резервного фонда были изъяты, по ее данным это около 100 млрд.

Пархоменко: Хотелось понять, сколько мы на самом деле вкладываем в американские казначейские облигации, и как вы отвечаете на такие инициативы?

Силуанов: Она не сказала, куда она их хотела?

Пархоменко: Нет, она сказала только куда нельзя.

Силуанов: Просто интересно, может быть, есть более интересные предложения об инвестировании. Сегодня размещением наших золотовалютных резервов и суверенных фондов занимается Банк России. Логика размещения достаточно проста. Мы должны иметь надежный актив, актив, который всегда можно продать, получить обратно свои ресурсы на случай ухудшения ситуации или потребности в золотовалютных резервах. Такими же принципами Банк России руководствуется и при размещении суверенных фондов. Надежные активы низкодоходны. 1-1,5%, такие сегодня ставки на мировых рынках. Это, конечно, немного. Нас часто упрекают, что мы занимаем по 5-7-летние по 4%, 15-летние по 4,5-5%, разница-то какая. Мы эту разницу обосновываем как плату за риск, потому что если ситуация ухудшится, а мы не накопим резервный фонд, то нам просто потом никто не даст за такие цены. Скажут, России нечем финансировать дефицит бюджета, ничего, сами разберутся. Так же было и раньше, когда жесткие условия валютный фонд выдвигает. Посмотрите ситуацию в Европе. Там условия жесткие, но не такие, как в России. Гораздо мягче принимаются решения о выкупе облигаций тех или иных стран. Мы держим где-то 40% активов в европейских государствах, около 15% в английских облигациях, остальное – в американских. Предложение такое, давайте мы заберем размещение наших фондов из американских активов. Тогда нужно понять, куда мы эти ресурсы направим. Можно купить больше бумаг европейских стран. Мы вкладываемся в активы стран, которые имеют наивысший рейтинг надежности. Вкладываться в рынки стран с развивающей экономикой наша инвестиционная декларация не позволяет. Куда вкладывать, на внутреннем рынке? Последнее послание президента Федеральному Собранию говорит о том, что давайте 100 млрд рублей будем вкладывать во внутренний рынок. Это абсолютно нормально, потому что у нас сейчас будут готовиться такие инфраструктурные проекты, которые могли бы обеспечить высокую доходность и надежность. Для чего мы создаем Росфинагенство? Законопроект находится в Государственной Думе. Для того, чтобы агентство размещало суверенные фонды более эффективно, более успешно. Если сейчас это 1-1,5%, это консервативно, но надежно. Мы говорим, что это должны быть достаточно надежные, но более высокодоходные фонды. Мы должны послушать, куда предложат депутаты вкладывать наши средства.

Горянов: Я хотел спросить про бюджет. В сентябре были предложения Минфина, через несколько дней Путин их раскритиковал, не увидев в бюджете возможности для исполнения обязательств, которые были взяты им во время предвыборной кампании. После этого Минфин предложил другой вариант. Насколько сейчас Минфин самостоятелен как министерство в своих действиях? Первый бюджет выглядел «по-кудрински», а второй совсем иначе. Не является ли этой уступкой, которую себе не позволил бы Алексей Кудрин?

Силуанов: Вы Алексею Леонидовичу задавали этот вопрос?

Дзядко: Алексей Леонидович приходил на передачу еще до того, как произошли эти события.

Силуанов: Немножко не соглашусь с вашим отверждением о том, что Путин раскритиковал бюджет, вернул на доработку. Действительно, после того как мы подготовили проект бюджета, было совещание у президента, где обсуждались вопросы учета тех положений указа президента от 7 мая, которые подписал Путин, после того как вступил в эту должность. Были сделаны небольшие уточнения перераспределения внутри расходной части бюджета, касающиеся определенных расходов, но это были незначимые уточнения, которые не меняли конструкцию бюджета, дефицит бюджета, они лишь касались перераспределения одних расходов на другие. Говорить о том, что бюджет изменился, стал мягче, и что Кудрин не позволил бы себе такое, я сомневаюсь. Он нас поддержал бы. Мы всегда советуемся, всегда на связи.

Макеева: И при принятии решений вы с ним обсуждаете?

Силуанов: По ключевым решениям мы общаемся. Речь идет о пенсионной реформе, налоговой системе, бюджетной стратегии. У него колоссальный опыт. Нам очень важно его мнение, мы стараемся всегда его учитывать.

Макеева: Премьер-министр знает об этом?

Силуанов: Он и с премьер-министром тоже встречался.

Дзядко: Он оказывает влияние на действия министерства?

Силуанов: Мы при выработке бюджетной политики всегда слушаем всю палитру мнений, встречаемся с экспертами в области экономики и бюджета. Алексей Леонидович не только лучший эксперт, он практик. Его мнение крайне важно при подготовке предложений Министерства финансов. Конечно, не удается по каждому вопросу с ним встретиться, но по ключевым моментам мнение Кудрина для нас очень важно.

Макеева: Он это на общественных началах делает? Ходит слух, что в течение года Алексей Кудрин приходил в Министерство финансов как на работу каждый день, что за ним сохраняется кабинет.

Силуанов: Это немножко не так. Действительно, был момент, после того как он переходил на другую работу, он приходил в Минфин, потому что оставались какие-то дела. Если был свободный кабинет, он его использовал для работы. Это было буквально неделю-полторы. Это просто завершение ранее начатых дел.

Макеева: Его сейчас привлекают как советника, это оплачивается?

Баданин: Когда Алексей Леонидович встречался с премьер-министром?

Силуанов: Это было месяца полтора-два назад.

Баданин: То есть в ходе верстки бюджета.

Силуанов: Я могу даже сказать когда. Ровно год как он ушел из Правительства, эта дата как раз совпала с моментом встречи. Он в статусе министра финансов, который имел опыт руководства министерством 12 лет, в статусе крупного эксперта, который знает не по учебникам, а по практике. Он это делает на общественных началах. Мы всех экспертов привлекаем на общественных началах.

Горянов: Еще раз спрошу про бюджет. В этом бюджете выросла драматически секретная статья расходов. Как это бьется с некоторыми начинаниями повышения транспарентности российской экономики, с законом о госзакупках и другими идеями, которые должны открыть цели расходов?

Силуанов: Что за секретная статья расходов выросла? Я даже об этом не знаю.

Горянов: Закрытые части бюджета, засекреченные, те, которые не открываются постатейно.

Силуанов: Я вас уверяю, что это не так, потому что мы всегда выступали за открытость бюджета. У нас закрытые статьи могут быть только расходы на оборону и безопасность.

Горянов: Именно они выросли.

Силуанов: Если мы с вами посмотрим трехлетний бюджет, который принимался год назад, объем закрытых статей практически не вырос, потому что у нас трехлетка, планируются объемы закупок оружейной техники. Объемы этих статей не менялись, менялись только исходя из того, что объем закупок в рамках программы вооружений может увеличиться. Мы сделали резерв на следующий год 200 млрд рублей в качестве антикризисного резерва. Может быть, в этом имеете в виду. Мы его сделали для того, чтобы иметь оперативный резерв на случай быстрого реагирования в случае ухудшения экономической ситуации. Как в этом году мы его делали, так и на следующий год.

Пархоменко: Хотел бы продолжит тему бюджета следующего и будущих годов и коснуться такой темы как бюджетное правило. Речь идет о довольно жестком сужении возможностей использования нефтяных доходов. Это была инициатива Алексея Кудрина. Это правило еще не успело вступить в силу, и Минэкономики уже предлагают его ослабить, деньги пустить на развитие внутренних проектов. Какова здесь ваша позиция, как вы здесь взаимодействуете?

Силуанов: Да, у нас проходят дискуссии в Правительстве по различным вопросам, в том числе и по вопросом бюджетного правила. Суть бюджетного правила в том, чтобы сделать понятным горизонт наших расходов. Несколько лет назад мы имели профицит бюджета при цене на нефть 30-40 долларов за баррель. Сегодня цена на нефть 110 долларов, и в этом году мы надеемся, что будет около ноля. Это говорит о том, что мы за последний период очень здорово нарастили свои расходы. Действительно, был кризис, мы увеличили наши расходы с 18% ВВП до 24% ВВП. Это огромный объем. Мы эти шесть процентов взяли из резервного фонда. Постоянно уменьшать его нельзя. Нам нужно понимать, сколько расходов государство может унести. Мы сказали, давайте четко определим долгосрочную бюджетную стратегию. У нас половина бюджета зависит от нефти и газа. Если мы будем дальше наращивать эту зависимость, это самоубийство для финансистов. Если мы говорим о том, что бюджет должен быть устойчивым и исполняться при любых условиях, то нам нужно эту зависимость сокращать. В период кризиса, когда цены на нефть упали, когда мировая экономика просела, просел наш бюджет. Мы не можем все время брать из резервного фонда или печатать деньги.

Пархоменко: В Штатах и Европе так и поступают.

Силуанов: Да, но это прямой путь к инфляции. Что такое бюджетное правило? Мы говорим о том, что мы должны определить ту цену на нефть, которая ляжет в основу формирования доходов бюджета. Цену на нефть мы должны определить умеренно консервативным способом. Мы предложили взять десятилетний период цены на нефть и среднюю цену взять в расчете.

Пархоменко: Хотелось понять по поводу предложения Минэкономики ослабить его.

Силуанов: Это немножко другое. Это часть вторая бюджетного правила. Мы все нефтегазовые сверхдоходы, которые не вписываются в тот потолок доходов, который мы определили по бюджетному правилу, должны направлять в резервный фонд. Сегодня объем резервного фонда где-то 4,5% ВВП. У нас на конец года будет около 9% ВВП, два резервных фонда. До кризиса эта цифра составляла 16% ВВП. Поскольку мы зависим от цен на сырье, нам нужно иметь подушку безопасности. Размер подушки безопасности по нашим оценкам должен составлять около 7% ВВП с тем, чтобы прожить и выполнить наши бюджетные обязательства в течение трех лет при цене 80 долларов за баррель. Коллеги говорят, 7% это, конечно, здорово, это будет где-то 2016 год при наших прогнозах. Здорово было бы сейчас нефтегазовые доходы пораньше потратить. Мы говорим, если мы потратить пораньше, значит, уменьшим подушку безопасности. Они говорят, давайте не 7%, а 5%. Это будет уже в 2015 году, можно часть нефтегазовых доходов направлять на расходы. Мы говорим, что это опасно, давайте создадим подушку безопасности, сверх которой 50% на расходы, 50%ФНБ. Такой подход был поддержан и Владимиром Владимировичем в послании Федеральному Собранию. Он сказал, 7% нужно накопить.

Баданин: Давайте поговорим про пенсии. На наших глазах разворачивалась нешуточная баталия между финансово-экономическим блоком и социальными блоками Правительства. Было принято решение сократить накопительную часть с 6 до 2, правда ввести тайм-аут на 1 год. У меня к вам два вопроса. Зачем, с вашей точки зрения, было принято это решение, несмотря на обилие контраргументов с вашей стороны и вашего шефа Шувалова, Кудрина? Как граждане должны будут в 2013 году узнать, что этот год отведен мне на выбор, что я должен в течение каждого дня следующего года сделать выбор, что делать с моими отчислениями?

Силуанов: Это один из стратегических, ключевых вопросов, который касается как социальной политики, так и финансовой. В Правительстве были жаркие дебаты. Две развилки. Сегодня у нас очень большой дефицит пенсионного фонда. Приняли столько обязательств повысить пенсии, что сам пенсионный фонд не может с этим справиться. Триллион 100 млрд рублей из федерального бюджета направляются на закрытие дыры пенсионного фонда. Наш федеральный бюджет – 13 триллионов. Это примерно такой же объем, сколько мы тратим на инвестиции. На инвестиции мы тратим где-то триллион 300-400. Деньги живые, их можно было более эффективно использовать. Первый вопрос – закрытие дисбаланса пенсионного фонда, как сделать? Либо сокращать пенсионные права граждан, увеличить возраст, пересчитывать формулу, снижать досрочные пенсии, индексация. Идти ли по жесткому пути, сокращать права пенсионеров, или идти по мягкому пути, взять из накопительной части 4% отдать распределителю, закрыв тот дисбаланс. Это первая развилка. Все 400млрд рублей, которые пойдут на закрытие дыры пенсионного фонда, живые деньги, их можно направить на социальные проекты, в инфраструктуру. Вторая развилка – идеи социального блока. Мы лучше построим больницы, детские дошкольные учреждения, наведем порядок в социальной сфере. Что говорил финансово-экономический блок? Пенсионные накопления во всех странах финансовый ресурс. Мы говорим о необходимости финансировать инвестиции. Длинные деньги, потому что когда пенсионер еще выйдет на пенсию, а накопления уже идут. 2 трл рублей сегодня собрано в накопительной части. Мы подготовили предложением о том, что можно расширить поле направления. Оно было довольно узкое – ценные бумаги, ограниченные активы. Сейчас мы расширяем их, пусть они работают в экономике, поскольку бюджет становится социальным, вопрос, где взять инвестиции. Во всем мире это средства страховых фондов. Эти два мнения очень серьезно взвешивались. Принято решение о том, что первая позиция победит.

Баданин: Почему?

Силуанов: Потому что приоритет был отдан дополнительным ресурсам бюджета, которые должны быть направлены на решение инфраструктурных социальных задач. Это будет делаться начиная с 2014 года. Какое решение принимать в 2013 году? Год на раздумья. Так называемые молчуны уйдут с накопительной в распределительную, а тот, кто хочет восстановить свои права накопительной части, должен прийти и написать заявление.

Баданин: Вы были бы заинтересованы, чтобы таковых стало больше?

Силуанов: Я заинтересован, чтобы эти два выбора, которые стоят перед нашими гражданами, были конкурентоспособны между собой. Сегодня получается, что если с 2014 года все молчуны перейдут в распределительную, там стабильность, сохранность обеспечены, доходность. А в накопительной нам нужно обеспечить доходность, сохранность и принять целый ряд решений по регулированию и надзору. Это как раз в рамках общей задачи, чтобы повысит надзор за использованием ресурса пенсионных накоплений, сделать их более высокодоходными, расширив возможности активных операций с этими деньгами, и показать гражданам, что это неплохое решение, если вы останетесь в накопительной системе.

Баданин: А может быть решение о сокращении с 6 до 2% пересмотрено в течение этого года?

Силуанов: Думаю, что нет.

Горянов: Вы много говорили о регулировании, сейчас ходит идея о создании мегарегулятора.

Макеева: Нас сейчас смотрят граждане и испытывают внутреннюю уверенность, что пенсионный возраст все-таки повысят. Его повысят? Какой позиции вы придерживаетесь?

Силуанов: У нас есть пенсионная стратегия, она утверждена Правительством, я сейчас могу выражать точку зрения Правительства. Мы должны сделать в первом квартале следующего года пенсионную формулу. Выбор гражданина должен быть осознан, потому что эта формула должна сказать, какая пенсия у него будет через несколько лет, чтобы я мог просто взять и посчитать. Она должна быть простая, зависеть от количества проработанных лет, от зарплаты. Я пока не знаю эту формулу.

Макеева: Получается, в зависимости от того, какой выбор сделают граждане, такой выбор примет и Правительство.

Силуанов: Вопрос пенсионного возраста сейчас не будет подниматься, но вопрос стимулирования работы за пределами пенсионного возраста должен присутствовать. Исполнилось мужчине 60 лет. Если он продолжает работать, дополнительные бонусы за это при начислении пенсии он должен иметь.

Пархоменко: Вы сказали, чтобы гражданин мог сесть и посчитать, какая будет его пенсия и понять, что ему выгодно. Я хотел спросить о расчётах Правительства. Недавно Дмитрий Медведев говорил о том, что была допущена ошибка в расчетах десятилетней давности. Согласны ли вы с ним в этом, и насколько точными считаете нынешние прогнозы Правительства, учитывая, что ситуация в экономике несколько более турбулентная, чем была 10 лет назад?

Силуанов: Дмитрий Анатольевич говорил об ошибке, он прав, речь шла о прогнозе демографической ситуации, когда у нас количество пенсионеров должно было сравняться с количеством работающих. Мы сейчас тоже ставим такие прогнозы, где-то к 30ому году такое должно произойти, но мы видим улучшение рождаемости, может быть, и не произойдет. Когда Дмитрий Анатольевич говорил о том, что была допущена ошибка, то именно в этой части.

Пархоменко: А что касается прогнозов нынещнего Правительства на 10 лет вперед?

Силуанов: Посмотрим, как будет ситуация развиваться.

Горянов: Вы много говорили про регулирование, расширение объектов для инвестирования. В этой связи сейчас актуализируется полемика по поводу мегарегулятора, который должен определить правила регулирования объектов финансирования пенсионных накоплений. У главы ЦБ, к которому сейчас присоединяется служба финансового рынка, истекают полномочия в июне этого года. Под кого создается, есть ли какая-то фигура, под которую создается мегарегулятор, или кто бы его смог возглавить?

Силуанов: Единый регулятор создается не под какую-то фигуру, речь идет о том, что у нас очень слабое регулирование страховых, пенсионных фондов, в отличие от ЦБ, где есть специалисты, ресурсы. У нас депозиты населения составляют 13трл рублей, а вложения финансовых активов негосударственных фондов и страховых компаний где-то 1,9, причем выросли существенно депозиты в банках. Там хороший надзор, контроль, создана система гарантирования вкладов. На финансовом рынке этого нет. Я понесу лучше деньги в банк. Когда встал вопрос об усилении регулирования, было несколько вариантов. Усилять нашу службу, но здесь мы натыкаемся на целый ряд финансовых проблем, потому что у нас есть единая система оплаты труда, она, может быть, не столько высокая, как в ЦБ, специалистов нужно найти. Последние веяния после кризиса – необходимость совмещения банковского финансового регулирования и надзора. Становится более эффективным, потому что транзакции идут и в банках, и в финансовых институтах. Один регулятор – лучше качество надзора и регулирования.

Баданин: Алексей Кудрин может его возглавить?

Силуанов: Было бы здорово.

Баданин: Наш бюджет становится все более социальным. Люди начинают подозревать, появятся новые налоги, возрастут текущие. Налог на роскошь – тема актуальная, про него говорил в послании президент Путин. Вы о нем тоже говорили, что не будет налог на роскошь в буквальном смысле, будет изменение налоговых правил в отношении больших зарубежных финансовых транзакций, больших сделок с имуществом. У меня вопрос про администрирование процесса. Что такое администрирование больших транзакций наших граждан за границей? Человек должен каждый апрель подавать дополнительную декларацию, в которой указывает, что пять раз положил в банк столько то денег, или он по каждой должен будет? И какой порог отсечения?

Силуанов: Как такого налога мы не предполагаем, мы говорим, что можно трансформировать идею налога на роскошь в налог на имущество и, возможно, в транспортный налог. Что касается налога на транзакцию, я такого не говорил. У меня таких идей не было.

Дзядко: Сейчас принято Госдумой в первом чтении закон о федеральной контрактной системе, которая должна прийти на смену существующему закону о госзакупках. Там на стадии обсуждения предлагается общественными организациями ряд поправок, в частности, возможность общественных объединений обращаться в суд в защиту общественных интересов, создание совета ФКС – Федеральной контрактной системы, в который вошли бы представители бизнеса, общества. На стадии первого чтения Министерство экономики поддержало эти поправки, сейчас позиция Министерства финансов такова, что все эти вещи уходят из документа. Почему Минфин против?

Силуанов: Я всегда выступаю за то, чтобы все процедуры закупок были максимально прозрачны. Подавать иск в суд и сейчас можно. Что касается введения общественных советов, здесь есть нюанс. Какие решения может этот совет выносить. Может он оспаривать закупку, выносить суждения. В общественных советах бывают люди тоже вполне заинтересованные в тех или иных госзакупках. Чем лучше общественный совет будет соответствующего органа, комиссии, которая будет осуществлять закупки в том или ином министерстве, нужно еще посмотреть. Здесь нужно смотреть относительно целесообразности явления такого совета. Процедура любых закупок должна быть максимально прозрачной. Если кто-то не согласен, что была проведена закупка не по той цене, право обращаться в суд есть.

Горянов: В марте прошлого года вы объявили войну наличным. Расскажите об успехах.

Силуанов: Внесли закон в Правительство, будем рассматривать. Потом представлять в Думу.

Баданин: Был план сокращения чиновничества на 20%. Сейчас сколько?

Силуанов: Планы установлены указом президента, на 20% за три года. Мы должны еще на 10% до 1 апреля сократить количество работников госорганов. У нас принято решение о том, что часть госорганов, которые реорганизовались после формирования нового Правительства, по ним может быть принято отдельное решение. Указ президента как был, так и остается, но ы исключаем возможности небольшой корректировки.

Макеева: Я знаю одного министра, который передвигается по улицам без мигалки, а вы, по слухам, ездите на мотоцикле. Как вашу охрану обеспечивают?

Силуанов: С эскортом, по два мотоцикла сзади и спереди.

Макеева: Серьезно?

Силуанов: У нас министры ездят без охраны.

Макеева: Вы не охраняемое лицо?

Силуанов: Я – нет. Все гражданские министры без охраны.

Макеева: И вы запросто на мотоцикле без охраны?

Силуанов: Я всю жизнь мечтал сесть за мотоцикл. Последний год получил права и купил мотоцикл, наездил три тысячи километров уже. Это ощущение полета. Не все же сидеть с бумажками и с айпадами, нужно еще и жизнью жить нормальной.

Пархоменко: Не могу не задать вопрос по поводу слова «деофшоризация», которое прозвучало во время последнего послания президента. Это будут запретительные меры, или стимулирующие?

Силуанов: Я думаю, стимулирующие меры раскрывать информацию о тех доходах, которые организации получают в офшорах, но никак не запретительные. Весь мир двигается именно по этому пути.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > minfin.ru, 19 декабря 2012 > № 728075 Сергей Сторчак


Россия > Финансы, банки > minfin.ru, 29 марта 2012 > № 728069 Сергей Сторчак

Интервью С.А.Сторчака "Финансовой газете"

С подачи министерства финансов появляются новые агентства, которым делегируются задачи и функции субъектов рынка, а это, если угодно, новый этап административной реформы, когда чиновники занимаются своим делом, а финансовые игроки - своим. О том, как происходит это разделение функций, а также о том, что движет капиталы, что такое "новая парадигма развития", заместитель министра финансов РФ Сергей Сторчак рассказал обозревателю "Финансовой газеты" Татьяне Рыбаковой.

"Работа на финансовых рынках это техническая работа, требующая, правда, хорошей интуиции"

- Не могли бы Вы рассказать о планах создания Российского финансового агентства? Понимаю, его параметры еще окончательно не определены, но хотелось бы узнать о Вашем видении того, каким оно должно быть, как оно должно быть образовано, чем должно заниматься. А так как Росфинагентство должно быть организовано в виде ОАО и действовать соответственно на рынке, в рыночных условиях, возникает вопрос: как предполагается привлечь к работе в нем высококлассных специалистов, без которых такому управляющему государственными финансовыми активами не обойтись?

- Дискуссия о создании Российского финансового агентства идет уже не первый год, и она еще не завершена. Мы очень рассчитываем на то, что в структуре правительства, которое будет сформировано после инаугурации Владимира Путина, найдется место и для Российского финансового агентства, и для Агентства содействия международному развитию. Это - два совершенно новых для нашей страны инструмента финансовой политики, которыми будет располагать исполнительная власть. С инициативой их создания выступило Министерство финансов, ориентируясь на лучший мировой опыт.

С учетом того, что это достаточно новое государственное образование для нашей страны, мы столкнулись с тем, что далеко не все экономисты и специалисты в области права поддерживают наше предложение. Собственно, именно с этим связана некоторая задержка, так как политическое решение об их создании принято президентом Российской Федерации достаточно давно. Сказался и финансовый кризис, когда требовалось заниматься пожаротушением, а не строительством. Собственно говоря, этим мои коллеги по Министерству финансов и занимались в течение двух лет.

Мы хотели бы видеть Российское финансовое агентство полноценным участником финансового рынка, имеющим все лицензии, необходимые для постоянного присутствия на рынке и в качестве инвестора, и как "продавца" долговых обязательств суверена (России), а в перспективе, возможно, эмитента собственных финансовых инструментов. Соответственно это потребует наличия в структуре агентства высококлассных специалистов, понимающих рынок, имеющих соответствующее образование и лицензии на профессиональную деятельность на финансовом рынке.

Понятно, что из среды Министерства финансов мы едва ли сможем "выделить" таких специалистов. Мы в этом отдаем себе отчет. Да и далеко не каждому нравится работа на финансовых рынках. По моим ощущениям, это - техническая работа, требующая, правда, хорошей интуиции. По степени своего разнообразия она не идет ни в какое сравнение с работой в ведомстве, которое занимается вопросами формирования и исполнения государственной финансовой политики. Собственно, мы и исходим из того, что те специалисты, которые сейчас занимаются созданием Росфинагентства, останутся работать с нами как финансисты - бюджетники, а не будут рваться в новую для них нишу специалистов-рыночников.

Наша задача в плане подготовки кадрового задела для этого агентства несколько облегчается, поскольку буквально на наших глазах было создано Агентство страхования экспортных кредитов и инвестиций. Это очень близкая по замыслу идея. Хотя это участник страхового рынка и "дочка" ВЭБа, а не чисто государственная структура, мы видим массу аналогий, во всяком случае, с точки зрения кадровой работы и компенсационных практик для тех специалистов, которые привлекаются. Думаю, опираясь на опыт создания Агентства страхования экспортных кредитов и инвестиций, мы примем разумные решения, необходимые для набора специалистов и определения уровня компенсационных выплат, которые они будут получать в качестве вознаграждения за труд.

- Как будут строиться отношения агентства с Минфином?

- Формально Минфин не присутствует на финансовом рынке. Пока услуги по продаже, например, ОФЗ для нас оказывает ЦБ РФ. С учетом его статуса, той нормативно-правовой базы, на основании которой он работает, не все наши "хотелки" Банк России может выполнить как участник рынка финансовых операций. Собственно говоря, это - одна из причин, из-за которой развитые страны сформировали для фондов национального благосостояния специальные структуры (агентства и т.п.), призванные управлять накопленными рентными доходами, например. Мы идем по пути, который уже пройден многими государствами, мы не изобретаем велосипед. И в этом смысле чувствуем себя совершенно комфортно, понимая, что никакие дополнительные риски мы на Российскую Федерацию "не вешаем".

- Предполагается ли, что Росфинагентство будет своеобразным маркет-мейкером для государственных долговых бумаг? И не приведет ли присутствие на рынке такого крупного игрока к его диктату?

- Агентство не может быть маркет-мейкером, поскольку оно будет выступать от имени России как суверенного заемщика. Маркет-мейкеры представляют сторону инвестора. Они покупают долговые обязательства у эмитентов по заранее оговоренной цене, чтобы затем перепродать их более широкому кругу инвесторов. Дискуссия о том, будут ли в России на рынке госдолга такие участники, ведется уже не первый год. На нынешнем этапе существует консенсусное мнение, что с учетом узости рынка ОФЗ иметь маркет-мейкеров пока рано. Более эффективна аукционная продажа долговых обязательств в рамках той программы заимствований, которую формирует Минфин, а технически исполняет ЦБ. В дальнейшем мы надеемся, что эти долговые инструменты будут продаваться на аукционах, которые будут проходить на объединенной бирже РТС-ММВБ.

- Вы упомянули планы по созданию Агентства содействия международному развитию. На каком этапе находится его создание?

- Этап межведомственного согласования завершен, документы направлены в Минюст, после чего мы их внесем на рассмотрение Правительства РФ. Мы рассчитываем, что окончательное решение будет принято на не очень отдаленном заседании правительства.

А дальше начнется "техника": принятие решений, связанных с подбором кадров, здания, определением технологии работы и т.п. Опять же, повторюсь, мы здесь не придумываем ничего нового. Мы приводим российскую практику содействия международному развитию к тому, как это выглядит в других странах, активно участвующих в соответствующих процессах. И мы надеемся, что наличие специализированного агентства даст нам возможность рационально участвовать в содействии международному развитию на уровне межстрановых двусторонних отношений. Для общего понимания скажу, что в настоящее время 90% помощи, которую оказывает РФ зарубежным странам, приходится на т.н. многосторонние формы содействия развитию. Это означает, что мы используем международные организации для того, чтобы довести средства, выделяемые российским правительством, до наших партнеров по развитию.

"Если мы говорим о притоке и оттоке капитала..."

- В начале 2012 года иностранный капитал стал возвращаться в Россию. Понятно, что так будет до тех пор, пока кризис не напомнит о себе. Если напомнит. Ваш прогноз: надолго ли иностранный капитал помягчел по отношению к России?

- Вы затрагиваете сложную тему, связанную, в частности, с тем, что общепризнанной трактовки притока и оттока капитала, на мой взгляд, нет. Я вообще против того, чтобы денежные потоки, которые приходят в страну и уходят из нее, называть "притоком и оттоком капитала". Сплошь и рядом речь идет о самых элементарных денежных переводах, то, что по-английски называется money transfers. Каким-то образом повелось, что перевод денежной суммы в погашение ранее взятого кредита или процентов по нему стали также причислять к "оттоку капитала". Это совершенно неправильно с экономической и абсурдно с содержательной точки зрения.

Если мы говорим о "притоке и оттоке капитала", то давайте смотреть, покупаются или продаются акции, делается ли это на первичном или вторичном рынке. Приток капитала на вторичный рынок далеко не всегда означает, что денежные средства будут использованы на цели инвестиций. Может, но не обязательно. При первичном размещении акций цель более очевидна: как правило, вырученные средства инвестируются в производство.

То же самое при покупке зарубежными юридическими лицами долговых обязательств суверена или корпораций: нужно смотреть, идет ли речь о вторичном или первичном рынке. Все эти тонкости желательно учитывать при рассуждении о "притоке и оттоке капитала". Считаю, что чисто статистические показатели, фиксируемые Центробанком при подготовке платежного баланса, неуместно трактовать формально, без анализа их экономической составляющей. В последние годы сухая статистика фиксирует, что в страну приходит денег меньше, чем уходит из нее. Но тут есть и другой, на мой взгляд, более любопытный показатель, свидетельствующий о том, какие иностранные финансовые активы накопили резиденты РФ. Так вот, начиная с 2006 года, "чистые" (нетто) активы остаются положительными. Это означает, что финансовые требования российских юридических лиц к нерезидентам значительно (по состоянию на 2010 год - более чем в 4 раза) превышают долговые обязательства перед нерезидентами. Собственно говоря, это означает, что Россия является "чистым" кредитором в глобальной экономике.

Отсюда вытекает очень конкретный вопрос: это хорошо или плохо? Этот фактор работает на кредитный рейтинг страны или понижает его? На мой взгляд, сам факт, что Россия является "чистым" кредитором, работает в пользу того, чтобы нас воспринимали как реальную экономическую силу. В разговорах о "притоке-оттоке капитала", алармистскую волну "гонят", скорее, наши отечественные эксперты, чем иностранцы. Никогда за время моего общения с экономистами, представляющими государственный и частный сектор зарубежных стран, вопросы, связанные с этим показателем, мне не задавали. Никто из моих коллег - заместителей министров финансов стран G 20 по этому поводу никаких опасений не высказывал.

- Правильно ли я понимаю, что отрицательное сальдо капитального счета вызвано в том числе с выплатой иностранных кредитов, взятых российским бизнесом в период финансового кризиса, и покупкой зарубежных бизнесов теми самыми владельцами свободных денег?

- Конечно. Поэтому, когда мы видим большие цифры "оттока капитала", желательно вспомнить и об этих факторах: выплаты (денежные переводы) по ранее взятым кредитам, а также стремление найти применение накопленным денежным средствам, пусть за рубежом, потому что не всегда удается это сделать внутри страны.

"Задача властей - создать условия для прихода в страну консервативных инвесторов"

- Считается, что приток иностранных капиталов в Россию в начале 2012 года был вызван в первую очередь тем, что Европейский Центробанк выдал банкам несвязанные кредиты почти на триллион евро. Досталось и нам. Что в силах финансовых властей России, чтобы воздействовать на привлечение капиталов?

- Так называемый новый "европейский феномен" - размещение в европейских банках и в ЕЦБ на трехлетний срок значительного объема несвязанных денежных средств, возможно, сыграло свою роль. Да, у банков появилась "ликвидность" (хотя я не очень люблю это слово), а, значит, появился аппетит к покупкам. Но надо понимать, что это могут быть и "горячие" деньги: они быстро приходят на вторичный рынок, где обернутся, принеся доход владельцам, и снова уходят. Это явление, с которым приходится считаться. Как это не покажется странным, но хотелось бы, чтобы отечественные СМИ и розничные инвесторы не делали из факта денежных перетоков в Россию и из России далеко идущих выводов, особенно в ситуациях, когда наши фондовые индексы начинает лихорадить.

Задача властей - создать условия для прихода в страну консервативных инвесторов. С этой точки зрения за последние 12 месяцев наше государство сделало значительно больше, чем в предшествующие 10 лет. Назову лишь один пример: принятие закона о Центральном депозитарии. В настоящее время ведется большая работа (правда, не без проблем) по практическому воплощению прописанных в нем положений.

Наличие Центрального депозитария выводит российский финансовый рынок на уровень соответствия зарубежным аналогам. Это означает, что для институциональных инвесторов станет гораздо проще как входить в российские ценные бумаги, так и выходить из них. Для инвесторов будут созданы такие процедуры, к которым они уже привыкли. Готовы поправки к закону о ценных бумагах об устранении последних административных и частично юридических препятствий присоединения России к Международной организации комиссий по ценным бумагам. Членство в IOSCO - это, по сути, "зеленый свет" для зарубежных инвесторов, считающих, что в этом случае их интересы будут защищены значительно лучше, чем сейчас.

- Раз уж заговорили о рисках - ощущалось ли при Ваших встречах с коллегами и финансистами из других стран, насколько остро они реагируют на российские политические риски?

- Тут, наверное, было бы гораздо интереснее знать, о чем они говорят между собой, а не со мной (смеется). Но мы ни разу не сталкивались с тем, чтобы кто-то из профессиональных финансистов считал процесс номинирования кандидатов в президенты, президентскую кампанию и сам день выборов как нечто неправильное. Конечно, можно предположить, что финансистам, связанным с госсектором, это неинтересно. Но с тем же успехом можно предположить, что коллеги из других стран понимают, что политик, находящийся у власти, априори получает преимущества перед теми политиками, кто только стремится войти во власть. Здесь все развилки связаны с национальными особенностями электорального процесса. В США эти процессы идут целый год, определяются предпочтениями огромного количества людей и огромными затратами на организационные мероприятия. Но это их специфика. У нас электоральная борьба развёртывается ближе к дате выборов. Думаю, финансисты понимают и уважают эту специфику. Ведь подобным образом построена и работа "двадцатки": когда обсуждают финансовые проблемы, никто никому свою позицию не навязывает.

- По Вашим впечатлениям, готовы ли Ваши зарубежные коллеги воспринимать Россию в перспективе в качестве международного финансового центра?

- С момента валютной либерализации в середине 2006 года совершенно очевиден интерес зарубежных партнеров, в широком смысле, к российскому рублю, к российской финансовой системе. Поэтому те решения, которые были приняты в части создания предпосылок для появления в России МФК, основаны на реальной оценке ситуации. Думаю, что в каком-то смысле эти решения даже опередили последующие события. Например, на российском долговом рынке присутствуют в качестве заемщиков, не инвесторов, не только международные финансовые институты (Европейский банк реконструкции и развития, Евразийский банк реконструкция и развития, МФК), но и суверенные государства. А не так давно одна из канадских компаний разместила на российском рынке долговые обязательства, номинированные в рублях. Мы получили информацию, что ЦБ Украины включил российский рубль в перечень тех зарубежных валют, в которых Украина готова держать свои международные резервы. Полагаю, что все это - звенья одной цепи, связанные с тем, что Россия как большая экономка, российский финансовый рынок как бурно развивающийся представляет собой интерес для многих игроков. Конечно, мы пока не можем конкурировать с Лондоном или с Франкфуртом, но динамика укрепления позиций России и Москвы как финансового центра положительная. Эти позиции будут укрепляться по мере решения проблем, связанных не столько с городской, сколько с финансовой инфраструктурой, о чем мы уже говорили.

- Что для Вас означает конец нынешнего мирового экономического кризиса и когда он может наступить?

- Сейчас мы находимся в периоде стагнации, то есть тех темпов роста, которые не устраивают правительства развитых стран либо по объективным причинам (растет безработица, ухудшается благосостояние населения), либо по субъективным (страны находятся в той части электорального цикла, когда такие темпы роста политически неприемлемы). Но в то же время мне кажется, что сейчас развитые страны находятся в иной парадигме развития. Недалек тот момент, когда показатель темпов роста не будет восприниматься как оценка работы правительства. Похоже, что для развитых экономик этот показатель уже потерял былое значение. Население, в большинстве своем, вышло на тот уровень жизни, когда большее значение имеет стабильность, то есть поддержание достигнутого уровня жизни, а не его рост. Найдем ли мы правильные критерии для адекватной оценки этой стадии экономического развития, пока не понятно. У меня нет ответа на этот вопрос, но, думаю, соответствующая шкала оценки появится. Правда, для развивающихся стран темпы роста по-прежнему имеют значение, так как с ними связаны многие социальные показатели. При невысоком в целом уровне жизни каждый шаг вперед важен и заметен. В развитых странах уровень жизни настолько высок, что его рост становится все менее ощутимым. Ведь новый холодильник уже практически не отличается от купленного два года назад... Скорее, спрос смещается в сектор услуг. И вот этот аспект макроэкономического развития еще предстоит осмыслить.

- Есть теория, что свою долговую нагрузку развитые страны могут облегчить за счет допущения более высокой, чем ранее, инфляции. Насколько такой сценарий вероятен?

- Не берусь гадать. Но каких-либо признаков, что кто-то из промышленно развитых стран готовит решение в этой плоскости, я не вижу. Не думаю, что подобного рода решения можно готовить за семью замками. Антиинфляционная ориентация экономической политики, полагаю, сохранится. Власти при малейшем признаке роста потребительских цен будут принимать все меры по недопущению раскрутки инфляционной спирали. Даже те страны, у которых высокое бремя долговой нагрузки, не демонстрируют малейших признаков отступления от такой политики.

- Сменился глава Минфина. Какие изменения Вы ощутили?

- Разве только в том плане, что для нового министра коллеги по международному блоку стали готовить чуть-чуть больше справочных материалов. Это понятно - Антон Германович многие годы специализировался на вопросах, далеких, например, от работы МВФ или Всемирного банка. Очевидно, что новому министру нужно входить в курс дела и ему нужно чуть больше информации, чем Алексею Леонидовичу, как дуайену среди управляющих бреттон-вудских институтов. В остальном мы работаем как прежде.

Татьяна Рыбакова

Россия > Финансы, банки > minfin.ru, 29 марта 2012 > № 728069 Сергей Сторчак


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter