Всего новостей: 2556515, выбрано 35 за 0.003 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Титов Борис в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыАлкогольФинансы, банкиСМИ, ИТНедвижимость, строительствовсе
Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 20 июня 2018 > № 2648216 Борис Титов

Пустой кошелек. Повышение НДС лишит бизнес дешевых денег

Борис Титов

Сопредседатель «Деловой России», уполномоченный при президенте РФ по защите прав предпринимателей

Бизнес-омбудсмен Борис Титов считает, что налоговые новации ставят крест на планах по ускорению роста российской экономики до среднемировых темпов и лишают бизнес инвестиций для развития

Говоря о намеченной правительством налоговой и денежно-кредитной политике на ближайшие годы, нужно понимать ее главный недостаток. Эта политика не ставит целью опережающий рост экономики и не содержит инструментов для его достижения. Нереализуемой выглядит даже задача догнать среднемировой темп развития, не говоря уже о его превышении. И это не личная позиция председателя партии с говорящим названием «Партия Роста». Это, к сожалению, факт, подтвержденный позицией такого нейтрального ведомства, как Банк России. В свежем докладе ЦБ о денежно-кредитной политике прямо говорится, что в 2019 году деловая активность может снизиться из-за роста налоговой нагрузки и ухудшения ожиданий.

Увеличение НДС автоматически означает большее, чем прежде, отвлечение оборотного капитала из бизнеса. И совершенно напрасно некоторые далекие от реальности люди считают, что повышение НДС на 2% отнимет кусок у богатеев и отдаст его на благое дело — социальные проекты, инфраструктуру и так далее. НДС всегда перекладывается на конечного потребителя. Просто одни отрасли, где маржа приличная, могут позволить себе цены не повышать, чтобы окончательно не распугать потребителя, а другие вынуждены будут заложить рост налога в цену товара. К сожалению, перерабатывающая промышленность, развитие которой должно было бы являться центром приложения усилий власти, относится ко второй категории.

Еще один факт — повышение НДС «раскрутит» инфляцию. У Центробанка в его нынешней логике не остается другого варианта, как поставить крест на дальнейшем снижении ключевой ставки. То есть один отрицательный для бизнеса фактор влечет за собой второй — кредиты отнюдь не становятся более доступными. Аналитики ЦБ сами признают, что в среднесрочной перспективе российские компании будут рассчитывать потенциальные инвестиции почти исключительно из собственной прибыли.

Повторю, дело не в текущих цифрах, дело в подходе, во взгляде на будущее. У нас сегодня производить невыгодно, рентабельность в большинстве секторов слишком низка. Но налоговая политика никак не настроена на то, чтобы это изменить. Она ориентируется исключительно на изъятие средств из экономики в пользу бюджета.

Такая позиция никак не направлена ни на развитие производств, ни на создание новых рабочих мест. А ведь и эти задачи в посланиях президента были основными, магистральными.

Время идет, ничего не меняется. Правительство видит лишь одну цепочку действий: экспорт сырья — поступление экспортных денег — пополнение бюджета — распределение бюджета. Создание условий для развития внутренних ресурсов страны по-прежнему является для них то ли непосильной, то ли слишком неважной задачей.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 20 июня 2018 > № 2648216 Борис Титов


Китай. Россия > Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 5 июня 2018 > № 2633157 Борис Титов

Присяга родине. Долларовые миллионеры Китая жертвуют свой бизнес государству

Борис Титов

Сопредседатель «Деловой России», уполномоченный при президенте РФ по защите прав предпринимателей

Развивая свое дело, долларовые миллионеры Китая не чувствуют себя владельцами собственности. Они часть большой страны, народа, который, как им кажется, дал им эту собственность

В России мало знают о Китае в целом и о бизнесе Поднебесной в частности. Многие российские китаисты, обожающие эту страну, прикладывают неимоверные усилия к изучению сложнейшего языка и древней культуры, могут хорошо понимать, каким был Китай в древние времена и до начала реформ Дэн Сяопина, но, к сожалению, не всегда имеют достаточно полное представление о современном Китае.

Я 10 лет возглавлял российско-китайский деловой совет, много раз бывал в Китае и часто общался с китайскими предпринимателями разного уровня и поэтому составил себе о них достаточно предметное мнение.

Для начала напомню, что в Китае больше миллиона долларовых миллионеров. И, строго говоря, все они, развивая свое дело, не чувствуют себя владельцами собственности. Они часть большой страны, народа, который, как им кажется, дал им эту собственность, для того чтобы они ею управляли и развивали ее. Но в любой момент, когда «прозвучит труба», все как один встанут в ряд и добровольно принесут ее на «алтарь Отечества». Это касается и тех китайцев, которые живут за рубежом, — они все чувствуют себя частью великого народа. Во всяком случае все так говорят.

Один очень крупный китайский предприниматель мне рассказывал: «Мы с партнерами решили, что доли в нашей компании мы завещаем государству, мы все от него получили — ему все и отдадим». На мой вопрос, а как же семья и дети, он ответил, что у детей свой «путь» (с точки зрения буддизма). Возможно, они не были рождены для бизнеса, поэтому не смогут правильно управлять им и развить дальше семейное дело. Более того, они могут даже стать несчастливы, ведь собственность принесет им проблемы.

Кроме того, у китайцев совершенно другая этика. Они могут быть веселыми, выпивать с тобой, что они и делают очень охотно, хлопать тебя по плечу и называть другом. Но никаких моральных связей, привязанностей, обязательств это для них не несет. Только жесткий расчет. Китайцы всегда делают только то, что выгодно им сегодня и сейчас, иногда даже не просчитывая будущее, и в перспективе себе в ущерб.

Говорят, что сейчас многие китайцы впитывают западную культуру, которая им ближе. Но я в этом не совсем уверен. Конечно, я встречал ряд частных крупных компаний, которые ведут дела в западном стиле и которым присуща корпоративная культура Уолл-стрит. Однако, по моему ощущению, таких единицы. В основном большинство компаний по-прежнему очень китайские по сути, даже те, которые располагаются в небоскребах Шанхая или Даляня.

Отчасти поэтому в роскоши китайцы могут дойти до самых крайних форм, которые невозможно представить в Западной Европе. Но и масштаб в Китае определенно другой. Китайцам не чужда коррупция, хотя наказанием за нее может быть смертная казнь. Они воспринимают это довольно спокойно.

При этом масштабы изменений, произошедших в Китае за последнее время, объемы инвестиций в производство и жилищное строительство и способность китайцев за несколько месяцев строить не только огромные фабрики, но и города, обычно сносят голову любому заезжему россиянину. Причем строительство финансируется за счет дешевого государственного кредитования. Вот чему надо было бы поучиться нашему правительству — активной поддержке инвестиций и созданию условий для бизнеса. Тогда, возможно, и Россия смогла бы взять темп китайской экономики.

А пока китайцы относятся к нам скорее с жалостью, переходящей в презрение. Что же ты, наш «старший брат», сделал со своей великой страной? Теперь смотри на своего «младшего брата» и учись.

Языковой барьер также является большой проблемой для российско-китайского сотрудничества. Наши языки очень сложные, нюансные и живые. Прибавьте сюда особенности китайских диалектов. Именно поэтому я рекомендую пользоваться английскими переводчиками. Английский язык простой и как универсальный код лучше всех подходит бизнесу, которому нужны не тонкости, а четкие термины. Такой подход практически исключает разные толкования, которые могут вас сильно подвести в бизнесе.

И напоследок скажу о своем личном опыте. У нас был план развития проекта «Абрау-Дюрсо» в Китае, прошли сотни переговоров, мы подписывали соглашения с разными партнерами, но воз и ныне там. Да, у многих предпринимателей получилось удачнее. Просто китайцы не любят шампанского. Пока.

Китай. Россия > Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 5 июня 2018 > № 2633157 Борис Титов


Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 23 мая 2018 > № 2619679 Борис Титов

Встреча с Уполномоченным по защите прав предпринимателей Борисом Титовым.

Б.Титов представил Президенту очередной доклад Уполномоченного по защите прав предпринимателей.

В.Путин: Борис Юрьевич, у Вас годовой доклад.

Б.Титов: Да, уже пятый, Владимир Владимирович, годовой доклад. Хотел, если можно, его Вам представить.

Должен сказать, что он, так же как и все предыдущие, делался по методике на базе тех обращений, которые к нам поступают. За прошлый год количество обращений увеличилось почти на 23 процента.

Кроме этого мы проводим встречи с бизнесом. И на региональном уровне больше 80 встреч, ситанов, как мы называем ситуационный анализ. И в Москве 34 встречи у нас было по различным направлениям.

Кроме этого проводим социологические исследования. И конечно, общий вывод на сегодняшний день, что ситуация пока остаётся сложной. Есть позитивные изменения, например, в области уголовного преследования темпы роста немножко снизились сегодня, тем не менее пока ещё говорить о том, что проблема решена, мы не можем.

Кроме этого есть сегодня ещё и административное давление на бизнес. Здесь, к сожалению, бизнес пока чувствует и ещё достаточно негативно относится к этому и к тем тенденциям, которые идут. Больше 80 процентов заявили, что пока административное давление остаётся достаточно высоким.

Есть позитивное, например по коррупции, все наши исследования показали, что бизнес оценивает более положительно то, что коррупции становится меньше и прозрачность государственных процедур становится лучше.

Но вместе с тем я должен сказать, что есть ещё и другие проблемы, и связаны они прежде всего с экономическими условиями ведения сегодня бизнеса.

В.Путин: Сейчас, секундочку. Некоторые вопросы мы с Вами обсуждали и раньше, и формулировали даже задачу по изменению действующих законов. По сути, по Вашим предложениям были сформулированы эти задачи по изменению действующего законодательства. В этом отношении что там происходит, на какой стадии решения находятся эти вопросы? Вы помните, о чём мы с Вами говорили и как это формулировалось?

Б.Титов: Что касается уголовного преследования, то были внесены изменения в том, что касалось порогов ущерба, от которого зависит мера наказания за те или иные нарушения, те или иные преступления, которые совершаются. В этом смысле стало лучше. Конечно, наказаний стало меньше, потому что пороги ущерба стали выше.

К сожалению, пока ещё не решена проблема 159-й статьи. Вы знаете, что она самая «резиновая», больше 80 процентов случаев – это обвинения бизнеса именно по 159-й статье.

В.Путин: Да. Но мы с Вами говорили и о других вопросах чисто процессуального характера: содержание под стражей и так далее.

Б.Титов: Были приняты изменения в 108-ю статью УПК, по которой к предпринимателям не должны применяться меры пресечения, связанные с лишением свободы, с арестом. К сожалению, мы видим, что пока она ещё не до конца работает, но количество людей, предпринимателей, которые находятся в местах лишения свободы до суда, стало уменьшаться, почти на 5 тысяч человек.

В.Путин: Продление сроков следствия. Бесконечное продление иногда бывает.

Б.Титов: Пока есть ещё случаи. Сегодня, например, один из случаев – три года уже находятся предприниматели в СИЗО, но сейчас суд начался. Мы надеемся, что этот процесс будет идти быстрее.

Пока, к сожалению, здесь нет ограничений.

Вы говорили ещё на совещании в Амурской области, что нужно дать больше процессуальных прав с точки зрения нашего участия в судах по защите прав предпринимателей, в судах как гражданских, так и уголовных. К сожалению, пока эти решения не приняты. Я принёс мои законодательные предложения.

В.Путин: Но не по ограниченному кругу лиц, а по конкретным делам.

Б.Титов: Да, и по тем предпринимателям, которые входят в объединения предпринимателей, союзы предпринимателей.

В.Путин: И по конкретным делам.

Б.Титов: Да, и конкретным делам.

В.Путин: Мы говорили о необходимости ограничить это количество бесконечных продлений. Что в этом отношении?

Б.Титов: Мы предложили, но пока оно не принято, Владимир Владимирович. Мы предложили, чтобы, во-первых, последующее продление меры пресечения принималось в вышестоящей судебной инстанции, но пока этого нет.

Кроме этого мы предложили, как это было раньше, ещё несколько лет тому назад, что те судьи, которые принимают решение о мере пресечения, не могли бы вести судебное заседание по существу дела, то есть разделить эти две функции. Но пока это тоже не принято.

В.Путин: Здесь надо подумать, является ли это требование обоснованным.

А что касается продлений бесконечных, я думаю, надо вернуться. Ведь перед тем, как я поддержал Ваше предложение, я проконсультировался и с Председателем Верховного Суда, и с Генеральным прокурором. В целом руководители этих основных структурных подразделений, которые работают в области обеспечения прав граждан, с Вами согласны. Так давайте к этому вернёмся.

Б.Титов: Да, обязательно. Спасибо большое, Владимир Владимирович, потому что мы предложения сделали, но, к сожалению, пока они ещё не дошли до принятия конкретных законодательных решений.

В.Путин: Я Вас прошу тогда к этому вернуться, сформулировать ещё раз Ваше предложение и поработать над этим. Ладно?

Б.Титов: Есть.

Конечно, вопросы касаются, как я уже сказал, и экономического положения сегодня, потому что тот рост, который мы сегодня видим уже в российской экономике, охватывает ещё не все сектора. И конечно, прежде всего в переработке его меньше видно. Поэтому многие предприниматели сегодня ещё пока не чувствуют, что начался новый этап в развитии экономики России. 70 процентов заявили, что пока они находятся в состоянии 2014 года, те негативные экономические изменения, которые произошли в 2014 году, ещё до конца, полностью не ушли.

Вместе с тем я хочу сказать, что мы проводим здесь тоже большую работу. Мы сделали два доклада специальных, которые я хотел бы Вам представить. В этом году доклады, которые касаются наиболее насущных проблем, которые сегодня волнуют предпринимателей. Первая из них касается тарифов естественных монополий, прежде всего на энергетику, на электричество, вторая – по противопожарной безопасности.

По тарифам. Я хотел бы сказать, что мы сегодня ведём большую аналитическую работу по тому, как устанавливаются тарифы, в соответствии с законом или есть нарушения. Могу сказать, что первые выводы, которые мы сделали, – мы проводили исследования в девяти пилотных регионах, – видим, что есть нарушения, почти на 28 процентов завышение только по сетевой составляющей.

В.Путин: Это региональные комиссии принимают такие решения?

Б.Титов: Региональные комиссии, плюс это надбавки генерирующих компаний. Хотел бы попросить Вас, если это возможно, дать поручение Генеральной прокуратуре. Мы с ними уже начали работать, у нас очень эффективное получается взаимодействие. Мы по госконтрактам, по платежам провели целую работу и сегодня практически ликвидировали задолженность бюджетов перед предпринимателями за выполненные работы. Также провести эту работу по тарифам.

В.Путин: Хорошо.

Б.Титов: Спасибо.

Что касается пожарной безопасности, надо признать, что, конечно, ситуация тяжёлая. Здесь ответственность лежит на многих предпринимателях, но нельзя снимать эту ответственность и с контролирующих органов, потому что главное, что мы видим, что требования, которые предъявляются по пожарной безопасности к тем или иным объектам, не до конца понятны, не имеют исчерпывающего характера, то есть они могут увеличиваться, могут изменяться. И кроме этого они не до конца понятны с той точки зрения, что не одна контролирующая организация может их предъявлять, а целый ряд контролирующих организаций.

Поэтому мы бы хотели, если это возможно, предложить – эта форма была добровольной, но сегодня для самых опасных объектов, там, где есть самое большое скопление народа, людей – перейти на обязательные декларации противопожарной безопасности. То есть там будут исчерпывающие требования, которые предъявляются к этому объекту, подписанные со стороны контролирующего органа, и обязательства предпринимателя соблюдать все эти требования. Но зато не будет никаких новых требований, не будет никаких изменений.

Поэтому если бы все сегодня, по крайней мере основные, самые в этом смысле опасные объекты, государство и бизнес подписали бы такие требования, это было бы очень существенным вкладом в повышение противопожарной безопасности.

В.Путин: Согласен. Трагедии последнего времени показали, что здесь ещё очень многое нужно сделать для того, чтобы навести соответствующий порядок в этой связи. И конечно, было бы правильно разработать и такие ориентиры, о которых Вы сказали, понятные, прозрачные и эффективно работающие. Но, имея в виду, что технологии быстро развиваются, меняются, они тоже должны быть гибкими и время от времени должны пересматриваться. Это первое. И здесь я с Вами согласен.

И второе. Нам нужно, безусловно, уделить дополнительное внимание противопожарной службе. Вполне обоснованно было бы сейчас подумать и по увеличению численного состава, во всяком случае там нужно доводить до нормативов, которые были предложены ранее. И техническими средствами их нужно перевооружать. Это комплексная задача. Так что сформулируйте предложения, которые у Вас имеются, и давайте вместе поработаем над этим.

Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 23 мая 2018 > № 2619679 Борис Титов


Россия. Весь мир > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > agronews.ru, 9 апреля 2018 > № 2562600 Сергей Глазьев, Борис Титов

Комментарий. МЭФ-2018: Запад не поможет, Восток не вытащит – нужна своя стратегия развития.

«Крестьянские ведомости» продолжают публикацию материалов Московского экономического форума на основе присланной организаторами стенограммы. Одними из самых ярких были выступления советника президента России, экономиста академика РАН Сергея ГЛАЗЬЕВА и Уполномоченного при президенте России по защите прав предпринимателей Бориса ТИТОВА. С небольшими сокращениями публикуем их доклады.

С. Глазьев: необходим технологический рывок

Сергей Глазьев выступил сразу после фундаментального доклада президента РАН А. Сергеева. Но он сказал о своем, наболевшем. Послушаем:

– Наша главная задача – не дать заболтать те цели опережающего развития, о которых говорил президент, обращаясь к Федеральному собранию, в дальнейших своих выступлениях, выйти на траекторию опережающего развития, добиться технологического рывка, – отметил Глазьев. – Совершенно очевидно, что эта задача реальна. Загрузка наших производственных мощностей составляет около 60% и имеет тенденцию к снижению, при этом тенденция к снижению загрузки мощностей касается не только старых мощностей, но и новых, введенных в течение последних лет. Не только со стороны производственных фондов у нас нет ограничений, у нас нет ограничений со стороны и научно-технического потенциала.

Академик Сергеев говорил о том, насколько трудно нам удается реализовать те наработки, которые в науке имеются. Нет ограничений в сырьевом потенциале. Можно увеличивать переработку продукции в разы.

Нет ограничений в трудовых ресурсах, в условиях ЕАЭС у нас общий рынок труда превышает потребность в рабочей силе. У нас вообще нет ресурсных ограничений. Мы можем совершенно спокойно выходить и на 5% в год, которые от нас требует глава государства, и обеспечивать выход до 10% в год.

Нам не удается реализовать программу развития, потому что в течение многих лет наша экономика функционирует как донор мировой финансовой системы. Капитал вместо того, чтобы вкладываться в развитие экономики, уходит за границу. И последние четыре года политика ЦБ и денежных властей по поддержке сверхдоходности на нашем финансовом рынке погрузила нас в спекулятивную ловушку. К нам приходит иностранный спекулятивный капитал, получает свои 20-40% на carrytrade, уходит от нас вместе со сверхприбылями. Цена такой финансовой зависимости из-за того, что ЦБ у нас так и не научился организовывать кредит в экономике, практически остановлен трансэмиссионный механизм банковской системы, экономика переходит на внешние источники финансирования и в таком неэквивалентном обмене наши потери составляют порядка 100 млрд долларов ежегодно. Это не менее 6% ВВП, которые мы теряем в той части, которая должна вкладываться в инвестиции.

Так эта система воспроизводства капитала выглядит в разрезе. Вы видите, если говорить о негосударственном секторе, он почти полностью офшоризован. У нас примерно 100 млрд в год крутится между российской экономикой и офшорами, из которых 50 млрд возвращается обратно дорогих денег, в то время как уходят они без налогов, и 50 млрд растворяется неизвестно где.

Все это результат примитивной архаичной денежной политики, которая лишила нашу экономику кредита, поэтому наши предприятия вынуждены уходить за кредитом за границу, и вплоть до последнего времени, до введения санкций, вывозить туда и права собственности, и накопленные капиталы, объем которых составляет уже около триллиона. Причем мы видим только половину этого триллиона в офшорах, остальная половина триллиона исчезла.

В итоге мы находимся в негативном балансе с внешним миром, и в такой ситуации дальнейший расчет на то, что Запад нам поможет или Восток нас вытащит, абсолютно не обоснован. Мы в этом обмене с внешней финансовой средой теряем больше средств, чем получаем.

Нам необходим переход на стратегию опережающего развития, и эта стратегия не может быть простой. Первые шаги были сделаны, по инициативе президента принят закон о стратегическом планировании, но, к сожалению, он был отложен на три года, и с этого года мы должны его внедрять.

Как это делать? Должна быть реализована смешанная сложная стратегия развития из трех составляющих. Первая составляющая – опережающий рост нового технологического уклада. Темпы подъема этого уклада составляют в среднем 30-40% в год. Ядро составляет когнитивная технология. Здесь мы имеем дело с технологической революцией, связанной со сменой технологических укладов, и нам нужно делать ставку на опережающий рост этих новейших производств, модернизацию экономики на их основе.

Вторую стратегию мы называем динамическое наверстывание. Это переход на передовой технический уровень там, где нам хватает научно-технического потенциала. Это авиакосмическая отрасль, ядерная промышленность и так далее, где темпы роста тоже могут быть двузначными, если мы будем переводить наш авиапарк обратно на отечественные технологии.

Наконец, стратегия догоняющего развития на основе прямых иностранных инвестиций, где мы отстали безнадежно. И здесь возможны высокие темпы роста.

Четвертая стратегия – повышение добавленной стоимости в экономике за счет углубления переработки сырья. Здесь объемы выпуска продукции могут быть увеличены в разы. По всем четырем стратегиям темпы роста могут быть двузначными. Вопрос, как эти стратегии реализовывать. Для этого должна быть запущена система стратегического планирования, опирающаяся на ГЧП, развернута сеть специнвестконтрактов, которые должны соединить обязательства бизнеса по модернизации внедрения новых технологий с обязательствами государства по предоставлению стабильных условий работы, а также дешевых, доступных долгосрочных кредитов. Это важнейшая составляющая этой стратегии. Кредиты, по образному выражению академика Абалкина, это авансирование экономического роста. А процент за кредит – это налог на инновации.

И здесь роль науки, о которой говорил академик Сергеев, фундаментальная. Этот диалог науки, власти и бизнеса должен дать нам приоритеты. Это сеть стратегических целей, программ и индикативных планов их реализации через ткань договоров государства – бизнеса, используя специнвестконтракты.

Денежная политика должна быть сориентирована на рост инвестиций. Это фундаментальная задача. В предыдущем хозяйственном укладе мир перешел на фиатные деньги, обеспеченные ростом обязательств предприятий и государства. Цифровая революция в денежном обращении дает нам возможность перейти к целевому кредитованию и использовать деньги как инструмент. Надо отказаться от денежно-монетарного фетишизма, отказаться от архаично-средневековой политики, навязанной нам монетаристами, и использовать деньги как инструмент экономической политики, поддержки инвестиционной и инновационной активности.

Б. Титов: нужна новая стратегия развития

Уполномоченный при президенте России по защите прав предпринимателей Борис Титов поведал:

– Я представляю большую группу экспертов, в том числе сидящих здесь на сцене, но главное, что еще представляю большую группу предпринимателей, которые достаточно давно, еще до кризиса, начали задумываться над тем, что если государство не хочет писать нормальную системную научную стратегию развития страны, то мы должны ему в этом помочь. И Столыпинский клуб тогда инициировал начало написания стратегии для России, которую мы назвали стратегией роста, а потом было поручение президента о доработке этой стратегии. Она в завершенном виде еще с февраля прошлого года обсуждается у нас в обществе.

Я не хотел бы останавливаться на отдельных деталях этой стратегии, хотя здесь есть основания, чтобы мы начали работать, это экономическая ситуация в стране, прежде всего для бизнеса. Видите, как падает рентабельность российских предприятий, которая не оставляет никаких шансов для развития России. Мы видим прежде всего проблему развития экономики в том, что риски не соответствуют доходности в стране. Это изменение произошло, и сегодня мы не видим оснований, нет источников роста российской экономики.

Опыт других стран преодоления экономического отставания. Мы видим в стране внутренний запрос, потому что и бизнес, и просто люди на первое место среди всех проблем ставят именно отсутствие стратегии. Любая страна должна иметь план реализации этой стратегии. Любая страна должна иметь четкий план того, что же мы хотим и что мы должны делать. Это очень хорошо понимают и бизнес, и люди. В других странах всегда понимают стратегии. Допустим, Казахстан, у него была стратегия 2030, она уже завершена в 2014 году. Она уже реализована. Сейчас у них есть стратегия 2050, 100 шагов, главные дорожные карты, и они сегодня реализуют эти стратегии.

Стратегия Саудовской Аравии, очень похожей страны, где главная задача – выстраивание диверсификации экономики и уход от сырьевой зависимости. У всех есть стратегии. Так нас окружают стратегии.

Очень важно, что в России даже есть законодательная основа. Мы же приняли в стране закон №172 о государственном стратегическом планировании. Закон есть, а стратегии нет. До сих пор переносится, и никто не приступил к этому. Более того, сейчас идет обсуждение, что же будет после президентских выборов. Мы все президентские выборы посвятили именно задаче популяризации нашей стратегии роста и необходимости принятия стратегии в стране.

К сожалению, сегодня опять идет вопрос об указах, о национальных приоритетах, национальных проектах, но вопрос о стратегии по-прежнему не ставится.

В нашем законе даже есть упоминание о так называемом федеральном органе исполнительной власти, который должен выступать в качестве штаба реформ. И это первый шаг, который очень важен для страны – создать штаб реформ, создать центр, который выполнял бы такие функции. Прежде всего, это функции анализа больших баз данных российской экономики, мы сегодня это делаем в Институте стратегии роста, анализируем экономику не как Росстат, у нас есть своя оценка.

Второе. Он (штаб) должен заниматься стратегическим планированием. Мы считаем, это должно быть 5, 15, 30 лет. Это должна быть очень важная функция. Конечно, индикативного планирования, но эта функция должна быть. И кроме того он должен заниматься контролем за ходом реализации реформ. И еще вводить систему проектного финансирования. Не ту, что была у нас раньше и называлась проектным финансированием, а реального научного проектного финансирования. Мы предлагаем целый комплекс проектов кластерного развития по отдельным отраслям и регионам России, у нас больше ста кластерных инициатив, и часть из них реализуется.

Все это происходило во всем мире одинаково. Везде обязательно был создан штаб реформ. Отделялось управление развитием, выделялось из управления текущим состоянием. Такие delivery units стали очень модным словом, возникли в Великобритании, но сегодня это и Малайзия, Индонезия. Очень компактный штаб реформ, прописанный во всех странах. Он себя очень серьезно показал. Это очень современный формат управления развитием.

Мы предлагаем создание центра управления программами развития при президенте РФ, который бы эти функции, о которых я сказал, и выполнял бы. Тем более есть задача проектного управления, есть кластеры, которые можно было бы делать сегодня локомотивами развития экономики. Локомотивами нового экономического роста.

Главное, что сегодня нужно преодолеть, убедить всю страну, и прежде всего руководство страны, что вообще развитие возможно. Что та экономическая политика, которая реализовывалась последние 20 лет, в принципе давала свои результаты. Политика жесткой финансовой макроэкономической стабильности давала высокие результаты, но тогда, когда были высокие цены на нефть, когда доходы были гарантированы. В новой ситуации эта политика уже не будет давать результатов, нужна новая стратегия развития, которая активировала бы новые источники роста в российской экономике.

Здесь мы можем спорить, какие источники роста главные. Я смотрел предложения Сергея Юрьевича (Глазьева), там много нового для меня. Институты развития важны, но мы считаем, очень важна экономика простых вещей, как ее назвал Яков Моисеевич Миркин, наш научный руководитель. Это самые базовые вещи, которые у нас в стране практически не производятся. Это малый и средний бизнес производственный, который очень важен для развития экономики.

Мы можем здесь спорить, но мы должны быть убеждены в том, что сможем реализовать эту стратегию, и убедить в этом необходимо руководство страны. Тем более один раз мы уже проходили эти реформы. Мы все время ориентируемся на Столыпина, но это были действительно реформы одни из самых эффективных не только у нас в стране, но за всю историю мировую.

Посмотрите, самый важный фактор – это демография. За 10 лет, в середину которых попали демографические реформы Столыпина, население приросло на 32 млн человек. За счет чего? Экономика простых вещей. Дать экономические возможности, чтобы это реализовать: Столыпин дал землю, капитал, дал средства производства. И Россия стала другой страной.

Давайте сосредоточимся. Можем дискутировать о деталях, но две вещи очевидны: сегодня нужна стратегия. Другими путями мы не добьемся, только комплексный план, научно подготовленный, в соответствии с законом о стратегиях. И второе – для этого нужен штаб реформ. Выделить специальный институт, который бы занимался и планированием, и контролем, и проектным управлением. Все бы мы могли на этой почве объединиться и потребовать сегодня, чтобы именно так строилась экономическая политика нашей страны. Этот институт должен выработать стратегию на первом этапе своей работы, наладить систему анализа больших баз данных российской экономики, и заняться стратегическим планированием, контролем за их реализацией.

На этой базе мы могли бы широко объединиться, и тогда бы что-то сдвинулось в сознании нашего правительства.

Подготовил Александр РЫБАКОВ, «Крестьянские ведомости»

Россия. Весь мир > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > agronews.ru, 9 апреля 2018 > № 2562600 Сергей Глазьев, Борис Титов


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 21 февраля 2018 > № 2505270 Борис Титов

"Никто всерьез не верит, что он может стать президентом вместо Путина"

Андре Баллен | Handelsblatt

В интервью с корреспондентом немецкого издания Handelsblatt Андре Балленом миллиардер Борис Титов, глава "Партии роста", говорит о бесперспективности своей кандидатуры на президентских выборах, а также о неудачной экономической политике страны.

"Господин Титов, вы сами не видите для себя шансов на президентских выборах. Почему вы баллотируетесь?" - спросил журналист.

"Выдвижение своей кандидатуры - это хорошая возможность познакомить людей с нашей миссией, - ответил политик. - Общественное мнение должно быть на нашей стороне, чтобы продвигать смену курса в экономике".

"Это значит, что вы вообще не боретесь за президентство?" - "Я не наивный. Я понимаю, что Путин имеет сегодня значительное преимущество перед всеми остальными. Я думаю, ни один из оппонентов Путина не верит всерьез, что он может стать президентом", - сказал Титов. "Когда Алексей Навальный говорит: "Не ходите на выборы", это очень плохо, - полагает он. - Если мы, предприниматели, не пойдем на выборы, власть подумает, что нам все равно".

Говоря о Навальном, собеседник издания также отметил: "С юридической точки зрения у него слабая позиция. (...) С политической точки зрения я вижу это иначе: чем больше конкуренции, тем лучше. Думаю, Навальный представляет лишь малую часть населения, и, если бы его допустили к выборам, это стало бы очевидным".

"Существовали домыслы, что на выдвижении вашей кандидатуры в качестве демократического отвлекающего маневра настоял Кремль", - отметил корреспондент.

"На эту тему у меня в Кремле был один-единственный разговор. (...) Я спросил ответственного куратора выборов в администрации президента, не будет ли конфликта интересов, если я выдвину свою кандидатуру. Я получил ответ: "Принципиально конфликта интересов нет", - и тогда мы внутри нашей партии решили, что я буду выдвигаться", - рассказал политик.

Говоря об отношениях с Путиным, Титов подчеркнул, что находится с президентом в "чисто профессиональных отношениях".

"Главное, чего он добился, это стабильность после 1990-х годов. (...) Путин вернул гражданам самосознание", - заявил Титов, отметив, что внешняя политика, тем не менее, должна основываться на сильной экономике, а таковая в стране отсутствует.

Отвечая на вопросы о ситуации на Украине, Титов сказал, что поддерживает политику в отношении Крыма, так как она "справедлива", и отметил, что необходим новый формат решения проблемы на Востоке Украины: нейтральный контингент ООН должен гарантировать там безопасность и демилитаризацию. В восстановлении украинской экономики должны, по мнению политика, участвовать не только Россия и Украина, но и европейские страны.

Говоря о недостатках политики Путина, Титов подчеркнул, что у Путина отсутствует план на будущее, нет стратегии развития, в то время как у его партии она есть. Если бы он получил задание на реализацию своей стратегии развития, Титов, как заметил корреспондент, готов "стать премьером Столыпиным при императоре Путине".

Хотя Россия улучшила позиции в рейтинге Всемирного банка, оценивающем благоприятность условий ведения бизнеса, этот показатель не учитывает "давление высоких тарифов, коррупцию, уголовное преследование и постоянный контроль за предпринимателями", указал Титов. "Инвестиции сокращаются, больше всего - с 2014 года. Нам нужны серьезные изменения", - констатировал политик.

Отвечая на вопрос о воздействии западных санкций на российскую экономику, Титов отметил: "Наших подопечных, предпринимателей малого и среднего бизнеса, санкции не коснулись, в то время как нефтегазовая отрасль, крупные банки и оборонный сектор, конечно, пострадали. На нас, скорее, действуют "внутренние санкции", то есть жесткая денежная политика Центробанка".

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 21 февраля 2018 > № 2505270 Борис Титов


Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 24 января 2018 > № 2469205 Борис Титов

«Мы за обогащение людей», — Борис Титов в интервью Forbes

Николай Усков

Главный редактор Forbes

Николай Усков встретился с бизнес-омбудсменом Борисом Титовым, чтобы обсудить программу, с которой он намерен идти на президентские выборы в марте 2018 года

Борис, скажите, пожалуйста, зачем Вы ввязались в эту президентскую кампанию? Интересно, как государственный служащий и советник президента собирается с этим президентом конкурировать на выборах?

Во-первых, я очень оригинальный государственный служащий. Скорее, я правозащитник. Да, зарплату мне платит президент, но стою я на другой стороне — защищаю бизнес от власти. В этом, собственно, суть института омбудсмена. Во-вторых, у нас сегодня скорее референдум о доверии действующему президенту, чем выборы, однако это вовсе не исключает важных политических целей у участников данного процесса. Парламентские партии заинтересованы в политике как таковой. Профессиональные политики должны всегда участвовать в политическом процессе: количество голосов, полученных на выборах, — это их главный KPI как общественного института. Есть новые политики, такие как Ксения Собчак или Павел Грудинин. Собчак входит в политику, думает о создании партии, о том, чтобы найти и занять в общественном сознании свою политическую нишу. Грудин рассчитывает повысить политическую узнаваемость и капитализировать ее. Мы же идем на выборы, чтобы решить главную — не только для себя, но и для страны — задачу перестройки российской экономики. Надо уйти от старой модели, которая душит бизнес. Нефтяные доходы упали, резко сокращаются доходы людей. Развитие бизнеса — единственный способ возместить потери.

Проблема российской экономики не только в гипертрофированной зависимости от нефти. Проблема, прежде всего, в государственном монополизме.

Причем именно ориентация на нефть как главный источник доходов страны и привела к такой структуре экономики. Частный бизнес был не очень нужен. Главное — нефть. А для нефти, естественно, нужны большие нефтяные монополии, которые управляются в ручном режиме, плюс финансовое обеспечение — крупные банки. Ну и военно-промышленный комплекс, чтобы все это охранять. Так же развивалась у нас и политическая система.

Все было хорошо, пока холодильник более-менее наполнялся. Поэтому и выборы были не по существу, а про то, кто ярче, красивее и эпатажней. Никто не думал о доходах, производительной экономике. Когда нефть упала, все изменилось. Нужно думать о том, как зарабатывать. Или мы идем в сторону государственной экономики, то есть возвращаемся в плановую систему. Или мы идем в рыночную экономику: освобождаем бизнес, даем свободу конкуренции, частной инициативе, формируем частного собственника, делаем то, что собственно делал Столыпин, — создаем хозяина, то есть человека, заинтересованного в результатах своего труда и уверенного, что эти результаты будут капитализироваться в будущем — для него самого и его семьи. Вот про это наша «Стратегия Роста».

Наши оппоненты из ЦСР во главе с Кудриным полагают, что нужно создать макроэкономическую стабильность, снизить инфляцию, обеспечить финансовую устойчивость в стране и тогда все само начнет жить, «невидимая рука рынка» распорядится. Это не так. Весь мировой опыт говорит, что инфляция – всего лишь один из показателей. На самом деле, имеются экономические параметры, которые волнуют нас, предпринимателей, больше. Например, возвратность на вложенный капитал, налоги, тарифы. Поэтому мы предлагаем комплекс мер, ориентированных не только на макроэкономическую стабильность, но и предполагающих активную, а не пассивную денежно-кредитную политику. Пока ставка высокая, деньги концентрируются в виде депозитов на счетах в банках, включая счета центрального банка. То есть, в конечном итоге, деньги концентрируются и контролируются государством, которое потом из большого общего мешка раздает отдельным людям или отдельным направлениям. Мы же предлагаем снизить процентную ставку и дать бизнесу развиваться, отпустить процессы, а не контролировать их из центра, создать такие условия, чтобы было выгодно работать. И тогда будут расти бюджеты домохозяйств, отдельных компаний и предприятий. А за счет этого начнет в целом расти государство.

Но ведь глава Центробанка утверждает, что дело не в величине ставки, а в полном недоверии бизнеса к государству и его политике, в нежелании реинвестировать собственную прибыль?

Если зажать экономику высокой ставкой, никого даже интересовать не будет, какая там политическая система или институты, никто не станет инвестировать, потому что не выгодно — слишком высокие проценты по кредиту, слишком высокие тарифы, слишком высокие налоги. Никто не станет создавать ничего нового себе в убыток. В такой стране не только опасно и неудобно заниматься бизнесом, но, прежде всего, — невыгодно. Вот главная проблема, которую нужно сначала решить, а потом придет решение по всем остальным вопросам — судебной системе, надзору и регулированию.

Так что делать?

Издержки должны быть низкими или хотя бы сопоставимыми с нашими конкурентами.

То есть дело не только в ставке, но и в налогах, и в тарифах?

У нас сегодня одна из самых высоких ставок социальных налогов. Пенсионная система, изначально содержит в себе противоречие, которое убило весь ее позитивный потенциал. Идея была в том, чтобы создать новую рыночную пенсионную систему, в которой деньги могли бы вкладываться, размещаться, создавая и развивая фондовый рынок. В теории все отлично. Но только авторы идеи повесили на каждого работающего, который сам формирует себе пенсионные накопления, еще двух-трех человек из прошлого, которые не успели себе сформировать достаточную пенсию, а платить пенсию им все равно нужно. Вот именно эту часть и должно было взять на себя государство. А получилось, что один работающий должен сегодня платить за трех! В результате у нас сегодня самые высокие социальные налоги в Европе, мы где-то на уровне Франции.

Что вы предлагаете по социальному налогу?

Мы считаем, что социальные налоги должны быть на уровне 15% .

То есть вы предлагаете сократить их вдвое?

Да! С учетом НДФЛ у нас совсем не низкие налоги — 43%! Тех двух-трех людей, за которых платит каждый работающий, должно взять на себя государство. Это должен быть, как мы полагаем, отдельный фонд.

Каждый раз, когда правительство говорит о дефиците Пенсионного фонда, в него потом из бюджета закачивают деньги. Зачем? Отдайте их напрямую работающим людям, а остальных через снижение ставки соцвзносов освободите от избыточного финансового давления и дайте возможность реально накапливать себе пенсию.

Наша «Стратегия Роста» предполагает прийти к политическим изменениям через изменение экономической модели. Сегодня люди чувствуют каждый день, что их жизнь ухудшается. И как бы нас не успокаивали, что мы прошли очередное дно, мы его не прошли. Мы потеряли порядка 15% спроса на внутреннем рынке. Мы недавно проводили социологический опрос. Около половины респондентов ставят на первое место неопределенность экономической ситуации. Второе место среди опасений — боязнь потерять работу или испытать снижение заработной платы.

Вот Ольга Юрьевна Голодец полагает, что у нас очень низкая минимальная оплата труда и что нужно ее обязательно поднять.

Я тоже считаю, что у нас очень низкая оплата труда.

Одновременно сократить налоги и поднять зарплату?

У нас действительно крайне низкая минимальная заработная плата. Целые социальные группы, которые получают мало или очень мало — врачи, учителя, просто люди, работающие в бюджетном секторе, пенсионеры. Все они сегодня испытывают большие трудности, потому что их реальные доходы падают. А их недовольство проецируется в политическую сферу и у них формируется новый политический запрос. Шоу-политика их больше не устраивает, им нужна реальная политика, направленная на экономический рост.

Получается противоречие, с одной стороны, вы позиционируете свою партию как партию бизнеса, с другой стороны, описываете социальную политику в духе левой партии и популистской риторики?

Не о левых и правых речь. Речь о переориентации основных денежных потоков от государства в реальный сектор. Мы повышаем заработную плату, но требуем, чтобы были снижены государственные поборы: налоги, тарифы, процентные ставки. Не государственный бюджет должен определять экономику, государственный бюджет — это бюджет чиновников, это бюджет президента, председателя правительства. Это те деньги, которые есть у них. Должен расти бюджет страны, бюджет домохозяйств, бюджет бизнеса, которые в совокупности должны быть намного больше, чем государственный бюджет. Поэтому государство не должно забирать все, оно должно стимулировать рост заработных плат и переориентировать основные наши затраты на заработные платы, направить денежные потоки в реальные инвестиции. Нам нужно вкладываться в будущее, а инвестиционные ресурсы у бизнеса в значительной мере изъяты по причине высоких ставок.

А почему Вы не выдвинули какого-нибудь харизматичного бизнесмена от своей партии в качестве кандидата?

А я не харизматичный?

Дело не в этом, а в вашем статусе советника президента.

Я, прежде всего, защищаю бизнес. К тому же сам изначально бизнесмен. У меня было довольно много проектов — порою не очень удачных, но в большинстве все же удачных. Из бизнеса, связанного с переработкой минеральных удобрений, я перекочевал на потребительский рынок. На нем нужно работать креативно, поскольку ты работаешь для конкретных потребителей, должен понимать их преференции, уловить их интересы. «Абрау-Дюрсо» я построил практически с нуля, и сегодня мы доросли до 35 млн бутылок. В прошлом году завод достиг рекордных 30 млн бутылок только шампанского, а ведь в его линейке есть ещё вино, вода, безалкогольные напитки. К сожалению, мне пришлось уйти из этого бизнеса, чтобы заняться общественной работой.

На выборах в Госдуму за вашу партию сколько проголосовало — один миллион человек?

Это были наши первые выборы. К сожалению, мы совершили немало ошибок. Шампанское продавать — это не избирательную кампанию вести.

А что сейчас изменится?

Мы сегодня в партийном строительстве больше ориентированы на прагматиков. В основном это бизнес, хотя среди наших сторонников есть и актеры, и писатели, и медики – самые разные люди. «Стратегия Роста» — это не только программа бизнеса. Наш главный лозунг — «работающий человек бедным быть не должен». Мы за обогащение людей. Именно обогащение увеличит внутренний спрос. Мы исходим из того, что развитие внутреннего рынка — главный драйвер экономики. Поэтому мы не за низкие зарплаты, мы за низкие налоги.

И все равно. Почему не Олег Тиньков F 79, например?

Далеко не все предприниматели с яркими именами готовы идти в политику Олег не проявил к этому интереса. Никакого. Мы говорили с разными людьми, у нас было четыре кандидата, на праймериз, которые мы провели в Абрау-Дюрсо. И именно там я получил ответ на вопрос, что мое выдвижение кандидатом не предполагает отставки с поста бизнес-омбудсмена. Хотя я и госчиновник и подчиняюсь непосредственно президенту, но, тем не менее, правозащитник. До этого я и мы все в партии думали, что если имеется такое противоречие, то лучше сохранить позицию уполномоченного. Выборы приходят и уходят, а работа уполномоченного важна.

Мое выдвижение стало для меня вызовом. Еще раз хочу сказать, сегодня мы учимся политике. Конечно, есть люди, более харизматичные, чем я. Но ведь помимо политтехнологий имеются еще смыслы и идеология. А общество, с нашей точки зрения, сейчас требует как раз больше смыслов, потому что именно жизнь заставляет людей быть более серьезными. Но мы уверены, что и в политтехнологическом отношении эту кампанию мы проведем интересно. Выйти на уровень Прохорова-2012 — 7,8% — цель достижимая. Но не менее важная для нас задача, это чтобы как можно больше людей узнали о нашей программе.

Вам в принципе достаточно докричаться до одного избирателя, который сидит в Кремле.

Верно подмечено! Ведь именно ему принимать решение по правительству. И сегодня наша задача — донести до избирателя и до руководства страны простое послание: «Народ хочет перемен в экономике и в социальной сфере!»

А если вы снова наберете около процента?

Вопрос не в количестве голосов. Для нас важно оказать влияние на общественное мнение, в частности на СМИ, для нас важны сигналы, которые будет получать Путин от общества. Мы уже один раз это проходили. Помните, по поводу амнистии для бизнеса по уголовным делам? Все были против (я имею ввиду чиновников), все коридоры в Кремле были против этой амнистии. Но общественность эту идею поддержала. Мы стимулировали общественное мнение чуть-чуть, но в результате волна была настолько сильная, что докатилась до Кремля. Путин нас услышал, он вызвал меня, и попросил полететь вместе с ним — из Сочи в Воронеж. Ещё раз меня выслушал по этой теме и в конце концов принял решение о проведении амнистии по уголовным делам. Президент слушает, что ему говорят советники из коридоров власти, но, с другой стороны, он очень чувствует настроения, и вот эти настроения мы должны поднять для того, чтобы он мог их услышать.

Кудрин идет через кабинеты, он засекретил свою программу и пытается убедить кабинетных начальников, что он прав и нужно его поддержать. Он привык к такой системе за годы нахождения во власти. При этом я понимаю, что даже если в его программе будут очень интересные мысли, пока он пройдет по всем этим коридорам и кабинетам, от них ничего не останется. Произойдет усушка и утряска. В каждом кабинете будет компромисс. И, в конечном итоге, едва ли такая программа поможет создать новую экономику России. Поэтому мы пошли по другому пути: мы поднимаем общественное мнение, и это наша главная задача.

Вы читали программу Навального? Как бы вы могли ее прокомментировать?

Без комментариев.

Ну, в экономической части, хотя бы.

Там нет экономической части.

То есть?

Экономическая часть — это расчеты, это сопоставление доходов и расходов, это реальные предложения по налогам или тарифам, которые есть в нашей стратегии. Там ничего подобного нет, это политическая декларация.

А что скажете по поводу Ксении Собчак?

Насколько я знаю, ее консультировал Владислав Иноземцев. Он экономист, в прошлом банкир, но, прежде всего, он журналист, хорошо пишущий об экономике. Очень ярко, остро, но это же не четыре института и пять академиков, которые просчитывали нашу программу, это же не самый главный частный экспертный центр, Strategy partners, у которого когда-то я заказывал стратегию Абрау-Дюрсо.

«Стратегия Роста» — это четкий и по определенной методике подготовленный документ. Сперва — это главные цели, которых у нас, в Стратегии Роста, пять. Затем — анализ сегодняшней ситуации, так называемый SWOT-анализ (каждый предприниматель знает, что это такое). Это плюсы и минусы системы по четырем основным группам. Далее — ключевые KPI, то есть целевые показатели экономики. Главный для нас показатель — рабочие места, причем высокопроизводительные, современные рабочие места. Затем мы говорим о том, каковы главные источники нового роста, определяем сектора экономики, которые будут расти, например, на первое место мы ставим так называемую «экономику простых вещей» – это то, что в каждой стране производится локально: молотки, гвозди, инструменты, самая простая мебель. В Польше KingFish — это большая хозяйственная сеть — продает 85% местных товаров, у нас только 15%! У нас не выгодно этим заниматься или же все уходит в тень. У нас не просто общие слова — «оцифровать всю страну», — как у Кудрина, а конкретные направления.

Вот Кудрин говорит о кардинальных изменениях судебной системы, например, введении, нового Уголовного кодекса. Это абсолютно правильная идея, но ведь для этого нужно поменять всю правовую систему страны. Давайте поставим эту задачу, но не будем ставить в зависимость от нее реформы. Новая судебная система начнет работать через три-четыре года, наша экономика к этому времени будет едва дышать на ладан.

Вас не пугает, что ваша программа очень сложна для избирателя?

Вот как раз президентские выборы прекрасная возможность изложить ее понятным для людей языком. Ведь мы просчитали, каков будет эффект Стратегии Роста для каждой семьи: это увеличение доходов на 40%, а, в конечном счете, это рост продолжительности жизни.

Представляете себе дебаты, например, с Ксенией Собчак?

Мы, правые либералы, а не левые. Это существенное и принципиальное различие между нами.

Она — левая?

Ну, конечно. Левые либералы требуют политической свободы, демократии — сейчас, немедленно и все сразу. А правые либералы исходят из того, что страна, которая идет по пути к демократии и свободе, должна пройти определенные этапы. Если мы хотим, чтобы у нас была демократия, путь к ней от А до Б — не прямая, а сложный путь, когда мы должны объезжать всякие рытвины и канавы, должны готовить общество к тому, чтобы стать реальной демократией, для чего нужно изменить структуру и сознание самого общества. А они сегодня могут меняться только за счет изменения экономики, роста рынка, создания новых субъектов конкуренции. Поэтому наша экономическая «Стратегия Роста» создает прочную основу для позитивного и устойчивого политического развития страны.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 24 января 2018 > № 2469205 Борис Титов


Россия > Приватизация, инвестиции > snob.ru, 16 января 2018 > № 2461561 Борис Титов

Уход в тень

Борис Титов

Почему «гаражный бизнес» выгоден в России абсолютно всем и что с этим делать

Главный миф о малом бизнесе в России звучит так: предпринимателей в России меньше, чем в других странах. Это неправда. Правда в том, что в предлагаемых обстоятельствах бизнесу выгодно быть в тени. Сейчас половина всего мелкого предпринимательства — это «гаражный бизнес». К сожалению, ситуация выгодна всем. Если такой бизнес будет работать вбелую с существующей налоговой нагрузкой — неподъемным социальным налогом в 30 процентов, ценами на газ и ставками по кредитам, — его просто не станет. Бюрократической системе это тоже выгодно: можно любого прижать к ногтю и сделать их ручными. В каждом городе есть конкретные чиновники, которые зорко смотрят по сторонам, чем бы поживиться.

Защититься от проверок нельзя, выполнить все требования — тоже. Простой пример. Сейчас мы делаем квазипроверки: приходим в столовую при администрации региона и предъявляем все требования по чек-листу Роспотребнадзора. «Омлет должен быть полтора сантиметра», а «окна выходить на северо-западную сторону», и так далее. Ни одна государственная столовка не может их пройти. Что уж говорить об остальных.

Почему так получилось

Есть такая мантра: «Малый бизнес нужен России». Ведь мы рыночники, демократы, капиталисты. На деле выходит иначе: пирожки-то, конечно, нужны, но массовое развитие — не нужно.

Все эти годы наше государство живет за счет нефти. Это повлияло на очень многие вещи: на экономику, за счет которой росли внутренние доходы населения, на социальную структуру общества. В такой экономике нужны лишь крупные нефтяные компании, организации и чиновники.

И чиновникам, и мелким бизнесменам, как я уже говорил, нынешняя ситуация выгодна. Еще есть элита, и есть люди в регионах, которые получают по десять тысяч рублей. Первые не заинтересованы в переменах, а вторые в силу невысокой образованности и того, что им хватает собственных проблем, просто не понимают, зачем эти перемены нужны.

Как с этим быть

Бороться с гаражной экономикой бессмысленно и глупо. Единственный выход — перевести ее в легальное поле. Для этого нужно сделать три простых вещи. Первая — снизить административное давление. Нужна простота регистрации и снятия с учета, минимальная отчетность, легкость покупки патента по 46 видам деятельности, а не по 4, как сейчас, и низкие налоги — десять тысяч и ни рублем больше.

Вторая. Основная проблема гаражной экономики — дорогие деньги. Гаражные предприниматели не могут брать кредиты, предназначенные для бизнеса — по причине того, что, находясь в тени, они по закону не являются предпринимателями. В этой ситуации им доступны только потребительские кредиты, ставки по которым намного выше. Разумеется, легализация должна решить эту проблему.

И третья. Нужно снять ответственность за прошлое. Провести своего рода заочную амнистию — если ты зарегистрировался, к тебе не могут прийти с твоими грехами из прошлого, не будут шить уголовные дела. И тогда все будет работать.

Россия > Приватизация, инвестиции > snob.ru, 16 января 2018 > № 2461561 Борис Титов


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 16 января 2018 > № 2458422 Борис Титов

Госплан для реформ: Администрация роста

Борис Титов

Сопредседатель «Деловой России», уполномоченный при президенте РФ по защите прав предпринимателей

В условиях, когда ЦБ, Минфин, Минэкономики перегружены работой по текущим поручениям и «перетягивают канат», экономический рост нельзя пускать на самотек: он заглохнет. Мандат на проведение реформ должен получить независимый экономический стратег.

Несмотря на многочисленные тревожные знаки, экономика страны за минувший год в целом приподнялась после рецессии. Внешний товарооборот увеличился, его положительное сальдо превысило $100 млрд. Но надо ли говорить, что те 1,6-1,8%, на которые подрос ВВП – это результат роста мировых цен на нефть, газ и металлы? В 2016 году доля нефти и газа в экспорте составляла 53,5%, в 2017-м — уже 57%.

Мы живем в прежних условиях. Все те же страхи, те же радости. За курсом нефти следим с не меньшим волнением, чем средневековые рыбаки следили за ветром. Подует в одну сторону – будет рыба, подует в другую – будет голод.

Дует пока в нашу сторону. В 2018 году мир растет, а не стагнирует, а значит, и наше сырье пригодится. Правда, мир растет гораздо быстрее нашей экономики: прогнозы по глобальному ВВП – плюс 3,7%, по России – в лучшем случае 2%. В 2013 году на долю нашей страны приходилось почти 3% мирового ВВП, в 2017 году – уже 1,85%, в 2018 году будет 1,8%.

Что будет через 5, 10, 15 лет, совершенно неизвестно. Энергетический рынок меняется, достаточно упомянуть хотя бы о планах США в ближайшее время превратиться из потребителя нефти и газа в их чистого экспортера, прежде всего в Европу. В случае любого геополитического обострения скромный рост нашей экономики сдует все тем же ветром.

Конечно же, власть не может об этом не думать. Сам факт разработки по президентскому заказу двух «конкурирующих» стратегий – Столыпинского клуба и ЦСР говорит о том, что пути выхода ищутся. Не буду сейчас углубляться во все детали, скажу лишь об одном аспекте — об изменении принципов государственного управления экономикой.

Наши идеологические конкуренты посматривают на экономику и, попыхивая сигарами, говорят: «Отцы-основатели и их пророк Гайдар завещали нам, что сначала должна быть стабилизация, потом институциональные реформы, а уж потом, если повезет, что-нибудь хорошее». Идут годы и десятилетия. Кубышка то полнеет, то худеет (то стабилизируется, то дестабилизируется). Разговоры о реформах носят философский характер. А хорошее все время приходит издалека — оттуда, где покупают содержимое наших недр.

И за всем этим стоит невысказанное: «Ну как по-другому? Это же Россия».

Мы предлагаем по-другому. Мы в Столыпинском клубе убеждены: самое главное сейчас – это «разогреть» экономику, придать ей импульс движения изнутри, а не снаружи. Для этого есть конкретные материальные инструменты. Наращивать расходы бюджета на экономику. Постепенно увеличивать монетизацию (соотношение денежной массы М2 и ВВП) экономики с нынешних 40–45% до 80–100%. Снижать банковский процент и повышать насыщенность экономики кредитами до 70–80%. Поднять норму инвестиций с нынешних 22-23% ВВП до 28-30%. Регулировать налоговую систему в интересах развития – и так далее, и так далее. А институциональные реформы – уже потом, на волне экономического роста.

Повернуть страну к настоящему рынку, который обезопасит ее от внешних рисков, должна рука государства.

Из фаталистического следования за ценами на сырье проистекают главные пороки нынешнего государственного планирования: его инерционность, отсутствие единого вектора, четкой долгосрочной цели. С одной стороны, нет единых задач социально-экономического развития, утвержденных на уровне президента. С другой, принимаемые решения чрезмерно централизованы: в сиюминутных условиях определяющим является мнение первого лица, а не компетентная экспертиза.

ЦБ, Минфин, Минэкономики и другие ведомства все время «перетягивают канат», потому что их задачи нередко противоречат друг другу. Весь процесс государственного планирования и управления построен на несовершенной, опаздывающей, неполной и неточной статистике.

Министерства и ведомства перегружены работой по текущим поручениям и задачам и не занимаются стратегическим управлением и развитием.

Как же можно изменить эту ситуацию?

Прежде всего, скажу, что убежден: масштабная административная реформа, призванная в очередной раз перевернуть все и вся, не сработает. Нужно создавать очаги эффективного управления, а для этого надо отделить управление развитием от управления текущей деятельностью.

Ни одно «экономическое чудо» в мире (быстрый рост в течение 20-30 лет темпами не менее 7%) не обошлось без специального агентства или выделенного министерства, которое согласовывало деятельность всех прочих ведомств. В послевоенных Франции и Японии это были Генеральный комиссариат по планированию при правительстве и Министерство промышленности и торговли соответственно. В Испании в 50-е годы — Управление экономической координации и планирования. В нынешнем Китае — Национальная комиссия по развитию и реформам. В Индии — Национальный институт по трансформации. В Ирландии — Совет по планированию. В Малайзии – Агентство экономического планирования.

В администрации президента США с 1970 года действует Административно-бюджетное управление, которое координирует экономическую и финансовую деятельность федеральных министерств и ведомств.

Получил известность опыт Великобритании, где с 2001 по 2010 годы при премьер-министре просуществовал так называемый Delivery Unit – агентство, призванное контролировать усилия правительства в сферах образования, здравоохранения, транспорта и борьбы с преступностью. В тех или иных формах похожие структуры действуют сегодня в Индии, Индонезии, Малайзии и ЮАР.

Мы предлагаем наряду с действующей системой управления создать агентство развития — Администрацию роста. Этот орган должен находиться в двойном подчинении: президенту и правительству и обладать особыми полномочиями по проведению реформ. Задача — координация работы институтов развития, подчинение их целей работы задачам экономического роста, согласование позиций с министерствами. Окончательное решение — за президентом, который от себя вносит в Госдуму подготовленные Администрацией роста документы.

Посмотрим на опыт Минвостокразвития, которое де-юре хотя и не освобождено от функций текущего управления, по факту, пожалуй, является наиболее действенным институтом развития в стране. Команда креативных людей создала целый ряд эффективных институтов – территорий опережающего развития (ТОРов), свободного порта Владивосток, Дальневосточного гектара, агентств по софинансированию проектов. Результат – опережающий экономический рост Дальневосточного федерального округа.

Идея независимого от министерств государственного органа, который занимается развитием, не является чем-то новым и неизведанным. Подобный орган прямо упоминается в законе «О государственном стратегическом планировании», который был принят в 2014 году. В нем же, кстати, говорится и о необходимости увязывать в единый комплекс все среднесрочные и долгосрочные прогнозы и планы государства. Именно это Администрация роста должна делать на базе обширных электронных данных статистики, ФНС и Казначейства. Нужно возродить планирование, но на новой основе, с использованием всех современных информационных возможностей.

Смысл работы Администрации роста должен заключаться в увеличении числа высокопроизводительных рабочих мест (ВПРМ): в разработке детализированных планов на этот счет для федеральных органов власти и регионов, а также контролю их выполнения. Причем производительность должна оцениваться не по уровню зарплат, а по добавленной стоимости на одного работника предприятия. Это позволит объединить динамику доходов трех групп интересов: населения (фонд оплаты труда), бизнеса (валовая прибыль) и государства (налоги).

Формат Администрации роста, ее особые полномочия позволят увеличить скорость принятия так необходимых сегодня решений. Если мы хотим двигаться вперед, нужно работать по-новому.

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 16 января 2018 > № 2458422 Борис Титов


Россия > Госбюджет, налоги, цены > inopressa.ru, 27 декабря 2017 > № 2440298 Борис Титов

Борис Титов: "России нужна настоящая стратегия для новой модели экономического роста"

Бенжамен Кенель | Les Echos

Борис Титов, бизнесмен и уполномоченный при президенте России по правам предпринимателей, объявил о том, что он выдвинулся в кандидаты на президентских выборах марта 2018 года. Интервью с Титовым взял корреспондент французской газеты Les Echos в Москве Бенжамен Кенель.

"Какие реформы, по-вашему, должны быть срочно проведены в России?" - спросил журналист.

"Прежде всего, необходимо разрешить легализацию нашей параллельной экономики, получившей прозвище "экономика гаражей", мастерских и мелкой торговли, расположенных в нижней части жилых зданий и в тени от статистики (в отдельных российских городах в ней занято от 5 до 15% активного населения). Обеспечим благоприятные условия этим индивидуальным микропредприятиям. Вторая реформа направлена на юридическую систему, которая в нашей стране все еще повсеместно находится в руках чиновников и нередко используется против предпринимателей. 5 тыс. человек находятся в предварительном заключении, в ожидании судебного постановления по экономическим делам - в 2017 году больше, чем в 2016-м, несмотря на усилия по ослаблению подобного давления. Это вызывает большую обеспокоенность, поскольку в наших судах показатель обвинительных приговоров составляет 99,08%... Наконец, необходима настоящая стратегия для новой модели экономического роста. Далекая от нефтяной манны и от нынешней жесткой экономической политики! Это системная реформа", - ответил Титов.

"Зачем вы участвуете в этих выборах?" - поинтересовался журналист.

"Подобно предпринимателю Михаилу Прохорову в 2012 году, я надеюсь добиться примерно 8% голосов. Я кандидат, но уверен, что не буду избран. Владимир Путин пользуется огромной народной поддержкой. Тем не менее, избирательная кампания предоставляет возможность высказаться о необходимых изменениях для выведения экономики из трудностей. И мы надеемся оказать влияние на будущую политику Кремля", - считает кандидат.

"Западные санкции против Москвы мешают предпринимателям?" - спросил интервьюер.

"Малые и средние предприятия, которые я представляю, не ощущают воздействия санкций. Финансовые меры нас не затрагивают. И мы работаем за пределами секторов, на которые направлены ограничения по передаче технологий. Зато мы сильнее ощущаем вред от политики, проводимой нашим Центральным банком, который, отдавая приоритет борьбе против инфляции, поддерживает ставки на очень высоких уровнях. Столь строгая финансовая политика малообоснованна. Однако сегодня необходимо изменение модели и... приоритетов!" - уверен собеседник издания.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > inopressa.ru, 27 декабря 2017 > № 2440298 Борис Титов


Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 2 ноября 2017 > № 2378653 Борис Титов

А если снова кризис? Минфин занижает расходы и будущие доходы бюджета

Борис Титов

Сопредседатель «Деловой России», уполномоченный при президенте РФ по защите прав предпринимателей

Минфин решает свою задачу — сбалансировать бюджет как можно быстрее. Расходы на национальную экономику сократятся с 2,8% ВВП в 2017 году до 2,2% в 2020-м, на социальную политику — с 5,5% до 4,4% ВВП.

Госдума приняла в первом чтении проект федерального бюджета. Его критиковали со всех сторон, однако утвердили единороссовским большинством. Как сказал министр финансов Антон Силуанов, «мы живем в тяжелых условиях, нельзя рыхлить структуру бюджета, не надо позволить раскачать финансы государства и довести страну до разрыва».

Антон Германович, собственно, вполне честен. Минфин делает все для того, чтобы свести риски к минимуму. После удара двухлетней давности наша экономическая и финансовая система хорошо сгруппировалась, и новые удары ей не слишком страшны. Проблема в другом — сгруппировавшись, мы совершенно не собираемся вставать на ноги и драться. Давайте уж будем честными до конца, и признаем, что от чтения мантр о достижении среднемировых темпов роста тоже ничего не изменится.

Тот небольшой рост, что мы имеем сейчас — это результат ползущей вверх после провала цены нефти. Что будет дальше — неизвестно. О том, чтобы не было хуже, правительство позаботилось, инструментов для того, чтобы становилось лучше — не представило. Ни один драйвер потенциального роста, кроме цифровой экономики, количественно не поддержан. Но и цифровая экономика станет настоящим двигателем лишь в том случае, если новые технологии будут поддержаны масштабной модернизацией «базовых» секторов экономики. В противном случае все сведется к созданию цифровых платформ, которые облегчают торговлю импортными товарами без существенного макроэкономического результата. А поддержка малого предпринимательства, по крайней мере, в первом чтении бюджета, сокращена просто в разы.

Минфин решает свою задачу – сбалансировать бюджет как можно быстрее, и делает это, урезая расходы. В 2018 году их предлагается снизить на 352 млрд рублей, в 2019 году — еще на 155 млрд руб. То есть не менее чем на 7,5% в постоянных ценах.

Расходы на национальную экономику сократятся с 2,8% ВВП в 2017 г. до 2,2% в 2020 г. На социальную политику — с 5,5% ВВП в 2017 г. до 4,4% в 2020 г. Ожидается некоторое увеличение затрат на оплату труда в бюджетном секторе, однако индексация пенсий не превысит уровня инфляции, а страховые пенсии в реальном выражении за три года сократятся на 1,6%.

Задача сбалансировать бюджет решается очень успешно. На 2018 год запланирован его дефицит в 1,3% от ВВП, на 2019 и 2020 годы — не более 0,8% ВВП. Вопрос в том, какова цена этого достижения для экономики.

Минфин занижает будущие доходы. Нефть не будет стоить так дешево, как это предусматривается в проекте бюджета. Понятно, что делается это из соображений «лучше перестраховаться втройне», но если бы мировоззрение экономической власти вдруг изменилось, нацелившись на развитие, то деньги на это развитие нашлись бы. Стоит отметить, что предельная жесткость верстки расходов и сегодня влечёт за собой отрицательные последствия, о которых редко упоминают. В частности, поскольку в начале финансового года доходная база занижается, бюджеты (в том числе региональные) не успевают профинансировать необходимые экономические меры, даже если ресурсы для этого существуют.

Например, по отчетам Казначейства РФ, к концу финансового года плановые значения расходов региональных бюджетов пересматривались в сторону значительного увеличения (до 26% от первоначального плана), однако выполнить новый план не удавалось никогда. Реальный уровень расходов оказывался лишь на 3-6% выше, чем планировалось в начале года, а отставание от обновленного плана составляло 7-9%. В результате потенциал экономического роста не использовался полностью.

Помимо прямых потерь от неполной реализации бюджетных возможностей (в первую очередь, в плане повышения уровня жизни населения через бюджетные выплаты и трансферты в натуральной форме), экономика несет и косвенные потери, связанные с пониженным конечным спросом.

Между тем, решить задачу балансирования бюджета можно и не такими «монашескими» мерами. Я уже сказал, что цены на сырье практически наверняка будут выше тех, что заложены в бюджет, а кроме того, финансовое стимулирование роста само по себе работает на расширение налоговой базы, то есть на увеличение источников дохода.

По оценкам Института народнохозяйственного прогнозирования РАН, в случае, если расходы в реальном выражении сохранить на уровне 2016-2017 годов, в 2019 году дефицит федерального бюджета составит не более 200 млрд. рублей. А уже в 2020 году бюджет может быть исполнен с профицитом в размере 500 млрд. рублей. И именно на это время можно было бы перенести реализацию нового бюджетного правила без необходимости выбора между индексацией расходов на уровне инфляции и накоплением «подушки безопасности».

В таком бюджет не тормозит экономическую динамику, а государственный долг на конец 2020 г. лишь на 1,5-2 процентных пункта превысит уровень, заложенный в проект бюджета.

А пока что, похоже, выигрывает подход «хорошо стоим». Хорошо – согласен, но все-таки стоим.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 2 ноября 2017 > № 2378653 Борис Титов


Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 2 октября 2017 > № 2334366 Борис Титов

«Что-нибудь бизнесу предложим, Алексей Леонидович?» Борис Титов ответил Алексею Кудрину через Forbes

Екатерина Кравченко

Редактор Forbes

Бизнес-омбудсмен Борис Титов разобрал предложения главы ЦСР Алексея Кудрина по бюджетному маневру из экономической программы для президента

Споры о том, как ускорить экономический рост и какие реформы нужны в России, чтобы вывести экономику на траекторию устойчивого роста, продолжаются. Президенту на этот счет представлено несколько программ от правительственных и околоправительственных экспертов, и сейчас они обсуждаются в закрытом режиме.

Экс-министр финансов Алексей Кудрин, председатель совета Центра стратегических разработок, в сентябре в журнале «Вопросы экономики» опубликовал часть предложений из своей стратегии развития страны до 2024 года в статье «Бюджетный маневр и структурная перестройка российской экономики». Статья была написана в соавторстве с завлабораторией Института прикладных экономических исследований РАНХиГС Ильей Соколовым. Кудрин считает, что для будущих реформ потребуется перераспределение бюджетных расходов: это может ускорить экономический рост.

В правительстве по существу предложения Кудрина по бюджетному маневру не комментируют. «Все программы, которые сейчас написаны, президент смотрит по блокам. Наиболее востребованные блоки будут критически рассмотрены, переработаны, доработаны и лягут в основу президентской программы», — говорил первый вице-премьер Игорь Шувалов РБК.

Борис Титов, бизнес-омбудсмен и председатель Столыпинского клуба, — один из активных критиков Кудрина и автор другой экономической программы, представленной президенту.

Свои аргументы Титов изложил в статье, которую публикует Forbes.

Туннельным зрением света не увидишь

Есть в психоанализе такой термин — вытеснение. Это когда человеку настолько неприятны какие-то воспоминания, что он делает вид, что с ним ничего подобного и не происходило. Вытесняет их, в общем, за пределы сознания. И когда я наблюдаю за конкурентами по стратегическому планированию, я не могу избавиться от ощущения, что они упорно вытесняют частный бизнес (живой, настоящий, а не выдуманный) из своей картины мира.

Вот у Минэкономразвития (и правительства в целом) все хорошо. Инфляцию подавили, теперь сидим, ждем начала нового кредитного цикла. К 2020 году выйдем на среднемировые темпы роста — ну вот просто так выйдем, потому что теперь-то уже все будет хорошо. Выйдем, поверьте, что вам, трудно поверить?

Правительство понять можно. Они — исполнительная власть, вот и исполняют. Для них хорошая мина — уже полдела. А вот Алексей Кудрин сейчас не на посту, поэтому может позволить себе более трезвый взгляд. В недавней программной статье «Бюджетный маневр и структурная перестройка российской экономики» он пишет: «При сохранении статус-кво темпы прироста ВВП даже в наиболее «успешные» годы не будут превышать 2,5%, а в среднем составят 2,1%. В этом варианте страну ждет производственная стагнация и увеличение экономики к 2035 году лишь на 50% по сравнению с 2016-м».

Увы, трезвая оценка последствий у Алексея Леонидовича абсолютно не означает наличия действенного рецепта по предотвращению последствий. Кудрин, как обычно, говорит о том, что знает и понимает. То есть о верстке бюджета. Самые актуальные задачи он видит так:

восстановление кратко- и среднесрочной бюджетной сбалансированности и защищенности от рисков;

обеспечение долгосрочной бюджетной устойчивости;

создание благоприятных условий для экономического роста.

Именно так, в такой последовательности. Причем первую задачу правительство уже успешно решает. «Расходы федерального бюджета за 2017-2019 гг. должны быть сокращены в реальном выражении на 13%, а расходы бюджетной системы — на 14%, — пишет Кудрин. — Это позволит к 2020 г. адаптировать параметры бюджетной политики к низким ценам на нефть».

Вот так-то. Есть в мире ЦСР свои альфа и омега — цена на нефть, да и баланс бюджета. А другого и знать нам не надо, все равно мы, кроме торговли нефтью, ни на что не способны. Когда Кудрин переходит к решению второй задачи (по сути, той же первой, только на более длительную перспективу), он из этого и исходит: нефть по-прежнему будет недорогая, а значит, расходы надо готовиться всячески ужимать.

«Понижательный тренд будущих бюджетных доходов (в процентах ВВП) обусловлен прежде всего сравнительно низкой динамикой добычи и экспорта углеводородов, — говорится в статье. — Мировой спрос на них растет значительно медленнее, чем глобальная экономика в целом, что определяет принципиальную слабость сырьевой модели, характерной для России.

Что касается растущих расходов, то основной причиной этого выступает старение населения. Это общая для всех стран тенденция, но Россия сильно отстает в осознании серьезности проблемы и еще не приступила к реализации мер для защиты бюджетной системы от ее последствий».

Со стареющим населением Алексей Леонидович разберется просто — заставит работать без пенсии едва ли не до смерти (с учетом того, что по средней продолжительности жизни мы отстаем не только от европейцев или японцев, но и от китайцев).

Но вот мы наконец добрались и до третьей задачи — стимулирования экономического роста. Вообще-то Кудрин, как выясняется, все это время только о нем и заботился. «Заметим, что первые две задачи важны не только с точки зрения собственно бюджетной политики — без их решения трудно рассчитывать на ускорение экономического роста, — говорится в статье. — Наличие растущего разрыва между доходами и расходами государства с точки зрения инвесторов говорит о возможном повышении налогов, что может обесценить сделанные инвестиции. Таким образом, обеспечение кратко- и долгосрочной бюджетной устойчивости — обязательное условие преодоления неопределенности относительно будущего фискального режима в стране и тем самым — завоевания доверия инвесторов, без чего невозможно активизировать процесс накопления капитала».

Ну да ладно, но помимо верстки бюджета, что-нибудь бизнесу предложим, Алексей Леонидович? Увы, на этом месте Кудрин пересказывает неоклассическую макроэкономическую теорию американца Роберта Барро, из которой делает глубокомысленный вывод: «К производительным расходам относят прежде всего инвестиции в человеческий и физический капитал, расходы на фундаментальные исследования и другие аналогичные виды расходов. К непроизводительным традиционно относят социальные расходы, которые с экономической точки зрения представляют собой перераспределение ресурсов между группами населения, не оказывающее значимого положительного воздействия на экономический рост, а также расходы на национальную оборону, правопорядок, частично на государственное управление».

Итого глобальный рецепт имеем следующий: расходы на здравоохранение и образование нарастить, расходы на оборону и безопасность сократить. Ну а стимулирование экономики (раз уж обозначили такую цель) удостаивается следующего абзаца: «В рамках расходов на национальную экономику нужен дифференцированный подход. Бюджетные расходы на дорожное хозяйство и транспорт (развитие инфраструктуры) следует увеличить на треть, а ряд других видов расходов, носящих характер неоправданных субсидий, должен быть серьезно оптимизирован. Дополнительные средства на строительство транспортной инфраструктуры позволят существенно ускорить ее развитие и повысить технологический уровень, обеспечив создание сети высокоскоростных железных и скоростных автомобильных дорог, реализацию концепции мультимодальной транспортной интеграции на базе создаваемых транспортно-логистических хабов». Все, конец, не вру.

Что я хочу сказать? Нельзя построить стратегию, если ты не видишь объекта этой стратегии. Да, если ты живешь в стране, где есть нефть, труба для ее перекачки за границу и население, на которое требуются «непроизводительные расходы», то описанные методы годятся. Но я хочу жить в иной стране. Не дураков, а гениев, как когда-то пелось. В стране, где частная инициатива не подавляется, а культивируется. В стране, которая может выстраивать свое будущее на каких-то еще основаниях, помимо нефтяных фьючерсов на Нью-Йоркской бирже.

И если принять миллионную массу предпринимателей за живой организм, если дышать с ними одним воздухом, то сразу увидишь и поймешь, чего не хватает России для роста. Все гораздо проще, чем теория из учебника. Доступный кредит. Справедливый, не грабительский тариф на пользование инфраструктурой. Уважение и доверие, а не бесконечное давление со стороны чиновников. Тогда и будет настоящий рост, будут новые рабочие места, новые хорошие зарплаты и пенсии. Тогда не придется отнимать последние крохи у без того нищающего населения.

А полтора-два процента роста в год — это все равно ни о чем. Вот конкретные цифры МВФ: европейского уровня жизни Россия может достичь, только если в течение ближайших 15 лет будет приращивать ВВП на 4,5% в год. Но это, как говорится, совсем другая история.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 2 октября 2017 > № 2334366 Борис Титов


Россия > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 7 сентября 2017 > № 2464617 Борис Титов

Бизнес-омбудсмен Борис Титов дал интервью ТАСС в рамках Восточного экономического форума, в котором рассказал о предложениях по защите прав российских и иностранных инвесторов

Тема защиты прав предпринимателей и создания благоприятных условий для ведения бизнеса как наиболее важных условий для обеспечения динамичного развития дальневосточных регионов была в центре внимания ВЭФ-2017, который проходит во Владивостоке. О предложениях по защите прав российских и иностранных инвесторов в интервью ТАСС рассказал бизнес-омбудсмен Борис Титов.

— Первый вопрос про вашу экономическую программу "Стратегия роста", которую возглавляемый вами Столыпинский клуб направил президенту. Войдут ли положения этой стратегии в предвыборную программу президента или, возможно, она станет частью каких-то других государственных программ?

— Сейчас все вопросы обсуждаются, идут совещания по стратегии, подготовленной Центром стратегических разработок. Я так понимаю, что и по нам тоже.

Мы идем (со своей Стратегией роста — прим. ТАСС) к широкой общественности, бизнесу, экспертам, СМИ — людям, которые сегодня в абсолютном большинстве. По крайней мере, мы это совершенно четко чувствуем, они поддерживают нашу идею, поддерживают необходимость новой экономической политики, ухода от старой политики стабильности, стабилизации инфляции, профицитного бюджета — к политике проактивного стимулирования притока инвестиций, активной политике государства по созданию таких условий, софинансированию инвестиций, по созданию институтов развития.

Я могу сказать, что конкретным примером Стратегии роста является Дальний Восток. Здесь на Дальнем Востоке отрабатываются основные идеи Стратегии роста. Когда-то Галушка (министр по развитию Дальнего Востока Александр Галушка — прим. ТАСС) был и в Столыпинском клубе. Мы с ним писали первые работы, например Политику роста — так у нас назывались еще в 2005 году наши доклады. И могу сказать, что многие инструменты, которые здесь реально реализуются (в регионах Дальнего Востока — прим. ТАСС), — это как раз те инструменты, которые расписаны в Стратегии роста.

— О каких инструментах идет речь?

— Например, те же зоны, специальные кластеры, которые у нас в программе Стратегии роста есть. Это и налоговое стимулирование, и тарифы по-новому, это и новые ограничения в контрольно-надзорной деятельности. Это и новые суды, которых сегодня пока нет на Дальнем Востоке, но мы активно обсуждаем этот вопрос.

— О каких новых судах идет речь?

— Это специальный суд для защиты инвесторов, то есть для дел инвесторов: специальная коллегия, которая должна заниматься вопросами административными, арбитражными, возможно, уголовными, для резидентов ТОР, свободного порта и, возможно, других особых экономических зон.

Законодательство у нас в основном правильное и хорошее, но у нас очень плохое правоприменение и не всегда объективные суды. Мы жалуемся на судебную систему, которая часто подвергается давлению со стороны правоохранительных органов, контрольно-надзорных административных органов, и работает под их диктовку. Ну и политическое влияние бывает. Здесь должны быть суды абсолютно независимые, которые будут обладать серьезным корпусом профессиональных судей, что тоже очень важно, потому что у нас часто непрофессионалы судят. У нас сложные экономические дела, а судят нас непрофессиональные судьи, не имеющие того уровня знаний, как те, кто к ним обращается. Поэтому здесь должен быть сформирован правильный профессиональный корпус, ликвидировано давление на судей, здесь не будет никакого внешнего давления на них. Допустим, избрание председателя суда будет происходить по новой схеме, потому что сегодня председатели судов в основном оказывают давление на судей. Это будут ротации и избрания, а не назначения. Поэтому, ликвидировав давление на этот суд, мы добьемся объективного рассмотрения вопросов.

— То есть получается, что вы предлагаете фактически создать экономические суды?

— Нет, один. Для резидентов специальных экономических зон, ТОР, особых экономических зон, свободного порта Владивосток. Это не мы придумали, такая практика существовала в других странах, в особых экономических зонах в Китае, например, были созданы два суда: по интеллектуальной собственности и морскому праву. То есть мы хотим всему миру показать, что у нас бывают объективные хорошие суды и чтобы инвесторы пришли с полной гарантией, что у них будет нормальное адекватное объективное судопроизводство.

— Где набирать кадры для этих судов?

— У нас много судей. Я думаю, что если мы создадим хорошие условия для них, то они точно найдутся.

— Вы уже думали, где бы мог размещаться подобный суд?

— Мы не думали об этом, но, я думаю, что на Дальнем Востоке. Но он может заниматься делами не только дальневосточными. У нас есть особая экономическая зона Севастополь, у нас есть особая экономическая зона Калининград, есть специальные зоны.

— Из Севастополя лететь во Владивосток на то или иное судебное заседание все-таки…

— У нас же современные сегодня методы. Это будет современный технологически оснащенный суд, поэтому можно будет в удаленном доступе даже осуществлять рассмотрение дел.

— Вы с этим предложением уже выходили в правительство?

— Нет, мы пока еще не выходили, это просто озвучено предложение только сейчас, на этом форуме, но мы будем его прорабатывать с экспертами. Это предложение Столыпинского клуба, Института экономики роста имени Столыпина.

Мы сейчас будем отрабатывать его с разными инстанциями. Сегодня попросили прокуратуру подумать и рассмотреть все законодательные аспекты этого дела, они согласились подумать. Мы будем обсуждать это с Верховным судом, естественно. Этот суд должен быть в составе судебной системы во главе с Верховным судом. Мы, конечно, должны обсудить это и с законодателями. Но хотя на самом деле это, может быть, даже не потребует специального закона. Надо посмотреть. Наверное, в законе о Верховном суде нужно будет изменение.

— На сессии Восточного экономического форума обсуждались проблемы бизнеса, так или иначе связанные с судебной системой и вашей работой как бизнес-омбудсмена. Можете подвести какие-то итоги, сказать, чего удалось добиться?

— Сегодня, если говорить о позитивном, нам удается больше решать конкретных дел. Могу сказать, что мы за последний год 110 предпринимателям улучшили ситуацию в их уголовных процессах по разным аспектам. Только за последние два месяца мы освободили из-под ареста и перевели на более мягкие меры пресечения 22 предпринимателей, что тоже достаточно серьезный результат нашей специальной программы, которую мы назвали "Стоп-арест". Вместе с тем, конечно, общая ситуация пока не улучшается, и более того, количество, например, арестованных предпринимателей за первые полгода 2017 года только выросло, что нас очень огорчило.

— С чем это связано?

— Мы очень много занимаемся экономикой, говорим о создании делового климата. Созданы такие системы, как АСИ, как Корпорация развития малого бизнеса, Фонд развития промышленности и многое другое. Это все экономически создает хорошие условия. А с точки зрения правовой, рисков для предпринимателей — пока очень сильны правоохранители, и многие наши предложения по изменению и законодательной ситуации, по изменению законов и по правоприменению упирается в их мнение.

— Как-то пессимистично вы это сказали...

— Мы не теряем сегодня уверенности в том, что эта система будет меняться. Дело в том, что пока была высокая нефть, в общем можно было так с бизнесом обходиться, а сегодня (дорогой — прим. ТАСС) нефти нет и надо зарабатывать по-новому. А здесь без бизнеса не обойтись, без реального, настоящего производственного российского бизнеса. Поэтому мы считаем, что в новых условиях создаются новые возможности. Потому что бизнес должен развиваться, без этого не будет экономики России. В скором времени это все поймут, в том числе правоохранители.

— По поводу изменений в налоговую систему. На ваш взгляд, какие маневры могли бы пойти на пользу развитию?

— Здесь нужны вполне конкретные меры. На первом этапе надо стимулировать инвестиции. То есть все новое, что развивает производство, повышает производительность труда, должно платить меньше налогов — вот главный принцип, и его надо уже на первом этапе зафиксировать.

На втором этапе мы должны изменить налоговую структуру. По двум причинам. Первое, новый этап развития экономики. Раньше были налоги, обеспечивающие стабильность. А сейчас нужно развитие, поэтому должно быть стимулирование развития. Во-вторых, мы технологически готовы осуществлять уже намного более умную налоговую систему. Сегодня новые технологии позволяют работать с "биг дата" и совершенствовать налоговую систему: там, где не добираются налоги, есть возможность взять их.

— Но это речь идет об администрировании.

— Нет, не только об администрировании, но и структуре. Потому что должны быть специальные налоги, которые позволяют точно реализовывать задачи. Некоторые налоги — они общие, оборотные, ни туда ни сюда. А есть налоги, которые могут точечно — в зависимости от региона, сектора, кластера — затачивать налоговую систему: взимать там, где есть сверхприбыли, а там, где должно быть развитие, и и так уже слишком большое налогообложение, там налоги уменьшать. Должна быть умная налоговая система.

Лана Самарина

Россия > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 7 сентября 2017 > № 2464617 Борис Титов


Россия > Приватизация, инвестиции > kremlin.ru, 26 мая 2017 > № 2190328 Борис Титов

Встреча с Уполномоченным по защите прав предпринимателей Борисом Титовым.

Б.Титов представил Президенту очередной доклад Уполномоченного по защите прав предпринимателей.

В.Путин: Борис Юрьевич, добрый день!

У Вас доклад о вашей работе за прошлый год?

Б.Титов: Да, Владимир Владимирович. Время бежит очень быстро, мы уже завершаем первый пятилетний период работы. Пять лет назад Вы приняли решение, доверили мне и нашей команде очень ответственную, непростую, но очень интересную работу, которая сегодня даёт свои, может быть – ещё пока не очень большие, но первые результаты.

Наш доклад, который я сегодня представляю, говорит о том, что институт наш полностью создан во всех регионах. Во всех 85 регионах есть уполномоченные по защите прав предпринимателей. Мы создали большую общественную команду поддержки. Это уполномоченные общественные представители, которые работают по отдельным направлениям, по налогам, по уголовному праву, то есть экспертные центры.

Кроме этого, есть ещё и наши общественные представители в муниципалитетах. У нас сегодня более двух тысяч представителей на местах. Мы ведём работу как с обращениями предпринимателей, так и по системным вопросам, которые волнуют бизнес. И в очередной раз, в четвёртый раз уже, представляем Вам наш доклад. Передаю его Вам.

В.Путин: Спасибо.

Б.Титов: Этот доклад, как всегда, готовился на базе большой аналитической работы. У нас прошло больше ста так называемых ситуационных анализов в регионах и в Москве, больше 30 по разным направлениям. Более двух тысяч экспертов и предпринимателей участвовали в подготовке. Мы получили очень большую поддержку от наших предпринимательских союзов: и РСПП, и ТПП, и «Деловой России», и «ОПОРЫ России». Они активно с самого начала участвовали в этой работе.

В докладе сегодня 267 инициатив, касающихся проблем – от очень маленьких до достаточно больших, которые сегодня волнуют бизнес, и пути, как эти проблемы решать.

Должен сказать, что, наверное, самой важной на сегодня проблемой остаётся уголовное преследование предпринимателей, о чём Вы говорили в своём Послании на 2016 год: что возбудили уголовное дело, «попрессовали» и отпустили, – и только 15 процентов дел, к сожалению, доходят до [результата].

Сейчас эта цифра немного стабилизировалась. Должен Вам сказать, что наметились, кажется, очень пока осторожные, но изменения в тенденции. 2016 – это первый год, когда количество возбуждённых уголовных дел по экономическим статьям не увеличилось. Более того, количество предпринимателей, которые находятся в СИЗО, – а Вы знаете, что по закону предпринимателей нельзя арестовывать на стадии предварительного следствия, – впервые снизилось на 24 процента. Хотя пока такие люди есть, и их количество остаётся достаточно большим, в целом тенденция к улучшению наметилась.

Нам бы очень хотелось не упустить этот момент, чтобы не повернулось всё вспять, сегодня закрепить это ещё и частью правоприменительных, по изменению законодательства решений, которые могли бы сегодня способствовать тому, чтобы эта проблема осталась в прошлом. Это первое, что бы мы хотели, вопрос, связанный со 108-й статьёй.

К сожалению, у нас пока ещё очень много предпринимателей, которые находятся в СИЗО. Говорят, что эта мера пресечения необходима для ведения следственных действий, но, к сожалению, часто бывает, что по ним следствие не ведётся, и бывает, что следователи даже не приходят.

Мы начали работу с прокуратурой, уже проверили законность содержания очень многих предпринимателей в СИЗО, и сейчас начинается процесс изменения меры пресечения, сегодня достаточно много таких случаев. Поэтому хотели бы обратиться к Вам за поручением – прокуратуре вместе с нами продолжить эту работу.

Кроме этого, конечно же, есть вопрос, связанный с административными проблемами, которых мы выявляем достаточно много. В докладе есть акцент на нескольких основных направлениях, в частности это рост тарифов на услуги инфраструктурных монополий. Здесь, к сожалению, мы видим продолжающийся рост. Одно время стабилизировали [тарифы] по Вашему решению, когда они были заморожены на один год, но, к сожалению, сейчас этот процесс [роста тарифов], особенно в области электроэнергетики, становится очень динамичным, так скажем. Хотел бы это более детально [обсудить], в докладе есть уже по этому поводу объяснение.

Серьёзно нас волнует банкротство банков и то, что сгорают счета предпринимателей. Сейчас готовится законопроект по страхованию вкладов, по крайней мере малого бизнеса. Хотели бы поддержать.

Неплатежи государства и госкомпаний поставщикам: здесь мы активнейшим образом работаем с прокуратурой Российской Федерации. Удалось за последние месяцы почти 70 миллиардов рублей задолженностей вернуть. Но, к сожалению, пока ещё эта цифра остаётся большой, и мы, конечно, продолжаем эту работу.

Очень серьёзная проблема – это рост [количества] форм отчётности, потому что сегодня каждое даже малое предприятие должно каждый месяц делать десятки таких форм. Потому что, к сожалению, это не только те организации, которые обычно, хотя Росстат увеличивает отчётность, но и все федеральные ведомства всё увеличивают и увеличивают отчётность. Причём у всех свои формы, и, что особенно насторожило, ладно там бюрократическая работа, но ещё и штрафуют. Тем более произошёл рост величины штрафов по КОАП, и сейчас небольшая ошибка в отчётности может приводить и к полумиллионному штрафу.

Снос нестационарных торговых объектов тоже является проблемой. Мы сейчас видим, например, в Красноярске достаточно напряжённая сегодня ситуация: больше 500 предпринимателей могут лишиться своих мест. Понятно, что там нужно решать вопросы универсиады, но надо решать, давать какие-то компенсации или по закону.

Самозанятые нас волнуют: пока не урегулировано. Вы дали поручение урегулировать юридический статус самозанятых, пока он не урегулирован.

В.Путин: А что там?

Б.Титов: Вопрос в том, что мы предлагали самозанятых [рассматривать] как индивидуальных предпринимателей.

В.Путин: Решение же было.

Б.Титов: Было решение, что самозанятые – граждане. Не так, как предлагалось изначально. Это привело к тому, что на сегодняшний день зарегистрировалось 40 человек (три месяца уже закон действует) из миллионов самозанятых.

В.Путин: Да, это уже практика.

Б.Титов: Вопрос в том, что это просто граждане, которые должны зарегистрироваться. При этом их освобождают только на два года от НДФЛ, на два года у них каникулы от НДФЛ. По результатам у человека статус никак не определён. То есть он всё открыл, где он и как зарабатывал, а потом ему приходится полностью платить налоги через два года.

И вопрос юридического статуса тоже очень сложный. Мы говорили о том, что практически от 20 до 30 процентов всего Гражданского кодекса придётся переписать, потому что это абсолютно новый статус в нашем законодательстве – «самозанятый гражданин». А если этот самозанятый – индивидуальный предприниматель, то он попадает под статус индивидуального предпринимателя. Поэтому это проблема, которую ещё предстоит нам решать.

Ещё сейчас на дорогах проблемы. Есть автоматизированная система весогабаритного контроля. Это тоже вызывает сегодня технические, но проблемы, много штрафов приходит, хотя это новейшая технология. Мы просим какой-то опытный период, потому что сейчас, пока идёт наладка техники, очень много различных проблем.

То же самое с электронной ветеринарной сертификацией. Очень серьёзная нагрузка на бизнес, но пока система работает так, что её, эту систему «Меркурий», надо доводить.

В.Путин: Система работает в целом нормально, Вы считаете?

Б.Титов: Она должна быть, но её надо отладить, какой-то период надо дать на отладку.

С ККТ намного лучше (контрольно-кассовая техника), хотя было очень много споров по этому вопросу, бизнесу было очень тяжело, по стоимости аппаратов, по наличию их в продаже. Но постепенно вопрос решается, мы создали отдельный специальный штаб с Федеральной налоговой службой, во всех регионах у нас идёт взаимодействие, мы мониторим ситуацию с ценами, с наличием техники, с установкой, с наличием интернета, потому что там есть проблема ещё в регионах, где нет интернета. Думаю, что к 1 июля проблема будет решена, а потом уже пойдёт второй этап, который будет связан с малыми индивидуальными предпринимателями, у которых не было техники до сих пор.

Ещё, конечно, есть вопрос в Москве со стоимостью имущества и налога на имущество для физических и юридических лиц, который сегодня, конечно, растёт.

В общем, все эти проблемы изложены в нашем докладе. Хотел бы сегодня просить Вас дать поручение Правительству, чтобы они могли проанализировать этот доклад, хотя должен сказать, что мы доклад готовили и с участием ведомств, которые принимали участие в наших ситуационных анализах, тем не менее по стандартной, уже существующей несколько лет по нашим докладам процедуре, чтобы они создали специальную рабочую группу, которая вместе с нашим институтом отработала Ваше поручение и доложила.

В.Путин: Я так и сделаю. Только предварительно, конечно, я должен посмотреть доклад, ознакомиться с ним и по результатам рассмотрения подготовить соответствующее поручение.

Борис Юрьевич, Вы уже занимаетесь не первый год этим. По сути дела, Вы создали эту систему, этот институт, вместе с Вашими помощниками. Даже перечисление тем и проблем, с которыми сталкиваются сегодня предприниматели и которыми вы занимаетесь, говорит о том, что эта работа востребована.

У Вас в конце июня заканчивается срок полномочий. Я вижу, как Вы с интересом сами это всё делаете, работаете с интересом. Думаю, правильно будет предложить Вам продлить срок Ваших полномочий, и я с удовольствием это сделаю.

Б.Титов: Спасибо, Владимир Владимирович.

С удовольствием принимаю это предложение, потому что для меня это очень интересная работа, и я буду делать всё возможное, чтобы оправдать доверие, которое Вы мне оказали.

Россия > Приватизация, инвестиции > kremlin.ru, 26 мая 2017 > № 2190328 Борис Титов


Китай. Россия > Внешэкономсвязи, политика > russian.china.org.cn, 17 мая 2017 > № 2176680 Борис Титов

Эксклюзив: Инициатива "Пояс и путь" - не колонизаторская политика, а партнерство - Борис Титов

"Мы под впечатлением от того масштаба, с которым Китай реализует свое партнерство с другими странами Экономического пояса Шелкового пути", - заявил в эксклюзивном интервью корр. агентства Синьхуа сопредседатель Российско-китайского комитета мира, дружбы и развития Борис Титов.

По его мнению, перспективы очевидны не только в сотрудничестве Китая с Россией, но и в многостороннем сотрудничестве. Программа распространяется на ЮВА, Африку, Средний Восток и Центральную Азию и даст возможность развиваться быстрее многим странам, отметил Б. Титов.

14-15 мая в Пекине прошел Форум высокого уровня по международному сотрудничеству в рамках "Пояса и пути". Б. Титов присутствовал на встрече председателя Си Цзиньпина с президентом России Владимиром Путиным.

По его словам, в ходе встречи стороны подтвердили, что двусторонние отношения находятся на высшей точке развития за всю историю, Россия и Китай, действительно, стратегические партнеры. Это касается и общего понимания развития в мировом пространстве, и большого количества проектов, которые идут в двух странах.

Говоря о сотрудничестве между Россией и Китаем, он подчеркнул, что негативный тренд в экономическом развитии, который возник в связи с изменением конъюнктуры на мировом рынке, сегодня преодолен, товарооборот опять растет, но главное, что между двумя странами развивается инвестиционное сотрудничество.

Одним из крупнейших проектов между Россией и Китаем Б. Титов назвал проект "Ямал СПГ", в котором участвуют китайские и российские инвесторы. Кроме того, около 20 проектов в рамках сотрудничества осуществляет Российско-китайский инвестиционный фонд. Проект алюминиевого завода в Китае, который осуществляет российский инвестор "Ви Холдинг", по словам Б. Титова, является крупнейшим проектом по объему инвестиций России в китайскую экономику.

Среди других крупных проектов - строительство железной дороги Москва-Казань, автомобильной дороги, которая свяжет Пекин с Восточной и Западной Европой через территорию России, проекты поставок зерна из специальных логистических комплексов, проект нескольких переходов между Россией и Китаем.

Что касается вклада, который вносит инициатива "Пояс и путь" в мировой экономический рост, Б. Титов отметил огромные инвестиции, прежде всего в инфраструктуру. По его мнению инфраструктура очень важна для стран, которые пока еще не обладают большим экономическим ростом и развитием. Поэтому строительство железных дорог, газопроводов и автомобильных дорог, которое сегодня осуществляется и в ЮВА, и в Средней Азии, и даже в Африке, в Турции и Иране, приведет к экономическому росту в этих странах, считает Б. Титов.

Он подчеркнул, что политика Китая не носит экспансионистский характер, а представляет собой партнерство и предложение помочь и вместе получать блага инфраструктурных инвестиций.

Давая оценку форуму "Пояса и пути", Б. Титов сказал, что Китай выступил с инициативой не просто совместных заявлений, совместных деклараций, а совместных конкретных дел.

Китай очень динамично развивается и уже обрел очень серьезную экономическую силу, но вокруг Китая много стран, которые не успевают и отстают в развитии, отметил он.

В понимании Б. Титова, позиция Китая заключается в том, что одному жить хорошо в окружении стран, которые живут беднее, неправильно, и что все должны развиваться вместе. Поэтому Китай выступил с инициативой создать сначала главное - базу, инфраструктуру, потому что именно с инфраструктуры начинается рост и развитие.

Он назвал созданный Китаем вместе с партнерами Азиатский банк инфраструктурных инвестиций конкретным инструментом для поднятия уровня жизни и экономического развития соседей.

"Эти соседи - практически весь мир. Сегодня Шелковый путь уже распространяется не только на ближайшие страны, или на страны между Европой и Китаем, это уже и Африка, и Ближний Восток, и очень много стран попадает со своими проектами в эту инициативу, - сказал Б. Титов. - Теперь все понимают масштаб, амбициозность, смысл этого огромного мирового проекта. И все понимают идеологию этого проекта, что это не колонизаторская политика, а именно партнерство, предложение совместных действий".

Б. Титов также отметил важность партнерства с Китаем для России. "В России есть мощная сырьевая основа экономики, но мы пока еще не достигли высоких темпов роста в области технологических производств, промышленности, хотя сегодня правительство делает много для того, чтобы диверсифицировать экономику. Китай является большим потребителем сырья, но кроме сырья в России есть еще одно большое преимущество - это наша технология, у нас очень развитая научная база, поэтому здесь мы тоже сотрудничаем очень тесно", - сказал он.

Кроме того, по его словам, есть такие направления сотрудничества, как сельское хозяйство. В России экологически чистое сельское хозяйство, а в Китае очень большая потребность сегодня именно в экологически чистых продуктах питания, так что Россия уже стала крупным поставщиком.

"У нас есть много основ для сотрудничества, поэтому сегодня действительно стоит вопрос о сопряжении - не только инфраструктурных систем. Мы говорим о большем, мы говорим в принципе об объединении экономик, о возможном едином экономическом пространстве, то есть об очень многих вещах, которые могут объединить наши страны", - сказал Б. Титов.

Китай. Россия > Внешэкономсвязи, политика > russian.china.org.cn, 17 мая 2017 > № 2176680 Борис Титов


Россия > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 27 марта 2017 > № 2117186 Борис Титов

Борис Титов: есть ли жизнь за пределами школы Ясина-Кудрина

Николай Усков

Forbes Staff, Главный редактор Forbes

Почему руководитель партии «Роста» называет свою программу точкой зрения бизнеса?

Бизнес-омбудсмен Борис Титов пользуется репутацией одного из главных экономических диссидентов в российской элите. Он называет свою программу точкой зрения бизнеса. Впрочем, пока что никто из крупных бизнесменов взгляды г-на Титова не поддержал. Хранит оборону и высшая бюрократия. С Борисом Титовым встретился главный редактор Forbes.

На что вы надеетесь?

Надеемся, что страна будет развиваться, жить с другой экономикой, вот на что надеемся.

Я почему спрашиваю. Проблема любой альтернативной программы экономического развития – кто будет ее реализовывать во власти. Экономикой России управляют ученики Ясина, Кудрина, Грефа. Невероятно, чтобы все они поддержали программу «Столыпинского клуба», которая полностью противоречит их взглядам.

Ну конечно, одна модель доминировала в нашем экономическом сознании больше чем пятнадцать лет и строительство всей экономики шло и идёт по тем канонам, тем учебникам, которые были написаны в рамках монетаристской школы, хотя на самом деле случалось много отступлений и от монетаризма. Фридман и Хаек их бы за своих не признали. Просто для каждого времени нужна своя экономическая политика. Для своего времени та теория была правильной: когда есть твердый заработок в виде экспорта сырья, денег много – нужна жесткая финансовая политика, чтобы сохранить полученное, не допустить голландской болезни, разбалансировки экономики. Когда нефть упала – гарантированный доход раза в два снизился – нужно искать новые источники заработка – развивать новые производства, а без инвестиций этого сделать невозможно. И тут старая школа не помощник, нужна политика активного стимулирования Роста, смягчения Денежно-кредитной политики. Весь мир уже перешел к ней на кризисе 2008-2009 годов – и США, и ЕС, и Япония. Иногда ее принято называть неокейнсианством, а чаще QE – политика количественного смягчения.

Американцы влили в экономику $787 млрд. Годом позже ЕС начал свою программу на объём больше €1 трлн. Когда происходит разбалансировка — а кризис — это реальная разбалансировка, — когда начинают уплывать источники доходов, маховик экономики останавливается, надо его поддержать. Знаете, это похоже на водяную воронку-водоворот: если сжаться, тебя утянет вниз, надо активно грести и выплывать в новую стабильность.

И в России, рядом с нами, есть огромное число людей и в бизнесе, и в экспертном сообществе, и во власти, которые поддерживают нашу позицию. Растут молодые кадры и среди чиновников, которые разделяют наши идеи.

Кто например?

Ну я могу сказать, что это новая прогрессивная чиновничья масса внутри министерств, люди до уровня заместителей министра. Больше всего их в ведомствах, связанных с реальным производством — Минпром по-другому мыслит. Есть Минсельхоз.

То есть министры Мантуров и Ткачев вас поддерживают?

Ну я не могу сказать, что Мантуров и Ткачев открыто на нашей стороне, они все же члены правительства и должны поддерживать точку зрения правительства, но у нас работала специальная группа, которая была создана по поручению президента при аналитическом центре правительства. В нее входили представители всех министерств, ЦБ, Минфина. Например, Орешкин входил к нам от Минфина. Так и Минпром, и Минсельхоз, и многие другие поддерживали нашу программу.

Максим Станиславович вас поддерживает?

Тогда он нас не поддерживал, он высказывал мнение Минфина, но многое поддерживал, например, Минсельхоз, Минпром и даже Орешкин прислушивался. Вы же понимаете, место очень влияет на человека. С его переходом в Минэк сдвиг в нашу сторону мы ощущаем.

В чем вы его видите?

Он начал думать масштабами экономики, а не государственного бюджета. Нас не поддерживают денежные власти, но они же отвечают за стабильность, а не за рост, ну и так называемая «либеральная» пресса, - она по привычке на другой стороне, хотя именно наша программа либеральная, а не Кудринская. Он в целом ратует за сохранение старой макроэкономической политики: за жесткую централизацию финансов у государства, за то, как твердо держаться, а мы за либерализацию, развитие рынка и конкуренции, рост инвестиций, как энергично выплывать из той воронки-водоворота проблем, в который мы попали.

И мы продвигаемся. Если еще полгода назад все в один голос, начиная с президента и кончая рядовым чиновником, говорили, что самая главная задача экономики — это макроэкономическая стабильность, то теперь все согласны: главная задача экономики — рост! О восстановлении роста говорят и председатель правительства, и президент. Хотя бы на словах, изменилось главное целевое направление экономической политики. Где это видано, чтобы наш министр финансов ратовал за изменение налоговой системы! Единственное, на что прежде хватало смелости, это заявлять: «Мы не будем увеличивать налоги». А сейчас стали говорить об изменении структуры налогов в пользу бизнеса.

Тем не менее главной задачей остается низкая инфляция, против которой вы как раз и выступаете.

Мы не выступаем против низкой инфляции – мы выступаем против того, чтобы считать ее главным KPI всей экономической политики государства. Инфляция лишь температура экономики, а главная цель – размер производимой добавленной стоимости (ВВП) на каждого человека, развитие экономики и качества жизни в стране.

А инфляция в разные периоды развития экономики может быть разной – когда все стабильно, рынок работает без сбоев — низкой, и уже стоит задача не допустить дефляции. На быстром росте – может быть выше, и самое главное не допустить гиперинфляции. Вообще могу сказать, что производство в меньшей степени волнует инфляция. У нас в Стратегии Роста есть анализ опыта успешных стран, так в период активного роста везде была умеренно высокая инфляция, если она до десяти процентов при росте пять процентов ВВП — это совершенно нормальное явление. Мировая практика это подтверждает. Наша программа – это взгляд бизнеса. Политика Набиуллиной – взгляд государства. Государству нужно поддерживать курс рубля, это обеспечивает социальную стабильность. Поэтому и МВФ называет Набиуллину лучшим банкиром. Им все равно, развивается наша экономика или нет. Им просто не нужны никакие катаклизмы в самой большой стране мира. Впрочем, и в других странах, для тех кто не входит в первый круг сателлитов – МВФ рекомендует высокие ставки. Для своих же, всегда реализуется политика низкой ставки. И это, надо сказать, объяснимо.

То есть вы полагаете, что правительство ничего не делает?

Ну, на сегодняшний день — да. Кредитно-финансовая политика направлена против экономики.

Эльвира Набиуллина считает наоборот.

Можно я объясню вам логику Эльвиры Сахипзадовны: нам нужна низкая инфляция, она позволяет решать социальные задачи и обеспечивает макроэкономическую стабильность. Сейчас инфляция уже почти достигла 4 % (теперь Юдаева говорит – это не предел, давайте идти до 2-х). А ставки, тем временем, никто реально снижать не собирается. Почему? Потому что главная задача ЦБ – это высокий курс рубля, хотя она этого не признает. Она объявляет, что инфляция у нас монетарная, поэтому надо удерживать денежный спрос, хотя, по нашей оценке, у нас монетарная дефляция — 4-5% (спрос падает). А де факто признает нашу позицию о немонетарном характере инфляции в нашей стране и борется с курсовой инфляцией, с ростом цен из-за упавшего курса рубля и, как следствие, ростом цен на импорт. То есть активно поддерживает высокий рубль.

А зачем Набиуллиной высокий курс рубля?

В нашей импортозависимой экономике, выше курс – ниже инфляция. А как поддержать высокий курс? Стимулировать на него спрос. Так вот на сегодняшний день главный источник спроса на рубли — это керри трейд. Короткие спекулятивные в основном иностранные инвестиции, основанные на разнице процентных ставок у них — на евро или на доллары и у нас по рублю. Поэтому ЦБ и держит процентную ставку на высоком уровне и практически не снижает, даже несмотря на снижающуюся инфляцию. Боится спугнуть керри-трейд. В последние годы мы были Меккой для кэрри трэйдеров. Не раз выходили на первое место в мире по объёму. Они и на сегодняшний день и дают основной спрос на рубль. Поэтому главная задача Эльвиры Сахипзадовны – это держать высокую разницу между нашей ставкой ЦБ и ставкой рефинансирования у них, это единственный способ поддержать керри трейд!

И еще можно было бы, наверное, оправдать, то, что мы ради социальной стабильности отдаем спекулятивным инвесторам миллиарды долларов, но то, что мы ставкой убиваем собственную экономику, собственное будущее – это оправдать нельзя. А еще проблема в том, что это спекулятивный курс завышен, он не соответствует уровню цены на нефть и тем внутренним балансам, которые сложились в российской экономике, накачивается пузырь.

С какой целью?

Она опасается, что иначе керри трейд уйдет с нашего рынка. Есть разные привлекательные альтернативы. Во-первых, американские бумаги возросли по доходности, поэтому их рынок стал конкурентом. Риски ведь там намного ниже. Кроме того, есть конкуренты среди развивающихся стран, мы кстати потеряли первое место по керри трейду. Мы же были на первом месте в мире, теперь его забрала Мексика, составляет конкуренцию Бразилия, доходность там стала выше. Сегодня для Эльвиры понижение даже на пол процента ключевой ставки — это риск потерять керри трейд. Керри трейд может уплыть с нашего рынка и тогда рубль упадет и упадет значительно радикальнее, чем упал бы при постепенном снижении ставки.

Если бы мы сначала не повышали, а уж если повысили, постепенно снижали бы ключевую ставку, если бы мы вели мягкую денежную политику, не искусственно поддерживали бы курс рубля, как они сейчас это делают, тогда рубль бы постепенно находил свой баланс. А сегодня курс рубля завышен и в результате его падение может быть значительно более драматичным, и мы опять можем пройти через валютный кризис. Это на поверхности лежит, но никто из великих финансовых либералов этого видеть не желает. Разве что министерство финансов де факто признало и решило поиграть против рубля, вот только валютные объемы были очень маленькие и практически никак не повлияли на курс.

Можно я постараюсь сформулировать суть политики Эльвиры Набиуллиной, как она ее видит. Добиться низкой инфляции необходимо для того, чтобы побудить людей к инвестициям. Без обеспечения макроэкономической стабильности долгие деньги в экономику не придут.

Все наоборот, они ставят телегу впереди лошади – нужны длинные деньги при низкой ставке – тогда будет развитие и инфляция будет снижаться, и мы добьёмся макроэкономической стабильности. Инфляция и рост — это все равно, что говорить, что надо меньше сахара чтобы чай стал горячим.

Но г-жа Набиуллина и говорит о постепенном снижении ставок по мере обеспечения макроэкономической стабильности.

Я говорю, та школа постоянно боролась с инфляцией, но в результате инфляция постоянно росла и начала снижаться только потому, что укрепился рубль и цены на импорт перестали расти. Это подтверждает тот факт, что у нас инфляция носит немонетарный характер. Но будет ли рост в экономике? Нет! Ключевую ставку нужно снижать. Во всем мире, на росте и особенно в кризисных ситуациях, ставку снижают. Мы единственные, кто и в 2008-09 годах, и сейчас, повышали.

Кто же будет давать кредит, если инфляция попросту съест ваши деньги?

Слушайте, ключевая ставка 10 процентов, ключевая ставка 12 процентов! Мы все брали под 150, потому что доходность была высокой, и мы зарабатывали. Нет ничего страшного в умеренно высокой инфляции. Все росло и развивалось. Бизнес прежде всего сравнивает на весах свои риски, и доходность, соотношение risks\return (возвратность инвестиций). У нас в стране риски всегда были высокими, но до определенного момента это не мешало инвестициям.

Вопрос в другом. Высокие риски наложились на постоянно растущие издержки. Налоги, тарифы (за 2000-е тарифы выросли в разы). А потом упал рубль, подорожал импорт, соответственно резко сжался спрос. И вот в такой ситуации действительно никто не хочет инвестировать в российскую экономику. Говорят, не хотят инвестировать из-за неразвитых институтов, судов, административного давления. Это, конечно, проблема, но в Китае и Индии, и у нас в прошлом инвестировали и при худших судах. Просто стало невыгодно. Попробуйте предложите сегодня долгосрочный кредит на пять лет под пять процентов годовых. Очередь выстроится.

Вот пример: у нас есть один институт развития, который называется ФРП – Фонд развития промышленности. Он дает кредит на пять лет под пять процентов, жестко отбирая при этом проекты – решения принимает бизнес вместе с государством, там частно – государственный кредитный комитет. Так очередь стоит. Утвержденных заявок на 400 млрд, а общий объем Фонда всего 40. Вот вам доказательство, что экономика расти может, но ей нужны экономические условия – дешевый кредит, стимулирующие налоги и тарифы.

Но Эльвира неоднократно подчеркивала, что понизит ключевую ставку.

Послушайте, почему они сейчас не понижают? Найдите мне страну, где ставка рефинансирования в два раза выше, чем инфляция?!

Но у них и инфляция два процента

Ещё раз, инфляция бывает двух основных видов – инфляция монетарная (спроса) и инфляция издержек (немонетарная). Это любой ученик любого экономического вуза знает. Инфляция спроса зависит от денежной массы, то есть от денежного спроса на рынке. Денег много, товаров не хватает – цены растут.

Немонетарная инфляция — это, когда издержки производителя растут, у нас импортозависимая экономика, поэтому она прежде всего зависит от роста курса доллара. Курс доллара растет, цены на внутреннем рынке возрастают. У нас инфляция издержек. Кстати, сейчас курс доллара упал – инфляция упала. А совсем не из-за того, что ЦБ и Правительство проводит жесткую бюджетную и денежно-кредитную политику.

Ну хорошо. Центробанк понижает ставку, допустим, и что? Что происходит? Рубль падает.

Конечно, будет давление на рубль. В сегодняшней ситуации уже надулся пузырь, рубль серьезно переоценен, они уже загнали ситуацию очень глубоко, но надо дать альтернативу и мы, опираясь на международный опыт, предложили им альтернативу высокой ставке ЦБ. Давайте поддержим рубль предоставив тем же спекулятивным инвесторам доходный инструмент, который заменит сегодняшний спрос на рубль, и они не будут бежать с рынка. Мы предложили индексные бонды - бумаги, которые использовались в Израиле в свое время и очень хорошо себя зарекомендовали. Это ценная бумага, номинированная в рублях, но которая погашается по курсу к доллару или корзине валют на день погашения купона. То есть мы снимаем курсовые риски с инвестора, они остаются за государством. Да, есть риски, что рубль упадет в дальнейшем. Но за развитие экономики отвечает государство, оно, а не частные инвесторы должно брать на себя риски своей же политики.

Не может государство вести себя как коммерческий инвестор. И все время ориентироваться на прибыль. Оно должно понимать, что прибыль станы — это не только резервы центрального банка, не только бюджет государства, а это бюджет домохозяйств, это бюджет бизнеса. В Израиле инфляция была более 100 процентов на тот момент, когда они ввели индексные бонды. В результате, на сегодняшний день она у них на уровне даже ниже мирового. Почему? Потому что государство, если оно хочет обеспечить развитие в стране, должно вести активную политику развития и отвечать за результаты – то есть брать курсовые и прочие риски развития своей страны.

Ввели индексные бонды, отпустили ставку и все?

Нужны дополнительные экономические стимулы. Есть инструменты экономической политики, промышленной политики, которые уже дают эффект. Посмотрите на сельское хозяйство, оборонку, инновационный сектор. В сельском хозяйстве, например, применялся целый набор мер субсидирования процентных ставок, различные виды дотаций, и это дало рост. В оборонной промышленности обеспечили кредитами, но и заказами, конечно, серьезно поддержали — это тоже промышленная политика – сразу рост. В инновационной сфере снизили до четырнадцати процентов страховые платежи — рост. Нет, мы не можем вмешиваться в экономику, — говорят Эльвира Сахипзадовна и Алексей Леонидович. Нет, ни в коем случае – украдут всё! Где украли-то, в сельском хозяйстве украли? Или в инновационном секторе? Экспорт инновационной продукции вырос практически за два года до семи миллиардов долларов!

Кроме того, есть еще другие специальные инструменты, которые многие страны используют, только мы почему-то считаем, что они коррупционные и не эффективные. Например, во всем мире существуют различные формы финансирования, которые не требуют дополнительного обеспечения, например, проектное финансирование. Развиваться, заложив прошлые активы из другой жизни, можно очень ограничено, поэтому все, что идет в развитие должно идти по другому пути: закладывается новое оборудование, закладываются акции новой компании.

Мы даже в законодательстве прописали — у нас есть такие СОПФы (специальные общества проектного финансирования), но дальше дело не пошло. Эльвира Сахипзадовна стала в упор и сказала, что мы эту систему рефинансирования под проектные облигации развивать не будем. Не будем! Слишком мы боимся собственной страны, что все пойдет не туда, куда надо. Тоже самое торговое финансирование. У нас нет системы торгового финансирования. Все знают сначала деньги – потом товар – только потом деньги, сначала нужны деньги, потом произвести товар, а потом продать, деньги возвращаются, но потом. А для этого нужен кредит, у нас только за счет собственных средств можно заниматься торговлей или закладывая дополнительные активы.

Для создания системы проектного, торгового, МСП кредитования ЦБ должен запустить новые специальные инструменты рефинансирования.

Но и это не все — мы предложили докапитализировать институты развития — я уже говорил о ФРП, в котором возвратность на сегодняшний день сто процентов. Почему? Потому что там применяется стандарты управления, принятые в бизнесе, как в любом нормальном инвестиционном банке. Почему бы не докопитализировать ФРП, а кроме того, дублировать его для агросектора, увеличить фонд корпорации МСП?

Потом можно ограниченно стимулировать спрос – это происходит во всем мире, например, субсидировать малоимущих на покупку продуктов питания – по карточкам или талонам, как угодно. Это реально повлияло бы на рост сельского хозяйства. Мы предлагаем субсидировать ипотеку. Известно, что у строительства самый высокий мультипликативный эффект, порядка шести. Каждый доллар, вложенный в стройку, дает дополнительный рост инвестиций в шесть долларов. По нашим оценкам, если мы сегодня снизим ипотеку хотя бы до пяти процентов, то строительство увеличится в два раза. Почему этого не сделать, не понятно, это сразу же даст эффект в экономике. Еще стимулирование производства промышленной продукции и прежде всего на экспорт.

Но кроме этого – новая налоговая, тарифная политика, институциональные реформы – суды, контроль и надзор, снижение уголовного давления на бизнес. Конечно, развитие отраслей человеческого капитала. Новая открытая внешнеэкономическая политика. Создание Delivery Unit – центра управления реформами, на новых принципах обработки Big Data, индикативного планирования – вот из каких предложений состоит наша Стратегия Роста.

Борис, откуда брать деньги?

Сначала давайте посмотрим, куда деваются наши средства сегодня. ЦБ выделил 1,4 триллиона рублей в качестве кредита АСВ, на самом деле на уничтожение нашей банковской системы. Да, у многих банков есть плохие долги, да есть невозвраты, особенно это проявляется во время кризиса. Но дайте им вздохнуть, везде во всем мире в такой момент создавался банк плохих долгов. Не банкротьте, разбирайтесь, где дыры, латайте их, попытайтесь спасти эти банки уже с новым руководством, с новыми акционерами, дайте им шанс, выкупите у них плохие долги, дайте им вздохнуть, они у вас потом эти долги обратно выкупят. В Америке, помните? Выкупали долги Дженерал Моторс, выкупали долги банков и инвестиционных компаний. Потому что надо дать вздохнуть на кризисе, а у нас постоянное давление. Сколько мы уничтожили малого и среднего бизнеса, у которого сгорели счета в этих банках. В одном Пробизнесбанк 200 тысяч счетов юридических лиц или вот сейчас «Татфондбанк».

Когда мы предложили перенаправить эти средства на развитие экономики, пресса обвинила нас в том, что мы хотим запустить печатный станок. Абсолютный непрофессионализм, тот, кто это написал, уже не имеет никакого права писать об экономике. Ведь мало-мальски разбирающийся в экономике журналист обязан знать, что печатный станок нельзя запустить – он работает постоянно. Откуда, думаете, эти 1,4 триллиона? А триллионы, которое пошли на спасение крупных банков России. Сегодня эмиссия идет правительству на латание дыр в бюджете. Это ничем не обеспеченная эмиссия. Мы же просим о том, чтобы перенаправить хотя бы часть этих денег в экономику, при этом в виде кредита, с возвратом. Без этого развития не будет.

Но кроме этого государство могло бы и занять под развитие – ведь эти деньги идут в рост и понятно, как их отдавать. Я уже говорил об индексных бондах. Объем их мы считаем возможным до 1 трл рублей. Купить их могли бы не только спекулятивные инвесторы, но и наши люди, которые, если будет четкая понятная выгодная им стратегия экономических реформ, могут поддержать страну и своим кошельком.

На самым важным источником новых доходов должен быть сам рост – по нашим расчетам только для бюджета рост ВВП на 1% даст 300 мрд рублей в год, в первую очередь, за счет роста налогооблагаемой базы. Мы не говорим о том, что рост будет давать для новых доходов бизнеса и домохозяйств.

Так что сам рост самый важный источников доходов страны.

И все же хочу отметить очень важное. Конечно для успеха необходимо, чтобы люди, народ поддержали программу реформ, чтобы она состоялась. Но прежде всего сама власть должна поверить в собственную страну, в свой народ, в нашу возможность эффективно работать и создавать новое.

Сегодняшний скепсис по поводу возможностей наших людей, бизнеса, бюрократии, опровергается самой историей: за пять лет столыпинских реформ страна преобразилась кардинально и имела шанс стать первой экономикой Европы, в 90-е именно бизнес спас экономику России, в 99-ом мы за один год преодолели спад 98-ого, а в 2000 показали рост 10% ВВП, и это на еще низких ценах на нефть. Столыпин верил, Гайдар верил, Примаков верил, должны поверить и мы. Напоминаю, перед нами выбор: стабильно стоять или расти. Ведь если мы будем снова стабильно стоять, как сегодня, то мы стабильно достоимся до третьего-четвертого эшелона мировой экономики и до состояния бедной страны без перспектив развития.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 27 марта 2017 > № 2117186 Борис Титов


Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 9 марта 2017 > № 2206475 Борис Титов

Борис Титов: из экономической воронки надо выплывать, а мы пытаемся держаться

Позиции Минэкономики и главы Центра стратегических разработок Алексея Кудрина сблизились с взглядами Столыпинского клуба — этот и другие тезисы Илья Копелевич обсудил с бизнес-омбудсменом

Экономические оппоненты находят общий язык. Позиции Минэкономики и главы Центра стратегических разработок Алексея Кудрина сблизились с взглядами Столыпинского клуба. Речь, например, идет о мнении по поводу «гаражной экономики» и точках роста. Однако оппоненты по-прежнему имеют противоположные точки зрения на финансирование экономики за счет эмиссии. Об этом в интервью главному редактору Business FM Илье Копелевичу рассказал бизнес-омбудсмен Борис Титов.

Борис Юрьевич, май — это месяц, когда мы увидим окончательную программу от правительства, над ней работает Минэкономики. К маю уже Центр стратегических разработок представит полную законченную программу по всем разделам. Вы ее представили сейчас. Давайте все-таки для начала сформулируем главный месседж, который отличает нынешнюю программу Столыпинского клуба от кудринской и теперь уже орешкинской программ.

Борис Титов: Нет, давайте не будем делать объединение между орешкинской и кудринской программами, потому что, во-первых, мы пока еще до конца не знаем, но все-таки ни той, ни другой пока нет. У нас — есть. И главное отличие от того, что мы, наверное, подразумеваем в программе Кудрина — это то, что мы за активную экономическую политику государства по стимулированию роста экономики. Первое, что мы говорим: нельзя стоять. Если мы останемся на этих темпах роста, а Кудрин говорит о том, что мы только через четыре года можем выйти на темпы роста выше мировых, то к этому времени мы уже будем в третьем эшелоне мировой экономики. Нас обойдет по ВВП на душу населения по паритету покупательной способности уже и Турция. То есть мы считаем, что сегодня главная задача экономической политики — это рост, а не стабильность. Кстати, в этом смысле мы уже преуспели. То есть, если полгода назад премьер-министр, президент, выходя на большие трибуны, всегда говорили: главная задача — это стабильность, сегодня все в один голос говорят о росте. Поэтому наша программа уже действует.

Цитата из Орешкина. Буквально на днях мы с ним делали интервью именно в Сочи. То, что он мог озвучить из собственных планов Минэкономразвития: цифра 2% к 2020 году и затем, возможно, 3%. Это, кстати, совпадает с последними ориентирами Кудрина. Вы говорите о росте к 2020 году — 4-5%. И дальше цитата Орешкина: «Для нас главное не в течение какого-то количества ближайших лет показать высокую цифру», он говорит, искусственно это можно создать, но создать условия для устойчивого, долговременного роста, действуя исключительно институционально, не нарушая никакие конструкции системы, в том числе и макроэкономические.

Борис Титов: Устойчивый рост в третьем эшелоне мировой экономики, на уровне потребления таких стран, как Сербия, Турция, то есть мы где-то там по уровню жизни населения в стране. При этом мы говорим о том, что это не искусственный рост, который мы предлагаем — это вполне системный, обоснованный экономический рост. Поэтому кроме роста, мы говорим еще о том, как надо расти. Мы говорим о том, что нужно применить два главных направления — микроэкономика и макроэкономика. Микроэкономика — надо понять, есть ли вообще у России потенциал роста. Понять, в каких секторах, в каких отраслях, в каких регионах мы можем заменить те доходы, которые получали от нефти, за счет других бизнесов, других проектов, других экономических активностей. Мы провели этот анализ в нашей программе, мы знаем, что у нас есть этот потенциал. Кстати, доказательства — это 2008-2009 годы, когда мы буквально компенсировали падение 2008 года в 2009-м, а в 2010-м на низких ценах на нефть показали рост 10% ВВП. Совершенно системный, обоснованный рост нашей экономики.

Скорее, был восстановительный рост после 2008-2009 годов, когда было и падение на 7%.

Борис Титов: В 2009-м мы восстановили, а в 2010-м уже по отношению к 2008-му показали 10% роста. Это было больше, чем до кризиса. Вопрос в том, что они говорят: это были те мощности, которые стояли, еще были живы в советское время и поэтому они показали рост. Мы проанализировали ситуацию. Сегодня 25% мощностей в нашей стране не задействованы. Причем в основном это не старые советские мощности, это новые мощности, которые были созданы в последние годы, но сейчас работают не в полную силу — и в автомобилестроении, и в химии, и в других отраслях. Мы можем буквально за год их нарастить, мы даже дали проекты в отрасли, где может быть новый рост, который до сих пор не задействован. Второе — это макроэкономика. Для того, чтобы это произошло, нужно создать системные условия. Здесь говорим о том, что мы как правительство должны создать новую налоговую систему, которая бы стимулировала новые производства, при этом мы не за революцию в налоговой системе. Мы говорим, что до 2019 года вообще никаких изменений.

Это уже ясно, до 2019 года их не будет.

Борис Титов: Только льготирование. Сегодня надо принять решение о том, что мы так же, как в территориях опережающего развития, так же, как в Крыму или в Калининграде должны дать стимулы экономические для новых производств, тех, которых еще нет. Это не выбытие доходов бюджета — это только недополучение в будущем. То есть могли бы вообще ничего не получить, а так получат хотя бы что-то. Поэтому новые производства — и те, которые совсем новые, и те, которые развивающиеся старые, — должны платить чуть меньше налогов со всего нового. Вот это мы говорим — на первом этапе. На втором да, нужно структурное изменение налоговой системы, которая бы привела нас в соответствие с мировыми нормами, потому что у нас сегодня маленькие налоги на потребление и высокие на производство, а должно быть наоборот. То есть любому предпринимателю должно быть выгоднее вложиться в дальнейшие инвестиции, в развитие производства, в создание рабочих мест и менее выгодно выводить деньги из своего проекта и класть их к себе в карман.

Здесь вы вполне совпадаете, по крайней мере, с уже озвученным, по крайней мере, в интервью нам, совпадаете с Орешкиным, об этом писали на уровне утечек, но в интервью нам он вполне официально сказал, что выступает за сокращение. Орешкин не назвал цифру страховых взносов, то есть налогообложения работодателя и повышения НДС.

Борис Титов: В деталях нам очень многое, что предстоит обсудить, потому что двумя налогами — одним поднятием, другим снижением — не решить вопрос. Нужен комплексный подход к налоговой системе. Там есть еще и налог на прибыль, есть налог на имущество. Много других налогов, все должны быть сбалансированы. Но это следующий этап. Другой вопрос системный — тарифы. Сегодня мы считаем, что здесь заложены огромные резервы. Максимум на что хватает наших оппонентов, тех, кто занимаются этими вопросами, они говорят: давайте чтобы они хотя бы не росли так быстро, инфляция минус. Мы говорим: извините, резерв по электроэнергетике только за счет сетевой составляющей — 29,7%. У нас сегодня команда, которая считает тарифы по регионам отдельно, и мы видим, насколько превышает тариф себестоимость этих компаний. Вы знаете, что новые инвестиции, новые проекты инвестиционные ложатся в тарифы. Так этих, знаете, сколько инвестиционных проектов? 150 тысяч по стране. Кто их утверждает, кто их рассматривает? Их просто штампуют.

Я слышу об этой теме неоднократно, но могу совершенно точно сказать, что Федеральная сетевая компания вам скажет, приведет аргументы.

Борис Титов: Нет, сейчас этим занимается Федеральная антимонопольная служба, и мы с ними ведем очень серьезный диалог, давая свои расчеты. Поэтому еще раз. Все эти проекты ложатся в тариф, но только 30% из них реально реализуются. Понимаете, за что мы платим? Поэтому у нас есть время, мы предлагаем заморозить тарифы, по крайней мере, на два года и к 2020 году решить вопрос о новой системе тарифообразования по всем видам естественных монополий.

Между прочим, в правительстве на этот счет у вас наверняка найдутся явные или скрытые единомышленники

Борис Титов: Почему это?

Ну, почему-то вопрос-то не решается этот давно.

Борис Титов: Да, но дело в том, что именно давно он не решается. Один раз мы убедили президента заморозить тарифы. Это было на встрече бизнеса в 2013 году. Знаете, что это был самый низкий год по инфляции. Ну, потом она опять начала расти. Сейчас она снижается, но это был самый низкий год в тучное время, потому что тарифы только разгоняют инфляцию.

Я и на это приведу аргумент: тогда и спрашивали крупных потребителей, крупных бизнесменов, что эта дельта пойдет в какие-то инвестиции.

Борис Титов: Инвестиции у нас были в то время на очень приличном уровне. Это сейчас ноль, а тогда мы развивались. Конечно, не так системно, не так структурно правильно, как это могло бы быть, мы не ушли с «нефтяной иглы», тем не менее инвестиции шли. Это был один из лучших годов в развитии нашей экономики. В чем разница, допустим, между нами и Кудриным, если взять в целом? Наша программа — это взгляд бизнеса, это сочетание двух вещей. Взгляд бизнеса на том, что прежде всего надо понять, где у нас потенциал, где можно заработать, какие проекты могут работать — Кудрин этим вообще не занимается. Во втором — какие проблемы сдерживают — Кудрин говорит, что это прежде всего институциональная проблема: суды, вопросы, связанные с контрольно-надзорной деятельностью, уголовное преследование предпринимателя. Кому как не мне хорошо знать, что это огромная проблема, огромная.

Давайте взглянем все-таки немножко практически на этот вопрос. Каждый предприниматель оценивает риски и доходность, когда принимает решение об инвестициях. Риски в нашей стране как раньше были высокими, так и остаются высокими. Но эти высокие риски немножко ниже, чем даже в других странах БРИКС. В ЮАР, в Индии очень высокие риски. В Китае, когда он начинал, были очень высокие риски, правительство вмешивалось в каждый вопрос экономики. Но инвестиции шли, потому что была очень высокая доходность. Проблема нашей экономики — высокие риски, но главная проблема, что у нас резко упала доходность. Почему кризис настал не в 2014-м — конце 2014 года, а он еще начинался в 2011-м? Первые звонки были, когда у нас ВВП за один квартал упал на 4%. Потому что тарифы выросли сильно, потому что налоги по-прежнему растут до сих пор за счет кадастровой стоимости, новых налогов на малый бизнес, за счет того, что процентные ставки выросли страшно. А в кризис добавилась еще одна история: спрос упал. И в результате мы оказались невыгодными. На форуме в Сочи выступал председатель правления ВЭБ, который сказал, что если раньше к нему приносили проекты с пяти-семилетней окупаемостью, то сейчас — 10-15-летней. Почему? Это не риски, это доходность: сегодня бизнес-план считается от того, насколько экономически выгодно делать проект. Когда у тебя высокие налоги, тарифы, процентные ставки и спрос упал — невыгодно. Ни один бизнес-план меньше десяти лет уже не работает.

Считают, что это естественный процесс, что сроки окупаемости выросли для России, потому что мы уже прошли тот исторический этап, и что как раз самое главное теперь — создать предсказуемые условия для бизнеса не на несколько лет ,когда мы какую-нибудь государственную программу запустим и куда-нибудь деньги впрыснем, а именно на длительную перспективу. Вот идеология, о которой я слышу, по крайней мере как я ее понимаю, из уст Кудрина и в общем правительства.

Борис Титов: Может быть, по сравнению с 90-ми годами доходность, конечно, могла бы быть меньше, но и риски были очень высокими в 90-е годы. Доходность должна быть нормальной, среднемировой, но сегодня этой доходности нет. Сегодня большинство проектов вообще уходят в минус. Сегодня не инвестируют, потому что высокие процентные ставки. Это удивительно.

Мы же понимаем, что если инфляция будет 4% долгое время, то и ставка тоже снизится. Давайте подождем.

Борис Титов: Это абсолютно независимые вещи. Во всем мире основное часть время ставка центральных банков ниже инфляции, и это никого не волнует, кроме Кудрина. Вопрос инфляции и развития бизнеса — это разные вещи. Для бизнеса важен курс: если заниженный курс, то это чаще всего более высокая инфляция, им выгодно работать. На встрече с Медведевым, которая была на сочинском форуме, все предприниматели говорили: нельзя, чтобы курс рос. Не инфляция волнует, а курс. Возвращаясь к доходности, хочу сказать, что сегодня большинство проектов не работают, потому что у нас очень выросли издержки и непонятно, за счет чего может расти экономика. Макроэкономические условия для инвестиций невыгодны. Например, те же американцы — я не так давно вернулся из Америки, будучи там на инаугурации, разговаривал с очень многими предпринимателями — спрашивают: «Все говорят, в том числе ваше правительство, что у вас будет маленький рост. Что вы от нас хотите, если вы в свою экономику не верите?» Объясните, за счет чего будем расти. Если раньше был спрос на внутреннем рынке, который образовывался за счет того, что нефть продавали, доходы в стране повышали внутренний спрос, это была одна история, а сейчас-то за счет чего? Что вы от нас хотите, когда вы не даете нам объяснения? Вы нам говорите, что должен быть стабильный, постепенный выход. Завтра мы вообще вас не увидим, пока вы будете стабильно выходить. Мы вас вообще в качестве какого-то инвестиционного потенциала страны, которая могла бы привлекать инвестиции, не увидим. Вы будете Африкой.

Теперь самое главное, поскольку и об этом говорится уже год, главный узел противоречий между Столыпинским клубом и условно правительством и Кудриным, хотя они вроде бы лично не дружат, тем не менее во многих постулатах близки. Вы все-таки предлагаете масштабные государственные инвестиции или же кредитную эмиссию от Центрального банка на те или иные нужные проекты. Проектное финансирование, кстати, тоже очень крупными буквами сейчас написано в правительственной и кудринской программе. Все-таки вы предлагаете потратить триллион рублей за счет кредитной эмиссии. Кудрин и правительство говорят: это сломает нам всю борьбу с инфляцией. А я скажу прямо: вы хотите жить при инфляции в 4%, чтобы она была много-много лет и чтобы мы уже не беспокоились и не думали вообще, как нам закладывать в свои издержки эту инфляционную составляющую?

Борис Титов: Действительно, мы считаем, что все страны — эта дискуссия была во всех странах в кризис, жесткая финансовая политика, которая реализовывалась раньше, когда все было хорошо и был не высокий, но стабильный рост, сбалансированная экономика — все держали главное: жесткая финансовая политика, таргетирование инфляции, чтобы не было дисбаланса, не происходила дисбалансировка экономики.

Это ведь тоже не на десять лет надо посчитать, и я хочу понимать издержки, какой цифрой они будут выражаться.

Борис Титов: Издержки в меньшей степени зависят от инфляции в бизнес-плане. Важен курс, но это другой вопрос. Мы говорим о том, что все страны пришли к новой экономической политике количественного смягчения. В каждой стране это по-своему, инструменты количественного смягчения разные, но они все перешли к политике экономического стимулирования развития экономики, чтобы она не упала. Это очень простой пример.

У этих стран уже не существовало проблемы инфляции на тот момент, причем уже десятилетиями.

Борис Титов: Когда все хорошо и ничего не надо, когда начинается воронка, которая просто затягивает экономику вниз, сжаться и уже ничего не делать — это значит утонуть там, внизу. Надо плыть. Они это поняли, и все начали плыть, выгребать из этой ситуации и выгребли. Америка уже сегодня ориентируется на 3% роста, Европа официально вышла из кризиса. В Японии сложнее ситуация: 20 лет дефляции — это самая сложная ситуация, тем не менее тоже появился новый импульс для развития экономики. Мы же пытаемся в этой воронке сжаться и держаться, не грести, а держаться. И мы утонем, это точно. Теперь об инфляции: мы предлагаем сегодня очень небольшую сумму. Американцы — 787 млрд долларов, политика количественного смягчения. Европа каждый месяц тратит миллиарды долларов. Общий объем — уже больше триллиона евро.

Являясь мировыми резервными валютами, их эмиссию надо поделить на совсем другие цифры.

Борис Титов: Мы тоже якобы свободно конвертируемые.

Но не резервные.

Борис Титов: Резервный доллар. Иена пока тоже резервной не является, и юань — там другая история. Мы говорим о том, что надо тратить на экономику, но это никак не скажется на инфляции, потому что сегодня идет огромная эмиссия. Насколько я понимаю, за последние два или чуть больше года больше 8 трлн рублей эмитированы в те направления, которые не дают никакого импульса росту. Наоборот, некоторые из них просто противоречат росту. Мы поддерживали крупные банки, не дали им утонуть — хорошо. Потом поддерживали немножко меньшие банки, хотя каждый день мы слышим о банкротстве все большего и большего количества банков. АСВ дали 1,4 трлн рублей в качестве займа от Центрального банка. Мы просим полтора.

Вот видите, сколько уже дали. Ведь это были необходимые кредиты?

Борис Титов: Еще 20 млрд дали Фонду развития промышленности. Но только эти деньги пошли реально в экономику, на реальные проекты. ФРП проинвестировал чуть больше 20 проектов. Просто там правильное принятие решений, там украсть нельзя, и там целая процедура принятия решений. Там по звонку деньги не выдаются. Там в правлении сидят бизнес и государство, и они все общим голосованием принимают решение о каждом инвестиционном проекте.

Фонд развития промышленности из бюджета получил деньги, собранные из экономики путем налогов, это не эмиссионные деньги. То, что дали на санацию банков, это эмиссионные деньги, но необходимые, потому что иначе очень многие бизнесы просто постигла бы катастрофа.

Борис Титов: ФРП не сыграл роли в борьбе с катастрофами.

Это совсем разные вещи.

Борис Титов: Но это мизер.

Это бюджетные деньги.

Борис Титов: Какая разница? Источник-то один и тот же. Деньги во всем мире между центральным банком и правительством ходят постоянно, потому что во всех странах денежные власти выкупают долговые обязательства правительства. Это происходит везде. Это просто мы почему-то не видим и хотим быть святее папы римского. Кстати, центральные банки чаще всего докапитализируют институты развития, не правительство, не бюджет, а центральные банки напрямую. Так же как АСВ сейчас финансируют. Мы предлагаем эти деньги пустить по очень правильным, по-бизнесовому выстроенным схемам, чтобы они оказались в реальном секторе экономики и бизнес задышал, начал бы свои проекты. Но эти деньги не окажут влияния на инфляцию.

А вы знаете, как подкрасить эти деньги?

Борис Титов: Мы знаем, как подкрасить эти деньги, во-первых. Во-вторых, они в принципе не могут оказывать влияния на инфляцию, потому что эти деньги оказываются в реальном производстве. Во-первых, они возвратные: это кредиты под 5%, как дает ФРП. Очень мало, нам надо больше. Во-вторых, эти деньги оказываются в реальном производстве, то есть создается новая добавленная стоимость, которая компенсирует объем денежной массы, М2 к ВВП. Создается новый ВВП, который компенсирует небольшое увеличение М2. Это по науке вообще не создает инфляционного давления. Еще один момент: вы говорите, у них было возможно количественное смягчение, у нас нельзя, потому что у них инфляция...

Я не ученый, я просто привожу одно простое наблюдение. Они уже жили в условиях, когда последний раз какие-то далеко не наши цифры недавней инфляции у них были в конце 80-х, и они долгое время проводили жесткую монетарную политику, все 90-е годы. И они жили уже в условиях, когда у них инфляции практически не было. В Японии вообще дефляция давным-давно. А мы за все 25 лет к инфляции ниже 5% так ни разу и не пришли. Вот только сейчас наконец.

Борис Титов: Это кому вопрос? Кудрину вопрос. Они все говорили, что надо бороться с инфляцией, а в результате так ее и не побороли, хотя это была главная цель.

Сейчас мы вроде бы рядом.

Борис Титов: Почему этого не произошло? Потому что такая инфляция, как наша, бывает двух главных видов: инфляция издержек и инфляция спроса. У них инфляция минусовая от того, что спрос на внутреннем рынке падает. У нас спрос на внутреннем рынке, то есть инфляция спроса, тоже падает, сегодня отрицательная инфляция по спросу. Дело в том, что общая инфляция в плюсах, потому что у нас та инфляция, которой у них вообще нет, это инфляция издержек. Наша инфляция — это прежде всего инфляция повышения стоимости товара на импортные вещи. Курс упал в стране в результате политики Центрального банка, и после этого у нас резко возросли цены на внутреннем рынке, потому что импорт пересчитывается по новому курсу рубля. Поэтому ориентироваться на то, что у них низкая инфляция и они могут делать количественное смягчение, неправильно: у нас такая же инфляция, как у них, тоже отрицательная, но у нас есть свои особенности. Резкое падение курса повысило цены на импорт. Кроме этого у нас есть еще ряд вопросов: тарифы, которые по-прежнему растут и давят на инфляцию. Как минимум 40% общей стоимости инфляции — это тарифы, и это, кстати, признает Центробанк. Они на словах не признают и говорят, что любые вливания в экономику сегодня — это инфляционная вещь, хотя, как я рассказываю, если это вливание в новое производство, то оно на инфляцию вообще никак не будет давить. По факту они это признают, потому что сегодня главное для них — держать курс. Они признают, что у нас инфляция именно курсовая, не монетарная. Монетарная — это спрос, количество денег в экономике. Главное для них — все равно держать курс, и то, что сегодня происходит, это ситуация, которая, может быть, войдет в историю как один из отрицательных периодов, потому что они держат курс...

Они держат высокую ставку.

Борис Титов: Ставка — это еще один вопрос. Главное для них — держать курс, чтобы не было инфляции. Только что я объяснил, что они на словах это не признают, но на самом деле это происходит именно так. Чтобы держать курс, должен быть постоянный внешний спрос на рубль. Этот спрос приходит, главным инструментом является керри-трейд, спекулятивные в хорошем смысле краткосрочные инвестиции, которые работают на разнице ставок: низкая ставка по евро — они берут кредит в евро по низкой ставке, приходят сюда и получают большую ставку по рублям. Это нормальный бизнес, но дело в том, что для Центрального банка имеет огромное значение, чтобы не упал курс и не ушли эти керри-трейд инвестиции, держать ставку. Поэтому инфляция уже упала, а ставка по-прежнему высокая, потому что это главный таргет Центрального банка. Если они хоть на полпроцента-процент сегодня снизят ставку, они могут лишиться керри-трейда.

Тем самым спровоцировать очень большой отброс курса. А сократить эту волатильность разве не точно так же важно сейчас для экономики?

Борис Титов: Сокращать эту волатильность можно совершенно другими способами. Когда был кризис 2014 года, мы предлагали, что не надо повышать процентную ставку. Мы вообще считаем, что денежно-кредитная и бюджетная политика, которая реализовывалась, привела к тому, что мы недосчитались по крайней мере 2,3% роста ВВП. Но мы предлагали другие способы, которые связаны с некими очень мягкими валютными ограничениями. Мы предлагали ввести валютную позицию.

Так ее же ввели.

Борис Титов: Нет, ее так и не ввели. То есть ограничить интерес наших же банков к спекулятивным операциям на валютном рынке. Мы предлагали, чтобы банки не могли держать собственную валюту. Да, для клиентов они могут держать валюту на счетах.

По-моему, так сейчас и действуют.

Борис Титов: Нет, никаких ограничений валютной позиции до сих пор нет. Банки свободно могут покупать на свой баланс валюту, продавать, когда захотят. На этом была огромная спекулятивная операция, которая реализовывалась при валютном коридоре и после отмены валютного коридора. Это была огромная операция по получению спекулятивной прибыли. Второе: можно дать альтернативу тем же портфельным инвесторам, финансовым инвесторам, которые занимаются керри-трейд, дать им другой инструмент. Мы им предложили: введите индексные бонды. Мировой опыт показывает, что в абсолютном большинстве случаев они сработали. Это опыт, например, Израиля, когда предлагается государственная бумага, но рублевая, то есть в национальной валюте, но погашение купона по ней осуществляется по курсу погашения, то есть снимаются валютные риски. С любого инвестора снимается валютный риск, и он получает гарантированный доход. Эта операция просто снимет желание у инвесторов играть на разнице в процентных ставках. Но этого пока нет, потому что здесь надо взять на себя некий риск, прежде всего Минфину, потому что курс может упасть.

Это риск на страну.

Борис Титов: Но это риск страны. Если мы уверены в том, что идем правильным путем, развивая нашу экономику, то курс должен быть стабильным, поэтому уж эти риски государство должно брать на себя.

Подытоживая: как мне кажется, я вижу и в программе Кудрина так, как он о ней рассказывал, на нынешнем этапе, она еще целиком не появилась, и в том, что нам сейчас рассказывал сейчас Максим Орешкин, некоторые элементы того, о чем говорили вы в свое время. Например, большое место заняла тема «гаражной экономики». По поводу кредитной эмиссии для стимулирования роста они с вами не согласны, но мне кажется, что многое оказалось востребованным. Подводя итог, вы могли бы подтвердить мое наблюдение о том, что такое взаимообогащение происходит?

Борис Титов: Во-первых, Орешкин не так давно министр, но по сравнению с тем, что он работал в качестве заместителя министра финансов, конечно, происходят очень большие изменения. Он думает о налоговой системе. Те предложения, которые он делает, идут в духе того, что мы хотим. У Кудрина тоже большие изменения. По сравнению с апрелем прошлого года, когда на президиуме экономического совета у президента он говорил, что рост невозможен, и главный источник роста 4-процентной инфляции и дефицита бюджета не больше 1%, это вообще не из той оперы, мы просто говорим на разных языках, это макроэкономические условия. С этим мы тоже не согласны, но он просто говорит о других вещах. Мы говорим, источником роста является отрасль, сектора, конкретные проекты. Конечно, сегодня то, что мы видим и слышим, его выступление на Гайдаровском форуме — он уже занимается значительно большим количеством вопросов. Что касается нас, это примерно та же ситуация, которая была в Европе, Америке, Японии, дискуссия между жесткой финансовой политикой, затягиванием поясов в период кризиса, или это смягчение экономической политики, переход на политику количественного смягчения. Вот здесь очень сложно найти компромисс — или одно, или другое. Если мы не перейдем, как весь мир это сделал, несмотря на то, что у нас инфляция другая, нет этой проблемы инфляции, то, конечно, мы будем стагнировать. И, зажимая пояса, мы ничего не добьемся.

В заключение: мы знаем, что президенту поступили предложения от всех, и он всем отправил предложение доработать. Как вы видите и представляете себе финал?

Борис Титов: Мы уже доработали. Все наши основные мысли остались теми же самыми, лейтмотив всей программы сквозной тот же — умеренно мягкая денежно-кредитная политика, снижение налогов, реальная разборка с тарифами и их замораживание на первом этапе, потом нужно смотреть, как дальше с ними быть. Конечно, институциональные реформы, которые, как мы и говорили, являются важнейшей частью и судебной реформы, здесь Кудрин со всем соглашается, говорит, что 80% совпадений, которые у нас есть, но, конечно, будет программа правительства, это понятно. Наша задача, когда мы готовим свою стратегию роста, это дать как можно больше умных мыслей, мы будем счастливы, что в этой программе будет как можно больше того, что мы привносим. У нас нет амбиций сегодня стать экономическими гуру, реформаторами и взять эту тему для того, чтобы продвигая, стать главными в экономике страны. Мы отдаем это всем, мы отдаем это Кудрину, правительству — посмотрите, найдите там умные вещи, согласитесь с бизнесом, у которого именно такой взгляд на экономику. Если будет принята программа, которая пойдет в этом духе, это будет совершенно новая экономика, и я уйду в бизнес, потому что я тогда не смогу удержаться, потому что это будут такие огромные возможности открываться в развитии, что там будет очень интересно.

Илья Копелевич

Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 9 марта 2017 > № 2206475 Борис Титов


Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 7 февраля 2017 > № 2064690 Борис Титов

Встреча Дмитрия Медведева с Уполномоченным при Президенте по защите прав предпринимателей Борисом Титовым.

Борис Титов информировал Председателя Правительства о ходе работы над среднесрочной программой социально-экономического развития России.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Борис Юрьевич, мы с Вами, как обычно, поговорим о важнейших параметрах, которые характеризуют деловой климат в нашей стране – это текущее состояние малого, среднего бизнеса, ряд законодательных инициатив. Хотел бы также узнать, как идёт работа над среднесрочной стратегией, потому что этим вопросом занимается группа, которую Вы координируете, как и некоторые другие коллеги. Каковы результаты в настоящее время?

Б.Титов: Мы очень активно продолжаем работу над документом, который мы назвали «Стратегия роста». Сегодня Столыпинский клуб создал экспертный центр, он называется Институт экономики роста им. П.А.Столыпина. Это не только предприниматели со своим взглядом и опытом работы в экономической сфере, но это и серьёзные экономисты. В работе института экономики роста принимают участие очень известные экономические центры нашей страны.

Мы подготовили структуру «Стратегии роста». Главное, что мы выводим на первый план, – Россия должна расти быстрее, необходимо обеспечивать качественный, стабильный рост экономики. У нас для этого есть потенциал. Мы его исследовали, посмотрели, какие сектора экономики могут работать и возмещать те выпадающие доходы, которые есть в связи с изменением конъюнктуры мирового рынка на нефть и сырьевые товары. Мы считаем, что этот потенциал в том, что к 2035 году даже при очень спокойном сценарии может быть удвоение ВВП. В ближайшие годы Россия может расти быстрее среднемировых темпов экономического роста.

Источниками такого роста являются прежде всего малый и средний бизнес, углубление переработки сырья, возможности, которые открывает новая, цифровая экономика. Это может быть, каким бы странным это ни показалось, социальный сектор. Потому что социальный сектор – это не только какие-то расходы бюджета, но и потенциал достаточно серьёзного роста нашей экономики (по крайней мере около 1% ВВП, мы считаем, потенциал этого сектора).

Конечно, расти мы должны прежде всего за счёт инвестиций, за счёт частного сектора предпринимательства, прежде всего производственного бизнеса. И мы видим, что именно рыночная экономика может создавать такие условия для роста и никакой другой альтернативы этому нет.

Конечно, очень важно сегодня улучшение экономической среды ведения бизнеса. Многие говорят о том, что сегодня институциональные условия недостаточно хороши для того, чтобы приходили инвестиции. Это действительно так, это очень важно, но всё-таки сегодня на первый план выходят вопросы экономические.

Бизнес, когда принимает решение об инвестиции, всегда взвешивает риски и доходность, экономические условия ведения бизнеса, издержки – высокие, разумные издержки. И мы видим, что, к сожалению, пока экономические условия у нас недостаточны для того, чтобы привлекать инвестиции. То есть в нашей стратегии мы говорим, что необходимо снижение издержек. Это и налоги, которые, с одной стороны, обеспечивали и стимулировали бы рост, с другой стороны, были бы достаточными, чтобы поддерживать доходы бюджета. Это тарифы. Мы считаем, что мы не должны создавать центры прибыли в виде крупных сырьевых и финансовых компаний в России. Прежде всего должны быть тарифы. Эти компании должны работать как сервисные для того, чтобы обеспечивать переработчиков выгодными условиями для своих проектов. Ну и, конечно, мы за низкие процентные ставки и долгосрочные кредиты.

Поэтому мы считаем, что ключевая ставка, особенно сегодня, когда у нас рекордно низкая инфляция, должна снижаться. И мы за умеренно низкий курс рубля (на первом по крайней мере этапе реформ), который потом должен постепенно, вместе с экономическим ростом возрастать.

Кроме этого ещё один момент, который нам хотелось бы сегодня акцентировать. Наши оппоненты часто говорят, что у нас есть такой сдерживающий фактор развития экономики, как трудовые ресурсы. Мы считаем, что это не так. В нашей стране, во-первых, по количеству достаточно ресурсов – просто на сегодня есть неэффективная занятость. Во-вторых, по качеству это достаточно квалифицированные трудовые ресурсы. Сегодня нет дефицита трудовых ресурсов, есть вопрос повышения квалификации. Поэтому мы говорим о том, что нужно проводить серьёзную работу по повышению квалификации у нас в стране. И конечно, всю эту работу сейчас надо осуществлять детально по всем аспектам.

Очень важна общественная поддержка такой стратегии. И население, и бизнес, и власть должны понимать, что это очень важно и что это именно та стратегия, которая необходима нашей стране. Поэтому мы говорим о том, что главными KPI (ключевые показатели эффективности) этой стратегии, которую мы предлагаем, должны быть высокопроизводительные рабочие места. 25 млн высокопроизводительных рабочих мест – это майский указ Президента Российской Федерации, и эту задачу мы вполне можем выполнить. Это именно тот показатель, который бы объединил интересы и людей, которым нужны рабочие места, и бизнес, который хочет повышать производительность труда, модернизировать нашу экономику, реализовывать высокотехнологичные проекты у нас в стране, и, конечно, власть, которая может выстроить правильное управление и достичь этой поставленной цели.

Д.Медведев: Если исходить из материалов, которые Вы дали, совершенно очевидно, что основной набор целей носит универсальный характер и воспринимается всеми, кто желает процветания стране. Это и современная устойчивая конкурентная экономика, и удобная для жизни страна, и современная инфраструктура, и переход к инновационной экономике, и, естественно, сотрудничество с другими государствами, место в глобальной экономике. Вопрос именно в средствах достижения этих целей.

Действительно, нам нужно не в перспективе, до 2035 года, а гораздо раньше, в ближайшие годы, обозначить набор средств и решений, которые позволят нам выйти на темпы роста нашей экономики выше среднемировых.

Хотя это тоже некоторая условность, потому что мы исходим из предположения о том, как будет расти мировая экономика. Существуют разные прогнозы, как она будет расти. Если рост мировой экономики замедлится, то достигнуть этих параметров будет не очень сложно. Но сейчас мы исходим из предположения о том, что мировая экономика тоже будет развиваться и сохранит темпы роста как минимум от трёх до трёх с половиной процентов.

Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 7 февраля 2017 > № 2064690 Борис Титов


Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 5 декабря 2016 > № 2090667 Борис Титов

Титов: «Они хотели видеть другую Москву. Законность сноса — это вторично»

Грядет третья волна сноса самостроя в Москве. В этой борьбе владельцы строений пока добились только компенсаций. Ни одно дело в суде не закончилось выигрышем в их пользу. В интервью Business FM омбудсмен Борис Титов рассказал, почему

Третья волна сносов. Последняя в этом году. В Москве опять демонтируют объекты торговли, которые власти считают самостроем.

Во время первой волны сносов мэр Собянин назвал документы о собственности «бумажками, приобретенными жульническим путем», и добавил, что ими нельзя прикрываться.

Суд отклонил иск о компенсации в 2 млрд рублей за снос ТЦ в «ночь длинных ковшей»

Ко второй волне появились компенсации. К третьей — уже более 90% предпринимателей, чьи объекты попали в «черный список», согласились добровольно демонтировать эти строения. Однако некоторые бизнесмены до сих пор судятся со столичными властями. Многих собственников снесенных объектов поддерживает бизнес-омбудсмен Борис Титов. По просьбе главного редактора Business FM Ильи Копелевича, уполномоченный по правам предпринимателей подвел итог «года длинных ковшей».

Подведите итог, я знаю, что никто до сих пор не выиграл суд. О чем это говорит?

Борис Титов: Если подводить итог, задача, поставленная московским правительством, выполнена. Они хотели видеть другую Москву. Вот они теперь ее и имеют. Насчет законности всего этого дела, это вторично было для московских властей. Было много разных историй, некоторые анекдотичные случаи. До сих пор некоторые в суде. Мы поддерживаем как институт уполномоченных. Мы являемся третьей стороной. Например, один объект в Филях получил это место от того же московского правительства, потому что их до этого еще снесли в другом месте. То есть они получили это место в результате того, что их перенесли с Третьего кольца, и московские власти им же дали это место, более того, они им построили объект за свой счет, своими строительными силами они возвели этот объект. Правда, место было получено под нестационарный объект, а возвели они достаточно стационарный. И более того, за это время сумели получить документы как на капитальное строительство, поскольку это капитальное строительство признано судом, то они имеют право и на землю под это капитальное строительство. И в результате они подали на то, чтобы это была арендованная земля, которая была им выдана. Подали на то, чтобы получить в собственность эту землю. Вы понимаете, у московского правительства позиция по отношению к ним не совсем правовая, но понятийно правильная, потому что объект должен был быть нестационарным, а в результате стоит этот объект капитальный, который, более того, еще и у них выиграл суд по земле под ним. Поэтому в каждом отдельном случае вот такие истории есть. Как они получили документы на капстроительство, когда эта земля и сам объект был выдан как на нестационарный.

А заплатят им как? За то, что они должны были построить или за то, что построили?

Борис Титов: Заплатят им по фиксированной ставке за квадратный метр, за снос по средней цене, которая определена. Нам хоть этого удалось добиться, потому что до этого вообще сносили. Первая волна вообще никакой компенсации не получила. Кстати, тогда один из вопросов наших был к московскому правительству... Потому что первую волну снесли, никаких компенсаций не было.

Мне кажется, что выглядело бы все гораздо прозрачнее, если бы наряду с этими предпринимателями, которые, как мы видим, в большинстве случаев неоднозначно преобразовывали свое право что-то пристроить на этом участке, гораздо большее право, но если бы пострадали и те, кто эти бумаги им согласовывал. А вот об этом мы не знаем совсем.

Борис Титов: Было старое правительство московское...

Что преемственности нет, и ответственности нет за незаконные решения, если они согласовывали и ставили подписи...

Борис Титов: Конечно, но только сейчас приходится гадать, как эти подписи появлялись, но тогда надо с каждым отдельным случаем разбираться.

Глава Госинспекции по недвижимости Москвы Сергей Шогуров заявил, что за 2016 год в Москве было снесено более 200 объектов, которые мэрия сочла опасным самостроем. По его же словам, формируются новые списки. Демонтаж будет продолжен, скорее всего, уже в новом году.

Илья Копелевич

Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 5 декабря 2016 > № 2090667 Борис Титов


Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 5 декабря 2016 > № 2000861 Борис Титов

Титов: «Они хотели видеть другую Москву. Законность сноса — это вторично»

Грядет третья волна сноса самостроя в Москве. В этой борьбе владельцы строений пока добились только компенсаций. Ни одно дело в суде не закончилось выигрышем в их пользу. В интервью Business FM омбудсмен Борис Титов рассказал, почему

Третья волна сносов. Последняя в этом году. В Москве опять демонтируют объекты торговли, которые власти считают самостроем.

Во время первой волны сносов мэр Собянин назвал документы о собственности «бумажками, приобретенными жульническим путем», и добавил, что ими нельзя прикрываться.

Ко второй волне появились компенсации. К третьей — уже более 90% предпринимателей, чьи объекты попали в «черный список», согласились добровольно демонтировать эти строения. Однако некоторые бизнесмены до сих пор судятся со столичными властями. Многих собственников снесенных объектов поддерживает бизнес-омбудсмен Борис Титов. По просьбе главного редактора Business FM Ильи Копелевича, уполномоченный по правам предпринимателей подвел итог «года длинных ковшей».

Подведите итог, я знаю, что никто до сих пор не выиграл суд. О чем это говорит?

Борис Титов: Если подводить итог, задача, поставленная московским правительством, выполнена. Они хотели видеть другую Москву. Вот они теперь ее и имеют. Насчет законности всего этого дела, это вторично было для московских властей. Было много разных историй, некоторые анекдотичные случаи. До сих пор некоторые в суде. Мы поддерживаем как институт уполномоченных. Мы являемся третьей стороной. Например, один объект в Филях получил это место от того же московского правительства, потому что их до этого еще снесли в другом месте. То есть они получили это место в результате того, что их перенесли с Третьего кольца, и московские власти им же дали это место, более того, они им построили объект за свой счет, своими строительными силами они возвели этот объект. Правда, место было получено под нестационарный объект, а возвели они достаточно стационарный. И более того, за это время сумели получить документы как на капитальное строительство, поскольку это капитальное строительство признано судом, то они имеют право и на землю под это капитальное строительство. И в результате они подали на то, чтобы это была арендованная земля, которая была им выдана. Подали на то, чтобы получить в собственность эту землю. Вы понимаете, у московского правительства позиция по отношению к ним не совсем правовая, но понятийно правильная, потому что объект должен был быть нестационарным, а в результате стоит этот объект капитальный, который, более того, еще и у них выиграл суд по земле под ним. Поэтому в каждом отдельном случае вот такие истории есть. Как они получили документы на капстроительство, когда эта земля и сам объект был выдан как на нестационарный.

А заплатят им как? За то, что они должны были построить или за то, что построили?

Борис Титов: Заплатят им по фиксированной ставке за квадратный метр, за снос по средней цене, которая определена. Нам хоть этого удалось добиться, потому что до этого вообще сносили. Первая волна вообще никакой компенсации не получила. Кстати, тогда один из вопросов наших был к московскому правительству... Потому что первую волну снесли, никаких компенсаций не было.

Мне кажется, что выглядело бы все гораздо прозрачнее, если бы наряду с этими предпринимателями, которые, как мы видим, в большинстве случаев неоднозначно преобразовывали свое право что-то пристроить на этом участке, гораздо большее право, но если бы пострадали и те, кто эти бумаги им согласовывал. А вот об этом мы не знаем совсем.

Борис Титов: Было старое правительство московское...

Что преемственности нет, и ответственности нет за незаконные решения, если они согласовывали и ставили подписи...

Борис Титов: Конечно, но только сейчас приходится гадать, как эти подписи появлялись, но тогда надо с каждым отдельным случаем разбираться.

Глава Госинспекции по недвижимости Москвы Сергей Шогуров заявил, что за 2016 год в Москве было снесено более 200 объектов, которые мэрия сочла опасным самостроем. По его же словам, формируются новые списки. Демонтаж будет продолжен, скорее всего, уже в новом году.

Илья Копелевич

Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 5 декабря 2016 > № 2000861 Борис Титов


Россия > Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 28 сентября 2016 > № 1917843 Борис Титов

Встреча Дмитрия Медведева с Уполномоченным при Президенте по защите прав предпринимателей Борисом Титовым.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Некоторое время назад мы с Вами встречались в связи с той работой, которую Вы ведёте и как эксперт, и как представитель предпринимательского сословия в рамках Столыпинского клуба. Обсуждали самые разные проблемы, существующие в российской экономике и социальной сфере, имея в виду выработку предложений для того, чтобы улучшить ситуацию, решить целый ряд накопленных проблем.

Разговор был интересный и конструктивный. Как сейчас обстоят дела и к чему вы пришли?

Б.Титов: Хотел бы, во-первых, поблагодарить за то, что у Столыпинского клуба была возможность работать совместно с представителями Правительства на базе специальной межведомственной рабочей группы, которая была создана при Аналитическом центре Правительства. Для нас это было очень серьёзное продвижение вперёд. Мы сегодня имеем возможность сверять наши мысли с министерствами, предпринимательским сообществом, экспертами и готовим по поручению Президента стратегию роста, как мы её назвали, к I кварталу следующего года.

Но мы не стали дожидаться окончательного завершения работы над стратегией и подготовили пакет так называемых мобилизационных мер, которые, как мы считаем, Правительство могло бы использовать на сегодняшнем этапе, потому что, к сожалению, сегодня продолжается негативная тенденция с ВВП, идёт сокращение инвестиций. Эти меры могли бы компенсировать падение и изменить тренд.

Поэтому мы подготовили такой пакет мобилизационных мер. Это отчасти касается институциональной политики, контрольно-надзорной деятельности, работы судов. Это и вопросы экономического хозяйства, в связи с тем, что падает спрос на внутреннем рынке, одновременно возрастают издержки бизнеса. Мы предлагаем работать по нескольким направлениям, но всё-таки главным направлением видим денежно-кредитную политику, доступность кредитования под развитие.

Здесь мы предлагаем ряд мер, которые государство могло бы принять в качестве первоочередных. Конечно, основные инвестиции должны прийти от бизнеса из общего объёма порядка 20 трлн, но для начала этого процесса государство могло бы использовать какую-то часть средств, чтобы стимулировать инвестиционный процесс. Это касается и докапитализации институтов развития, которые уже показали свою эффективность, это касается совершенствования развития инструментов Центрального банка, который финансирует рост, это касается вопросов, связанных со стимулированием спроса: часть программы уже эффективно работает у нас, часть – мы предлагаем ещё в отношении спроса на российскую сельхозпродукцию. То есть это целый комплекс мер.

Д.Медведев: Давайте мы посмотрим, обсудим. Естественно, это всё требует внимательного анализа. Слово «мобилизация» у нас не очень любят, сразу же возникает ассоциация с мобилизационной экономикой. Естественно, как я понимаю, предлагается не это.

Б.Титов: Нет. Просто такой немного провоцирующий термин. Но это прежде всего система первоочередных мер, которые могли бы быть использованы.

Д.Медведев: Тогда лучше их первоочередными и назвать. Хорошо. Давайте рассмотрим.

Россия > Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 28 сентября 2016 > № 1917843 Борис Титов


Россия > Приватизация, инвестиции > kremlin.ru, 18 июля 2016 > № 1832449 Борис Титов

Встреча с Уполномоченным по защите прав предпринимателей Борисом Титовым.

Б.Титов представил Президенту очередной доклад Уполномоченного по защите прав предпринимателей.

В.Путин: Борис Юрьевич, добрый день. Вы доклад подготовили?

Б.Титов: Да, Владимир Владимирович, хотел представить свой третий доклад в качестве Уполномоченного по защите прав предпринимателей.

Доклад подготовлен в этот раз на базе уже 26 тысяч обращений. Количество обращений к нам растёт. Кроме того, мы провели специальные так называемые ситаны – ситуационные анализы, более 60 провели по всей России, – и провели социологические исследования.

В.Путин: А социологические исследования отличаются от Ваших собственных наблюдений?

Б.Титов: Я думаю, что в принципе они оправдывают общее понимание ситуации в стране, потому что, конечно, особенностью сегодняшней ситуации являются непростые экономические условия, и экономические факторы выходят на первые места. Это вопросы, связанные, прежде всего, со спросом на внутреннем рынке, вопросы, связанные с курсом рубля, с очень дорогими кредитами для бизнеса.

Но традиционные наши проблемы пока, к сожалению, тоже остаются, и эти проблемы связаны с активной проверочной деятельностью. К сожалению, даже в условиях, в общем, непростой экономической ситуации, проверочная деятельность возрастает; плановая уменьшается, а количество внеплановых проверок сегодня растёт, оно больше, чем в прошлом году. На сегодня статистика, мы проводили социологические исследования, о которых я говорил, – более семи проверок в течение года было у 10 процентов предпринимателей.

К сожалению, по уголовным преследованиям тоже ещё есть проблемы, потому что количество возбуждаемых уголовных дел пока не сокращается, более того – даже увеличивается. Мы видели, что в 2015 году был рост, а только что опубликована статистика Министерства внутренних дел: количество возбуждаемых уголовных дел по статьям, связанным с мошенничеством, возросло с начала года на 25 процентов. Это тенденция, к сожалению, которая нас тревожит.

Вы дали поручение для того, чтобы эту ситуацию переломить, – поручение подготовить законодательное предложение по усилению ответственности сотрудников правоохранительных органов за незаконное возбуждение уголовных дел или за процессуальные ошибки. Сегодня готов Вам представить уже в ответ на поручение конкретный законопроект в этой связи, который бы усиливал эту ответственность в части и уголовной ответственности, и с точки зрения административной, то есть вплоть до дисквалификации, если будут конкретные нарушения.

В.Путин: И Вы ещё занимались анализом налоговой и неналоговой нагрузок, и у Вас была идея, чтобы иметь возможность посмотреть на всю совокупность этой нагрузки, как она влияет на состояние бизнеса, прежде всего малого и среднего.

Б.Титов: Налоги у нас сегодня на шестом месте из всех проблем, которые предприниматели обозначили в ответах на вопросы. Должен сказать, что пока она достаточно высоко, но имеет тенденцию к снижению.

Но сегодня то, чего мы добиваемся в налоговой сфере, к сожалению, компенсируется неналоговыми платежами. И та работа, которая была сделана по неналоговым платежам, должна дать свои результаты в ближайшее время. Количество неналоговых платежей необходимо, конечно, сократить, и не только по количеству, но и по процентным ставкам.

В.Путин: Но всё–таки на первом, втором и третьем месте что стоит из того, что беспокоит предпринимательское сообщество?

Б.Титов: На третьем месте – спрос, на втором месте – курс рубля, который сегодня волатилен. Сейчас он немножко успокоился, сегодня курс уже значительно более стабильный, чем раньше, – мы опрос проводили в начале года. На первом месте, к сожалению, неожиданная для нас проблема: это неопределённость экономической ситуации.

То есть для бизнеса сегодня, конечно, очень большая проблема в том, что он не понимает, что будет дальше. Сегодня меняются условия и на внутреннем рынке, и с точки зрения импорта. Конечно, предприниматели хотели бы видеть более чёткую программу действий, которая бы определила, какие же будут новые источники для доходов нашей страны и где будет развиваться, в каких направлениях бизнес.

В.Путин: Я понимаю, что этого недостаточно, но всё–таки то, что делает Правительство по сохранению макроэкономической стабильности, лежит в основе решения всех других задач.

Б.Титов: Макроэкономическая стабильность – очень важная задача, но мы, конечно, как предприниматели, хотели бы видеть больше роста, нацеленности на развитие, на приток инвестиций.

В.Путин: Без макроэкономической стабильности ничего другое невозможно, я имею в виду и инфляцию, прежде всего, её дальнейшее подавление. В этом, мне кажется, мы все едины, в этом направлении должны действовать.

Б.Титов: Да, это абсолютно верно. Макроэкономическая стабильность сегодня – то, что инфляция снижается. Это во многом сказывается на том, что курс рубля стал стабильнее, даже имеет тенденцию к росту.

В.Путин: Но это тоже не всех предпринимателей радует.

Б.Титов: Да. Я об этом хотел сказать.

В.Путин: Кого–то радует, кого–то не очень.

Б.Титов: По данным социологических исследований, больше 80 процентов предпринимателей заявили, что в связи с изменениями экономической ситуации положение их компаний не улучшилось.

В.Путин: Тем, кто закупает по импорту, это не очень нравится, а тем, кто расходы имеет в рублях, а продаёт за границу, как раз слабая национальная валюта более выгодна. Нужно найти баланс между этими интересами.

Б.Титов: Конечно, но прежде всего нужно найти новые источники, как зарабатывать. Это и новые товары, которые могли бы поставляться на экспорт как раз с учётом того курса, который сегодня есть, но и внутренний рынок можно было бы сегодня импортозамещением, российскими товарами серьёзней насытить. Мы работаем над этим.

В.Путин: Я видел это и в вашей политической программе.

Б.Титов: В политической программе мы, действительно, тоже ориентированы на рост. Мы, в общем, пошли в политику для того, чтобы экономика у нас стала лучше, и эта экономика, конечно, которая должна быть нацелена на рост, называется «экономика роста». И поэтому партия, которую мы создали, тоже называется «Партия Роста».

Частью доклада является как раз тоже наш взгляд на то, как должна развиваться, поскольку предпринимателей волнует экономическое будущее, – то, как должна развиваться, по нашему мнению, экономика в будущем с точки зрения нахождения новых источников для инвестиций, для роста экономики, для притока инвестиций.

В.Путин: Хорошо. Спасибо.

Россия > Приватизация, инвестиции > kremlin.ru, 18 июля 2016 > № 1832449 Борис Титов


Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 27 мая 2016 > № 1768926 Борис Титов

Борис Титов: «Наше общество приучили верить в теории заговора»

Ксения Соколова

журналист

На прошедшем вчера заседании Экономического совета при президенте Борис Титов и советник Владимира Путина Сергей Глазьев представили президенту экономическую программу, предложив президенту «включить печатный станок» и ежегодно вливать в экономику дополнительные полтора триллиона рублей. Поход бизнес-омбудсмена в политику начался некоторое время назад с создания «Партии Роста». Ксения Соколова сыграла с ним в игру, узнала об отношении к присоединению Крыма, выяснила, что такое «экономика драйва» и чем занимается бизнес-омбудсмен.

— Борис, поводом для этого интервью является ваше решение идти в политику. Вы создали «Партию Роста», объявили о том, что будете участвовать в выборах в Государственную Думу и рассчитываете преодолеть пятипроцентный барьер. При этом на сегодняшний день вас по статистике поддерживает 0,7% избирателей и времени остается три месяца. Закономерным был бы вопрос — на какое чудо вы рассчитываете в такой ситуации? Но я его задавать не буду. Я предлагаю вам игру. Я — та целевая аудитория, к которой обращается ваша партия. Успешный профессионал, self made на 100%, у меня невнятные перспективы на будущее в России и так далее. Этим интервью у вас есть возможность убедить меня проголосовать на будущих выборах за «Партию Роста» Бориса Титова – или не убедить. Сыграем?

— Прежде чем принять условия вашей игры, я должен задать вам вопрос, на который хотел бы получить искренний ответ. Вы связываете свое будущее с Россией, вы не собираетесь уезжать?

— Это хороший вопрос. Главный. И я отвечу вам искренне. У меня есть возможность уехать из России и жить в другой, спокойной и богатой стране. Но мой отъезд будет означать, что я ставлю крест на своей карьере, зачеркиваю все, чего достигла за 30 лет, просто выбрасываю это, и начинаю с нуля другую жизнь, на другом языке. Последнее для меня, как вы понимаете, особенно важно. Еще для меня важно, что на Бутовском полигоне лежит мой прадед-священник, – и хотя я совсем не сентиментальный человек, я испытываю нечто сродни чувству вины, словно у меня есть какие-то обязательства перед ним, от которых я отрекаюсь, покидая это место. Я чувствую себя так, словно собираюсь сдаться… Я сказала вам правду, которую мне было непросто сказать, – и хочу, чтобы правду сказали и вы.

— Ксения, правда заключается в том, что мы и есть вы. И у нас, в нашей стране есть не только прошлое но и настоящее – нами и вами сделанное. Наши семьи, дети, дома, компании, люди которые работают на нас, люди за которых мы отвечаем и так далее. Это и есть настоящая Россия. Мы – класс предпринимателей, думающих self made или, говоря по-русски, «могущих» — не видим, не осознаем себя в полной мере, или же нам не дают себя осознавать. К нам можно было относиться равнодушно, пока была нефтяная рента, но время равнодушия прошло. Мы заявляем, что мы — сила, которая может изменить ситуацию в стране, потому что мы многое сделали, создали, заработали и мы можем платить. Мы — сила которая производит добавленную стоимость, а значит делает деньги для людей вне зависимости о капризов нефтяной судьбы. Бизнес – это те, кто — не хочу употреблять затасканное слово «созидают» — те, кто делают деньги для всех остальных. Для себя тоже, конечно, – хотя многие для себя в первую очередь – но и они, зарабатывая себе, зарабатывают в результате для всех.

В этом, кстати, состоит наша принципиальная разница позиций с Алексеем Кудриным – «экономика драйва» вместо унылого лунного ландшафта, предлагаемого моими оппонентами как ответ на вызов кризиса.

— Вы всерьез считаете, что в настоящий момент российская экономика в состоянии продемонстрировать какой-то «драйв»?

— Я считаю, что экономику надо менять. Экономическую доктрину, которая реализовывалась у нас в стране, называют монетарной. Хотя на самом деле это не совсем так. Эта модель была ориентирована на стабилизацию, борьбу с инфляцией и создание резервов. Это правильная финансовая модель, если есть природная рента, которую можно экспортировать и жить на эти доходы. Деньги, которые приходят, надо правильно собрать, не упустить. Кстати, Кудрин совершил, по-моему, героический поступок. Одно из первых решений, которое он реализовал, было введение экспортной пошлины на нефть. Это было прямо против интересов всех нефтяных компаний. Таким же правильным шагом было введение изменения налоговой системы в стране, введение 13% подоходного налога. Но время-то идет! Цены на нефть упали, рента снизилась больше чем в два раза. Еще в 2005-2007 годах стало ясно, что ту задачу, которую ставил Кудрин: выход из хаоса 90-х, стабилизация финансовой системы страны — он выполнил. Мы погасили долги, у нас все было хорошо. В этот момент надо было задуматься о будущем.

— Почему не задумались?

— Знаете, психологи говорят о том, что в процессе принятия решения определяющим на 60% фактором становится предыдущее решение. Они сделали свое дело, они были уже герои. Во второй раз выпрыгивать с парашютом из самолета – самое тяжелое. Но они пытались что-то делать. За монетизацию льгот получили по шапке. Пытались демократические реформы делать, но каждый раз это были неудачи. Отсюда их осторожность, нерешительность. Да, все говорят, что бизнес нужен. И что дальше?! Сколько мы с Кудриным дискутировали! Мы ему говорили «хотя бы не берите налоги с бизнеса, у вас и так полно денег, снизьте налоговую нагрузку! Тогда пойдет инвестиция, развитие». Нам отвечали: «Нет, если деньги останутся в кошельках у предпринимателей, они пойдут не в инвестиции, а в коррупцию: на взятки, или будут выведены за границу». Это глубокое убеждение, которое сохраняет Кудрин и его команда до сих пор. Они не верят в то, что у нас в стране можно реализовать не коррупционные, а нормальные схемы.

— А разве можно?

— Разумеется, можно. Во-первых, не надо считать, что в России бизнес делают исключительно воры и прохвосты. Во-вторых во всем мире созданы механизмы управления инвестициями, которые сводят такие риски на нет. Вообще, знаете, с нефтью все устроено так, что она то дорогая, то дешевая, а производительный, не сырьевой бизнес делает деньги всегда, независимо от погоды. Деньги — это кровь проектов. Любых инновационных, консервативных, социальных и культурных. Людей, которые «сдают» эту кровь, я знаю не понаслышке, их интересы я представляю и собираюсь представлять на всех уровнях, в том числе в политике.

— Интересы бизнесменов и только их? Или кого-то еще? Для кого вы партия?

— «Партия Роста» в первую очередь — партия российского интеллекта. Тех, кто снова и снова проектирует великую страну на развалинах прошлой эпохи. И кого раз за разом декапитализируют и сдвигают на обочину. Сейчас эти люди разных поколений маргинализируются властью. Они втягиваются в сервисную роль, либо не принимают участия в общественной жизни. Власть дисконтирует их труд, их роль в управлении и их общественный статус. Мы же хотим, чтобы на этот раз они получили возможность спроектировать страну надежно и надолго.

— От кого получили возможность?

— От бизнесменов, второго слоя, который представляет наша партия. Наши бизнесмены делают деньги – ту самую кровь проектов. И они могут и должны объединить эту кровь с высшей нервной тканью интеллектуального сословия. Но мы не только партия состоятельных и высоколобых. Мы — партия тех, кто осуществляет в стране коммуникацию, партия коммуникативного класса. Мы — партия тех кто работает в деловых, коммуникационных и интеллектуальных структурах, то есть, если продолжать вашу метафору – партия квалифицированного труда. Это те люди, работники, которые составляют основную массу нового сектора. Мы — партия для молодежи, которая не найдет себя нигде, кроме как в новом секторе. Потому что где вы видите другие социальные лифты? Между тем, эти лифты – та самая кровеносная система общества, которая должна работать, иначе начнется застой. А потом коллапс.

— Но, насколько мне известно от тех, кто занимается развитием предпринимательства в России, молодежь не хочет идти в предприниматели — студенты более чем на 90% хотят идти в бюджетную сферу: те, кто из семей побогаче — в чиновники, кто из семей победнее — в силовики. Где же очередь к вашему лифту?

— Конечно, если о бизнесменах продолжать говорить как о буржуях из советской пропаганды, о капиталистах из «Незнайки на Луне», если продолжать строить «капитализм по Суслову« — то и все 100% пойдут повышать нагрузку на бюджет, на госслужбу, которая как раз перестает быть социальным лифтом — как в известном анекдоте, «у генерала тоже есть сын».

— То есть они ошибаются? Неверно оценивают перспективы?

— Может быть и верно — патриотично хотят служить государству, и это достойно, мы поддерживаем это устремление — но неправильно и неточно. Сегодня самый нужный патриот — тот, кто делает деньги сам, и для налогов бюджета, и для своих работников, и для своей семьи и себя. А не тот, кто повышает нагрузку на истощающийся бюджет или, хуже того, подавляет тех, кто платит, в пользу тех, кто тратит. Государственная служба — это великое изобретение цивилизации, большая технология. Но есть еще и служение — в науке, инженерии, предпринимательстве, в искусстве, наконец.

— В искусстве? Вы партия художников? Но современное искусство сегодня скорее заинтересовано в выходе на мировой рынок, в России рынок современного искусства низкий, неразвитый?

— Я говорю о великом искусстве. О том искусстве, которое не обслуживает, а строит общество. Ведь посмотрите — уходящая эпоха высокой нефти была эпохой возвращения в Россию государственного строя; поэтому и госслужба так популярна — как всегда, оценка кадровых перспектив запаздывает, и на вчерашний высокий рынок труда молодежь устремляется, когда он уже заполнен и дисконтируется. Сегодня перед Россией стоит новая стратегическая цель — строить общественный строй, простите мне эту тавтологию. А у нас вместо этого зомбируются — поднимаются из мертвых — псевдо-советские общественные институты.

— Скажите, почему идти в политику вы решили именно сейчас? Вам явно приходится двигаться против тренда — я имею в виду ностальгию по славному советскому прошлому, конфликт с западом, существующую тенденцию «все взять и поделить» и т.д. Что вас останавливало раньше?

— То, о чем вы говорите, мы называем «успеть вставить ногу в закрывающуюся дверь». Перед страной в данный момент действительно стоит глобальный выбор: двигаться вперед или стагнировать, закуклиться, изолироваться от мира, устремиться помыслами в светлое прошлое. Давайте прикинем, что это конкретно значит для экономики. У нас есть выбор – либо придавить, подзадушить всех, бизнес в том числе, и в таком состоянии ждать следующего пика, за которым опять последует провал и в перспективе постоянно так и дергаться, либо освободить людей, освободить бизнес не только для роста экономики, но и для личностного роста людей, а значит для преумножения человеческого капитала. Бизнес — это предприниматели, все те кто работает в предпринимательском «новом секторе». Раньше для того, чтобы отстаивать интересы этих людей, нам достаточно было таких инструментов как бизнес-союз, отраслевые организации, наконец институт уполномоченного при президенте. Мы создали АСИ — Агентство Стратегических Инициатив при президенте – единственную прогрессистскую структуру в нашей власти. А это и дорожная карта, и рейтинг Doing Business, и программы национальной технологической инициативы, и т.д. До сих пор мы считали, что этих мер, объединений, рейтингов и т.д. российскому бизнесу достаточно, чтобы развиваться и защищать свои интересы. К сожалению, ситуация резко изменилась. Еще в 2005 году мы выпустили доклад, который назывался «Политика роста». Мы писали, что цена на нефть упадет, и предлагали что-то в связи с этим предпринять. К сожалению нас не услышали, и вот нефть упала. Сегодня мы понимаем, что единственный способ добиться кардинального изменения экономического курса – это идти в политику. Никакие другие инструменты больше не работают. Поэтому мы создали партию и рассчитываем на широкую электоральную поддержку. Это качественно другой уровень.

— То, что вы говорите, наверное, звучит убедительно. Для экономистов. Но я – ваш потенциальный избиратель – не экономист и склонна полагать, что ситуацией, которая сложилась в России на сегодняшний день, мы обязаны не только ценам на нефть и т.д., и чтобы из нее выйти недостаточно смены экономического курса.

— Хотите вы это признавать или нет, но экономика лежит в основе всего. Она глубинно увязана с политическими процессами. Я сказал вам про выбор «призадушить или освободить». Но что значит это «призадушить»? У нас принято противопоставлять духовное материальному, а их, напротив, надо сопоставлять и связывать. У любого духовного есть своя материальная сторона, инфраструктура, а инфраструктура стоит денег. Это «дважды два четыре» для любого человека бизнеса. Ностальгия по Советскому Союзу – это во многом ностальгия по романтическому отрицанию материальной подоплеки жизни вообще. Но давайте говорить правду себе самим, давайте вспомним, что в действительности значит этот «романтизм»?

СССР был бедной страной! Все что там было хорошего, в том числе тот самый романтизм, давно и безнадежно разрушено, мы живем в глобальном потребительском обществе. И мы никогда не получим той высоты переживаний и устремлений, потому что мы привыкли к стиральной машине и цветному телевизору! Устремляясь в прошлое, мы достигнем только бедности. Помните, как тогда шутили: многопартийность в СССР невозможна, потому что мы одну-то партию не можем прокормить.

Источник несвободы – бедность. Свобода человека должна опираться на общественное богатство. В индустриальную эпоху богатство могло достигаться милитаризацией и постановкой всех к конвейеру, но в постиндустриальную эпоху общественное богатство создается свободными людьми. В свободной стране.

— Вы так говорите, как будто вам кто-то не дает свободы, но предприниматели свободны, плановой экономики больше нет.

— Нет, мы не свободны. Потому что мы сами эту свободу не берем. 25 лет уже не берем! И сейчас открылось последнее в этой половине века окно возможностей, если не вообще последнее. Если мы дадим дорогу бедности, мы дадим захлопнуться двери к свободе на десятки лет.

— Почему?

— Помните, как часто повторял Чубайс: «У нас очень большая страна». У нас очень длительные, затяжные инерционные процессы. Если принимается значимое государственное решение, его последствия могут ощущаться в полной мере только через десятки лет. Поколение наших детей к этому времени может состариться. Мы не можем позволить ходу вещей сделать из наших детей потерянное поколение. Мы должны побороть, преодолеть этот ход. И выборы в сентябре 2016 года являются точкой преодоления.

— Вам будет нелегко. У вас немного сторонников. С одной стороны, «Партию Роста» одни уже сейчас называют «партией-спойлером», созданной по указанию Кремля, с другой, говорят о том, что Кремль от вас открестился после ваших неосторожных заявлениях о том, что у вас «все схвачено» с Вячеславом Володиным. При этом в вашем активе нет ни революционных социальных доктрин, ни скандальных расследований, ни ярких маргинальных фигур, я говорю в хорошем смысле, как у радикальной оппозиции.

— Пусть те, кто говорят о том, что мы «спойлер», определятся в чем именно нам обвинять – в том, что мы созданы по указке Кремля или в том, что Володин открестился. Наше общество приучили верить в теории заговора. Люди уже не верят, что можно взять и создать политическую партию!

— «Не верят» — это мягко говоря…

— Придется поверить, иначе завтра придется поверить в спасение «святым Николой от рок-н-ролла». А что касается господина Володина, я часто общаюсь с ним по долгу службы, он курирует меня как бизнес-омбудсмена. Но наше общение совершенно не означает, что он поручил мне — вне моих должностных обязанностей, кстати, — создать партию и будет нас как-либо специально поддерживать. Тем не менее мы будем выстраивать конструктивные отношения со всеми.

Теперь, что касается нашего отношения к радикальной оппозиции. Да, там есть яркие люди. Но мы против политики тотального отрицания, против идеи разрушить до основания старое и начинать новое на пепелище. Пробовали уже! Мы знаем из опыта, что в каждый момент времени изменить можно очень немногое, и надо заплатить своими романтическими представлениями о немедленном изменении всего за то немногое, но ключевое, что можно изменить на самом деле. У японцев есть поговорка — «быстро это медленно, но без остановок». Наша игра в долгую, и, по-европейски говоря, нам важен не моментальный результат, а положительная динамика. Посмотрите, сколько Путину понадобилось чтобы вернуть Россию в историю – 15 лет! Следующие 15 лет – это 15 лет решения нашей задачи.

— Раз уж вы заговорили о Путине и «возвращении в историю», не могу не спросить вас про Крым. Ключевой элемент вашей риторики заключается в том, что Россия не должна изолироваться от западного мира, «закукливаться», с западом нужно сотрудничать и т.д. При этом вы горячо поддерживаете присоединение Крыма. Но именно он и есть ключевая точка конфликта. Как вы собираетесь преодолевать это противоречие? Чей все-таки Крым?

— Крым мой и ваш, Ксения.

— Меня только не примазывайте. Я в вашем Крыму единственный раз была, когда школу закончила.

— И все-таки, он мой и ваш. Заметьте, это тот же лозунг, но в другой формулировке. Крым мой и ваш в том же смысле, в котором вы говорили, что в бутовской земле лежит ваш расстрелянный дед…

— Не стоит ли поосторожнее? Со мной и вообще…

— …И дед вашего деда. Да, Ксения! И наш русский язык – вы же говорили что он важен для вас, не так ли? – создан в том числе Толстым, воевавшим в этом самом Крыму. Помните «Севастопольские рассказы»? Я намеренно затрагиваю эти чувствительные вещи — для вас, и поверьте для меня тоже, — чтобы объяснить, что действительно означает для России возвращение Крыма.

— И что же?

— Возвращение Крыма означает ни много, ни мало, возвращение России в историю. Сейчас так много говорят о возвращении национальной гордости, самосознании русской нации и т.д., что эти слова потускнели, затерлись, как монеты от долгого употребления. Но давайте вернем им смысл, вдумаемся, о чем они. Давайте честно скажем себе, что последние 100 лет истории России – это одна сплошная травма. Вы представляете уровень пост-травматического синдрома, который за годы войн, террора, революций накопился в нашей стране?! Вы знаете еще хоть один прецедент за всю человеческую историю, чтобы одной стране столько раз, за такое короткое время переломали кости и вывернули суставы?! Может быть, разве что Франция — и то не факт. Последствия этого колоссального слома переживает каждый, кто здесь родился — в том числе я и вы. Это нас с вами еще до рождения ломали. Этот синдром, сама генетическая память, рождает комплекс национальной неполноценности. Мы думаем: «Мы ничего не можем. Произвести, изобрести, наладить жизнь в своей стране». Мы позволяем себе забыть, что такие выходцы из России как Малевич, Рахманинов, Сикорский, Набоков, Зворыкин и многие другие запрограммировали развитие мира на весь ХХ век. В этом проклятом веке Россия принесла такую жертву, на крови которой взошла вся западная цивилизация в ее современной форме. Ценой этой жертвы был побежден фашизм, и тем самым западный мир фактически спасен от самоуничтожения. Так почему же теперь мы — те, кто это сделали, — должны вести себя как страна третьего мира?! Назовите мне хотя бы одну причину! Нас невозможно игнорировать, обесценивать или предлагать подождать в приемной. Это не наш уровень разговора. Я вам скажу больше: считаю, что если бы запад признал и поддержал — и это еще далеко не поздно сделать — возвращение Крыма в Россию, это превратило бы народ России и народы западных стран в крепких и горячих союзников на всю историю. И многие в политическом и военном истеблишменте запада призывают к этому, пусть и непублично.

— Браво, Борис, это была мощная речь. Я даже поверю в вашу искренность. Но скажите мне, не велика ли цена, которую нам сейчас приходится платить за возвращение национального самосознания, которое вы отождествляете с конкретным, отдельно взятым полуостровом?

— Если продолжить метафору про нашу травму, затяжную болезнь, то Крым – наше горькое лекарство. И да, за него придется дорого заплатить. Возвращаясь к приземленным категориям, Крым нам очень дорого стоит. И платят не столько граждане своими налогами, сколько мы – средний и малый бизнес. Это нормально, потому что платить может только тот, у кого есть чем платить.

— Но я, и такие как я, стали только значительно меньше зарабатывать из-за Крыма.

— Все правильно, мы, те кто делает деньги, и платим за Крым, прежде всего, упущенной выгодой. Платим за наше возвращение в историю. Если, конечно, мы всерьез хотим в нее вернуться.

— Но кажется, нам опять что-то мешает. Крым уже наш, но эйфория иссякает — нужны все новые подпитки: Украина, Сирия…

— Дело не в «допингах». Наша основная внутренняя проблема в другом. Теперь, когда достигнута точка национального единства, главное — не превратить единство в тотальность.

— По-моему, вы уклоняетесь от ответа.

— Ничуть. Смотрите, целое состоит из частей. Ведь что такое, например, все существующие в России политические партии? На самом деле, это одна и та же партия, потому что за ними стоит одна и та же организационно-управленческая культура советского образца. Культура образца индустриальной эпохи. Даже одиозный слоган Жириновского «каждой бабе по мужику» — это абсолютно индустриальная идея. Мы же предлагаем современную, соответствующую вызовам времени, организационно-управленческую культуру, которая адресуется не к массе, а к отдельным людям, которых мы знаем, знаем их потребности, желания и т.д. И главное, мы можем инвестировать, заплатить за это. Я считаю, что из-за неготовности расстаться со старой организационно-управленческой культурой мы глобально проиграли, когда были Советским Союзом. Мы достигли много в 2000-х, когда взяли ее на борт. Но мы рискуем сейчас, зомбируя «совок« и советские орг-управленческие технологии, окончательно потерять современность.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 27 мая 2016 > № 1768926 Борис Титов


Россия > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 23 мая 2016 > № 1764137 Борис Титов

«У нас закрываются двери перед думающими людьми»

Бизнес-омбудсмен, лидер Партии роста Борис Титов дал интервью «Газете.Ru»

Андрей Винокуров, Светлана Бабаева, Наталья Галимова, Александр Орлов, Владимир Дергачев

«Газета.Ru» начинает серию предвыборных интервью с лидерами партий. Первым у нас в редакции побывал лидер Партии роста, уполномоченный при президенте по правам предпринимателей Борис Титов. Он рассказал о том, какие у него претензии к политике Владимира Путина, почему своим главным конкурентом партия называет КПРФ, а не «Единую Россию», а также об опасностях, подстерегающих страну.

«По-хорошему, надо было начинать значительно раньше»

— Вы неоднократно заявляли, что ваша партия намерена пройти в Думу и сформировать там фракцию. Как вы собираетесь это делать при рейтинге, который, согласно данным ВЦИОМ, составляет 0,4%?

— Вообще-то 0,7%.

— Небольшая разница. Узнаваемость партии крайне низкая. А до дня голосования осталось всего три месяца.

— А кто обещал, что будет легко? Конечно, по-хорошему, надо было начинать значительно раньше. К выборам должны быть сформированы внутрипартийные блоки, аудитория, регионы. Победа на выборах — это естественный результат партстроительства.

Если строить партию по науке, надо было начинать за год-полтора до выборов. А мы долго сомневались, стоит ли идти в эту историю. Меня звали в «Гражданскую платформу» еще в июне прошлого года, но я отказался.

Так что мы совещались-совещались и пришли к выводу, что идти надо, поскольку другого шанса уже может и не быть. «Мы» — это команда предпринимателей, группа близких людей, которые многие годы работают вместе. В основном речь о «Деловой России» (Титов является сопредседателем «Деловой России». — «Газета.Ru»).

Сегодня в нашей стране закрывается дверь для думающих, самостоятельных людей. Это происходит по всем фронтам: в интернете, в бизнесе.

Это процесс медленного угасания, и все мы как овцы идем на заклание.

Да, чтобы создать партию, нужно много времени, но через пять лет уже и выборы могут быть совершенно другими, и это могут быть вообще не выборы. Все будут определять за нас. Поэтому мы решили: давайте все-таки попытаемся эту партию сделать, пусть и за очень короткий срок. Политическая дверь закрывается. Сейчас последний шанс придержать ее, подставить в нее ногу.

— Что вы имеете в виду под «закрывающейся политической дверью»?

— Пойдем строем, только так будем ходить... Ситуация в стране может полностью измениться. И причина будет экономическая.

Выход — или реформы, или назад в СССР: воздвигнуть барьеры внутренние и внешние, жить на колбасе, которую будут производить два завода. Могут быть совершенно разные решения, связанные с новыми реалиями.

— Говорите, «выборы будут не выборы». Но разве Кремль уже сейчас всех не построил? Власть практически полностью контролирует избирательный процесс, и вы лично не можете не учитывать фактор Кремля.

— Если у нас будет высокий рейтинг, никто ничего не сделает.

— Вот мы и вернулись к тому, с чего начали: высокого рейтинга у вас нет.

— Его надо добиться. Да, мы поставили сами себя в тяжелое положение. Из-за того что мы занялись созданием партии совсем недавно, наша кампания будет отличаться от кампаний других партий. И нам приходится над ней долго думать.

— Опять долго думать?

— Знаете, как Энгельс писал Марксу: «Я прошу прощения, что пишу такие длинные письма, но у меня нет времени писать короткие». Мы сначала искали партию для входа (Титов не создавал партию с нуля, а возглавил «Правое дело», которое позже было переименовано в Партию роста. — «Газета.Ru»). Потом формировали оргструктуру и основные направления в работе партии, нужные не только для выборов, но которые должны работать и после. У нас заработали штабы по малому и среднему предпринимательству, агропромышленный, женский, либеральная основа, по армии, социальный.

Мы также создаем молодежное крыло, поскольку считаем, что именно молодежь сегодня будет голосовать. Мы на это очень надеемся.

— На чем основаны эти надежды?

— Наши опросы показывают, что молодежь от 20 до 35 лет сегодня самая активная часть населения. Люди старшего возраста по-прежнему находятся в политической апатии. А молодежь обладает энергией, хочет движения, изменений. Для нас очень важно сделать выборы и вообще нашу партию созвучной их ожиданиям. Мы должны сделать современную, крутую, стильную кампанию.

При этом мы ориентируемся именно на активных, творческих, продуктивных людей. Наша аудитория не потребители, а производители, создатели нового. Мы идем к тем, кого я для себя называю «люди дела». Это самостоятельные и думающие граждане, которые связывают свое будущее со страной, инвестируют в это будущее, а не только тратят на себя.

«У нас есть куда развиваться демократии»

— Считаете, у нас много людей, которые имеют возможность инвестировать?

— Немного, но есть. Мы говорим о тех людях, которые, например, в свое время голосовали за «Яблоко», СПС и «Демвыбор», а после этого практически не ходили на выборы. Они по принципиальным соображениям не голосовали и не будут голосовать за «Единую Россию». Они еще однажды вышли в 2011 году и проголосовали за «Справедливую Россию» как единственную альтернативу. Тогда у эсэров было 2%, а за два месяца стало 12%. За эту партию голосовали потому, что там были перспективные политики — Оксана Дмитриева, Гудковы, Илья Пономарев (оппозиционные политики, ранее состоявшие в СР. — «Газета.Ru»). Но они были с людьми из власти — с Мироновым, что создавало перспективу эффективности на будущее. Сейчас это доверие, к сожалению, «Справедливая Россия» во многом растеряла.

— Но у вас-то нет Гудкова и Пономарева.

— У нас есть Оксана Дмитриева, и еще будут очень разные и интересные люди. И многие из них предприниматели, их только в генсовете партии 70 человек. По разным оценкам, аудитория, на которую мы рассчитываем, составляет 12–13% населения. Это очень много.

Мы создаем партию для тех, кто желает свободной жизни, как бы это громко ни звучало, кто хочет иметь возможность делать свое дело, ездить за границу, зарабатывать деньги, при этом готов платить за себя сам.

Мы те, кому не нужно, чтобы государство за нас платило.

— Но при этом вы в отличие от тех же Гудковых и Пономарева избегаете острых политических заявлений, осторожничаете. Почему?

— Разве? Спросите конкретнее.

— Хорошо. Вот небольшая цитата: «Программа, которую предложила партия, может быть реализована только при одном условии: если она будет подкреплена политическими лозунгами. Пока царствует монопольный политический режим управления, никакая экономика роста не состоится. Это коррупционный режим». Это сказал ваш соратник по партии и предстоящим выборам Виктор Похмелкин. Вы согласны с его словами?

— В том, что у нас проблема коррупции, абсолютно. В том, что не может быть экономических реформ без политических, не согласен. И опыт многих стран, где политические изменения шли вслед за развитием экономики, бизнеса, созданием среднего класса, это доказывает.

Что касается президента, то мы уверены: сегодня никакой другой альтернативы Путину нет и попытки хаотических политических изменений в отрыве от нынешнего состояния общества приведут только к негативным последствиям.

— Считаете ли вы Путина авторитарным правителем?

— Я бы сказал, что у нас есть куда развиваться демократии, но это развитие должно идти вслед за развитием экономики, и прежде всего среднего класса в стране.

— Иначе говоря, вы согласны с тем, что Путин — авторитарный президент?

— Сильный лидер, которого поддерживает большинство общества, не самая плохая конструкция в управлении страной. Но главное, чтобы вектор был выбран правильно — на демократию, на рыночную экономику, а не на возведение стен и изоляцию.

Наша демократия еще не набрала тех оборотов, которые необходимы. В стране со слабым средним классом голосование носит во многом спонтанный характер. К демократии все страны шли через эволюцию — постепенно создавались экономика, развивался бизнес, средний класс... И постепенно демократические институты начинали работать. Многие страны шли к этому веками, проходили даже через различные цензы — не голосовали люди без собственности, и женщины не голосовали. Ни в одной стране нельзя насадить демократию сверху, если общество не готово.

Но, как говорил Черчиль, «демократия — худшая форма правления, если не считать всех остальных».

— Вы считаете, демократические институты у нас только начинают работать, а не деградируют?

— Я уже говорил про закрывающуюся дверь.

Да, сегодня мы идем, делая шаг вперед и два назад! Но происходит это во многом потому, что у нас не развивается настоящая рыночная экономика, существует угроза деградации и слабого среднего класса.

— Намерены ли вы критиковать президента во время избирательной кампании, и если да, то по каким пунктам?

— Мы критикуем правительство. Ну и, конечно, силовиков, которые душат бизнес.

— Правительство критикуют все, это «мальчик для битья».

— Мы считаем, что политические изменения должны идти через экономику, это записано в наших программных тезисах.

— Так вы будете критиковать президента во время избирательной кампании? Вы не отвечаете на вопрос.

— Давайте, во-первых, скажем, за что мы не критикуем президента — за его внешнюю политику. Она должна быть сильной. Наша страна не может существовать при слабой внешней политике, мы все помним нашу немощь в 90-е и не можем себе это больше позволить.

Крым действительно дорого обходится стране. Но лучше поднять экономику для того, чтобы она могла обеспечить его содержание, чем уйти в минусовую внешнюю политику. Затраты на Крым не сравнить с теми затратами, которые мы несем каждый день в результате дурной экономической политики нашего государства.

— Мы поняли, за что вы не будете критиковать Путина. А по каким пунктам критика все же прозвучит?

— По нашему мнению, президент по-прежнему поддерживает жесткую финансовую политику в стране, и мы считаем, что это надо изменить.

Мы будем доказывать президенту, что его экономический блок проводит неправильную политику.

Мы за волевую и решительную политику президента, но критикуем старый курс в экономике. Мы критикуем президента за работу правительства.

— Таким образом, вы, по сути, не отличаетесь от других партий. Они тоже поддерживают внешнюю политику президента и критикуют экономическую.

— Ну не все, у одной из упомянутых партий лидер — председатель правительства. А у остальных общие слова. Конкретного плана нет. У них нет программы. Тогда как у нас существует четкий план — «Экономика роста».

«Я его просто уведомил его об этом»

— Вы обсуждали с президентом ваше решение возглавить партию?

— Пока нет. Мы встретимся, когда я приду к нему в качестве уполномоченного. Хотя пока я не вижу особой необходимости обсуждать партию. Что я должен сообщить президенту? Что мы создали партию? Он знает это.

— В интервью РБК вы говорили, что обсуждали партстроительство с первым замглавы администрации президента Вячеславом Володиным. После этого источник в Кремле заявил, что «Борис Титов не с того начал». И уже в интервью «Ведомостям» вы сказали, что с Кремлем не было никаких консультаций. Получается, вы говорили неправду либо в первом случае, либо во втором. Как было на самом деле?

— Я говорил правду каждый раз, просто СМИ интерпретируют мои слова по-разному. Изначально я сказал, что Володин — мой куратор как уполномоченного. При этом партия — наш проект. Вопросы ее формирования, приглашения кандидатов, финансирования — это наша головная боль.

— И что вы обсуждали с Володиным в контексте вашей партии?

— Для некоторых повторяю еще раз: как уполномоченный я нахожусь под его кураторством. И я сказал, что мы хотим сформировать партию.

Я его просто уведомил его об этом, поставил в известность.

— Как он отреагировал?

— Принял к сведению. Тут вопрос, скорее, не в том, что сказал Володин, а в том, что власти говорим мы. Мы их убеждаем, что партия правого фланга, демократии, открытости миру нужна в нашей стране, люди дела должны быть представлены в политическом спектре и в парламенте. И мне кажется, во власти многие это понимают.

— Вы не раз заявляли, что ваш главный оппонент на выборах — КПРФ, поскольку за нее голосует малый и средний бизнес. Для лидера правой партии довольно странное заявление. Почему вы не называете конкурентом «Единую Россию»? Разве бизнес не голосует и за нее?

— «Единая Россия» — это прежде всего партия чиновников, бюрократии. Они за все хорошее против всего плохого. Понятно, что и все предпринимательские организации скорее поддерживают ее. Предпринимательские союзы не будут портить отношения с правящей партией — это очевидная вещь.

С другой стороны, «Единая Россия» ведет работу с бизнесом вяло. Есть целевые аудитории, которые для нее поважнее, — пенсионеры, трудящиеся. Поэтому, как проголосует реальный бизнес, особенно малый, — это другой вопрос.

Мы боремся с очень активной электоральной работой в нашей целевой группе.

Коммунисты реально проводят серьезную целенаправленную работу, чтобы бизнес их поддерживал. Я вижу, насколько серьезен Зюганов.

У нас в «Деловой России» было заседание Столыпинского клуба, куда мы пригласили Рыжкова (политик Владимир Рыжков. — «Газета.Ru»), Зюганова, Глазьева (советник президента. — «Газета.Ru»), я тоже там выступал. Но все проголосовали за Зюганова! Мы видим силу этой партии и считаем, что коммунисты лучше всех работают с нашей бизнес-электоральной средой.

Хотя мы всегда бизнесу говорим: это сейчас они с вами заигрывают, а потом, если к власти придут, поведут нас строем обратно в планово-государственную экономику.

— Но пока ничто не предвещает приход коммунистов к власти. А «Единая Россия», которую вы не упоминаете в числе конкурентов, тоже работает на предпринимательском направлении. Создала предпринимательскую платформу, например.

— Мы пока не видели эту платформу, у них даже программа не вышла, а то, что они говорят, возможно, было актуально пять лет назад, но не сегодня в кризис. Это как говорить о цвете парусов на судне в идеальный шторм.

— И только потому, что вы не видели эту программу, вы не считаете ЕР конкурентом?

— В электоральном процессе мы считаем конкурентами всех, потому что должны занять место в Государственной думе. Но когда мы там будем, нам придется консолидироваться со многими партиями, и поэтому у нас есть конкуренты, но даже сегодня нет врагов.

— Ну прямо-таки со многими! Чтобы иметь возможность проводить какие-то законопроекты, вам придется консолидироваться именно с ЕР.

— Со многими!

«В результате пытался всех поставить на деньги»

— Раз уж мы заговорили о консолидации, как насчет непарламентской оппозиции? Вы планируете как-то сотрудничать с ПАРНАС?

— Я, честно говоря, никого там особенно не знаю. Наши люди в ПАРНАС не ходят. Хотя мы (имеется в виду аппарат омбудсмена. — «Газета.Ru») даже рассматривали запрос от Навального!

— Но он не совсем в ПАРНАС, просто до недавнего времени являлся их союзником.

— Да?

Мы рассматривали дело Навального по поводу «Кировлеса». Я могу сказать совершенно точно и однозначно: он виноват!

Мы провели юридическую экспертизу. Навальный попытался быть «разводчиком» между бизнесом и властью. В результате пытался всех поставить на деньги. В том числе поэтому разговаривать с ним не очень интересно.

И Касьянов для нас тоже не очень интересный собеседник. Мы понимаем и помним, что было в 90-е. Но вообще с правым флангом мы постоянно поддерживаем общение: и с Рыжковым встречались, и с «Гражданской платформой», и с «Яблоком». Я считаю, что объединение демократических сил — очень важная задача, и она вполне решаема.

Но в чем разница между нашей партией и большинством, скажем так, демократически настроенных сил? У них все основано на посыле «когда мы придем к власти».

Но дело в том, что уже нет времени ждать, когда кто-то придет к власти, пусть даже и с самой идеальной программой действий. Действовать-то нужно сейчас, и исходя из реальной, а не утопической ситуации.

С теми, кто это понимает, мы, конечно же, готовы объединиться.

— И с ПАРНАС тоже надо объединяться?

— Нет, с ПАРНАС нет. Там тотальное отрицание. Они считают, что у нас нет никаких достижений по сравнению с 90-ми: ни миллионов квадратных метров жилья построенных, ни улучшения уровня жизни людей, ни товаров в магазинах, и вообще ничего хорошего в стране нет.

И во всем виноват Путин. Не согласен я с этим.

— А с Михаилом Ходорковским или Григорием Явлинским следует объединяться?

— Ходорковского я не вижу в качестве участника электорального процесса. Явлинского сильно уважаю как политического деятеля. Но он очень жестко поставил вопрос, что Крым не наш. А мы категорически считаем, что присоединение Крыма было правильным решением.

— Если не пройдете в Госдуму, останетесь на должности омбудсмена?

— Если пройдем в Госдуму, то, естественно, на нынешней должности не останусь. Пока могу сказать, что наша задача — пройти пятипроцентный барьер, а там посмотрим.

5–7% для нас — реальная цель, но должен быть очень нестандартный электоральный выход, сама кампания.

Наша партия — сильный игрок, не сомневайтесь!

Мы строим партию особенным образом, мы вообще не партия в обычном нашем советском представлении. У нас другой стиль, другой подход. Дума для нас не единственная и не главная цель. Наш глобальный проект называется «Изменение экономики в России».

«Сегодня экономика медленно угасает»

— Большинство избирателей знают вас как бизнес-омбудсмена, поэтому в первую очередь встает вопрос, чего вы добились за те три года, которые проработали в этой должности?

— С этим вопросом надо обращаться не ко мне, а к бизнесу. Спросите, стало ему лучше или хуже от моей деятельности. Хотя в целом, что бы мы ни делали, становится хуже. Сегодня экономика медленно угасает.

Мы переживаем очень тяжелый ползучий кризис и еще отнюдь не достигли дна. Хотя Улюкаев (министр экономического развития. — «Газета.Ru») уже раз 28 говорил, что мы на дне.

У нас хорошая, кстати, карикатура художника Елкина будет на предвыборных билбордах — про «Му-му».

— На кого карикатура? На «Му-му»?

— Нет, на Улюкаева. Герасим говорит Му-му с камнем на шее: «Вот доберешься до дна, и тогда сразу начнется рост».

— Так и напрашивается вопрос, добралась ли уже до дна ваша партия, чтобы у нее начался рост?

— Мы вместе со страной добираемся, поэтому еще раз хочу сказать, что экономическая ситуация откровенно хреновая. У нас спрос в стране падает, а Центральный банк еще добавляет процентные ставки, которые увеличивают себестоимость. Повышение процентной ставки просто выбивает бизнес из экономики.

Ни сама ситуация, ни государство сегодня на бизнес не работают.

С другой стороны, как омбудсмен я пытался делать все возможное, чтобы ситуацию смягчать. И думаю, что у нас есть чем гордиться. По крайней мере, мы создали институт, на который работают 2,5–3 тысячи человек, причем на общественных началах. Мы поддерживаем формальные связи с европейскими структурами — Евросоюзом, Советом Европы, только что завершили трехлетнюю программу по борьбе с коррупцией. Я получил благодарственное письмо от Генсека Совета Европы Торбьерна Ягланда. Начинаем новую программу еще на три года.

Экономическую амнистию все-таки мы сделали, не забудьте. Вы скептически к этому относитесь, но 2466 человек и их семьи сразу почувствовали результат.

— А еще не сидевшие результат чувствуют?

— У нас есть центр общественных процедур «Бизнес против коррупции», который финансируется бизнесом. Причем там разный бизнес, в том числе крупный. ВТБ нам давал деньги, «Сибур». Этот центр общественных процедур проработал уже 800 кейсов, связанных с уголовными делами, и дал заключения. Сейчас мы помогаем Полонскому (Сергей Полонский — руководитель девелоперских компаний. — «Газета.Ru»). На днях дело Каменщика проработали (Дмитрий Каменщик — владелец аэропорта Домодедово, в настоящее время задержан. — «Газета.Ru») и решили, что будем помогать ему не только в отношении несправедливой меры пресечения, но и по сути дела.

— Вы сказали, государство сегодня на бизнес не работает. Но государство — это слишком обтекаемо. Какие конкретно структуры власти вы имеете в виду?

— В экономике это прежде всего правительство. Потому что президент, конечно, занимается в основном другими вопросами и слушает доклады своих приближенных министров, ссылается на главу ЦБ Эльвиру Набиуллину, Минфин, Минэкономразвития. Конечно, у него есть экономическая команда, которая несет ответственность.

Раньше эта команда находилась под чутким руководством Алексея Кудрина. Да и сегодня находится.

И могу сказать: мы считаем, что он был очень эффективным руководителем финансового блока, но очень неэффективным вице-премьером, который отвечал за развитие экономики.

В условиях гарантированных доходов от нефти их надо было заложить в закрома и по возможности использовать, чтобы сохранить финансовую и, конечно, социальную стабильность. Здесь ему не было равных, хотя с главной задачей инфляции они так и не справились.

Но нефть упала в цене в два раза. Главная задача сегодня не как правильно стоять, а как искать новые возможности заработать, задача двигаться, расти.

Главная ценность нашей программы «Экономика роста» — это инструкция, как стране заработать по-новому, доказать, что экономика может жить без нефти. Мы-то даем рецепты. А у Кудрина с рецептами не очень.

И еще — Путин сегодня по-прежнему поддерживает политику Центрального банка. Мы считаем, что эту политику надо менять.

«То, что делается сейчас, приведет нас в «совок»

— Вы против идеи Глазьева закрепить курс рубля, в то же время критикуете монетарную политику ЦБ в отношении ставки, таргетирования инфляции. Так вы за какой путь развития?

— За путь, который выбирают сегодня крупнейшие и не только страны мира, в том числе США, члены ЕС, Япония, Китай, — экономику роста через смягчение денежно-кредитной политики, мы за QE по-русски.

— Это хорошая политика…

— Политика правильная, к сожалению, наши либералы против. На самом деле либералами-рыночниками их можно назвать очень условно. Сегодня все полномочия и ресурсы сконцентрированы у федерального центра, нет финансовой самостоятельности ни у регионов, ни у муниципалитетов, нет средств у бизнеса. У нас мало рынка, мало конкуренции, мало самостоятельности. Потому что за нас решали Кудрин и Минфин. Это рыночная экономика?

И то, что делается сейчас, в результате может привести нас в родной совок. Потому что главная идея правительства и ЦБ — стабильность государственного бюджета. То есть нужно иметь резервы, чтобы в какой-то момент затыкать дыры, решать социальные проблемы, чтобы не было волнений и так далее. На бизнес и развитие экономики по большому счету наплевать, хотя заботиться денежные власти должны не только о бюджете государства, а о бюджете страны, который включает бюджеты домохозяйств и бизнеса.

— Ваш базовый тезис напоминает высказывания ряда наших бизнесменов, для которых ЦБ представляется главным виновником всех российских бед.

— Они, конечно, не главные, но свою лепту вносят. И эту тему мы будем обсуждать с президентом 25 мая на заседании президиума Экономического совета — без количественного смягчения (монетарная политика стимулирования экономического роста; проводилась США и Евросоюзом в период кризиса. — «Газета.Ru») не бывает развития. То есть в экономике должны быть деньги. За счет каких источников — другой вопрос. Но мы считаем, что нужно 1,5 трлн инвестиционных ресурсов, чтобы маховик экономики заработал.

— Напечатаем денег?

— Государство необязательно должно их печатать, оно может, например, выпустить ценные бумаги.

Мы же все равно занимаем, выпускаем ценные бумаги. Только надо увеличить их количество. И мы можем выпускать значительно больше, 50–60% от ВВП вполне. Развиваться без кредитов невозможно.

Второй вариант — снизить процентную ставку. Третий — снизить налоги. Дальше — эмиссия. Тоже вполне может быть, потому что это нормальный инструмент любого государства начиная с феодальных времен.

Сегодня небольшие объемы денег можно добавить в экономику, не боясь инфляции. Но это ни в коем случае не должно свестись к затыканию бюджетных дыр! Это не должно оказаться даже в военно-промышленном комплексе.

Только в конкретных окупаемых возвратных проектах.

Кстати, ЦБ и сейчас осуществляет эмиссию. Например, выдал крупным банкам в декабре 1 трлн рублей на обеспечение наличного оборота, а для развития экономики, причем на возвратной основе, денег жалко. Нам говорят: мы не сможем отследить денежные потоки, всё «убежит» или будет разворовано. Но послушайте, почему инвестиционные банки во всем мире могут уследить, а мы нет? Мы что, действительно такие убогие?!

Россия > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 23 мая 2016 > № 1764137 Борис Титов


Россия > Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 11 мая 2016 > № 1747987 Борис Титов

Титов ответил Кремлю: «Из бизнеса пытаются выжать последнее»

Бизнес-омбудсмен подготовил доклад о лавине уголовных дел и проверок бизнеса, который он намерен представить президенту. Пресс-секретарь главы государства Дмитрий Песков ранее заявил, что «есть достаточно противоречивые данные и нужно понять, какая информация больше соответствует действительности»

Борис Титов решил рассказать президенту о сильнейшем за последние годы давлении на бизнес. Данные из проекта доклада приводит РБК. На графике, рассказывающем о том, как в России преследуют и осуждают за экономические преступления, видно, как в прошлом году число зарегистрированных преступлений по мошенническим статьям резко рвануло вверх, превысив уровни 2008 года. Также отмечается, что политика установления взаимных санкций и высокий темп инфляции, связанный с ростом затрат производителей, привели к существенному росту цен на потребительские товары. Это, в свою очередь, вызвало волну проверок торговых предприятий со стороны широкого круга контрольно-надзорных органов.

Business FM попросила самого бизнес-омбудсмена Бориса Титова рассказать о своем докладе и прокомментировать заявления Кремля. С ним беседовал Игорь Ломакин.

Я начну с этого доклада. Вся ли информация, которая просочилась в СМИ насчет содержания этого документа, является верной?

Борис Титов: Действительно сегодня ситуация для бизнеса очень не простая, и растет количество случаев уголовного преследования. Я могу сказать, откуда информация — это информация официальная, из прокуратуры РФ о количестве возбуждаемых уголовных дел, которое выросло почти на 20% по отношению к предыдущему году. Это информация, которую, кстати, президент озвучил в своем послании, когда он говорил, что 200 тысяч возбуждается уголовных дел и только 15% доходит до суда. Это было в 2014 году, по 2015 году это количество возбуждаемых уголовных дел только возросло.

В чем причина?

Борис Титов: Наверное, в том, что сегодня осложняется ситуация в экономике, тем, что сегодня мы живем в условиях кризиса, стагнации экономики, и в такой ситуации многие государственные институты начинают ужесточать свою политику по отношению к бизнесу. Хотя в условиях кризиса все должно быть наоборот — давайте бизнесу возможность дышать, развиваться, чтобы экономика выравнивалась. У нас происходит все иначе, у нас пытаются выжать из бизнеса последнее.

Сегодня Дмитрий Песков сказал, что деловое сообщество преподносит информацию несколько иного рода, как можете прокомментировать это?

Борис Титов: Я не знаю, Дмитрий Сергеевич, наверно, какую-то информацию имеет от деловых сообществ. Наша информация базируется на информации от прокуратуры РФ, это официальная статистика.

Когда доклад будет представлен президенту?

Борис Титов: 26 мая мы собираемся, это уже традиция, это уже третий доклад, и каждый раз мы представляли его 26 мая в День предпринимателя.

У вас есть, кроме собственной информации, в докладе еще и некие предложения. Тут о чем может идти речь?

Борис Титов: Там много предложений, которые касаются очень многих аспектов работы бизнеса. Это и уголовные вопросы, вопросы проверок, налоговые, тарифные — все, весь комплекс. У нас сегодня работают больше 30 общественных омбудсменов по направлениям, которые каждый готовил свою часть доклада. Кроме этого, мы провели больше 30 инвестиционных анализов в регионах, и уже высказывались региональные проблемы, которые вошли в доклад. Это большой комплекс предложений, который мы даем президенту, которые потом должны отрабатываться правительством.

Возвращаясь к заявлению из Кремля на счет того, что у деловых сообществ несколько иная информация. Вы сейчас имеете в виду информацию по всем предпринимателям: от самых крупных до самых малых?

Борис Титов: Конечно, мы же интегрируем, и мы вместе с прокуратурой в рамках межведомственной рабочей группы, которая существует и работает, с прокуратурой РФ, видим всю картину.

Получается, что сейчас наибольшие проблемы у людей, которые в сферу внимания Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) попадают меньше, то есть средний и малый бизнес?

Борис Титов: Это касается, прежде всего, предприятий среднего бизнеса, таких реальных предприятий, если мы говорим об уголовном преследовании. Основная часть обращений именно таких промышленных предприятий реального сектора, не крупных, не сверхкрупных, но бывают и крупные предприятия. В меньшей степени, конечно, от малого бизнеса. Малый бизнес больше волнует вопрос, связанный с проверками, с недвижимостью.

Свой доклад президенту Борис Титов собирается представить 26 мая. Заявления Кремля о том, что президент получал иную информацию от предпринимательских организаций, прокомментировал вице-президент РСПП Игорь Юргенс: «Я не обладаю информацией по всем криминальным, уголовным делам, открываемых в отношении бизнесменов, но общая декларация моя будет такая: антипредпринимательский уклон никуда не делся. Несмотря на то, что президент Путин, премьер Медведев постоянно на разных уровнях говорят «Руки прочь от российского бизнеса», несмотря на то, что Владимир Владимирович пошел еще дальше и сказал, что наш ответ на санкции — это свобода нашего бизнеса, потому что иначе мы не справимся со стоящими перед нами экономическими проблемами, несмотря на это антипредпринимательский дух сохраняется. Как президент Российского союза страховщиков, я вам могу сказать, что суды принимают решения, иногда абсолютно не сочетающиеся с правосудием, только в связи с тем, что на страховщика в суд подал человек, который, по их мнению, находится со стороны менее защищенной, чем богатый страховщик. Это такое социальное убеждение судов о предпочтительности позиции в отношении менее обеспеченного человека. Мне социально эта позиция понятна, но когда в разы усилилось таким левым поворотом в обществе, я бы склонялся к тому, чтобы поверить информации Бориса Титова о том, что количество уголовных дел в отношении предпринимателей возрастает. Хочу напомнить: при президенте Медведеве была теория декриминализации бизнеса, по которой нельзя было в предварительное заключение отправлять предпринимателя до суда, например, и целый ряд других новаций, но в настоящий момент обратный ход понятен, виден и ощутим. Поэтому хотелось бы, чтобы мы вернулись к концепции президента Путина: наш ответ на санкции — это свобода бизнеса, а не кошмаривание его опять на всех уровнях».

Россия > Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 11 мая 2016 > № 1747987 Борис Титов


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 1 марта 2016 > № 1674434 Борис Титов

Бориса Титова назначили главным либералом

Зачем Кремлю понадобилась новая «либеральная» партия? Вряд ли для того, чтобы она заседала в Госдуме. О роли, отведенной Борису Титову на выборах в Госдуму.

Иван Преображенский, Deutsche Welle, Германия

Борис Титов возглавит партию «Правое дело». Уже к середине весны, по словам уполномоченного по защите прав предпринимателей при президенте России, в стране появится новая политическая партия. Сам «основатель» и пресса ошибочно называют этот проект либеральным. Ошибочно потому, что о свободе, как базовой ценности либерализма, в данном случае речь не идет.

Проект Вячеслава Володина

Российские власти хотели бы видеть на выборах партию, которую можно было бы, пусть и с натяжкой, называть либеральной. Сама по себе эта партия упорно не складывалась: в нынешних условиях трудно совместить верность либеральным принципам и лояльность Кремлю. В итоге ей в приказном порядке «назначили» лидером бизнес-омбудсмена Бориса Титова.

Ему не привыкать. Говоря о мертворожденных псевдолиберальных политических проектах, все почему-то вспоминают исключительно Михаила Прохорова и его неудачный опыт с партией «Правое дело», который закончился позорным бегством миллиардера из российской политики. Однако первым на скользкий путь построения партии «для бизнеса и среднего класса» Кремль толкнул как раз Бориса Титова.

В ноябре 2008 года вместе с журналистом Георгием Бовтом и оппозиционером Леонидом Гозманом он возглавил все то же «Правое дело». Сопредседатели постоянно боролись за власть, бегали в Кремль жаловаться Владиславу Суркову друг на друга и, в конце концов, проект умер сам собой, не дожив до выборов.

Что изменилось с тех пор, почему Борис Титов решил попробовать снова? Нам дают понять, что все остальные партии за последние два года настолько радикализовались, что напоминают национал-большевиков образца 2008 года. На их фоне любой, кто будет рассуждать об экономике, а не ядерном пепле, в который надо развеять врагов России, уже может привлечь большую аудиторию из числа тех россиян, которые не готовы воевать со всем миром.

Однако главная причина банальнее. Сам Титов в многочисленных интервью, которые он раздавал накануне съезда «Правого дела», не скрывает, что партия бизнеса обязана своим рождением смене в Кремле куратора внутренней политики. Вместо Суркова теперь Вячеслав Володин — он и надзирает за процессом создания новой кремлевской партии, которая должна до выборов «заткнуть» либеральную нишу на партийном поле.

Дай миллион!

У новой партии, по большому счету, нет никакой идеологии, нет своего избирателя, нет никаких прорывных идей, как изменить жизнь в стране. Одни только технические экономические реформы, да и то весьма аккуратные. «Правое дело» (в начале весны партию обещают переименовать в «Деловую Россию») — против предложений отправить в отставку правительство. Так что неясно, зачем 5 процентам российских избирателей, то есть почти миллиону человек (столько партии надо набрать, чтоб попасть в Госдуму), голосовать за эту политическую силу.

Зато партия Бориса Титова как нельзя лучше годится на роль символа нынешней политической эпохи. У нее один лидер, который не скрывает, что его курирует Кремль. Он мало интересуется самими выборами, зато ему очень важно, чтобы все знали — за его спиной стоит всемогущий Вячеслав Володин. Это для «Правого дела» — залог успешности предстоящих выборов.

Принцип марионетки

Уполномоченный по защите прав предпринимателей наверняка прекрасно понимает, что речь идет об имитации демократии. Ведь он сам просто пришел на съезд чужой ему уже много лет партии, и люди, которых он видит, возможно, в первый и последний раз, избрали его председателем — по команде из Кремля. Именно таким способом, видимо, надеется новый лидер «Правого дела» получить и голоса избирателей.

Проблема Бориса Титова лишь в том, что в своем прагматизме он слишком полагается на Кремль. А там тоже отнюдь не альтруисты сидят. У кремлевской администрации на предстоящих выборах, по большому счету, две задачи: обеспечить убедительную победу «Единой России» во главе с премьером Медведевым и помешать попасть в парламент несистемной оппозиции, которая наверняка пойдет по спискам «Яблока» и «Парнаса», а также по одномандатным округам.

Первую задачу появление новой «правой» партии явно решить не поможет. Разве что наоборот, отщипнет немного голосов у партии власти. Значит, рассуждая логически, цель Кремля в том, чтобы с помощью имитационной партии Титова помешать пройти в парламент реальным оппозиционерам.

Либеральный электорат сегодня, по разным оценкам, составляет от 8 до 14 процентов. На этом поле уже сейчас играют сразу две партии. Так что простая арифметика позволяет понять, что появление еще одного игрока при проходном барьере в 5 процентов не позволяет ни одной из трех партий рассчитывать на попадание в Госдуму. Так что Кремль действительно маячит за спиной Бориса Титова — и именно поэтому у партии на предстоящих выборах перспектив, похоже, нет.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 1 марта 2016 > № 1674434 Борис Титов


Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 12 февраля 2016 > № 1647066 Борис Титов

Как вернуть российскую экономику к росту

Борис Титов

сопредседатель «Деловой России», уполномоченный при президенте РФ по защите прав предпринимателей

За три месяца прошедших с момента появления программы Столыпинского клуба «Экономика роста» разрослась настоящая экономическая дискуссия. В этой связи стоит вспомнить высказывание Махатмы Ганди: «Сначала над тобой смеются, затем с тобой спорят, потом ты побеждаешь». Задачу номер один мы выполнили: прошли период насмешек, расшевелили спящее аморфное общество – заставили его задуматься о стратегиях, программах, о будущем.

Задача номер два – выиграть теоретический спор разных экономических концепций. Стране нужен дополнительный источник роста, помимо нефтегазового сектора. Им может стать только внутреннее производство, МСБ, экспорт продуктов глубокой переработки сырья, импортозамещение. Однако принять столь необходимые шаги мешает инертность мышления Центробанка и экономического блока правительства. Ей на руку играет обскурантизм ряда дворцовых экономических экспертов. Конечно, мы спорим не с огульной (каковой больше всего), а с умной критикой от профессиональных апологетов экономического догмата, главенствующего в стране уже 25 лет. Она требует ответа.

Надо понимать, что наши оппоненты не совсем либералы. Той экономике, которую начали строить в начале 2000-х, «рентной» экономике, основанной на доходах от экспорта природных ресурсов, нужна была соответствующая политика, препятствующая попыткам все раздать и украсть, то есть политика эффективного казначейства, или «копилки». Ей нужно было теоретическое обоснование, например, в духе «монетаризма» Милтона Фридмана, основанного на утверждении о товарной природе денег.

Можно соглашаться с этой теорией или нет, но она не о том. Практика сильно отличалась от всех либеральных теорий, в том числе - от монетаристской. Нам предложили жесточайшую финансовую политику, бескомпромиссную централизацию ресурсов у государства, денежное иссушение рынка (политика высокой процентной ставки) и при этом – дали полную валютную свободу спекулятивному капиталу, что привело к процветанию сarry trade и невероятной популярности этой политики среди портфельных инвестиционных фондов.

На практике проведение в России жесткой денежно-кредитной и ограничительной бюджетной политики на фоне крайне либерального валютного законодательства способствует, с одной стороны, закреплению высоких процентных ставок по кредитам, порождает недостаток денег в экономике, сокращает инвестиции в реальном выражении, что отрицательно сказывается на темпах и качестве роста экономики России.

При этом мы должны признать, что для той, рентной модели экономики эта политика была весьма успешной, мы не разбрасывались ресурсами, скопили резервы, вот правда с инфляцией у нас по-прежнему не очень. Но для периода низких цен на сырье, когда надо учиться зарабатывать по новому, такой курс уже не подходит. Финансово-экономический блок Правительства должен теперь думать о том, как инвестировать в новые точки роста в новую современную экономику. А здесь уже нужен не жесткий финансовый директор, а менеджеры по развитию.

Так в чем же нас критикуют:

Главная претензия к нашей программе, которую не высказал только ленивый – дополнительная эмиссия вызовет неконтролируемую инфляцию.

Тут наши экономисты красок не жалеют. Первую скрипку играет, конечно, Алексей Кудрин, который заявил, что реализация наших идей за два года разрушит экономику страны. Не менее пугающие прогнозы выдает и Сергей Алексашенко, пообещавший нам Зимбабве с огромным количеством нулей на банкнотах. Такие прогнозы, безусловно, завораживают, но имеют мало общего с реальностью. Повышение денежного предложения, «количественное смягчение» в той или иной форме – путь, по которому идет сейчас весь мир, в том числе США, Европа, Япония и даже Китай.

Именно активная стимулирующая денежно-кредитная политика, активное опережающее предложение кредитных ресурсов в экономику стало ключом к успеху практических всех стран, совершивших экономическое чудо: Япония, Чили, Южная Корея, Сингапур и т.д.

Деньги – кровь экономики. И у России малокровие.

Коэффициент М2 (соотношение денежной массы к ВВП) у нас составляет 45%, для сравнения — в КНР – 195%. Сейчас же под лозунгами борьбы с инфляцией еще и началась политика искусственного сжатия денежной массы. Это весьма скоро приведет к дефициту оборотных средств и кризису неплатежей. У предприятий не будет денег для закупки сырья, для выплаты заработных плат и т.д. Вот где будет полноценное возвращение в 90-е годы.

Что характерно, несмотря на таргетирование ЦБ, инфляция меньше не становится. И понятно почему. Инфляция в России связана не с количеством денег в экономике, а с зависимостью рынка от импорта, ростом тарифов, недостаточным предложением товаров и услуг, отсутствием конкуренции в ряде отраслей. Это – немонетарная инфляция. Увеличение денежной массы не приведет к ее росту, а сжатие – к снижению, что мы и видим.

Кроме того, мы предлагаем всю возможную эмиссию направить в производство. Речь идет о целевой связанной эмиссии, которая создаст опережающее предложение денег в реальном секторе. Финансовые ресурсы будут направляться на инвестиционные проекты, в модернизацию и расширение существующих производственных мощностей и в инфраструктуру (транспорт, энергетика и др.). Сам механизм такой эмиссии исключает возможность направления средств куда-либо еще.

Тут уместно упомянуть второй бросаемый нам упрек, а именно то, что эмитированные деньги хлынут на валютный рынок. Главред «Финансовой газеты» Николай Вардуль пишет: «Искушение, получив деньги по сверхнизкой ставке, уйти в валюту настолько велико, что все запреты будут обходиться».

Искушение велико, но механизм который мы предлагаем, исключает такую возможность.

Мы подразумеваем рефинансирование ЦБ коммерческих банков и/или капитализация институтов развития для финансирования частных производственных проектов под залог проектных облигаций и/или выкупа проектных облигаций компаний-инвестиционных агентов (специальных обществ проектного финансирования СОПФ). Это вполне принятая и весьма распространенная в мире практика финансирования.

Деньги будут выдаваться только проектам, прошедшим независимый аудит, и софинансируемым инвестором, коммерческим банком, и рефинансируемым ЦБ только на часть общего объема. Все это снимает риски.

Много упрекают нас и в отсутствии должного числа проектов, которые смогут освоить эмиссионные деньги.

Вот как поэтично описывает это Вячеслав Иноземцев в своей колонке на Slon.ru: «Отличие наших экономик состоит в том, что в России «производственный сектор» просто отсутствует. Это как полить водой пересохшую землю – вода в нее впитается, появятся ростки. Почему не получится у нас? Потому что вместо земли у нас покрытый лаком паркетный пол, в который ничего не впитается».

Определенная правда в этих словах есть. Действительно Россия сильно деиндустриализировалась. Число промышленных предприятий у нас невелико и продолжает, к сожалению, сокращаться. Так это и подтверждение того что у нас большой потенциал если конечно изменить экономическую политику. Это показывает работа Фонда развития промышленности Минпрмоторга. Средства Фонда — это возвратные деньги, выдаваемые под 5% годовых сроком до 5 лет. И есть существенные ограничения по финансированию по направлениям и возможностям использования средств. На 2016 год получено 1282 заявок на сумму 449 млрд. руб., по состоянию на конец декабря 531 заявка на сумму 141 млрд руб прошла экспертную оценку Фонда. В бюджете на Фонд предусмотрено к сожалению только 20 млрд. руб. недавно президент объявил о докапитализации еще на 20 млрд. Результаты первого года работы ФПИ показывают, что большинство одобренных проектов имеют прибыль даже больше запланированных, что позволяет надеяться на успешное масштабирование этого опыта.

Недавно было совещание у председателя правительства, где мы дали наш взгляд на возможные точки роста. Мы считаем, что их вполне достаточно, чтобы мы могли расти и 5% и 6% в год, а если сложится благоприятная конъюнктура — то и все 10%, как в 2000 году.

У страны много точек роста и без нефти, мы можем сегодня предложить много проектов. Главное, чтобы эти проекты опять не стали бы неэффективными монстрами по отмыванию средств связанными с государством структурами, а были реализованы многочисленными частными предприятиями, жили бы в конкурентной среде.

В этой связи нельзя пройти мимо обвинений от целого ряда политиков и экономистов левого толка, которые считают, что наша программа носит исключительно лоббистский характер и направлена только на интересы бизнеса. Об этом же говорит и первый проректор НИУ ВШЭ Лев Якобсон, хотя он и подчеркивает, что вкладывает в понятие «лоббизм» положительный смысл. Вынужден не согласиться. Да, «Экономика роста» — это про бизнес, про МСП и промышленные предприятия. Но именно они выполняют главную социальную задачу: они создают рабочие места и выплачивают налоги! Если у нас будет политика экономического роста, то инструменты для развития и возможности для процветания будут даны не только частному бизнесу, но и всем людям «дела» и предпринимателям, и ученым, врачам и военным и рабочим. Всем тем, кто не хочет прозябать, а стремится к развитию, росту – своему, своей семьи, росту страны.

Вызывает опасения и наше предложение создать систему управления реформами.

Если отмести высказанные в наш адрес бредовые обвинения в желании возродить Госплан (тут людям надо просто почитать, что такое индикативное планирование), то суть основных претензий в том, что это вызовет рост бюрократического аппарата. Так, по мнению Андрея Мовчана, создание Администрации развития — это «откровенное и кардинальное увеличение числа чиновников».

В бизнесе очень хорошо знают, что такое проектное управление и что «project management» всегда должен быть отделен от управления «текущим состоянием» или «run management»

Весь опыт успешных государств говорит об этом, в каждой из них управление развитием было выделено в отдельную структуру. Для всех экономик, которые осуществляют догоняющее развитие исключений нет: КНР, Корея, Сингапур, Таиланд, Малайзия, Индонезия и т.д..

Что касается дополнительной численности Администрации развития, мы предлагаем во-первых сократить, прежде всего, число чиновником за развитие в существующих ведомствах за ненадобностью. Во-вторых. значительного персонала, вообще не потребуется это должна быть мобильная оперативная группа, но с особыми полномочиями и прямым подчинением президенту страны, В-третьих, все это окупится сторицей и что немаловажно можно будет сэкономить на похоронах (шутка).

И в завершении надо сказать еще об одном, но очень важном, на самом деле, главном аргументе наших критиков: никакие экономические реформы у нас в стране невозможны в принципе пока не будут проведены политические и институциональные реформы – реформы правоохранительных органов, независимого суда и т д. Конечно, и политическая конкуренция и правовое государство — важнейшие составляющие успешных стран. А для бизнеса, особенно малого и среднего, независимый суд просто необходим. Но как показывает мировой опыт, создание таких институтов, во-первых, заняло не один десяток лет, а кроме того, шло не впереди, а за экономическими реформами. Ведь спрос рождает предложение – пока рынок слабый, любые институты или простаивают или ими манипулируют. Как только появится спрос со стороны бизнеса, все начнет развиваться. Сначала — развитие рынка, увеличение числа и силы его субъектов, а уже потом, в ходе развития экономики — политические и институциональные реформы.

Поэтому задача номер три – выиграть – создать новую экономику России.

Реализация нашей программы даст возможность гражданам достойно зарабатывать, а пенсионерам — достойно жить на пенсию и сбережения. Если же сейчас ничего не менять, а только ждать, когда же снова вырастет нефть – нас всех ждет прозябание на задворках или, что еще хуже, изоляция – возврат в СССР. Молодая, образованная и активная часть население эмигрирует, бизнес уйдет в тень, работу найти будет все сложнее, и у государства будет все меньше средств для выполнения социальных обязательств

Да риски реформ высоки, нужна решимость и даже отвага. Но риски ничего не делать для страны значительно выше.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 12 февраля 2016 > № 1647066 Борис Титов


Россия > Приватизация, инвестиции > mirnov.ru, 30 января 2016 > № 1645964 Борис Титов

Борис Титов: Бизнесу нужны кредиты - долгосрочные и дешевые

Сегодня бизнесу нужна помощь, он очень нуждается в поддержке государства. О том, как ему выстоять, каким должен быть обновленный антикризисный план, в интервью «Миру новостей» рассказал уполномоченный при Президенте РФ по защите прав предпринимателей Борис Титов.

- Борис Юрьевич, на днях вы участвовали во Всероссийском форуме «Малый бизнес - национальная идея?», где звучало, что малый бизнес выстоял. Вы лично тоже так считаете?

- На данный момент бизнес показывает высокую способность к адаптации к текущим экономическим условиям. На сегодня он выстоял, хотя времена для него нелегкие. Без принятия системных мер бизнесу будет все тяжелее и тяжелее.

- Есть ли статистика, сколько предприятий малого и среднего бизнеса вышли из игры за последние 5 лет?

- Из-за повышения социальных страховых взносов в 2013-2014 годах мы потеряли примерно полмиллиона индивидуальных предпринимателей и, несмотря на последующий их рост, пока не вернулись к начальным показателям. Но хуже всего себя чувствует средний бизнес. С 2011 по 2013 год количество таких предприятий сократилось на 14 процентов. А ведь именно они становой хребет нашей промышленности.

- Каким вам видится обновленный антикризисный план?

- Меры антикризисного плана разумны. Проблема в том, что они недостаточны в нынешней ситуации. Я бы в обязательном порядке предусмотрел выделение 200-300 миллиардов рублей для санирования банков второго эшелона. Именно они основные кредиторы малого и среднего производственного бизнеса. И банкротство каждого из них ведет к тяжелым последствиям для предпринимателей. У нас же все деньги уходят в крупные банки, о средних никто не думает.

В целом то, чем сейчас занимается правительство, - это fire management (управление огнем. - Ред.). А стране нужна стратегия развития. Не просто потушить пожар в экономике, но устранить системные недостатки и дисбалансы, которые сейчас так ярко видны. Именно поэтому мы предлагаем отделить управление текущим положением вещей от управления развитием. Это два разнонаправленных менедж-мента. Правительство должно управлять текущей ситуацией, а администрация развития - экономическим ростом.

- Знаю, Столыпинский клуб подготовил программу «Экономика роста».

- Если мы посмотрим, как действовали все успешные развивающиеся экономики, которым пришлось реализовывать модель «догоняющего развития», то увидим одно и то же: финансовое стимулирование экономического роста и денежно-промышленной политики, понижение цены денег (ставки Центробанка), что удешевит кредит и увеличит его объем, проведение политики слабой национальной валюты при мягких валютных ограничениях, снижение налоговой нагрузки и политика налоговых стимулов. То есть Столыпинский клуб подготовил документ, который в комплексе предполагает системные изменения в сфере денежно-кредитной, налоговой, таможенной, тарифной областей. И здесь главное - две вещи: уход от рентной экономики, переориентация на развитие собственного производства. Прибыль может появиться только на производствах. Потенциал для несырьевого роста очень большой - у нас полно инвестиционных ниш. Но чтобы запустить маховик роста экономики, нужны кредиты - долгосрочные, дешевые.

- Финансовое стимулирование экономического роста предполагает эмиссию?

- Да, но не в виде раздачи денег всем желающим, а в виде связанной эмиссии под конкретные инвестпроекты и под залог проектных облигаций. В таком виде она окажет минимальное влияние на инфляцию и совершенно точно дойдет до адресатов в промышленности и сельском хозяйстве.

Естественно, прежде чем выдавать кредиты, банки оценят бизнес-план, окупаемость проекта. Затем эти облигации коммерческий банк сможет с дисконтом рефинансировать в ЦБ - получить необходимые долгосрочные ресурсы под специальную ставку. Поскольку деньги связанные, риски инфляции и того, что деньги будут использованы не по назначению, полностью уходят.

- «России необходим успех» - я снова цитирую президента Владимира Путина. Успех возможен?

- Если будет реализована программа Столыпинского клуба, то Россия уже через год сможет выйти на темпы роста ВВП в 5-10 процентов и далее поддерживать их на уровне 10 процентов ВВП в год. Это не фантастика. Мы уже росли такими темпами в 1998-1999 годах. Такими темпами рос Китай на протяжении последних пятнадцати лет. Но только нужна комплексная реализация программы. Нельзя провести эмиссию, но оставить высокие налоги. Нельзя реформировать тарифную политику, но оставить репрессивную практику контрольно-надзорной деятельности и т.д. Не сработает.

Беседовала Елена Половцева

Россия > Приватизация, инвестиции > mirnov.ru, 30 января 2016 > № 1645964 Борис Титов


Россия > Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 7 августа 2015 > № 1450156 Борис Титов

Встреча Дмитрия Медведева с Уполномоченным при Президенте по защите прав предпринимателей Борисом Титовым.

Стенограмма начала встречи:

Д.Медведев: Хочу с вами обсудить как с Уполномоченным по защите прав предпринимателей несколько вопросов. В основном, конечно, они все навеяны одним. Сегодня экономика у нас находится в необычном состоянии под воздействием целого ряда угнетающих факторов – и внешних факторов (будь то цены на нефть и соответствующие политические решения, так называемые санкции, которые были приняты в отношении нашей экономики и отдельных компаний), и внутренних проблем, которых в нашей экономике тоже хватает.

В этом контексте мы, конечно, должны думать и о том, каким образом нам развивать законодательство, посвящённое регулированию предпринимательской деятельности и защите прав предпринимателей. Прав в самых разных отношениях – и в договорных отношениях, и применительно к институту собственности, административной ответственности, уголовной ответственности и целому ряду других вопросов, которые связаны с текущей жизнью.

Хотел узнать, есть ли у вас какие-то идеи на сей счёт и на какой площадке их можно было бы обсуждать? Потому что Правительство всегда, естественно, готово обсуждать эти идеи. Я встречался за последнее время и с представителями объединений предпринимателей, и с профсоюзами, есть резон и с вами это обсудить.

Б.Титов: Дмитрий Анатольевич, Вы совершенно правы, что сегодня экономическая ситуация является достаточно сложной. Связано это и с внешними, и с внутренними причинами. Но хотел бы сказать, что при подготовке доклада, который я каждый год готовлю Президенту, мы проводим опросы предпринимателей, и на одно из ведущих, на второе место, выходят вопросы, связанные с неопределённостью экономической ситуации. То есть бизнесу в новой, абсолютно новой экономической ситуации, экономической действительности необходимы ориентиры – хотя бы среднесрочные (но желательно и долгосрочные ориентиры), какова же будет экономическая политика на ближайшие несколько лет.

Сегодня Правительство этим занимается, мы знаем об этом. Вами создана специальная рабочая группа по подготовке стратегии социально-экономического развития России. Нам бы очень хотелось, чтобы мы имели возможность в рамках этой рабочей группы (Вы говорите о механизмах взаимодействия) ставить вопросы, которые реально волнуют бизнес сегодня. Они связаны и с вопросами финансирования, и инвестициями. Это денежно-кредитная политика государства, это вопросы формирования тарифов естественных монополий на долгосрочной основе (всё-таки они у нас росли очень быстрыми темпами). В новой экономической ситуации, конечно, мы надеемся, что эти тарифы так быстро расти не будут.

Мы говорим о том, что сегодня необходимы и некие налоговые стимулы для роста инвестиций. Сегодня нет необходимости менять налоговую систему кардинально или даже частями, но сегодня необходимо говорить о налоговых стимулах для тех, кто инвестирует в развитие, в новые технологические производства. Всё это мы бы хотели обсуждать в рамках этой комиссии, чтобы голос бизнеса был там услышан.

Кроме этого, конечно, стоят очень важные вопросы, связанные и с контрольно-надзорной деятельностью, с административным контролем, с использованием уголовного права по экономическим статьям в отношении бизнеса.

К сожалению, мы сейчас получили решение Конституционного суда о том, что 159 статья, 159.4, которая касается мошенничества в области предпринимательской деятельности, отменена. Уже в первом чтении принят новый закон, который вводит её в действие. И мы хотели бы, конечно, здесь взаимодействовать с Правительством, потому что Правительство внесло своё предложение ко второму чтению. Здесь нам нужно скоординировать наши усилия, потому что некоторые вопросы нас волнуют в этом предложении. И, конечно, чтобы этот правовой вакуум, который касается прежде всего предпринимателя, был как можно быстрее ликвидирован, и новое законодательство было бы принято уже в сентябре с началом работы Государственной Думы.

Естественно, нас ещё волнуют вопросы, связанные с малым бизнесом. По поручению Президента Правительство создало специальную межведомственную рабочую группу, которую было поручено возглавить мне. Она касается самозанятых, потому что сегодня у нас принят очень серьёзный пакет решений по малому бизнесу, но некоторые вопросы надо уже имплементировать в жизнь, форсировать принятие соответствующих…

Д.Медведев: Не некоторые, все желательно форсировать.

Б.Титов: Очень быстро, да. Мы считаем, что вопрос самозанятых очень важен. Мы уже подготовили и я хотел бы Вам сегодня передать наш текст, согласованный межведомственной рабочей группой, о том, как должен вводиться новый механизм, новый юридический вид, юридический статус для бизнеса.

Д.Медведев: По так называемым самозанятым гражданам? Это вы имеете в виду или что?

Б.Титов: Мы предлагаем ввести новый юридический вид бизнеса, который бы назывался «индивидуальные предприниматели – самозанятые». Их отличие в том, что эти индивидуальные предприниматели не имеют права нанимать людей на работу и тогда им облегчается административный режим. Они очень просто должны получать разрешение на работу (это должно практически в автоматическом режиме происходить), и, конечно, должна быть меньшая финансовая нагрузка. Мы согласовали все условия, кроме финансовой нагрузки. И здесь хотели бы обратиться к Вам, потому что мы считаем, что ежегодный платёж по этому свидетельству должен быть в пределах от 10 тыс. до 23 тыс. рублей, не более. Но здесь есть своя позиция Минфина, Пенсионного фонда… Тем не менее мы считаем, что тот объём доходов, которые государство получает от малого бизнеса, очень небольшой на сегодняшний день и не повлияет в целом на финансовое состояние страны, а их деятельность – это прежде всего создание рабочих мест... У них больше не фискальная, а социальная функция – создание рабочих мест и предоставление базовых, самых нужных услуг населению.

Поэтому если бы мы всё-таки приняли решение, что эта финансовая нагрузка должна быть в этих пределах, то это бы серьёзно повлияло на развитие малого бизнеса и вернуло бы большое количество именно самых малых предпринимателей, которых, к сожалению, мы теряли с 2013 года.

Д.Медведев: Полностью с вами согласен в том, что бизнес должен иметь максимально чёткое представление о том, как будет развиваться экономика. К сожалению, довольно сложно сейчас сформулировать такое представление, но стремиться к этому нужно, потому что Правительство обязано готовить прогноз социально-экономического развития на трёхлетку. Естественно, мы этим занимаемся. Но бизнес – это ведь более длительная история, чем два-три года, это за рамками обычного бюджетного трёхлетнего цикла. Поэтому нужно думать и на годы вперёд.

И в этом смысле работа над планом развития на ближайшие годы (не только на трёхлетку) – это действительно наша общая задача, задача Правительства и задача бизнес-объединений. По возможности просил бы и вас тоже в этом принять участие. Нам нужно сформировать видение того, как будут выглядеть институты через некоторое время, с учётом всех факторов. Нужно заложить и негативный сценарий развития событий, и умеренно позитивный, естественно, привязаться к тем ключевым показателям, которыми мы оперируем, включая и инфляцию, и рост валового внутреннего продукта, и количество безработных, и, наоборот, создаваемых рабочих мест. Давайте обо всём этом поговорим на площадке Правительства. Приглашаю вас и ваших экспертов принять в этом участие.

А что касается изменения законодательства, давайте подумаем, как это делать в рамках существующих сегодня процедур по всем направлениям, включая и тот вопрос, который вы обозначили, – статус так называемых самозанятых граждан. Здесь основная проблема заключается в том, что в это понятие у нас подчас вкладывают совершенно разные смыслы. Даже на совещаниях у меня, когда начинается диалог о том, кто это такие, звучат разные точки зрения. Кто это? Это обычные индивидуальные предприниматели или индивидуальные предприниматели, которые действительно не имеют наёмного труда, которые трудятся самостоятельно (то, что раньше было связано с творческими видами деятельности)? С этим нужно окончательно определиться, дать легальное определение тому, что это за явление в предпринимательской жизни, и уже из этого исходя, принимать решения по финансовым вопросам. Я обязательно дам поручение Минфину всё это рассмотреть.

Россия > Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 7 августа 2015 > № 1450156 Борис Титов


Россия > Приватизация, инвестиции > kremlin.ru, 26 мая 2015 > № 1380611 Борис Титов

Встреча с Уполномоченным по защите прав предпринимателей Борисом Титовым.

Борис Титов представил главе государства ежегодный доклад «Портрет российского бизнеса в цифрах», в создании которого участвовали региональные бизнес-омбудсмены.

Во встрече Президента с Б.Титовым приняли участие представители ведущих объединений предпринимателей.

* * *

Начало встречи с Уполномоченным по защите прав предпринимателей Борисом Титовым

В.Путин: Уважаемые коллеги, добрый день!

Мы сейчас все вместе участвовали в мероприятии по линии «Деловой России», обсуждали как раз проблемы, связанные с улучшением делового климата, деловой среды, улучшением условий ведения бизнеса в Российской Федерации.

Сейчас по инициативе Бориса Юрьевича Титова мы именно в таком формате поработаем над его докладом – докладом Уполномоченного по защите прав предпринимателей в 2015 году. Поговорим дополнительно, более конкретно по некоторым вопросам, которые возникают в этой сфере.

Это второй доклад, который Борис Юрьевич делает по линии своей работы, и по его инициативе мы собрались в таком, более широком, составе для того, чтобы иметь возможность выслушать ваши замечания и предложения по тем темам, которые сейчас Борис Юрьевич в своём докладе отразит.

Пожалуйста.

Б.Титов: Спасибо большое, Владимир Владимирович.

Действительно, мы хотели бы сегодня представить доклад Президенту Российской Федерации. И я не ошибся, когда сказал, мы хотели бы представить, потому что мы все вместе готовили этот доклад, работали над ним. Мы провели большую работу в регионах, провели 57 «ситанов», как мы их называем, ситуационных анализов в регионах, где обсуждали с бизнесом, с ассоциациями бизнеса, проблематику, которая сегодня прежде всего волнует предпринимателей. Потом вышли на федеральный уровень и здесь с нашими омбудсменами по направлениям (каждый занимается своим направлением: налогами, вопросами таможни, – у нас сегодня 35 таких омбудсменов) обсуждали проблематику, анализировали её, систематизировали. Ну а потом подвели итоги уже на федеральном «ситане», где присутствовали руководители всех наших основных деловых союзов. Устроили финальную читку, ещё немножко доработали и представляем этот доклад Вам, Владимир Владимирович. Конечно, доклад объёмный, наверное, нельзя рассказать обо всех проблемах, которые в нём изложены, но я хотел бы сказать немного об основных точках, которые нас прежде всего волнуют.

По структуре доклад состоит из нескольких частей: там есть и часть, которая рассказывает о создании самого института, институт уже создан, полностью работает; там есть часть региональная, мы сегодня присутствуем во всех 85 регионах Российской Федерации, есть наши уполномоченные, и они дали проблематику своих регионов в этом докладе; есть вопросы, которые связаны с анализом ситуации в самом бизнесе. Мы провели два социологических исследования: о барьерах для предпринимателей, административных барьерах, и об основной проблематике – о том, что бизнес считает основными проблемами. Доклад базируется на нескольких очень важных исследованиях.

Два слова почти о каждом из этих направлений. В результате нашей работы как института Уполномоченного мы обработали 13 867 обращений к нам, работа над 10 400 сегодня уже завершена. Конечно, основная часть этих обращений – прежде всего по вопросам незаконного уголовного преследования, и это почти половина. Может быть, вопросов этих меньше, но обращений к нам – больше, потому что они наиболее болезненны для бизнеса, и к нам обращаются чаще по этим вопросам. И конечно, вопросы малого бизнеса, почти 14 процентов, что тоже составляет, в общем, очень солидную часть из всех обращений.

Но мы не смогли бы решить наших проблем, если бы у нас не было команды. Мы, конечно, сегодня пользуемся поддержкой государства, у нас есть федеральный бюджет, и региональные бюджеты поддерживают региональных омбудсменов. Но всё–таки общественная поддержка здесь очень важна, уже не говоря о том, что нас поддерживают наши предпринимательские организации, в том числе не только организационно, но и финансово, например аппарат омбудсмена по малому бизнесу Торгово-промышленной палаты.

Тем не менее сегодня у нас уже 1462 общественных представителя Уполномоченного в регионах и 35 общественных представителей Уполномоченного на федеральном уровне. То есть это большая команда, не считая те юридические компании, адвокатские бюро, которые работают с нами на условиях pro bono [ради общественного блага]. У нас уже почти 500 экспертов, чуть-чуть не хватило до 500, которые считают себя общественными экспертами в рамках системы pro bono. Конечно же, не только команда – важны и полномочия, которые дало нам государство, в этом смысле по закону мы имеем ряд очень существенных, важных полномочий. Хотел бы обратить внимание, что прежде всего для нас очень важным инструментом является участие в судах на стороне предпринимателей, как арбитражных, так и уголовных. 57 раз мы уже участвовали в судах. Участие в проверках, для того чтобы проверки проходили в соответствии с законом, прозрачно, – 218 раз. Ну и, конечно, очень важно, что мы ещё пытаемся ответно привлечь виновных должностных лиц к ответственности, и мы уже обращались 130 раз с такими ходатайствами. Так что мы используем полномочия.

Хотел бы обратить также внимание на то, что у нас было очень много споров по поводу полномочия, которое казалось самым ответственным для нас. Это право останавливать действие муниципальных ненормативных актов, то есть выписывать предписание. Ноль раз: пока мы не пользовались этим полномочием, хотя думали, что это будет очень часто используемо. Но пока ещё не было такого случая, когда нам пришлось бы использовать это полномочие.

Мы сейчас уже видим, как накапливается опыт, и хотели бы инициировать изменение законодательства, дать нам больше возможностей участия в судах. Мы хотели бы, если можно, Вашего поручения Администрации Президента рассмотреть те предложения, которые мы делаем во изменение закона об Уполномоченном, совершенствуя этот закон.

Второй раздел доклада – это российский бизнес. Мы его назвали «Портрет в цифрах». Просто, когда ты изучаешь права, то прежде всего надо знать свою целевую аудиторию, чьи права ты защищаешь. И здесь мы также провели исследование, пользуемся статистикой. Надо сказать, что по количественному составу, конечно, у нас (все мы это знаем) мало малого бизнеса. Но могу сказать, что у нас достаточно много крупного бизнеса. Если сравнить с развитыми странами Европы и США, то крупный бизнес у нас почти что на том же уровне, что и там. Совершенно неожиданно – у нас очень немного среднего бизнеса. И вот это, наверное, главное сегодня в нашей экономике, что такая базовая часть бизнеса, обычно именно промышленного бизнеса, среднего бизнеса, к сожалению, у нас недостаточна. Всего на сегодняшний день чуть меньше 14 тысяч компаний, и, к сожалению, их количество снижается за последние годы.

Очень интересно взглянуть на отраслевой состав российского бизнеса, и надо сказать, что, конечно, на сегодняшний день пока доминируют торговля и финансы. Сегодня больше всего в бизнесе, по статистике, торговых и финансовых компаний. Конечно, серьёзно представлен обрабатывающий сектор и, конечно же, сырьевой сектор, который сегодня привлекает основную часть инвестиций. Именно сырьевой сектор сегодня у нас самый рентабельный среди всех отраслей. Если вы посмотрите на график, то рентабельность активов в сырьевом секторе сегодня составляет почти 15 процентов, в то время как в среднем по России – 3,5 процента. Конечно, пока ещё сырьевой сектор у нас в этом смысле опережает все другие отрасли экономики.

Но мы провели анализ, почему это происходит и как себя чувствует бизнес, прежде всего средний бизнес, в других отраслях экономики, в перерабатывающем секторе. Провели анализ, провели социологический опрос, его проводил ВЦИОМ: какие проблемы волнуют бизнес. Конечно, сегодня есть изменения, связанные с изменениями экономики страны, в целом экономической ситуации в мире. На первое место первый раз за всё время вышел нестабильный курс рубля, и главное, что именно не высокий, не низкий, а нестабильный. Сегодня больше всего предпринимателей волнует волатильность рубля, и, конечно, здесь Центральный банк в последнее время сделал много для того, чтобы волатильность эту уменьшить, и надо продолжать эту политику. Очень волнует сегодня спрос, который, к сожалению, снижается на внутреннем рынке, и это тоже один из больших факторов, влияющих на развитие бизнеса и на процесс принятия решений об инвестициях.

Хотел бы ещё обратить внимание, что на второе место (это тоже в первый раз за всё время, мы проводим эти исследования уже не один год) вышла неопределённость экономической ситуации. Понятно, что это сложный экономически год, но всё–таки здесь, конечно, хотелось бы видеть больше ориентиров от нашего Правительства. Все просят стратегии, Владимир Владимирович: куда, как, какие сектора, какие главные направления будут развиваться. И в этом смысле мы хотели бы сказать, что мы, бизнес, все наши бизнес-организации, готовы работать в этом направлении и сформировать, например, взгляд бизнеса на то, как экономика должна развиваться в будущем.

Ещё хотел обратить внимание на то, что несовершенство судебной системы заняло всего 16-е место, а коррупция – 18-е. Видите, что это не самые высокие места. Некоторые политики, в общем–то, ошибаются, говоря о том, что главная проблема экономики в этом, предприниматели так не считают. Тем более что с коррупцией, если посмотреть на следующий слайд, ситуация меняется. Может быть, не кардинально пока изменилась, но наш опрос, который мы проводили, показал, что только треть предпринимателей сказали, что коррупция растёт, а две трети сказали, что, по крайней мере, ситуация с коррупцией не ухудшается. То есть треть считает, что она снизилась, и треть – что она осталась на том же уровне. Мы видим, что здесь идут реальные изменения в ситуации, и многие ведомства показывают у нас действительно образцы того, как надо работать эффективно и без угроз, связанных с коррупцией. Но всё–таки ещё бизнес у нас остаётся делом небезопасным, и это тоже ответ на один из вопросов, которые предприниматели принесли.

Административные барьеры, административное давление на бизнес – конечно, здесь пока ещё тоже не все вопросы решены, и, конечно, проблемы прежде всего связаны с проверками. Если Вы посмотрите на левую часть слайда, то проверке в прошлом году подверглось 67 процентов компаний у нас в стране, это высокая цифра, то есть к 67 процентам проверки приходили. Но самое важное, что более четырёх проверок в год было почти на 25 процентах компаний, почти на четверти компаний было более четырёх проверок в год. Здесь, конечно, хотелось бы изменений, и мы предлагаем в докладе ограничить количество плановых проверок одной компании, но всеми контрольно-надзорными органами. Мы идём к риск-ориентированным подходам, мы сегодня меняем закон о контрольно-надзорной деятельности. Это очень важное решение, это продвижение вперёд, но всё–таки какие–то временные решения тоже необходимо принимать, допустим, ограничить тремя или пятью проверками в год возможность проверять одну компанию.

Конечно, проблема – это издержки, стоимость производства в России. Мы считаем, что многое уже сделано, были заморожены в прошлом году тарифы естественных монополий, но по–прежнему, и связано это и с экономической ситуацией, и с решением о том, чтобы была поднята ключевая ставка Центральным банком, проценты, стоимость денег у нас в стране очень высокая, и в этом смысле мы проигрываем в конкурентоспособности.

Ну и вопрос налоговой нагрузки. Часто нас тот же Алексей Леонидович, когда был Министром финансов, убеждал в том, что у нас налоговая нагрузка ниже, чем в других странах, но наш анализ показывает, что мы сегодня хоть далеко и не самая худшая в этом смысле страна, но пока уступаем даже ближайшим соседям, например Казахстану, который сегодня значительно ниже установил систему налогов в стране. Также мы готовы от предпринимательского сообщества сделать какие–то предложения в этом смысле, и они есть в докладе.

В.Путин: Лучше бы считать общую фискальную нагрузку, а не только налоговую.

А.Шохин: Это очень правильно.

Россия > Приватизация, инвестиции > kremlin.ru, 26 мая 2015 > № 1380611 Борис Титов


Россия > Приватизация, инвестиции > kremlin.ru, 30 апреля 2015 > № 1356052 Борис Титов

Встреча с Уполномоченным по защите прав предпринимателей Борисом Титовым.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с Уполномоченным при Президенте по защите прав предпринимателей Борисом Титовым. Обсуждались меры поддержки малого и среднего бизнеса.

В.Путин: Борис Юрьевич, давайте начнём, наверное, с Госсовета и с решений, которые были приняты по поддержке малого и среднего бизнеса. В силу того, что Вы возглавляли в своё время, не так давно, известную структуру по поддержке малого и среднего предпринимательства, недавно мне вопросы соответствующие задавали на «Прямой линии», знаю, что занимаетесь и в силу своей компетенции на новом месте работы, хотелось бы послушать Ваше мнение о том, как исполняется то, о чём мы договорились, и Ваши предложения о том, что нужно сделать для того, чтобы всё действительно исполнялось.

Б.Титов: Надо сказать, что Госсовет был очень содержательным, то количество предложений, которые выстраиваются в единую систему изменений по регулированию малого бизнеса, мне кажется очень содержательным. Те предложения, которые сделаны, которые сегодня сформулированы как Ваши поручения, действительно могут стать очень важным этапом в развитии малого бизнеса у нас в стране.

Должен сказать, что сегодня очень важно, чтобы эти поручения как можно быстрее были реализованы в конкретных законопроектах и законах. В этой связи, конечно, хотелось бы, чтобы были использованы правильные механизмы для скорейшего урегулирования мнений всех: и ведомств, и предпринимательского сообщества, – чтобы они конкретно были сформулированы уже в виде законопроектных актов. В частности, один из вопросов, который нас больше всего волнует, это вопрос о самых «маленьких» – о самозанятых. Это те, которые во многом сегодня являются самой массовой частью малого бизнеса и у которых сегодня – не очень часто – есть сложности для того, чтобы они работали открыто, легально, потому что административные барьеры сегодня, прежде всего регистрация, ещё достаточно высоки.

Поэтому мы хотели бы Вас попросить, если это возможно, создать специальную межведомственную рабочую группу для того, чтобы [решить] вопрос по самозанятым, которые должны регистрироваться по самой простой схеме, просто по предъявлению паспорта, чтобы они могли начинать работу, покупать патент, и больше никаких дополнительных требований не было.

В.Путин: Так и договаривались, чтобы патента было достаточно.

Б.Титов: Тем не менее есть у различных ведомств разные мнения по этому поводу: и у Минфина есть, и у Пенсионного фонда. Поэтому, если можно было бы, мы хотели попросить, чтобы Вы дали согласие на формирование межведомственной рабочей группы.

В.Путин: Хорошо.

Б.Титов: Мы могли бы координировать эту группу для того, чтобы как можно быстрее найти уже конкретное окончательное решение этого вопроса.

Ещё один вопрос, который я тоже поднимал и который нашёл отражение в поручениях Госсовета, – это вопрос, связанный со знаменитой 159-й статьёй о мошенничестве. У нас есть конкретные предложения, чтобы окончательно этот вопрос снять, потому что есть решение Конституционного Суда, которое мы должны выполнить до начала июня.

Мы предлагали бы, чтобы не увеличивать сроки наказания по этой статье, выровнять их на уровне: и по основной статье 159, и по той спорной статье 159–4-прим – максимальный срок наказания до 6 лет лишения свободы. Но при этом мы понимаем, что есть ещё и достаточно большое количество нарушений, особенно в таких очень социально острых темах, как, например, работа с бюджетом некоторых предпринимателей, которые не выполняют свои обязательства, или, допустим, которые совершают мошеннические действия при банкротстве кредитных организаций, что влияет на очень большое количество людей, на вкладчиков банка. [Предлагаем] выделить эти два нарушения в отдельные статьи в рамках 159-й и установить более высокие сроки наказания по этим статьям – до 10 лет.

То есть для тех предпринимателей, которые просто нарушают (бывает, вынуждены нарушать в рамках своей хозяйственной деятельности между собой, между предпринимателями), – чтобы осталось на уровне шести лет. А тем, которые работают с бюджетом или в рамках банкротств кредитных организаций, – тут повысить наказание для того, чтобы решить основную задачу, чтобы хозяйственные споры решались в более простом, в более лёгком либеральном виде. Это ещё одно предложение.

Конечно, есть ещё одно предложение. К сожалению, не всё вошло в обсуждение проблем в рамках Госсовета. Мы всё время говорим о том, что у нас пока ещё недостаточно развит производственный малый бизнес. К сожалению, есть одна проблема налогового свойства, которая мешает этому развитию.

В.Путин: Там, по–моему, у нас льготирование предусмотрено.

Б.Титов: Да, но есть проблема, что малые предприятия работают без НДС, и когда они поставляют свою продукцию более крупным предприятиям, то они этот НДС выставлять не могут.

Получается, что у крупных предприятий нет входящего НДС, и они фактически вынуждены сами платить этот НДС. Вы понимаете, входящие, исходящие – они должны разницу выплачивать в бюджет. То есть, таким образом, им невыгодно работать с малыми предприятиями.

Поэтому сегодня малые предприятия предпочитают даже не работать на специальных льготных налоговых режимах, а работать на общих основаниях. Мы бы хотели предложить – во многих странах эта проблема решается различными способами, но мы предлагали (Минфин пока не соглашается с этим) разрешить малым предприятиям использовать ту или иную форму, то есть работать с НДС или без НДС, но при этом оставаться на льготных режимах налогообложения. Естественно, это касается всех операций малого бизнеса.

В течение одного налогового срока, то есть года, они должны выбрать эту форму. Таким образом, это будет стимулировать более крупные компании, и работать с малым бизнесом будет выгоднее.

В.Путин: Давайте пообсуждаем это с Минфином, ещё раз вернёмся к этому. Хорошо.

Б.Титов: Это вопрос с малым бизнесом.

Но, ещё раз, я уверен, что те решения, которые приняты, включая и создание специального института, который бы скоординировал работу различных институтов, прежде всего финансовых институтов, которые сегодня уже существуют, но работают во многом отдельно друг от друга в различных направлениях, – создание специального института в форме акционерного общества могло бы быть тоже очень хорошим шагом для того, чтобы работу с малым бизнесом скоординировать.

В.Путин: Ещё одну структуру создать какую–то?

Б.Титов: Вы знаете, малый бизнес – это очень важная часть экономики, особенно пока его развитие недостаточно высоко у нас в стране, он занимает не очень высокую долю и в ВВП, и в уровне занятости. Поэтому, конечно, на прорывном этапе, наверное, всё–таки такая структура была бы полезной.

В.Путин: Давайте подумаем. Как практика показывает, нужно создавать общие условия более благоприятные для развития той или иной сферы деятельности. А отдельные структуры, которые использовались бы как какой–то контролирующий дополнительный орган, как правило, эффекта не дают. Но давайте поговорим тем не менее на эту тему.

У меня к вам ещё одна просьба есть из другой темы, не связанная непосредственно с малым бизнесом, но связанная с бизнесом вообще. Вы знаете о том, что готовится закон об амнистии в сфере предпринимательской деятельности, об амнистии капиталов, и хотел бы Вас попросить в рамках Вашей сегодняшней компетенции после того, как этот закон заработает, принять самое активное участие в контроле за тем, как это делается. И, если будете видеть, что исполняется недолжным образом, чтобы мы могли своевременно реагировать на это.

Б.Титов: Хорошо. Мы сегодня принимаем активное участие в подготовке закона, сегодня идёт его широкое общественное обсуждение. Считаем, что тот вариант закона, который внесён в Государственную Думу, будет работать.

Вместе с тем, конечно, очень важен вопрос гарантий для предпринимателей: что декларирование своих активов, которое они в рамках закона будут осуществлять, не привело бы к каким–то неправильным последствиям, к проблемам для них. И в этой связи, конечно, нужно работать с каждым предпринимателем, и, если будут какие–то проблемы, чтобы знали, к кому обращаться со своими проблемами.

В.Путин: Знали бы адрес, куда можно пойти.

Б.Титов: Мы будем выполнять эту работу.

В.Путин: Хорошо.

Россия > Приватизация, инвестиции > kremlin.ru, 30 апреля 2015 > № 1356052 Борис Титов


Россия > Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 22 мая 2014 > № 1106160 Борис Титов

БОРИС ТИТОВ: НУЖНО ОГРАНИЧИТЬ НАЛОГ НА ИМУЩЕСТВО ПРИ ПЕРЕХОДЕ НА КАДАСТРОВУЮ ОЦЕНКУ

Илья Копелевич , Business FM

Бизнес-омбудсмен Борис Титов рассказал Business FM, что одной из важнейших проблем для компаний является рост налога на имущество при переходе на кадастровую систему оценки

Лидерами по скорости создания высокопроизводительных рабочих мест в российской экономике являются компании финансового сектора, сетевые ритейлеры и представители машиностроительной отрасли. Государство пытается помочь, но бизнес боится медвежьей услуги. Проблему в кулуарах Санкт-Петербургского экономического форума главный редактор Business FM Илья Копелевич обсудил с бизнес-омбудсменом Борисом Титовым.

Есть такая амбициозная задача - на 50% к 2018 году в промышленности повысить производительность труда, и много по этому поводу сейчас пишется всяких официальных бумаг: как это делать, как контролировать, как помогать предпринимателям, бизнесу, предприятиям. В Минэкономразвития готовят проект, насколько я знаю. Эта помощь не окажется таким троянским конем для бизнеса?

Борис Титов: Нет, троянским конем, наверно, не окажется, но главное, чтобы это не оказалось черепахой, которая еле-еле ползет, так что и ездить невозможно на ней, или верблюдом. Это должна быть действительно реальная помощь, помощь, которая бы серьезно интенсифицировала процессы технологического обновления в стране, способствовала бы росту предпринимательства, прежде всего частного и производственного бизнеса, поэтому именно там должна повышаться производительность труда. Сегодня есть программа, которая обсуждается и почти готова к утверждению, Минэкономразвития ее подготовило. Там шесть основных направлений. Можно спорить по конкретным предложениям, все-таки, как нам кажется, они носят пока достаточно косметический характер.

Я спрашиваю про троянского коня, потому что предполагается система кнута и пряника. До пряника, может быть, не дотянуться, а вот кнут - всякие административные принуждения к инновациям...

Борис Титов: Принуждение к инновациям в этой программе в одном смысле нам очень странно, потому что, чтобы реализовать программу, должен быть KPI, целевой показатель. Обсуждался вопрос, и есть тот же указ президента о том, что в стране к 2020 году должно быть создано 25 млн высокопроизводительных рабочих мест. Сейчас копья ломаются по поводу того, что такое высокопроизводительное рабочее место. После долгих дискуссий Минэкономразвития посчитало, что высокопроизводительное рабочее место - это то, где платят зарплату выше среднего по отрасли и по региону. И это как раз тот троянский конь, который может испортить все благие намерения, которые у нас были в этой программе. Вы сами понимаете, есть огромная разница между рабочим местом, где платится высокая зарплата (а это в основном наш государственный сектор и нефтяные компании), и высокопроизводительным местом, которое мы определяем по добавленной стоимости на одного сотрудника. Более того, это прямо противоположные цели. У нас многие годы росла заработная плата опережающими темпами по отношению к производительности труда. Подсчитали, сколько у нас таких, по их мнению, высокопроизводительных мест, их уже 18,5 [млн], то есть мы уже почти у цели, мы уже высокопроизводительны.

Нас ОЭСР уже поместила в список стран с высоким доходом, бороться почти не за что, а США использовали этот факт.

Борис Титов: Поэтому 18,5 [млн] мест мы уже имеем с хорошими зарплатами. Здесь надо просто остановить этот процесс, потому что мы просто дискредитируем не только наш подход к развитию экономики, к росту и технологическому обновлению, к повышению производительности труда, мы дискредитируем наши экономические власти, потому что все будут смеяться над этим. Кроме того, мы дискредитируем еще и государство в глазах бизнеса, потому что завтра пойдут все губернаторы опять требовать повышения заработной платы в бизнесе, чтобы отчитаться по этому KPI, ведь KPI спускается в каждый регион. Поэтому это кардинально неправильный процесс, его необходимо остановить и перевернуть совершенно по-другому. Мы подсчитали количество высокопроизводительных рабочих мест, как [мест с производительностью] выше среднего по 15 видам деятельности, по добавленной стоимости на одно рабочее место. На сегодняшний день это почти 10 млн, не 18, но почти 10 млн рабочих мест. Причем мы считали по налоговой отчетности.

Какие отрасли лидируют по показателям?

Борис Титов: За 2013 год еще нет всей налоговой отчетности, но я могу сказать, что за 2012 год количество этих рабочих мест стало на миллион больше. То есть высокопроизводительных рабочих мест стало на миллион больше за год.

Это очень существенно, это 10%.

Борис Титов: Да, конечно, общее количество рабочих мест снизилось, а высокопроизводительных - увеличилось.

А так всегда бывает, это две стороны одной медали.

Борис Титов: Не всегда, хотелось бы, чтобы все росло.

Это мы учили еще в учебниках истории.

Борис Титов: Но по отраслевому принципу, конечно, у нас сегодня самые передовики - это финансовый сектор и сетевая торговля, но вместе с тем лидирующее место именно по этому показателю - добавленная стоимость на одно рабочее место - занимает машиностроение, что очень правильно. Поэтому и в машиностроении достаточно большое количество, больше 4 млн, таких рабочих мест. Поэтому мы думаем, что только так это можно считать. Действительно, сложно будет нарастить еще 15 млн рабочих мест, но мы считаем, что до 2025 года это сделать вполне возможно, если будет принята реальная, а не косметическая программа стимулирования роста производительности труда.

Текст вопроса

Борис Титов: Ответ на второй вопрос.

Это мы учили еще в учебниках истории.

Борис Титов: Но по отраслевому принципу, конечно, у нас сегодня самые передовики - это финансовый сектор и сетевая торговля, но вместе с тем лидирующее место именно по этому показателю - добавленная стоимость на одно рабочее место - занимает машиностроение, что очень правильно. Поэтому и в машиностроении достаточно большое количество, больше 4 млн, таких рабочих мест. Поэтому мы думаем, что только так это можно считать. Действительно, сложно будет нарастить еще 15 млн рабочих мест, но мы считаем, что до 2025 года это сделать вполне возможно, если будет принята реальная, а не косметическая программа стимулирования роста производительности труда.

Мы говорим о кнутах, о бюрократических показателях, которые на губернаторов будут влиять, а они в свою очередь, как у нас принято, на бизнес со своими рекомендациями. А стимулы где? Для нормальной экономики они рыночные.

Борис Титов: Стимулы должны быть выработаны. Мы предлагаем в эту программу ввести, например, налоговое льготирование для тех компаний, которые создают высокопроизводительные рабочие места.

У нас такие идеи не проходят никогда.

Борис Титов: Почему? Это будущие доходы, сегодня эти компании еще не производят этот продукт, нет даже новых компаний, которые бы создавали эти рабочие места. Поэтому у нас очень хорошо, мы отказываемся делить доходы, которых нет и не будет, если мы не предпримем шагов.

Поэтому помимо налоговых льгот, ставка по кредиту выглядит сейчас наиболее [убедительно]. Вообще привлечение капитала в инвестиции.

Борис Титов: Ответ на второй вопрос.

У нас такие идеи не проходят никогда.

Борис Титов: Почему? Это будущие доходы, сегодня эти компании еще не производят этот продукт, нет даже новых компаний, которые бы создавали эти рабочие места. Поэтому у нас очень хорошо, мы отказываемся делить доходы, которых нет и не будет, если мы не предпримем шагов.

Поэтому помимо налоговых льгот, ставка по кредиту выглядит сейчас наиболее [убедительно]. Вообще привлечение капитала в инвестиции.

Борис Титов: Мы говорим о ставках. Мы, конечно, прежде всего должны говорить об изменении системы фондирования проектов. Мы предлагаем целый набор мер, положили начало, по крайней мере, интенсифицировали процесс развития проектного финансирования в стране, и здесь Центробанк должен помочь. И в этом смысле мы тоже предлагаем целые инструменты для Центробанка, чтобы именно направить усилия на проектное финансирование, на фондирование тех банков, которые этим занимаются.

Давайте вспомним некоторые темы, которые были на слуху и остались, они реально волнуют бизнес, просто из медиапространства известными событиями вытеснены. Тема номер один - это появление у Следственного комитета прав на возбуждение уголовных дел по налоговым делам без заключения финансистов, налоговых органов, кого угодно.

Борис Титов: Именно налоговых. Пока решения нет. Пока первое чтение закон прошел, то есть возврат к старой системе, когда возбуждают следственные органы без заявления налоговой службы.

Исходило такое компромиссное предложение из Администрации Президента.

Борис Титов: Пока я не видел окончательного решения.

Дальше первого чтения пока не пошло, хотя прошло уже несколько месяцев.

Борис Титов: Сегодня много событий, но все равно надо возвращаться к этому вопросу, хотя мы бы, конечно, посчитали, что можно забыть о нем.

Можно просто оставить в первом чтении.

Борис Титов: Но, наверно, так не получится, поэтому нужно искать компромиссы, мы предлагали искать компромиссы в том, чтобы новый состав в 159-й [статье] сделать. Там есть состав - мошенничество в области кредитования, в области предпринимательской деятельности. Сделать еще в области уплаты налогов, но ограничив очень серьезно, то есть вывести жуликов, отделить от нежуликов. Даже если есть какие-то нарушения чисто в уплате налогов, они бы шли по-прежнему - по 198-199-й, по той схеме необходимо заявление налоговой инспекции. Отмывание НДС через однодневки или попытки вернуть НДС, например, незаконно из бюджета - реальное мошенничество, это сделать отдельным составом. При этом по этому составу должно быть прежде всего экономическое наказание. И если уголовное, то до пяти лет, а не до десяти, как сегодня. И мы еще предлагаем, чтобы были определенные требования по объему нарушений к объему реализации компаний.

Я слышал такую историю, что к тем, кто занимает высокие позиции, обращаются с просьбой устроить детей в органы Росреестра. Сейчас бизнес заботит кадастровая оценка, поскольку налог на имущество перешел в рыночную плоскость и составляет значительную сумму, а не символическую, как раньше.

Борис Титов: У нас это было в 68 раз, в один присест увеличили стоимость налога на имущество в 68 раз, потому что посчитали от кадастровой стоимости. Большая проблема. С одной стороны, конечно, бизнес у нас в стране, наверно, платил мало за имущество.

Она коррупционноемкая, потому что все зависит от оценки.

Борис Титов: Конечно, все зависит от способа, причем способы исчисления кадастровой стоимости очень нечеткие и неясные. Конечно, очень коррупционноемкий этот сектор. Но, с другой стороны, мы в День предпринимателя должны отправить президенту доклад, в котором мы определили основную проблематику вообще отношений бизнеса и власти по всем секторам. Мы провели больше 100 ситанов (ситуационных анализов), встреч с бизнесом по всем регионам России. Имущественные проблемы вышли на один из первых планов. И надо сказать, что мы делаем предложения. Например, одно из предложений: да, есть кадастровая оценка, да, необходимо от рыночной стоимости плясать в определении стоимости того или иного имущества, но в один присест, за один раз, в один год увеличение возможно только на 30%. Ограничить рост объема выплачиваемого налога на имущество, тем более что начиная с 1 января по новому закону должны платить и малые компании, которые никогда не платили налог на имущество. Поэтому нельзя увеличивать объем налога больше чем на 30%, хотя бы для малых компаний, даже если кадастровая стоимость возрастает в разы.

Посмотрим, что из этого выйдет, важная констатация, что сейчас эту проблему называют проблемой номер один в бизнесе.

Россия > Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 22 мая 2014 > № 1106160 Борис Титов


Россия > Приватизация, инвестиции > mn.ru, 16 апреля 2013 > № 799651 Борис Титов

"МЫ В ОПРЕДЕЛЕННОЙ СТЕПЕНИ ДОЛЖНЫ ИДТИ ПРОТИВ ТЕЧЕНИЯ"

Беседовала Ирина Граник

Уполномоченный при президенте по правам предпринимателей Борис Титов рассказал "МН" о планах по амнистии предпринимателей и реформе правоохранительной системы

- Как вы оцениваете представленные вашим Экспертным советом предложения по амнистии предпринимателей? Готовы ли вы представить подобную концепцию президенту?

- Документ хорошо и профессионально проработан. Но прежде чем его представить руководству страны, необходимо, чтобы он прошел общественную экспертизу. Мы ее будем еще обсуждать с предпринимательским сообществом, с руководителями бизнес-объединений, а затем и более широкой общественностью. У документа есть общественная составляющая, которую необходимо проработать. Ведь президент будет ориентироваться на мнение всех людей.

Понятно, что, предлагая широкую амнистию для предпринимателей, мы в определенной степени должны идти против течения. Потому что сегодня в обществе существует и негативное отношение к предпринимателям. И многие социальные группы не будут поддерживать амнистию. И нам придется разъяснять, что ошибки были не только со стороны бизнеса, но и со стороны власти, которая создала такие условия, что бизнесу было сложно жить легально и честно и приходилось использовать серые и черные схемы. Так были устроены правила игры. Нам надо будет доказывать людям и необходимость такого решения для экономики страны. Что жить без бизнеса дальше невозможно. Мы должны иметь рыночную конкурентную экономику, построенную на частной инициативе. А другая экономика вряд ли будет. В будущем не нефть будет спасать, а только рыночные механизмы, конкуренция и частная инициатива.

- Экспертный совет считает, что толк от амнистии будет, только если одновременно правоохранителям закрыть законодательные лазейки для давления на бизнес.

- А другого пути нет. Логика тут такая - надо исправить все то, что было до амнистии, прежде чем ее объявлять. Чтобы необходимость в новой амнистии не возникла уже через год. Иными словами, жизнь надо начать по-новому, только тогда амнистия будет эффективна. Экспертный совет предложил новые идеи, которые сделали бы законодательную среду более справедливой по отношению к предпринимателям, стимулирующей развитие бизнеса в России. Обсуждаются конкретные вещи. Например, введение судов присяжных или введение общественных судей при рассмотрении дел по предпринимательским статьям. Кстати, идею общественных судей намного проще процессуально реализовывать, и это не будет затягивать процесс. Но они должны быть профессионалами из предпринимательской сферы. Кстати, эта идея уже прорабатывается на уровне Минюста.

- Но присяжные - это уже сам судебный процесс, а что делать со злоупотреблениями со стороны следствия? Ваш совет предлагает даже ввести ответственность за умышленное незаконное возбуждение дел. Это может быть реализовано?

- Это пока на уровне идей, которые должны быть облечены в форму концептуальных предложений, а затем законодательных актов. Какие-то предложения будут иметь перспективу, какие-то нет. Но конкретные решения в любом случае сегодня назревают.

- Какие идеи вам ближе?

- Я думаю, что надо реализовывать поставленную президентом задачу, что хозяйственные споры должны разрешаться в гражданско-правовом поле. Мне нравится идея кратных штрафов для предпринимателей. То есть не уголовной, а экономической ответственности за экономические преступления, без лишения свободы. Наказание ведь должно соответствовать общественному вреду, который наносится преступлениями. Экономические преступления ведь не сравнимы с убийствами. Конечно, если нечем будет платить за нарушение, то все равно сядешь. Но тут вопрос разумной кратности штрафов. Они должны быть больше, чем ущерб, который нанесли преступные действия, но не должны перекрывать в принципе саму возможность заплатить. Напомню, сегодня кратные штрафы предусмотрены за взятки. Но запредельная кратность фактически дезавуировала эту статью. Там кратность до 100 раз, это уже явный перебор. Чтобы наказание было эффективным, достаточно кратности максимум в три раза.

- Но эксперты опасаются, что и это не спасет от заказных дел. Правоохранители могут изначально завысить сумму ущерба, если есть задача посадить предпринимателя?

- Но это дело суда - определить сумму. Суд зачастую сокращает, например, суммы налоговых задолженностей. Что касается заказных дел, то здесь, конечно, вопрос независимости суда. Эти проблемы также надо будет решать.

Мне нравится идея кратных штрафов для предпринимателей за экономические преступления, то есть без лишения свободы

Наиболее популярные "предпринимательские статьи" УК в цифрах (число лиц, осужденных с 2009 по 2011 год)

Мошенничество (ст. 159, 159.1-159.6 УК) - 111 757 человек Присвоение или растрата, причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием (ст. 160, 165 УК) - 53 472 человека Приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем, легализация или "самолегализация" (ст. 174, 175 УК) - 12 276 человек Нарушение авторских и смежных прав, изобретательских и патентных прав (ст. 146 УК) - 7283 человека Уклонение от уплаты налогов и сборов (ст. 198, 199 УК) - 3725 человек Изготовление, хранение, перевозка или сбыт поддельных денег или ценных бумаг (ст. 186 УК) - 2634 человека Незаконная предпринимательская или банковская деятельность (ст. 171, 171.1, 172 УК) - 1950 человек Коммерческий подкуп (ст. 204 УК) - 974 человека

Россия > Приватизация, инвестиции > mn.ru, 16 апреля 2013 > № 799651 Борис Титов


Россия > Приватизация, инвестиции > dw.de, 10 сентября 2012 > № 639580 Борис Титов

Борис Титов: Эмиграция бизнесменов из России - мощный удар по ее будущему

Омбудсмен по делам предпринимателей Борис Титов рассказал DW о том, почему обеспокоен эмигрантскими настроениями в среде бизнеса, оценил их последствия для страны и объяснил, почему не комментирует "дело Гудкова".

51-летний Борис Титов с июня 2012 занимает должность уполномоченного при президенте России по защите прав предпринимателей. Это новая для страны структура. Кроме того, Титов возглавляет общественную организацию "Деловая Россия" и совет директоров компании "Абрау Дюрсо" - российского производителя шампанских вин. В прошлом он занимался нефтяным и газохимическим бизнесом, производством минеральных удобрений. Был сопредседателем созданной в 2008 году партии "Правое дело". В интервью DW Борис Титов рассказал об эмиграционных настроениях в среде российского бизнеса, о том, какие это может иметь последствия, а также о том, как он собирается изменить ситуацию.

DW: По данным опроса, который проводила "Деловая Россия" весной 2012 года, 17 процентов российских бизнесменов заявили, что решили уехать из страны. Каждый второй этого для себя не исключил. Причиной была названа "правовая незащищенность". Насколько вас как бизнес-омбудсмена это беспокоит?

Борис Титов: Это - основная причина, по которой была создана должность бизнес-омбудсмена в России. Названная проблема становится критической. Деловой климат сегодня сильно подвержен негативному влиянию коррупционной среды. К сожалению, собственность предпринимателей защищена недостаточно хорошо. Например, ситуация с рейдерством. Если в конце 90-х годов в основном один бизнесмен пытался захватить бизнес другого, то сегодня рейдерство качественно изменилось. Главными рейдерами являются сотрудники правоохранительных органов, которые используют свое служебное положение для того, чтобы атаковать частный бизнес, захватывая имущество.

- Возвращаясь к данным опроса. Пока это заявления о намерениях, но если многие бизнесмены действительно уедут, насколько ощутимым будет удар для российской экономики?

- Как это ни странно, не очень ощутимым. Заявили о своем возможном отъезде в основном предприниматели средней руки. А малый и средний бизнес в России занимает очень небольшую долю в экономике страны. Сегодня Россия - это экономика нефти, металлов, газа. Поэтому на данный момент эмиграция таких предпринимателей нанесет небольшой ущерб экономике, но это будет мощный удар по будущему страны, потому что жить только за счет экспорта нефти Россия не может.

Страна сегодня практически деиндустриализовалась, коммерсанты уезжают и уезжают. Будущее экономики России может быть светлым и стабильным, только если мы сегодня приложим усилия по развитию конкурентного, частного, производственного бизнеса.

- Что лично вы как омбудсмен по делам предпринимателей сделали для того, чтобы остановить исход российского бизнеса за границу?

- Есть большие и малые дела. Если начинать с малых, то мы помогаем каждому предпринимателю, который к нам обращается, чьи права действительно нарушены. Но есть и большие дела, прежде всего, изменения законодательства. Сейчас мы инициируем новый, уже четвертый по счету пакет по либерализации уголовного законодательства в экономической сфере.

Кроме того, мы сейчас боремся за то, чтобы хозяйственные дела рассматривались в первую очередь гражданскими судами. Сейчас у нас порой доходит до анекдота - человек не выполнил обязательства по контракту на два миллиона рублей, и не потерпевшая сторона, а какой-то милиционер предъявляет ему обвинение по ст. 159 Уголовного кодекса (мошенничество). И бизнесмену грозит 10 лет тюрьмы. При этом он не смог поставить дома-срубы, потому что у него лес сгорел.

- А вы с президентом уже говорили, если так можно выразиться, об эмигрантских настроениях в среде бизнеса?

- Конечно, мы общались и не раз. Его реакцией на это было не только подготовка новых законодательных инициатив, но и само создание института омбудсмена по делам предпринимателей. Признание того факта, что он необходим, что ни судебная система, ни правоохранительные органы отдельно проблемы бизнеса решить не могут.

- Опрос, с которого мы начали беседу, "Деловая Россия" проводила весной. С тех пор в России многое изменилось. Создается впечатление, что идет закручивания гаек. Я имею в виду и недавно принятые Госдумой законы, в том числе о повышении штрафов для участников массовых акций, и процесс по делу Pussy Riot. Возможно, теперь еще больше бизнесменов захотят покинуть Россию?

- Я не могу комментировать политические вопросы. Но с точки зрения экономики, мы видим позитивные сигналы от руководства - в сторону либерализации экономической ситуации, помощи частному бизнесу. Принимаются решения о "дорожных картах" по улучшению ситуации в сфере таможенного оформления, в строительстве, дебюрократизации бизнеса. Сегодня есть реальное требование о том, что налоговая служба не должна предъявлять надуманных исков, а суды начинают работать более объективно по экономическим вопросам. Я имею в виду в первую очередь арбитражные суды.

- А как вы относитесь к делу депутата Госдумы от "Справедливой России" Геннадия Гудкова, которого могут лишить мандата из-за того, он якобы занимался предпринимательской деятельностью?

- Я, к сожалению, не могу комментировать эти вопросы. Во-первых, потому что сначала по любому делу мы должны провести проверку. Так было, например, с Ходорковским (осужденный экс-глава ЮКОСа Михаил Ходорковский обратился в центр "Бизнес против коррупции" с просьбой провести экспертизу приговора по его второму делу - Ред.). Мы проводим общественную экспертизу по его вопросу. Геннадий Гудков к нам не обращался и, наверное, не обратиться. Потому что, наоборот, Гудков доказывает, что он - не бизнесмен. А мы рассматриваем дела только бизнесменов.

- Но вы не считаете, что история вокруг Гудкова может ухудшить настроения в среде бизнесменов?

- Мгу только повторить - это вопрос целиком политический, Гудков - член оппозиционной партии. Этот вопрос касается политики, а я - омбудсмен по делам предпринимателей.

Автор Беседовал Роман Гончаренко

Россия > Приватизация, инвестиции > dw.de, 10 сентября 2012 > № 639580 Борис Титов


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 22 июня 2012 > № 577357 Борис Титов

Борис Титов: «У меня будет возможность приостанавливать судебные решения»

Елизавета Осетинская

Первое интервью Бориса Титова в должности федерального уполномоченного по правам предпринимателя

В первый день работы Петербургского международного экономического форума стало известно, что Борис Титов назначен федеральным уполномоченным по защите прав предпринимателей. В Санкт-Петербурге Борис Титов дал первое интервью — журналу Forbes — в новом качестве

— Каким образом вы планируете защищать права предпринимателей на посту омбудсмена?

— Мы уже сегодня защищаем предпринимателей, мы создали центр «Бизнес против коррупции». У него уже наработаны технологии и процедуры. Но должность бизнес-уполномоченного, безусловно, сильно расширит наши возможности по защите конкретных предпринимателей при конкретных «наездах» — учитывая, что часто нарушения прав предпринимателей доходят до уголовных дел против них, посадок и т. д. Кстати, наш центр уже вытащил двоих человек из тюрьмы и добился снятия меры пресечения еще с троих.

Главными направлениями нашей деятельности будут защита прав предпринимателей и защита частной собственности. Мы будем усиливать и укреплять работу, которую в этом направлении начал наш центр. И главным показателем здесь будет общественное мнение о событиях, которое дает реальную оценку — виноват ли предприниматель или все-таки это наезд (такая практика давно применяется в нашем центре). Юридическая оценка тоже важна, но у нас в стране очень сложно иногда бывает определить правду юридически.

— А как вы защищаете предпринимателя: идете к президенту, идете в суд, как это может работать в реальности?

— В этой работе важно идти на диалог с властями, в том числе с силовиками. Например, у нас в центре есть наблюдательный совет, в его составе более 50 представителей силовых структур. И через них мы работаем с их ведомствами. При этом мы ссылаемся на решение общественного совета. Мы говорим им: так рассудил общественный совет. И, опираясь на эту общественную оценку, мы уже можем с открытым забралом защищать того или иного предпринимателя.

— Хочу привести пример. Мы разбирали знаменитое дело «Искожа». Вы не проводили экспертизу?

— Они к нам не обратились.

— А они сами должны обратиться?

— Да, конечно, должно быть заявление предпринимателя. Я это и ему предлагал, и Ольге Романовой, которая с нами работала активно. Но они официально в наш центр так и не обратились. Я не могу сейчас судить почему. Но в случае обращения мы бы провели юридическую и общественную оценку события.

— А она могла бы сыграть свою роль на суде?

— Она могла бы сыграть свою роль и на суде, и могла бы повлиять на позицию прокуратуры. Таким образом, как я уже говорил, мы уже вытащили двух человек из тюрьмы, еще с трех сняли различные виды пресечения, в том числе домашний арест и подписку о невыезде.

— Каким будет ваш функционал в новой должности?

— Прежде всего это будет касаться расширения возможностей. Даже когда мы работаем через представителей силовых ведомств, часто они не могут нам помочь. Поэтому должность омбудсмена расширит наши возможности в том смысле, что чем выше потенциал нашего выхода на силовые структуры, в том числе суды, тем лучше будет результат. Путин сказал, что в полномочия омбудсмена будет входить даже приостановление ведомственных актов и судебных решений.

В этой ситуации главное, что мы должны обеспечить, — это справедливость. Порой предпринимателей обвиняют не так уж и незаслуженно. Бывают разные случаи. Для этого у нас и есть общественный совет. Он позволяет четко говорить: предприниматель прав или неправ. У нас есть и процедура юридической экспертизы.

— Когда ваши новые полномочия вступят в силу?

— Пока мы только в общих чертах обсуждали, что и как будет делать омбудсмен. Мы говорили о совете при президенте, который будет возглавлять бизнес-уполномоченный. Основные его полномочия пока содержатся в речах президента. Конечно, они еще должны лечь на бумагу. Это должно быть либо изменение законодательных актов, либо специальный указ.

Сегодня я уже начинаю работать над всеми документами. Задача, которая прежде всего была поставлена, — полностью создать институт омбудсмена до декабря этого года. Этот институт будет состоять из двух частей: из самого омбудсмена и совета при нем. Ну и конечно, должно быть создано законодательство, поддерживающее этот институт.

Но все это не значит, что мы сегодня не можем работать. У нас есть конкретные обращения предпринимателей. Я думаю, с сегодняшнего дня их число значительно увеличится. И я призываю всех предпринимателей, чьи права нарушаются, обращаться в наш центр общественных процедур «Бизнес против коррупции».

— Вы можете оценить объем предстоящей работы? Сколько фиксируется случаев нарушений прав предпринимателей в России?

— Случаев нарушений много — но на самом деле не так много, как у нас иногда считают. На сегодняшний день в местах заключения находится чуть больше 13 000 человек по экономическим статьям, вместе с тем больше 120 000 находятся или на условных сроках наказания, или с неснятой судимостью по экономической статье. Мы сегодня активно работаем, чтобы для незаслуженно осужденных людей справедливость восторжествовала.

И одновременно мы ведем большую работу по изменению российского законодательства. Мы уже провели несколько законопроектов, и предпринимателей на стадии следствия стали значительно реже сажать. Тем не менее мы считаем, что дело еще далеко не закончено. И сегодня мы будем обсуждать еще несколько тем, а именно предложения по изменению статьи 159 «Мошенничество». Мы должны сделать так, чтобы сначала хозяйственные споры предпринимателей рассматривались в административных (гражданских) судах, а уже потом можно было бы их рассматривать в уголовном порядке.

— Это коснется только малого и среднего бизнеса или крупного тоже? Или это вообще не будет иметь значения? Например, при РСПП есть институт Третейского суда...

— Там есть еще Комиссия по этике, я был инициатором ее создания — но она работает только для конкретных случаев, когда есть споры между предпринимателями. Медиаторство, общественные арбитражи — это только часть вопроса, потому что мы в основном рассматриваем вопросы взаимоотношений бизнеса с властью и силовыми структурами. Комиссия по этике на это не заточена, она не для этого создавалась.

Поэтому мы будем продолжать делать и то и другое: мы будем взаимодействовать и с Комиссией по этике, потому что для омбудсмена развитие медиаторства, третейских судов является очень важным. Мы хотим создавать мощный независимый третейский арбитраж, в котором бы судьи были не профессиональные государственные чиновники, а профессиональные люди из бизнеса. Основная проблема — нет компетенции судов. Люди рассматривают сегодня вопросы стоматологии, завтра — космические полеты, они не могут знать все области права одинаково хорошо. Там должны быть профессиональные арбитры. Поэтому сегодня мы продвигаем эту идею в России.

— Кто войдет в совет по защите прав предпринимателей? Видимо, там будут люди из вашего центра «Бизнес против коррупции»...

— В совет должны входить люди из всех предпринимательских структур — самых авторитетных, ведущих предпринимательских и общественных ассоциаций (в частности, из «ОПОРы», РСПП и т. д.). Будут также представители прокуратуры. И в частности, первый заместитель генерального прокурора Александр Буксман, который сейчас назначен ответственным за защиту бизнеса. Окончательное решение по его формированию будет принимать президент, потому что совет будет при президенте.

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 22 июня 2012 > № 577357 Борис Титов


Россия > Внешэкономсвязи, политика > mn.ru, 31 октября 2011 > № 428543 Борис Титов

Правый поворот

Рано или поздно в России появится настоящая правая партия

Борис Титов

Последние несколько месяцев журналисты часто задают мне вопросы по поводу правой идеи и правой партии в России. Кое-кто даже утверждает, что наш народ исторически не любит предпринимателей. Это полная чушь. Россия создавалась на основе торгового пути «из варяг в греки». Русские купцы были строителями нашего государства наравне с князьями. Наше купечество подарило России Сибирь! Да что говорить, если даже приватизированное коммунистами русское слово «товарищ» изначально подразумевало торгового компаньона и происходит от слова «товар».

Но если посмотреть на опросы, то градус неприятия профессии бизнесмена в стране действительно высок. Плохо о нем думают в народе. Почему? На мой взгляд, потому что у нас путают разные типы предпринимателей. Есть три типа бизнеса. Условно назовем их криминал, утилизаторы и созидатели. У нас почему-то принято представителя любого из них обозначать одним словом — бизнесмен.

Первого, криминального типа у нас, к сожалению, после 90-х годов еще хватает, что не добавляет слову «бизнесмен» привлекательности. Но все же большинство ассоциирует слово «бизнес» с утилизаторами, «санитарами экономики», которые выискивают и захватывают слабые активы, а затем реструктуризируют и продают их. Их ничто не привязывает к стране, это люди мира. Они есть в любой экономике, но в России их удельная доля непропорционально велика, что и вызывает отторжение у людей.

А вот к предпринимателям, которые строят свой бизнес с нуля, создают заводы, новые рабочие места, производят реальные товары и услуги, необходимые людям, в обществе нашем отношение вполне уважительное.

Убежден, что только в среде третьего типа предпринимателей будет рождена настоящая правая идеология, которая, как ни странно, вполне укладывается в «социалистическую» формулу «от каждого по способности, каждому — по труду».

Сверхзадача такой идеологии — создать наиболее комфортную среду для реализации инициатив и возможностей и для предпринимателей, и для остальных граждан, переломить патерналистский, даже иждивенческий настрой общества, задать вектор движения от распределения сырьевой ренты к производству новых товаров, услуг, идей, а следовательно, к здоровой конкуренции, в которой главный критерий успеха — это трудолюбие, инициатива, смекалка, а отнюдь не приближенность к трубе и к тем, кто крутит нефтяной вентиль. Среду, в которой человек, наделенный данными качествами, стоит в центре всей государственной системы.

Почему-то считается, что выстраиванию такой среды должно предшествовать развитие политических институтов, однако зависимость здесь обратная — во главе угла стоит экономика. Пока в России не развит массовый бизнес, пока даже не обозначился средний класс (если говорить не об офисном планктоне, а о профессионалах, ориентированных на созидательный труд и личный успех), эти институты не появятся — на них просто не будет спроса.

Долгое время считалось, что и на саму правую идеологию в России в принципе спроса нет. Отчасти так и было, и отчасти его отсутствие определялось именно немногочисленностью настоящего, креативного предпринимательства. Но сегодня уже не только бизнесменам становится ясно, что правый поворот — если не в политике, то хотя бы в экономике — нам жизненно необходим. Не осуществив его, наша страна рискует надолго застрять в сырьевом тупике. Запрос на правые подходы к развитию страны исходит и от общества, и от власти.

О необходимости массового развития производств, устранении барьеров для развития бизнеса, улучшении инвестклимата, о том, что нам нужен не сырьевой, а качественно иной рост, что темпы развития должны быть много выше, чем сейчас, и что локомотивом этого развития должен быть именно созидательный российский бизнес, говорят уже не только эксперты. Все это провозглашает и Владимир Путин.

План «Новая индустриализация», с которым «Деловая Россия» выступила в мае этого года, был взят на вооружение «Народным фронтом» и фактически стал стержневой частью экономического блока его программы, самой правой из всех, что представлены в сегодняшнем политическом пространстве.

Левые говорят о том, как справедливо распределять деньги, а правые — о том, как их зарабатывать, потому что иначе и распределять будет нечего. Поэтому идеи «Новой индустриализации» оказались востребованы именно сейчас — когда стало понятно, что мировая экономическая система в принципе нестабильна и подушка безопасности из нефтедолларов не сможет спасать Россию вечно.

Тот факт, что наши идеи были услышаны и восприняты, — свидетельство того, какие продуктивные идеи способен генерировать несырьевой — созидательный! — российский бизнес, доля которого у нас пока предельно мала по сравнению с сырьевыми отраслями, но который, уверен, в перспективе обязательно станет лицом российской экономики. Надеюсь, уже в близкой перспективе.

Нашим правым стоит сказать спасибо. Благодаря им правый дискурс снова в моде. Подняты многие вопросы, связанные с правой идеологией. Это значит, что люди реально ощущают в ней потребность, а значит, рано или поздно в России появится настоящая правая партия.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > mn.ru, 31 октября 2011 > № 428543 Борис Титов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter