Всего новостей: 2659905, выбрано 55 за 0.007 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное ?
Личные списки ?
Списков нет

Улюкаев Алексей в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыНефть, газ, угольФинансы, банкиАрмия, полицияАгропромвсе
Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inopressa.ru, 8 августа 2017 > № 2268918 Алексей Улюкаев

Показательный процесс против Алексея Улюкаева

Кристина Хебель | Der Spiegel

Впервые в новейшей истории в России судят экс-министра. Алексея Улюкаева обвиняют в получении взятки в размере 2 млн долларов. По всей видимости, его дело должно стать наукой для других, считает обозреватель Der Spiegel Кристина Хебель.

"Эта новость шокировала политическую элиту России: министр экономического развития Алексей Улюкаев задержан сотрудниками ФСБ после получения взятки в размере 2 млн долларов. (...) Такого не было с момента развала СССР", - пишет издание.

Арест ключевого министра показал: "никто не может чувствовать себя в безопасности в высших эшелонах власти".

Во вторник начинается судебный процесс над экс-министром, сообщает журналистка. По словам представителя суда, слушания будут проводиться в закрытом режиме. Как напоминает автор публикации, 61-летнего Улюкаева обвиняют в получении взятки в обмен на одобрение продажи акций фирмы "Башнефть" государственному нефтяному концерну "Роснефть". Экс-министр все обвинения в свой адрес отрицает.

"Мало кто верит в официальную версию", - пишет Хебель, цитируя главу Transparency International, указавшего на то, что "размер взятки соответствует уровню мэра, но никак не министра".

"Кто поверит в то, что Улюкаев стал бы давить на концерн, который возглавляет Игорь Сечин, про которого говорят, что он - второй человек в российской властной иерархии после Путина". Тем более что сделка с "Башнефтью" была давно решенным вопросом.

Улюкаев, которого всегда считали лояльным чиновником, сопротивлялся этой сделке - "он, как и другие представители либерального экономического блока, критиковал тот факт, что речь идет о мнимой приватизации и одно госпредприятие продается другому". Правда, замечает автор, другие выражали это мнение осторожнее Улюкаева.

"По мнению экспертов, своей критикой Улюкаев перешел дорогу Сечину. Глава "Роснефти" - основной представитель "силовиков", выходцев из спецслужб и армии, которые пришли к власти в России вместе с бывшим офицером КГБ Владимиром Путиным", - говорится в статье.

"Следует исходить из того, что ФСБ не могла действовать без ведома Путина. Спецслужбы прослушивали Улюкаева в течение 6 месяцев до его ареста - это свидетельствует о том, что все было спланировано заранее и было направлено против министра лично, а не против лагеря сторонников экономических реформ".

Сегодня сложно предположить, чем закончится процесс над Улюкаевым. "Это может зависеть и от того, какая роль отведена экс-министру в СМИ на фоне избирательной кампании по выборам президента. С его помощью можно было бы инсценировать якобы имеющую место борьбу Кремля с коррупцией в высших эшелонах власти", - полагает журналистка.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inopressa.ru, 8 августа 2017 > № 2268918 Алексей Улюкаев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 2 ноября 2016 > № 1956556 Алексей Улюкаев

Алексей Улюкаев: утверждение, что бюджетный дефицит - однозначное зло - слишком большое упрощение картины

Дарья Корсунская, Александр Уиннинг

- Алексей Валентинович, в сентябре возобновился спад российской экономики. С чем это связано и долго ли продлится?

"Снижение ВВП в сентябре к сентябрю 2015 года в точности соответствует показателю год к году за 9 месяцев с начала года – 0,7 процента. По кварталам: 1,2 процента - первый квартал, 0,6 процента - второй, 0,9 процента - первое полугодие и 0,7 процента - по девяти месяцам при том, что третий квартал – 0,4 процента. При очистке от числа рабочих дней, сезонности получается близкое к нулю значение. Качественно экономика последние месяцы находится в ситуации околонулевого баланса. Четвертый квартал 2014 года и первый-второй кварталы 2015 года – это глубокий спад, третий-четвертый кварталы 2015 года и первый-второй нынешнего - очень небольшой, но продолжающийся спад, около ноля - минус. Начиная с августа 2016 года этот снижающийся спад в основном закончился и, скорее всего, будет около ноля -плюс.

С точки зрения факторов экономического роста потенциал чистого экспорта, который более или менее выручал в 2015 – начале 2016 года, исчерпывается по мере того, как догоняющая динамика роста импорта становится выше, чем динамика экспорта. Здесь возможно краткосрочное улучшение конъюнктуры рынков основных товаров нашего экспорта. Это немного поддержит чистый экспорт. А принципиально, конечно, поддержать рост может диверсификация и рост несырьевого экспорта.

Ситуация с потребительским спросом стала выправляться в третьем квартале и во многом это стало основанием того, чтобы вся картинка стала с августа меняться. Потребительская пауза была связана с неопределенностью. И население, и бизнес, в общем правильно себя ведут в кризисной ситуации, отдавая предпочтение ликвидности, создавая собственные резервные фонды, увеличивая норму сбережения, и откладывая потребительскую активность до лучших времен.

Тем не менее, занятость у нас не сократилась – динамика плоская. Динамика номинальных заработных плат со второго квартала этого года пошла в рост и на фоне снижения инфляции реальная заработная плата перешла в область положительных значений - за девять месяцев плюс 0,4 процента. Коллег из Центрального банка такая динамика номинальной зарплаты беспокоит. Но как к этому не относись, это ожидаемый отскок. Коллективный опыт подсказывает потребителю, что опасения черного дня несколько преувеличены, и он может снова немного уменьшить свою сберегательную активность и несколько увеличить потребительскую активность. Начинает восстанавливаться потребительский спрос.

Поскольку начинает восстанавливаться потребительский спрос, восстанавливаются запасы предприятий и, конечно, если бы ставки кредитов были бы ниже, эти запасы восстанавливались бы быстрее. Тем не менее, это важный фактор экономического роста. Возникает новый баланс – уменьшается доля чистого экспорта в спросе и увеличиваться доля потребительского спроса. Это и обеспечивает динамику около ноля - плюс.

И решающий вопрос – будут инвестиции или не будут инвестиции? Это то, что может серьезно повернуть картину. Ресурсы для этого есть: финансовый результат предприятий в прошлом году на 52 процента улучшился, в этом году рост также существенный - примерно на 17 процентов. Это номинальные цифры, но в реальном выражении тоже большой рост. Мы видим рост пассивов банков, профицит ликвидности. Но при этом ликвидность не трансформируется в инвестиции. И это та оценка, которую выставляет бизнес деловому климату, с одной стороны, а с другой стороны - будущему спросу".

- С этой точки зрения, по Вашему мнению, экономическая политика страны движется в правильном направлении? Что бы вы хотели увидеть?

"Я хотел бы, чтобы не увеличивалась нагрузка на бизнес – налоговая и регулятивная. Провозгласив это, на самом деле мы ее постоянно увеличиваем. И когда коллеги говорят, что по сравнению с другими странами у нас небольшая налоговая нагрузка, это неверное сопоставление. Нам нужно себя сравнивать не со странами ОЭСР в целом, потому что страны, которые уже давно имели экономический рост и, где ВВП на душу населения $30.000-40.000, могут себе позволить большую налоговую нагрузку на бизнес. Им нет нужды увеличивать темпы экономического роста – 1,0-1,5 процента для них естественный рост. А для нас - это не естественный рост, потому что у нас ВВП на душу населения гораздо меньше. Поэтому нам нужно себя сравнивать со странами догоняющего развития. Странами бывшего Советского союза – Казахстаном, Азербайджаном, Узбекистаном, со странами БРИКС - Китаем, Бразилией, Южной Африкой, Индией, странами АСЕАН. И тогда мы увидим, что наша налоговая нагрузка на бизнес выше, плюс квазиналоговая (страховые платежи, торговые сборы, экологические платежи и т.п.). И регулятивная нагрузка – проверки, контроли, надзоры, лицензии".

- В следующем году правительство продолжит увеличивать налоговую нагрузку – на нефтяную и газовую отрасль, принято решение о повышении страховых взносов с 2019 года. Дальнейший рост налогов – это неизбежность?

"Я считаю, что это не предопределено. У нас есть шанс обойтись без увеличения налоговой нагрузки и думаю, что даже в части страховых платежей еще точка окончательная не поставлена".

- Каким образом можно этого избежать? В неофициальных беседах чиновники говорят, что, например, повышение НДС – это почти решенный вопрос.

"Я думаю, что это совсем не так. Сейчас немного странное время, когда мои коллеги стали легко относиться к тому, к чему прежде относились не легко. Возникает рынок странных идей – повышения НДС, повышения налога на доходы физических лиц, прогрессивная шкала – все это вдруг без должного анализа, расчетов начинает на этом рынке торговаться. Думаю, что мы как покупатели такого рода товара должны быть очень осторожны, потому что товар тухловатый. По крайней мере, требовать обоснования.

Например, ситуация с единым налогом на вмененный доход. На 2016 год ставка ЕНВД осталась такой же как в 2015 году. Сейчас же коллеги из Минфина внесли предложение, чтобы в ближайшие три года увеличивать ставку на расчетный индекс-дефлятор. Это означает, что малый бизнес заплатит на 4 миллиарда больше в 2017 году, 8 миллиардов в 2018 и 12 миллиардов в 2019 году. И никаких обоснований. То есть предлагается, чтобы заплатили больше, при этом не понятно, останутся ли плательщики этого налога в белом секторе или уйдут в тень? Сейчас вроде договорились у председателя правительства, что на 2017 год мы оставляем то же, что было в 2015 и 2016 годах, а дальше будем сравнивать и считать.

Адаптация бюджетной конструкции к новой макроэкономической реальности имеет три составные части – доходы, расходы и финансирование дефицита. Я считаю, что увеличение налоговой нагрузки – это самое большое зло из всех. Его нужно исключить. Причем во всех формах – и в виде простого повышения ставок, и в виде косвенных – всякого обрезания "хвостов" (пороговых значений по страховым платежам). А на две остальные части – расходы, дефицит – нужно внимательно смотреть. Расходы сокращать надо, но избирательно, чтобы не ухудшить качество в целом бюджетной системы и ее корреспонденцию с экономическим ростом".

- Но получается, наоборот, в основном сокращаются так называемые инвестиционные расходы, направленные на развитие экономики.

"Абсолютно, конечно".

- Может быть, стоит урезать еще траты на оборону, которые высокие?

"Сложно определить, что такое высокие траты на оборону. Траты на оборону корреспондируются с угрозами, безопасностью. Дискуссии об адекватности угроз и расходов существуют во всех странах мира. Очень трудно сравнивать такие вещи, как безопасность и деньги. Тем не менее, есть динамика увеличения расходов и наверное, она может быть менее выраженной.

Есть и избыточная динамика управленческих расходов. Мы видим, что происходит с управленческим аппаратом, какой он большой. Видим системную неэффективность социальных расходов. Неэффективность в том, что они ретроспективные, обращены в прошлое. Если расходы на образование – перспективные, на будущее, то расходы на покрытие дефицита Пенсионного фонда – ретроспективные. Они тоже важные, но они другие по конечному результату. И это тоже все должно приниматься во внимание, когда мы определяем структуру бюджета.

С другой стороны, утверждение, что бюджетный дефицит – это однозначное зло, с моей точки зрения, слишком большое упрощение картины. Дефицит можно рассматривать как инвестиционный проект – вы можете себе позволить дефицит, если знаете, каким образом его закроете и знаете, что через несколько лет тот способ, который вы выбрали для финансирования дефицита, позволит увеличить благосостояние".

- Если мы это точно знаем. Разве есть такая уверенность?

"Если мы это точно знаем, конечно. Это очень ответственная вещь. Я не говорю, что это то, что я приветствую. Конечно, лучше иметь меньший дефицит, а еще лучше иметь нулевой дефицит. Но не любая плата за это хороша. Это не есть абсолютное благо. Поэтому, с моей точки зрения, график снижения дефицита не должен быть слишком радикальным. То есть для бюджетной адаптации надо поискать на стороне расходов, на стороне графика снижения дефицита и оставить в покое налоговое обременение".

- А на что можно посмотреть с точки зрения доходов? Есть ли какие-то альтернативные источники пополнения казны?

"Если смотреть внутри налоговой системы, то, конечно, косвенные налоги менее вредные, чем прямые. Скажем динамику индексации акцизов можно обсуждать. Я считаю, что увеличение прямых налогов даже обсуждать не надо. В части неналоговых доходов – прибыль Центрального банка, дивиденды компаний с государственным участием – очень небольшие люфты, можно найти, но очень немного.

Плюс приватизация, как источник финансирования дефицита. Я считаю, что мы не должны снижать здесь темпов. Мы неплохие темпы взяли в 2016 году. Те цифры, которые стоят у Минфина в трехлетке, очень маленькие. Мы сейчас внесли свои предложения, считаем, что можем существенно увеличить фискальную составляющую. 200-300 миллиардов в год – это консервативная оценка, может быть, и больше".

- Планы по некоторым компаниям, предложенным к продаже в 2017-2019 годах, выглядят нереалистично, например, РЖД, Транснефть, Ростелеком...

"То, что вчера было нереалистично, сегодня становится реалистичным. Например, я считаю, что у нас есть реальные шансы приватизировать часть пакета РЖД. Нужно найти адекватную форму, в которой мы сможем это сделать. Например, обсуждаем вопрос приватизации в пользу негосударственных пенсионных фондов или целевая приватизация, бенефициаром которого стал бы Российский фонд прямых инвестиций. То есть приватизация такого актива как РЖД должна быть проведена таким образом, чтобы не было ощущения, что мы проедаем национальное богатство ради латания текущих дыр бюджета. А вот если мы сможем объяснить обществу, что это будет преобразование этого богатства из одной формы в другую, мне кажется, это вполне реализуемая вещь.

- Нет ли опасений, что в условиях плохого рынка и санкций эти активы могут быть распроданы по дешевке?

"Если бы мы заранее знали динамику цен актива, мы бы с вами очень хорошо жили. Каждый раз одна и та же песня: на хорошем рынке нельзя приватизировать, на плохом тоже нельзя. На самом деле ответ такой – можно приватизировать и в первом случае, и во втором, просто нужно стараться делать это по правилам. Да, может быть, через год мы получим больше, а может быть, меньше. Важно предложить адекватные формы. Если продажа государственного актива является основанием для того, чтобы, например, инвестиционную программу поддержать, создать новые активы, которые более соответствуют природе государства – наверное, правильно, когда государство инвестирует в инфраструктурные проекты и неправильно, когда оно участвует в коммерческих проектах. Поэтому если мы сокращаем участие в торгуемых, коммерческих секторах и увеличиваем вложения в инфраструктуру, мне кажется, это правильно по сути и понятно обществу".

- Какие активы будут проданы в ближайшее время?

"ВТБ, НМТП, Совкомфлот, Алроса и др. Затем – РЖД, Ростелеком, Транснефть (TRNF_p.MM: Котировки).

Приватизационные возможности очень большие. У нас есть конкретные предложения по активам в перспективе трех лет, конкретные предложения по суммам. В общей сумме за три года получается под триллион рублей".

- Вы говорили, что в результате покупки Роснефтью Башнефти это окажет положительное влияние на стоимость компании. В итоге сколько вы рассчитываете получить от продажи 19,5 процентов Роснефти?

"Конечно, всегда затруднительно выделить долю факторов в конечной цене, но видно, что сейчас компания торгуется гораздо лучше, чем это было в первом полугодии, например. Сейчас это примерно 350 рублей за акцию, а было около 320. Конечно, отчасти это результат лучшей динамики нефтяных цен, а отчасти результат оценки рынком приобретения Башнефти.

- То есть можно ожидать, что от продажи пакета Роснефти государство получит больше заложенных в бюджет 704 миллиардов рублей в виде дивидендов Роснефтегаза?

"Да, конечно, больше, чем в бюджете".

- Есть ли гарантии, что после buy back 19,5 процента акций, которые выкупит сама Роснефть, не останутся у нее навсегда?

"Мы это рассматриваем не как buy back, а как транзитную операцию, которая позволит обеспечить получение денег в бюджет в 2016 году, если технически не успеваем в этом году реализовать 19,5 процента инвестору. По-другому это была бы не приватизация. Но такое, я считаю, вполне возможной схемой".

- Кто эти реальные инвесторы?

"Они есть. Их несколько. Какая будет конечная конфигурация - пока не знаю".

- Какие компании будут освобождены от уплаты повышенных 50-процентных дивидендов в следующем году?

"Установка 50-процентной планки - не очень хорошее действие, честно говоря. Поэтому оно должно быть ограничено по времени, исходя из жесткости бюджетной ситуации сейчас. Даже три года – это много. Вообще-то правильно, когда каждая компания имеет свою дивидендную политику. Представители государства в компании могут влиять на эту дивидендную политику, но нельзя все компании выстраивать под одну гребенку. Одна компания развивается, другая уже развилась достаточно. Одной нужно больше капитал увеличивать, другой не нужно это. Все компании разные. Одна единая планка для них – это неправильно.

Второе – конечно же, нужно смотреть на инвестиционные программы компаний и делать исключения для тех, которые докажут нам, что они готовы реализовывать свои инвестиционные программы. Бюджетная техника при этом может быть разная: можно одной рукой взять 50 процентов, а другой – дать субсидию. Можно просто сказать: сокращаю требование по дивидендам. Но только после того, как будет доказано, что это влияет на инвестиционную политику компании".

- Кто выплатит промежуточные дивиденды?

"Обсуждаются промежуточные дивиденды компании Транснефть. Или, например промежуточные дивиденды для банка ВТБ по привилегированным акциям, в которые через АСВ государство вошло".

- Как вы говорили раньше, сейчас экономическая политика больше напоминает набор реакций, движение по инерции, в случае возникновения проблемы, ее заливают деньгами. При этом действия чиновников напоминают лебедя, рака и щуку, ощущение тупика...

"Есть два разных измерения. Первый – выход из кризиса, преодоление спада, разрыва между реальным выпуском и потенциальным. С этой точки зрения все идет более или менее нормально. Наверное, можно было бы делать чуть быстрее. Тем не менее, мы обязательно в короткий срок эту проблему решим.

Другая проблема – это увеличение потенциального выпуска, и ее мы решаем плохо. А это решение возможно лишь на пути инвестиционного роста. Баланс чистого экспорта и потребительского спроса такой, что он позволяет лишь немного подниматься над нулем и выходить на уровень роста в 1,0-1,5 процента. И дальше все зависит от того, создадим ли мы условия для инвестиций или нет. Помимо налоговых условий, понятности бюджетных приоритетов это и весь набор структурных и институциональных мер, которые все знают".

- Диагноз все-таки какой – пациент скорее жив, чем мертв, или нет?

"Конечно, скорее жив, чем мертв".

- Согласны ли вы с предложениями Столыпинского клуба – перейти от ограничительной к стимулирующей монетарной политике?

"Я считаю, что и идея стимулирования, как панацея, так же как идея бюджетной консолидации, как панацея – это простые примитивные идеи, их очень легко сформулировать, но не факт, что от них будет хороший результат. Ко всем таким идеям я отношусь с осторожностью. Понятно, что есть стимулирующая функция и у фискальной, и у монетарной политики, которая сейчас в примороженном состоянии. За счет ее активизации можно было бы разрыв между фактическим выпуском и потенциальным закрыть быстрее. Но это не решает всех остальных проблем. Остальное все равно будет упираться в структурные и институциональные меры".

- Это значит ЦБ должен активнее действовать сейчас, снижая ставку, например?

"С моей точки зрения, конечно. Мне кажется, мы не точно приоритеты выстраиваем. Есть цели первого и второго порядка. Достижение 4, 3 или 5 процентов инфляции - это замечательная цель. И главное она реализуемая вполне, но это цель второго порядка, инструментальная цель. Это инструмент для того, чтобы достичь чего-то другого, большего - экономического роста, повышения благосостояния, и надо смотреть, насколько достижение цели по инфляции адекватно работает на достижение цели первого порядка".

- Но Минфин с ЦБ утверждают, что как раз когда уже достигнем 4 процентов, тогда и будут созданы условия для роста благосостояния...

"Как в математике, есть условия необходимые и достаточные. Снижение инфляции – недостаточное условие. Для бизнеса все равно, какова цифра инфляции. Важно, чтобы она была предсказуемая и стабильная. Если бы было возможно иметь стабильную инфляцию 8 процентов - все были бы счастливы.

Проблема не в цифре инфляции, а в ее волатильности. На высокой инфляции волатильность больше. Понятно, что при прочих равных, конечно, низкая инфляция лучше, чем высокая. Но какая именно низкая и какая именно высокая, никто не знает. Оценки, которые делали мировые аналитики, сильно изменились, как и рекомендации МВФ. Инфляционное таргетирование есть механизм не дезинфляции, а погашения ее волатильности. Поэтому я был бы здесь просто осторожнее в соотношении между целями или средствами".

- То есть было бы 5 процентов как у вас первоначально было в прогнозе, ничего бы не изменилось?

"Они и есть в прогнозе в варианте базовый плюс. Вариант же базовый является утилитарным для обоснования параметров бюджета".

- Как вы относитесь к идее эмиссионной поддержки экономики?

"Я очень осторожно к этому отношусь, потому что иногда это может немного помочь, но за все в этой жизни надо платить. Как бы это лекарство не оказалось хуже, чем болезнь. Сейчас деньги у бизнеса есть, но роста инвестиций нет. Бизнес не вкладывает в производство. Причем дело не только в процентных ставках, не идет и самофинансирование. Значит нет стимулов, мотивации инвестирования".

- Но стимулы к инвестированию у нас в основном в области, скорее, политики, чем экономики...

"И там, и там. Все-таки если будет ощущение, что возврат на капитал станет высокий, вы будете инвестировать даже при наличии рисков".

- Но есть всякие правовые риски...

"Они ведь и раньше были. Но раньше возврат на капитал был стимулом сильным, который позволял бизнесу мириться с этими рисками. А сейчас возврат на капитал меньше и бизнес уже не хочет мириться с этими рисками. Где-то нужно дать ему комфорт – либо через возврат на капитал, расшивку спросовых ограничений, денежные потоки, либо через уменьшение его рисков, чтобы он при малом возвратном капитале согласился инвестировать. Ничего другого нельзя придумать".

- Минэк в целевом варианте пишет про стимулирующую роль ФНБ, что его нужно больше вкладывать в разные проекты, но с учетом того, что сейчас со следующего года ФНБ фактически становится источником финансирования дефицита...

"В ситуации профицита ликвидности занимать на внутреннем рынке можно гораздо больше.

При 12-13 процентах ВВП суверенного долга, причем этот долг в основном номинирован в рублях, говорить о серьезных рисках не приходится.

С точки зрения кредитора, например банка, очень неплохо пополнить свой баланс таким качественным активом как суверенный долг. С точки зрения рисков макроэкономической стабильности увеличение внутреннего долга до 15-20-25 процентов ВВП рисков не несет. Единственная здесь проблема – это стоимость обслуживания, которая определяется ключевой ставкой".

- Будут ли выделены из ФНБ в следующем году 52 миллиарда рублей на БАМ, Транссиб?

"Да, будут. Хотя цифра может быть скорректирована".

- Были разговоры о том, что все проекты замораживаются, которые финансируются из ФНБ...

"Это не совсем так. БАМ, Транссиб, ЦКАД не замораживают. Можно дискутировать относительно объемов, но в целом будут реализовываться. Новых проектов пока не будет".

- Какое-то время назад Путин говорил о том, что надо подумать над мерами в связи с укреплением рубля. Что это за меры могут быть? И как вы относитесь к идее обязать экспортеров перечислять выручку в бюджет в долларах, минуя рынок, чтобы избежать волатильности?

"В целом в части курсовой политики я с коллегами из Центрального банка полностью согласен. Тот механизм, который есть сейчас, фактически свободное курсообразование - правильный, адекватный для нашей экономики. И укрепление или ослабление национальной валюты - это очень конкретная вещь. Для кого-то укрепление беда, а для кого-то - благо. Для экспортера, скорее всего, плохо, а если, например, собираетесь инвестировать, это скорее всего хорошо.

Перечисление валютной выручки - это вопрос бюджетной политики. Наверное может быть механизм, при котором выплачивается экспортная пошлина в валюте. Ничего особенно страшного в этом нет. Мы бы избежали излишних конвертаций. Но это ничего принципиально не изменяет. Я не против такого, но не надо ожидать, что это принесет какие-то большие плоды. Рынок был бы чуть менее волатильным".

- Считаете ли вы, что повышение пенсионного возраста – это неизбежность?

"Да, считаю. Хотя и по несколько иным резонам, чем мои друзья из Минфина. Для них повышение пенсионного возраста - это средство сбалансировать бюджет, уменьшить дефицит Пенсионного фонда и соответственно уменьшить трансферт из бюджета в Пенсионный фонд. Это важно, но вторично.

Важнее, как мне кажется, другое. Поддержание живого труда как фактора производства в условиях плохой демографии. В этом смысле альтернативы повышению пенсионного возраста нет.

Это соответствует и принципам социальной справедливости. По сути, у нас есть выбор между повышением пенсионного возраста, уменьшающим приток числа участников в пенсионную систему, и снижением коэффициента замещения, соотношения между пенсиями и заработными платами.

Странно, но у нас пенсионеры против повышения пенсионного возраста. Они ведь бенефициары этого. Повышение пенсионного возраста – это чистый выигрыш действующих пенсионеров.

Коэффициент замещения увеличивается и разрыв между средней заработной платой и пенсией уменьшается. Если мы этого не делаем, тогда коэффициент замещения будет снижаться. Таким образом, и социальная справедливость, и экономическая целесообразность - за повышение пенсионного возраста.

Практически можно увеличивать требование к пенсионному возрасту на полгода за каждый календарный год. Таким образом, то, что сейчас среди экспертов обсуждается как оптимальный вариант - до 63 лет, можно было бы за 6 лет для мужчин пройти эту дистанцию и за 16 лет для женщин.

- Почему решение никак не могут принять?

"Существует беспокойство, как общество будет реагировать. К сожалению, рациональные аргументы не всегда воспринимаются обществом. И это надо учитывать".

- Правительство, президент готовы к этому и когда это может случиться?

"Я не готов за других говорить, но думаю, в целом это неизбежно".

- Есть ли возможность, по вашему мнению, что санкции будут смягчены в течение ближайших трех лет?

"Здесь можно только строить гипотезы. Мне еще недавно – несколько месяцев назад – казалось, что санкционный режим будет по крайней мере видоизменен уже в этом году, что в декабре примут решение о смягчении. Сейчас мне так уже не кажется, на фоне известного обострения международной ситуации вокруг Сирии. Поэтому любой прогноз тут совершенно ни на чем не основан, это просто гадание".

- С чем связано укрепление рубля за последнее время?

"Мне кажется это совершенно очевидно. Посмотрите, что происходит с капитальным счетом: в этом году минус по капитальному счету будет не больше $15 миллиардов, тогда как в прошлом году было больше $50 миллиардов. Соответственно, в меньшей степени теперь рубль коррелирует с нефтяными ценами.

Может быть, и будет какое-то ослабление до конца года, но не принципиальное".

- Решили ли что-то с поддержкой Внешэкономбанка? Будет ли банк плохих долгов?

"Это зависит от того, какая стратегия будет принята. Наблюдательный совет отложил рассмотрение стратегии ВЭБа. Стратегия должна дать ответы на эти вопросы. Решение краткосрочных проблем, например, ликвидности, графика текущих платежей, не решает главного – чтобы ВЭБ не только остался действующим юридическим лицом, но и выполнял функции института развития. Для этого принципиально нужно решить вопрос с его капиталом, с расчисткой его баланса от токсичных активов и его докапитализацией".

Рейтер

Россия > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 2 ноября 2016 > № 1956556 Алексей Улюкаев

Полная версия — платный доступ ?


Россия > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 27 октября 2016 > № 1948961 Алексей Улюкаев

Алексей Улюкаев: В прогнозе мы должны ставить амбициозные задачи - это рост на уровне мировых экономик

Алексей Улюкаев: Уважаемая Валентина Ивановна, уважаемые члены Совета Федерации! Я очень рад возможности обсудить наше видение экономической ситуации с вами, тем более что большое количество членов Совета Федерации пополнило его ряды и важно установить правильные рабочие взаимоотношения.

Этот год мы живем под знаком постепенного сглаживания экономического спада. Я напомню, что прошлый год мы завершили с цифрой 3,7 процента спада ВВП. Первый квартал этого года – минус 1,2, второй квартал – минус 0,6, третий квартал – минус 0,4. Медленно ситуация выправляется. Но выправляется! По итогам девяти месяцев сейчас это 0,7 процента спада. К сожалению, до конца года мы не сможем из него выйти. Примерно минус 0,5–0,6% ожидаем по итогам этого года.

Конечно, разные отрасли по-разному адаптировались к новой экономической реальности. В целом, должен сказать, бизнес, экономика адаптируются быстрее и эффективнее, чем бюджетная система.

Об этом говорит и реакция наших предприятий на второй "нефтяной шок", который не вызвал ни глубокой девальвации, ни резкого ускорения инфляции, ни роста стоимости кредита для конечных заемщиков, в отличие от первого "нефтяного шока". Тем не менее у нас есть отрасли, которые удачно проходят эту ситуацию: сельское хозяйство – рост больше 3 процентов. По промышленному производству тоже маленький, но плюс – плюс 0,3 процента за 9 месяцев. В основном, конечно, это результат добывающих отраслей, где прирост – 2,5 процента. По обработке – пока еще в целом минус, меньше процента, но минус. Тем не менее такие отрасли, как пищевая, легкая промышленность, химия, лесопромышленный комплекс, развиваются позитивно, показывают результаты лучше, чем в прошлом году.

К сожалению, негативная динамика сохраняется, прежде всего, в том блоке отраслей, которые работают на инвестиционный спрос, – это производство стройматериалов прежде всего, металлургическая промышленность. При этом должен сказать, что адаптация экономики к новым условиям видна из стабильной ситуации на рынке труда: за 9 месяцев средний уровень безработицы – 5,9 процента. Очевидно, что и по мировым рамкам невысокий уровень, и совсем маленькое отклонение от тех позиций, которые были в прошлые годы.

Очень хорошо, что стала выправляться динамика реальной заработной платы и через рост номинальной заработной платы, и через сокращение инфляции, и через постепенное восстановление потребительского кредитования. Наконец, за 9 месяцев реальная заработная плата вышла в область положительных значений - плюс 0,4 процента рост по реальной заработной плате. Отстает динамика реальных доходов населения в целом за счет плохой динамики предпринимательской деятельности и неформальных доходов. И, соответственно, оборот розничной торговли (это наш самый главный локомотив роста) серьезно отстает: по 9 месяцам минус 5,4 процента. При этом в отличие от розницы в продаже товаров, продажа услуг сокращается очень мало – всего лишь 0,6 процента. Но это понятно, потому что там есть большая доля обязательных услуг, по которым спада нет.

У нас под контролем находится инфляция. К соответствующему периоду прошлого года сегодня это 6,2 процента. Очень хорошо, что продовольственная инфляция в низких значениях. Сегодня самый низкий уровень динамики продовольственной инфляции с 2000 года – 2,4 процента с начала года. Серьезно сократилась динамика расходов по ЖКХ: если в прошлом году рост был на 10 процентов, то сейчас – рост 5,3 процента за этот период, что также вносит свой вклад.

Что больше всего беспокоит: это плохая динамика инвестиций. Предприятия, которые имеют очень хороший финансовый результат, (напомню: за прошлый год динамика прибыли была на 52 процента лучше, чем год назад, в этом году 17 процентов – рост прибыли) не спешат эту прибыль превращать в инвестиции и накапливают остатки на счетах в банках. При этом сокращение инвестиций по полугодию – 4,8 процента, по году в целом мы ожидаем порядка 4 процентов.

Тем не менее в целом ситуация постепенно меняется к лучшему. На этом фоне прогноз, который мы разработали, учитывает эти тенденции, хотя в него заложены очень консервативные оценки: консервативные оценки мирового спроса, консервативные оценки глобальной ситуации, те же параметры по санкционному режиму, например, и очень консервативные оценки по конъюнктуре сырьевых рынков.

Базовый вариант прогноза, его значение совершенно утилитарное (он служит для расчета параметров бюджета), исходит из цены нефти в 40 долларов за баррель, и корреспондируется с незначительными темпами экономического роста. Но я хотел бы остановиться на так называемом "базовом плюс" варианте, том варианте, который нам представляется более реалистичным и он связан с продолжением той восстановительной динамики, которая наметилась в этом году. Мы исходим из того, что тоже будет очень медленное, но восстановление конъюнктуры мировых рынков: нефть – 48 долларов за баррель в 2017 году, 52 – в 2018-м, 55 – в 2019-м. Это меньше, чем ожидают аналитики. Здесь тоже заложен здоровый консерватизм, но это по крайней мере корреспондируется с тем, что есть сегодня. Я напомню, что сегодня цена нашей нефти Urals – именно 48 долларов за баррель, накоплено с начала года – примерно 40,5.

Если такой уровень как сегодня сохранится, то по году будет 42 доллара за баррель. Поэтому предположение о 48 долларах за баррель на следующий год – вполне реалистичное. Исходя из этого, мы можем ожидать восстановления валового внутреннего продукта: в 2017 году – рост на 1,1%, в 2018 году – на 1,8% и в 2019 году – на 2,4%.

Что за источники этого роста? Это восстановление конечного и промежуточного спроса, прежде всего через потребительский спрос. Я уже приводил цифры о том, как реальные доходы начали восстанавливаться. Эта тенденция продолжится и укрепится в 2017, 2018 и 2019 годах, вызовет дополнительный рост товарооборота, а это всегда подталкивает бизнес к восстановлению запасов. Сейчас запасы в производстве находятся на исторически крайне низких уровнях. Это было свидетельство неуверенности бизнеса в восстановлении розничного товарооборота. Если мы преодолеваем эту ситуацию, а мы ее преодолеваем, то ожидаем, что эти два фактора – рост потребительского спроса и восстановление запасов в производстве – дают вместе совокупно примерно 1,5% валового внутреннего продукта по году. На этом фоне с некоторым лагом, но будут восстанавливаться инвестиции в основной капитал, прежде всего, частного сектора, потому что будет понятен платежеспособный спрос, денежный поток, и это послужит основанием для расчета бизнес-планов. Мы считаем, что в этом варианте среднегодовой прирост инвестиций в 2017–2019 годах составит почти 2,9%, при опережающем росте инвестиций именно частного и инфраструктурного секторов, то есть компаний, аффилированных с государством.

При этом валовое накопление внесет вклад, примерно сопоставимый с вкладом розничного товарооборота, потребительского спроса - от 1 до 1,3% ВВП в период 2018–2019 годов. При этом чистый экспорт перестанет играть роль драйвера экономики, потому что темпы роста экспорта не будут превышать темпы роста импорта, который станет восстанавливаться после серьезного спада в предшествующие два года.

Таким образом, в результате роста валового накопления и роста потребления домашних хозяйств (рост потребления домашних хозяйств – 2,5–3,3%, рост валового накопления – 4,4–5,6% к концу рассматриваемого периода) экономика может выйти на уровень роста в 2018 году – 1,8%, в 2019 году– 2,4%. Это тот уровень, который экономисты называют потенциальным выпуском. То есть мы закрываем тот разрыв, который возник в силу сокращения спроса, и дальнейшее ускорение роста потребует, может быть, более серьезных институциональных и структурных изменений, более серьезных мер экономической политики, о которых я скажу дальше.

Тем не менее в результате роста восстановительного спроса домашних хозяйств и бизнеса удастся сохранить тенденцию на снижение инфляции, и она во все годы рассматриваемого периода в варианте "базовый плюс" будет меньше 5% - меньше значений текущего года. В этом году мы ожидаем примерно 5,7–5,8%, в 2017 году – 4,5%, в 2018–2019 годах – соответственно 4,3–4,1%. Этому, конечно, будет способствовать умеренная индексация тарифов естественных монополий по принципу "инфляция минус", который будет действовать на всем протяжении рассматриваемого периода, то есть тариф будет индексироваться на целевую инфляцию за вычетом определенного коэффициента, что и позволяет сдерживать инфляционные процессы.

Рост промышленного производства прогнозируем темпами больше 2 - 2,2%, при этом будет восстанавливаться производство инвестиционных товаров и товаров потребительского спроса. При этом в силу сдерживания издержек ожидаем повышения доли валовой прибыли и валовых смешанных доходов примерно до 41% валового внутреннего продукта, что создает естественный ресурс для инвестирования в основной капитал компаний.

Мы ожидаем, что будет меняться структура экспорта в сторону увеличения доли экспорта несырьевых товаров, товаров с высокой степенью переработки, высокой долей добавленной стоимости, доля которых увеличиваются примерно на 2% - до 36%.

Ситуация на рынке труда будет оставаться стабильной, немножко даже увеличится занятость, в пределах нескольких долей процента. При этом реальная заработная плата в экономике будет расти довольно быстро. Это касается и бюджетников, и занятых в частном секторе. Рост реальной заработной платы составит 1,7% в 2017 году, 3,1% – в 2018 году. Соответственно в область положительного значения выйдут и реальные доходы населения – 1,2%. На это окажет влияние, безусловно, и динамика социальных трансфертов, в частности, восстановление индексации пенсий по фактической инфляции и единовременная выплата пенсионерам, предусмотренная в начале 2017 года. В целом рост реальных располагаемых доходов населения ускорится до 1,8–2,2% год к году в значении до конца рассматриваемого периода. Это дает основания для ускорения розничного товарооборота. На это работает также восстановление потребительского кредитования, которое уже сейчас фиксируют регуляторы. И, таким образом, совокупность этих факторов позволяет выйти на тот уровень роста ВВП, о котором я говорил.

Но мы должны ставить перед собой более амбициозные задачи, потому что даже рост на 2% ВВП – это меньше, чем среднегодовой рост мировой экономики, который в рассматриваемом периоде будет на уровне примерно 3%. Это рост на уровне развитых экономик и меньше среднемирового. Это означает, что для того, чтобы Россия сохранила свою долю в мировой экономике, увеличила ее, мы должны развиваться по сценарию более активной инвестиционной политики. Этот сценарий рассматривается в рамках целевого варианта прогноза, который предполагает возможность выхода к 2019 году на темпы роста, превышающие среднемировые, а именно больше 4%, и на уровень роста производительности труда больше 4% в год. Тому должен способствовать набор мер, связанных с сокращением регуляторного давления на бизнес, с упорядочением взаимоотношений кредиторов и заемщиков и ростом кредитования экономики в целом, с дополнительным сдерживанием издержек предприятий, с созданием лучших условий для инвестирования, для использования государственных возможностей соинвестирования через средства Фонда национального благосостояния, через программу развития проектного финансирования, через использование потенциала государственных институтов развития в части прежде всего поддержки экспорта, потому что этот вариант предполагает темпы роста несырьевого экспорта порядка 7% в год. Это требует и сокращения издержек экспортеров, и организации кредитования, предэкспортного финансирования, и создания системы лицензионной поддержки, поддержки экспортной логистики и использования максимального потенциала наших внешнеэкономических связей, использования системы зон свободной торговли, над которой мы сейчас активно работаем со странами АСЕАН, со странами Азиатско-Тихоокеанского региона, с рядом других стран. Использование этого потенциала позволяет дополнительно вовлечь в оборот серьезные инвестиционные ресурсы, снизить ставку кредита для конечных заемщиков, увеличить рост инвестиций в национальную экономику темпами свыше 5% в год. Это требует принятия определенных решений в области нормативно-правовой деятельности, над чем Правительство Российской Федерации активно работает в настоящее время.

Спасибо.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 27 октября 2016 > № 1948961 Алексей Улюкаев


Россия. Весь мир > Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 17 октября 2016 > № 1937622 Алексей Улюкаев

Брифинг Алексея Улюкаева по завершении заседания.

Из стенограммы:

А.Улюкаев: Только что завершилось юбилейное, 30-е заседание Консультативного совета по иностранным инвестициям. Вот уже почти четверть века представители крупнейших компаний – лидеров мирового бизнеса в разных направлениях собираются в Москве, для того чтобы обсудить актуальные вопросы нашего инвестиционного климата, тех барьеров, которые есть на пути движения товаров, капитала, рабочей силы.

Я думаю, что этот путь, который прошли компании, очень плодотворен. Интерес к работе в России сейчас очень большой. Сегодня у нас здесь 36 первых лиц крупнейших, глобальных компаний, которые все вместе инвестировали в России порядка 160 млрд долларов и не собираются останавливаться. Была большая дискуссия – больше 20 представителей компаний выступило. 10 членов российского Правительства также принимали участие в этой дискуссии. Она касалась актуальных вопросов развития инвестиционных возможностей иностранного бизнеса и вообще бизнеса в России. Было сгруппировано несколько блоков. Это общерегуляторная среда, это развитие инвестиций в сельское хозяйство и перерабатывающую промышленность, фармацевтику, финансовые рынки.

По итогам этой дискуссии будут подготовлены поручения (Председатель Правительства подпишет) для министерств и ведомств, чтобы мы могли адекватно реагировать на те проблемы, которые были обозначены, и какие-то новые пути развития. Тут будет работа и в части нормативных актов, и в части текущей деятельности министерств и ведомств. Думаю, что закладывается хороший базис для развития инвестиций, а ведь этот поток не прекращался даже в период наиболее сложных наших отношений с Западом в 2014–2015 годы. Все отмечают больший интерес. Многие коллеги говорили о том, что они явно не ожидали, что российская экономика так успешно адаптируется к новым обстоятельствам и так быстро начнёт выходить из кризиса.

Председатель Правительства наградил почётными грамотами Правительства ряд компаний, их руководителей, которые внесли большой вклад в развитие наших отношений.

Вопрос: Можете привести примеры самых острых проблем, о которых говорили инвесторы, и решений, предлагаемых Правительством?

А.Улюкаев: Эти проблемы мы уже рассматривали на исполкоме. Это проблемы, которые касаются утилизации твёрдых бытовых отходов, требований к электронным ветеринарным сертификатам. Это также вопросы акцизов, вопросы применения НДС для компаний, которые уплачивают единый сельскохозяйственный налог, вопросы развития цифровой финансовой среды, обеспечения здесь мер безопасности, некоторые вопросы банковской регуляторики, вопросы развития специальных инвестиционных контрактов вообще и в области фармацевтики – в частности.

Вопрос: Акциз на сахаросодержащие напитки обсуждался?

А.Улюкаев: Мы не собираемся его вводить, и основные направления налоговой политики прямо говорят, что в наших планах этого нет.

Вопрос: Как Вы оцениваете присутствие глав компаний на сегодняшней встрече по сравнению с предыдущей?

А.Улюкаев: Больше, чем на предыдущей, и больше, чем когда-либо за последние 10 лет. Причём большинство инвесторов – это как раз представители Соединённых Штатов, Канады, Европейского союза, в частности Германии, Франции, Нидерландов, то есть тех стран, которые присоединились к санкционному режиму. Это никак не препятствует этим фактически компаниям работать с Россией. Были, конечно, представители и Индии, и других стран.

Россия. Весь мир > Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 17 октября 2016 > № 1937622 Алексей Улюкаев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > bankir.ru, 12 октября 2016 > № 1929287 Алексей Улюкаев

Алексей Улюкаев: «Активный рост экономики начнется в середине 2017 года»

Елена Гостева, редактор Банкир.Ру

Ситуация в экономике России в октябре 2016 года существенно отличается от ситуации в октябре прошлого года. При той же цене на нефть и курсе рубля год назад страна была в состоянии спада, а сейчас наметился рост.

Сейчас Россия переходит в стадию экономического роста. Об этом заявил на VIII инвестиционном форуме «Россия зовет!» 12 октября 2016 года министр экономического развития Алексей Улюкаев. Комментируя заявление главы Центробанка Эльвиры Набиуллиной о том, что нужно переходить к модели инвестиционно-сберегательного роста, Улюкаев отметил, что в стране с точки зрения состояния сбережений все обстоит очень даже неплохо. Так, доля сбережений в ВВП сейчас 8–9 п. п., но эти сбережения не трансформируются в инвестиции. Розничный и инвестиционный спрос сегодня хуже, чем год назад. Хозяйствующие субъекты не готовы брать на себя риски из-за высокой неопределенности в экономике.

«Но октябрь этого года — это калька октября 2015 года, вроде бы и курс рубля сегодня такой же, как и год назад, и цены на нефть, но вот ситуация — принципиально иная. Год назад в стране был глубочайший спад — 3,7% ВВП, экономика еще продолжала падать первые семь месяцев этого года. А в августе этого года мы увидели 0% — по отношению к августу 2015 года»,— заявил Улюкаев. И лишь вторая половина 2017 года покажет начало инвестиционной активности. Основная причина такого торможения — это отсутствие для инвестора прозрачности своего будущего.

Ситуация в России сейчас удивительная — крайне низкая цена на сырьевые активы, отметил глава Минэкономразвития. И это время для того, чтобы показать, что возврат вложенных средств на капитал в стране — большой. «Но мы должны дать инвесторам гарантии в части финансовой и налоговой стабильности, а также защиты прав собственности. И тогда конвертация высокого возврата на капитал и выльется в инвестиционную активность»,— уверен Алексей Улюкаев.

Отвечая на вопрос о планах государства в области приватизации, глава ведомства сообщил, что в период кризиса доля государства в экономике увеличилась и сейчас составляет две трети, что, конечно, для рыночной экономики не очень хорошо.

При этом он напомнил, что очень качественно в 2016 году прошла приватизация компании АЛРОСА, готовится приватизация «Башнефти», и пакет в размере 19,5% акций «Роснефти» из государственной собственности тоже будут в ближайшее время проданы. «Средства от приватизации государственных пакетов будут перечислены в бюджет и уменьшат бюджетный дефицит, хотя наполнение бюджета — это всего лишь одна задача приватизации»,— считает министр экономического развития.

Есть у государства и хорошие активы для приватизации в запасе — это касается акций «Совкомфлота» и портового хозяйства, да и самого банка ВТБ, отметил Улюкаев. «Мы будем искать окно возможностей для продажи пакета акций ВТБ в размере 10,5%, и надеемся, что в 2017 году это окно откроется»,— заявил Алексей Улюкаев.

В планах государства стоит и «малая приватизация», то есть продажа государственных унитарных предприятий в регионах, которые сейчас финансируются из бюджета и создают на него дополнительную нагрузку. «По цифрам доходов от приватизации уровень 2016 года мы не превзойдем, но все же генеральную линию на приватизацию на ближайшие три года наметим»,— считает министр.

Также он добавил, что от приватизации ВТБ и «Совкомфлота» бюджет может получить 130 млрд рублей.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > bankir.ru, 12 октября 2016 > № 1929287 Алексей Улюкаев


Россия. Япония > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 2 сентября 2016 > № 1881742 Алексей Улюкаев

Алексей Улюкаев: РФ предложила Японии 49 инвестпроектов в рамках сотрудничества

Илья Копелевич

Глава Минэкономразвития в интервью Business FM на Восточном экономическом форуме во Владивостоке уточнил, что экономическая повестка российско-японской встречи не связана с политикой

Во Владивостоке началась встреча Владимира Путина с японским премьером Синдзо Абэ. Российский президент заявил, что Москва внимательно изучает предложения, сделанные Токио. Путин отметил, что «очень важно с политического уровня поддержать намерение бизнес-сообщества развивать взаимные проекты». В свою очередь, Абэ сказал, что Япония готова приложить максимальные усилия для развития отношений с Россией.

Еще до начала встречи о планах экономического сотрудничества между Россией и Японией Business FM рассказал министр экономического развития Алексей Улюкаев. С ним на полях Восточного экономического форума побеседовал главный редактор радиостанции Илья Копелевич.

Это очень крупное, важное, отчасти для нас неожиданное событие — большая российско-японская встреча, причем не только на высшем уровне, но и на экономическом. Какая есть между нами сейчас экономическая повестка, как давно это готовилось, и что будет обсуждаться?

Алексей Улюкаев: Готовилось с мая. Я считаю, что майская встреча в Сочи президента Путина и премьера Абэ была исторической, на которой мы договорились, что называется, котлеты отдельно, а мухи отдельно. Работа очень важная, она ведется по линии министерств иностранных дел. Экономическая повестка не будет с ней связана, она будет вестись по специальному плану, так называемому плану из восьми пунктов, куда входит энергетика, и апстрим, и даунстрим, городская среда, медицина, сотрудничество по линии малого и среднего предпринимательства, региональная работа на Дальнем Востоке, модернизация промышленности и сельского хозяйства. Для подготовки этой встречи в мае я ездил в Японию, встречался с нашими коллегами, в том числе с недавно назначенным министром промышленности, экономики и торговли. Тогда он еще не был в этом статусе, сейчас он получил дополнительные погоны министра по экономическим связям с Россией.

То есть это министерство было создано специально после майской встречи?

Алексей Улюкаев: Честно говоря, я не знаю, будет ли это министерство.

Тем не менее специальное правительственное агентство, которое будет заниматься экономическими связями.

Алексей Улюкаев: Там есть координационный частно-государственный комитет. Он возглавляется как раз министром экономики, промышленности и торговли, со стороны бизнеса там есть сопредседатель. Это такой форум для рассмотрения инвестиционных проектов и так далее. Кроме того, мы предложили нашим японским друзьям создать рабочую группу, уже просто государственную, и было бы резонно, чтобы ее возглавил как раз министр промышленности, экономики и торговли Японии и министр экономического развития Российской Федерации. Мы передали 49 инвестиционных проектов по всем разделам плана, сейчас ждем ответа от японской стороны. У нас есть и некоторые практические результаты. В чем большая проблема? У нас есть набор серьезных инвестиционных проектов с Японией, которые перестали реализовываться, потому что прекратилось финансирование. Японские банки считают большим риском с точки зрения антироссийских американских санкций работу по кредитованию поставок и так далее. Японский бизнес терпит большие убытки, плохо со всех сторон. У них есть такой государственный банк JBIC по внешней торговле, но он по закону может кредитовать вместе с частным бизнесом. В принципе, это правильно. Сейчас сделали исключение именно для того, чтобы как-то столкнуть с мертвой точки наши российско-японские инвестиционные связи, в июле как раз было подписано, JBIC кредитует стопроцентно первый проект по созданию порта Восточный.

Я правильно понимаю, что этот государственный банк развития не боится американских санкций?

Алексей Улюкаев: Да. Есть еще категория так называемых региональных небольших банков, которые точно не боятся санкций, потому что они не делают проводки через счета американских банков. Но у них не большой ресурс. По одному проекту мы тоже с банком Хоккайдо работаем, они кредитуют один небольшой проект. А это большие объемы, и мы сейчас договариваемся и, думаю, договорились в основном о том, что мы сможем этот опыт использовать для других крупных проектов, мы обсуждаем его возможность для проектов в области «Арктик СПГ», второй этап после «Ямала СПГ», у нас есть проект «Аммоний-2». В свое время «Аммоний-1» был прокредитован японской стороной и вступил в работу в начале этого года, сейчас мы хотим делать его второй этап, тоже, может быть, если получится, на основном стопроцентном кредитовании JBIC.

Вы сказали 49 проектов. Каких отраслей они касаются? Я так понимаю, энергетика во главе.

Алексей Улюкаев: Я уже назвал отрасли. Да, во главе энергетика: расширение мощностей «Сахалин-2» по производству сжиженного природного газа, переработка — Амурский газоперерабатывающий завод, некоторые другие. Там есть проекты, которые находятся уже на высокой стадии разработки. Часто это просто второй или третий этап существующих проектов, а есть совершенно новые, которые японским коллегам еще не знакомы, это просто наше предложение.

В ходе форума было подписано с Mazda инвестиционное соглашение, или это история, которая развивалась самостоятельно, без нового импульса?

Алексей Улюкаев: И так, и так. История с Mazda более длинная. Первый специнвестконтракт подписан — это завод двигателей, будем работать дальше.

49 инвестпроектов — какая это примерно сумма японских инвестиций, и о каком сроке можно говорить?

Алексей Улюкаев: Часть из них японцам совершенно не знакома, мы сейчас ждем их фидбек. Их будет меньше. Это пока наши интересы. Там совершенно разные проекты. Есть сравнительно небольшие — несколько десятков миллионов долларов, есть и миллиардные, например, «Арктик-СПГ».

Россия. Япония > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 2 сентября 2016 > № 1881742 Алексей Улюкаев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 22 июля 2016 > № 1837508 Максим Топилин, Алексей Улюкаев

Совещание с членами Правительства.

Президент провёл совещание с членами Правительства, посвящённое вопросам совершенствования контрольно-надзорной деятельности.

С докладами выступили Министр труда и социальной защиты Максим Топилин, Министр экономического развития Алексей Улюкаев, Первый заместитель Генерального прокурора Александр Буксман.

* * *

В.Путин: Добрый день, уважаемые коллеги!

Прежде чем мы начнём работать, несколько слов не по теме нашего сегодняшнего собрания – по спорту.

Всем хорошо известна ситуация, которая складывается вокруг нашей заявки на Олимпиаду в Рио. Известны и решения, связанные с употреблением допинга. Я в этой связи ещё раз хочу подчеркнуть, официальная позиция российских властей: и Правительства, и Президента, всех нас – заключается в том, что в спорте нет и не может быть места никакому допингу. Спорт должен быть чистым, а здоровье спортсменов должно быть надёжно защищено.

Для этого необходимо максимально тесно сотрудничать с дисциплинарной комиссией Международного олимпийского комитета, Всемирным антидопинговым агентством, международными спортивными федерациями по олимпийским, да и по неолимпийским видам спорта.

В этой связи считаю целесообразным обратиться с предложением к Олимпийскому комитету России создать независимую – хочу подчеркнуть, именно независимую – общественную комиссию, куда могли бы войти кроме российских специалистов и зарубежные эксперты в области медицины, юриспруденции, авторитетные общественные и спортивные деятели и специалисты. Разумеется, ключевой задачей комиссии должна стать оперативная разработка и жёсткий контроль за эффективной реализацией национального плана борьбы с допингом.

Конечно, возникает вопрос о том, кто мог бы возглавить эту комиссию, – ответ тоже понятен: возглавить такую комиссию должен человек с безупречной, абсолютно безупречной репутацией, пользующийся доверием и уважением олимпийской семьи. Такой человек в нашей стране есть, это Смирнов Виталий Георгиевич, дуайен Международного олимпийского комитета, член Международного олимпийского комитета с 1971 года. Думаю, мы должны обратиться к нему с просьбой эту комиссию возглавить. Надеюсь, что он согласится с этим предложением, как человек, который столько лет отдал олимпийскому движению и развитию спорта в нашей стране.

Если такая комиссия будет создана, я прошу Правительство Российской Федерации оказать всяческое содействие её работе.

Теперь давайте по теме. Наша основная тема сегодня – это совершенствование контрольно-надзорной деятельности. Но прежде хотел бы у Максима Анатольевича Топилина поинтересоваться, как предполагается реализовывать концепцию создания, ведения и использования информационной системы «Федеральный реестр инвалидов». Чрезвычайно важная тема, к которой Правительство постоянно обращается, постоянно занимается этими вопросами. Такая концепция Правительством недавно утверждена. Я бы просил Вас об этом рассказать поподробнее.

М.Топилин: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Участники совещания!

Действительно, у нас вступил в силу федеральный закон, в соответствии с которым с 1 января следующего года в России должна быть создана и начать свою работу система учёта всех прав, обязанностей, всех социальных обязательств, которые Российская Федерация несёт перед инвалидами. Мы её назвали «Федеральный реестр инвалидов», но при этом исходим из того, что это должна быть именно информационная система, которая должна предоставлять в том числе все необходимые услуги для лиц с ограниченными возможностями.

Хотел бы сказать, что мы в последнее время достаточно много делаем в этом направлении для того, чтобы максимально возможно улучшить самочувствие такой категории населения, как инвалиды. Реализуя программу «Доступная среда», которую мы продлили до 2020 года, мы продолжаем сейчас оказывать финансовую помощь регионам с тем, чтобы обеспечить не только доступность физических объектов, физическую доступность (безбарьерную среду, которую мы раньше как основную задачу перед собой ставили), и вышли на этап, когда мы должны именно перейти к доступности услуг, доступности и комплексности всех услуг.

Мы видим, что на сегодняшний момент многие инвалиды зачастую не всегда знают свои права, не всегда знают, как, куда им обратиться. В отдельных случаях им приходится по разным структурам – допустим, образование, здравоохранение, социальные службы, пенсионные фонды – собирать различные документы и каждый раз ходить по этим службам. Это происходит потому, что в принципе единой информационной системы, где мы видели бы и могли контролировать предоставление всех услуг для инвалидов, просто нет. Поэтому, с тем чтобы вообще выйти на другой уровень оказания услуг для инвалидов, будет создана такая система.

Сейчас, как Вы сказали, все три документа, которые требовались от Правительства, буквально в последние дни подписаны. Мы должны до 1 января такую систему фактически запустить.

Что для этого сейчас сделано? Если раньше фактически, как я уже сказал, инвалид должен был ходить по всем учреждениям, то теперь с 1 января 2017 года учреждения медико-социальной экспертизы все документы, которые касаются программ реабилитации инвалидов, в обязательном порядке направляют сразу во все учреждения разных сфер действия. И появляется возможность в перспективе, с одной стороны, перейти, как я уже сказал, фактически к оказанию услуг в электронном виде, отказаться от лишних документов, которые граждане с ограниченными возможностями должны носить по всем учреждениям. С другой стороны, это позволит на гораздо более ранних стадиях предоставлять все услуги и планировать их, чтобы мы могли сопровождать инвалида.

Очень важным элементом этой системы будет «личный кабинет», где каждый инвалид сможет, во–первых, видеть всё, что ему полагается, и, во–вторых, контролировать, что делают органы власти, если необходимо, где–то в том числе подать жалобу или оценить качество предоставляемых услуг. Мы считаем, что этот механизм обратного контроля, контроля со стороны инвалидов за тем, какие услуги предоставляет государство, является крайне важным.

Владимир Владимирович, в принципе у нас всё готово. Оператором системы будет Пенсионный фонд. И к 1 января мы должны будем эту систему запустить. Понятно, что она будет не сразу предоставлять весь пакет услуг. Мы исходим из того, что, поскольку все электронные сервисы будут проникать в систему «Образование», сейчас начнёт работу система «Контингент», «Здравоохранение» – всё это будет постепенно приобретать полный характер. С 1 января мы должны дать старт этой системе, она заработает.

Спасибо.

В.Путин: Хорошо. Спасибо большое.

Теперь давайте по основному вопросу – о совершенствовании контрольно-надзорной деятельности. Алексей Валентинович Улюкаев, пожалуйста.

А.Улюкаев: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

В прошлом году мы по Вашему поручению начали работу по комплексному реформированию системы контрольно-надзорной деятельности. Правительство Российской Федерации приняло дорожную карту; чтобы ввести системность этой работы, мы разделили её на несколько этапов.

Продолжая работу над комплексным большим законом о контрольной деятельности государственных муниципальных органов, мы с экспертным сообществом на первом этапе выделили наиболее острые и важные для сообщества предпринимателей проблемы, которые они неоднократно ставили и перед Правительством, и перед Вами, Владимир Владимирович, на Ваших встречах. И ответом на беспокойство мирового сообщества стал пакет поправок – 224-й закон о контрольном надзоре, так называемый малый контрольно-надзорный закон.

О чём идёт речь, какие беспокойства предпринимателей мы постарались снять? Первый блок – это административная нагрузка на малый бизнес. Уже с прошлого года установлен режим так называемых надзорных каникул для малого и среднего бизнеса, который говорит о том, что в их отношении не проводятся в течение трёх лет плановые проверки, за исключением узкого перечня наиболее серьёзных нарушений. Это уже за один год позволило нам снизить объём плановых проверок для малого бизнеса примерно на 20 процентов от общего массива, а число уменьшилось примерно на 165 тысяч.

Второе. С 1 июля этого года у нас предусмотрена система замены штрафов для малого бизнеса при выявлении контрольно-надзорными органами соответствующих нарушений на предупреждение, имея в виду, что в основном нарушения делаются не по злой воле, а по незнанию каких–то обстоятельств.

Второй блок проблем – это то, что у нас сохраняется массив неоптимальных требований, устарелых требований, тех требований, которые непрозрачны, не опубликованы, понимание и доступ к которым для делового сообщества затруднён, в ряде случаев требования просто противоречивы. Для того чтобы решить эту проблему, поправки в 294-й закон предполагают, что мы с 1 июля 2017 года исключаем применение в ходе контрольных мероприятий актов исполнительных органов СССР и РСФСР. Мы считаем, что четверть века – достаточное время для того, чтобы ведомства могли всё необходимое для контрольной работы в современных условиях, что было зафиксировано в тех актах, обновить, включить в современную нормативную базу. То, что не сделано, – это явно избыточные требования, требования, идущие от прошлой системы, от прошлого века.

Следующее в этом же блоке – это законодательное установление практики введения так называемых проверочных листов с тем, чтобы контролёр проверял не волюнтаристски, задавая любое количество тем для проверки, а в строгом соответствии с исчерпывающим перечнем пунктов, чему должны соответствовать действия проверяемого лица, такие специальные таблицы, проверочные листы. Конечно, закон устанавливает только общую рамку для их применения.

Нам нужно будет принять постановление российского Правительства о требованиях к этим проверочным листам, и каждому министерству и ведомству, которое курирует соответствующую сферу надзорной деятельности, принять свои нормативные ведомственные акты, которые утверждают сами эти проверочные листы. Проект постановления Правительства подготовлен, внесён, может быть в короткие сроки принят.

Третий блок проблем связан с тем, что, к сожалению, зачастую контрольно-надзорные органы действуют фактически в интересах недобросовестных предпринимателей, которые прибегают к принципам недобросовестной конкуренции; имеется в виду, что большое количество заведомо ложных анонимных или подписанных несуществующими лицами заявлений, к сожалению, принимались до сих пор надзорными органами в работу. Для того чтобы исключить эту практику недобросовестной конкуренции, закон чётко прописывает требования об установлении личности при подаче жалобы через интернет, а жалобщик должен пройти идентификацию информационной системы. Если это не делается, то жалобе ход не даётся.

Кроме того, вводится механизм предварительной проверки поступающих в органы контроля обращений: во–первых, если это письменное обращение, которое пришло по почте, также проверяется на достоверность заявление лица, что это лицо существует на самом деле. Кроме того, не назначая проверочные мероприятия, контрольный орган может провести необходимые исследования обстоятельств, то есть понять, есть сам факт нарушения или нет, факты, содержащиеся в обращении, имеют место или нет. В случае если это не соответствует тому, что написано в жалобе, то ей не даётся ход, и контрольно-надзорные мероприятия не проводятся. Мы считаем, что это дополнительная защита интересов бизнеса от недобросовестной конкуренции.

Важный момент – это так называемая контрольная закупка. На практике наши надзорные органы уже вводят этот механизм, и деловое сообщество было несколько обеспокоено тем, что он нормативно не урегулирован. Закон сейчас даёт, с одной стороны, нормативное право применения механизма контрольных закупок, а с другой стороны – устанавливает ограничения для их применения. Какого рода ограничения? Во–первых, они могут реализовываться только в сфере продажи товаров, реализации услуг и произведения работ. Во–вторых, их проведение должно быть согласовано с прокуратурой. И, в–третьих, они должны быть включены в реестр проверок. То есть должны быть прозрачны и понятны для соответствующих подразделений бизнеса их механизм и назначение.

Очень важно, что теперь закон даёт нормативную базу для того, чтобы применять рискоориентированный контроль, управлять фактически рисками в системе надзора и контроля, то есть там, где идентифицированы реальные угрозы жизни, здоровью, правам граждан, осуществлению нормальных хозяйственных связей. Если эти риски понятно идентифицированы, соответственно там они находятся в фокусе проверочной деятельности. Если такого рода рисков нет, то и проверочная деятельность должна, конечно, проводиться в совсем другом режиме, то есть чтобы мы не уравнивали с точки зрения необходимости проверочных мероприятий крупный завод, который несёт реальные техногенные проблемы, с парикмахерской или булочной. Соответственно проект постановления Правительства, который создаёт основу для того, чтобы идентифицировать эти риски, подготовлен, внесён, сейчас находится на стадии обсуждения на площадке Правительства.

Кроме того, закон сейчас предполагает профилактику нарушений – не только действия, когда нарушение выявлено, но работу с бизнесом, разъяснение ему требований контролёра, разъяснение ему возможностей устранения этого, указания на факт непреднамеренных ошибок, непреднамеренных нарушений нормативных требований. То есть фактически речь идёт о том, что контроль становится не карающим, а сервисным. Он обслуживает бизнес, помогая ему избежать нарушений, помогая ему избежать соответствующих наказаний.

Вы в этом месяце подписали соответствующий закон. Большинство его положений, кроме единственного положения о проверочных листах, вводится с 1 января. Положение о проверочных листах вводится с 1 июля. Сейчас мы ведём работу над подзаконными актами. Нам нужно принять семь постановлений Правительства и большое количество актов на уровне министерств и ведомств, но мы уверены, что до 1 июля мы это сделаем.

Сейчас мы будем по Вашему поручению сосредоточены на работе над большим законом о государственном и муниципальном контроле, имея в виду, что он должен как бы кодифицировать весь массив отраслевых надзорных и контрольных актов. А у нас зачастую сейчас просто пересекаются тематики, объекты этих актов, и фактически оказывается, что предприниматель проверяется разными органами надзора по одной и той же теме, по одной и той же проблеме. Конечно же, базовый закон должен это развести. Он должен будет установить требования по эффективности работы контрольно-надзорных органов. В скором времени мы увидим, что эта работа также будет завершена.

Спасибо.

В.Путин: Хорошо. Спасибо большое.

Александр Эмануилович, пожалуйста.

А.Буксман: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Считаю своим долгом проинформировать о той работе, которую проводят органы прокуратуры по защите интересов предпринимателей. За короткий период времени это направление выделилось в самостоятельную деятельность прокурорского надзора, и целый ряд мероприятий проводится в публичном режиме: это и открытые заседания, расширенные заседания коллегий, посвящённые специально вопросу защиты бизнеса, и совещание в регионах с участием региональных омбудсменов, чтобы решить проблемы местного характера.

В Генеральной прокуратуре действует уже четыре года межведомственная рабочая группа с участием Бориса Юрьевича Титова, представителей Минэкономразвития, Следственного комитета, МВД, общероссийских деловых объединений, где мы обсуждаем насущные вопросы как общего характера, так и конкретно, вплоть до проблем возбуждения, расследования уголовных дел, привлечения к ответственности, содержания под стражей предпринимателей. И зачастую мы в отсутствие даже всяких процессуальных возможностей методом убеждения приходим к выводу о том, что дело нужно прекратить или изменить меру пресечения предпринимателю, поскольку обвинение не вполне обоснованно.

Мы работаем уже семь лет в рамках Федерального закона № 294, о котором здесь говорят, базового закона. В соответствии с ним мы составляем сводный план проверок, согласовываем выездные внеплановые проверки. В прошедшем году более 310 тысяч хозяйствующих субъектов были избавлены от избыточного надзора чиновников, потому что мы отсекли необоснованные проверки, предлагаемые для внесения их в план. Ежегодно примерно на 200 тысяч снижается количество плановых проверок.

Информационный ресурс позволяет нам при составлении сводного плана совмещать проверки разных ведомств в отношении одного и того же объекта, и в этом смысле на 40 процентов снижается количество проверяющих в отношении одного и того же объекта.

Лидеры по количеству проверок – МЧС, Роспотребнадзор, Ростехнадзор, Россельхознадзор. С момента принятия 294-го закона нами пресечено 400 тысяч нарушений законодательства в этой области, внесено свыше 80 тысяч представлений, а к административной и дисциплинарной ответственности привлечены почти 6 тысяч контролёров.

За проведение внеплановых проверок без согласования с прокурорами целый ряд должностных лиц привлечён к административной ответственности: Это из территориальных подразделений МЧС, Роспотребнадзора, Роструда, Россельхознадзора.

С 1 июля прошлого года в полную силу заработал Единый реестр проверок, который включил в себя проверяющих из числа муниципального и регионального надзора. Любой субъект предпринимательства может свободно знакомиться с основаниями, сроками и, главное, результатами проведённых проверок. Открытый доступ уменьшил риски для предпринимателей от незаконных визитов проверяющих и повысил ответственность органов контроля.

Информационная система сегодня содержит сведения о 737 тысячах проведённых проверок в рамках контроля. У нас есть приказ Генерального прокурора, обязывающий прокуроров всех уровней обеспечить повседневный мониторинг содержащихся в этом реестре данных. Результаты свидетельствуют о том, что некоторые контролирующие органы ненадлежащим образом работают с этим ресурсом. В частности, мы недавно выявили, что Рострудом сведения о 60 уже проведённых проверках внесены после того, как эти проверки были завершены. То есть объекты проверок не знали о том, что их будут проверять в такой–то период и по такой–то тематике. По каждому такому случаю нарушения принимаются меры дисциплинарной и административной ответственности.

Ресурс реестра видоизменяется, с 1 июля текущего года включаются сведения о плановых и внеплановых проверках, которые проводятся региональными контролирующими органами. Мы понимаем, что реестр – это не догма, он должен развиваться прежде всего в аналитическом плане, который позволял бы делать определённые глубокие выводы по содержанию проверок и давал бы возможность предпринимателям анализировать и реагировать на это. Однако и в нынешнем состоянии реестр позволил дать серьёзную пищу для размышлений. Мы видим, что почти из 400 тысяч проверок МЧС только в 178 тысячах выявили хоть какие–то нарушения, из 73 тысяч проверок Россельхознадзора – только 29 тысяч. Каждая третья проверка, проведённая Ростехнадзором, была результативной; каждая вторая Роспотребнадзора; Росреестра и Росалкогольрегулирования – только каждая седьмая.

Поэтому мы видим необходимость перехода, я поддерживаю Алексея Валентиновича, к рискоориентированному планированию. То есть проверять нужно там и тех, где имеются риски обнаружения нарушений.

Большой проблемой для бизнеса были и остаются внеплановые проверки. В прошлом году было проведено 1 миллион 300 тысяч внеплановых проверок. Это в два раза больше, чем проверок в рамках плана, то есть на одну плановую проверку приходится две внеплановые. Это касается многих направлений деятельности.

Надо сказать, что у прокуроров есть такая функция в соответствии с 294-ФЗ – санкционировать внеплановые проверки. Надо понимать, что под деятельность, под надзор прокурора подпадает всего-навсего 40 тысяч таких внеплановых проверок из тех 1 миллиона 300 тысяч, которые я назвал, то есть всего 3 процента.

В.Путин: А почему?

А.Буксман: Потому что другие органы – их проверочная деятельность не регулируется 294-м Федеральным законом.

В.Путин: Какие, например?

А.Буксман: Например, налоговые органы, Росреестр.

А.Белоусов: ФАС.

А.Буксман: Таких 23 органа.

Мне кажется, мы всё–таки должны двигаться к тому, чтобы вовлекать в сферу регулирования закона №294 и другие органы, иначе эту проблему не решить.

Более того, большое количество внеплановых проверок проводится по решениям Правительства, вице-премьеров. При этом, например, я не понимаю, почему нужно проводить внеплановые проверки пожарной, противопожарной безопасности при проведении ёлок: это проводится каждый день. Или проверки Роспотребнадзором лагерей в период летнего отдыха. Это тоже планируемая проверка каждый год, это можно делать в рамках уже другого регулирования.

Генеральная прокуратура накопила определённый опыт, готова им делиться и готова участвовать в любой форме, в том числе в нормотворческой работе по данному направлению деятельности.

Спасибо. Доклад закончил.

В.Путин: Сколько в процентном отношении из заявленных внеплановых проверок вы заворачиваете»?

А.Буксман: Примерно половину: от 40 до 50 процентов.

В.Путин: Представьте предложения по поводу расширения действия закона, о котором мы сейчас говорим, с тем чтобы увеличить возможности прокуратуры по ограничению внеплановых проверок.

А.Буксман: Есть, понял.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 22 июля 2016 > № 1837508 Максим Топилин, Алексей Улюкаев

Полная версия — платный доступ ?


Россия > Госбюджет, налоги, цены > gazeta.ru, 1 июля 2016 > № 1843997 Алексей Улюкаев

«У меня в словаре вообще нет слова «дно»

Алексей Улюкаев рассказал о положении дел в российской экономике

Светлана Бабаева

Что будет с пенсиями и зарплатами, какие цифры роста закладываются в бюджет и при чем здесь епископ Беркли — об этом в интервью «Газете.Ru» рассказывает министр экономического развития Алексей Улюкаев.

«Ниже не пойдем, но и сильно выше не получается»

— Как человек, занимающийся не только экономикой, но и поэзией, можете описать нынешнюю экономическую ситуацию в стихах?

— Боюсь, тут требуется птица более высокого полета… Так что давайте отдельно про экономику, отдельно про поэзию.

— Описывая нашу экономическую ситуацию, экономисты, как всегда, разделились. Одни считают, основная фаза кризиса пройдена, другие – что она как раз впереди, в следующем году. Вы себя к какой группе относите?

— Я никогда не пользуюсь термином «дно». Говорят: Улюкаев восемь раз находил «дно» кризиса. Ни разу! У меня вообще в словаре нет такого слова. Это полное искажение современной экономической реальности.

Не существует никакого дна, от которого можно оттолкнуться. Просто мы попадаем в другую ситуацию, другую реальность. Это касается и глобальной экономики, и российской. Одна модель роста себя исчерпала, другая еще не заработала.

Мы, так сказать, спустились с одного этажа на другой. Ниже не пойдем, но и сильно выше не получается. У экономики есть потенциал роста, вокруг него происходит колебание фактического роста. Сейчас у нас потенциальный выпуск оказался гораздо выше фактического — по прошлому году примерно на 5,5-6% (потенциал +2%, факт – 3,7%). Потому что были мощные спросовые ограничения, внешние и внутренние.

Жанна Павлова/«Газета.Ru»

— Когда все залегли, если не на дно, то на тот самый нижний этаж…

— Год назад мы вышли из состояния перехода с одного «этажа» на другой. Производственный спад сопровождался глубокой девальвацией национальной валюты, инфляционным всплеском, массированным оттоком капитала, высокой волатильностью рынков. Сейчас мы видим, что

турбулентность закончилась, дисбалансы уменьшились, рынки успокоились. Инфляция колеблется вокруг 7 с небольшим процентов и будет снижаться. Процентные ставки с большим или меньшим темпом идут вниз.

Статистический спад в реальной экономике в течение года не прекратился – по ВВП сейчас примерно на 0,8% ниже, чем год назад. То есть весь этот год – с июля 2015 по июль 2016 - каждый месяц был либо 0, либо минус 0,1% по ВВП. Тем не менее, это колебательное движение в пределах нижнего «этажа». И в этом смысле, я считаю, термин «кризис» сейчас неуместен.

— Куда пойдем дальше? Вниз по лестнице в поисках следующего нижнего этажа или все же вверх?

— Думаю, пойдем вверх, но в пределах того же самого «этажа», если не сделаем необходимых изменений.

«Номинальная зарплата растет»

— Вверх в пределах одного этажа идти нельзя.

— Можно. И даже немножко двигаться вперед в пределах потенциального роста экономики. Мы считаем его сейчас примерно в 2% в год. Мы обязательно выйдем на этот темп. Как быстро? Считаю, на горизонте полутора – двух лет.

— В планах было чуть не 4% в 2019 году…

— Два процента — это базовый прогноз, который, по сути, экстраполяция существующей реальности, в которой товарные цены сильно расти не будут, постепенно начнет восстанавливаться потребительский спрос, продолжит быстро сокращаться инфляция. Сейчас это трудно представить, но у нас может быть ситуация, когда фактическая инфляция окажется ниже целевой.

— Не может быть.

— А я могу себе представить, что инфляция будет меньше 4%, то есть меньше нынешнего таргета Центрального банка в довольно близкой перспективе. И я с беспокойством ожидаю этого момента.

— Конец 2017-го – 2018 год?

— Примерно так. Смотрите, есть три компонента экономического роста: потребительский спрос, инвестиционный и чистый экспорт. Что происходит с потребительским спросом? Есть четыре обстоятельства: номинальные зарплаты, инфляция, потребкредитование и склонность людей к сбережениям.

Весь прошлый год и начало этого – сочетание минусов по всем этим направлениям. Поэтому случился экстремально большой спад розничного спроса, которого не было с 1998 года.

Что происходит сейчас? Составляющая, связанная с инфляцией, быстро приходит в позитивное состояние. Компании повышают номинальные заработные платы. Это не очень хорошо, но факт.

Жанна Павлова/«Газета.Ru»

— Рынок наоборот обсуждает, что огромное количество специалистов не могут найти работу по заявленным расценкам и что ожидания пора умерить.

— Безусловно. Это специалисты в пределах Садового кольца, которые хотят 100 тысяч в месяц просто за приход на работу. Да, об этом им нужно забыть. Но факт, что номинальная зарплата с марта возобновила рост. Теперь быстро сокращается разрыв между этим ростом и инфляцией, что беспокоит моих коллег в Центральном Банке. Но я к этому отношусь спокойно. Далее – склонность к сбережениям.

В марте, апреле и мае население сберегало порядка 15-16% доходов. То есть люди ведут себя экономически рационально: не зная будущего, готовят «подушку безопасности».

Но мы не знаем, как быстро они выйдут из этого состояния. Предполагаем, что для этого потребуется от полугода до полутора лет. Поэтому розничный товарооборот перейдет в положительную плоскость в пределах 2017 года. Теперь инвестиционный спрос. Решение об инвестициях – это оценка будущего денежного потока, будущего спроса. В условиях неопределенности для бизнеса наиболее рациональное поведение – откэшиться. Заплатить дивиденды в 100%, еще и промежуточные дивиденды, как многие и поступают.

— Или все держат на депозитах.

— В банках профицит ликвидности, огромные пассивы, и валютные, и рублевые, кредитовать они не сильно хотят. Единственное, что более или менее развивается, — рынок корпоративного долга. Бонды пошли. Регуляторика Банка России здесь не сдерживает через требования резервирования, плюс бонды – это торгуемый инструмент. Ставки вполне пристойные, уйти от риска, если он покажется избыточным, можно легко, что с кредитом не получится. Для бизнеса это неплохое решение.

У бизнеса есть деньги – рост прибыли по прошлому году в экономике – 53%, — а пристроить их некуда. Причем, если раньше он в этом случае мог пристроить их за границу, то сейчас этого не делает.

Три квартала подряд – отрицательная динамика чистых иностранных активов бизнеса. То есть деньги меньше выводят туда, чем оттуда. Это можно по-разному объяснять: антиоффшорным законодательством, отрицательной доходностью иностранных активов и др. А здесь все-таки она явно положительная. Тем не менее, это факт.

«Возят на стройки»

— Это все не отвечает на вопрос, откуда возьмется рост.

— Смотрите, деньги получили, за бугор не вывезли, в инвестиции не вложили, просто нарастили остатки на счетах. Как долго это может продолжаться? Вообще, для бизнеса естественно все же было бы выйти из такой ситуации и начать инвестировать. Значит, ему нужно посодействовать в этом деле. Как может государство посодействовать, кроме как сказать «сдавайте валюту»? Начать инфраструктурные инвестиции.

— То есть, помимо Крымского моста, мы вновь будем строить БАМ, Транссиб и т.д.? На это вам скажут – «все равно своруют», а дорог как 200 лет назад не было, так и нет.

— Во время строительства Транссиба так примерно и говорили. Однако ездим.

Жанна Павлова/«Газета.Ru»

— У вас нет даже расчетов инфраструктурных проектов, их приоритетности, необходимости для экономики. Долгосрочные прогнозы не то, что в нашей стране, уже даже в мире стали невозможны.

— Несоразмерность между быстро растущим количеством автомобилей и неразвитостью дорожной сети – очевидна. И вы как пользователь автомобильных дорог это прекрасно знаете. От этого страдает экономика, страдают люди. Это и аэропорты, жилищно-коммунальное хозяйство, жилищное строительство. Тут сочетание глубокой недоинвестированности, 100-процентной локализации, высокого мультипликатора (больше единицы), создание условий для последующих эффективных частных инвестиций.

— То есть предлагаете достигать 4-процентного роста опять через мегапроекты?

— Да разные проекты и мега-, и мини-, и средние! Достигать начала этого роста. Бизнесу нужны стартовые условия, чтобы начать инвестировать.

Нужны дороги, порты, терминалы и т. д. Это экономика предложения. А экономика спроса – дать денег и смотреть, что с ними будет происходить. Вот сейчас деньги есть – и с ними ничего не происходит.

Нужно сделать так, чтобы товары и услуги могли быстро переходить от производителя к потребителю.

— С точки зрения экономической теории звучит красиво. Теперь вернемся в российскую реальность. Если даже крупный бизнес держит деньги на депозитах, не веря ни себе, ни окружающим, какие у вас основания полагать, что он добровольно начнет что-то вкладывать? Наверное, если в 2018 году Путин, переизбравшись, отдаст директиву «все на строительство дорог!» — бизнес туда пойдет. Но вряд ли иным способом.

— Строить дороги – задача больше государственная. Это начало инвестиционного цикла. А теперь посмотрим на ситуацию с другой стороны.

Я только что сказал: никто не инвестирует. Но это преувеличение.

Смотрите, что происходит: РЖД нам сообщает, что растет отгрузка на 1,5%, в июне - 3%. Причем больше всего растет уголь, нефтепродукты и стройматериалы. Почему-то усиленно ввозят стройматериалы. Возможно, конечно, что их по кольцевой дороге возят. Но, думаю, возят все же на стройки. Допускаете?

— Нет. Потому что стройкомплекс относят к отраслям, где как раз все уныло.

— А я по цифрам вижу, что есть стройки, на которые РЖД возит стройматериалы. Второе. Почему-то

резко увеличился импорт инвестиционных товаров – машин и оборудования: май к маю прошлого года – рост 20%.

С одной стороны, нас вроде не должен сильно радовать рост импорта, с другой — очевидно, машины и оборудование бизнес покупает за границей, чтобы их использовать в проектах.

Жанна Павлова/«Газета.Ru»

— Из каких отраслей?

— Рано пока говорить – очень короткий срок. Но пошла активность в сфере производства инвестиционных товаров. Вы мне скажете, это оборонка или кто-то из нефтяников. Конечно, но не только они. И кроме того, государство может помочь бизнесу иметь нормальный возврат на капитал через контроль издержек естественных монополий, снижение процентных ставок, которое неизбежно будет, через упрощение контрольно-надзорной деятельности и регуляторной среды в целом. И дальше появится инвестиционный спрос.

«Дальше мы должны отвечать на сложные вопросы»

— В общем, вы относитесь к оптимистам, которые считают, что в 2019 году и 4-процентный рост вполне достижим?

— Я пока говорю в парадигме 2% роста. Это не такая сложная задача, месяцем раньше или позже, но мы обязательно на него выйдем. Просто мы все понимаем, что этого недостаточно. Поэтому возникает вопрос:

как подняться на другой этаж, увеличив пределы этого потенциального роста? Некоторые наши товарищи, например, академик Глазьев, говорят: можно дойти и до 10% роста. Мы скромнее, говорим: можно добиться 4-4,5%.

Но для этого нужны те самые структурные и инвестиционные реформы.

— Сколько раз мы это слышали…

— Подняться на другой этаж – это уже задача нетривиальная. В нашем целевом прогнозе написано:

при определенных условиях рост инвестиций может составить 8%, что даст 4% роста ВВП в 2019 году.

И счетно оно так получается. А вот получается ли это политико-экономически, – самый важный вопрос. А дальше мы должны отвечать на сложные вопросы: про пенсионный возраст, приватизацию, экспорт, про малый бизнес и т.д.

— …про защиту прав собственности, работающую судебную систему.

— Я допускаю, что 4-процентного роста можно добиться в зоне ответственности экономического блока.

«Когда подготовим, тогда и будет»

— У вас Экономический совет Кудрина собирался, чтобы ответить на эти «сложные вопросы». По итогам получается, поговорили, разошлись? И тут вдруг на Петербургском форуме Путин объявляет еще об одном Совете — он возглавит, Медведев в президиуме. Не много ли советов?

— Разная компетенция, разная миссия у этих советов. Экономический совет дает рекомендации по стратегии экономического роста. На последнем заседании обсуждался концептуальный срез. Проблемы, наиболее общие вопросы.

Сейчас есть повестка дальнейших заседаний, она вполне конкретная. Это рынок труда: что мы делаем? Повышаем ли гибкость, увеличиваем ли мобильность рабочей силы, либерализуем трудовое законодательство, внедряем срочные контракты, упорядочиваем миграцию.

Пенсионная система: судьба накопительной части, добровольная или обязательная, логика пенсионного возраста, возможная динамика коэффициента замещения.

Жанна Павлова/«Газета.Ru»

— Уже даже молодые поколения, которые пока не думают о пенсии, возмущаются: я не могу иметь дело с государством, которое меня «кидает». Есть твердое решение, что делать, или опять нет?

— Нет пока твердого решения.

— Когда будет?

— Когда подготовим, тогда и будет. В течение примерно года будет сформирован набор мер, а повестка будет отрабатываться на президиуме. Надеюсь, эти кристаллики сложатся в некий план действий.

— Однако объявление Путиным еще одного Совета выглядит как резкое понижение роли Экономического совета.

— Экономический совет при президенте – экспертная площадка, где идет конкуренция концепций и проектов, где и пытаемся наработать сухой остаток. А вот для того, чтобы принимать решения по стратегическому развитию и приоритетам, дальше их реализовывать и мониторить, создается Совет по стратегическому развитию и приоритетным проектам.

— Принимать решения, которые вы проговорили на Экономсовете, или какие-то другие решения?

— Думаю, в основном на базе того, что мы поговорили на Экономическом совете.

— Говорят, члены правительства были не очень в курсе создания еще одного Совета.

— Премьер Медведев написал президенту доклад о том, что

нам необходимо заниматься проектами. Иметь набор национальных приоритетов, чтобы проектным образом их реализовывать.

Президент принял решение и объявил об этом на форуме в Санкт-Петербурге.

— Это попытка реализовать идеи Германа Грефа, как я пониманию, про проектирование. Правда, почти все правительство упиралось…

— Нет, это две разных идеи. Герман Греф предлагал создать некий reform unit, специальный околоправительственный офис, который занимается реформированием. А национальные проекты – это не придумывать реформы, а реализовывать их.

— То есть не проектное бюро?

— Офис, который будет заниматься приоритетами. Это реинкарнация национальных проектов, перезапуск госпрограмм и попытка их сделать работающими. Называйте, как угодно.

— Но заниматься этим будут те же люди, которые задействованы в ежедневном рутинном процессе. То есть опять процессы и проекты в одном флаконе. Как это возможно? Других писателей у нас для вас нет?

— Абсолютно нет. А главное, для нашей реальности любой другой формат является нонсенсом. Как вы себе это представляете? Есть экспертный ареопаг, который принимает решения, а все исполнительные ведомства берут под козырек и просто выполняют? Странно.

«Пять беззащитных»

— Не очень. Потому что по факту часто так и происходит. Например, когда нужно сократить расходы, вы сокращаете социалку. А к закрытым, оборонным статьям приблизиться не можете. Так что вполне и сейчас берете под козырек. Осенью опять ожидается секвестр ряда статей? Вас, экономический блок, и обвиняют в том, что вы так поступаете.

— И правильно обвиняют. Правда, я бы сказал, что часть только экономического блока в этом следует обвинять… Что касается этого года. С высокой степенью вероятности осенью будут приняты поправки в закон о бюджете, которые легализуют недоведение 10% лимита бюджетных обязательств. Хотя я считаю, без этого можно обойтись и в полном объеме исполнить принятый закон о бюджете. Пытаюсь это мнение отстаивать.

Конечно, зависит от того, как поступают доходы. Пока минус 12% от графика. Мы не добираем прогнозно за год примерно 1 трлн. рублей нефтегазовых доходов, имеем плюс примерно 100 млрд. - не нефтегазовых. Разрыв в 900 млрд. собираемся закрыть приватизацией 19,5% «Роснефти».

И если у нас это получается, тогда мы можем вообще закон о бюджете не трогать. Тем не менее, предположим, что изменения в законе приняты. Чем плоха эта процедура? Именно тем, что она очень избирательна. Мне видится логичным зафиксировать номинальное значение расходов закона о бюджете 2016 года. Это означало бы некоторое снижение реальных расходов в меру инфляции, при этом было бы закреплено не снижение инвестиционных расходов. Хотя бы в номинале 2016 года. Да, мы не сможем сократить расходы на защищенные статьи, но хотя бы расти они тоже не будут. Сегодня же получается, что из 16 триллионов рублей бюджетных расходов 10-процентное снижение касается только 5 трлн. Защищено — 11 триллионов, а 5 трлн – беззащитных.

Жанна Павлова/«Газета.Ru»

— Слабо на одиннадцать остальных покуситься?

— Я об этом и говорю. Нужно договориться: не увеличивать – так всем! Останемся в величине 2016 года. Тогда мы довольно неплохо пройдем сложности ближайших лет.

— А вы верите, что на стадии бюджетного процесса это возможно?

— Я верю, что это возможно.

«Отойти и дать работать»

— Вы сейчас вновь выходите на трехлетнее бюджетное планирование. Какие цифры закладываете?

— Экономический рост на 2017 год мы прогнозируем на 0,8%.

— А где 2%, о которых вы только что рассказывали?

— Так не сразу. В 2018-м — 1,7%, в 2019 году – 2,1%.

— И четырех процентов нет…

— Это же базовый прогноз. А есть целевой: 1,5% в 2017-м и 4,5% в 2019-м.

— К вопросу о бюджете и его доходах. Все время в СМИ утекают какие-то планы изменить в 2018 году налоговую систему. То НДС увеличить, то от плоской школы подоходного налога отказаться.

— Я категорический противник всех этих новаций.

Считаю, есть две сферы — налоговая и пенсионная, которые требуют стабильности.

Там работают поколенческие циклы. Во всем мире принято задумываться сразу о том, что будет после того, как мы выйдем из трудоспособного возраста. Вы строите свою жизнь, свой инвестиционный план, исходя из этого.

— В России планы строить невозможно, у нас все меняется каждый квартал.

— А этого нельзя допускать. То же самое с налоговой системой. Я считаю, у нас в целом очень неплохая налоговая система. Конечно,

хотелось бы тут подкрутить, там… Но получается всегда следующее: как только начинаешь что-нибудь подкручивать, раскручивается все остальное.

Поэтому я считаю, лучше отойти от налоговой системы и дать ей работать. Она вполне работающая.

— Что вы видите главными угрозами экономики наступающей осени и наступающего года?

— Не возобновление инвестиционной активности бизнеса. У населения возобновление потребительской активности - это вопрос времени.

«Будет жить, но не выполнять свою миссию»

— В контексте расходов бюджета все время обсуждается тема Внешэкономбанка. 23 июня Набсовет рассмотрел новую стратегию. При этом государство должно в этом году еще прилично дофинансировать ВЭБ.

— Если мы хотим, чтобы эта организация работала, должны дать ей капитал.

— Сколько по этому году еще дадите?

— Боюсь, ничего. В этом году дали 150 млрд рублей – закрыли финансовый разрыв, связанный с графиком обслуживания внешнего долга. И будем, видимо, каждый год этот разрыв закрывать. Но это не решение проблемы капитала. То есть банк будет жить, но не будет выполнять свою миссию. Стратегия должна ответить на вопрос: каким образом, если мы считаем, что это институт развития, его ревитализировать?

Действительно, много вопросов с проблемными активами. Ведь мы решаем сейчас самую легкую часть вопросов: продать акции и ADR «Газпрома», например.

Но тут ума большого не надо — это ликвидный актив, хотите – «Газпрому» продайте, хотите, выйдите на рынок, хотите продайте «Роснефтегазу», кому угодно. Единственная проблема – возникнет разрыв между балансовой и рыночной стоимостью, и нужно будет закрыться чем-то, чтобы Следственный комитет не пришел. Однако - это простая задача. Настоящая, нетривиальная задача другая: что делать с настоящими токсичными активами: украинскими, олимпийскими?

— Они сказали, что олимпийские реструктурировали, а от украинских будут избавляться.

— Что такое «избавляться»? Против этого нужно поставить капитал, выкупить их из баланса ВЭБа, например, создав специальный фонд. Но это все деньги! Поэтому настоящий вопрос – именно о капитале. Можно дать деньги ВЭБу, чтобы он создал провизии против этих активов и сидел в них до «греческих календ». Или должны дать деньги Росимуществу, или в специальный фонд. Нельзя решить проблему токсичных активов, не дав капитала. И это принципиальный вопрос. А там порядка 800 миллиардов.

— Получается, 23 июня принципиальные вопросы решены не были?

— Принято решение, что следующий цикл доработки будет в сентябре.

Евросоюз и Епископ Беркли

— Экономисты и политологи с мировыми именами дают диаметрально противоположные прогнозы по судьбе Евросоюза после ухода Британии. От полного краха до нового сплочения. Вы что думаете?

— Это просто гадание. В части Brexit я оказался плохим гадателем. Я не предполагал, что будет положительный исход референдума.

— И одновременно континентальная Европа вдруг начала активно обсуждать, что надо снимать с России санкции. Плюс извинилась Турция. Санкции отменят? С Турцией отношения восстановим?

— Европейские санкции – история конечная. Мне кажется, высока степень вероятности того, что к концу этого года будет принято решение об их серьезном видоизменении.

Европейцы не откажутся от санкций, но серьезно их видоизменят.

С Турцией торговые, инвестиционные отношения будут восстановлены.

— Давайте завершим разговор более интересной темой. Когда вы собираетесь выпустить новый сборник стихов и о чем?

— Как только обеспечим экономический рост!

— Есть что-нибудь новое?

— Есть. Но они не очень радостные… Вот, например.

Как говорил епископ Беркли*,

Куда ни плюнешь, всюду я.

А звезды? И они померкли

За крайней плотью бытия.

Где желчный путь широк, как Млечный,

Но что-то видя вдалеке,

Ты тянешь, словно баржу, вечность

По этой сумрачной реке...

-—

Епископ Джордж Беркли (1685 – 1753) – английский философ, относимый некоторыми к школе солипсизма.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > gazeta.ru, 1 июля 2016 > № 1843997 Алексей Улюкаев

Полная версия — платный доступ ?


Россия > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 18 июня 2016 > № 1807758 Алексей Улюкаев

Улюкаев: «Назад возвращаться нельзя, нужно быть в режиме свободного курсообразования»

Министр экономического развития Алексей Улюкаев в рамках Петербургского международного экономического форума дал главному редактору Business FM Илье Копелевичу эксклюзивное интервью

Соотношение курсов оказалось таким, что вложения в них, как в инвестиции, оказалось запретительным, заявил глава Минэкономразвития. Что будет с курсом валют, бюджетом, приватизацией, инвестициями, импортом и экспортом в ближайшее время? Об этом Алексей Улюкаев также поведал в беседе с главным редактором Business FM Ильей Копелевичем.

В нашей студии министр экономического развития Алексей Улюкаев. Это был большой день сегодня на форуме, была большая президентская программа, вы в ней участвовали. Я все-таки хочу начать с завтрака Сбербанка, потому что это место дискуссии как раз тех людей, которые всерьез говорят об экономике. Многие заметили некий ваш спор с министром финансов насчет нефтяных налогов и так далее, а меня заинтересовала самая последняя фраза вашей речи насчет государственных инвестиций, чтобы они были правильные. И тут серьезное признание, утверждение. Вы говорите, что наши федеральные, адресные инвестиционные программы, то, во что мы вкладываем деньги, мы за эти деньги создаем не будущие доходы, а создаем будущие расходы.

Алексей Улюкаев: Совершенно точно. Понимаете, и наши федеральные целевые программы, у нас больше 40 их, и федеральная адресная инвестиционная программа, конечно же, могут преследовать различные цели, в том числе и цели поддержки социальной сферы. Нужно создавать детские сады, школы, университеты, нужно больницы, высокотехнологичную медицину развивать, это все очень нужное дело. Но надо понимать, что каждый раз вводя такой объект, вы создаете будущее бюджетное обязательство, потому что нужно будет платить зарплату персоналу, нужно будет отапливать, освещать, охранять, платить имущественные налоги и так далее. И, наверно, нужно, принимая решение, их принимать с оглядкой на это обстоятельство. Я думаю, что сейчас в ситуации, когда бюджетных средств явно недостаточно, у нас серьезные есть ограничения, нужно сделать некоторый маневр. Временно, во всяком случае, временно переориентировать наши федеральные инвестиции с объектов, которые создают будущие бюджетные обязательства, то есть будущие бюджетные расходы, на объекты, которые создают будущие доходы. Это, прежде всего, инфраструктурные проекты. У нас глубоко недоинвестировано дорожное хозяйство, прежде всего, автомобильные дороги, железные дороги, порты, аэропорты, особенно если это касается региональной авиации, конечно же, жилищно-коммунальное хозяйство — это все объекты, куда можно привлекать частные инвестиции. Но государственные инвестиции могли бы быть таким стержнем, которые помогают частному бизнесу почувствовать риски, как умеренные, иметь хорошую комфортную доходность, и таким образом создавать дополнительную стоимость, которая станет основанием и для новых зарплат, новых доходов и для пополнения бюджета.

А из нашего опыта наших тучных лет, когда мы тратили государственные деньги на инвестиции, у нас есть уже доказанные примеры, что мы построили объекты, которые увеличили налогооблагаемую базу уже, а не в каком-то отдаленном будущем?

Алексей Улюкаев: Нет, конечно же, есть, это объекты как раз в области дорожного хозяйства. Кстати говоря, это не только в тучные годы. Мы, например, во время кризиса 2008-2009 года именно так отреагировали на кризисную ситуацию, мы не уменьшили, а увеличили инвестиции в дорожное строительство, тем самым повысили пропускную способность сети автомобильных дорог, сократили время, за которое товар достигает своего адресата, уменьшили транзакционные издержки бизнеса и помогли бизнесу в целом получить лучшую, более комфортную ситуацию.

Здесь сегодня у нас был Олег Белозеров, это было его первое большое интервью, мегапроект — высокоскоростные магистрали в общей сумме за триллион рублей в перспективе. Это очень долгий спор. И он произнес здесь, для меня это была совершенно свежая информация, может быть, вы давно об этом знаете, что у РЖД есть план, как строить без государственных денег, государственные деньги только на выкуп земли. Вы считаете это реальным, если это уже обсуждалось?

Алексей Улюкаев: Потому что в любом случае предполагается, что деньги Фонда национального благосостояния, которые безусловно государственные, но не прямые бюджетные, в сумме до 150 млн рублей могут быть направлены на проекты. Да, я считаю, что возможно сделать его на основе государственно-частного партнерства, взять как стержневой элемент финансирования Фонда национального благосостояния, а в остальном использовать средства компании плюс долговое финансирование.

Это был очень большой, но частный вопрос, просто тема тоже огромная, которая висит много лет, а решения так и нет.

Алексей Улюкаев: Вы знаете, она висит так много лет, что уже возникают новые технологические решения, например, известный Hyperloop Илона Маска, в котором мы тоже принимаем, наш бизнес принимает некоторое участие в этом проекте.

Да, мы знаем, но глава «Железных дорог» предпочел об этом не говорить, потому что он сказал, что не факт, что это к железным дорогам относится. Я пошутил, может, это к космосу, скорее, или к авиации, пока не ясно. Теперь к общим цифрам. У нас уже набили оскомину прогнозы, но тем не менее. Сейчас почти все констатируют, что мы находимся в плоской фазе, мы перестали падать в целом по экономике. В промышленном производстве продолжается спад, но он компенсируется сельским хозяйством в основном. Тем не менее есть два очень важных индикатора, по которым, согласно экономической науке, теории и практике, многие экономисты предполагают, что спад не закончен, потому что очень низкий спрос потребительский и сокращение инвестиций. Может быть, все-таки мы пока на таком ровном плато, после которого нам предстоит спускаться ниже, исходя из этих факторов?

Алексей Улюкаев: Смотрите, как я делю эту этапность: четвертый квартал 2014 года, первый и второй кварталы 2015 года — девять месяцев в совокупности — это период углубления экономического спада. Нижняя точка — конец второго квартала прошлого года, когда глубина спада достигла 4,5%. Я считаю, что перелом, я много раз это говорил, меня за это осуждают, некоторые посмеиваются, что я 8 раз на дне...

На дне, да, где Улюкаев нашел дно?

Алексей Улюкаев: Да, вот Улюкаев ни разу слово «дно» не использовал. Я просто говорил, что спад глубокий прекратился в это время. С этого момента мы вышли почти на плато. Это не совсем плато, это такое почти плато все-таки с маленьким минусом, с маленьким уклоном, но очень маленьким по сравнению с предшествующими 9 месяцами. За следующие теперь уже 11 месяцев совокупное снижение составило 0,7%, то есть в отдельные месяцы был ноль, в отдельные месяцы было минус 0,1%. Я считаю, что это качественно другая ситуация, хотя формально нельзя сказать, что спад прекратился. Он прекращался, возобновлялся, снова прекращался, возобновлялся. Я считаю, что сейчас мы переходим в третью стадию, а именно выход из этого почти плато со знаком плюс. Статистически что у нас происходило? У нас падение 3,7 по прошлому году, 4,5% была нижняя точка во втором квартале, потом 3-й и 4-й — примерно одинаково 3% и 3,5%, в совокупности это дало 3,7%. Первый квартал нынешнего года — 1,2%, апрель — 0,7%, что дало за 4 месяца 1,1% к соответствующему периоду прошлого года. За май у нас будет 0,5%, и совокупный спад не превысит, будет меньше, чем 1%. Мы считаем, что в третьем квартале будет плюс. Третий квартал этого года к третьему кварталу прошлого года маленький — примерно 0,3-0,4% ВВП, а в четвертом квартале он уже превысит 1%, будет примерно 1,1-1,2% ВВП. В совокупности по году будет совсем маленький плюс.

Я все-таки возвращаюсь к этим двум индикаторам. Низкий спрос, а другой синоним этого слова — бедность, о которой говорит Кудрин, как о факторе экономики...

Алексей Улюкаев: Есть всегда три локомотива, три источника роста: потребительский спрос, инвестиционный спрос, чистый экспорт — спрос внешнего мира. Мы в прошлом году не допустили слишком большого спада и в этом продолжаем, это, конечно, чистый экспорт. У нас, при том, что цены на основные наши экспортные товары глубоко упали, физические объемы мы наращивали, у нас 5 месяцев этого года к прошлому соответствующему периоду 3 с лишним процента рост по нефти и по газу, физические объемы. Поскольку цена потихоньку восстанавливается, то и стоимостные объемы тоже начинают к этому подтягиваться. Этот чистый экспорт, спад импорта, при том, что экспорт в физических объемах не спадал, позволял нам глубину кризиса регулировать, не допускать ей быть слишком большой. И начало этого подъема, о котором я говорю, это во многом чистый экспорт. Но, уже начиная со второй половины этого года, особенно это относится к 2017 году, будет восстанавливаться потребительский спрос.

А за счет чего?

Алексей Улюкаев: Есть четыре составных части в потребительском спросе. Первое — это номинальные доходы, та зарплата, которую мы получаем на своих рабочих местах. У нас где-то примерно с середины прошлого года бизнес довольно существенно изменил свою политику относительно номинальных заработных плат, стал гораздо аккуратнее. Это разумно при тех ограничениях по спросу, которые были. Это продолжалось где-то до марта-апреля этого года. Начиная с марта-апреля, снова начинается восстанавливаться рынок номинальных заработных плат. Моих коллег в ЦБ это беспокоит по понятным причинам, меня это, скорее, радует тоже по понятным причинам. Второе — инфляция. У нас осень прошлого года, в октябре были периоды, когда индекс к соответствующему периоду прошлого года показал больше 16%. Сейчас — 7,3%. Я глубоко убежден, что к концу года — меньше 6%, декабрь к декабрю будет меньше 6%, потому что у нас прошлый год был экстремальный, начиная с июля, у нас было в июле прошлого года 0,8%. Потом август был 0,3%, и снова с сентября по декабрь, каждый месяц было больше, чем 0,7%. Это фантастически сложная картина. Конечно, мы близко к этому не пройдем, будет гораздо меньше у нас сейчас. Об этом говорят курсовые соотношения, продовольственные цены и многое другое. Таким образом, номинальные зарплаты — динамика потихоньку восстанавливается, а инфляция резко-резко сокращается. Это означает, что реальные доходы и реальные зарплаты где-то на рубеже этого и следующего года снова перейдут, они все еще в отрицательной зоне, почти до конца года будут в отрицательной зоне, но на рубеже годов они перейдут в положительную зону.

Инвестиции...

Алексей Улюкаев: Пока потребительский спрос разберем, там еще два обстоятельства есть. Это розничное кредитование, потребкредитование. У нас бум на рынке ипотеки, у нас ипотека за 5 месяцев этого года в полтора раза выше, чем за такой же период прошлого года. То же касается и долевого инвестирования граждан в жилищном строительстве — полуторный рост. Никто и близко не мог ничего подобного ожидать. Это эффект отложенного спроса, тот спрос, который был в 2015 году, не реализовывался, а сейчас он начинает реализовываться. Не знаю, как быстро, но очевидно, что он перейдет на другие сектора, где тоже был отложенный спрос, например, как в области торговли автомобилями, где глубина спада была 40% в годовом исчислении. Ясно, есть тоже отложенный спрос, который, наверно, будет восстанавливаться. И четвертое — это сберегательное поведение населения. У нас начало этого года — пик сберегательной активности. У нас в марте-апреле, вот мы с вами из каждого рубля наших доходов больше 15 копеек сберегали, это очень много, это гораздо больше, чем это бывает в среднем. Это подушка безопасности, люди беспокоятся относительно возможного «черного дня» и в ликвидной форме резервы сохраняют. Как только эти беспокойства будут сокращаться, как только уменьшатся риски потерять работу, получить меньшую заработную плату, сокращенный рабочий день, неоплачиваемые отпуска и так далее, это означает, что норма сбережения будет снова снижаться, и эти деньги будут поступать на потребительский рынок. Вот почему я считаю, что потребительский спрос, как фактор, с 2017 года снова возобновится, но не следует на него слишком сильно уповать, потому что потребительский спрос — это фактор экономического роста, но он очень сильно зависит от того, какая доля импорта и отечественной продукции здесь есть. Поэтому я всегда говорю, что субсидировать и поддерживать стройку — это правильно, потому что это 100-процентный заказ на отечественного производителя. А когда вы субсидируете покупку автомобиля, это уже только 50%. У нас средняя норма локализации — примерно 50%. А чего-то еще, возможно, еще больше будет импорт. Поэтому здесь нужно с этой точки зрения быть внимательным, и нужно понимать, что доходы, с другой стороны, это издержки для бизнеса. И поощряя потребительский спрос, мы будем ограничивать возможности бизнеса.

Конкурентоспособности.

Алексей Улюкаев: Абсолютно. Экспорт тоже имеет свои ограничения. Во-первых, импорт будет потихоньку восстанавливаться, потому что курс будет укрепляться. А курс будет укрепляться, потому что у нас улучшается состояние платежного баланса. У нас обе его составные части, и текущий счет улучшается, потому что восстанавливаются цены на сырьевые товары, они, конечно, никогда не достигнут трехзначных по нефти цифр, которые были прежде, но уровень 50-50+ — это наше вполне резонное, очевидное будущее. Итак, текущий счет платежного баланса стал лучше, но и капитальный стал лучше, потому что отток капитала, который достигал исторически рекордных цифр: 153 млрд долларов оттока в 2014 году, 58 — в 2015-м, в этом будет порядка 25 млрд — все еще отток, но уже совсем другой после увеличения. И в абсолютных величинах этот отток гораздо меньше по капитальному счету, чем приток по текущему счету. Это означает, что на внутренний валютный рынок будет поступать дополнительная валюта, предложение будет больше, чем спрос, и при прочих равных условиях курс будет укрепляться. Укрепление курса — это выход на снижение инфляции дополнительный. Как я уже говорил, мы, видимо, будем пересматривать прогнозы, будет по итогам года меньше 6%. Вот логика, с точки зрения курсовых соотношений. Но более крепкий курс одновременно означает, что импорт снова становится конкурентоспособным относительно отечественных товаров, поэтому можно ожидать большего импорта, и это ограничение, с точки зрения потребительского спроса. Наконец, инвестиционный спрос. Он свободен от этих ограничений, у нас глубоко недоинвестировано жилищно-коммунальное хозяйство, у нас глубоко недоинвестирована инфраструктура. Инвестиции в этой сфере дают самые большие мультипликаторы. Во всех этих сферах — автомобильные дороги, железные дороги, порты, аэропорты, ЖКХ — мультипликатор больше единицы. То есть 1% роста инвестиций туда дает больше, чем 1% роста ВВП. Это полностью загрузка отечественного сырья, компонентов, рабочей силы, 100-процентная локализация. И это решает проблему экономики предложения. Экономика предложения основана на том, что товаропроизводящая сеть должна работать быстро. Быстрая работа товаропроизводящей сети — это снижение издержек для бизнеса. Все это говорит о том, что вложения в инфраструктуру наиболее правильные сейчас, и это есть механизм, который позволяет иметь экономический рост, не опасаясь серьезных ограничений.

Два обывательских вопроса хочу задать. Следуя тому, что вы сказали. Первое — я в течение этого года лично для себя не могу понять, почему у нас так резко сократился отток капитала? В прошлом году, я предполагаю, что ничего сюда не вливалось благодаря отсутствию кредита оттуда, так и уходить нечему было. Но сейчас ситуация вроде бы изменилась.

Алексей Улюкаев: Несколько факторов. Во-первых, кое-что вливается. Если мы посмотрим на поведение инвестиционных фондов, которые инвестируют на развивающихся рынках, мы увидим, что инвестиция в Россию сейчас с положительным знаком. То есть кто-то закрывает свои позиции, кто-то открывает, но тех, кто открывает, больше, чем тех, которые закрывают. Во-вторых, график погашения и обслуживания долга стал гораздо комфортнее. 2014 год — основная доля этих 153 млрд — это срочное или в некоторых случаях даже досрочное погашение нашими компаниями своего внешнего долга за невозможностью его рефинансировать. Сейчас появляется возможность рефинансировать, сам график гораздо более щадящий. Третье — поведение населения. С точки зрения платежного баланса, если вы продали доллар и купили рубли, у вас приток капитала, если вы продали рубли и купили доллар, у вас отток капитала. В этом смысле поведение населения стало нейтральным.

Оно не смогло покупать доллары по новому курсу.

Алексей Улюкаев: Да, конечно же. Соотношение курсов оказалось таким, что вложения в них, как инвестиции, оказались совершенно запретительными. С другой стороны, необходимость поддерживать текущие расходы требовала те резервы, которые люди скопили в валюте, потихоньку обращать в рубли и этим поддерживать определенный потребительский уровень. Конечно, играет роль и поведение банков, которые установили очень низкие, совершенно правильно сделали, депозитные ставки по валютным вкладам, а по рублевым поддерживают на достаточно высоком уровне. Наконец, изменился баланс по чистым иностранным активам наших компаний. Он стал уже третий квартал подряд отрицательным, то есть люди продают свои иностранные активы и вводят деньги в России. Этому могут быть разные объяснения.

Это очень психологически важный процесс, или он все-таки не психологией, а нуждой объясняется, и как только нужда закончится, все пойдет в обратную сторону?

Алексей Улюкаев: Я не возьму на себя смелость давать какие-то конечные оценки, не так много времени прошло, надо разбираться. Отчасти это результат нашей антиофшорной кампании, люди выводят из офшоров деньги сюда. Отчасти это результат того, что вы называете нуждой, просто есть какие-то прорехи, рублевые долги компаний, которые они должны закрывать. Отчасти это связано с тем, что сами условия ведения бизнеса во многих юрисдикциях оказались не такими комфортными, как полагали. С другой стороны, возникают лучшие возможности сейчас для инвестиций в какие-то российские активы. А это лучшие возможности, посмотрите на капитализацию российских компаний. Сколько у нас сегодня «Газпром» стоит? 50 млрд долларов. У него только разведанных запасов газа — 300 млрд долларов, очень низкие оценки, поэтому сейчас самое хорошее время, чтобы за дешево приобретать российские активы. Для тех, кто обладает некоторым чутьем, может смотреть немножко дальше своего носа, это достаточные основания, чтобы возвращать из иностранных активов деньги сюда и приобретать эти активы здесь.

Второй шкурный и простой вопрос. Вы объясняете, что в перспективе все-таки тренд на укрепление рубля. Тогда самое время сейчас взять кредит в валюте, но вы знаете, финансисты не советуют, потому что есть риски и в другую сторону. Плюс вы только что перечисляли, какое огромное количество плюсов дал низкий курс рубля в это время. Правительство не хочет ли, чтобы все-таки рубль не укреплялся, во всяком случае, значительно, и может ли оно что-то для этого сделать, если оно этого хочет?

Алексей Улюкаев: Возможно, правительство или, по крайней мере, отдельные его члены даже и хотели бы этого, но проведение курсовой политики — это прерогатива Банка России.

Банк России не хочет его, это мы знаем.

Алексей Улюкаев: Да. И мое глубокое убеждение, что если мы перешли к свободному курсообразованию, можно спорить о том, своевременно мы это сделали, не своевременно мы это сделали, может быть, не надо было этого делать, но если мы это сделали, я считаю, что это дорога с односторонним движением, назад возвращаться нельзя, нужно быть в режиме свободного курсообразования. Поэтому любые манипуляции с курсом здесь совершенно контрпродуктивны.

Что значит манипуляции, есть просто инструменты, вполне рыночные, которыми и Банк России, и Минфин располагают, чтобы в каких-то пределах в ту или иную сторону оказывать давление.

Алексей Улюкаев: Я категорически против того, чтобы пользоваться этими инструментами в любых пределах, потому что это неверная ориентация бизнеса, неверные ожидания, это искажает качество принятия решений деловыми хозяйствующими субъектами. И в конце это всегда приведет к отрицательному результату.

Мне кажется, это очень важное заявление, потому что Банк России уже обозначил свою позицию очень твердо, что если рубль будет укрепляться, они никоим образом не будут этому мешать, как бы он ни укреплялся. Правительство до сих пор не высказывалось на этот счет, поэтому в вашем лице вы выразили согласие.

Алексей Улюкаев: Мне кажется, Банк России тоже определенными оговорками это сопровождает, такое утверждение. И я эти оговорки разделяю...

Есть как минимум покупка валюты в резервы.

Алексей Улюкаев: С точки зрения целесообразности, не так важно укрепляется или снижается, или стабильный курс, а важно, чтобы это не было слишком быстро, большая волатильность — это точно вредно. Поэтому Банк России может и должен прибегать к некоторым интервенциям, не для того чтобы иметь 20 рублей за доллар или 50 рублей за доллар, или 100 рублей за доллар, а для того, чтобы эти движения не были слишком быстрыми, чтобы дать возможность хозяйствующим субъектам приспособиться к этой волатильности. Поэтому в этих пределах, для достижения этих целей он интервенции может совершать, не совершать и будет совершать. Все остальное не нужно.

В принципе, могут быть покупки в резервы, которые сдерживали бы.

Алексей Улюкаев: Да, они, безусловно, есть. Здесь важнее покупки, которые Банк России совершает у Минфина. Минфин расходует Резервный фонд, чтобы компенсировать бюджетный дефицит, он же у нас в валюте, соответственно, он продает, но продает не на открытом рынке, а продает непосредственно Банку России. Он продает Банку России доллары и евро, покупает у него рубли и финансирует бюджетные расходы, поэтому резервы Банка России растут.

Еще один важный идейный вопрос, общий. Как говорят многие, это общее мнение, бизнес, домохозяйства в целом адаптировались к ситуации последних двух лет. У нас не адаптировался только бюджет, но это мы знаем, может быть, люди на улице об этом мало думают, но мы знаем, что бюджет не сбалансированный, остается дефицитным, и пока не очень понятно, как это будет в перспективе двух-трех лет. Для бизнеса это сверхважно, потому что либо будет сокращение государственных расходов, понятно, что не социальных в первую очередь, либо рост налогов в любой форме — в прямой или в косвенной — и решения нет.

Алексей Улюкаев:Я не согласен с такой однозначной альтернативой. Действительно, бюджетный дефицит — это проблема, проблема, которая имеет набор решений. Самое плохое решение, с моей точки зрения, — это увеличить доходы бюджета путем увеличения налогового бремени — прямого, косвенного, непосредственно путем повышения ставок или изменения администрирования налогового, и введение каких-то сборов, которые в Налоговом кодексе не указаны, но по существу являются квазиналогами. Вопрос сокращения расходов — справедливый, у нас очень многие расходы неэффективны. Но так устроена бюджетная система, что у нас происходит постоянно отрицательная селекция. То есть мы сокращаем то, что не надо сокращать, и не сокращаем то, что надо сокращать. В результате доля производительных расходов снижается. Просто так устроена коалиция интересов, что защитников производительных расходов всегда гораздо меньше, чем защитников либо социальных обязательств, либо обязательств, связанных с выполнением государственной программы вооружения и так далее. И если бы мы могли качественно проводить селекцию расходов и их сокращение, в каком-то плановом порядке работать с госпрограммами и так далее, а не просто аврально срезать на 10%, а когда мы с вами срезаем на 10%, это означает, что мы срезаем не по всем. Наше недоведение бюджетных обязательств касалось не всех 16 трлн расходов, а только 5 трлн, меньше, чем одна треть всех расходов. Все обрезание мы с вами свели на одну треть, а остальные две трети остались и живут довольно неплохо. Вот это недостаток, который, с моей точки зрения, ограничивает саму работу с бюджетными расходами. Мы сначала должны правильно выстроить логику защищенных и незащищенных статей, с моей точки зрения. Если мы приняли закон о бюджете, то это закон, все статьи в нем защищенные. Нет ни одной незащищенной статьи. Пока этого не будет, значит, работа с сокращением расходных обязательств весьма проблематична. Теперь, но есть же третий вариант — это долговое финансирование. Если у вас есть бюджетный дефицит, если вы не можете или не хотите повышать налоги и сокращать расходы, вы можете этот дефицит покрывать за счет: а) заимствований, б) за счет продажи государственных активов, то есть приватизации, в) за счет использования тех резервов, которые вы накопили. Я считаю, что сейчас правильно использовать первые два механизма: приватизацию и заимствования. Причем заимствования, прежде всего, на внутреннем рынке.

Давайте про приватизацию тогда... Пока мы мало что знаем, кроме объявленных планов, ни сроков, ни... Вы сказали, что «Башнефть» продадим точно, а «Роснефть», как Бог даст.

Алексей Улюкаев: Я так не говорил. Есть пять активов, по которым мы твердо намерены, значит, постараться в этом году, и в начале следующего года традиционную процедуру закрыть. Это «Роснефть» — 19,5% акций компании, акции «Алроса» — 10,9%, это «Башнефть» — полностью контрольный пакет государственных акций — 50,1%, это банк ВТБ — тоже 10,9%, все, что свыше контрольного пакета, и это «Софкомфлот» — 25% пакета акций. Теперь эти активы находятся в разной степени подготовленности. Это все публичные компании, кроме «Софкомфлота», который находится в 100-процентной госсобственности. Всех остальных рынок знает, есть бенч марка, есть рыночные котировки акций, есть действующий акционер, в общем, понятная процедура, как можно с ними работать. Ограничением существенным являются те ограничения, которые связаны с санкциями, которые ограничивают класс инвесторов, которые могут принимать участие в приватизации.

Илья Копелевич

Россия > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 18 июня 2016 > № 1807758 Алексей Улюкаев

Полная версия — платный доступ ?


Россия > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 17 июня 2016 > № 1794225 Алексей Улюкаев

Алексей Улюкаев: Неблагодарное дело - предсказывать курс, но ожидания по укреплению выше

Экономика оживает, приватизация состоится, а сократить бюджетный дефицит можно и без секвестра, рассказал в интервью РБК министр экономического развития Алексей Улюкаев.

«Приватизационная сделка возможна летом»

— В начале этого года давались оптимистичные оценки по доходам от приватизации, назывались суммы до 1 трлн руб. Но сейчас прошло полгода, ни одной сделки еще проведено не было — какой сейчас ориентир по доходам от приватизации?

— Ни одной сделки и не могло быть проведено. Это процедурный механизм, прописанный в законодательстве. Мы только завершили отбор инвестиционных консультантов, только вчера председатель правительства подписал распоряжение об их утверждении. Они должны провести определенную работу, в том числе и с инвесторами, роуд-шоу, и дать нам рекомендации относительно способа размещения (в одних случаях это биржевое размещение, SPO, в других случаях — продажа инвестору, возможна и комбинация), цены, объема подписки на этот актив. В феврале президентом России было принято решение о том, что мы по пяти активам — ВТБ, АЛРОСА, «Башнефть», «Роснефть» и «Совкомфлот» — постараемся закрыть сделки в этом году. Мы увидели, что рынок улучшился, в частности, для «Роснефти». Когда все это начиналось, 19,5% «Роснефти» (федеральная доля, которая будет предлагаться рынку) стоила 500 с чем-то млрд рублей, а сейчас уже 700 млрд. Существенно улучшилась ситуация по «Башнефти». По другим активам, может быть, не так сильно, но тоже улучшилась. Вопрос в том, насколько быстро в этом году мы сможем провести сделки. Я считаю, что с высокой степенью вероятности мы можем одну из них провести в летнее «окно» возможностей. Не буду называть конкретную компанию, а то сглажу еще, не дай Бог.

— То есть летом может состояться первая сделка?

— Первая сделка может состояться летом, потому что эти активы — АЛРОСА, «Башнефть» и ВТБ — это публичные компании, известные инвесторам, у которых объемы размещения не таковы, чтобы вызвать проблемы с подпиской. Поэтому, в принципе, любой из них может претендовать на эту позицию. Думаю, что один актив должен успеть в летнее «окно» и, наверное, еще два или три актива — осенью.

— Что касается «Роснефти», вы ранее оценили вероятность продажи как 50/50. Сейчас как оцениваете шансы?

— Понимаете, это все как игра. Как можно процентами это мерить? Я по-прежнему думаю, что вероятность приватизации в этом году выше 50%.

— А в чем сложность?

— Пакет большой — более 700 млрд руб. Для публичного размещения слишком много: очень трудно обеспечить такую книгу заявок и еще переподписку, чтобы гарантировать комфортную цену продажи. Работа со стратегом — это штучная работа, она требует большого объема информационного взаимодействия, предполагает подготовку условий — акционерных соглашений, например. Это требует времени, просто времени. Поэтому я говорю: шансы, что мы сможем в этом году закрыть эту сделку, больше 50%. Но есть шанс, что мы не успеем этого сделать.

— Есть ли какие-то договоренности с принципиальными инвесторами именно на этот актив? И какие варианты продажи рассматриваются?

— Мы рассматривали все варианты: полностью продать стратегу, комбинацию из нескольких стратегов, биржевую продажу, частичную продажу на бирже, частичную — стратегу, одновременную или разнесенную по времени. Мы подписываем контракт с инвестиционным консультантом, банком Intesa. Он подготовил отчет, где изложил свои рекомендации. Я не буду эти рекомендации сейчас называть, это конфиденциальная информация.

— А договоренности с потенциальными инвесторами есть сейчас по «Роснефти»?

— Все, что я хотел и мог сказать, я сказал.

— Еще один вопрос касается «Башнефти». Сейчас основным претендентом на этот актив считается ЛУКОЙЛ. Но сегодня глава компании Вагит Алекперов сказал, что ЛУКОЙЛ до сих пор не сделал правительству предложение, потому что, в свою очередь, правительство не оформило условия, в том числе по цене. Когда это может быть сделано, и по какой цене хотелось бы продать этот актив?

— Только вчера подписано распоряжение об утверждении инвестиционного консультанта. Теперь консультант должен провести работу и дать нам свои рекомендации. По «Роснефти» такая работа уже частично проведена, по «Башнефти» — еще нет. Поэтому мы подождем, пока появится какое-то понимание по предложению, цене. И тогда возможным участникам этой сделки — если это не будет публичным размещением — направим официальные предложения.

— Есть ли риск того, что приватизация «Башнефти» в этом году не состоится? Например, из-за того, что не успеют завершить формальные процедуры.

— Риск есть по любому активу. Опять-таки, я считаю, что вероятность этого больше 50%. Компания подготовлена к этому. Риск незаключения сделки есть всегда, на рынке что-то может произойти. Если на нефтяном рынке опять будет волатильность, настроение инвесторов ухудшится. Будет некомфортная для нас цена. Все, что угодно, может произойти. Поэтому мы работаем, но гарантий нет.

«Cкорее всего, рубль будет крепче»

— Сегодня вы заявили, что с третьего квартала начнется рост экономики, рецессия прекратится. За последние месяцы рубль укрепился сильнее, чем ожидалось, российская нефть стоит уже больше $40. Есть ли вероятность пересмотра прогноза Минэкономразвития?

— Такая вероятность есть всегда: прогнозируя, мы учитываем данные, которые есть на тот момент. Если ситуация изменилась, мы должны это учесть в прогнозе. Вопрос в том, насколько фундаментальны эти изменения. Например, в прошлом году у нас по второму кварталу были очень хорошие ожидания: ситуация на сырьевых рынках улучшалась, рубль укреплялся. Но это не приводило к адекватному ответу бизнеса: как раз в это время углубился производственный спад. И в итоге нижняя точка была как раз во втором квартале 2015 года, а потом мы стали потихонечку оттуда выходить.

Я для себя делю так: период до июля 2015 года — период кризисный, с июля 2015 года по настоящее время — период неуйстойчивого равновесия, поиска баланса, рекалибровки экономики. Смотрите, что происходит: спад ВВП в прошлом году составил 3,7%, в первом квартале этого года — 1,2%, в апреле — 0,7%, в мае — порядка 0,5%. Мы не знаем точные цифры, но в общем за пять месяцев спад ВВП — менее 1%. Примерно в третьем квартале мы ожидаем перехода в положительное значение. То есть третий квартал 2016 года в реальном выражении — не по номинальному ВВП, а с учетом инфляции — будет лучше, чем третий квартал 2015 года. Рост будет небольшой, в пределах 0,3%—0,4%, а в четвертом квартале увеличится. И, скорее всего, по итогам года будет маленький, но плюсик.

Понятно, что это скорее психологически важно. Реального макроэкономического изменения пока не произошло. Почему так? У нас нижняя точка по нефти Urals была $24 за баррель в январе, сегодня Urals стоит $47. Среднее значение с 1 января по 16 июня — $37. Если сохранится нынешняя конъюнктура, то по итогам года средняя цена будет $43. Мне кажется разумным предположением, что сохранится нынешняя конъюнктура. Если это так, можно рассчитывать, что курс рубля будет несколько крепче — по двум причинам. Текущий счет будет лучше: раз цена сырья выше, значит, торговый баланс более позитивный, значит, текущий счет более позитивный, чем мы ожидали прежде. Где-то за $60 млрд составит положительное сальдо текущего счета. При этом капитальный счет окажется лучше, чем мы думали. Мы сейчас вместе с Банком России полагаем, что по итогам года его сальдо окажется равным порядка $25 млрд — по прежнему со знаком минус. Но минус 25 — это не минус 58, и уж тем более не минус $153 млрд, как было в 2014 году. Если обе эти составляющие лучше, чем мы думали прежде, значит, больше предложение валюты и меньше спрос на нее на внутреннем валютном рынке. Значит, скорее всего будет рубль крепче. Крепче рубль — скорее всего, будет ниже инфляция.

— Вы говорите, будет крепче — насколько?

— Среднегодовой курс будет 60 плюс, за 60 (руб./$1).

— Но ниже 65?

— Я не готов в таких терминах рассуждать, потому что на курс, кроме фундаментальных обстоятельств, влияет еще много факторов, которые могут спровоцировать временный спрос или, наоборот, предложение. Очень неблагодарное дело — предсказывать курс. Но ожидания укрепления рубля существенно выше, чем ослабления, а значит, меньше и инфляция. У нас до сих пор в сценарных расчетах стоит показатель 6,5% на конец года. Я думаю, что инфляция будет значительно ниже 6%.

— Что же тогда станет драйвером роста экономики? Ранее ваши коллеги из Минфина говорили о том, что в российской экономике появились новые драйверы, новые точки роста — сельское хозяйство, химическая и пищевая промышленность, а также внутренний туризм. Согласны ли вы с таким набором отраслей или, может быть, у вас своя версия?

— Росстат дает такие цифры. У нас по сельскому хозяйству, по пищевой промышленности рост 3%, химия и минеральные удобрения — около 4%, внутренний туризм тоже вырос, частично выросла сфера машиностроения и металлообработки. Но я должен сказать, что в этом году у нас и добывающая промышленность тоже в плюсе: нефть и газ плюс 3% примерно (пять месяцев этого года к пяти месяцам прошлого). С точки зрения опережающих индикаторов важна погрузка на железной дороге, по ней рост около 1,5% за пять месяцев этого года. Важна генерация и отпуск электроэнергии — они тоже в плюсе. Все это — симптомы экономического оживления.

«Я категорический противник изменения налоговой системы»

— Сейчас в правительстве идет работа над новой версией бюджетного правила. Предположим, что расходы бюджета будут сокращены. В какой части — в инвестициях?

— Честно говоря, я считаю неконструктивной дискуссию вокруг бюджетного правила. К сожалению, у нас бюджетное правило такое ситуативное: пока это удобно, оно правило, когда неудобно, уже больше не правило. У нас неэффективные расходы, их нужно сокращать. Но не должно быть негативной селекции. Сейчас она есть: мы сокращаем производительные расходы и оставляем непроизводительные. Защищенные и незащищенные статьи — я в принципе не очень это понимаю. Если вы включили это в бюджет, это ваше бюджетное обязательство, значит, с этого момента это защищенная статья. Все статьи равно защищенные. Тогда может выясниться, что, может, мы обойдемся и без сокращения бюджетных расходов, а проведем более умеренную индексацию. И эта умеренная индексация на фоне ожиданий возвращения к экономическому росту и даст балансировку бюджета. В моем представлении, у нас есть возможность для этого: с нынешних примерно, 3% (ВВП) дефицита бюджета за три года спуститься примерно до 1,5%. Это такой спокойный режим работы, который позволяет действительно не огульно резать расходы, а сделать так, чтобы производительные расходы поддерживали бюджетную рамку будущих периодов.

— Нет ли планов сделать защищенными инвестиционные расходы? Потому что сейчас защищенными считаются только расходы социального характера.

— Было бы очень неплохо. Есть так называемое золотое правило бюджетных финансов — и оно рекомендуется Международным валютным фондом — согласно которому инвестиционные расходы, которые создают базу будущих периодов, выводятся из определения бюджетного дефицита и из всех остальных параметров бюджетной дисциплины. И заимствования на эти цели тоже выводятся. И это очень правильно. Потому что вы создаете возможности для увеличения доходов в будущем, поступаете как в бизнесе. Это просто ваш инвестиционный проект. За 3—5 лет его реализовали, а в конце получили возвратный капитал. Другое дело, что наша собственная федеральная адресно-инвестиционная программа в основном сконцентрирована не на тех объектах, которые будут создавать новую добавленную стоимость, а на тех объектах, которые будут продуцировать наши новые расходные обязательства. Когда вы строите офис, здание для органов государственной власти, больницу, школу — все это очень важные вещи, но эту школу нужно будет освещать, отапливать, охранять, платить в ней зарплату — это новые бюджетные обязательства. Вот сейчас нужно постараться сконцентрировать возможности на том, что создаст не обязательство, а доход. На инфраструктуре, прежде всего. Инвестиции в автомобильные дороги, железные дороги, портовую сеть, аэропорты, особенно региональной авиации, а также в жилье и ЖКХ. Во-первых, там дефлятор хороший — больше единицы во всех позициях. Во-вторых, спрос характеризуется полной, стопроцентной практически локализацией — вы поощряете своего производителя. В-третьих, вы покрываете разрыв, ведь инфраструктура — это бутылочное горлышко. Если вы от экономики спроса пытаетесь перейти к экономике предложения, вы должны проводящую сеть сделать работающей, чтобы скорость движения по железной дороге, по автомобильной дороге была высокая, чтобы трансакционные издержки снизились.

— На ваш взгляд, какова вероятность изменения налоговой системы в будущем и прежде всего, конечно, подоходного налога? Много говорят, например, о прогрессивной шкале.

— Я категорический противник изменения налоговой системы. Налоговая реформа начала этого века — может быть, единственное, что нам удалось во всей сложной системе реформирования экономической политики. И трогать ее сейчас, мне кажется, было бы контрпродуктивно. Поэтому я сторонник того, чтобы а) не увеличивать налоговую нагрузку, б) вообще минимально вторгаться в налоговую систему. Конечно, есть некоторые вещи, которые хотелось бы улучшить. Например, наш нынешний трехставочный НДС: там базовая ставка, льготная ставка и нулевая ставка. Это неправильно. Лучше бы от этого уйти, взяв реальную эффективную ставку. Но лучше даже этого не делать. Знаете, что такое верблюд? Это арабский скакун, который прошел через согласование. Вот, чтобы верблюда не получить, лучше даже этого не делать.

Телеканал РБК

Россия > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 17 июня 2016 > № 1794225 Алексей Улюкаев


Россия. Азия > Внешэкономсвязи, политика > economy.gov.ru, 20 мая 2016 > № 1759770 Алексей Улюкаев

Алексей Улюкаев: Рынок стран АСЕАН - это существенные инвестиционные возможности. (интервью Главы Минэкономразвития России телеканалу "Россия 24" в рамках форума Россия - АСЕАН)

Ведущая: Алексей Валентинович, здравствуйте! Диалоговому партнерству России и АСЕАН уже 20 лет. Что Россия получает от этого сотрудничества?

Алексей Улюкаев: На самом деле мы говорим о регионе, который самый быстрорастущий в мире: экономики, темп рост тех стран существенно превышают мировой рост. Это означает, что возникают новые рынки, что российский экспорт в эти страны приносит существенные доходы и компаниям, и бюджету, и людям. Если в целом мировая торговля сейчас испытывает не лучшие времена, оборот мировой торговли впервые в прошлом году снижался, и в целом за годы темпы его упали довольно существенно, то наш товарооборот со странами АСЕАН даже в 2015 - начале 2016 года, даже в самое тяжелое время растет как в физическом объеме, так и стоимостном. И что самое главное, постоянно увеличивается доля несырьевого экспорта, экспорта высокотехнологичных товаров, товаров с высокой добавленной стоимостью, которые позволяют загрузить наши промышленные предприятия, дать возможность создать новые рабочие места, заплатить новые налоги в бюджет. В прошлом году в целом наш несырьевой экспорт вырос на 6%, а для стран-членов АСЕАН рост был двузначным. Надеемся, что и в дальнейшей перспективе он будет на таком уровне.

Кроме того, рынок стран АСЕАН – это существенные инвестиционные возможности. Мы отобрали большой перечень приоритетных проектов – 57 проектов, по которым совместно с нашими коллегами ведем работу. Например, речь идет о создании крупных автосборочных производств во Вьетнаме – соглашение об этом было подписано вместе с соглашением о зоне свободной торговли, и вступит в силу одновременно с ним, так что мы сможем использовать одновременно тарифные преимущества и преимущества лучших инвестиционных условий. И такого рода примеров немало.

Ведущая: Если говорить про российский экспорт в страны АСЕАН, то более 60% приходится на нефтяную сферу, на экспорт минерального топлива, можете назвать какие-то проекты в этой сфере, которые для нас являются приоритетными?

Алексей Улюкаев: Во-первых, речь идет не просто о товарах, о поставках, а речь идет о совместной работе. Скажем, на шельфе Вьетнама совместные компании «Русвьетпетро», «Зарубежнефть» ведут работу и по добыче, и по транспортировке, и по переработке нефти. Или, скажем, достигнуто соглашение о строительстве в Индонезии одного из крупнейших в мире заводов по переработке нефти, где российская сторона будет поставлять нефть, но не только, мы будем поставлять оборудование для этого завода, и российские коммерческие банки будут предоставлять финансирование. Это сложные синергетические эффекты, когда мы уходим просто от сырьевого проекта и сопрягаем нефтяной проект с машиностроительным и финансовым. Мне кажется, будущее вот за такими направлениями.

Конечно, если мы говорим об энергетике, мы не должны забывать и про генерацию электричества – это и тепловая генерация, и гидрогенерация, и атомная. Те проекты, которые мы продвигаем в этих странах, создают возможность для национальных экономик, а с другой стороны, - являются мощным каналом для поставки нашего оборудования и наших технологий в эти страны.

Ведущая: Если говорить про сотрудничество с АСЕАН, что для нас является более приоритетным - взаимодействие с ассоциацией в целом, либо отдельными странами?

Алексей Улюкаев: Наверное, я бы не стал противопоставлять эти вещи. У каждого трека свои направления: если речь идет о торговле товарами, то, конечно же, в основном, это сотрудничество с отдельными странами. Именно поэтому мы сейчас готовим соглашения, заключаем соглашения по зоне свободной торговли с отдельными странами. С Вьетнамом такое соглашение уже заключено и вступает в силу. Ведется большая работа еще с 4 странами: с Камбоджой, с Сингапуром, Таиландом и Индонезией. На очереди Малайзия – премьер-министр этой страны на встрече с Президентом Российской Федерации заявил о заинтересованности его страны в создании такой зоны свободной торговли.

Но для работы со всем объединением в целом, мы используем новый формат – мы его предлагаем нашим партнерам. Это экономическое партнерство, которое говорит не об отдельных товарных позициях, не об отдельных проектах, а создают такую матрицу, рамочные условия в целом для упрощения условий торговли с этими странами, упрощения доступа на рынки, решения проблем технического регулирования, санитарного и фито-санитарного контроля, взаимного признания сертификатов соответствия товаров, возможности организовать электронный документооборот между заинтересованными органами госуправления ставками, включая, например, таможенные органы. О создании совместной инфраструктуры электронной коммерции, которая позволяла бы включать в эти отношения представителей МСП, каждый из которых в отдельности не готов входить на иностранные рынки, потому что сложны проблемы с логистикой, транспортировкой товаров, юридическим сопровождением, а вот через электронную коммерцию такого рода работа будет вестись более эффективно и результативно. Это набор мер и предложений, который мы сделали нашим коллегам. Сейчас ждем от них ответа.

Ведущая: Вы упомянули Вьетнам. Более 90% двусторонней торговли России с АСЕАН приходится на 5 стран и Вьетнам, как раз лидирует. Премьер Дмитрий Медведев говорил, что объем взаимной торговли может вырасти. За счет чего и на сколько?

Алексей Улюкаев: Вьетнам, действительно, лидер в этих отношений. В прошлом году объем товарооборота составил примерно 4 млрд. долл. и в прошлом году был рост этой торговли. В этом году темп роста увеличился – за первый квартал мы имеем темп роста порядка 20%. Есть все основания полагать, что мы сможем этот темп сохранить и на весь год. Лидерами стран поставлены амбициозные задачи: довести товарооборот до 10 млрд. долл. Я думаю, что это вопрос, при таких темпах, порядка трех-четырех лет работы. Это взаимовыгодные операции в нашем экспорте во Вьетнам, а он растет наиболее быстро. Преобладают товары высокотехнологичные, машинооборудование, комплекты оборудования для нефтегазодобычи для атомных и тепловых электростанций, для инфраструктуры путей сообщения, для телекоммуникаций. Это очень важно. Конечно же, создание Зоны свободной торговли придаст дополнительный импульс этим отношениям. Инвестиционное сотрудничество с Вьетнамом также предмет нашей особой заботы. У нас есть совместная рабочая группа по приоритетным проектам в области инвестиций, куда отобрано 20 проектов, 16 – по предложениям российской стороны, 4 – с вьетнамской стороны. Мы активно взаимодействуем по этим проектам.

Ведущая: Вы уже говорили, что объем несырьевого экспорта увеличился на 6,1%. Как этот показатель может измениться в нынешнем году?

Алексей Улюкаев: Я думаю, что мы, по крайней мере, сохраним эту динамику. У нас есть дорожные карты по экспорту, по нему мы и должны обеспечивать рост несырьевого экспорта темпами не меньше 6% в год. В прошлом году нам удалось добиться этого результата, думаю, что в этом году будет не меньше. Хотя мы теряем потихоньку то преимущество, которое получили по высокой конкурентоспособности от глубокой девальвации национальной валюты. Вы знаете, что сейчас курс рубля у наших торговых партнеров несколько укрепился. В этом году этого преимущества нам кажется недостаточно. Именно поэтому мы хотим получать преимущество от упрощения торговых процедур, создания интеграционных форматов, от увязки торговли с инвестиционными проектами.

Ведущая: По прогнозу Минэкономики, в этом году ВВП вырастет на 0,2%. То есть спада, как в прошлом году не будет, а что может послужить драйвером этого восстановления?

Алексей Улюкаев: Это видимо, какой-то новый прогноз, про который я еще не знаю. Пока по нашим прогнозам минус 0,2%. На самом деле это в пределе статистической погрешности -0,2% и +0,2% - это очень близкие величины. При этом я хочу сказать, что этот прогноз основан на довольно консервативных предположениях о конъюнктуре товарных цен, о том, что цена нефти не превысит 40 долл. за барр. в течение этого года. Сегодня, например, баррель стоит 48, URALS – 46 долл. за барр. Мы видим, что, скорее всего, эта планка будет превышена. Поэтому есть основания предполагать, что темпы роста экономики будут больше. Дело не только в конъюнктуре, дело в изменениях, которые происходят в структуре нашей экономики. Если мы посмотрим факт первого квартала, то увидим, что его результаты, хотя с точки зрения статистики, они по-прежнему негативные, - минус 1,2% падения за первый квартал. Но это лучше, чем тот прогноз, который был у нас, а наш прогноз был самым оптимистическим из всех. Например, аналитики Банка России ожидали минус 2%, мы ожидали - минус 1,4%. По факту оказалось лучше - минус 1,2%. Прогноз на минус 0,2% был сделан при предположении, что первый квартал будет минус 1,4%. То есть на самом деле мы его проходим лучше. Если мы начинаем проходить второй квартал лучше, чем по прогнозу, то видимо и целый год, скорее всего, принесет более позитивную оценку, чем та, которая сейчас содержится в сценарных условиях.

Ведущая: А какой может быть инфляция по итогам мая? И как сейчас себя ведут потребители? Какую часть доходов они сберегают?

Алексей Улюкаев: Я думаю, что по итогам мая инфляция будет примерно такая же, как и была прошлом году, то есть 0,4-0,5%. Это означает, что в измерении год к году она останется такой же, как сейчас. Будет 7,3-7,4% на 1 июня этого года к 1 июню 2015 года.

Что касается поведения потребителей - это сложный комплексный вопрос. С одной стороны, мы видели очень высокие цифры по уровню сбережений. В марте мы имели 15,7% сбережений от доходов. То есть с каждого рубля, которые граждане получали в виде доходов, 16 копеек они сберегали. Прежде таких цифр мы не знали. С другой стороны, мы видим оживление на некоторых из рынков. Прежде всего, это рынки жилищного строительства, ипотечный рынок, который испытывает в марте-апреле настоящий бум, улучшается ситуация с точки зрения предоставления розничных кредитов, автокредитования, торгового кредитования. Поэтому сейчас есть тенденции, которые работают в одну и в другую стороны. Надо немножко подождать, еще не устоялись эти тенденции. Поэтому с высокой степенью вероятности можно ожидать, что инфляция будет продолжать снижаться. Может быть не такими большими темпами в ближайшие несколько месяцев, затем в конце года снова ускорится. Наш прогноз на год в целом – 6,5%.

Ведущая: А импортозамещающие отрасли продолжат расти в этом году?

Алексей Улюкаев: Думаю, что да. Это касается, прежде всего, сельского хозяйства, пищевой промышленности. Может быть, темпы сельского хозяйства будут чуть меньше, чем прошлом году. В прошлом году было 3%, я думаю, что в пределах 2% они будут. Темпы пищевой промышленности будут даже больше. Кроме того, в таких отраслях как химия, нефтехимия, газохимия, производство минеральных удобрений, начинается подъем и в ряде отраслей, которые производят оборудование. В целом, я думаю, что промышленное производство по итогам года покажет положительный результат.

Ведущая: Вы говорили недавно про возможную приватизацию «Башнефти». На ваш взгляд, какой пакет оптимальный продавать?

Алексей Улюкаев: Продавать надо весь тот пакет, который принадлежит государству в лице Росимущества и Указ Президента, принятый недавно, позволяет это сделать – это 50,08%. А вот в каком формате продавать, окончательного пока решения нет.

Есть вариант продажи стратегическому инвестору. В этом случае, конечно же, мы открыто говорим об этом, и в отношениях с инвесторами мы обязательно хотим получить премию к рыночной цене, существенную премию. Есть вариант комбинированный, продажи части акций на Московской бирже для того, чтобы протестировать реальные ценовые параметры (сравнительно небольшой пакет). Другие пакеты также предложить стратегическому инвестору. Мы подождем, что нам скажут наши консультанты. Состоялся отбор консультантов. Правительство РФ утвердило их. Для «Башнефти» – это «ВТБ Капитал», который в качестве соисполнителя привлек «Сбербанк». Я думаю, что мы получим квалифицированные рекомендации, и сможем принять хорошее решение.

Ведущая: А какой объем средств Правительство планирует получить от приватизации «АЛРОСА» и «Совкомфлота»?

Алексей Улюкаев: В соответствии с Указом Президента мы сейчас можем продать 10,9% акций «АЛРОСА» – по сегодняшнему рынку это чуть больше 60 млрд. рублей. Я не исключаю, что к моменту закрытия сделки рыночная конъюнктура еще несколько улучшится. Мы видели, что по всем активам, которые мы сейчас предлагаем по приватизационным сделкам идет существенный рост их стоимости в преддверии этих сделок. Не исключаю также, что эта оценка также изменится в сторону повышения.

Что касается «Совкомфлота», то тот пакет, который может быть продан в этом году, - примерно оценивается в 25% стоимости компании – это 24 млрд. рублей.

Ведущая: Как Правительство планирует компенсировать недополученные дивиденды от госкомпаний?

Алексей Улюкаев: От чего недополученные? Если относительно того, что заложено в бюджетных корректировках, то мы получаем избыток. Мы получим больше, чем там заложено, существенно больше. Мы получим, наверное, немного меньше, чем ожидания прямого счета, если бы мы посчитали, исходя из 50% по МСФО гипотетическую цифру, мы по факту получим немножко меньше. Но мы серьёзно превысим те цифры, которые были записаны в бюджетной корректировке.

Ведущая: Алексей Валентинович, спасибо большое!

Алексей Улюкаев: Спасибо, всем удачи!

Россия. Азия > Внешэкономсвязи, политика > economy.gov.ru, 20 мая 2016 > № 1759770 Алексей Улюкаев


Россия. СЗФО > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 12 мая 2016 > № 1753905 Алексей Улюкаев

Алексей Улюкаев: Распространение режима территории опережающего развития на Калининградскую область - принципиально правильное решение (Брифинг Министра экономического развития РФ Алексея Улюкаева по итогам визита в Калининградскую область)

Сегодня мы говорили об итогах нашей работы по обеспечению нового режима функционирования Калининградской области в связи с отменой с 1 апреля 2016 года тех таможенных льгот, которые были прежде. И с главой администрации, и с бизнес сообществом обсудили то, что на самом деле страхи были преувеличены и с точки зрения социального спокойствия, и с точки зрения работы бизнеса, все совершенно подконтрольно. Федеральный бюджет выделяет значительные средства: в этом году 62,7 млрд. рублей на то, чтобы оказать поддержку предприятиям области. Есть небольшие технические шероховатости, связанные с разрывом сроков, иногда предприятиям приходится ждать 10-14 дней, сроки не драматические, но тем не менее, требуют дополнительных оборотных средств. Сейчас будем работать над тем, чтобы эти сроки сокращать.

Второе, очень важное – это Федеральная целевая программа. Были серьезные отставания до прошлого года, а с прошлого года стали нагонять, сейчас выходим на 100-процентный график выполнения работ и финансирования. Сегодня посмотрели объекты инфраструктуры, дорожные, мостовые, транспортные развязки, энергетическую инфраструктуру, строительство объектов для Чемпионата мира по футболу 2018 года. Должен сказать, что в графиках есть некоторые технические проблемы, но мы глубоко убеждены, что если выправим графики, то может быть даже сможем по итогам работы в трех кварталах направить дополнительное финансирование путем перераспределения трансфертов.

Третье – это обеспечение долгосрочных, фундаментальных оснований социально-экономического развития Калининграда и Калининградской области. Мы готовим концепцию соответствующего закона, которая позволила бы дать импульс в работе и бизнеса, и сельского хозяйства, и экономики в целом в части комфортного налогового режима, удобных условий хозяйствования, удобства в части технических регламентов, правил процедур упрощения административных барьеров и так далее. Получили сейчас и обратную связь, будем уточнять эти положения, рассчитываем в скором времени, что сможем представить этот закон.

Корр.: Как Вы считаете, возможно ли распространение режима ТОР на Калининградскую область?

Алексей Улюкаев: Я считаю, что да. Я считаю, что принципиально правильное это решение - распространение территории социально-экономического опережающего развития на Калининградскую область.

Корр.: А вы видите риски срывов сроков строительства стадиона? Вы говорили, что потребуется перераспределение средств, в каком объеме?

Алексей Улюкаев: Честно говоря, я не вижу рисков срыва строительства стадиона: и заказчик, и подрядчик заверили об этом, и график выполнения работ позволяет иметь дополнительные гарантии. Я не вижу такого риска. Я говорил о другом: о том, что работы, возможно, будут идти даже с опережением графика по этому объекту, и по другим объектам, и нам потребуется дополнительное финансирование из-за того, что объемы работы в силу того дополнительные получим. Для этого у нас есть техническая возможность, потому что нормативно-правовая база позволяет перераспределить часть средств между трансфертами, которые не были освоены в бюджете Российской Федерацией. К 1 сентября представим эти итоги и, возможно, сможем перераспределить. Вот, о чем я говорил.

Корр: Алексей Валентинович, вы сегодня еще посещали ГК «Содружество» и там шла речь о поддержке российских экспортеров. Есть ли какие-то опасения для их работы в ЕС? Они высказывали какие-то опасения?

Алексей Улюкаев: Вы знаете, и они, и другие экспортеры говорят о тех проблемах, с которыми сталкиваются на входе в конкретные рынки. К сожалению, наши европейские коллеги и из других стран прибегают к мерам защиты своих товаропроизводителей, которые часто не вписываются в рамки правил ВТО. Мы получили конкретные факты этого, и будем работать через Межправкомиссию и, если потребуется через механизм ВТО для того, чтобы защитить интересы наших производителей. Я уже говорил, что за прошлый год мы более 70 ограничивающих процедур смогли отменить через эти процедуры: это десятки, сотни миллионов долларов и евро, которые были сэкономлены для наших производителей. Мы над этим работаем, но проблема не только в этом. Проблема в том, что мы сами недостаточно поддерживаем свой экспорт. Сейчас даже на совещании один экспортер, который производит технологическую продукцию, говорил о необходимости поддержки сертификации, выставочной деятельности, о тех вещах, которые требуют не таких больших объемов финансирования, но без которых трудно и подчас невозможно выходить на новые рынки. Вот это тоже мы будем тщательно дорабатывать.

Корр.: Скажите, о чем шла речь на совещании. 1 апреля 2016 года - дата значимая, может быть были высказаны опасения?

Алексей Улюкаев: Я именно об этом сейчас и говорил. Честно говоря, предприниматели слишком много нас благодарили, и мы уделили большое количество времени этому. В части опасений я уже сказал, что сроки возврата из-под таможенных обязательств и предоставление субсидии (этот разрыв между ними) – это техническая проблема, с которой работаем и будем работать.

Корр.: Можно вопрос по поводу проекта закона о социально-экономическом развитии Калининградской области? Мы видели наработки, там есть интересные моменты не стыковок того, что режим свободного порта не может действовать там, где действует режим ОЭЗ. А на сегодня это - вся территория Калининградской области. Возможно ли внесение поправок в федеральный закон ТОР, о свободном порте, о том, что все эти льготы и социальные платежи, сниженные льготы свободного порта, собрать в одном законе по Калининградской области и, возможен ли безвизовый режим?

Алексей Улюкаев: С точки зрения законодательной практики здесь возможны различные варианты, возможно просто объединить все в единый закон, который собрал бы в себя элементы всех названных вами законов. Возможно сделать изъятие из действующего закона. Мы пока еще не готовы к тому, чтобы выбрать конкретный правовой режим. Сейчас обсуждается концепция закона. После того, как она будет готова и одобрена, будем смотреть, как она станет работать по законодательству.

Что касается безвизового режима, считаю, в части деловых поездок, то это можно и нужно сделать. Чуть сложнее с туристическим обменом, в связи с массовостью, но тоже будем думать.

Корр.: В какой временной перспективе это может быть?

Алексей Улюкаев: Мы рассматриваем включение в этот закон, о котором мы говорим, как только он будет принят и вступит в действие. Это очень непростая техническая задача.

Корр.: Мы поняли, что вам очень понравилась Калининградская область в целом. Вы считаете, что здесь производятся достаточно качественные товары, в том числе продукция АПК, но мы знаем, что сейчас власти РФ рассматривали возможность введения акцизов на вредные продукты, в том числе на пальмовое масло и др. Как вы считаете, стоит ли вводить их или вы уже отказались от этой идеи?

Алексей Улюкаев: Как мне кажется, сейчас это неактуальное предложение. Оно было тщательно обсуждено, был подготовлен соответствующий законопроект. В результате длительного обсуждения приняли решение не реализовывать такого рода предложения.

Корр.: Министр спорта Мутко несколько дней назад заявлял, что есть проблемы с землей под стадионом и требуется дополнительное финансирование.

Алексей Улюкаев: Не могу прокомментировать. Представители застройщика заверили меня, что объем будет сдан полностью за те деньги, о которых договорились. О проблемах с землей не знаю.

Корр.: Если косвенно говорить о возможности приватизации 10,9% акций ВТБ и 10,9% акций «Алроса», на ваш взгляд, какие возможности для приватизации двух пакетов акций «Алроса» и «ВТБ» есть в этом году? Как вы считаете наиболее целесообразным размещение пакетов на Московской бирже? По «Алросе» цифра 10,9% - окончательная или нет?

Алексей Улюкаев: Речь идет о предельных цифрах владения долями РФ. Я считаю, актуальны оба актива для реализации в текущем году. Второе, я считаю, что именно эти активы наиболее предназначены для реализации в рамках публичного размещения на Московской бирже. И третье, я считаю, что может быть предусмотрена этапность процедур реализации пакетов: то есть 10,9% в ближайший тур, и какие-то объемы – в следующий тур.

Россия. СЗФО > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 12 мая 2016 > № 1753905 Алексей Улюкаев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 26 апреля 2016 > № 1734263 Алексей Улюкаев

Расширенная коллегия Министерства экономического развития.

Об итогах работы министерства за 2015 год и задачах на предстоящий период.

Стенограмма:

Д.Медведев: Добрый день, уважаемые коллеги, Алексей Валентинович, другие товарищи по работе!

Сегодня мы подводим итоги работы Министерства экономического развития за прошлый год. Обсудим также планы на будущее, на ближайшую перспективу.

Обычно в это время пора подведения итогов. Многое о том, что было сделано, мною было сказано в отчёте Правительства, который неделю назад я представил в Государственной Думе. Тогда же были названы несколько основных направлений, которые принципиально важны для развития нашей страны и на которые Правительству нужно обращать постоянное внимание, концентрировать основные усилия. Это, конечно, поддержка импортозамещения и несырьевого экспорта, улучшение качества деловой среды, нашего инвестиционного климата (о котором мы постоянно говорим и предпринимаем усилия для того, чтобы он был более современным), оптимизация бюджетной политики, повышение качества государственного управления (или, как принято сейчас говорить коротко, качества государства), конечно, развитие социальной сферы даже в нынешних непростых условиях. И ваше министерство работает по всем этим направлениям, а по большинству из названных направлений играет ключевую роль.

Каким бы сложным ни был прошедший год, нам удалось в целом стабилизировать ситуацию в экономике, поддерживать социальную сферу, поддерживать ситуацию на рынке труда, не допустить обострения кризисных явлений, смягчить последствия внешних шоков для реального сектора и для банковской системы. Самое главное, мы с вами принимали решения, которые смогли сдвинуть ситуацию в положительную сторону. Внешнеэкономические условия, как вы отлично помните, менялись регулярно, даже, можно сказать, постоянно. Так же быстро на них нужно было реагировать. В частности, нам пришлось несколько раз оптимизировать бюджетные расходы. Этот процесс затронул и Минэкономразвития, ведь значительная часть этих расходов проходит по государственным программам. Пришлось принимать решения и в поддержку проблемных компаний – не так много, наверное, как в 2008–2009 году, тем не менее пришлось, – и по поддержке банков. Тем не менее со всеми этими весьма непростыми задачами, можно считать, мы справились. Это результат и вашей работы. Министерство экономического развития было основным разработчиком, а впоследствии координатором «антикризисного плана» прошлого года. Хочу вас за всё это поблагодарить.

На этом, наверное, можно было бы и завершить, по-хорошему, но я ещё несколько слов скажу всё-таки. Вы все, кто в этом зале присутствует, действительно профессионально занимаетесь российской экономикой, именно управляете экономическими процессами и понимаете, насколько непростой является нынешняя ситуация. Мы все так или иначе смотрим на цифры, и хотя у нас есть неплохие результаты по отдельным отраслям, в целом по экономике темпы роста остаются, к сожалению, отрицательными. За первые три месяца, по предварительной оценке Минэкономразвития, валовой внутренний продукт сократился на 1,4%, это не очень здо?рово, скажем прямо. Но заметны и некоторые положительные тенденции, их я тоже хочу отметить.

В первую очередь я имею в виду невысокий уровень инфляции, её снижение год к году и месяц к месяцу. С показателями безработицы у нас в стране ситуация в целом достаточно спокойная. Изменения в структуре доходов бюджета, увеличение доли несырьевых товаров в экспорте – всё это скорее позитивные вещи. Но нам нужно сделать ещё очень многое, чтобы закрепить эти положительные сдвиги, запустить механизмы долгосрочного экономического развития, вывести экономику, как любят говорить в вашем министерстве – вот министр так любит говорить, – из состояния stand-by и переходить в режим уверенного роста. Это действительно сложная, весьма масштабная задача. Мы с вами вместе реализуем план действий Правительства на текущий год.

Есть несколько моментов, на которые я хотел бы специально обратить внимание. Учитывая особую роль Минэкономразвития в системе исполнительной власти, я буду говорить об общих задачах, которые стоят перед всем финансово-экономическим блоком Правительства и, скажем прямо, перед Правительством в целом.

Первое – структурные реформы. Они требуют и времени, и ресурсов. Их трудно проводить без качественной прогнозной работы, без профессионального стратегического и территориального планирования, без долгосрочных планов инновационного развития. А это сфера вашей компетенции – именно вы участвуете в формировании, в анализе, в прогнозах макроэкономических пропорций, которые определяют, какой будет наша экономика через пять, десять и более лет.

Мы возвращаемся к трёхлетнему бюджетному планированию. В таком же трёхлетнем порядке, формате разрабатываются и прогнозные документы. Совсем недавно сценарные условия мы обсуждали на заседании Правительства. Я считаю, что в нынешней ситуации надо просчитывать все варианты и, конечно, иметь несколько вариантов в постоянном использовании, что называется, смотреть за развитием ситуации, оперативно откликаться на то, что происходит, определять, какими реальными ресурсами мы можем располагать при том или ином развитии событий.

Когда ваше министерство, например, критикуют за то, что прогнозы часто меняются, что я могу сказать? В этой ситуации пусть тот, кто умеет, сделает более точный прогноз. Совершенно очевидно, что в нынешней ситуации прогнозирование, подготовка сценарных условий – дело крайне неблагодарное. Тем не менее нам всё равно нужно этим заниматься. Какой из этих сценариев, которые мы с вами регулярно обсуждаем, окажется самым реалистичным, в конечном счёте сработает, – зависит и от нашей с вами совместной деятельности.

Второе. Одно из основных ограничений для роста – это низкая инвестиционная активность. Только за счёт государственных средств современная экономика эффективно развиваться не может. На прошлой коллегии, которая была также в апреле 2015 года, мы говорили о том, как стимулировать приход в реальный сектор частных инвестиций.

Что удалось сделать в этом направлении за истекший год?

Во-первых (и это важно на самом деле, имея в виду, что путь был неблизкий), сформировано законодательство о государственно-частном партнёрстве, причём это законодательство уже применяется.

Во-вторых, реализуется программа проектного финансирования.

В-третьих, для привлечения частных инвестиций в наиболее важные отрасли и регионы сформированы льготные налоговые и льготные таможенные режимы. Речь идёт о таких новых для нас формах, как территории опережающего развития, свободные порты и особые экономические зоны.

Разворачивается работа и по моногородам. Вы знаете, насколько тяжёлой является ситуация с занятостью в некоторых из них, причём это хроническая ситуация, она лишь обостряется в период кризиса, но и в обычный, спокойный период там очень нелегко. Поэтому в дополнение к прямой государственной поддержке мы устанавливаем для моногородов специальные экономические условия. Бóльшая часть всей этой нормативной базы уже создана.

Ещё один льготный механизм для инвесторов – это особые экономические зоны. Федеральный закон был принят 10 лет назад – в 2005 году. В целом по стране резиденты особых экономических зон, а это почти 450 компаний из 30 стран, вложили порядка 180 млрд рублей в инфраструктуру, в высокотехнологичные проекты, в импортозамещение.

Есть постоянные обращения от регионов о создании новых особых экономических зон, о расширении границ действующих зон. Они пишут мне, обращаются ко мне, обращаются в министерство. Но это процесс сложный, требующий анализа.

К работе особых экономических зон возникают и вопросы. Очевидно, должны быть подготовлены предложения по корректировке законодательства, чтобы всё-таки эти зоны работали эффективно.

И в целом хочу сказать, что деятельность институтов развития нуждается в серьёзном обновлении. Нужно предметно посмотреть, кто чем занимался эти годы, каковы результаты, какие механизмы работают, а какие нет и почему не работают, чётко разграничить полномочия, ответственность, чтобы сделать систему институтов развития более компактной и более эффективной. Я думаю, что это можно сделать и это действительно было бы полезно.

Третье, о чём хотел бы сказать: государственную поддержку, в том числе по линии наших институтов развития, после того как они будут приведены в более современный вид, нам нужно продолжить, но не менее важно помогать бизнесу и по другим направлениям. Я имею в виду сокращение процедур, всякого рода административных требований, ограничение квазифискальных платежей и различных сборов. Дело это тоже нелёгкое, потому что мы мастера изобретать всякого рода новые сборы, которые всегда объясняются благими целями. Наверное, так оно и есть: эти цели благие. Но в конечном счёте появление всякого рода квазифискальных платежей реально бьёт по деловому климату в нашей стране, по интересам предпринимателей. Всё это остаётся среди важнейших задач министерства, которые нужно будет решать и в этом году.

У нас есть национальная предпринимательская инициатива, её «дорожные карты». В прошлом году мы прошли своего рода промежуточный финиш – завершили работу по четырём картам, что само по себе очень важно. Не должно быть бесконечных продлений, не должно быть карт, которые не имеют границ. Иначе это будет абсолютно не продуктивно. Завершена работа – карта закрыта.

О результатах я много говорить не буду. Ваше министерство координирует эти процессы, и всей информацией вы владеете. Но по большому счёту предпринимателей не очень волнует, сколько документов выпущено, им важно, как на деле меняется ситуация. Это совокупный результат нормативных решений и деятельности конкретных должностных лиц. Поэтому по наиболее значимым решениям вместе с деловым сообществом будет проводиться целевой мониторинг правоприменительной практики.

Ваше министерство в целом плотно работает с деловым сообществом. Для ведомства, которое занимается экономическим развитием, это абсолютно необходимо. Но важно, чтобы министерство не просто слышало бизнес, но и отвечало на запросы бизнеса, в том числе через оценку регулирующего воздействия, которое проводят специалисты министерства. Этот институт, кстати, получился, он хороший, но в последнее время, скажем прямо, он немножко подсдулся, о чём нам говорят и коллеги, представляющие бизнес. Нам нужно вдохнуть в него новую жизнь, тем более что основная задача – ещё на стадии подготовки нормативных документов выявлять избыточные и неэффективные нормы. С этого года оценка распространена и на сферу корпоративного управления, а также на закупки, которые проводятся в соответствии с 223-м Федеральным законом. Ещё раз подчёркиваю: нужно вернуться к более внимательному отношению к оценке регулирующего воздействия. Благотворное влияние этого института отмечали все, кто столкнулся с ним на практике, и, самое главное, представители делового мира.

Ещё одно направление деятельности Минэкономразвития – это обеспечение эффективной работы многофункциональных центров. Сейчас их почти 2700, 95% наших граждан могут быстро, комфортно получить здесь федеральные, региональные и муниципальные услуги. Человек в силу своей природы быстро привыкает к хорошим изменениям. Достаточно вспомнить, как выглядели эти услуги и места, где они оказывались, до появления МФЦ. Конечно, разница колоссальная. Поэтому нам нужно этот сервис расширять, с тем чтобы он был доступным и в отдалённых, и даже в малонаселённых пунктах. В ближайшее время планируется расширить перечень социально значимых и сопутствующих услуг. План развития многофункциональных центров на ближайшие три года я подписал несколько дней назад.

Четвёртое, о чём хотел бы сказать. Мы должны сформировать стабильный и платёжеспособный спрос на продукцию российских компаний как на внутреннем, так и на внешнем рынках.

Наши предприятия уже начали выпускать аналоги иностранных товаров, которые до этого не производились в нашей стране или производились в незначительных объёмах. Сейчас такая необходимость производить эти товары есть, есть и поддержка со стороны государства. По отдельным видам товаров и услуг для российских поставщиков создан преференциальный режим. И вчера мы как раз на нашем совещании по импортозамещению, которое в Челябинске проходило, рассматривали вопросы импортозамещения по одному из важных направлений – по топливно-энергетическому комплексу. Там большое количество денег циркулирует, и даже относительно небольшое изменение в сторону покупки собственной продукции существенно влияет на рынок, на доходы, на рабочие места.

На это всё должна быть направлена работа и самого аппарата министерства, и подведомственных структур министерства, прежде всего Росаккредитации и Роспатента. Часто наши предприятия, которые готовы выпускать вполне конкурентоспособную продукцию, не могут полноценно работать на внешних рынках не только из-за кредитных проблем, но и из-за проблем с авторскими правами или отсутствия сертификатов, которые признаются за рубежом. Нужно оказывать им в этом всемерную поддержку.

Очевидно, что всё, о чём я сейчас говорю, нам нужно делать сегодня не самостоятельно, в одиночестве гордом, скажем так, а с партнёрами по Евразийскому экономическому союзу. Мы недавно с коллегами – руководителями правительств стран Евразийского союза обсуждали эту тему в Москве. Конечно, рынок со 180 млн потребителей интереснее и для бизнеса, и для развития этого рынка, больше можно сделать, но важно, чтобы он был действительно единым, по крайней мере по ключевым секторам наших национальных экономик. Для этого нужно более активно устранять изъятия из существующих, установленных сегодня четырёх свобод. Конечно, нам нужно развивать национальную инфраструктуру поддержки промышленного экспорта. Минэкономразвития этим занимается активно, мы выстроили систему одного окна, когда в одном месте экспортёр может получить весь набор услуг по кредитованию, по страхованию, гарантии, консультации, юридическое сопровождение. Всё это нужно обязательно продолжать.

И пятое, о чём хотел бы сказать. Такую же систему одного окна мы начали создавать для малого и среднего бизнеса, чтобы, во-первых, координировать многочисленные федеральные и региональные программы поддержки небольших предприятий, смотреть те возможности, которые есть, использовать те льготы, которые установлены, а во-вторых, сделать эту поддержку более понятной, более доступной для тех, собственно, кому она и предназначена, и в этом важнейшая задача корпорации по развитию малого и среднего предпринимательства.

Я отметил лишь некоторые направления деятельности министерства, подведомственных министерству агентств. Конечно, есть и другие, кстати, не менее важные, – это и стимулирование инновационной активности, и эффективное управление государственным имуществом, и развитие государственной контрактной системы, и совершенствование деятельности государственных компаний, компаний с государственным участием. По всем этим позициям нам предстоит большая работа. И самое главное, нужны весомые, конкретные результаты. Об этом сейчас расскажет министр.

А я ещё раз хочу вас сердечно поблагодарить за ту работу, которая велась министерством в прошлом году, пожелать вам столь же энергичной работы в этом году. И конечно, всех с наступающими майскими праздниками, которые в нашей стране, как обычно, очень длинные. Это не должно сказаться на работе министерства. Спасибо.

А.Улюкаев: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!Период прошлого, позапрошлого годов экономисты называли периодом идеального шторма, когда сошлось большое количество рисков – рисков глобальных, внешнеэкономических, политических, структурных и так далее.

Несмотря на такую концентрацию рисков, я считаю, в целом экономика России прошлого года доказала свою высокую адаптивность и устойчивость, и тот спад, который был (мы признаём, что он существенный – 3,7% ВВП), всё-таки оказался существенно меньше, чем предвидели, чем ожидали крупнейшие аналитики – и отечественные, и мировые, такие как рейтинговое агентство Moody’s, которое предполагало падение 5,5%, да и наши: близкий моему сердцу институт Гайдара ожидал 6,5%, а специалисты Высшей школы экономики – 6,8%. Кстати говоря, эти коллеги и в этом году продолжают упорствовать в своём заблуждении и рисуют цифры спада в этом году 1,5–2%. Я хочу им сказать: не дождётесь!

Тем не менее ситуация остаётся непростой. Глобальные рынки ищут новое равновесие. Это касается сырьевых рынков, рынков капитала. Существенно снижаются обороты мировой торговли, обостряются глобальные вызовы, в том числе вызовы безопасности. И здесь очень важно эту адаптивность российской экономики, которая себя показала в ситуации острых нефтяных шоков, этот запас прочности, который есть у самой экономики, плюс фактор экономической политики Правительства, которая реализуется через план социально-экономической стабилизации, – адекватной антикризисной политики максимально полно использовать.

Действительно, и в прошлом году – и в части поддержки финансовых рынков, докапитализации российских банков, и в части поддержки реального сектора экономики, основных наших индустрий мы смогли отработать неплохо, и в этом году мы надеемся также создать условия для минимизации рисков и начала активного развития. Важно определиться с направлениями, с идеологией развития. Здесь не может быть простых решений, простых решений как с одним знаком, так и с другим знаком, простых решений в виде высокой эмиссии, раздачи денег, простых решений в виде введения таких цифровых фетишей: будет 4% инфляции – и жизнь начнётся хорошая, будет не выше 3% дефицит бюджета – и всё будет хорошо. Боюсь, что это не совсем так. Соблазн простых решений непростых проблем... Я в своё время, 25 с лишним лет назад, опубликовал статью с названием «О простых решениях непростых проблем» – к сожалению, она актуальна, боюсь, и сейчас. А нам нужны не простые решения, нам нужна сложная и умная экономическая политика.

Что же нам мешает? Вот Дмитрий Анатольевич меня немного подковырнул моим словечком stand-by. Я ещё одно словечко, Дмитрий Анатольевич, использую: «сюрпляс» – и английское, и французское. Они говорят об одном и том же, что ресурс-то есть. Почему не используем ресурс? Прибыль компаний в прошлом году выросла на 53%, выросли депозиты в банках. Вроде бы, казалось, создана ситуация для начала экономического роста. Его нет. И поэтому мы считаем, что новая модель развития должна опираться на активную инвестиционную политику. Активная инвестиционная политика в нашем представлении зиждется на четырёх китах.

Первое – это создание инвестиционного ресурса. Эта ситуация получения высокой прибыли во многом была связана с независящими от нашей воли факторами глобального спроса и изменения курсовых соотношений валюты. Нужно её поддержать в будущем – прежде всего активной политикой по снижению издержек компаний, прежде всего в частном бизнесе.

Во-вторых, коль скоро создаётся инвестиционный ресурс, должны быть созданы условия для его трансформации в реальные инвестиции. Норма сбережения у нас исторически всегда бывает неплохой, а норма накопления сильно отстаёт.

Этот механизм трансформации ресурса в инвестиции, увеличение склонности к инвестированию опирается на набор макроэкономических регуляторных мер, которые обеспечивают высокий уровень доверия в бизнесе, между бизнесом и государственными органами, улучшение в целом бизнес-среды.

Третье – это стимулирование инвестиционной активности через набор специальных инструментов государственной поддержки инвестиций.

И четвёртое – это расшивка спросовых ограничений, потому что ни один инвестиционный проект не будет реализовываться, если непонятна его финансовая отдача, непонятен денежный поток, который он будет продуцировать. Это спросовые ограничения внутреннего рынка, которые должны расшиваться прежде всего через эффективное использование политики импортозамещения, и агрессивная политика на внешних рынках –выходы на новые для нас рынки и закрепление на тех рынках, на которых российский экспорт уже присутствует.

Несколько слов по каждому из этих направлений.

Первое. Создание инвестиционного ресурса. Понятно, что это прежде всего условия для самофинансирования компаний. Самофинансирование компаний – это разница между доходом и издержками, поэтому работа с издержками остаётся одним из наших важных приоритетов. И важно, что мы эти приоритеты максимально полно стараемся вместе с деловым сообществом реализовывать. Это прежде всего ограничение тарифов наших инфраструктурных монополий по принципу «целевая инфляция минус», стимулирование этих компаний к снижению издержек. Мы на прошлом заседании коллеги, как вы помните, в феврале этого года, обсудили эти проекты. Я подписал приказ о 19 приоритетных проектах, которые будут реализовываться, с понятными KPI и с понятными результатами и ответственностью за их реализацию. Один из них – это формирование долгосрочных тарифов на 2017–2020 годы на этом уровне инфляции минус с сохранением уровня надёжности инфраструктуры и сокращением издержек компаний – естественных монополий. Эта работа будет опираться на технологический ценовой аудит, независимую экспертизу, которая будет оценивать состоятельность предлагаемых технологических, инвестиционных и организационных решений. Мы подготовили соответствующий законопроект об организации этой работы. Он внесён в Правительство. Уже работа практически реализуется.

Я рад сказать, что мы с сентября прошлого года очень активно с компанией «Российские железные дороги» работаем над проектом комплексного аудита издержек. Привлечены квалифицированные аудиторы для этой работы. Уже первый этап закончился. Олег Валентинович Белозёров здесь присутствует, он расскажет, наверное, более подробно об этом. Но я хочу сказать, что уже десятки миллиардов рублей – это только результат первого этапа, тех очевидных излишних издержек и в опексах, и в капексах, которые положены будут в основу более аккуратной политики издержек без ущерба для инвестиционной программы компании. Мы затем будем распространять дальше, сейчас такие директивы для компаний с госучастием подготовлены и будут реализовываться. На очереди у нас ещё две наши крупные компании в области электроэнергетики – «РусГидро» и «Российские сети». Мы уже тоже начинаем приступать практически к имплементации здесь этой работы.

Конечно же, издержки компаний – это и правильный баланс между динамикой номинальных заработных плат и ростом производительности труда. Здесь мы совместно с Минтрудом готовы дать предложения по корректировке трудового законодательства, направленные на повышение гибкости рынка труда. Я напомню, что совсем недавно наши казахские друзья и коллеги реализовали довольно радикальную реформу трудовых отношений. Надо, конечно, посмотреть, какой это даст экономический результат, тем не менее это интересный вызов, и мы должны ему соответствовать.

Третий фактор – это снижение уровня административных издержек для бизнеса через сокращение объёма отчётности, уменьшение количества проверок, упорядочение и снижение неналоговых платежей и сборов. Это также, по нашим расчётам, несколько сотен миллиардов рублей в год, которые могут быть сэкономлены для бизнеса. Поэтому у нас есть также приоритетный проект – формирование нового облика системы государственного контроля и надзора. Количество проверок уже снижается в рамках этой работы – за последние два года снизилось больше чем на 20%: у нас было 2,6 млн, снизилось до 2,075 млн. В этом году предполагается также снижение на 20% плановых проверок, это 165 тыс. примерно проверок в год. Вводится запрет на истребование документов и сведений, которые могут быть получены в рамках межведомственного информационного взаимодействия, это 153 вида документов. Заложена законодательная основа системы управления рисками. Риск-ориентированный контроль и надзор даёт, по экспертным оценкам, от 30% снижения издержек и выше. На первом этапе работа по управлению рисками в надзоре будет вестись в трёх видах: пожарный, санитарно-эпидемиологический и надзор в области связи. Затем будем его распространять и на иные виды.

Подготовлены меры против необоснованных проверок. В Правительство мы внесли законопроект, предусматривающий обязательную идентификацию при подаче электронных жалоб, а также предварительную проверку жалоб, что должно исключить проверки по анонимным и ложным сигналам, на что справедливо обращают внимание представители бизнеса.

Мы подготовили предложения по установлению на ближайшие три года пороговых цифр по количеству проверок, которые директивно снизят их число в самых массовых видах. Соответствующий проект указа Президента разработан, обсуждён с надзорными органами и в ближайшие дни будет внесён в Правительство.

Правительство Российской Федерации утвердило «дорожную карту» совершенствования контрольно-надзорной деятельности, и в соответствии с ней риск-ориентированные подходы будут внедряться и будет обеспечена концентрация внимания органов контроля и надзора на опасных и недобросовестных предприятиях.

Председатель Правительства уже упомянул такой важный институт по оптимизации административных издержек бизнеса, как оценка регулирующего воздействия. Действительно, необходимо вдохнуть новую жизнь в эту систему, и мы сейчас будем стараться делать это через внедрение процедур оценки фактического воздействия по тем нормативно-правовым актам, которые были внедрены и которые обещали серьёзную экономическую отдачу – а так ли это на самом деле? Соотношение фактических результатов регулирования и заявленных целей регулирования является предметом фактической оценки регулирующего воздействия. Сейчас уже утверждён порядок и методология проведения этой оценки, и в этом году будет проведена фактическая оценка по наиболее значимым для бизнеса нормативным актам.

Будет продолжаться работа рабочей группы, которая по Вашему, Дмитрий Анатольевич, поручению была создана, по отмене или по крайней мере снижению избыточных неналоговых платежей.

Второе важнейшее направление для инновационной активной политики – это создание условий для трансформации сбережений в инвестиции, с тем чтобы они не материализовались в виде оттока капитала или в виде вхождения в краткосрочные высоколиквидные активы, а материализовались в реальных долгосрочных инвестициях, в реальном секторе экономики.

Здесь, конечно же, важны все меры, связанные с обеспечением макроэкономической стабильности, предсказуемости макроэкономической среды, которая позволит снизить процентные ставки и тем обеспечить через кредитную систему локализацию ресурса на наиболее эффективных участках, современных участках экономики.

Но, конечно же, важна и работа по радикальному повышению качества государственного регулирования, улучшению регуляторной среды, той среды, в которой живёт и качественно или некачественно развивается бизнес.

Здесь у нас два ключевых приоритетных проекта – проект по улучшению в целом делового климата и проект по развитию малого бизнеса.

Новое качество предпринимательской среды мы стремимся сформировать, конечно же, через обновление «дорожных карт» национальной предпринимательской инициативы. Да, некоторые из них уже завершены, и можно сказать, что завершены с существенным успехом. Но новые направления «дорожных карт» будут развиваться сейчас. Это «дорожные карты» по оптимизации подключения к газоснабжению, по оптимизации процедур в строительстве, по технологическому присоединению к теплоснабжению, водоснабжению, водоотведению, по экспортным, импортным процедурам, снижению логистических издержек, совершенствованию корпоративного управления.

Принципиально важным для нас является проект по развитию малого и среднего предпринимательства, который также сфокусирован и на снижении административных барьеров, и на формировании по-настоящему эффективных механизмов государственной поддержки малого и среднего бизнеса. Уже введён мораторий на проведение плановых проверок надзорными органами малых предприятий – добросовестных предприятий, которые не имели принципиальных столкновений с надзорными органами в течение последних трёх лет до момента введения моратория. Будет обеспечено сокращение внеплановых проверок. Подготовлены законопроекты о применении предупреждения в качестве исключительной санкции за правонарушение, совершённое впервые, предложения по либерализации уголовного законодательства. Увеличивается порог для применения упрощённой системы налогообложения – вдвое увеличивается. Продляется действие единого налога на вменённый доход. Вводятся дополнительные налоговые вычеты для тех, кто переходит к применению кассовой техники нового образца.

Очень многие наши ожидания связаны с работой Федеральной корпорации по развитию малого и среднего предпринимательства, мы очень тесно работаем. У нас завтра будет заседание совета директоров корпорации, на котором мы будем и подводить некоторые итоги (они уже есть), и намечать планы на будущее. К итогам я бы отнёс то, что существенно выросла гарантийная поддержка кредитования малых и средних предприятий с начала года. Это больше 4 тыс. гарантий на сумму более 24 млрд рублей. Выдача кредитов с помощью этого объёма гарантий превысила 50 млрд рублей. Это существенный вклад в экономику малого и среднего бизнеса. Причём это на комфортных условиях: малый бизнес получает под 10% годовых, средняя компания – под 11% годовых. Притом что рыночная ставка для МСП сейчас, конечно же, в полтора-два раза выше. К августу будет запущен бизнес-навигатор. Это современная информационная система, которая направлена на ориентирование начинающих предпринимателей из массового сектора по существующим рыночным нишам, которые обеспечат эффективность занятия этим бизнесом. При этом услуги предпринимателям будут оказываться через настройку на это многофункциональных центров для бизнеса.

С августа заработает единый реестр субъектов малого и среднего предпринимательства и станет инструментом увязки спроса и предложения на рынке закупок товаров, работ и услуг крупнейшими госкомпаниями. Уже сейчас планы закупок согласованы с 35 компаниями, на кону порядка 150 млрд рублей заказа на товары и услуги для малого бизнеса этими компаниями. Мы будем работать на расширение и числа компаний, и на увеличение самой квоты, которая будет установлена для малого и среднего предпринимательства.

Третья составляющая этой инвестиционной модели – это стимулирование инвестиционной активности через механизмы государственной поддержки. Дмитрий Анатольевич говорил уже о мощном институте государственного и частного партнёрства. И мы также нацеливаем один из наших проектов на обеспечение доступа частного капитала, модернизацию управления коммунальной инфраструктурой субъектов Российской Федерации, в том числе в малых городах. Для этого необходимо расширить возможности и формы участия частных операторов управления инфраструктурой. Необходимо продолжить процесс выхода неэффективных государственных и муниципальных предприятий из управления коммунальной инфраструктурой, разработать целевую модель функционирования коммунальной инфраструктуры, в том числе для малых городов – мы предлагаем отработать это на пилотном проекте в одном из российских регионов, для того чтобы сформировать оптимальную схему достижения целевой модели, в том числе и её правовую основу. Конечно же, проектное финансирование, о котором также Председатель Правительства упоминал, – хороший задел был создан в прошлом году: 42 проекта, примерно 350 млрд рублей инвестиций в долгосрочные проекты. К сожалению, в этом году мы пока только продолжаем реализацию уже принятых проектов. Для того чтобы принимать новые, нам необходимо не только использование бюджетных гарантий (они предусмотрены в законе о бюджете), но и решение вопроса с лимитом рефинансирования Банка России для этих целей.

Конечно же, важна и четвёртая составляющая новой инвестиционной модели – это формирование спроса, снятие ограничений для российских компаний в доступе на внешние рынки и повышение конкурентоспособности на рынке внутреннем. Здесь принципиально важна поддержка несырьевого экспорта. Он довольно неплохо рос в прошлом году, в целом экспорт вырос на 6,1% в реальном выражении. Согласно нашей «дорожной карте», шестипроцентная планка должна поддерживаться и в 2016 году, и в последующие годы. При этом важно задействовать инструменты интеграционные, инструменты повестки торговых переговоров, такие как наша работа по проекту таможенного кодекса Евразийского экономического союза. Союз развивается. Он увеличивается и количественно (два новых члена в прошлом году вступило), он развивается и качественно – с точки зрения создания рынка не только товаров, но и услуг, и капитала, и рабочей силы. И здесь, конечно, внедрение таможенного кодекса даст необходимые эффекты.

Востребованным является формат соглашения о зонах свободной торговли с нашими важными партнёрами. Такой формат уже имплементирован в отношениях с Вьетнамом, ведём работу с Израилем, Египтом, Сингапуром, Индией. Кроме этих преференциальных соглашений начинается работа по непреференциальным соглашениям, в частности, по соглашению с Китайской Народной Республикой. Очень важна работа по созданию стратегического торгово-экономического партнёрства в отношениях со странами ШОС. Недавно мы встречались с моими коллегами – министрами экономики этих стран, подготовили соответствующее предложение, которое, надеемся, будет поддержано и политическим руководством наших стран. Речь идёт о формировании в долгосрочной перспективе континентальной зоны свободной торговли с участием как действующих, так и потенциальных членов организации.

Конечно же, работу вовне нужно дополнить форматом системы поддержки экспорта внутри страны. Та работа одного окна, которая уже началась, Российский экспортный центр, с ним в увязке Росэксимбанк и ЭКСАР, – это большая практическая работа. Объём проектов, которые сейчас находятся в работе этих организаций, – это порядка 200 млрд рублей, это поддержка и нашего автопрома, и транспортного машиностроения, и энергетического машиностроения, и многих других отраслей, и эта работа будет, безусловно, продолжаться. Мы замыкаем работу Российского экспортного центра на систему торговых представительств, создавая соответствующие торговые дома. В этом году будет создано 10 первых образцов в таких странах, как Вьетнам, Китай, Иран, Таджикистан, Австрия, Индия, Казахстан, Франция, Южно-Африканская Республика. Важно, чтобы механизм одного окна работал вместе с субъектами Федерации, поэтому заключаются соглашения между Министерством экономического развития, Российским экспортным центром и администрациями субъектов, которые позволяли бы бизнесу получать ту поддержку, которая позволит ему выходить на внешние рынки. Для дальнейшей стандартизации, повышения эффективности этой работы мы предлагаем также меры по объединению усилий названных организаций и Внешэкономбанка. Мы подготовили проект закона о поддержке экспорта в Российской Федерации, который также позволит на законодательном уровне закрепить взаимосвязь между инструментами поддержки экспорта и механизмами их реализации.

Ещё очень важный проект наш – это обеспечение опережающего роста отечественных частных высокотехнологических экспортно ориентированных компаний и формирование на их базе транснациональных компаний российского базирования. В современной России существуют у нас десятки высокотехнологических компаний, однако их оборот, как правило, не превышает 10–20 млрд рублей, в то же время экспансия таких компаний на внешние рынки, несмотря на то что каждая из них позиционируется на достаточно узкой локальной нише, может дать очень серьёзную прибавку и к нашему экспорту, и к нашему ВВП. И здесь мы будем оказывать организационное содействие в получении доступа к существующим механизмам господдержки и инициируем изменение в нормативном регулировании, которое направлено на снижение административных барьеров и актуализацию набора инструментов поддержки инновационной деятельности для этих компаний.

Ещё один проект, который также касается инноваций, – это инновационные кластеры, которые у нас работают в 26 точках. Это и крупнейшие городские агломерации, это наукограды, это ЗАТО, это технико-внедренческие зоны. Уже довольно серьёзный рост производительности труда, выработки на одного работника достигается. Объём выпускаемой продукции в кластерах превышает 2 трлн рублей. Создаётся большое количество современных высокотехнологичных рабочих мест. Сейчас очень важно обеспечить правильную, эффективную локацию ресурсов, стимулировать отбор наилучших кластеров и там концентрировать те возможности, которые в силу известных бюджетных ограничений у нас пока небезграничные.

Я за неимением времени не буду останавливаться на всех наших проектах. Мы своевременно будем докладывать и Правительству, и общественности об их реализации, но важно, что они, хотя и сориентированы на среднесрочную перспективу, должны начать давать отдачу уже в этом году. Мы рассчитываем (и докладывали Правительству об этом) к 2017 году выйти на траекторию инвестиционного роста, для этого задействовать все те механизмы, о которых я говорил.

Вся эта, работа, конечно же, должна опираться на повышение качества государственного управления. Мы связываем большие ожидания с тем решением по переформатированию этой работы, которое Председатель Правительства и Президент вынесли. Мы хотим максимально эффективно здесь давать свои предложения и стремиться к их реализации, тем более что это связано напрямую с выстраиванием системы стратегического планирования. Напомню, что в этом году мы должны уже дать её результаты – это долгосрочная стратегия социально-экономического развития и долгосрочный прогноз, которые должны быть приняты уже к концу этого года. Это серьёзный вызов, серьёзная амбиция, которую мы должны реализовывать.

Не буду касаться большого количества других вопросов. Конечно же, это и вопросы контрактной системы, государственных закупок. Это и земельно-имущественные отношения, повышение эффективности управления государственным имуществом и реализация новой и довольно амбициозной программы приватизации государственных активов. Это региональное развитие, инновационная политика, управление интеллектуальной собственностью, дальнейшее развитие системы многофункциональных центров, повышение качества предоставляемых государственных услуг. Это многообразие деятельности, которое всё-таки должно в конечном счёте быть закреплено на едином стержне повышения уровня инвестиционной активности, улучшения деловой среды, мобилизации ресурсов для развития, что позволит нам преодолеть это противоречие между базовым и целевым прогнозом и выйти на те темпы экономического роста, которые, безусловно, заслуживает современная Россия и которые серьёзно будут способствовать улучшению условий жизни и труда.

Хочу поблагодарить всех моих коллег, сотрудников министерства, а также наших коллег, которые работают в других ведомствах, в аппарате Правительства и в государственных институтах развития. Мне кажется, мы демонстрируем образцы такой командной работы, довольно неплохой в этой ситуации, и хочу, как полагается, Дмитрий Анатольевич, заверить Вас, что на нас можно положиться. Спасибо.

С.Жвачкин: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемый Алексей Валентинович! Уважаемые коллеги! Как известно, сегодня средства выделяются у нас отдельно по государственным программам. Здесь и результаты, и показатели, они – ведомственные, отраслевые и абсолютно не учитывают те большие программы, которые есть по каждому региону и в России в целом.

Практически ни в одной территории России нет проекта, который бы касался одной какой-то отрасли, они сегодня действительно межведомственные. И в этом решении проблем теряется смысл большого проекта. Мы все помним хорошую миниатюру Аркадия Райкина, когда один пуговицу пришивал, другой – гульфик. А кто за костюм отвечает, у нас сегодня так и не определено.

Сегодня в Правительстве абсолютно правильно обсуждается переход на проектный метод работы. Я хочу сказать о нашем томском методе. Мы занимаемся уже два года им совместно с Минэкономразвития. Мы реализуем уникальный для страны проект комплексного регионального развития «ИНО Томск». Его утвердили, Дмитрий Анатольевич, Вы в январе прошлого года. Спасибо Вам огромное. Федеральную рабочую группу с участием 12 министерств возглавляет Аркадий Дворкович.

Каких результатов мы достигли за год? Сразу хочу сказать, что, если бы этого проекта не было, федерального, его надо было бы придумать, потому что результаты хорошие. Сегодня, понятно, в центре внимания этой федеральной рабочей группы как раз актуализация межведомственных проблем, которые стоят на пути реализации, и группа эта координирует госпрограммы. Могу сказать, что за год было 91 поручение Правительства 21 министерству и ведомствам. То есть даже если 10%, как у нас порой в России бывает, исполнится, то это огромное достижение.

Я приведу примеры. У нас достаточно хорошо идёт много кластеров – по IT-технологиям, фармакологии, но особенно хорошо – по возобновляемым ресурсам и лесопромышленному комплексу. У нас есть такой проект – Асиновский лесопромышленный комплекс. Это единственный объект, куда вкладывается частный китайский капитал – частный, подчёркиваю. Они вложили уже больше 20 млрд. Весь этот проект стоит 100 млрд. В проекте участвуют около шести министерств: Минэк, Минтранс, Минпромторг, Минстрой и другие. И вот смотрите: проект стоит 100 млрд, китайцы вложили 20, мы первый из 10 заводов ввели, но там всё упирается в дорогу Камаевка – Асино, она стоит всего 3 млрд. Для Минтранса это не такой большой, не интересный объект, это региональный объект, говорят: стройте сами. И благодаря именно «ИНО Томску» поступили предложения (могу вам сказать, что неделю назад уже 500 млн было), мы построим эту дорогу, которая открывает путь огромным, миллиардным инвестициям. Вот что такое проектное управление регионами.

Ещё один пример. У нас, вы знаете, город институтов, и сегодня у нас идёт очень интересный проект: мы создаём федеральный центр здоровья человека. Объединяем шесть институтов Академии наук, Федерального агентства научных организаций, участвует шесть министерств, в том числе Минобр, Минздрав. И если бы не эта программа «ИНО Томск», в которой прямые указания были, как объединить отдельные госпрограммы в одно целое, для того чтобы это было выгодно и Федерации, и регионам, я просто не представляю, как бы мы это всё сделали. Вообще в проекте «ИНО Томск» применяется на сегодняшний день уже 50 инструментов федеральной экономической, промышленной, инновационной политики. Все те механизмы развития, о которых Вы говорили, задействованы. И безусловно, без этой программы мы бы ничего не сделали.

Действительно, уважаемые коллеги, сегодня, на мой взгляд, нужна как раз работа не по поручениям, а по проектам, и в центре каждого – межведомственная задача, для решения которой координация нужна и диалог между министерствами.

Мы заинтересованы в усилении Минэкономразвития как координатора и площадки системной межведомственной работы на проектной основе. Без этого просто дальше двигаться нельзя. И я уверен, что моё предложение, конечно, поддержат и другие субъекты Федерации.

Поэтому сегодня, пока ключевые элементы одного проекта разбиты по госпрограммам: дорога в одном, здания в другом, кластеры в третьем, наука в четвёртом, – мы результат никогда не получим. И, конечно, деньги выделять надо не только по государственным программам, но и по целевому эффекту.

Сегодня Правительство определяет подходы к реализации проектного управления в госсекторе и созданию проектного офиса. Я предлагаю использовать опыт в том числе реализации комплексного проекта «ИНО Томск». Он доказал свою работоспособность, вы знаете, что по нашему пути пошла Казань. Сегодня такой же проект – «Иннокам» утверждён. Потому что это действительно действующий и рабочий проект. Но самое главное – он доказал способность Минэкономразвития быть эффективным связующим звеном между ведомствами. Поэтому я уверен, что Минэкономразвития будет играть ту роль, которую оно должно играть, играть не только ради регионов, но и для выполнения федеральных программ, и в том числе, конечно, на территории Томской области. Спасибо вам за работу.

О.Белозёров: Уважаемые участники заседания! В 2015 году «Российские железные дороги» выполнили поставленные задачи по перевозке грузов и пассажиров. И окончание предыдущего года было крайне активным в части работы с расходами, по повышению эффективности. Эта работа велась совместно с Министерством экономического развития, и мы вышли в положительный результат. При этом мы сократили расходы почти на 40 млрд, удержали рост себестоимости перевозок на семь с небольшим процентов.

Один из ключевых показателей, о котором хотел сказать, – это повышение производительности труда. В 2015 году рост этого показателя составил 4,8%.

В целом деятельность компании нацелена не только на внутренний поиск резервов, но и на стимулирование развития производственных отраслей экономики. Мы понимаем, что, если будет груз, у нас будет заработок, и, соответственно, мы должны создать такие условия в экономике, которые дали бы возможность активнее работать.

По итогам I квартала у нас картина неплохая. Мы полностью удовлетворили спрос на грузовые перевозки и обеспечили рост погрузки на 0,7%. У нас вырос и грузооборот на 0,4%.

При этом улучшили все наши показатели. Это и средняя скорость доставки гружёных отправок до 400 км в сутки. И выросла надёжность.

Но основной индикатор нашей работы по поддержке промышленности – это, конечно же, тарифные условия для грузовладельцев. Как на заседании Правительства было предписано, максимальная ставка на 2016 год нам установлена по тарифу 9%. Эффективную ставку нам сказали – не превышать 7,5%. Мы пошли, совместно пообсуждали, сделали ещё лучше – у нас в I квартале рост составил всего 3%. Мы считаем, что это даст экономике в целом снижение уровня тарифной нагрузки на грузоотправителей на 45,5 млрд рублей.

Несколько слов хотел бы сказать о том, что для себя сейчас считаем важным.

Финансовая сбалансированность. Абсолютно справедливо уже было сказано, что в нынешней ситуации прогнозировать очень сложно, и спасибо большое Минэкономразвития, что точки реперные нам даются, поскольку наша экономика, наш бюджет напрямую завязан на эти показатели. Буквально за небольшой промежуток времени, правда, эти прогнозы несколько раз изменились. Хочу напомнить, что 1% инфляции, вообще 1% для нас – это более 10 млрд рублей, поэтому колебания очень серьёзно отражаются на нашем бюджете. И мы сейчас работаем совместно с Минэкономразвития над тем, как улучшить механизм принятия решений в такой динамичной ситуации, поскольку мы определяем объём заказа в нашей программе не только для себя, но и для широкого круга предприятий промышленности, для потребителей.

Второй вопрос, по которому мы сейчас очень интенсивно работаем, – это вопрос реализации инвестиционной программы. Мы считаем, что 2016 год должен стать ключевым с точки зрения построения, исполнения инвестиционной программы через призму целевого проектного подхода. Здесь возможности и знания Минэкономразвития для нас важны.

Мы уже осуществили несколько шагов, мы получили дополнительную оценку по результатам проведения технологического и ценового аудита. Считаем, что основной эффект получим в этом и в следующем году.

Ключевой вопрос – тарифное регулирование. Совместно с заинтересованными органами исполнительной власти компания участвует в разработке концепции нового прейскуранта на грузовые перевозки. Мы сейчас руководствуемся документом, которому 13 лет, и мы пришли к выводу, что надо его усовершенствовать. Одна из ключевых задач в рамках прейскуранта – это исключение перекрёстного субсидирования перевозок одних грузов за счёт других внутри «Российских железных дорог». При этом мы понимаем, что важно, чтобы прейскурант гарантировал возмещение затрат как минимум на уровне себестоимости. Понимаем, что такой подход, возможно, приведёт к корректировке уровня действующих железнодорожных тарифов и, возможно, изменению системы поддержки различных отраслей экономики. Но прейскурант создавался с активным участием экономического блока несколько десятилетий назад, и эта система перекрёстного субсидирования была туда зашита. Нам предстоит очень серьёзный труд, чтобы сейчас эту модель создать заново.

В текущих экономических условиях мы активно реализуем гибкую тарифную политику. Но здесь тоже просили бы нас поддержать. Обычно говорят исключительно о «Российских железных дорогах», но я неоднократно уже докладывал на совещаниях о том, что товаропроводящая цепочка шире – есть и стивидоры, есть и иные перевозчики. Соответственно, на эту структуру комплексно нам необходимо вместе посмотреть.

Модель рынка грузовых перевозок. Мы считаем, что в течение последних лет сложившаяся модель рынка грузовых перевозок всё-таки имеет очень серьёзные риски устойчивости. На рынке оперирования грузовыми вагонами сейчас очень низкие суточные ставки за вагон, у нас присутствует избыточный вагонный парк, что порождает и тянет за собой ряд проблем, в том числе с лизинговыми компаниями, с банковским сектором. Мы считаем, что эту несбалансированность нужно в течение какого-то времени привести в порядок. И считаем, что этого можно было бы добиться с использованием конкурентных механизмов на публичных площадках. Неким образом выставить условия – может быть, на бирже вагонной, может быть, на какой-то иной площадке. Соответственно, над этой проблемой мы сейчас очень активно совместно работаем.

И ещё один значимый вопрос – это необходимость, целесообразность разделения инфраструктурной и перевозочной деятельности. Вопрос стоит, мы открыты для обсуждения этой проблемы, но считаем (и здесь спасибо большое Министерству экономического развития в поддержке позиции), что мы не должны нарушить основной принцип работы железнодорожного транспорта: обеспечение стабильности, надёжности и безопасности железнодорожных услуг. Буквально в течение нескольких месяцев мы должны совместно подготовить такую модель, и мы её представим в том числе и в Правительство.

В заключение хотел бы поблагодарить экономический блок Правительства Российской Федерации, руководство и коллектив Министерства экономического развития за внимание к железнодорожной отрасли и поддержку. Спасибо вам большое!

К.Дмитриев (генеральный директор Российского фонда прямых инвестиций): Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги! Что лежит в основе нашего института – это правильная модель. Это модель, которая говорит: мы можем инвестировать только при наличии соинвесторов. И сразу получается, что на каждый рубль мы получаем хороший мультипликатор от других инвесторов, мы вкладываем деньги эффективно с прибылью и позволяем многим компаниям развиваться, строим стратегические отношения с ведущими институтами мира. Неслучайно по модели РФПИ подобные фонды создали Италия, Франция (создаёт), Индия, Монголия и Турция. За прошлый год мы одобрили сделок на 540 млрд рублей, это в три раза больше, чем за три предыдущих года, то есть на каждый вложенный рубль мы привлекли более десяти от наших партнёров. В основном это иностранные компании, также там есть и российские соинвесторы, российские банки. И наши партнёры – это ведущие суверенные фонды мира. Мы заранее скажем, что на питерском форуме у нас будет больше всего наших партнёров, чем когда бы то ни было. Капитал под их управлением составляет более 8 трлн долларов, и там будут такие, например, фонды, как фонд Саудовской Аравии, который, как вчера было объявлено, увеличат до 2 трлн долларов.

Мы благодарны за возможность выделить РФПИ в отдельный институт – закон об этом принят в первом чтении, и мы надеемся к питерскому форуму все процедуры завершить. Мы активно инвестируем в инфраструктуру, здесь и партнёрство с Dubai Ports, который будет с нами активно вкладывать в порты России, инвестиции в логистические центры. Мы подали заявки на участие в ЦКАД, в третьем и четвёртом участке. И мы демонстрируем позитивную доходность. Мы вышли пока из трёх компаний. Из первой доходность составила 23%, из другой – 33% годовых, из третьей – 37% годовых. И мы инвестируем не только с ближневосточными инвесторами, но также с европейскими инвесторами. Мы на питерском форуме планируем объявить о нашей первой российско-французской сделке. И мы видим, что многие европейские партнёры выступают за снятие санкций. Наша первая сделка с французскими партнёрами, нам кажется, будет важной в этом ключе.

В завершение хотел бы поблагодарить всех сотрудников министерства, которые очень активно нам помогают в развитии и в работе. Мы активно работаем и с «РЖД» и видим повышение эффективности, которое «РЖД» показывает. И мы видим, что экономика Российской Федерации активно восстанавливается. Фондовые рынки выросли почти на 50% с начала года. И конечно, интерес к инвестициям от многих инвесторов сейчас значительный. Мы уверены, что вместе с Министерством экономического развития продолжим созидательную работу по дальнейшим инвестициям в российскую экономику, которая будет продолжать выходить на темпы роста. Спасибо большое!

А.Улюкаев: Из-за сложного графика Председателя Правительства у нас остаётся совсем мало времени. Мы послушали, мне кажется, очень интересные выступления, которые касаются работы по снижению издержек для российского бизнеса и того, как это происходит на уровне субъекта Федерации – там, где есть настоящая жизнь. Если вы не против, может быть, мы на этом могли бы дискуссию приостановить. Мы будем её продолжать на других площадках. А сейчас я хотел бы ещё раз предоставить слово Председателю Правительства. Дмитрий Анатольевич, пожалуйста.

Д.Медведев: Это не слово уже, а так, завершение. Коллеги здесь выступали, на самом деле довольно важные вещи говорили. Надеюсь, что они будут услышаны и в министерстве. Некоторые замечания для меня даже были неожиданными. По поводу 3%, о которых руководитель «РЖД» сказал, – это хорошая информация. В следующем году, видимо, так и поступим – 3% вам обозначим, и ни в чём себе не отказывайте. Вот видите, ещё говорят, проблемы какие-то сохраняются.

По РФПИ. Я помню, как создавался этот продукт, как было сказано, сколько было разговоров о том, что он не нужен, о том, что никто денег не принесёт, о том, что деньги зря отвлекаем. Давайте признаемся по-честному: это сейчас единственный реально работающий инструмент в этой сфере. У нас, конечно, не 2 трлн, как наши партнёры говорят… Но у них, правда, тоже таких денег нет, пусть не рассказывают, это они хотят собрать по всему миру, ещё неизвестно, дадут им или нет. Но в целом получилось, работаем с разными партнёрами. Надеюсь, что эта деятельность будет продолжена.

Ну и всегда, когда сидишь, смотришь в зал, поневоле сравниваешь. Я недавно был на коллегии Минфина – залы сравниваю, – там зал такой исторический, с колоннами, для танцев пригодный, такой консервативный дизайн. Наверное, это и правильно, Министерство финансов и должно быть консервативным. В противном случае без денег останемся совсем. А здесь, в Минэкономразвития, наоборот: дизайн современный, в общем, такой кинозал, но советский. Здесь 3D не посмотришь ещё, очевидно абсолютно. Поэтому нам нужно меняться. Обращаюсь по этому поводу к сотрудникам министерства – все мы должны соответствовать велениям современного периода, велениям времени.

Спасибо вам ещё раз за работу и успехов!

А.Улюкаев: Уважаемые коллеги! На этом заканчиваем работу коллегии. Спасибо.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 26 апреля 2016 > № 1734263 Алексей Улюкаев

Полная версия — платный доступ ?


Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 21 апреля 2016 > № 1731143 Алексей Улюкаев

Заседание Правительства.

Первый вопрос повестки – о сценарных условиях и основных параметрах прогноза социально-экономического развития России на 2017–2019 годы.

Стенограмма:

Д.Медведев: Добрый день!

Мы уже окончательно погружаемся в новый бюджетный цикл. Основные подходы к бюджетной политике были изложены в отчёте Правительства перед Государственной Думой. Я также сказал, что мы не планируем править бюджет этой весной, а осенью уже новому парламенту предстоит утвердить бюджет на следующий период – на период 2017–2019 годов. В этом контексте считаю абсолютно своевременной нашу с вами идею вернуться к трёхлетнему бюджетному циклу.

Сегодня рассмотрим сценарные условия и основные параметры прогноза социально-экономического развития. Они приготовлены в трёх вариантах, как, собственно, сейчас все государства, подверженные влиянию различного рода внешних и внутренних проблем, делают, – это варианты базовый, консервативный и целевой. Варианты отличаются оценками основных макроэкономических показателей. Для нашей страны это цены на нефть прежде всего, рост валового внутреннего продукта, инфляция, курс рубля, инвестиции, торговля, развитие промышленности, сельского хозяйства. В рабочем порядке мы их уже обсуждали чуть больше недели назад. К сожалению, точность прогнозирования при нынешних факторах неопределённости в нашей стране оставляет желать лучшего, она не слишком высока, тем не менее всё равно прогнозы необходимо делать. Подробнее по трём вариантам доложит Министр экономического развития.

Я лишь ещё раз подчеркну, что исходные условия для российской экономики остаются весьма сложными. Имеются в виду и санкции, и ограничения в доступе к иностранному капиталу и технологиям, и другие политически мотивированные действия, крайне нестабильное положение на рынке углеводородов. Поэтому мы договорились, что мы всё это оценим. Прогноз по понятным причинам, ещё раз говорю, составлять сложно. Но лучше в целом отклониться при составлении прогноза в сторону занижения возможных доходов, чем потом искать дополнительные резервы для балансировки бюджета.

В настоящий момент этот прогноз предполагает, что цена на нефть остаётся в базовом варианте на уровне 40 долларов за баррель нефти марки «Юралс». Добавлю, что есть и другой план – на случай куда более пессимистичного развития событий. Консервативный вариант прогноза предполагает 25 долларов за баррель. Такие установки, конечно, нас заставят более критично смотреть на возможности бюджета.

При этом фронтального сокращения расходов не планируется. Мы не собираемся увеличивать налоговую нагрузку на бюджет, о чём я тоже говорил во время отчёта. Но задачи балансировки бюджета, повышения эффективности бюджетной политики – они остаются ключевыми, мы будем заниматься ими и дальше. Ряд решений, которые нацелены на укрепление финансовой дисциплины, уже приняты.

Приняты и решения по дополнительной мобилизации доходов, в том числе от управления государственной собственностью. Тем не менее мы ожидаем, что в ближайшей среднесрочной перспективе, скажем так, бюджет будет сводиться с дефицитом. При этом расходы должны быть в полной мере обеспечены доходами и источниками финансирования дефицита. Это и внешние заимствования – настолько, насколько это возможно, конечно, в нынешней ситуации, – и внутренние заимствования, и поступления от приватизации.

Работаем мы также над тем, чтобы экономика, которая сейчас адаптируется к новой реальности, вернулась на траекторию роста. В базовом варианте рост валового внутреннего продукта в этом году остаётся в нулевой или слегка отрицательной зоне, но в период 2017–2019 годов предусмотрен небольшой рост – около 1–2%. Добавлю, что в целевом варианте ставится задача выйти на темпы роста не ниже среднемировых. Понятно, что это весьма непростая задача в настоящий момент.

Для возвращения экономики на траекторию роста Правительство продолжит курс на замещение импорта, на опережающее развитие приоритетных отраслей – это сельское хозяйство, высокотехнологическая промышленность. Будем работать, как и договаривались, по инвестиционному климату, стимулировать несырьевой экспорт, помогать малым и средним предприятиям.

Особого внимания требует социальная сфера. Здесь решения будут приниматься максимально взвешенно и аккуратно, как мы и договаривались, и с учётом того, что в настоящей ситуации мы обязаны прежде всего поддержать тех людей, которым сегодня трудно.

Одновременно с прогнозом мы должны утвердить предельные уровни тарифов для компаний инфраструктурного сектора – это газ, электроэнергетика, железные дороги, жилищно-коммунальные услуги. Мы договаривались, что будем руководствоваться здесь принципом «инфляция минус», будем требовать от инфраструктурных компаний большей эффективности по работе с издержками. Здесь свою роль должны играть и советы потребителей, которые создаются. С другой стороны, тарифная политика не должна влиять на безопасность и бесперебойность работы критической инфраструктуры. Как это совместить – это тоже отдельная, не самая лёгкая задача.

Сегодня мы рассмотрим законопроект, который касается социальной поддержки детей тех сотрудников федеральных органов исполнительной власти, которые погибли при исполнении служебного долга или умерли от травм, которые получены на службе. Речь идёт о пособиях на детей, чьи родители служили в органах внутренних дел, уголовно-исполнительной системе, в противопожарной службе, в таможенных органах. Устанавливается индексация ежемесячного пособия, а также ежегодного пособия на проведение летнего оздоровительного отдыха таких детей.

Мы обсуждаем сегодня также изменения в Налоговый кодекс, которые касаются платежа транспортного налога для тех, кто включён в систему «Платон» так называемую. Этот вычет теперь должен производиться, соответственно, для организаций с 1 января 2016 года, а для физических лиц – с 1 января прошлого года. Средства должны идти в дорожные фонды, как мы и договаривались.

Теперь несколько слов о поддержке регионов. Сегодня мы распределяем субсидии и межбюджетные трансферты (это важное направление нашей сегодняшней работы), включая софинансирование расходов регионов на отдых детей, которые находятся в трудной жизненной ситуации, – это дети из неблагополучных семей, инвалиды, сироты. С 2010 года (мы таким образом сформулировали правила) это отошло к обязанностям регионов, но сейчас у них большая нагрузка.

На социальном форуме, который мы с «Единой Россией» недавно проводили, договаривались, что мы поможем из федерального бюджета на эти цели. Сегодня распределяем между регионами 4 млрд 600 млн рублей на приобретение путёвок для таких детей и оплату их проезда к месту отдыха и обратно. Деньги пойдут на оплату в том числе тех, кто сопровождает детей. Мы исходим из того, что около 200 тыс. ребят, которые находятся в непростой жизненной ситуации, смогут с учётом этих распределений бюджета отдохнуть в этом году.

Также мы распределяем дотации тем регионам, где сложилась непростая ситуация с занятостью, на выполнение региональных программ повышения мобильности. Кроме этого выделяются средства на госпрограмму «Развитие здравоохранения» по строительству и реконструкции различных медицинских учреждений в 12 регионах – это и больницы, и лечебные корпуса отдельные, и диспансеры.

Распределяем сегодня и трансферты в размере 52 млрд рублей, которые направляются на выполнение региональных программ в сфере дорожного хозяйства, значительная часть из них пойдёт на реализацию крупных и особо важных проектов.

Более 34 млрд рублей выделяется на приведение в порядок дорог регионального, межмуниципального и местного значения. Это та тема, которая сейчас абсолютно актуальна, люди постоянно пишут, жалуются на качество дорог и в Правительство, и Президенту, и, естественно, региональным властям. Всё, что возможно сделать в рамках существующего бюджета, необходимо для этого предпринять.

И ещё одна субсидия, она будет предоставлена регионам на реализацию мероприятий ФЦП по мелиорации земель сельхозназначения. Тоже очень важная тема в условиях нашей страны.

Теперь, пожалуйста, по сценарным условиям и прогнозу – слово Алексею Валентиновичу Улюкаеву.

А.Улюкаев: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

С тех пор как мы в прошлый раз рассматривали на Правительстве прогнозные проектировки, страна испытала вместе со всем миром ещё один нефтяной шок – падение цен: нефть марки «Юралс» достигала 24 долларов за баррель. Однако, в отличие от прошлых эпизодов и ценовых шоков, в этот раз экономические параметры не сильно были подвержены этому воздействию, девальвация была меньше, чем прежде, инфляция не только не ускорилась, но даже снизилась, для реального производства также это серьёзное изменение шоком не оказалось.

Это означает, что российская экономика адаптировалась в основном к новой макроэкономической реальности – я имею в виду ограничение глобального спроса на основные товары нашего экспорта, я имею в виду ограниченный доступ на мировые рынки капитала, что ухудшало финансовое состояние ряда наших компаний.

Ситуация изменилась принципиальным образом. Если мы посмотрим на цифры оттока капитала, они сократились в пять раз по сравнению с прошлым годом. Это означает, что и население, и наш собственный бизнес, и иностранный бизнес адекватно оценивают вложения в российскую финансовую систему как низкорисковую. Существенно снизилась инфляция. В отдельные периоды прошлого года в значении год к году она составляла 15 и 16%, прошлый год мы закончили с цифрой 12,9, сегодня у нас 7,2% индекс потребительских цен относительно прошлого года. Укрепился курс национальной валюты.

Д.Медведев: Это у нас подсчитан какой месяц к месяцу? 7,2%?

А.Улюкаев: Это сегодняшняя дата к соответствующей дате прошлого года.

Д.Медведев: То есть апрель к апрелю?

А.Улюкаев: Апрель к апрелю, совершенно точно.

Очень хорошие показатели демонстрирует наш фондовый рынок, за год его показатели выросли примерно на 25%, это, пожалуй, лучший результат в мире, за квартал – примерно 50% по индексу РТС.

Начиная с февраля у нас наблюдается профицит ликвидности. Это означает, что и население, и бизнес увеличили свои остатки в банковской системе и банкам не нужно больше прибегать к рефинансированию со стороны Банка России. Положительное сальдо по ликвидности превышает 0,5 трлн рублей.

Устойчивость банковской системы приводит к тому, что начинают снижаться ставки для конечных заёмщиков и снижается цена размещения облигаций на рынке корпоративного долга.

Улучшается структура экономики, начался рост в обрабатывающих отраслях промышленности, растёт сельское хозяйство, финансовый результат российских компаний за прошлый год увеличился на 53%. Это означает, что сформировался инвестиционный ресурс для развития. Опережающие индикаторы также показывают признаки оживления в экономике, индекс менеджеров по закупкам перевалил за 50%. У нас увеличилась погрузка на железнодорожном транспорте, увеличился отпуск электрической энергии.

Статистические итоги I квартала также лучше, чем ожидали аналитики, хотя мы по-прежнему пока находимся на стадии негативной по ВВП, но это уже значение совсем не то, что было прежде, – 1,4% спада. Почти приблизился к нулю спад промышленности – минус 0,6%, а, например, в машиностроении, в производстве машинного оборудования у нас рост больше чем 5-процентный.

Улучшилась ситуация с реальными доходами населения, хотя по-прежнему негативная кривая, но всё-таки по реальной зарплате это лишь минус 2,1%, в разы меньше, чем это было в прошлом году.

К сожалению, пока это не оказало серьёзного воздействия на розничный товарооборот, потому что население проявляет большую склонность к сбережениям. У нас в марте был рекорд по доле доходов, которые были направлены в сбережения, – 15,7%, поэтому розничный товарооборот тоже пока в негативной зоне – примерно минус 5%.

В этой ситуации мы предложили уточнение, корректировку прогноза на 2016 год и сценарные условия на 2017, 2018, 2019 годы. По основному параметру, как уже сказал Председатель Правительства, мы исходили из консервативных представлений о том, что цена нефти марки «Юралс» составит 40 долларов за баррель в этом году и в последующую трёхлетку. Кстати, скажу, что сегодня она, например, составляет 42 доллара за баррель. Средняя с начала года – 33 доллара за баррель нашей нефти.

Большинство аналитиков (консенсус-прогноз), конечно, гораздо более оптимистично смотрят на ситуацию. Если по 2016 году консенсус оценивает примерно так же, как и мы – около 40, то на 2017 год и последующие кривая у них – 51, 57, 60. Поэтому я считаю, что этот базовый вариант с хорошей долей консерватизма сформирован и означает готовность экономики работать качественно даже в этих непростых условиях.

Уточнённый прогноз 2016 года говорит о том, что, если посмотреть поквартально, сохранится небольшой минус в текущем квартале – минус 0,6, нулевое значение в динамике ВВП в III квартале и переход к росту начиная с IV квартала. В IV квартале мы ожидаем 1,2% роста и кумулятивно за год – 0,2% минуса, почти рядом с нулем. По промышленности не ожидаем спада вообще – нулевое значение динамики промышленности.

По-прежнему сохраняется отрицательное значение по инвестициям (за год будет около 3% минуса) и по розничному товарообороту – минус 2,7%. При этом в области положительных значений будет экспорт (рост на 0,8%), производительность труда (0,1%), валовые накопления, прежде всего за счёт восстановления материальных запасов в производстве.

Начиная с 2017 года мы ожидаем восстановление основных факторов экономического роста, то есть потребительского спроса через рост реальных доходов населения и инвестиционного спроса. Экспорт также будет сохранять положительную динамику. Прогноз исходит из того, что в 2017 году экспорт вырастет на 0,8%, реальная заработная плата – на 1,2%. Почти соответствующие значения будут у розничного товарооборота – рост на 1,1%, положительный рост промышленности – 1,1%, в целом по ВВП – 0,8%.

В последующие годы динамика ещё улучшится и по всем этим показателям значения приблизятся к 2–3%. В частности, к концу трёхлетки по промышленному производству рост превысит 2%, рост ВВП составит 2,2% в 2019 году, экспорт – 1,7% роста, инвестиции возобновят эту динамику начиная уже с 2017 года, и в 2019 году их рост составит 3,3%. Это означает, что установится примерный баланс между тем, что экономисты называют потенциальным выпуском и фактическим выпуском. Дальнейшая динамика может уже развиваться при уточнении структуры и институтов в экономике.

Мы исходим из того, что инфляция будет продолжать снижаться и в этом году снизится до 6,5%, к концу года, а начиная с 2017 года будет устойчиво ниже 5%, и к концу рассматриваемого периода снизится до 4%. На это направлена, в частности, и наша политика импортозамещения (меньшая зависимость от ввозной инфляции, зависящей от курса валюты на импортные товары), и политика сдерживания тарифов естественных монополий по методу «инфляция минус», о котором говорил Председатель Правительства.

Мы исходим из того, что будем ориентироваться не на фактическую, а на базовую инфляцию, на целевую инфляцию, которая устанавливается Банком России в значении 4% по индексу потребительских цен, но начиная с 2017 года различие между фактической и базовой инфляцией будет в пределах 1%, поэтому значения «инфляции минус» на самом деле не будут означать серьёзных рисков для выполнения инвестиционных программ естественных монополий.

На ближайшее время мы предполагаем возможность индексации тарифа на газ на 3%, а тарифа на железнодорожные перевозки – на 4,5%, на оптовые рынки энергетики – на 7,5%, что даст кумулятивно увеличение платежа за коммунальные услуги населения не свыше 4%.

Такого рода политика означает создание инвестиционного ресурса, который может и должен использоваться промышленностью и сельским хозяйством, для того чтобы реализовывать крупные народно-хозяйственные проекты.

Тем не менее более высокий рост возможен при переходе к иному варианту, а именно к целевому варианту прогноза, который исходит из проведения более активной инвестиционной политики, перехода на модель инвестиционного роста. Имеется в виду серьёзное продвижение по трём основным направлениям. Первое – это создание инвестиционного ресурса через уже названную аккуратную политику по тарифам естественных монополий, проведение тщательного аудита и контроля их издержек, приведение в соответствие темпов роста номинальных заработных плат и темпа производительности труда, существенное улучшение условий ведения бизнеса в стране. Имеются в виду как макроэкономические условия, более быстрое достижение целевого значения по инфляции, снижение процентных ставок для конечных заёмщиков, так и регулятивные условия, которые характеризуются качеством контроля, надзора, неизменностью фискальных отношений, сбалансированностью бюджета.

Это будет означать меньший отток капитала, чем в целевом значении, будет означать меньшее значение инфляции и более быстрый переход к инвестиционному росту, причём имеются в виду инвестиции частного капитала, поскольку государственные инвестиции в этот период в связи с бюджетными ограничениями мы увеличивать не сможем.

Рост инвестиций достигнет к концу рассматриваемого периода значения 7% в год и кумулятивно за этот период превысит 15%.

Кроме поощрения инвестиционной активности (имеется в виду работа по поддержке несырьевого экспорта, который будет расти опережающими темпами, в результате чего существенно улучшится структура экспорта в экономике) – развитие инноваций, развитие человеческого капитала, дополнительная поддержка малого и среднего бизнеса.

Результатом этой более активной проинвестиционной политики станет более существенный рост промышленного производства (к концу рассматриваемого периода – больше 3%) и по валовому внутреннему продукту выход на уровень 4,5%, что превышает среднемировые значения. Также имеется в виду достижение цифры 5% роста к концу этого периода по производительности труда, что соответствует целевым установкам из указа Президента.

Консервативный вариант специально характеризовать не буду. Было сказано Председателем о том, что он ориентирован на цифру 25 долларов за баррель, то есть самое низкое значение, которое было достигнуто рынком на стадии второго нефтяного шока. Соответственно, по всем параметрам, рассматриваемым в прогнозе, переход к росту ожидается в этом варианте на год позже, не с 2017 года, а с 2018 года. Спасибо.

Д.Медведев: Спасибо. Давайте теперь, если есть необходимость, по самому прогнозу выскажемся с учётом того, о чём я говорил и министр в своём докладе сказал. По понятным причинам это набор наших представлений, который, к сожалению, зависим от очень разноплановых факторов, которые меняются в настоящий момент.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 21 апреля 2016 > № 1731143 Алексей Улюкаев

Полная версия — платный доступ ?


Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 30 марта 2016 > № 1707334 Антон Силуанов, Алексей Улюкаев, Николай Никифоров

Совещание с членами Правительства.

Обсуждались, в частности, приоритетные в текущем году законопроекты, направленные на улучшение предпринимательского климата. Отдельно рассматривался переход на новый порядок уплаты гражданами налога на имущество исходя из кадастровой стоимости.

* * *

В.Путин: Добрый день, уважаемые коллеги!

Мы с вами сегодня послушаем Министра экономического развития: Алексей Валентинович [Улюкаев] расскажет о законах, которые мы считаем приоритетными и которые должны быть приняты в первом полугодии, в весеннюю сессию, и должны быть направлены на улучшение делового климата.

Вопрос очень важный, мы занимаемся им постоянно, систематически, но сначала несколько оперативных вопросов, и первый хотел бы адресовать и Министру финансов, и Министру экономического развития – касается оценки недвижимости, земельных участков. Это продолжает волновать очень многих: и представителей бизнеса, и рядовых граждан.

Прежде всего, конечно, многих беспокоит способ кадастровой оценки земли: говорят, что часто он выше рыночной. Знаю, что Правительство сейчас готовит проект закона, который призван снять эти озабоченности. Попросил бы вас подробнее об этом доложить.

Антон Германович [Силуанов], пожалуйста.

А.Силуанов: Спасибо, Владимир Владимирович.

Начну, наверное, с части налогов, потому что с 2015 года субъекты Российской Федерации получили право осуществлять кадастровую оценку имущества наших граждан и соответственно переходить на уплату налога на имущество физических лиц исходя из кадастровой оценки. В 2015 году ряд субъектов перешли на этот порядок – 28 субъектов, в 2016 году уже 49 регионов переходят на оценку имущества исходя из кадастровой стоимости. Кадастровая стоимость является более справедливой по сравнению с той стоимостью, которая сегодня оценивается в рамках бэтэишной стоимости.

В налоговом законодательстве предусмотрен целый ряд норм, касающихся социальной защиты населения с тем, чтобы этот переход не был обременителен для граждан. Какие решения учтены в законодательстве?

Первое. На каждый объект имущественных комплексов граждан предусмотрены налоговые вычеты: на комнату – это 10 квадратных метров, на квартиру – 20 квадратных метров, на дом – 50 квадратных метров.

Второе. Сохранены все те льготы, которые сегодня имеются у отдельных категорий: это пенсионеры, инвалиды, военнослужащие. В законе предусмотрено освобождение от уплаты налога на имущество исходя из того перечня имущества, которое имеется у этих граждан, то есть по одному из категорий имущества. Если это дом, если это дача, гараж, хозяйственная постройка на садовом участке – по одному из этих имущественных комплексов предусмотрено полное освобождение граждан. Как льготы сегодня работают, так они и будут работать при переходе на новый порядок исчисления кадастровой стоимости.

Хотел бы сказать, что для ещё большей защиты, с тем чтобы нагрузка на граждан не увеличивалась, предусмотрено постепенное увеличение такой нагрузки, если она будет осуществляться, потому что при изменении порядка учёта стоимости у нас снижается и ставка налога. Если до перехода на кадастровую стоимость ставка налога была до двух процентов от стоимости имущества, то сейчас при переходе на новый порядок эта ставка составляет 0,3 процента, но от кадастровой уже стоимости. С тем чтобы всё равно застраховать наших граждан, с тем чтобы это не увеличивало налоговое бремя, предусмотрена норма о том, что стоимость налога на имущество не может увеличиваться более чем на 20 процентов в год – соответственно до 2020 года, то есть такие ограничения тоже введены.

И, Владимир Владимирович, для тех, кто имеет дорогое имущество, в соответствии тоже с Вашим поручением, была учтена норма о том, чтобы то имущество, которое оценено более 300 миллионов рублей, то есть это дорогие дома, дорогие квартиры, – налог выше: не 0,3 процента, а два процента. Поэтому мы считаем, что этот налог ещё играет и роль справедливости в налогообложении доходов граждан: те, кто больше получает, больше тратит на имущественный комплекс, должен и больше платить.

И в завершение хотел сказать, что этот налог поступает в местные бюджеты, и органы местного самоуправления могут предоставлять отдельным категориям граждан дополнительные льготы. Федерация лишь устанавливает предельные размеры налога, а окончательные размеры могут быть и ниже в соответствии с решениями органов местного самоуправления.

А.Улюкаев: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

Действительно, есть определённое беспокойство в обществе относительно тех обязательств, которые есть у граждан в связи с тем налогом, о котором говорил Антон Германович, и мы анализировали причины этого беспокойства. Есть несколько рисковых позиций.

Первый риск состоит в том, что до сих пор у нас размыта ответственность между субъектами этого процесса. То есть оценку проводят независимые оценщики, заказывают кадастровую оценку субъекты Федерации, а экспертизу проводит саморегулируемая организация. И между ними зачастую возникают так называемые серые зоны.

Второе – это слабость позиции самого лица, имущественный комплекс которого оценивается, возможности жалоб, оспаривания принятых решений.

И третье – это то, что кадастровая оценка сама по себе проводится периодически: в законе написано, что не чаще чем раз в три года, не реже чем раз в пять лет. За это время происходят серьёзные изменения, в том числе и на рынке недвижимости, в результате чего граждане могут пострадать в связи с неправомерным увеличением фискальной нагрузки.

В этой связи подготовлен законопроект, Владимир Владимирович, о котором Вы упомянули, согласно которому предлагаются принципиальные изменения, а именно введение института государственных кадастровых оценщиков. На уровне субъектов Федерации будут создаваться государственные бюджетные учреждения, за которыми будут закреплены соответствующие функции не только определения кадастровой стоимости, причём определения по единой федеральной методике, единой для всех субъектов Федерации, потому что были серьёзные нарекания, связанные с тем, что очень большой разбег оценок относительно сходных имущественных объектов. И предоставление постоянной работы с собственниками имущественных объектов, рассмотрение их жалоб.

С самого начала предварительная оценка будет размещаться на соответствующем портале, она открыта для обсуждения. Можно сразу внести изменения, уточнения, корректировки при необходимости и, таким образом, скорректировать в случае необходимости саму величину оценки кадастровой стоимости недвижимости.

Кроме того, это учреждение будет постоянно мониторить ситуацию на рынке, потому что возможны различные колебания в цене недвижимости, при которой та или иная ставка налогов окажется неадекватной изменившейся ситуации. И в этой связи возможно проведение и внеплановой кадастровой оценки.

Закон подготовлен, он обсуждён с экспертным сообществом, внесён в Правительство Российской Федерации. И мы считаем, что можем и должны принять его в весеннюю сессию. А техническое вооружение этого закона – это методика, та единая федеральная методика, о которой я говорил.

Эти методические указания разработаны нашим Министерством, обсуждены с экспертным сообществом. Мы провели техническую апробацию в трёх субъектах Федерации: это Москва, Красноярский край и Нижегородская область. И сейчас итоги этой технической апробации ещё раз обсуждаем с экспертным сообществом и в течение месяца примем эти методические указания. Думаю, что количество некорректностей и ошибок будет минимизировано.

В.Путин: Надо только на что обратить внимание: чтобы средства защиты интересов граждан были для них необременительными и доступными.

А.Улюкаев: Владимир Владимирович, имеется в виду, что работа этих государственных оценщиков будет оплачиваться не гражданами, а они будут работать по смете, это бюджетные учреждения. Поэтому если будет проводиться внеплановая оценка или корректировка по требованию гражданина, то это будет бесплатно для заявителя.

В.Путин: Хорошо.

Пожалуйста.

И.Шувалов: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

Федеральная налоговая служба тем временем до наступления такой необходимости оплатить по новому порядку соответствующий налоговый сбор развернула следующую работу. В уведомлении, которое стали получать граждане, содержится информация, какую сумму нужно будет по новому порядку семье уплатить за то недвижимое имущество, которое они имеют. Открыты специальные центры, где можно навести справки или обратиться за разъяснением. Эта работа развёрнута в тех субъектах Российской Федерации, которые собираются вводить такой налог.

Мы действительно видим, что есть субъекты, в которых больше справок запрашивается и есть обеспокоенность граждан, но в целом ситуация под контролем. И мы проинформируем Администрацию Президента по тем субъектам, где мы ведём эту работу непосредственно с налогоплательщиками, и они такую сумму, которую придётся уплатить по той кадастровой стоимости, которая есть сейчас, уже развернули.

Это проходит сейчас, Владимир Владимирович. И Ваши указания о том, что такая работа должна быть необременительной для граждан и вестись средствами, которые доступны гражданам для того, чтобы обеспечить свои имущественные интересы, и кадастровая оценка чтобы была всё–таки адекватной, – мы эту работу будем проводить.

В.Путин: Хорошо. И прошу Вас за этим внимательно наблюдать. И обратная связь должна быть. Не просто приняли решение и отправили его туда жить своей жизнью – надо посмотреть, как это будет работать.

А.Улюкаев: Для этого мы проводили специальную апробацию в субъектах Федерации, получили от них обратную связь, как эта методика работает на самом деле, и учтём при корректировке.

В.Путин: Хорошо. Спасибо.

У нас в рамках реализации отраслевого плана импортозамещения по Минкомсвязи разработана концепция Российского фонда развития информационных технологий. (Обращаясь к Министру связи и массовых коммуникаций Николаю Никифорову.) Пожалуйста, несколько слов. Там пять миллиардов у нас предусмотрено?

Н.Никифоров: Да, Владимир Владимирович.

В.Путин: Как вы предполагаете их разместить, эти деньги, где?

Н.Никифоров: Уважаемый Владимир Владимирович!

В 2015 году Вы подписали поправки к законам об информации и государственной контрактной системе в сфере госзакупок. Благодаря этим поправкам у нас впервые появилась возможность чётко юридически определить происхождение программного обеспечения из Российской Федерации. Создан специальный реестр российского программного обеспечения. В него уже мы включили около 250 продуктов за первое полугодие, рассчитываем, что цифры достигнут примерно 500.

Смысл в том, что теперь разработчики имеют определённые преимущества при закупках этого программного обеспечения со стороны государственных муниципальных заказчиков. По нашим данным, только органы госвласти осуществляют закупок иностранного ПО, как мы его называем, – программного обеспечения – примерно около 20 миллиардов рублей в год, при том что качественные решения у наших разработчиков есть.

Ведь, по данным отраслевых ассоциаций, объём продаж экспорта из России, в том числе IT-услуг, программного обеспечения, достиг уже почти семи миллиардов долларов, это очень существенная цифра. Теперь вместе с ФАС России будем ловить за руку тех госзаказчиков, кто всё равно по старинке предпочитает закупать иностранное ПО, несмотря на то, что появились такие российские решения. Но для того чтобы действительно поддержать наших разработчиков системно, мы предложили идею создания фонда, о котором Вы упомянули.

Необходимо внедрить, на наш взгляд, четыре инструмента поддержки, которые ждёт от нас отрасль. Эти предложения вырабатывались вместе с IT-индустрией. Первое, что мы предлагаем, – это субсидирование части затрат на разработку системных программных продуктов. Что такое «системное»? Это то, что лежит в основе всего: это и операционные системы для наших компьютеров, для серверов, центров обработки данных, это системы управления базами данных, это, кстати, мобильная операционная система, которая находится на телефонах или смартфонах у десятков миллионов наших граждан.

Вторая мера поддержки – это льготное заёмное финансирование для IT-компаний. Это та мера, которая у нас достаточно эффективно сейчас работает для поддержки промышленности, но проблема в том, что айтишники фактически лишены доступа к этой технологии поддержки, и в отличие от промышленников у них нет никакого объекта для залога, они лишены банковского кредитования, потому что, по сути, всё, что у них есть, – это интеллектуальная собственность.

Третий инструмент – это софинансирование части затрат на продвижение продуктов, в том числе за рубежом: это и выставки, и конференции, и некоторые другие мероприятия.

Четвёртое – это центр компетенций. Проще говоря, это группа специалистов, которые на постоянной основе отслеживают, кто что закупает – и госзаказчики, и госкомпании, но не с целью поругать, а с целью распространить лучшие практики, подсказать, как можно перейти на российские продукты и прекратить ежегодные затраты на зарубежное программное обеспечение.

Действительно, мы нашли специальный источник финансирования на 2016 год, объём – пять миллиардов рублей, это прямо отражено в плане устойчивого развития экономики, который утверждён Председателем Правительства. Источник финансирования – это плата, которую внесли операторы мобильной связи за право использования части частот. Мы впервые внедрили такую практику.

Первые аукционы у нас прошли в декабре и марте, и, таким образом, наше Министерство мобилизовало почти 15 дополнительных миллиардов рублей, которые уже поступили в доход федерального бюджета. Вот эту часть на 2016 год берём. В рамках подготовки предложений по бюджету 2017–2019 годов будем обязательно просить эту строчку нам оставить, потому что, конечно же, поддержка, как и в промышленности, нужна долгосрочная, нельзя её ограничить одним годом. Эти предложения будем отстаивать.

И последний момент. Владимир Владимирович, то, что касается более специализированного программного обеспечения, к примеру для оборонно-промышленного комплекса, наших военных, атомщиков, «Роскосмоса», – мы готовим сейчас предложения для того, чтобы уже ввести действующий институт главных технологов или научных руководителей. Планируем эти предложения внести на коллегию ВПК для рассмотрения и, таким образом, взаимоувяжем эту работу для таких специфичных отраслей, которые я назвал. Индустрия этого очень ждёт.

Планируем все решения принять быстро, как нам Дмитрий Анатольевич ставит эту задачу. Тогда мы уже в мае–июне сможем эту господдержку довести до компаний. Индустрия действительно ждёт эти решения.

В.Путин: Мы говорим про госзаказчиков. А компании с госучастием, наши крупные монополии?

Н.Никифоров: Действительно, сегодня эти поправки прямо касаются 44-го федерального закона – государственные и муниципальные закупки. Мы считаем, что нужно эту практику распространять и на 223-й федеральный закон – компании с госучастием. Но делать это нужно постепенно; возможно, будет оптимальным внедрить эти поправки на следующий год, чтобы сейчас реестр отработался, появились чёткие и понятные процедуры; мы прошли, возможно, несколько и спорных ситуаций, когда будут те или иные судебные оспаривания. Но мы считаем, что практику нужно распространять. Объём закупок у госкомпаний значительно больше, чем у всех госорганов.

В.Путин: Вот смотрите, сколько, Вы сказали, мы уже экспортируем таких продуктов?

Н.Никифоров: До семи миллиардов долларов.

В.Путин: До семи миллиардов долларов экспортируем. А внутри страны сколько продаём?

Н.Никифоров: То, что касается госзаказчиков, – около 20 миллиардов рублей.

В.Путин: Ну вот!

Н.Никифоров: То, что касается госкомпаний, цифру эту достаточно сложно определить.

В.Путин: То есть возможности у тех, кто производит такой продукт, у национальных производителей, очень большие. Поэтому я прошу руководство Правительства сориентировать представителей государства в компаниях с госучастием, чтобы они ориентировались на принимаемые решения, – может быть, в первом полугодии текущего года как рекомендация, а во втором пусть уже переходят на отечественных производителей этого продукта.

Н.Никифоров: Спасибо.

В.Путин: Надо исходить, конечно, из возможностей этого сектора нашей экономики, но я уверен, что он будет в состоянии обеспечить практически все потребности. Надо проанализировать, конечно: сходу такие вещи не делаются, – но двигаться совершенно точно нужно в этом направлении. Наши программисты точно могут это всё обеспечить, абсолютно, даже сомнений никаких нет. Да, только надо это отследить обязательно. Я Вас прошу, когда Вы проработаете, чтобы это вообще дошло до руководителей компаний с госучастием, и потом на одной из наших встреч я Вас прошу просто проинформировать, какие компании как проинформированы и какая там проводится работа.

И.Шувалов: Сделаем, всё ясно.

В.Путин: И ещё один вопрос по поводу стройки. У нас и в прошлом году, и в позапрошлом строительный сектор отработал очень хорошо, большой объём ввода. Но, имея в виду те сложности, о которых мы знаем, я уже говорил об этом и часто говорю на встречах с руководителями регионов Российской Федерации, нужно людям помогать приобретать жильё с тем, чтобы создать задел на ввод жилья и на текущий, 2016-й, и последующие годы.

У нас с марта, по–моему, прошлого года действует программа субсидирования ипотечных ставок, и на этот год мы её продлили, где–то 16,5 миллиарда заложено, по–моему. (Обращаясь к Министру строительства и жилищно-коммунального хозяйства Михаилу Меню.) Как работает эта программа, и что Вы ожидаете в ближайшее время?

М.Мень: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

Новые уточнённые данные от Росстата пришли по результатам прошлого года: 85,3 миллиона квадратных метров страна построила, то есть это ещё больше, чем 2014-й, рекордный, год, – это 101,4 процента к 2014 году. Безусловно, во многом удалось добиться этого показателя благодаря программе по субсидированию процентной ставки.

Здесь у нас цифры какие? Всего по этой программе было выдано 270 590 ипотечных кредитов на общую сумму 484,7 миллиарда рублей, а государственных бюджетных инвестиций было чуть более четырёх миллиардов рублей. То есть очевидная эффективность: каждая третья квартира, которую покупали наши граждане на первичном рынке, была куплена по результатам этой программы.

В.Путин: То есть каждый третий приобретатель квартиры воспользовался этой услугой и взял субсидию?

М.Мень: Да, взял субсидию. То есть банками потом была выплачена компенсация.

По результатам работы в Правительстве принято решение продлить эту программу. Она, Владимир Владимирович, практически осталась та же, без изменений. То есть для людей это, как и был, предельный уровень 12 процентов; банки уже могут в принципе увеличивать. Мы видим, что в конкуренции 11,9–11,8 появляются ставки. Но для банков мы маржу несколько снизим, а для людей останется эта же цифра – до 12 процентов. И, Вы совершенно верно отметили, до 16,5 миллиарда рублей у нас зафиксировано в бюджете по поддержке этой программы. Она будет до 1 января 2017 года работать – тоже даст, надеемся, эффект, как и в 2015 году.

В.Путин: За первый квартал сколько?

М.Мень: За первый квартал у нас ещё нет цифр. У нас есть цифры за первые два месяца (январь–февраль), по общему объёму 10 миллионов квадратных метров введено. И падение где–то произошло на 17 процентов, но по объёму жилья экономического класса у нас, наоборот, произошёл рост: было 30,7 процента – стало 36,5. То есть количество квартир увеличивается (в другой сегмент переходят застройщики, именно в экономкласс), это главная задача, которую Вы перед нами ставите. Сегодня почти на семь процентов выросло жильё экономического класса. Так что надеемся, что эта программа поможет и 2016 год удержать.

В.Путин: Хорошо. Спасибо большое.

Пожалуйста, Алексей Валентинович [Улюкаев], по поводу законов, касающихся предпринимательского климата.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 30 марта 2016 > № 1707334 Антон Силуанов, Алексей Улюкаев, Николай Никифоров

Полная версия — платный доступ ?


Россия > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 19 марта 2016 > № 1692966 Алексей Улюкаев

Алексей Улюкаев: Нефтяные рынки к концу этого года найдут новый баланс. (Интервью Главы Минэкономразвития России телеканалу "Россия". Программа "Вести в субботу с Сергеем Брилевым")

- Я сейчас заглянул в ваш компьютер, вы уж простите меня. Ваши сотрудники меня не остановили. Ну, мало ли там, что-то секретное выведено? Но, что меня действительно удивило, у вас на экране нету бегущих нефтяных и газовых котировок. То есть, вы считаете, что сейчас уже можно и не следить за нефтью?

- Нет, я — человек старорежимный, не очень умею всем этим пользоваться.

- Я это отметил, увидев кнопочный мобильный.

- Да.

- Вы считаете, что сейчас параноидально за нефтью уже можно не следить?

- Я уже высказывался на эту тему. Мы пережили два нефтяных шока — во второй половине 2014 года и второй половине 2015-го, когда снижение нефтяных цен было примерно одинаково. Примерно на 60% в том и другом случае. В первом случае был глубокий спад почти по всем направлениям. Девальвация больше, чем в два раза, рост инфляции в два с половиной раза, снижение ВВП почти на 3%, драматический рост ключевой ставки Банка России, что сделало почти запретительными кредиты для конечных заемщиков. Во втором случае при примерно таком же спаде нефтяных цен — девальвация большая, в два раза меньше, чем в первом. Инфляционного роста не было вообще - было сокращение инфляции. Реальная экономика ответила индифферентно. Нулевой рост, нулевой спад. Это говорит о том, что российская экономика принципиально адаптировалась к новой ситуации с ценами сырьевых рынков, к санкциям и так далее. Пока это — хрупкое, неустойчивое равновесие. Но рано или поздно оно наступит. В нашем случае, думаю, оно наступит во втором полугодии этого года.

- Совещание у президента — это был разговор или спор?

- Спор славян между собой. В прошлом году экономика заработала на 53% больше денег, чем в позапрошлом. Деньги есть. Растут депозиты компаний и населения в банках. Почему они не приходят в инвестиции? При этом спад инвестиций — на 8,5%.

- Скоро соберется совет директоров Центробанка, который будет решать судьбу процентной ставки. Посмотрим, что там произойдет. Известно, что вы являетесь сторонником того, чтобы уже снижать процентную ставку. То есть проблема снята, по вашему мнению? Рубль уже стабилен?

- Я считаю, что проблема в основном снята. Начиная с января 2013 года, за последние 39 месяцев только один раз процентная ставка была настолько выше уровня инфляции, как сейчас. Это было в декабре 2014 года.

- Когда была критическая ситуация?

- Когда она в одночасье тоже поднялась на 550 базисных пунктов для того, чтобы сбить панику. Это отрезвляющий холодный душ для участников рынка. С тех пор процентная ставка была либо ниже инфляции, либо чуть выше, но никогда не была с таким большим разрывом, как сегодня. Поэтому я глубоко убежден, что свои функции обеспечения финансовой стабильности экстремально высокая ставка успешно исполнила. И сейчас нужно думать о соотношении между рисками по инфляции и по экономическому росту.

- Вы предсказывали, что выходом из непростой ситуации будет рост потребления. Однако пока этого не наблюдается. Народ начал откладывать сбережения. Вы полагаете, что снижение процентной ставки может подстегнуть потребление?

- В середине прошлого года люди действительно стали больше сберегать, меньше тратить, будучи обеспокоенными за свое будущее. Конечно, само по себе снижение ключевой ставки принципиально ситуацию не изменит. Но инфляция становится ниже, кредиты - доступнее, значит, можно вкладываться в новые проекты. Все это в целом означает рост потребительских возможностей населения, чтобы снова вернуться к более активной потребительской позиции. Она обязательно придет, но мы пока не знаем, когда.

- "Независимая" газета, которую не назовешь проправительственной, написала: "Алексей Улюкаев подкормил депутатов позитивом". "Российская газета" - печатный орган правительства, между прочим, отмечает: "Далеко не все народные избранники поверили Улюкаеву. Текущую ситуацию он назвал неустойчивым равновесием." Вы говорили, что в июне мы прошли дно кризиса. По вашим ощущениям, что нас ждет в перспективе в плане цен на нефть, курса рубля, инфляции, процентной ставки?

- Я считаю, что нефтяные рынки к концу этого года найдут новый баланс. Следовательно, мы войдем в разумный коридор.

- В абсолютных цифрах это сколько?

- Где-то в районе 45-50, может быть, 55 долларов за баррель. В этом коридоре нефть, с моей точки зрения, будет находиться в течение долгого промежутка времени. Поэтому я всегда говорил, что главное состоит не в том, что она упадет до 15-20 долларов (это легко переживается, потому что это очень на короткий срок), а в том, что она очень долго будет не выше 50-55 долларов.

- Пока от греха подальше бюджет лучше планировать из 45, 50 долларов за баррель?

- У нас он спланирован из расчета 50 долларов. Возможно, нужно более консервативно этот год подойти и оперировать цифрами где-то вокруг 40 долларов. Наверное, такие предложения мы и будем делать. И это - совершенно новый баланс. Это означает, что гораздо больше валюты будет оставаться. Значит, она будет продаваться на рубли. Значит, рубль, скорее всего, будет крепче, чем мы это предполагали раньше. Из этого разные выводы для экспортеров, для импортеров.

- А для народа? Каким примерно будет курс?

- Мне кажется, что база — это 60 плюс. По-моему, сегодня мы уже попали в эту зону. Может быть, еще на короткое время. И пока снова выскочили в зону 70 плюс. Потом снова вернемся обратно.

- Скоро вам исполнится 60 лет. Будете пенсию оформлять?

- Не знаю. Мама говорит, что надо. А мне как-то боязно.

- 60 лет исполнилось бы и Егору Гайдару. Кем он был для вас?

- Егор - мой близкий друг. А еще он — великий гражданин, человек, который никогда личное не ставил выше общественного. В глазах людей он не кажется таковым, как ни странно. Есть мифы. Есть реальная жизнь. Я близко знал Егора. Я знаю, как он переживал, как он близко все принимал к сердцу, поэтому сгорел так быстро.

- Во времена Гайдара в нашу жизнь вошло понятие "приватизация". И сейчас вне зависимости того, за Гайдара люди или против него, приватизация выглядит как источник дополнительных средств, которые нужны стране. Вы полагаете, приватизации быть?

- Я полагаю, что быть. Считаю, что доля государства преувеличена, что эффективность нашей экономики от этого страдает. Наверное, лучше было бы приватизационные сделки проводить на более высоком рынке 5 лет назад. Но это всегда бывает для приватизации в плохое время, когда рынок высокий, такая корова нужна самому.

- Да, жалко расставаться.

- Жалко. А когда рынок низкий, тоже жалко расставаться, потому что вдруг он стал стоить в 4 раза дешевле, чем стоил. Тем не менее надо принимать решения, тем более когда настолько остро, как сейчас, востребована бюджетная ситуация.

- Невольным подарком для вас стала информация из Китая, где у власти стоит Коммунистическая партия, где величина госсектора за этот год сократилась до несчастных 23%.

- Я думаю, что во многом китайские коммунисты на самом деле больше монетаристы, либералы и рыночники, чем многие из тех, кто себя таковыми считает. Это очень серьезный интересный и весомый опыт. И его надо изучать, относиться к нему серьезно.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 19 марта 2016 > № 1692966 Алексей Улюкаев


Россия. Германия > Внешэкономсвязи, политика > economy.gov.ru, 19 февраля 2016 > № 1657515 Алексей Улюкаев

Алексей Улюкаев: Мы возобновляем полноформатную работу российско-германский группы по вопросам экономики и инвестициям

(интервью Министра экономического развития РФ телеканалу "Россия 24" по итогам рабочего визита в Германию)

Корр.: Алексей Валентинович, здравствуйте. В ходе своего визита в Берлин вы провели встречу с вице-канцлером Зигмаром Габриэлем, которого многие ранее назвали сторонником санкций против России. А какие сейчас настроения у властей, и что сегодня обсуждалось на встрече?

Алексей Улюкаев: Я думаю, что неправильно говорить, что господин Габриэль сторонник или противник санкций. Он человек и политик, который, как мне кажется, ищет возможные пути решения проблем в тех обстоятельствах, которые есть. Да, мы обсуждали довольно подробно эту ситуацию, те риски, которые имеют не только российская или немецкая экономики, но и европейская экономика. Ведь мы сталкиваемся не только с санкциями. В конце концов, российская экономика к ним привыкла, адаптировалась. Мы сталкиваемся с большим количеством разных вызовов одновременно – это и вызов экономический: сокращение глобального спроса, давление цен на сырьевые товары, риски для бюджета и так далее. И, знаете, было раньше такое убеждение, что от того, что цена на нефть снизится, экспортеры проиграют, но импортеры-то выиграют. Вот мы как раз с вице-канцлером это обсуждали. Действительно, только из-за ценового разрыва – больше триллиона долларов или евро в странах импортерах нефти должно было осесть. И где эти деньги? Разве они инвестировались в экономический рост, в инновации, в лучшую социальную или экологическую среду? Нет, ничуть. Бизнес не готов к тому, чтобы делать серьезные шаги. Он сидит на подушке ликвидности. И это огромный вызов.

Так же как огромный вызов – это геополитическая напряженность, то, с чем сталкивается Европа: проблема беженцев, нестабильности. В Европу пришел страх – страх будущего дня: «а какое будущее мы готовим нашим детям?» И это огромная ответственность, которая ложится и на бизнес, и на политиков. И мы с господином вице-канцлером эту тему подробно обсуждали, как в этой ситуации создавать мосты доверия, работать вместе с нашим бизнесом. Мне кажется, мы смогли продвинуться.

Я хочу сказать, что у нас важная договоренность о том, что мы возобновляем полноформатную работу российско-германской рабочей группы по торгово-экономическим вопросам, по экономике, инвестициям, которую возглавляют наши заместители: первый заместитель Министра экономического развития Алексей Лихачев и статс-секретарь Министерства экономики Германии Махник. Два года эта группа не работала полномасштабно. Сейчас мы договорились о том, что это будет в Германии, в июне. Мы договорились, что работу этой группы будет подпирать наше новое образование – это бизнес-платформа - площадка для диалога российско-германского бизнеса, где с одной стороны, участвуют наши представители. Это РСПП, Торгово-промышленная палата и Торгово-промышленная палата Германии и Восточный Комитет немецкой экономики. Мы, наверное, синхронизируем работу этой бизнес-платформы и работу межправительственной структуры - совместной Российско-Германской рабочей группы - попытаемся выйти на хорошие результаты.

Несмотря на сложности: и фундаментальные экономические, и современную геополитику, бросающую нам вызов, и на санкционный режим, все-таки российско-германские отношения не замерли. Инвестиции увеличиваются, открываются новые предприятия. В России немецкий бизнес продолжает инвестировать. И сейчас, во время моей поездки, также будет подписан довольно крупный контракт на строительство крупного германского промышленного предприятия в России.

Корр: Вы отметили, что уже в этом году товарооборот между Россией и Германией может начать восстанавливаться. А на сколько он может увеличиться, по-вашему?

Алексей Улюкаев: Пока трудно сказать. У нас немного разная статистика с нашими немецкими коллегами. Мы по-разному высчитываем реэкспорт нефти и нефтепродуктов, которые идут через Нидерланды. Тем не менее, физические объемы торговли не уменьшились, а даже немного увеличились. Но в силу падения цен на нефть и нефтепродукты, стоимостные объемы уменьшились существенно. Поэтому сам фактор стабилизации цен на эти товары экспорта, является фактором, по крайней мере, прекращения спада, а в соответствии с эффектом баз даже некоторого возобновления роста. Наверное, это будет пока довольно умеренный рост, но плюс к этому те совместные проекты, о которых мы говорим. Мы хотим сейчас через возможности Российского экспортного центра серьезно продвинуть наш средний и малый бизнес на европейский рынок, в частности, на немецкий Мы сейчас на базе нашего торгпредства будем создавать торговый дом вместе с Российским экспортным центром – в основном, для средних компаний.

Вместе с Академией наук будем здесь открывать Научно-технический дом. Для инновационных компаний - это тоже лифт, который бы их двигал на эти рынки. Так что я не то, чтобы надеюсь, я практически уверен, что товарооборот перейдет в положительную плоскость, но пока цифры будут, наверное, не очень большими. Нам потребуется еще несколько лет для того, чтобы восстановить тот рекордный товарооборот, который был у нас 2-3 года назад, когда мы дошли до уровня в 100 миллиардов долларов (порядка 90 миллиардов евро). Наверное, несколько лет на это придется потратить. Тем не менее, все-таки, мы возвращаемся в позитивную плоскость.

Корр: Все-таки о каком порядке процентов может идти речь?

Алексей Улюкаев: Боюсь вас ввести в заблуждение цифрой, но порядок цифр в несколько процентов. Может быть, десять процентов.

Корр: Правительство уже в целом одобрило план поддержки экономики, но есть неделя на доработку, что это значит?

Алексей Улюкаев: Это никакая не новая недельная доработка или что-то еще. Это обычная процедура. Так бывает всегда, когда документ вносится в Правительство. Естественно, тратится несколько дней для того, чтобы технически его отработать. Никаких принципиальных изменений там, конечно же, не будет. Его структура – основная, и те меры, которые направлены на оперативную поддержку нашего населения, отраслей, предприятий, которые, с одной стороны, оказались в сложной ситуации, а с другой, - имеют возможность для довольно существенного продвижения вперед, получат финансовую поддержку через бюджетные гарантии, прямое бюджетное финансирование, использование средств Фонда национального благосостояния и так далее. С другой стороны, - это структурные меры, которые позволят снизить издержки бизнеса, улучшить перспективы малого и среднего предпринимательства, уменьшить давление регулятивно-административных процедур и так далее.

Мы должны просто технически усовершенствовать, не внося принципиальных изменений. Мы должны еще уточнить цифры по финансированию, потому что, напомню, у нас есть там еще некоторый раздел в части финансирования с примечанием, что объемы и источник финансирования подлежат уточнению. Во многом мы должны за эти дни уточнить объемы и источник.

Корр: А какие направления вызвали больше всего споров? Например, некоторые эксперты говорили об автопроме…

Алексей Улюкаев: Нет. Как раз автопром вызывал меньше споров, потому что это одна из четырех программ, решение по которой уже фактически принято. Более того, – оформлено. Программа поддержки автопрома, на которую в общем объёме идет порядка 140 миллиардов рублей, 2/3 этой суммы в бюджете было предусмотрено. Сейчас мы смогли изыскать дополнительно еще 49 миллиардов за счет резервов, которые есть в бюджете для того, чтобы стимулировать спрос на автомобили, для того, чтобы продвигать нашу продукцию на иностранные рынки. Для этого сейчас самая подходящая возможность. То есть снижать логистические расходы, расходы на транспортировку и так далее. Так что это не вызывало больших споров.

Думаю, что это программа поддержки транспортного машиностроения, производства вагонов, локомотивов, легкой промышленности, строительства через ипотеку. Мы пролонгируем систему льготной ипотеки, которая была в прошлом году и дала хорошие результаты. Мы в довольно сложной ситуации. Мы помним, какая ситуация была в прошлом году, - объем жилищного строительства не уронили. У нас было 84 млн квадратных метров, ровно столько же и осталось. Наша цель в этом году - продолжить эту комфортную для населения ситуацию и обеспечить продолжение качественного строительства. Плюс фонд развития строительства, поддержка экспорта, обеспечение лекарствами, использование средств материнского капитала на поддержку семьи и так далее. Это базовые вещи, по которым есть общее понимание, что мы должны их профинансировать.

Корр: А какие сферы были спорными?

Алексей Улюкаев: Споры были вокруг некоторых статей, в частности, связанных с поддержкой малого и среднего бизнеса, лизинга, наших инновационных структур. Но это были споры не на тему, что не нужно это поддержку оказывать, а на тему, где же взять средства. Все-таки мы постарались сделать так, чтобы на эти важные статьи тоже средства нашлись.

Корр: Но если говорить об этих спорных статьях. В процессе обсуждения плана поддержки экономики – менялось ли финансирование на эти статьи?

Алексей Улюкаев: Нет, я думаю, что у нас было достигнуто понимание, и председатель Правительства это понимание согласовал, что общий объем дополнительных средств мы должны поместить где-то в 250 миллиардов рублей. 185 миллиардов рублей мы расписали и поместили. Плюс у нас остался хвост – тоже примерно в такую же сумму, которая в эти пределы, в эти лимиты не погружается. Поэтому мы сейчас проводим работу по дополнительной приоритезации. Из того, что мы сможем погрузить, и того, что оставим на ситуацию принятия уточнения закона о бюджете, его исполнения его в течение года.

Корр: Алексей Валентинович, а на какие доходы от приватизации в этом году вы рассчитываете?

Алексей Улюкаев: Это очень зависит от состояния рынка. Если исходить из нынешнего состояния рынка, то мы рассчитываем на сумму примерно 800 миллиардов рублей. Может быть немножко больше. Это примерно 6 крупных активов, которые мы будем предлагать рынку. Конечно же, они послужат для того, чтоб закрыть дефицит бюджета.

По закону о бюджете, который сейчас действует, у нас будет дефицит 3% от валового внутреннего продукта. Источники предусмотрены в виде заимствования, а также использования средств Резервного фонда на сумму не больше 2 трлн. рублей. Но мы, видимо, в апреле войдем с уточненным прогнозом, и с большой степенью вероятности доходы бюджета, прежде всего, нефтегазовые доходы, будут скорректированы. Следовательно, бюджетный дефицит возрастет. Для того, чтобы для его финансирования не тратить дополнительно средства Резервного фонда, чтобы его оставить на будущие годы, которые совсем не обязательно будут очень благостными, мы предлагаем дополнительное покрытие его за счет приватизации. Это примерно 1%, даже немножко больше, чем процент ВВП дефицита, который мы сможем таким образом закрыть.

Корр.: Ранее уже был разработан план продажи 25% акций «Башнефти». А на каких условиях может пройти приватизация?

Алексей Улюкаев: Сама величина пакета, который будет предлагаться рынку, и форма, в которой он будет предлагаться, подлежит уточнению. Сейчас мы находимся в работе. Мы в ближайшее время выберем инвестиционного консультанта из числа крупнейших и уважаемых респектабельных международных банков, который даст нам свои рекомендации. Потому что есть возможность это предложить открытому рынку через размещение на бирже. Тогда акционерами станут портфельные инвесторы. И есть возможность предложить это стратегическому инвестору. И в этом случае может идти речь о пакете не только в 25%, но и большем пакете, потому что понятно, что стратегического инвестора интересует контроль, и за это он готов заплатить премию, т.е. дать больше, чем по сегодняшнему рынку.

И, наконец, совсем третья история. Это блокирующий пакет, который находится в собственности республики Башкортостан. Это не тот вопрос, который мы поднимаем. Это абсолютно дело Республики. Если речь пойдет о стратегическом инвесторе, наверное, будет какое-то отдельное соглашение.

Корр.: Также вы говорили о необходимости приватизировать некоторые госбанки. О каких конкретно кредитных организациях может идти речь?

Алексей Улюкаев: Речь идет о банке ВТБ.

Корр.: На каких условиях может пройти эта приватизация?

Алексей Улюкаев: Известно, что по президентскому указу мы должны оставить контроль в любом случае за собой. Сейчас государству принадлежит 60,9%, значит, речь идет о пакете - 10,9%.

Корр.: Игорь Сечин заявил о том, что «Роснефть» можно приватизировать при цене нефти 100 долл. за баррель. При этом компанию называют одним из главных претендентов на продажу в ближайшее время. Значит ли это, что в скором времени нефть может расти?

Алексей Улюкаев: Никогда не хочется приватизировать, продавать. Потому, что когда хорошая конъюнктура – жалко такой актив. Знаете, как говорится, «такая корова нужна самому». А когда рынок плохой, то уже жалко такой замечательный актив отдавать за маленькие деньги. Все-таки нужно принципиальное решение. Я считаю, что оно принято, исходя не только из нашей бюджетной ситуации, но и из нашего принципиального решения о том, чтобы уменьшать долю государства, способствовать равной конкуренции бизнесов. Особенно там, где речь идет о коммерческих отраслях: таких, как нефтяная промышленность. Если же говорить о цене, то, я думаю, что в ближайшее время мы увидим стабилизацию нефтяных цен на уровень выше, чем они есть сейчас. Но не следует ожидать в долгосрочной перспективе возвращения к временам трехзначных цен на нефть - 100 и более долларов. Я думаю, что мы таких цен не увидим, по крайней мере, стабильно таких цен. Об этом говорит нам фундаментальное изменение спроса на мировых рынках в связи со снижением основных темпов роста локомотивов мировой экономики, таких как Китай и другие развивающиеся экономики - с одной стороны. С другой стороны, - принципиальные изменения в структуре энергетики, переход все в большей степени на возобновляемую энергию - на ветер, солнце, гидро- и атомную энергетику, что снижает спрос. Но и возможные принципиальные изменения в автомобильной отрасли, которые являются уже вторым крупнейшим спросом на этом рынке. Поэтому мы должны быть готовы к тому, чтобы в долгосрочной перспективе и бюджет, и в целом экономическую структуру выстраивать на предположении в цене 40-50 долларов за баррель.

Корр.: В конце января рубль заметно терял позиции, затем укрепился вслед за нефтью. Каковы ваши дальнейшие ожидания?

Алексей Улюкаев: Если мы исходим из того, курсовые значения рубля во многом зависят от динамики нефтяных цен, что определяет состояние текущего счетно-платежного баланса, и предполагаем, что произойдет некоторое укрепление, стабилизация цен на более высоком уровне, чем сегодня, то, следовательно, можно предположить, что есть шанс, что курс будет несколько крепче, чем сегодня.

Корр.: Многие эксперты не исключают спада ВВП в этом году. Каков ваш прогноз?

Алексей Улюкаев: Начиная с июня прошлого года, практически прекратился спад, в показателе «месяц к месяцу, сезонный, сглаженный», то есть колебания вокруг нуля. Чуть хуже было в ноябре – -0,2, потом в декабре опять 0, в январе – 0. Это ответ экономики на те шоки, прежде всего, шок спроса, нефтяных цен, с которыми мы столкнулись. И мы видим, что экономика больше адаптируется. Нефтяной шок 2014 года стоил экономики гораздо больше, чем нефтяной шок 2015 года и по издержкам, и по менеджменту, и по финансированию, по задолженности. По всему этому экономика сейчас гораздо более устойчива, динамична.

Экономика в прошлом году получила очень хороший финансовый результат: на 50% увеличилась прибыль компаний. Значит, они имеют ресурс для инвестирования. Мы должны им помочь эти инвестиции сделать. Эта помощь должна быть двоякой. Непрямая финансовая поддержка – там, где нужно дать бюджетную гарантию, поддержать кредит, субсидирование процентной ставки и т.д. Но и поддержать общей уверенностью в том, что рынки открываются, в частности работая с нашими партнерами европейскими, немецкими и т.д., способствуя продвижению наших товаров на иностранные рынки.

Поэтому наш официальный прогноз, который действует сейчас, исходит из того, что будет небольшой экономический рост – 0,7%. Конечно же, он делался в ситуации, когда было более позитивное представление о динамике сырья, динамике нефти. Сейчас она немножко хуже. Но думаю, что в любом случае этот диапазон колебаний может быть в маленький минус, маленький плюс, скажем, в пределах от +1 до -1. Это не драматическое развитие событий, но, конечно, не то, которое нам хотелось бы видеть. Мы должны все-таки готовить нашу экономику к тому, чтобы выйти на темпы роста хотя бы близкие к среднемировым. Собственно говоря, для этого тот план, о котором мы говорили, особенно вторая часть - структурные меры - и предназначены.

Корр.: Алексей Валентинович, спасибо, что нашли время для нашего интервью.

Алексей Улюкаев: Спасибо.

Россия. Германия > Внешэкономсвязи, политика > economy.gov.ru, 19 февраля 2016 > № 1657515 Алексей Улюкаев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 18 февраля 2016 > № 1666315 Алексей Улюкаев

Заседание Правительства.

Первый вопрос повестки – о плане действий в экономике.

Стенограмма:

Д.Медведев: Добрый день!

Сегодня, как и договаривались, мы рассмотрим новый план действий в экономике, или План действий Правительства, направленных на обеспечение стабильного социально-экономического развития Российской Федерации в 2016 году.

Не могу сказать, что документ готовили продолжительное время, но тем не менее полноценно. Несколько раз я собирал совещания и по плану в целом, и по отдельным частям, отраслям. Работали коллеги из Правительства. Практически все, кто занимался планом, обсуждали проект с деловым сообществом, с коллегами из Государственной Думы, Совета Федерации и представителями регионов, стараясь по возможности учитывать предложения.

Сегодня мы выходим на финальную стадию. Считаю такую тщательную проработку плана в целом необходимой, тем более сегодня, когда столь переменчивы условия в экономике. Бюджетная система, реальный сектор испытывают сегодня перегрузки из-за низких цен на нефть, из-за санкций, поэтому и предложений для включения в план было много, но, конечно, в окончательный вариант вошли далеко не все.

Для эффективной работы необходим документ ёмкий и по оперативным мерам предельно конкретный, тщательно просчитанный по каждой позиции, исходя из тех ресурсов, которыми мы сегодня реально располагаем, чтобы его выполнение, как и расходование выделенных средств, можно было легко проконтролировать и оценить, какую реальную отдачу принесли те или иные решения.

То, что те или иные мероприятия вошли в план и под них найдено финансирование, это также не повод расслабляться. По понятным причинам финансирования всегда много не бывает, а нам необходимо проводить взвешенную бюджетную политику, поэтому план сформирован таким образом, чтобы, конечно, не брать на себя тех обязательств, которые мы в этом году потянуть не сможем.

Теперь несколько принципиальных моментов. Во-первых, экономика постепенно, хотя и с определёнными издержками, адаптируется к новым внешнеэкономическим условиям. Нам сейчас нужно адресно поддержать отрасли и сектора с высоким потенциалом роста: это автопром, лёгкая промышленность, транспортное машиностроение, сельхозмашиностроение, жилищное строительство и сельское хозяйство. Они быстрее других приспособились к изменившейся ситуации, а принятые меры поддержки, как показали итоги прошлого года, дают здесь неплохую отдачу. Ряд мер я уже назвал, они, по сути, приняты, действуют, по ним подписаны нормативные документы во время посещения промышленных предприятий в Твери, Санкт-Петербурге и Тольятти.

Назову тем не менее основные цифры. На реализацию программы поддержки автомобильной промышленности в этом году выделяется почти 140 млрд рублей, сельхозмашиностроения – до 10,5 млрд рублей, примерно такая же сумма выделена для предприятий транспортного машиностроения.

Мы также продолжаем поддержку сельского хозяйства, будем стимулировать импортозамещение в других отраслях, для этого проводится докапитализация Фонда развития промышленности.

Хочу подчеркнуть, что наши действия в рамках плана должны быть выстроены в единой логике. Логика эта достаточно простая – конечно, нам нужны меры оперативного реагирования, быстрые меры, но не только.

Текущая ситуация на мировом нефтяном рынке показывает, насколько необходима современная структура экономики и необходим устойчивый экономический рост с опорой не только на экспорт сырья, а прежде всего на производство и экспорт продукции качественной, конкурентоспособной.

Мероприятия плана должны быть связаны в общую систему, в конечном счёте они будут стимулировать структурные изменения. К примеру, как я уже сказал, целенаправленно мы поддерживаем отдельные отрасли, для них выделяются денежные средства, облегчаются условия ведения бизнеса. Эти меры должны дополняться тарифной политикой, финансовой и организационной поддержкой промышленного экспорта.

Второе. Необходимо сделать максимум возможного, чтобы смягчить негативные последствия кризиса для людей, граждан нашей страны, удержать ситуацию с занятостью, замедлить, по возможности, конечно, рост цен, помочь тем, кто по объективным причинам находится в наиболее уязвимом положении – это пенсионеры, инвалиды, семьи с низкими доходами. И, конечно, несмотря на крайне напряжённый бюджет, мы в полном объёме должны будем исполнить социальные обязательства, это абсолютно точно.

Напомню, что в этом году мы также провели индексацию пенсий. Решение о дополнительной индексации примем, как и договаривались, с учётом работы в I квартале текущего года.

Выполнение социальных обязательств, как всеми понимается, во многом зависит от региональных бюджетов. Чтобы сбалансировать региональные финансы, снизить уровень долговой нагрузки, мы продолжим выделять бюджетные кредиты. В этом году в федеральном бюджете на эти цели также заложено 310 млрд рублей.

Будем помогать регионам сохранять относительно невысокий уровень безработицы, для этого первоначально выделяется около 3 млрд рублей. На целевую поддержку моногородов, где ситуация с занятостью наиболее сложная, – более 7 млрд рублей, и в случае необходимости эта поддержка может быть увеличена.

Возобновим постоянный мониторинг финансово-экономического положения системообразующих предприятий, чтобы своевременно выявлять возможные риски и оперативно на них реагировать.

Как и в прошлом году, направим средства для лекарственного обеспечения нуждающимся, а также для обеспечения медицинскими изделиями и техническими средствами реабилитации для инвалидов. Запустили программу строительства новых школ. Продолжим софинансировать летний отдых и оздоровление детей, которые находятся в трудной жизненной ситуации.

Конечно, социальная поддержка должна стать более адресной, а стало быть, более эффективной: деньги должен получать именно тот, кто в них реально нуждается. Для этого нужно, наконец, навести в этой сфере порядок, проработать критерии определения нуждаемости. Такая работа планом предусмотрена.

Третье, о чём хотел бы сказать. Большая часть плана, две трети пунктов плана – это так называемый системный блок. Это структурные меры, законодательные решения, которые направлены на обеспечение устойчивого экономического роста и рассчитаны не только на текущий год, но и на среднесрочную перспективу. От того, насколько грамотно удастся их реализовать, во многом зависит и развитие экономики, и самочувствие наших граждан.

Прежде всего речь пойдёт о создании благоприятных условий для развития малого и среднего бизнеса, инновационных компаний. В частности, ещё на пять лет, до 2020 года, мы продлеваем действие системы налогообложения в виде единого налога на вменённый доход. Также будем стимулировать более активное участие небольших предприятий в государственных закупках и закупках государственных компаний – увеличивается их доля до 15% по прямым контрактам.

Предусмотрен комплекс мер по сокращению издержек, в первую очередь они касаются инфраструктурных монополий, которые в силу своего исключительного положения стараются зачастую переложить затраты на потребителей. В течение года будет подготовлен ряд решений, которые позволят снизить эту нагрузку. В прошлом году мы целым рядом вопросов занимались, это касается и льгот на проезд в пригородных электричках, и ряда других.

Продолжим субсидировать перевозки по региональным авиамаршрутам там, где авиация является единственным круглогодичным видом транспорта, а также перевозки, связанные с развитием внутреннего туризма.

И, конечно, будем работать над улучшением инвестиционного климата, снижением административной нагрузки. Здесь предусмотрено реформирование системы государственного контроля. Но по этим параметрам необходимо ещё провести дополнительные консультации.

Четвёртое, о чём хотел бы сказать. План предусматривает большую законотворческую работу. Законопроекты нужно готовить оперативно, чтобы максимальное число их принять прямо сейчас, в весеннюю сессию. Конечно, многое зависит от наших коллег в Государственной Думе, в Совете Федерации. Поэтому эту работу по линии Правительства нужно провести максимально чётко в кооперации с нашими коллегами из других органов власти. Прошу всех членов Правительства взять это на контроль и, естественно, Аппарат Правительства.

Несколько подробнее по мероприятиям плана доложит Министр экономического развития. Есть ещё ряд предложений. В проекте протокольного решения также предполагается некоторая доработка отдельных положений. Мы специально для этого резервируем ещё практически неделю для того, чтобы все позиции привести в соответствие с внутренней логикой этого документа.

Мы рассмотрим ряд законопроектов, также сегодня распределим субсидии. В частности, по одному из законопроектов продлевается возможность приватизации жилья ещё на год, до 1 марта 2017 года. Напомню, мы подробно говорили об этом на форуме с участием первичных организаций «Единой России», там были сделаны определённые предложения. Также, кстати, хотел бы отметить, мы на год продлеваем эту систему приватизации и договорились о том, что окончательно определимся, как вообще действовать по этому вопросу дальше, на будущее, чтобы каждый раз, каждый год к нему не возвращаться.

Ещё один законопроект поможет людям получать самую свежую информацию о задолженностях по штрафам, налогам, исключить двойные оплаты, необоснованное применение мер за неуплату налогов. Мы знаем случаи, когда человек задолженности не имеет, но при прохождении того же паспортного контроля в аэропорту при выезде выясняется, что эта информация никуда не дошла. Поэтому подготовлен законопроект, по которому банки, другие организации будут обязаны незамедлительно передавать в государственную информационную систему по платежам сведения об уплате задолженности, и они должны будут в автоматическом режиме поступать в информационную систему Федеральной службы судебных приставов, чтобы сразу же эта задолженность считалась снятой или погашенной.

Кроме того, мы продолжаем распределять субсидии. Почти 3,5 млрд рублей, даже чуть больше, будет выделено регионам для выплат молодым семьям на приобретение или строительство жилья.

Рассмотрим меры поддержки аграрного сектора, распределим тут пять субсидий. Более 7 млрд 200 млн выделяется на возмещение процентной ставки по краткосрочным кредитам на развитие растениеводства и переработку продукции растениеводства. 2,5 млрд пойдёт на возмещение процентной ставки по кредитам на развитие животноводства, на переработку и реализацию продукции животноводства. Около 2 млрд также мы выделяем на возмещение ставки по кредитам на переработку продукции растениеводства и животноводства в области развития оптово-распределительных центров. Ещё почти 1,4 млрд распределяется на возмещение процентной ставки по краткосрочным кредитам на развитие молочного животноводства, также село получит 2 млрд 400 млн на возмещение процентной ставки по долгосрочным, среднесрочным и краткосрочным кредитам, которые берут малые формы хозяйствования.

Вот такова повестка дня с определёнными дополнениями.

Сейчас прошу выступить Алексея Валентиновича Улюкаева.

А.Улюкаев: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги! Действительно, практически месяц с того момента, как мы получили поручение Председателя Правительства, шла эта работа. Большое количество обсуждений, четыре варианта плана вносилось и обсуждалось. В настоящем виде он состоит из двух разделов: 50 пунктов – первый раздел, 86 пунктов – второй раздел. Граница весьма условная, в целом это ведь план по обеспечению стабильности социально-экономического развития, с одной стороны, а с другой стороны, по выработке мер по выходу на траекторию устойчивого экономического роста и устойчивого повышения социального благосостояния.

Но не по этому критерию делится: первая половина – стабильность, вторая – развитие. И даже не только по такому критерию, что первая половина – это в основном меры денежного характера, которые предполагают либо прямое выделение бюджетных средств, предоставление государственных гарантий, средств из Фонда национального благосостояния, а вторая – это в основном меры законодательного характера, нормативно-регулятивные. Прежде всего по степени оперативности: первая половина – это меры абсолютно оперативного реагирования на быстро меняющуюся макроэкономическую ситуацию.

Напомню, что с того времени, когда мы приняли бюджет и приняли регулярный прогноз, произошли драматические изменения на сырьевых рынках и на глобальных финансовых рынках, что вызвало существенные риски для российской экономики. И ответ на эти риски содержат мероприятия первой половины, риски, прежде всего связанные со сжатием спроса – внешнего, потребительского, инвестиционного.

Поэтому прежде всего это меры по поддержке спроса: либо по поддержке спроса граждан на жильё, на лекарственные препараты, на иные виды товаров и услуг, либо поддержка спроса предприятий, либо, наконец, через поощрение экспорта, поддержка возможностей воспользоваться глобальным спросом на несырьевые товары.

Широкий довольно набор инструментов, которые мы использовали, касаются финансовых инструментов. Как я уже говорил, это и гарантии, и прямое выделение средств, и субсидирование процентных ставок, и участие федерального бюджета в программах развития, которые предлагают субъекты Российской Федерации. Это и, собственно, нормативные акты, это снижение регулятивного давления, упрощение входа на рынки, создание более комфортных условий для ведения бизнеса и осуществления инвестиций.

Более конкретно. Первый подраздел первого раздела – это меры социальной поддержки, меры адаптации населения к этим возрастающим рискам. Они прежде всего касаются сохранения того уровня обеспечения лекарственными препаратами, который у нас был достигнут, а также стабилизации ситуации на рынке труда – это как прямое выделение средств, для того чтобы профинансировать соответствующие проекты в субъектах Федерации, так и резервирование средств на тот случай, если ситуация на рынке труда будет ухудшаться. Это меры, направленные на поддержку граждан, которые оказались в наиболее сложных обстоятельствах, это технические средства поддержки инвалидов, это меры, направленные на поддержание спроса наиболее бедных слоёв населения.

Что касается отраслей, об этом тоже уже Председатель Правительства сказал. Мы сконцентрировались прежде всего на тех отраслях, которые наиболее подвержены этим рискам ограничения спроса, где есть или возможен высокий спад объёмов производства, возникают риски по занятости, и на тех отраслях, которые в этих ситуациях имеют наибольший потенциал, чтобы выйти на новые рынки, увеличить объёмы производства, повысить свою эффективность.

Это те четыре позиции, по которым уже принято принципиальное решение, не буду их перечислять подробно, но и некоторые другие программы. Прежде всего это продолжение программы поддержки ипотечного жилищного кредитования – субсидирование процентных ставок по ипотеке, которая в этом году сможет существенно поддержать рынок жилья и позволит нам добиться неснижения объёмов жилищного строительства, как это было у нас и в прошлом году.

Это очень серьёзное продолжение развития механизма проектного финансирования для целей создания новых, современных производств в промышленности, сельском хозяйстве, сфере транспорта, телекоммуникаций.

Это набор мер по поддержке несырьевого экспорта, который заключается непосредственно в предоставлении кредитных субсидий через наши институты развития, через Внешэкономбанк, через Росэксимбанк, которые нацелены на заключение конкретных контрактов. Часть из этих контрактов уже заключена. Например, известны три контракта по линии Внешэкономбанка, которые обеспечивают очень серьёзные заказы на поставки наших вагонов. Это контракт с Венгрией, Ираном, Азербайджаном, это очень серьёзная загрузка наших производственных мощностей. Это дальнейшее предоставление контрактов по линии нашего авиастроения под «Сухой Суперджет», поставки в ряд стран Европы, Латинской Америки, Азии. Это контракты по поставке энергетического оборудования и так далее.

Кроме того, предполагается предоставление финансовой поддержки Российскому экспортному центру, который смог бы обеспечить поддержку наших средних и среднекрупных предприятий технологического сектора, готовых к выходу на внешние рынки, но которые сталкиваются с препятствиями для конкретного входа на рынок. Что я имею в виду? Это поддержка их прав интеллектуальной собственности, патентная защита их товаров и услуг, это финансовое обеспечение работ по сертификации этих товаров, это упрощение логистики, субсидирование транспортных перевозок этих товаров на отдалённые рынки.

Отдельный блок – это мероприятия по развитию современной инновационной инфраструктуры. Это касается и формирования инновационных территориальных кластеров, это поддержка наших институтов развития в области инноваций, это мероприятия по обеспечению стартапов, начало работы малых предприятий в области инноваций и высоких технологий.

Серьёзные меры предполагаются по поддержке малого и среднего предпринимательства как в части их регулярной работы (то есть микрофинансирование, предоставление грантов на развитие малого бизнеса, развитие региональных гарантийных центров), так и на развитие системы лизинга, докапитализация уже имеющихся лизинговых компаний, которые могут обеспечить малому и среднему бизнесу возможность в самом деле выступить серьёзным поставщиком для государственных нужд и компаний с государственным участием, воспользоваться теми квотами, которые предполагают сейчас 44-й и 223-й федеральные законы.

Кроме того, имеется в виду серьёзный набор мер по снижению издержек предприятий, по обеспечению более комфортного условия их функционирования. Но в этой части основной упор мы сделали на мероприятия второго блока, где действительно в части издержек предполагается аудит наших крупнейших инфраструктурных компаний и принятие программ сокращения издержек; реализация мероприятий по формированию системы долгосрочных механизмов тарифообразования в инфраструктурном блоке; дальнейшая поддержка малого бизнеса через развитие институтов патентов, институтов поддержки граждан, которые относятся к категории самозанятых. Имеется в виду в течение трёхлетнего периода обеспечить такой режим работы, при котором они только регистрируются для целей учёта, но не несут обязательств финансового характера, как налоговых обязательств, так и обязательств в части социальных платежей.

Кроме того, предполагается установить новый порог для применения специальных налоговых режимов; создать механизм продления действия единого налога на вменённый доход, о чём уже сказал Председатель Правительства; предусмотреть возможности более льготного режима по уплате налога на имущество, который позволял бы делать вычеты из площади соответствующих производственных площадей для целей налогообложения предприятий малого и среднего бизнеса.

Предполагается усовершенствование патентной системы налогообложения при введении вычета суммы уплаченных страховых взносов в государственные и внебюджетные фонды из стоимости патента, а также установление возможности уплаты стоимости патента и обязательных страховых платежей вместе с регистрацией граждан, то есть по методу одного окна, что серьёзно снизит административные и временные издержки для малого и среднего предприятия.

Как уже отмечалось, в целях дополнительного повышения эффективности социальной поддержки, социальной политики предусмотрены мероприятия по обеспечению проверки критериев нуждаемости при предоставлении мер поддержки, то есть введение их реальной адресности.

Предполагается также набор дополнительных мер по поддержке тех отраслей экономики, которые имеют дополнительный потенциал по развитию. Здесь имеется в виду прежде всего упорядочение мер фискальной нагрузки и регулятивной нагрузки на бизнес.

В целом хочу сказать, что мы работали в условиях очень жёстких бюджетных ограничений. В этой связи большое количество мер, которые полезны в социально-экономическом плане, но не вызваны именно изменением ситуации нынешней, а являются просто проблемами регулярного бюджетирования тех или иных государственных программ, к сожалению, не смогли быть учтены в этом плане.

В целом объём мероприятий, которые предполагаются, финансово стоит порядка 880 млрд рублей. Часть этих средств учтена в действующем законе о федеральном бюджете, и здесь возможно только некоторое переформатирование. Дополнительно предполагается 38 млрд рублей в виде гарантий, то есть не требуют бюджетного ассигнования, а требуют изменений в закон о бюджете в части государственного долга. 39,8 млрд рублей предполагается профинансировать из средств Фонда национального благосостояния на цели поддержки транспортного машиностроения и приобретения для «РЖД» подвижного состава.

И две самые важные позиции принципиальные – это средства, которые потребуют бюджетных ассигнований.

В нашем плане 185 млрд рублей отнесено к позициям, которые предполагается профинансировать непосредственно из того, что называется антикризисным фондом, на самом деле это средства, предусмотренные статьей 21 бюджета, и средства, поднятые в виде остатков при исполнении бюджета 2015 года. Часть этих средств уже фактически забюджетирована, потому что приняты и подписаны Вами соответствующие проекты поддержки отраслей.

Мы считаем важным дополнить этот ряд прежде всего мерами поддержки жилищного строительства, через ипотеку, что считаем наиболее приоритетным (16,5 млрд рублей); мерами в области поддержки экспорта, о которых я говорил, поддержки малого и среднего предпринимательства, поддержки лизинга, в том числе лизинга воздушных судов для целей продвижения продукции нашего авиастроения, прежде всего среднемагистральных самолётов.

Мы договаривались, Дмитрий Анатольевич, у Вас, что предельный размер этих средств – это 250 млрд рублей. Наверное, есть возможности при подготовке проекта поправок к закону о бюджете изыскать дополнительные средства. Мы обсуждали возможности получения дополнительных доходов. Но самое главное сейчас с этими приоритетами нам определиться. Ещё раз, перечень приоритетов я назвал, мы должны эти точки расставить.

И последнее. Дмитрий Анатольевич, в связи с тем, что нам всё-таки предстоит непростая работа, прежде всего по второй половине плана, доведение до кондиции его, что называется, я бы просил предоставить нам чуть больше времени и дать срок до 29 февраля.

Д.Медведев: Сейчас обсудим.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 18 февраля 2016 > № 1666315 Алексей Улюкаев

Полная версия — платный доступ ?


Россия > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 18 февраля 2016 > № 1655064 Алексей Улюкаев

Алексей Улюкаев: Принципиальное отличие нового плана от прошлогоднего - это поддержка реального сектора (выступление главы Минэкономразвития на брифинге после заседания Правительства РФ)

Алексей Улюкаев: Существует два важных отличия нынешнего плана от плана, над которым мы работали год назад.

Первое. В прошлом году у нас львиная доля средств предусматривалась на поддержку банковской системы. Сейчас это совсем не так и потому, что банки чувствуют себя гораздо лучше, и потому, что приоритеты за реальным сектором. То есть это поддержка тех, кто находится в наиболее сложной жизненной ситуации и занятости, лекарственном обеспечении. Я сейчас про детей и инвалидов говорю, либо это поддержка реального сектора.

Второе. Это не только снятие рисков, но и использование новых возможностей, которые появляются. Я бы обратил внимание на комплекс мер, которые межсекторально связаны. Это касается и промышленности, и сельского хозяйства, и сервисных наших отраслей. Это поддержка экспорта товаров и услуг через наши традиционные инструменты, такие как субсидирование процентные ставки по кредитам, дополнительные меры по страхованию и гарантийной поддержки, то, что идет через механизмы ВЭБа и Россельхозбанка. У нас уже большой портфель готовых контрактов. Как уже говорилось – это касается транспортного и энергетического машиностроения, шахтерного оборудования и т.д. Это касается совершенно новых форм работы для нас, которые бы позволили вывести на внешние рынки средние и средне-крупные предприятия, при этом высокотехнологичные. Это будет российско-экспортный центр, это сертифицирование продукции, обеспечение патентной защиты, ведь интеллектуальные права наших граждан должны быть защищены на международных рынках. Это логистика – субсидирование части затрат на транспортировку и выход на новые рынки. Это новые для нас направления работы и мы связываем с ними дополнительную часть издержек производства, которую мы получили.

Агентство «Блумберг», Ольга Танас: Можете пояснить, выступая вы сказали, что общий план поддержки и меры, которые требуются, - это порядка 880 млрд. рублей, из них до 250 млрд. руб. может быть использовано из так называемого Антикризисного фонда Правительства. Получается, что остается 630 млрд. рублей. Можете сказать, какая часть из этого, уже принятые решения в бюджете и они будут профинансированы текущим бюджетом, а на что из этого нет денег, какая сумма не обеспечена?

Алексей Улюкаев: У вас информационная ошибка. 880 млрд. рублей - это общая совокупность всего того, в том числе того, что уже предусмотрено в действующем законе о бюджете. Кроме того, там есть позиция, которая просто не предполагает бюджетных ассигнований как таковых - это гарантии; есть средства, которые предусмотрены из ФНБ, поэтому всего того, что так или иначе касается дополнительного бюджетирования – это примерно 370 млрд. рублей. В том, что написано в ныне действующем варианте плана, который был роздан на Правительстве - 185 млрд. рублей предполагается из того, что условно называется Антикризисный фонд, где совокупность средств, предусмотренная соответствующей статьей закона о бюджете, как некий резерв, остатки 2015 года и так далее. И 189 млрд. рублей там обозначены как объемы, под которые источник и объем подлежат уточнению. И подлежат уточнению в ходе подготовки поправок в закон о бюджете, который мы с Министерством финансов будем готовить в апреле этого года.

Ольга Танас: А можно все-таки уточнить, сколько уже забюджетировано, какая сумма есть в бюджете?

Алексей Улюкаев: В действующем законе о бюджете - примерно 440 млрд. рублей из этой суммы существуют. Кроме того, есть некоторый резерв, который предполагается направить на определенные позиции.

Телеканал «Россия», Павел Зарубин: Поступает все больше сигналов, сегодня ФАС сообщила о том, что фармкомпании останавливают, либо собираются останавливать производство очень многих дешевых жизненоважных лекарств. Как-то этот вопрос будет решаться или нет?

Алексей Улюкаев: В плане есть позиции, связанные с обеспечением дешевыми лекарствами, которые касаются выделения суммы до 4 млрд. рублей на поддержку производителей именно лекарственных препаратов из этой категории.

Агенство «Рейтер», Дарья Корсунская: В проекте антикризисного плана была предусмотрена поддержка ВЭБ. Сколько планирует Правительство выделить на эту поддержку?

Алексей Улюкаев: У нас в соответствующей графе стоит звездочка и есть примечание, что объем и источник подлежит уточнению. Мы не можем сейчас назвать точную цифру, потому что она зависит от определенных обстоятельств: более точный учет обязательств ВЭБа, работа по которым сейчас идет, это учет возможности по тем ликвидным активам, которые есть на балансе ВЭБа, и могут быть реализованы. Так что это работа, которая будет проводиться, наверное, в ходе подготовки к поправкам в бюджет текущего года и на этой стадии мы будем иметь более точную цифру.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 18 февраля 2016 > № 1655064 Алексей Улюкаев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 14 февраля 2016 > № 1648188 Алексей Улюкаев

Алексей Улюкаев: Граждане вправе получить и требовать от государства большего в части и обеспечения их прав: социальных и экономических

Когда будет принят план по поддержке экономики?

У нас буквально срок идет на часы. Только что я закончил еще один тур работы по пунктам плана. Мы сидели вместе с министерствами и ведомствами, по каждому пункту, что называется, пальцами ездили и добивались соотношения между тем, что там заявляется, и тем, что под это просится или требуется. Мы хотим, чтобы был осязаемый результат.

О ситуации на рынке труда

Она тревожная. Но эта тревога, понятно, пока гипотетическая. Есть определенное представление о том, как будет развиваться ситуация. Она будет острее или не такой острой. Нам нужно уже сейчас направить какие-то средства субъектам федерации, заключаем договора с ними, направляем им средства для поддержания предприятий, для поддержания людей, которые теряют работу. Резервируем определенные средства — это 10 миллиардов рублей.

О развитии внутреннего туризма и об авиаперевозках

Что касается туризма, то мы тоже предусмотрели соответствующие средства — у нас порядка 6 миллиардов рублей на развитие внутреннего туризма в двух плоскостях. Первая плоскость — это формирование территориальных туристических кластеров. Потому что наш туризм — это не только Крым и не только Черноморское побережье Кавказа. Конечно же, это огромные возможности по всей стране. И мы хотели бы избежать избыточной концентрации туризма на отдельных локальных участках, хотели бы дать возможность реализовываться во всем масштабе страны.

И плюс это субсидирование авиаперевозок — для того, чтобы повысить мобильность. С тем, чтобы турист мог добраться до этих кластеров и получить ту услугу, которая там предусмотрена.

Об импортозамещении и продвижении на внешних рынках

Мы много работаем по импортозамещению, но тем не менее зависимость от импортных поставок велика в ряде позиций. Это вещи, связанные с, например, детским отдыхом. Мы должны обеспечить даже в тяжелой ситуации такую позицию. Это вещи, связанные, конечно же, с поддержкой малого и среднего предпринимательства. У нас очень важный блок, я считаю, может быть, центральный — это поддержка экспорта. Уникальная возможность сейчас. И нам нужно сравнительно небольшие средства правильно использовать для того, чтобы дать кредит поставщикам.

В авиации сейчас у самолетов «Сухого», кстати говоря, уникальная возможность возникает, конкурентоспособность возрастает. Сейчас мы увеличиваем объемы и внешних поставок, и внутри страны через систему лизинга. Нашим авиаоператорам готовы предоставить возможности с небольшими издержками экспортировать новые самолеты и загрузить отрасль таким образом.

Это система лизинга для малого и среднего бизнеса. Тоже очень важно, чтобы предприниматель имел возможность получить необходимое оборудование в аренду, в лизинг, без привлечения большого стартового капитала.

Возвращаясь к экспорту, это механизм продвижения на внешние рынки наших высокотехнологичных товаров через защиту интеллектуальной собственности, через патент, через сертифицирование. Для того чтобы иметь возможность продаваться на этих рынках. Через удешевление транспортировки, например, наших автомобилей, сельхозтехники, вагонов и других высокотехнологичных товаров на эти рынки. Это страхование, это гарантийное покрытие рисков, которые возникают при поставке на внешние рынки — тоже очень серьезное направление.

О поддержке малого и среднего бизнеса: помогаем или отбираем?

Действительно, иногда принимаем недостаточно продуманные меры, которые приводят к проблемам. Но мы все-таки хотели бы — и сейчас закладываем наш план действий — все-таки единство и правой, и левой руки. Я имею в виду ту руку, которая дает финансовую поддержку. Это и поддержка лизинга, и поддержка всей программы малого и среднего предпринимательства, это стартапы, то есть стартовый капитал для тех, кто только начинает свое дело. Это возможность микрофинансирования, возможность получения грантов, это создание инфраструктуры, это такие инновационные кластеры, где малый бизнес в области инноваций получает возможность развиваться. Это гарантии бюджетные.

Но это на одной стороне. А на другой стороне все-таки защита тех прав, которые есть сейчас. Мы говорим об упрощении систем получения патентов. И вот новый шаг для самозанятых — даже не нужно будет получать патент как таковой, нужно просто зарегистрироваться в системе, в реестре соответствующем, который будут вести федеральные налоговые службы. И в течение первых трех лет затем не последует никаких налоговых или страховых последствий. Достаточно будет того, что вы просто обозначились как легальный субъект, который оказывает соответствующие услуги.

Это заработает уже в этом году. Надеюсь, в весеннюю сессию будет приняты соответствующие изменения в законодательство. И тогда через 3 года для вас будет возможность определиться — переходите на упрощенную систему налогообложения или какую-то иную систему. Там уже у вас будут обязательства. Первые 3 года обязательств не будет.

Система «четырех глаз»: об отношениях между Минэкономразвития и Минфином

Мне кажется, это нормально, это диалектика, это как система четырех глаз. Вот двух глаз недостаточно для того, чтобы понять проблему. И этот конфликт интересов, он естественный. Если совсем упрощать, то наша задача — это развитие, задача Министерства финансов — это стабильность. Понятно, что это две стороны одной медали, инь и янь, которые друг без друга не живут. Но каждая сторона акцентирует свою проблему, не бывает развития без стабильности, но не бывает и стабильности без развития. И всего этого не бывает без денег, ну а деньги, в свою очередь, тоже есть результат экономического развития, экономического роста. Можно бездумными мерами в области бюджетной экономии подорвать основу для экономического роста в будущем. И наоборот, правильные меры позволяют добиться большей эффективности расходов.

О «дне кризиса» и о точках роста

Всякие там словотрясения насчет «дна» мы оставим на совести тех, кто их себе позволяет. А вот по поводу точек роста — они есть, они существуют. Вот посмотрите: сельское хозяйство — в прошлом году трехпроцентный рост. По животноводству четырехпроцентный рост. Это же не статистика, вы это видите на своем столе, в магазине, на полках магазинных. Доля наполнения отечественными продуктами совсем другая при хорошем качестве, при сопоставимых ценах. В целом тенденция, по-моему, очевидная.

Пищевая промышленность, химическая промышленность, ряд отраслей машиностроения и переработки. Интересно посмотреть на данные по финансовым результатам, по прибыльности предприятий. Оказывается, у нас сельское хозяйство в 3,7 раз увеличило финансовые результаты за прошлый год. Обрабатывающая промышленность увеличила в 2,9 раза прибыль, причем химическая в 15 раз. И даже, может быть, для кого-то будет удивительно — исследования, разработки, наука получила в 2,1 раза больше прибыли, чем в прошлом году. Значит, востребованным оказывается научный продукт. Это не на полку, это не отчеты, это реальная коммерциализация результатов.

Об инфляции, зарплатах и уровне доходов

У нас спад розничного товарооборота примерно 11%. Одновременно три обстоятельства сыграли свою роль. Первое обстоятельство — это высокая инфляция, которая обесценивает доходы. Даже номинальный рост заработных плат оборачивается реальным их снижением в силу высокой инфляции. В прошлом году у нас было 12,9%. Посмотрите, что сейчас происходит. Совместные действия правительства и Центрального банка вкупе с некоей общей стабильностью макроэкономической, которая наступает, дают свои результаты. По итогам января у нас 9,8% инфляции, а по итогам февраля будет меньше 9%, будет ближе к 8% — 8,3–8,4%, вот так будет. Это, согласитесь, совсем другая картина. Гораздо более медленное обесценивание наших рублей.

Вторая составляющая — это политика доходов. Надо сказать, что примерно с середины прошлого года наши компании стали гораздо осторожнее. Если прежде нашим бичом было постоянное превышение оплаты труда над ростом его производительности, то сейчас почти этот фактор сходит на нет, и эти показатели становятся очень близки.

Компании серьезно озабочены своими издержками, многие из них балансируют на грани положительно-отрицательного финансового результата. Либо они экономят через умеренную политику заработных плат, либо они экономят через сокращение персонала. И надо понимать, что первый вариант, конечно же, социально менее тяжек, но компания не может очень долго держать такую ситуацию. Если все-таки не наступает общеэкономического улучшения, они вынуждены сокращать персонал. И нам важно предупредить эту тенденцию своими активными действиями на рынке занятости.

Третий фактор — это сокращение розничного кредитования. Я бы не стал сильно печалиться по поводу этого обстоятельства, потому что, во-первых, уровень закредитованности российских семей оказался довольно высоким, и в бюджетах многих семей доля платежей по кредитам оказалась слишком большой. И во-вторых, все-таки розничный кредит — это стимулирование спроса на товары, среди которых очень много импортных товаров.

О «кубышках» и возможности ограничить хождение валюты

Это логика примерно такая: вот давайте поликлиники закроем — тогда никто болеть не будет, потому что в поликлиниках больные люди встречаются и могут друг от друга заразиться гриппом, например. Не лучше эта логика ничем. Риски возникают в ситуации, когда население не понимает того, что происходит на валютном рынке, как это было в конце 2014 года, когда движение нефтяных цен вниз породило давление на курс рубля — он стал серьезно проваливаться, и для многих началась паника. Люди не просто уходили от рубля, они уходили из банковской системы, то есть меняли рубли на доллары или евро, но не несли их в банк, а прятали под подушку или даже снимали с вкладов не только рубли, но доллары и евро и несли их в банковскую ячейку.

А сейчас ничего подобного не происходит, хотя ситуация с точки зрения нефтяных цен не лучше, а, пожалуй, и хуже. Но курсового давления такого большого нет, люди адаптировались к этой ситуации, бизнес адаптировался к этой ситуации, и поэтому никто не наращивает этих валютных резервов.

Более того, проблемы у банков получаются от того, что у них нарастают валютные пассивы, то есть те средства, которые граждане и компании приносят в них в виде депозитов. И банки не знают, что делать с этой валютой, потому что давать валютные кредиты довольно опасно. Потому что если даешь валютный кредит производителю, продукцию которого он реализует на внутреннем рынке и получает выручку в рублях, ты порождаешь для него ситуацию валютного риска. Следовательно, возможно, твой заемщик окажется неплатежеспособным. Поэтому Банк России как раз и не поощряет кредитование в валюте и старается демотивировать банки к такой деятельности.

О глобальных движениях на сырьевых рынках, танцорах и черных днях

Цены на товары нашего экспорта, не только нефть, но и газ, и металлы, в разы уменьшились — примерно в 4 раза — за короткий промежуток времени. Можно было это предвидеть. Но истина всегда конкретна. Вот именно что так быстро и вот именно сейчас, — конечно же, это было труднопредсказуемо. Поэтому изменения поведения бизнеса и населения считаю очень хорошим признаком. Высокая адаптивность — это признак жизненной силы, большой жизнеспособности.

Но сначала мы достаточно медленно реагировали на эти изменения. Знаете, всё ждали, а вдруг вернутся те прекрасные времена — и снова всё пойдет… Пока музыка играет, танцор танцует. А потом музыка вдруг остановилась, а он ждет, что она снова заиграет. А она уже другая. И вот эта вот переориентация на большие сбережения, например, на создание своих резервных фондов не только государства, но и каждой компании… И каждый человек создает эти резервные фонды.

Эти фонды нужны, но они не должны замещать собой регулярное потребление. Нужно иметь что-то на черный день, но нельзя превращать всю свою будущую жизнь в одни сплошные черные дни только потому, что мы не готовы потреблять и не готовы инвестировать. Государство должно дать нам подходящие условия — снизить риски, обеспечить нормальную доходность.

Об искусстве полководца и мечте изменить Россию к 2030 году

Когда нас не будут интересовать курсовые соотношения и цена нефти, потому что диверсифицированная экономика нормальная. Когда вы выступаете производителем большого количества современных товаров и услуг, не требуется такой концентрации внимания на какой-то отдельной позиции.

Почему 2030 год? Потому что нам законом предписано подготовить стратегию социально-экономического развития до 2030 года, это нормальный горизонт планирования, который позволяет принимать правильные решения. И вообще, я напомню, что древние называли стратегию «искусством полководца».

Справедливо сейчас устроены взаимоотношения между гражданами и государством? Мне кажется, что не вполне справедливо. Мне кажется, что граждане вправе получить и требовать от государства большего в части и обеспечения их прав: социальных прав, экономических прав. В том, чтобы вопросы экологии, безопасности, транспортной доступности, жилья, продовольственного обеспечения решались лучше, чем сейчас. Мне кажется, что здесь динамика к улучшению есть. Все мы хотели бы, чтобы она была лучше, виднее, чтобы каждый из нас на себе это чувствовал. Не всегда это получается. Тем не менее, мне кажется, что мы по этому пути идем.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 14 февраля 2016 > № 1648188 Алексей Улюкаев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 7 февраля 2016 > № 1640227 Алексей Улюкаев

Алексей Улюкаев: Мы начинаем строить инвестиционные лифты, но помогать нужно тому, кто в этой помощи нуждается и может ее «переварить»

Доброе утро уважаемые друзья, коллеги!

Я не был 100 лет на ВДНХ, так интересно было приехать, посмотреть какие перемены. Вообще перемен много. Мы живем в эпоху перемен. Знаете, известное китайское проклятье - «Не дай бог жить в эпоху перемен». Но есть плюсы, есть и минусы. Есть вызовы, есть огромные возможности, которые открываются, не всегда мы их видим. Мы бы хотели об этом поговорить – о тех возможностях, которые появляются и которые нельзя упускать.

Думаю, мы собрались тут для доверительного общения, чтобы выслушать, понять и вместе наработать потенциал дальнейшего роста.

Мне кажется, важно понять в какой ситуации мы находимся сейчас. Мы любим жонглировать словами: «кризис», «рецессия», «спад», «депрессия». И все это в какой-то степени верно, даже в большой степени верно. Кроме этого, посмотрите, конечно же, есть статистически измеряемые показатели: ВВП за прошлый год - спад на 3,7%, инфляция – рост на 12,9%, принципиально изменились курсовые соотношения, совсем другие кредитные ставки, чем это было 2 года назад. Мы знаем, почему это происходило, знаем механику, глобальные вызовы – сокращение глобального спроса, геополитические проблемы, наши собственные структурные проблемы, связанные с тем, что восстановительный рост закончился в 2012 году, а мощных механизмов инвестиционного подъема мы не наработали. И это тоже все верно. А дальше то, что?

Мой первый тезис. Российская экономика показала себя очень адаптивной, гибкой и готовой правильно реагировать на изменяющуюся реальность. Этот свой тезис хочу проиллюстрировать сравнением двух шоков, с которыми мы столкнулись во второй половине 2014 года и во второй половине 2015 года. Я имею в виду обвальное снижение нефтяных цен, да и не только нефтяных, большинства цен на сырьевые товары, но нефть очень зримый показатель. Итак, первый шок - 2014 год: нефтяные цены упали на 60% - со 112 ушли примерно на 45 долларов за баррель за 6 месяцев. Как отреагировала российская экономика? Девальвация более, чем двукратная, темпы инфляции увеличились примерно в 2,5 раза, Банк России поднял ставку с 7,5 до 17% - больше, чем в 2 раза. И в итоге мы получили спад ВВП примерно на 2,5% за это время. Ровно такой же шок следующего года – 2015. Ровно те же 60%, был небольшой восстановительный период, цены на нефть восстановились до 65 долларов, потом снова на 60% упали, где то до 27 долларов за баррель в низшей точке на рубеже 2015-2016 годов. Девальвация глубокая, но значительно меньше, чем в первом эпизоде - на 70%. Инфляция не только не выросла, а уменьшилась в этот период времени, предприятия перестали пользоваться этой ситуацией для того, чтобы задирать цены, стали сокращать издержки. И, соответственно, Банк России не только не повышал в этот период ключевую ставку, но смог ее снизить немного – на 150 базисных пунктов – на 1,5%. Хотелось бы большего, но все-таки это снижение, некая нормализация ситуации. И в целом, мы имеем в ноябре прошлого года некоторую «ямку» в ВВП – минус 0,3% к предыдущему месяцу. Практически этим история и завершилась. То есть экономика стала реагировать по-другому, стала реагировать снижением издержек, связанных, прежде всего, с приведением в соответствие динамики заработных плат к производительности труда. Мы говорили, что у нас лет 15 примерно был двукратный перекос: зарплаты росли в 2 раза быстрее, чем производительность труда. Сейчас впервые есть баланс здесь. Тот естественный выигрыш, который получили наши компании в связи с изменением курсовых соотношений, который повлиял на их общие издержки, то что мы стали гораздо аккуратнее в контроле тарифов естественных монополий. Я напомню, что на 2016 год для газа лишь 2% индексация - не только не по фактической инфляции, не только не по прогнозной, не только не по базовой, а в два раза меньше. А мы с вами помним времена, когда мы индексировали по принципу «инфляция плюс» на 10-15% и так далее. В результате издержки серьезно снизились, и наши предприятия получили дополнительный финансовый результат, дополнительную прибыль – 9 трлн. рублей в 2015 году – больше, чем в 2014 году. Огромные деньги на самом деле.

Посмотрите, что дальше произошло. Серьезно улучшилась ситуация с пассивами банковской системы. Депозиты населения выросли примерно на 26%. Банкам не нужно больше обращаться к Центральному банку для того, чтобы рефинансироваться в тяжелых внутренних условиях. У них неплохая внутренняя история. У предприятий есть средства для самофинансирования, плюс 9 трлн. рублей, у банков есть средства для того, чтобы кредитовать. И сложилась ситуация, когда есть финансовый ресурс и инвестиции для инвестиционного роста, а его, тем не менее, нет.

Спад инвестиций прошлого года меньше, чем мы ожидали, но все равно это 8%. Тут есть доля и государственных инвестиций, и компаний с государственным участием, и частного бизнеса. Значит, мы должны помочь бизнесу сделать правильный выбор в пользу инвестирования. Как он это делает? Он оценивает будущий финансовый результат. Я инвестирую для того, чтобы иметь понятный бизнес-план, понятный финансовый результат. Значит, я должен иметь спрос. И первое, и второе - я должен оценить свои риски. Вот так мы поступаем, когда речь идет о конкретных инвестиционных проектах.

Мы с прошлого года запустили механизм проектного финансирования. Почему идет плохо проектное финансирование? Потому что это проект, который на 5-7-10 лет. Залога пока нет, я еще не создал это предприятие. Банк не очень понимает насколько рисковое или не рисковое мое предприятие, поэтому мы разделили риски на 4-х. 20% риска – это заемщик, заявитель, который должен 20% финансирования своего обеспечить. Дальше - это риск банка, который дает кредит на 80%. Риск бюджета, который дает бюджетную гарантию на 25%. И это риск Центрального банка, который дает лимит рефинансирования под льготную ставку. За прошлый год у нас 42 таких проекта на сумму почти около 300 млрд. рублей.

Теперь нужно отнестись в целом к экономике как к инвестиционному проекту. У нас есть возможность разделения рисков. На одной руке - умеренная фискальная политика, на «руке» Правительства. Вот Президент сказал нам, три года мораторий на повышение фискальной нагрузки. А что мы делаем? Ищем способ, как бы обойти. Это императив такой президентский. Есть налоговая, а вот есть неналоговая, давайте здесь через администрирование. А вот мы не налоги увеличиваем, а дополнительную выручку от валютной переоценки забираем. Лукавство это. Поэтому - твердое поддержание не увеличения фискальной нагрузки во всех ее видах. И сейчас в антикризисном плане Правительства мы соответствующие меры закладываем. Это готовность, я надеюсь, Банка России тоже принять на себя часть риска через рациональную политику процентной ставки. Это готовность банков, особенно тех, которые получили в прошлом году серьезную поддержку, выдачей кредитных портфелей. И это все вместе может дать серьезный выстрел в части инвестиций.

А что важно поддерживать в этой ситуации? У нас есть программа поддержки автопрома, машиностроения транспортного, легкой промышленности, некоторых других отраслей. Это хорошие важные программы и мы сложили туда средства, в том числе средства из Антикризисного фонда, но разные отрасли по-разному отзываются на эту поддержку. Если мы с вами будем, например, стимулировать потребление в рознице, например, развивать розничное кредитование, это означает, что будет предъявлен дополнительный спрос на некоторую продукцию. Во многом мы увеличим импорт и таким образом простимулируем не экономический рост, а вычет из экономического роста. Подчас мы на грани этого действуем.

В то же время есть отрасли, которые стопроцентно, полностью работают на ВВП. Что это за отрасли? Это так называемые неторгуемые товары, услуги, стройка, например. Стройка - это очевидный пример - каждый рубль поддержки стройки - это рубль на поддержку ВВП. У нас есть очень действенная программа поддержки ипотеки, конечно же, важнейший механизм, благодаря которому мы в прошлом году не провалились. Совершенно потрясающая вещь на фоне проблем, которые у нас были: 84 млн. квадратов было в 2014 году, те же 84 млн. квадратов в абсолютно другой ситуации мы смогли сделать в 2015 году. Почему? Во многом благодаря этому механизму. Или другой пример, внутренний туризм - это переоценка денежного потока граждан с импортных услуг на приобретение российских услуг. Соответственно, поддержка внутренних авиаперелетов и так далее - это стопроцентный вклад в ВВП.

Поэтому мой второй тезис такой: тот ограниченный объем ресурсов, а он ограниченный, уже очень непростой в бюджетной ситуации, нужно таргетировать таким образом, чтобы поддерживать отрасли, которые стопроцентно или близко к тому работают на экономический рост.

Третье - внутренний рынок довольно ограничен. У нас большой внутренний рынок и тем не менее размеренный. Сейчас серьезно изменилось потребительское поведение граждан. В прошлом году, где-то с середины года граждане делали свой выбор больше в сторону сбережений - это разумное поведение - люди также как и бизнес, как и государство создают подушку безопасности, свои собственные резервные фонды, понимая, что есть риски. Возможно, мы все вместе эти риски помогаем переоценивать, создаем иногда атмосферу нервозности. Тем не менее, люди это делают. Но это означает, что возникают дополнительные ограничения по внутреннему спросу, и поэтому меры, которые направлены на субсидирование внутреннего потребления будут каждый раз требовать все больше и больше усилий, КПД будет не очень большой. Отсюда вывод: мы должны максимально поддерживать наш экспортный потенциал. Вот скажем, поддержка автопрома предполагает, что к 2020 году мы будем примерно на 25% направление производства на экспорт. Хорошая цель, но мне кажется, что нужно еще быстрее идти, «выстреливать» для поддержки экспорта, через меры. Что у нас для этого есть? Создан Российский экспортный центр, у которого одновременно есть кредитный ресурс и ресурс страхования гарантийных покрытий. Одновременно сейчас совместно с РЭЦ мы создаем торговые дома, торговые площадки в наших Торгпредствах. И в Азии, и в Европе созданы такие торговые дома. Это готовая площадка для того, чтобы бизнес мог там экспонировать свои изделия, делать презентации, заключать соглашения, работать со своими партнерами в этих странах, иметь юридическое сопровождение, информационное, логистическое и так далее.

Мы начинаем строить инвестиционные лифты, но помогать нужно тому, кто в этой помощи нуждается и может ее «переварить». Сейчас существует целый кластер средних и средне-крупных компаний несырьевого сектора, у которых есть понятная ниша на мировых рынках – она есть, она осязаема. Но надо дать им возможность подготовить свое производство предэкспортной подготовки, сократить логистические затраты и дать им возможность в странах, в которых существует рынок для их продукции, создать сервисные центры, пункты обслуживания, снабжения запчастями и так далее. Вот это то, что мы сейчас начинаем делать.

Российский фонд прямых инвестиций. Мы ему выделили специальную квоту, может не очень большую – 15 млрд. рублей, - на поддержку таких инвестиционных лифтов. Пока мы имеем не очень много заявок. Вчера рассматривали и три первых мы приняли, а значит, будем готовы рассмотреть большее количество заявок и работать с этим.

Оказывается, логистическая задача: для того, чтобы КАМАЗ во Вьетнаме продать, мы должны потратить на перевозку сейчас 5,5 тысяч долларов. И сразу теряем преимущество, которое имеем на стадии производства. Необходимо «спрямление» этих потоков – поэтому свободный порт Владивосток, банк Транссиб – снижение издержек, увеличение скорости перевозок, система упрощения таможенного администрирования, специальная субсидия на перевозку этой продукции. Тоже самое по созданию сервисов, секторов обслуживания и выдачи гарантий на них. Вот этот экспортный потенциал.

У нас есть «дорожная карта» экспорта, там написано 6% роста несырьевого экспорта в год. Это очень мало. Карта создавалась в условиях, когда рубль был переоценен, издержки были высоки. При нынешних условиях мы должны иметь гораздо больший рост экспорта. При чем, прежде всего, это высокотехнологичный экспорт, экспорт продукции с высокой степенью переработки, встраивание в глобальные цепочки добавленной стоимости. Потому что, если мы просто выходим со своим товаром на другие рынки, то это очень непростая задача: рынки поделены, ставятся различные заградительные барьеры, мы работаем через создание системы преференциальных торговых соглашений, пытаемся использовать потенциал ВТО. Но еще лучше, если наши партнеры будут делать тоже самое, если мы встроимся в единые цепочки глобальной стоимости и будем с этим работать.

Смотрите, какое изменение колоссальное. Экспорт сельского хозяйства. Мы страна - импортер продовольствия – стали страной - чистым экспортёром продовольствия. Это за несколько лет произошло. И сейчас мы должны делать следующий шаг. Мы были экспортером первого передела – зерна, прежде всего, и продуктов животноводства, сейчас второй передел. Сейчас мы открываем китайский рынок, японский, корейский для нашей мясной продукции – рынок совершенно безграничный. Удалось достичь соответствующих договоренностей. Будем поддерживать наш бизнес, чтобы выходить с продукцией более высокого передела. И так по всем направлениям.

Не буду специально говорить о малом и среднем бизнесе. Понятно, что более гибкого механизма не существует в природе.

Поэтому тот набор мер, о котором мы всегда говорили - это иная система контроля и надзора. Контроль и надзор никак не фискальный орган, задача которого собрать штрафы. Мы неоднократно эту тематику обсуждали и соответствующий пункт в Плане деятельности Правительства есть. Мы теперь переходим к контролю и надзору, как к консультирующему, который должен, прежде всего, помочь бизнесу разобраться. Многие делают ошибки просто потому, что сложные регулятивные схемы и в них без посторонней помощи не разберёшься. Поэтому должен быть консультационный надзор.

Второе – риск-ориентированный надзор. То есть мы определяем профиль риска и там, где он есть, нужны проверки, а где его нет - не нужны. Принято решение по индивидуальным предприятиям и надеюсь, что это распространится на предприятия малого бизнеса в целом: если ты в течении предшествующих трех лет не совершал принципиальных нарушений, таких как отзывы лицензий и так далее, то в планах проверок тебя быть не может. Мы хотим ввести количественное ограничение на общее число проверок, потому что плановые научились более-менее ограничивать, теперь внеплановые мы тоже должны, просто общий предел. Есть реестр полной проверочной деятельности, по этому реестру мы сможем видеть, какой орган работает в соответствии с ним и, какой орган не работает в соответствии с ним.

Этот механизм - освобождение от избыточного бремени, не только фискального, но и регулятивного, которое начинается с малого и среднего бизнеса, все-таки распространен более широко, механизм, который связывает воедино интерес МСБ и крупного бизнеса.

Мы квоты выделили по 44 и 293 законам. Это очень большие деньги. Госзаказ - 7,5 трлн. рублей - 15% квоты - это 1 трлн. с лишним. Заказ компаний с государственным участием - 23 трлн. рублей и 10% квота - это огромные деньги. Надо выстроить систему общего интереса так, чтобы компания была уверена, что поставщик даст продукцию необходимого качества, будет поддерживать его в течение времени, обеспечивая стабильность. Здесь была бы гарантия того, что будет обеспечена соответствующая квота. И это основание для того, чтобы банки кредитовали, потому что сейчас мы бьемся с банками по кредитованию МСБ, даем им соответствующую гарантию Корпорации. А наилучшей гарантией, конечно же, является обеспеченный финансовый план, у которого есть понятный результат, понятная отдача.

И, конечно же, работа с тарифами. Та ситуация, при которой издержки снижаются, должна продолжаться и дальше. Очень серьезная работа происходит в компании РЖД. Они взяли консультанта, первый этап работы - 3 месяца. Мы начали с сентября прошлого года и порядка 100 млрд. рублей снижение издержек и операционных, и capex по капитальным затратам и так далее. И это то, что позволит компаниям исполнять свои задачи по качественной и быстрой перевозке грузов, не увеличивая нагрузку на товаропроизводителей и грузоотправителей.

Я начал с того, что не хочу делать длинных докладов, но увлекся и сделал чуть длиннее, чем хотелось бы. Я полностью готов к дискуссии, вопросам, репликам, спасибо!

Россия > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 7 февраля 2016 > № 1640227 Алексей Улюкаев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 26 января 2016 > № 1625370 Алексей Улюкаев

Рабочая встреча с Министром экономического развития Алексеем Улюкаевым.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с Министром экономического развития Алексеем Улюкаевым. Обсуждалась текущая ситуация в экономике.

В.Путин: Алексей Валентинович, подводятся итоги года. Хотя, наверное, об окончательном подведении итогов пока говорить рано, тем не менее то, что есть в распоряжении вашего Министерства, эти цифры уже можно назвать очень близкими к тому, что мы увидим в окончательном варианте.

Год был непростым, тем не менее у нас есть и основания для сдержанного оптимизма на текущий, на последующий период. Что является основанием для этого оптимизма?

А.Улюкаев: Владимир Владимирович, действительно, год был экономически уникальным по стечению неблагоприятных объективных и субъективных обстоятельств, начиная от конъюнктуры сырьевых рынков. Беспрецедентное падение, четырёхкратное падение цен на нефть и близкое падение на несырьевые товары, турбулентность финансовых рынков и плюс к этому известные геополитические акции наших партнёров – всё это создало, конечно, атмосферу чрезвычайной нервозности.

В.Путин: И сокращение мировой экономики.

А.Улюкаев: Абсолютно. Глобальный спрос резко сократился, возникли серьёзные очаги риска, причём там, где их никто не ожидал, имею в виду прежних лидеров – Юго-Восточную Азию.

И на этом фоне, если Вы помните, мы в январе, ровно год назад, вносили уточнённый прогноз в атмосфере довольно большой нервозности и, откровенно говоря, паники некоторых участников рынка и аналитиков. Ожидания были самые неблагоприятные, тем не менее я хочу сравнить прогноз и факт.

Оказывается, очень высокая степень адекватности факта и прогноза. Цена на нефть ожидалась 50 [долларов за баррель], мы закладывали; 51 [доллар] – факт. Индекс потребительских цен: полагали, что будет 12,2; по факту – 12,9, разница меньше одного процентного пункта. Курс доллара: полагали, что будет 61,5, оказался ровно 60 среднегодовой курс, близкие значения по темпам валового нефтяного продукта.

В.Путин: Это среднегодовой, за весь прошлый год?

А.Улюкаев: За весь прошлый, 2015 год, совершенно точно. Темп падения ВВП ожидали три процента, оказалось немножко больше – 3,7. При этом, с другой стороны, темп спада инвестиций в основной капитал оказался значительно меньше – не 13,7, а 8,4. Но это после уточнения, потому что инвестиции всегда уточняются к концу года.

И особенно обращаю внимание – это частный капитал, движение частного капитала. Мы все ожидали очень большого оттока – 115 миллиардов, факт – 57, ровно в два раза меньше оказался отток капитала. Отток капитала – это оценка бизнеса внутреннего и внешнего, оценка будущих условий работы.

Почему так произошло? Мне кажется, главное – это высокая адаптивность российской экономики. Буквально за несколько месяцев участники рынка, компании, целые отрасли смогли найти свои ниши, смогли приспособиться к изменившимся обстоятельствам.

Иллюстрация к этому – это две волны шокового испытания: вторая половина 2014 года и вторая половина 2015–го, имею в виду объективный шок на сырьевых рынках. Посмотрите, базовый индикатор изменился почти одинаково: нефть ушла в значении 112, была в середине 2014 года, опустилась до 45: 60–процентное снижение.

Во втором эпизоде – вторая половина 2015 года – с 65 до 25, снижение – 62 процента. Но как ответили на это российские рынки, российские отрасли? В первом случае на ту же величину девальвация больше, чем в два раза – с 33 ушли на 69. Потребительские цены больше чем в два раза: с темпа 7,8 ушли на 16,9. Ключевая ставка Банка России, он был вынужден отвечать на эти обстоятельства – больше чем в два раза – с 7,5 до 17 процентов. Итог: ВВП – дополнительный минус 2,4 процента.

Вторая половина 2015 года, та же российская экономика, та же величина шока. Девальвация на 70 процентов. Большая, но существенно меньше, чем в первом эпизоде. Потребительские цены – вообще не ускорение, а замедление. Встретили этот эпизод при минус 15,5 процента, а закончилось со значением к концу января около 10 процентов. Ключевая ставка не только не повысилась, но даже была немного снижена в течение этого периода, потому что инфляционные риски оценивались адекватно.

И, наконец, ВВП чуть-чуть в ноябре пошёл вниз, но общее снижение вниз было 0,4 процента, несоизмеримо с тем, что было до этого. Это очень важно. Это означает, что, видимо, участники рынка сработали правильно, и, наверное, Правительство не сильно портило им жизнь и даже помогало принимать верные решения своими действиями.

В.Путин: Долг сократился?

А.Улюкаев: Долг сократился очень существенно. Причём суверенный долг у нас всегда был на небольшой величине, а вот корпоративный внешний долг сократился чрезвычайно сильно. Кстати говоря, у нас по графику погашения внешнего долга прошлого года было больше 130 миллиардов долларов, а отток капитала за это же время снизился на 57. Выяснилось, что компании умеют работать в этой ситуации. Они находят возможности рефинансирования, хотя возможности наших партнёров были сильно осложнены, тем не менее это делалось.

Часть долга – это внутрикорпоративный долг, который тоже нужно было решить. И очень важно, что население и бизнес перестали быть чувствительными к колебаниям курса. Привыкли, что курс – это свободное курсообразование, поэтому не стоит бежать в обменники, не стоит сразу менять структуру своего инвестиционного портфеля. Это тоже очень важно.

В.Путин: В сочетании с дефицитом бюджета, причём дефицитом меньшим, чем ожидали, наличием хороших резервов, низким уровнем долга, в сочетании с этим небольшим, прямо скажем, как оказалось, дефицитом бюджета всё–таки составит благоприятные условия для того, чтобы рассчитывать на исправление ситуации в текущий момент?

А.Улюкаев: Абсолютно точно. Бюджет сведён с дефицитом 2,6 процента ВВП, в прошлом году ожидался больше трёх процентов. Резервы Банка России остались на исторически довольно высоком уровне. Всё это создало обстановку макроэкономической стабильности, которую правильно оценивают все участники рынка.

Мы уже неоднократно говорили о том, что самая глубокая часть кризиса, как раз когда адаптация происходила, была пройдена где–то к концу второго квартала. Начиная с третьего квартала наметилось движение в позитивную сторону. Такие основания, может быть, для не очень существенного и не очень пока уверенного, но роста стали возникать. Если у нас за первый квартал снижение ВВП было пока ещё небольшое – 2,2 процента, во втором квартале мы достигли низшей точки снижения – 4,6 процента, третий – 4,1, четвёртый – 3,8; кумулятивно по году – 3,7 процента спада.

Сходные показатели по промышленности, строительству, грузообороту транспорта: везде низшая точка – второй квартал, после этого начинается, может быть, неуверенная, но стабилизация с элементами подъёма. В ноябре небольшая волна вниз как ответ на этот второй шок. С декабря снова мы входим в ту область, в которой ситуация становится относительно благоприятной.

В.Путин: Сельское хозяйство подросло?

А.Улюкаев: Трёхпроцентный рост дало сельское хозяйство. Причём особенно мясное животноводство – больше четырёх процентов дали по мясу. Если урожай зерновых всё–таки волатилен – сильно зависит от погодных условий, – то мясо гораздо более стабильно. Этот показатель выражает результаты хозяйственной деятельности, инвестиций – более чем четырёхпроцентный рост.

Пищевая промышленность, соответственно, более трёхпроцентный рост показала. В целом я хочу сказать, это очень важно, что очень хороший финансовый результат у российских компаний. За счёт того, что снизились издержки, частично оттого, что курсовые соотношения изменились, частично оттого, что стала более адекватной политика заработных плат, больше привязки к росту производительности труда, частично оттого, что мы стали лучше контролировать тарифы естественных монополий. Всё это привело к тому, что в прошлом году прибыль российских компаний увеличилась на 48 процентов, в полтора раза. Это более 8 триллионов рублей дополнительных средств, которые могут быть инвестированы, которые могут послужить основой для развития.

Причём в некоторых отраслях, Владимир Владимирович, просто поразительная ситуация. Кстати, хорошо, что это не столько добывающие, сколько обрабатывающие отрасли. Обрабатывающие отрасли промышленности увеличили прибыль почти в три раза – в 2,9 раза. Химия – вообще рекордсмен – пятнадцатикратный рост прибыли в этой отрасли. И что очень интересно, серьёзный рост прибыльности в отрасли науки.

Исследования и разработки стали прибыльной деятельностью, значит, они востребованы. Бизнес ищет возможности благодаря научным разработкам снизить свои издержки, продвинуться. В 2,1 раза увеличилась прибыль отрасли исследований и разработок. Чрезвычайно, мне кажется, важный элемент развития. В этой сфере действительно заложены хорошие основы, надо теперь по уму распорядиться. Мне кажется, мы сможем с умеренным, осторожным оптимизмом входить в этот год.

В.Путин: У нас положительный торговый баланс. С учётом падения цен на основные наши экспортные товары, в том числе сырьевые, за счёт чего возник этот положительный торговый баланс?

А.Улюкаев: У нас положительный и торговый баланс, и баланс по счёту текущих операций. Это самое главное. У нас по 2015 году положительное сальдо торгового баланса составило примерно 145 миллиардов рублей. Это немножко меньше, чем было прежде. Прежде всего за счёт того, что цена нашего экспорта упала.

Физические объёмы не снизились, а из–за того, что вот эта конъюнктура четырёхкратная нефтяная упала, присели и газовая конъюнктура, и конъюнктура на рынке чёрных и цветных металлов, это привело к серьёзному снижению стоимости экспорта. Но стоимость импорта тоже сократилась.

В результате этого, в результате политики импортозамещения у нас появилось наполнение нашей розничной торговли: доля российских товаров стала гораздо выше. Так вот сальдо торгового счёта немного снизилось, но осталось сильно позитивным, а вот сальдо текущего счётно-платёжного баланса совсем не снизилось, а даже немного увеличилось.

С чем это связано? Это оказалось гораздо лучше, чем было в наших прогнозах. Это связано с тем, что серьёзно уменьшился счёт по услугам. Грубо говоря, наши граждане перестали оставлять свои деньги в Турции, Египте и многих других странах, а стали оставлять в Сочи, в Крыму, в других российских регионах, если это касается туризма и отдыха.

В связи с тем, что сократился корпоративный долг, сократились и суммы на обслуживание этого долга. Поэтому у нас текущий счёт оказался в хорошем состоянии и, как я уже сказал, по капитальному счёту отток оказался гораздо меньше. Общее сальдо платёжного баланса положительное. У нас плюс 66 по текущему счёту, минус 57 по капитальному: плюс девять в итоге. Это означает, что не нужно расходовать резервы, может быть, даже немного увеличивать. Это всё дополнительная устойчивость экономики.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 26 января 2016 > № 1625370 Алексей Улюкаев


Россия > Финансы, банки > economy.gov.ru, 13 января 2016 > № 1609211 Алексей Улюкаев

Алексей Улюкаев: Есть предпосылки укрепления рубля в 2016 году

- Алексей Валентинович, начать хочется с актуальной темы последних дней – это фондовые биржи. Год начался довольно напряженно. Тон на снижение задал Китай, причем, как и основных индексов, так и цен на энергоносители. Как Вы считаете, каковы сейчас действительно объективные причины снижения цен на нефть? Есть ли некая спекулятивная составляющая в таком резком движении вниз?

- Я думаю, на самом деле, есть и то, и другое. Есть объективная составляющая. Она связана с некоторым дисбалансом спроса и предложения, с тем, что исторически на высочайшем уровне находятся запасы нефти и нефтепродуктов в хранилищах, и есть риски дополнительного увеличения предложения со стороны стран-участников рынка, которые не хотели бы уступать свою долю на рынке. Но очень велика и составляющая спекулятивная. Если посмотреть набор факторов, то сейчас ситуация несильно изменяется от той, что была 2-3 года назад, а динамика совершенно другая. Поэтому очень велики элементы, связанные, с одной стороны, с политикой США и Китая, какие есть шансы на проведение ответственной фискальной монетарной политики, какие последствия могут быть для мира, в частности, от снижения темпов роста китайской экономики, которая предъявляет огромный спрос на сырье, и во многом является маркером на этом рынке. С другой стороны, конечно же, участники рынка открывают большое количество коротких позиций, и этим формируют краткосрочную нефтяную динамику. Если посмотреть на то, как оценивают ситуацию нефтяные аналитики и аналитики инвестиционных банков, ожидающие, что к концу первого квартала начнется постепенное восстановление цен нефти, ибо консенсус прогноз на 2016 год – 52 долл. за баррель. Это даже выше, чем действующий наш прогноз, к которому мы относимся довольно критично, полагая, что возможно, его следует ужесточить с точки зрения учета дополнительных рисков. Исходят при этом аналитики из того, что эта финансовая составляющая имеет тенденцию к быстрым сменам знака, и возможно закрытие коротких позиций и начало нового этапа отношений финансовых рынков к конъюнктуре нефтяных цен. С другой стороны, аналитики ожидают увеличения спроса на нефть в этом году на 1,25 млн. баррелей в сутки, что является большой величиной. И это позволяет рассчитывать на некоторый баланс спроса и предложения в 3-м квартале. Понятно, что никто не даст точного прогноза, но существенная логика в этом есть. Поэтому мне думается, что высока вероятность такого сценария. При этом еще некоторое время будет продолжаться период экстремально низкого уровня, может еще более низкого, чем сегодня, а затем, где-то со второго квартала, начнется стабилизация и возвратное движение на более высокие уровни.

- Что касается прогнозов по стоимости нефти. У нас бюджет сверстан из расчета 50 долларов за баррель. Сегодня на панельной дискуссии «Стратегия-2030» уже говорилось о том, что, возможно, придётся пересматривать бюджет из-за низкой стоимости на энергоносители в нынешнее время. Будет ли Минэкономразвития составлять свой план действий на случай еще более низких цен, если нефть упадет ниже 30 долларов?

- Первое, мне кажется, пересматривать бюджет преждевременно. Потому что высокая степень неопределенности волатильности рынков, и не нужно без нужды дергать бюджетополучателей, потому что они заключают контракты, реализуют проекты, стройки и так далее. Здесь нужна более осторожная, взвешенная политика.

Второе, мы, конечно же, в своих расчеты должны включить разные варианты. Поэтому сейчас мы прорабатываем, как возможные уточнения нашего базового варианта прогноза, с учетом той дополнительной информации о котировках нефтяных, которые сейчас есть, и прогноза динамики. Мы готовим такой стресс-тестовый сценарий, для того, чтобы быть готовыми к любой неожиданности, включая и то, что в течении целого года продлится полоса экстремально низкой цены.

Мы сейчас готовим даже расчеты на уровне 25 долларов за баррель. И этим, мне кажется, мы должны себя обезопасить от любых неожиданностей, быть готовыми и с точки зрения бюджета, и с точки зрения регуляторики. Для того, чтобы государственные учреждения, бюджетополучатели, бизнес-компании и граждане прошли этот непростой период спокойно и без больших потерь.

- Понятно, что из-за таких экстремально низких цен на энергоносители может увеличиться дефицит бюджета. Какой может быть эта величина, и за счет чего нам придется экономить средства?

- В стресс-тесте, который исходит из сохранения в течение всего года экстремально низких цен на нефть, мы рассматриваем вариант, когда бюджетный дефицит может увеличиться до 7-7,5 процентов ВВП. Сейчас в законе о бюджете зафиксирована цифра 3%, то есть увеличение на 4% этой величины. Соответственно, в случае наступления этих негативно-радикальных условий, обстоятельств, могут быть предложены меры, связанные как с дополнительным финансированием дефицита от внешних и внутренних заимствований, так и с активизацией программы приватизации.

Во-первых, реализации того плана приватизации, который существует, и откладывался долгое время, исходя из низкой конъюнктуры цен активов российских. Имеет смысл сейчас подойти к этому более ответственно, принимать более системные решения.

Во-вторых, необходимо подумать о дополнительном расширении круга приватизационных активов, в частности, наших крупнейших банков с государственным участием – таких как Сбербанк, банк ВТБ и некоторые другие привлекательные активы. Кроме того, конечно же, эта мера связана с дополнительным ростом собираемости и в сфере налогового, таможенного администрирования. Это иные меры по мобилизации доходов. И, наконец, это использование возможностей для привлечения средств. У нас есть иные государственные активы, которые не относятся к государственным, тоже могут быть реализованы. Но это все меры, рассчитанные на экстремальное развитие событий. Надеемся, что они не будут востребованы.

- От цен на энергоносители хотелось бы перейти к ситуации с российской валютой, поскольку вслед за нефтяными котировками рубль в ходе первых торгов этого года тоже существенно снизился на Московской бирже. И вот многие инвестбанки сейчас публикуют свои прогнозы по рублю и интересный прогноз у Nomura банка. Они достаточно точно неоднократно его предсказывали, и говорят, что в 2016 году рубль будет укрепляться, что в принципе совпадает с прогнозами по энергоносителям, о которых вы уже говорили. Есть ли действительно основания для того, чтобы кроме энергоносителей укреплялся еще и рубль?

- Первое. В начале этого года, несмотря на экстремальное снижение цен на нефть, снижение курса рубля было относительно незначительным, меньшим по амплитуде и очень спокойным. Помните декабрь 2014 года? Примерно такая же динамика курсовая сопровождалась паникой – паникой рынков, паникой населения, набегом вкладчиков на банки и т.д. Сейчас ровным счетом ничего такого не происходит, потому что очень плавно корректировка, меньше по амплитуде, чем корректировка нефтяных цен. Это означает, что есть иные факторы, которые влияют на платежный баланс, состоящий из двух частей: текущий счет на который больше всего влияет конъюнктура основных наших экспортных товаров, капитальный счет – движение капитала. То что мы уже видели по 2015 году, сокращение дефицита капитального счета. И, видимо, в этом году ожидается дальнейшее снижение дефицита капитального счета, становятся более привлекательными относительно дешевые российские активы, улучшается ситуация на фондовом рынке, уменьшается объем задолженностей наших компаний и необходимость ими выплачивать соответствующие суммы своим кредиторам. Все это позволяет рассчитывать на то, что есть действительно существенные шансы на некоторое укрепление рубля. Я напомню, что в базовом прогнозе он исходит из курса 63 с небольшим рубля за доллар. Стресс-тестовый анализ дает другие величины – 80 и даже за 80. Но мне и многим аналитикам кажется, что и нефтяная конъюнктура будет стабилизироваться, и курс рубля, который имеет еще некоторый потенциал к снижению, но в близкой перспективе будет баланс больше в пользу его укрепления.

- В условиях такой волатильности рубля и довольно непростой экономической ситуации стоит ли ожидать, что все-таки удастся каким-то образом увеличить потребительский спрос, который сейчас, к сожалению, падает? Что правительство намерено делать в этой ситуации?

- Увеличение потребительского спроса связано с тремя вещами. Первое, это, собственно говоря, номинальные доходы - это доходы бюджетников, и тех, кто работает в корпоративном секторе. Все обязательства по заработной плате бюджетников будут исполнены. В бюджете это защищенные статьи, которые не подлежат сокращению, и лимиты по которым доводятся в полном объеме.

Второе, это инфляция. Мы исходим из того, что инфляция будет снижаться, она уже снижается, динамика понижательная очевидна. Она не такая быстрая как хотелось бы, как мы ожидали, но она очевидна. И мы, конечно же, исходим из того, что в этом году инфляция будет измеряться однозначной цифрой, и будет меньше десяти. Где-то во 2-3 квартале мы войдем в этот тренд. Это означает, что соотношение для реальных доходов будет улучшаться.

Наконец, третье. Это сберегательное поведение населения. В 2015 году мы видели, что население предпочитало не тратить, а сберегать. Темпы роста банковских депозитов примерно 15% в прошлом году составили. Гораздо выше темпы роста кредита, чем темпы роста доходов и так далее. Люди создавали такую подушку безопасности.

Конечно же, будет очень много зависеть от того, как они в этом году будут оценивать эти риски. И если станет понятно, что риски ослабевают, то этот спрос 2015 года, который был отложен именно потому, что люди формировали подушку безопасности, может быть предъявлен на рынки, что позволит увеличить объем розничного товарооборота, товаров и услуг.

Россия > Финансы, банки > economy.gov.ru, 13 января 2016 > № 1609211 Алексей Улюкаев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 30 декабря 2015 > № 1602843 Алексей Улюкаев

Алексей Улюкаев - "КП": Меня сравнили с водолазом? Это хорошо, задача водолаза - предостерегать от опасностей, мешающих кораблю

У каждого свои новогодние традиции. Уже третий год накануне 31 декабря мы подводим символические итоги года вместе с главой Минэкономразвития. А сейчас поговорить, действительно, есть о чем: рубль опять достиг рекордных значений, предприятия задыхаются без кредитов, а санкции все множатся. Алексей Улюкаев объяснил, какие меры правительство принимает, чтобы справиться с ситуацией. И поделился своими прогнозами.

ПЕРЕМЕН ТРЕБУЕТ БИЗНЕСМЕН

- У бизнеса - много претензий к экономическому блоку правительства. Люди стонут, говорят, давайте что-то менять? По их подсчетам, чтобы «оживить» предприятия нужно 1,5 трлн. руб. Но не так – взять и напечатать деньги – а сделать это через займы (или облигации). Чтобы деньги реально доходили до предприятий, а потом возвращались бы обратно. Это возможно?

- Мы понимаем - ситуация серьезная. И пытаемся разработать адекватные механизмы для ее решения. Например, развивать облигационный рынок. Мы создали инструмент проектного финансирования. Он позволяет привлекать средства под бюджетные гарантии, используем Фонд национального благосостояния. Я всегда стараюсь донести одну мысль. О рисках инвестирования знают все. Но есть еще риски неинвестирования. И они ничуть не меньше. Если вы не инвестировали сегодня - не создали налоговую базу. Значит, подорвали источник пополнения бюджетов в будущие годы. Значит, важные социальные обязательства останутся невыполненными. В этом, мне кажется, очень важная логика. К сожалению, в экономике действует закон «предпочтения благ нынешних благам будущим». Над всеми нами довлеет предпочтение того, что будет через три дня, тому, что произойдет через 30 лет. Поэтому надо все-таки большее внимание уделять стратегическим вопросам.

- Вам известен депутат Макаров?

- Председатель бюджетного комитета? Конечно, известен.

- Он недавно вас сравнил с водолазом, который периодически надевает костюм, ныряет на дно экономики, пытается его там нащупать. Насколько адекватно это сравнение?

- Адекватность и корректность – это вопрос воспитания и образования. Я здесь не хочу никого одергивать. Мы с вами все-таки живем в свободной стране. А что касается сравнения – я считаю, что водолаз это очень почетная профессия. Мне оно лестно.

- Так мы на дне или как?

- Проблема не в том, спускается ли водолаз на дно. А в том, не сравнялось ли дно с поверхностью? Как бы все не оказались на этом дне. Вот что важно. И как раз задача водолаза – видеть рифы, мели, опасности, которые мешают кораблю. А дно или не дно? Я считаю, что потенциал снижения экономики исчерпан. Он исчерпан к середине 2015 года. А дальше происходит колебание вокруг этой низкой планки. Назовите это «дном» или как иначе, не так важно.

- То есть ждать теперь подъема?

- Резкое снижение закончилось, но, к сожалению, нет и резкого подъема. Есть серьезные колебания товарных и финансовых рынков. Наши показатели уходят то в маленький плюс, то в маленький минус. Вот с июля по октябрь вроде бы была позитивная динамика. В ноябре она опять сменила направление на минус. В целом все-таки идет процесс адаптации предприятий и экономики к новым условиям.

- О, есть и хорошие новости...

- Да, существенно увеличились прибыли компаний. В целом за 11 месяцев этого года - плюс 44% к прошлому году, потому что издержки снизились. Это создает базу будущих инвестиций. И по импортозамещению мы выигрываем. Конкурентоспособность предприятий выше - выше финансовый результат. И эту прибыль компании инвестируют. Значит, все-таки чувствуют какие-то позитивные тренды. Поэтому дно или не дно – это хорошая тема для упражнений в остроумии у вашего брата журналиста. А по сути, вопрос гораздо серьезнее. Вопрос в том, есть ли у нас серьезные основания для возобновления устойчивого экономического роста?

- И как с этим?

- Самое главное – это адаптация экономики к новым условиям. Адаптивность высока, мы это видим. Большое количество инструментов поддержки, некоторые элементы антикризисного плана оказались не востребованы. Это не нужно оказалось, система сама перестроилась. С другой стороны, все-таки сохраняется уязвимость и излишняя зависимость экономики от сырьевых товаров. Поэтому мировые шоки сильно отражаются на нас. Второй важный момент – это постепенная нормализация ситуации с процентными ставками в экономике и с кредитом в целом. Третье – это ожидание, что в 2016 году возобновится рост реальных доходов населения. Четвертое – инвестиционная активность. Все вышеперечисленное вселяет надежду, что мы перейдем в следующем году в область положительных значений. Поначалу невысоких, исчисляемых десятыми долями процента. Но мы постараемся увеличить эти темпы.

50 ДОЛЛАРОВ ЗА БАРРЕЛЬ

- Тогда, как быть с ценами на нефть? От этого зависит и дальнейшая судьба рубля...

- Нынешняя ситуация с ценами на нефть – результат схождения в одной точке нескольких факторов и со стороны спроса, и со стороны предложения. Поэтому еще несколько месяцев потребуется на то, чтобы производитель и потребитель нашли новый баланс. Для многих стран уровень $35-45 за баррель - неприемлемый. Их бюджеты рассчитаны из цены $60-90. Наш, кстати, один из самых консервативных, предполагает $50. Меньше только у Норвегии и Казахстана. Но долго так продолжаться не может. Должен быть найден новый баланс. По моим ощущениям - во второй половине 2016 года этот баланс будет найден. Мне кажется, он будет у отметки около $50 за баррель. Прогнозирование нефтяных цен очень неблагодарное занятие. Время покажет.

САНКЦИИ КАК БЛАГО

- Мы уже больше года живем под санкциями. Можно ли подвести какой-то итог?

- Сначала было очень больно. Больно от того, что нельзя было перекредитоваться. От того, что были под вопросом приобретение технологий. Больно от того, что сразу изменились курсовые соотношения. А это значит – зависимость от импорта, импортных комплектующих там, где она высока, сразу вылилась в рост цен.

Но оказалось, что ограничение доступа на глобальные рынки капитала – это не только беда, но и благо. Потому что вслед за девальвацией снизились издержки, а значит улучшилось финансовое состояние компаний. Потому что мы раньше других приспособились к оттоку капитала, который сейчас характерен для всех развивающихся стран.

В целом сейчас влияние санкций близко к нулю. Оно не может быть вечным. В этой гонке щита и меча, щит, пожалуй, надежнее. Наша экономика стала более разнообразна. У нас сейчас гораздо большая доля отечественного производства в структуре розничной и оптовой торговли. И большая устойчивость компаний в целом.

ПРО УКРАИНУ И ТУРЦИЮ

- Перейдем к другой нашей реальности, которая случится у нас с 1 января. Вступают в силу санкции против Украины...

- История с Украиной произошла не «вдруг». Мы готовились к этому в течение 2 лет. Украина создает зону свободной торговли с Европейском союзом – Бог в помощь. Но Украина связана с Россией большим количеством соглашений. Ветеринарных, таможенных и многих других. Присоединение к иной системе отношений означает, что и правила должны быть другие. Иначе нашим экспортерам станет гораздо труднее работать на этом рынке. Украина перед нами обязательств не держит, но хочет, чтобы мы держали перед ними. Так не бывает. Значит, мы принимаем меры по поддержке нашей экономики. Мы привели в соответствие наши обязательства с их обязательствами. То есть, мы отменили преференциальный режим, и теперь украинские производители будут платить пошлину такую же, как страны с режимами высшего благоприятствования - как Германия, Швеция или Соединенные Штаты.

Другое дело, что одновременно с этим вводится продовольственное эмбарго для Украины. Но это просто совпадение временное. Это наш ответ на то, что Украина в июле этого года присоединилась к антироссийским санкциям. Поэтому введен тот же режим, как для стран ЕС. Если бы это было еще два года назад, когда продовольственный импорт из Украины был порядка $2 млрд., это было бы чувствительно, сейчас он снизился в 11 раз за два года. Теперь это меньше $200 млн. Поэтому мы не ожидаем никаких всплесков инфляционных.

- Но тут мы еще и против Турции санкции вводим...

- Это внезапно обрушившаяся на нас проблема, это агрессия. И ответом на эту агрессию стал известный указ президента. Для Турции продовольственное эмбарго более узкое. Но в силу радикального, резкого характера этих изменений возможны некоторые последствия. В том числе, инфляционные. Например, наша зависимость от турецкого рынка в овощах довольно большая – прежде всего, от помидоров. Ничего особенно сложного в этом нет, потому что есть большое количество стран-поставщиков, которые готовы занять эту нишу. Единственное – потребуется время заново заключать контракты, выстраивать логистику. Потребуется время, за которое, возможно, некоторые, в том числе и ценовые перекосы. Я думаю, это вопрос нескольких недель или месяцев, в течение которых ситуация будет стабилизирована.

ПЕНСИОННЫЙ ВОПРОС И НАЛОГИ

- Повышение пенсионного возраста в России. Так надо повышать или нет?

- Невозможно без этого обойтись. Хотелось бы, но невозможно. Потому что дефицит Пенсионного фонда будет возрастать, соотношение между работающими и пенсионерами постоянно меняется в пользу пенсионеров. Демография говорит о том, что увеличивается время нахождения в пенсионном возрасте, уменьшается время нахождения в трудовом возрасте – демографическая пирамида, у которой основание было гораздо шире, чем верхушка, - перевернулась. Гипотетически есть два варианта развития событий. Первое. Изменить это демографическое соотношение, чтобы количество работающих относительно количества пенсионеров выросло или не снижалось. Повышение пенсионного возраста служит именно этому. Второй вариант. Можно этого не делать, но тогда придется быть готовым к тому, что начнет снижаться так называемый коэффициент замещения. То есть, соотношения между доходами пенсионера – пенсий – и средней зарплаты будут неуклонно сокращаться. Вопрос в том, кто будет, что называется, платить за разбитые горшки? Второй вариант, когда платят нынешние пенсионеры, самый плохой. Риски пенсионеров самые большие, потому что они зависят от лекарств, от цены продуктов, пожилые люди должны быть больше защищены. Поэтому второй способ не годится, он несправедливый, бесчеловечный совершенно. Остается первый.

- Значит однозначно повышать!

- Меня всегда удивляет – почему пенсионеры беспокоятся по поводу повышения пенсионного возраста? Их это не коснется, они совершенно напрасно нервничают. Им не надо переживать. Об этом нужно переживать молодым людям, людям среднего возраста. Но я считаю, что это активное поколение заранее должно быть к этому готово, должно иметь время для того, чтобы принять необходимое решение. Больше зарабатывать, изменять квалификацию, входить в систему добровольного накопления. Вот это чрезвычайно важно. Поэтому повышение пенсионного возраста, по сути, безальтернативное решение в этом смысле. И чем раньше мы его примем, тем менее радикальным оно будет.

- Это должен быть, видимо, постепенный какой-то переход?

- Конечно же, постепенный переход. Условно говоря, с 1 января 2018 года мужчины на пенсию пойдут не в 60 лет, как сейчас, а в 60,6 месяцев. С 1 января 2019-го – в 61 год. С 1 января 2020 года – в 61,6 месяцев. И так далее. И где-то выйти на уровень 63-65 лет – одинаково для мужчин и женщин.

- И еще одна инициатива, которую тоже министерство финансов периодически предлагает - мол, придется повышать налоги...

- Здесь я категорически против. Что такое налоги? Это некое общественное отношение. Это мы с вами платим налоги за то, что получаем от государства общественную услугу. Безопасность, охрану окружающей среды, образование, здравоохранение, поддержка культуры. Есть страны, где люди готовы платить большие налоги, потому что получают большие услуги от государства. Есть страны, которые получают сравнительно небольшую услугу, но и налоги платят небольшие. Но иметь представление о том, что можно взять с населения большие налоги и при этом не дать ему качественную госуслугу – это странное представление. Если кроме полиции, в которой больше миллиона человек, вы еще содержите частные охранные предприятия - еще миллион человек, значит, бизнес платит два раза. И это подрывает основы доверительного отношения между налогоплательщиком и государством. На мой взгляд фискальное бремя сейчас чрезмерное, а не заниженное. Нам нужно думать о том, чтобы снизить налоговое бремя, а не о том, чтобы его повышать.

- Хорошая мысль.

- Нет, главное – это мысль, которая была апробирована. Ведь в начале этого века именно так и поступили. Мы отменили оборотные налоги, ввели плоскую шкалу подоходного налога и в результате получили не меньше, а больше налогов. Это сработало.

ЧУТЬ-ЧУТЬ ПОЭЗИИ

- Я знаю, что вы музу как бы пока отставили, когда заняли этот пост, но, может быть, что-то новогоднее у вас рождается? Может быть, что-нибудь прочитаете?

- Один коротенький стишок немножко навеян нынешней странной зимой.

«Лед тончает, сон крепчает.

Крутим пальцем у виска.

То ль отчаяние от чая,

То ль кофейная тоска.

Непонятные угрозы

Истончают наши сны.

То ль от Дедушки Мороза,

То ль от Девушки Весны».

Я все-таки надеюсь, что, если не Дедушка Мороз, то Девушка Весна уж точно принесет нам всем то, что мы заслуживаем: спокойную жизнь, уют, достаток, счастье для нас и наших детей.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 30 декабря 2015 > № 1602843 Алексей Улюкаев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 7 декабря 2015 > № 1573699 Алексей Улюкаев

Алексей Улюкаев: У нас есть задел, который позволит в 2016 году перейти на линию невысокого, но все-таки экономического роста

"Российская экономика адаптировалась. Она прошла шок, мы смогли существенно сбросить издержки и улучшить управляемость компаний," так считает Министр экономического развития РФ Алексей Улюкаев. У страны, по его мнению, есть некий задел, который позволит в следующем году перейти на линию пусть и неустойчивого, но все-таки роста экономики. Накануне Министр побеседовал с ведущей программы "Мнение" Эвелиной Закамской.

Корр.: - Алексей Валентинович, здравствуйте! Спасибо, что нашли время для нас.

Алексей Улюкаев: Здравствуйте!

Корр.: Каждый год Министерство экономического развития делает прогнозы по состоянию российской экономики, по ее развитию, что мешает этим прогнозам сбываться?

Алексей Улюкаев: С чего вы взяли, что они не сбываются? Вот, думаю, что в этом году у нас точность прогноза до десятых долей. Прогноз по инфляции - 12,2%, может будет на две десятых больше - 12,4-12,5%. Экономический рост прогнозировали на 3,9%, спад, точнее говоря.

Корр.: Экономический спад.

Алексей Улюкаев: …будет, надеюсь, 3,7%, то есть на две десятых лучше прогноза. Мне кажется, это очень небольшое отклонение. По курсу доллара у нас был прогноз 61 рубль, сейчас среднегодовой курс - 60,8 рублей. Поэтому точность довольно высокая. Другое дело, что радости мало от этой точности, потому что все-таки это точность негативного прогноза. Конечно, мы хотели бы видеть другие результаты, хотели бы видеть меньшую инфляцию, больший экономический рост, хотели бы видеть реальные доходы населения, не спад как сейчас.

Корр.: Цены на нефть, которые мы видим сейчас, были ли они заложены в прогноз, стали ли они для вас неожиданностью или они и сегодня влияют на экономику?

Алексей Улюкаев: Прогноз - 50 долларов за баррель в этом году, а сейчас среднегодовая цена складывается на уровне 51,5 доллар за баррель, то есть чуть больше. В течение года волатильность высокая, были периоды, когда была цена значительно выше, чем прогнозная. Были периоды, например, сегодня, когда она существенно ниже, чем прогнозная. Но в целом, отклонение в 1,5 доллара за баррель, я считаю, минимальное. Конечно же, мы живем в период довольно высокой волатильности. Посмотрите, как движутся цены мировые на металлы, продовольствие, нефть, газ, движения очень большие и хорошо, что у нас есть встроенные амортизаторы, такие как «свободное плавание рубля», наличие резервов, создание специальных институтов и инструментов государственной поддержки, которые позволяют микшировать риски, возникающие в связи с этой высокой волатильностью.

Корр.: А возможности этих институтов и резервов тоже снижаются. Как это будет учитываться в следующем году?

Алексей Улюкаев: Возможности резервов, может быть, и снижаются, поскольку они расходуются. А возможности институтов, наоборот, повышены, потому что мы создаем институт по принципу одного окна, институт поддержки малого бизнеса, корпорацию МСП, и даем ему необходимые ресурсы, такие как Российский экспортный центр, для поддержки несырьевого экспорта. Поэтому возможности у нас, конечно же, существуют. Конечно же, хотелось бы видеть по-другому выстроенную структуру бюджета, более сориентированным на цели производительные, то есть расходы на поддержку экономики, на развитие человеческого капитала, образование, здравоохранение, задел для экономического и социального развития. Здесь есть над чем подумать и поработать для оптимизации этой структуры. В целом, мне кажется, у нас есть тот необходимый задел, который в следующем году позволит перейти все-таки на линию невысокого, неустойчивого, может быть, но все-таки на линию экономического роста.

Корр.: Президент в своем Федеральном послании обратил внимание на неудовлетворительное и тяжелое положение главных институтов развития, это группа ВЭБ. Как можно сегодня поддержать его? Потому что в течение многих лет ВЭБ справлялся, решал задачи государственного масштаба, может быть, не выгодные и неинтересные с точки зрения экономики, и в последнее время говорит о необходимости докапитализации.

Алексей Улюкаев: Всегда и везде институты развития – это забота и обязанность бюджета. Бюджет изначально капитализирует их, позволяет им путем дальнейшей капитализации решать те задачи, которые перед ним стоят. Думаю, что в этом смысле ВЭБ не исключение. И нам так или иначе это потребуется против тех рисков, которые он принял на свой баланс, в том числе и для решения специальных задач, таких как, например, проведение Олимпиады, строительство олимпийских объектов, и некоторые другие, поддержка рынка акций, облигаций во время кризиса 2008-2009 гг., или финансирование крупных и структурообразующих предприятий, которые даже в период кризиса оказались в ситуации, близкой к банкротству. Все это специальные задачи, которые, конечно же, если бы ВЭБ был обычным коммерческим институтом, не смог бы принять на свой баланс. Тем не менее, это было сделано. И это требует создания резервов, а, следовательно, дополнительной капитализации ВЭБа. Как это будет сделано, в какой форме - это вопрос дискуссии. Но то, что это будет обязательно сделано, я думаю, что с этим согласны все.

Корр.: - Вы сказали, что средства должны быть в бюджете, а бюджет дефицитный, соответственно их там нет?

Алексей Улюкаев: Средства в бюджете есть всегда. Вопрос в том, какую величину дефицита мы можем себе позволить. Это первое. Во-вторых, у нас есть практика безденежных пополнений капитала, как мы в этом году делали, выпустив облигации федерального займа. И за счет этих облигаций федерального займа, капитализировав банки с тем, чтобы позволить кредитовать им экономику. Соответственно, такая же процедура относительно ВЭБ.

Корр.: Бюджет дефицита три процента и от этой цифры нельзя отступать, - такова позиция Минфина. И она была, насколько я поняла, поддержана и в Послании Президента. Вы занимаете иную позицию, потому что многие эксперты считают, что бюджет можно было бы расширить и освободить средства для развития экономики?

Алексей Улюкаев: Я думаю, что мы будем продолжать рассматривать вопросы по предельности дефицита. Мы исходим из того, что 3 процента – это та величина, которая позволяет сохранить макроэкономическую стабильность, поэтому следует ее придерживаться.

Корр.: Возвращаясь все-таки к ВЭБу. То положение, в котором оказался ВЭБ, это часть объективной реальности, или сегодня многие это объясняют ошибками в менеджменте?

Алексей Улюкаев: Менеджмент всегда делает ошибки, и это свойственно и банковским структурам, и финансовым компаниям. Но дело здесь, думаю, не только в этом и не столько в этом. Дело в том, что создавался институт развития, а оказался во многом институтом, абсорбирующим риски, которые возникли в российской экономике, благодаря разным обстоятельствам, начиная с кризиса 2008-2009 годов, и, кончая сегодняшней ситуацией, связанной с санкционным режимом, геополитическими рисками. А ведь предполагалось, что он наделен капиталом из бюджета и будет затем привлекать средства с рынка, имея высокий рейтинг, практически равный суверенному рейтингу, будет привлекать ресурсы с рынка капитала, что он, безусловно, и делал. Однако, поскольку с прошлого года рынки капитала в силу санкционного режима стали закрыты для российских заемщиков, для ВЭБ стало невозможно рефинансировать свои существенные обязательства и долговые, выраженные в иностранной валюте, за счет чего он во многом фондировал свои операции по поддержке тех или иных секторов российской экономики. И вот это в основном и привело к ситуации, когда разрыв нужно закрывать, в том числе за счет проведения санкционных операций на базе бюджетных средств.

Корр.: Как вы оцениваете возможности российской промышленности и ее потенциал в импортозамещении? Уже полтора года практически мы живем в этой концепции. Насколько она реализуется?

Алексей Улюкаев: Во-первых, думаю, что спад в промышленности будет немножко ниже, чем спад ВВП в целом. Мы прогнозируем – 3,3%, чуть лучше – в добывающей промышленности, чуть хуже – в обрабатывающей. Но если говорить уж об импортозамещении, то есть отрасли, в которых это идет успешно, это прежде всего, сектор агропромышленный, производство сырья и продуктов питания на базе этого сырья. Здесь у нас есть не спад, а рост, что чрезвычайно важно. Думаю, что эта ситуация продлится и в будущие периоды. Для других отраслей промышленности, таких как автомобилестроение или производство железнодорожной техники, локомотивов, вагонов, ситуация очень непростая, потому что спрос существенно снизился, объемы производства снижаются. И приходится прибегать к специальным мерам государственной поддержки - субсидированию спроса потребительского или спроса инвестиционного. Привлекают для этого бюджетные средства, как в случае с автомобилестроением, или средства из Фонда национального благосостояния - в случае с подвижным железнодорожным составом. Так что для каждого случая находятся свои собственные решения.

Корр.: По поддержке автопроизводителей уже понятно. Какими будут эти решения?

Алексей Улюкаев: Да, понятно, мы будем сохранять на следующий год тот механизм, который сработал и в 2014 - 2015годах, субсидирования и потребительского кредитования процентной ставки, механизм закупок для государственных нужд и нужд муниципальных образований.

Корр.: Какие прогнозы для промышленности вы даете на следующий год?

Алексей Улюкаев: Мы считаем, что в следующем году промышленность, так же как и экономика в целом, сможет вернуться на траекторию роста, опять-таки незначительного, незначительного в пределах одного процента, но все-таки роста.

Корр.: А за счет каких отраслей это может произойти? Опять же агропромышленный комплекс?

Алексей Улюкаев: Это агропромышленный комплекс, отрасли, связанные с производством в добывающих отраслях, то есть нефтяная промышленность, химия и нефтехимия, и производство удобрений.

Корр.: Ваши ожидания от нефтегазовой отрасли в следующем году? И справедливо ли в условиях падающих цен на нефть увеличивать налоговую нагрузку на нефтяников? Когда и в каком контексте может быть продолжена дискуссия с нефтяниками о том, чтобы вводить налог на финансовый результат?

Алексей Улюкаев: С моей точки зрения, мы должны аккуратно использовать фискальные инструментарии, имея в виду, что дополнительное налоговое бремя здесь может подорвать инвестиционные возможности компаний. Они так устроены, что добыча поддерживается постоянными инвестициями, нужно постоянно бурить скважины, их обустраивать, и, таким образом, получать результат. С моей точки зрения, здесь налоговые усилия должны быть, прежде всего, нацелены на поддержание добычи зрелых месторождений, которые имеют соответствующую инфраструктуру и в бюджетном смысле наиболее эффективны, потому что не имеют таких больших льгот, как, например, на шельфовых месторождениях или, так называемых, трудноизвлекаемых. Что же касается налога на финансовый результат, то было принято решение о проведении пилотного проекта: отобрано определенное количество – больше десятка месторождений – для того, чтобы на этом пилоте отработать. Здесь возникают риски, связанные с тем, что компаниям предлагается возможность значительного списания инвестиционных затрат, т.е. возникают риски и на бюджетную составляющую. Мы должны в рамках этого пилотного проекта убедиться в том, насколько эти риски действительно серьезны, и нет ли необходимости усовершенствовать сам механизм.

Корр.: Но учитывая все те особенности отрасли, которые вы озвучили уже в начале своего ответа, как, на ваш взгляд, сегодня нефтяники имеют достаточно гарантий того, что им можно играть «в долгую», что говорится, планировать свои инвестпроекты?

Алексей Улюкаев: Я думаю, да. Исходя из того, что у нас операционная стоимость одна из самых низких в мире, если мы не усугубляем ситуацию в отрасли, которая во многом определяется глобальной конъюнктурой, то эти перспективы существуют. Потому что рублевые доходы нефтянки связаны с курсом рубля и ценой нефти, которые между собой находятся в обратно пропорциональной зависимости, при снижении цены растет курс и рублевая выручка не падает. Это создает определенный резерв для компании. Если мы аккуратными фискальными действиями позволим им этот резерв реализовывать в виде инвестиционных проектов, мы получим хороший результат. Кстати говоря, в этом году мы видели ситуацию, когда инвестиции в нефтянку не только не подверглись снижению, но даже несколько выросли. Это означает, что нефтяники видят перспективы для своего развития, оценивают возможности, наверное, улучшающейся динамики конъюнктуры в целом, мировых рынков и инвестируют в расчете на это.

Корр.: У вас на следующий год есть антикризисная программа, и какая цена барреля нефти заложена в нее?

Алексей Улюкаев: У нас есть, так называемый, пессимистический вариант прогноза, который исходит из того, что, если базовый вариант - это 50 долларов за баррель, то пессимистический вариант – это 40 долларов за баррель, который предполагает, конечно же, худшие параметры с точки зрения экономического роста. То есть в этом варианте мы не выходим в следующем году на положительную динамику основных экономических показателей в промышленности, ВВП в целом, в инвестиционной сфере, потребительском спросе. И вся эта динамика, что называется, сдвигается вправо в будущие периоды. Но мы не видим принципиальных рисков. Например, рисков для макроэкономической сбалансированности в целом, рисков для неисполнения бюджета или подрыва банковской системы, т.е. российская экономика в целом адаптировалась. Она прошла этот шок. Мы смогли существенно сбросить издержки, улучшить управляемость компаний, и пласт прочности, как мы понимаем, довольно большой.

Корр.: Но пессимистический сценарий – это уже сегодня, это сегодняшняя стоимость нефти. Вы думаете, это ненадолго?

Алексей Улюкаев: Я думаю, что цена нефти будет меняться. Так считают и многие нефтяные аналитики, которые предполагают, что 2-3 квартала еще продлится такая довольно высокая волатильность. Начиная со второй половины следующего года, с высокой степенью вероятности, цены на нефть вернутся к позитивной динамике с меньшей волатильностью. И в целом, думаю, что прогноз 50 долларов за баррель на год – вполне обоснованный.

Корр.: Но это означает и волатильность для национальной валюты?

Алексей Улюкаев: Есть высокая степень зависимости между курсом национальной валюты и конъюнктурой нефтяных цен. Хотя не надо упускать из вида влияние капитального счета, динамику притока или оттока капитала. Мы видим сейчас, что ситуация с реальной динамикой гораздо лучше, чем это прогнозировалось. И мы, и Центральный банк улучшили свои ожидания по оттоку капитала на этот год. Думаю, что он не превысит 70 млрд. долл. Будет немножко меньше даже. И что примечательно, в целом платежный баланс оказывается сбалансированным, т.е. отрицательное сальдо капитального счета примерно равно положительному сальдо текущего счета. В целом, это создает достаточно комфортную ситуацию для курса. Понятно, что на поведение участников валютного рынка влияет не то, как складывается курс в среднем за год или как складывается ситуация с платежным балансом в среднем за год, но и отдельные колебания, связанные с геополитической ситуацией, с возникновением каких-то непросчитанных прежде рисков. Вот эта волатильность может «гаситься» аккуратными действиями монетарных властей.

Корр.: Государство поставило перед собой задачу наращивать несырьевой экспорт на 6% в год до 2020 года, были такие планы. Сохраняются ли они, и как нас это может поддержать в ближайшем обозримом будущем?

Алексей Улюкаев: Эти планы сохраняются. Вы приводите цифры из дорожной карты по поддержке несырьевого экспорта. Неслучайно мы создали специальный институт развития – Российский экспортный центр (РЭЦ), в котором объединили те наработки, что были прежде в части кредитования, гарантий и страхования экспортных контрактов. Только сегодня мы подписали с Российским экспортным центром соглашение, как Министерство, о том, что мы будем создавать на базе наших Торгпредств выделенные органы РЭЦ - торговые дома. Пока мы будем в 10 странах это делать. Они будут оказывать сервисные услуги для российских фактических или потенциальных экспортеров в области логистики, предоставления складских и офисных помещений, организации выставок, экспозиции товаров, переговорного процесса, юридического сопровождения и так далее. Мы рассчитываем, что это должно здорово помочь. Думаю, что несырьевой экспорт – это один из наисложнейших источников нашего экономического роста. Притом, что я сказал, что нефтяные цены стабилизируются, немножко возрастут, я надеюсь. Но все-таки уровень вокруг 50 долларов за баррель – это надолго, как мне кажется. Это же относится к ценам газа и металлы – основных продуктов нашего сырьевого экспорта. Поэтому, конечно же, здесь мы должны балансировать эту ситуацию ростом несырьевового экспорта.

Корр.: Новое федеральное агентство, появление которого анонсировал Владимир Путин в своем послании, которое должно помогать компаниям покупать патенты и технологии, Вы же представляете, как оно должно работать?

Алексей Улюкаев: Откровенно говоря, я в деталях не могу это обрисовать. Нам предстоит еще совместно поработать. У нас есть институт, который занимается патентной защитой наших производителей – это Роспатент. Есть механизм, который позволяет обеспечивать патентную защиту через то же единое окно – Российский экспортный центр, - наших предприятий, исследований и разработок за рубежом. Но вот механизма, который позволял бы осуществлять такой технологический трансферт, приобретать права интеллектуальной собственности и внедрять здесь в России, такого опыта у нас еще нет. И здесь нам предстоит еще поработать.

Корр.: Но целесообразности и задачи Вам, в принципе, понятны? У Вас не вызывают сомнения?

Алексей Улюкаев: То, что нужно осуществлять технологический трансферт - да, конечно. Мы не можем заново изобретать, так сказать, велосипеды различные, которые уже доказали то, что они работают во всем мире. Многие страны, которые добились высоких темпов экономического роста, такие, как, например, Корея, шли по этому пути, обеспечивали технологический трансферт, а уже потом создавали свои собственные компетенции.

Корр.: Какой из многочисленных геополитических факторов сегодня оказывает наибольшее воздействие на российскую экономику и на наши перспективы?

Алексей Улюкаев: Думаю, что это все-таки геоэкономический фактор. Это снижение спроса на основные товары нашего экспорта со странами, прежде всего, развивающихся рынков. Сокращаются темпы роста в этих прежде быстро развивавшихся экономиках, что оказывает очень серьезное давление на баланс спроса и предложения в целом на глобальном рынке товаров. Это, конечно, самое главное. Если вы имеете в виду некоторые геополитические факторы, такие как сохранение режима санкций, то считаю, что его значение сейчас снижается очень сильно и приближается к нулю, потому что российская экономика и финансовая система адаптировались к этой ситуации. То, что на короткой дистанции - несколько месяцев - было очень проблематично, на более длинной дистанции оказывается вполне в каком-то смысле даже стимулирующим. Я имею в виду тоже импортозамещение, снижение издержек предприятий, связанных с изменением курсовых соотношений. Поэтому думаю, что значение этого фактора будет уменьшаться, а вот конъюнктура рынков будет по-прежнему иметь очень серьезное влияние.

Корр.: А как будет влиять турецкий вопрос? Большая часть объявленных экономических мер запускается с начала следующего года, но, тем не менее, российские компании от этого пострадают – от сокращения экономического сотрудничества или даже замораживания. И есть ли возможности им действительно компенсировать эти потери?

Алексей Улюкаев: Для отдельных секторов экономики, конечно, будет чувствительно. Прежде всего, для туристической отрасли и связанных с этой отраслью воздушных перевозчиков, аэропортового хозяйства и т.д. Но это все-таки достаточно узкий сегмент. Это проблема для нескольких десятков компаний. Это не проблема для экономического роста, не проблема в целом для состояния экономики или социальной сферы. Безусловно, я считаю, что это можно считать форс-мажорным обстоятельством. Нужно разрабатывать меры точечной поддержки для этих компаний. Если речь идет о мерах по ограничению, скажем, продовольственного импорта, думаю, что в силу того, что этот импорт сосредоточен в нескольких зонах, в основном у нас это производство овощей, прежде всего, помидоров, то мне кажется, мы сможем благодаря диверсификации нашего импорта достаточно быстро эту ситуацию сбалансировать. Я здесь не вижу каких-то очень больших рисков. Что касается тех проектов строительных, скажем, которые турецкие компании по действующим контрактам осуществляют в России, так они по этим патентам и будут осуществляться. И здесь, думаю, что этим проектам ничто не угрожает.

Корр.: Ну и, наверное, последний вопрос. Рейтинговое агентство Moody's анонсировало, вернее, заявило о возможном повышении прогноза рейтинга России. Нам до этих рейтингов, в общем-то, есть еще дело?

Алексей Улюкаев: Конечно, есть. Вне зависимости от того, объективно они отражают состояние дел или нет, инвесторы ориентируются на них. Инвестор же не может сам провести страновое исследование и определить риски, которые у него возникают, если он инвестирует в государственные ценные бумаги, или корпоративный долг, или особенно в акции компаний. Поэтому он ориентируется на рейтинговые агентства. И то, что Moody's изменило не рейтинг, а прогноз - с негативного на стабильный, я думаю, что это хороший признак того, что рейтинговые агентства признают те реальности, которые у нас есть. А реальности ведь очевидны - это очень маленький долг, особенно внешний, минимальная дефицитность бюджета, наличие резервов и действенных механизмов поддержки производственной и социальной сферы. В целом это означает, что риск неисполнения обязательств минимален.

Корр.: Я благодарю вас за этот разговор.

Алексей Улюкаев: Спасибо.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 7 декабря 2015 > № 1573699 Алексей Улюкаев

Полная версия — платный доступ ?


Турция. Россия > Внешэкономсвязи, политика > premier.gov.ru, 26 ноября 2015 > № 1564798 Алексей Улюкаев

Брифинг Алексея Улюкаева по завершении заседания Правительства

Стенограмма:

А.Улюкаев: Уважаемые коллеги, как вы знаете, Президент Российской Федерации дал поручение проработать возможность введения специальных ограничительных мер по всему периметру торгово-экономических, внешнеэкономических, инвестиционных отношений Российской Федерации с Турцией. Связано это с агрессивными действиями турецкой стороны. Правовой основой такого рода мер является закон Российской Федерации «О специальных экономических мерах» 2006 года, который в случае угрозы безопасности и суверенитету Российской Федерации, жизни, правам и свободам граждан Российской Федерации даёт право Президенту Российской Федерации, Правительству Российской Федерации принять соответствующие меры. Они касаются запретов и ограничений в области внешнеэкономической деятельности, то есть торговли, инвестиций, услуг; в области финансовой деятельности, финансово-банковской деятельности; приостановления действия договоров, которые регулируют торгово-экономические отношения; соглашений в области оказания экономического, научно-технического, военно-технического содействия или сотрудничества; в области туристической деятельности (ограничение соответствующих туристических связей), ограничение возможности использования российского воздушного пространства, заходов соответствующих кораблей в порты Российской Федерации; которые касаются введения торговых ограничений в виде изменения ставок ввозных и вывозных пошлин и некоторых других позиций.

Эти меры находятся в полном соответствии с Генеральным соглашением по торговле и тарифам, которым руководствуются все страны – члены ВТО. 21-я статья этого соглашения говорит о праве введения ограничительных мер в области торговли в случае угрозы национальной безопасности. А поскольку эти угрозы в данном случае очевидны, то такого рода меры будут разработаны и предложены для издания соответствующих нормативных актов – речь идёт об указе Президента Российской Федерации, о постановлении Правительства Российской Федерации.

К сожалению, мы вынуждены прекратить работу по подготовке соглашений, серьёзных соглашений, которые мы готовили с Турецкой Республикой. Это соглашение о свободной торговле услугами и инвестициях, это долгосрочная пятилетняя программа (с 2016 по 2020 год) торгово-экономического, научно-технического сотрудничества, это соглашение о создании фонда совместных инвестиций. Вся эта работа будет прекращена.

Конечно же, мы будем внимательно смотреть за балансом интересов таким образом, чтобы руководствоваться известным принципом «не навреди», чтобы российский бизнес, который работает в области торгово-экономических отношений с Турцией, не понёс существенных убытков.

Вопрос: Алексей Валентинович, сегодня обсуждалась возможность ограничения именно авиасообщения с Турцией?

А.Улюкаев: Ведомства подготовят свои предложения в короткий срок, и, соответственно, Минтранс, видимо, даст эти предложения, потому что, как я уже сказал, закон даёт право на ограничение в плане использования воздушного пространства и аэропортов. То есть, конечно же, может идти речь об ограничении как регулярных рейсов, так и чартерных воздушных перевозок. Но это компетенция Минтранса, он будет готовить соответствующие предложения.

Вопрос: Возможны ли какие-то меры поддержки для российского бизнеса, учитывая, что у них тоже будут какие-то экономические трудности? Вы прорабатываете их?

А.Улюкаев: Мы сейчас внимательно анализируем всю совокупность соответствующих мер. Конечно же, возникают определённые риски для туристической отрасли, для тех же авиаперевозчиков, для компаний, которые работают в области экспортно-импортной деятельности. Мы тщательно проанализируем все эти позиции и только на основе этого анализа будем давать предложения. В том случае, если эти предложения всё-таки будут даны и будут сопровождаться рисками для российских товаропроизводителей продуктов и услуг, мы будем думать над тем, каким образом компенсировать данные потери.

Вопрос: Что касается проекта «Турецкий поток», какова может быть его судьба?

А.Улюкаев: Этот проект ничем не отличается от любого другого проекта, точно так же речь идёт об инвестиционном сотрудничестве. Это один из крупных предполагаемых инвестиционных проектов. Он точно так же попадает под действие закона о специальных экономических мерах, как любой другой проект.

Вопрос: А будет ли прекращено строительство АЭС «Аккую»?

А.Улюкаев: То же самое, ещё раз. В течение короткого времени ведомства подготовят предложения соответствующие. В целом этот инвестиционный проект попадает под действие закона о специальных экономических мерах и может быть предметом решения указа и постановления Правительства. Но конкретное предложение подготовит соответствующее ведомство.

Спасибо.

Турция. Россия > Внешэкономсвязи, политика > premier.gov.ru, 26 ноября 2015 > № 1564798 Алексей Улюкаев


Россия > Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 19 октября 2015 > № 1523940 Алексей Улюкаев

Брифинг Алексея Улюкаева по завершении заседания Консультативного совета по иностранным инвестициям в России.

Стенограмма:

А.Улюкаев: Добрый день, уважаемые коллеги! Только что завершилось ежегодное традиционное заседание Консультативного совета по иностранным инвестициям. Ему предшествовала большая работа в течение года, с прошлого заседания исполнялись соответствующие поручения. Сегодня подвели итог того, насколько мы продвинулись в этом направлении. До этого провели исполком заседания, утром у нас был брифинг для участников КСИИ. Сегодня обсуждение продолжилось под руководством Председателя Правительства.

В отличие от прошлого года, когда было много эмоциональных разговоров на тему того, что санкции создают новые условия и как бы нам к ним приспособиться, как бы отделить политику от экономики, сегодня разговор был совсем другой, практический. Сегодня все понимают, как на самом деле можно работать. Первый шок исчез. Инвестиции идут, продолжается работа иностранного бизнеса в нашей стране, поэтому говорили больше о практических вещах, например, как совместить линию на импортозамещение и активную работу иностранных инвесторов; каким образом здесь информационное взаимодействие наладить, обеспечить правовую защиту; что такое «национальный производитель» и каким образом получают этот статус национального производителя; степень локализации производства, возможность использования этих локализованных производств в рамках законодательства о государственных закупках, 44, 223-го федеральных законов. Традиционный вопрос – это разного рода неналоговые обременения, сборы, которые прежде всего касаются природоохранного законодательства, твёрдых бытовых отходов и водоснабжения, водоотведения, требований по чистоте воды.

Надо сказать, мы совместно с коллегами в большинстве случаев нашли взаимоприемлемые решения, которые устраивают и наших иностранных партнёров, в том числе по отсрочке введения соответствующих требований. Это касается и требований по ветеринарным сертификатам, которые отсрочены до 2018 года, требований в области природоохранного законодательства, которые отсрочены до 2019 года, и так далее. И вместе с этими вопросами обсуждались вопросы, связанные в целом с развитием структуры российской экономики. В частности, обсуждалась проблематика малого и среднего предпринимательства, его сопряжения с работой крупных инвесторов, в том числе и глобальных инвесторов, проблематика развития финансового обеспечения экономического роста и так далее.

Вопрос: Обсуждалось ли привлечение иностранных инвесторов в Крым?

А.Улюкаев: Нет, территориальные аспекты не обсуждались практически вовсе, кроме нескольких случаев, когда речь шла о конкретных вопросах компаний, которые работают в том или ином регионе и ставят вопросы взаимодействия, скажем, с местными администрациями. Крым не обсуждался.

Вопрос: Алексей Валентинович, скажите, пожалуйста (связанный вопрос), Fitch подтвердил рейтинг, то есть не стал пересматривать суверенный рейтинг РФ в сторону ухудшения, но в то же время сохранил негативный прогноз. Можете это как-то прокомментировать?

А.Улюкаев: Я думаю, что это ожидаемое решение. Собственно говоря, и я, и коллеги из иных правительственных структур ожидали и публично об этом говорили. Дело в том, что состояние нашей макроэкономики, уровень государственного долга, состояние бюджета и перспективы снижения дефицитности бюджета, политика свободного плавания национальной валюты и инфляционного таргетирования, те знания и представления о движении основных экономических индикаторов, которые сложились сейчас, разделяются, кстати говоря, большинством аналитиков международных инвестиционных банков и рейтинговых агентств. Если мы посмотрим по прогнозу социально-экономического развития на текущий год, на 2016 год, мы увидим, что то, что мы берём в расчёт, и то, что берут в расчёт рейтинговые агентства, сейчас почти одинаково. Зазор буквально в десятые доли, и в ряде случаев рейтинговое агентство даёт более оптимистическую картину, в частности по текущему году, чем даже наше ведомство. Поэтому подтверждение существующего прогноза – это ожидаемое решение. Конечно, мы считаем, что тот уровень рейтинга, который имеет сейчас Россия, ниже реального состояния её макроэкономики и реальной возможности обеспечить обслуживание обязательств, исполнение контрактов и обязательств по облигациям или по кредитам. Но для того, чтобы признать эту реальность, видимо, коллегам из международных рейтинговых агентств потребуется какое-то время.

Вопрос: А когда, по вашему мнению, может быть пересмотрен суверенный рейтинг?

А.Улюкаев: Я думаю, что это актуально будет для 2016 года.

Вопрос: В связи с чем часть тем перетекла с прошлого года: снабжение, налоговые поступления и так далее? Почему инвесторы снова подняли эти вопросы?

А.В.Улюкаев: Вы знаете, это, может быть, какие-то информационные недоработки. На самом деле сейчас мы скорее отчитывались перед инвесторами о том, как исполнили и реализовали те поручения, которые дал нам Председатель Правительства по итогам прошлогоднего обсуждения. И мне кажется, они были удовлетворены этим отчётом. Спасибо.

Россия > Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 19 октября 2015 > № 1523940 Алексей Улюкаев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 14 октября 2015 > № 1518138 Алексей Улюкаев

В Москве проходит международный экономический форум «ВТБ-Капитала» — «Россия зовет!».

С его участником, главой Минэкономразвития Алексеем Улюкаевым беседовал главный редактор Buisness FM Илья Копелевич.

На форуме состоялась открытая дискуссия с вашим участием, а также с министром финансов и президентом «Роснефти» Игорем Сечиным. Такой формат обсуждения сложных решений — как сбалансировать бюджет в условиях жестких ограничений — к консенсусу не привел, и остаются все равно принципиальные разногласия. У вас есть опасения, что решения, которые приняты сейчас по дополнительным изъятиям у нефтяных компаний, могут привести к сокращению доходной базы уже через год. Означает ли это, что дискуссия продолжается, или мы через год просто будем, на ваш взгляд, исходить из той реальности, которая возникла?

Алексей Улюкаев: Дискуссия продолжается постоянно. Я хочу сказать, что в этой дискуссии изначальный посыл был такой — увеличение НДПИ на нефть и изъятие 600 млрд рублей. В ходе дискуссии стороны к нашим аргументам и аргументам Министерства энергетики прислушались. И именно этот вариант был наиболее негативным для инвестирования нефтяных компаний и для сокращения добычи, следовательно, для сокращения бюджетных доходов в будущие периоды. Тот вариант, который есть сейчас, формально означает, что мы в 2016 году не снижаем ставку экспортной пошлины с 42 до 36, как должны были снизить, а вот в 2017 году нагоним это отставание и пройдем за один год 12 процентных пунктов. Сама по себе такая постановка вопроса имеет право на существование, она просто по времени разносит этот маневр. Но мне трудно себе представить, что мы сможем сделать этот большой шаг в одночасье. Конечно, более реалистичным было бы более плавное движение. Поэтому мы — тоже вместе с Минэнерго — предлагали еще один компромиссный вариант: это снизить ставку экспортной пошлины, но не до 36, как мы должны были сделать в рамках налогового маневра, а до 39. И компенсировать этот выпадающий доход — в сумме примерно 100 млрд рублей — за счет возможности увеличить добычу нефти и несколько увеличить акцизы. Это дает примерно такую же величину.

Есть некая общая ситуация, которая, на мой взгляд, почти не обсуждалась в публичном пространстве и прошла мимо общего сознания. Мы все были свидетелями, что бюджетный процесс приобрел экстренный характер. Но, если проследить за прогнозами и взглядами наших финансовых регуляторов в течение года, то в первом полугодии в основном исходили из идеи о том, что резервные фонды при текущей низкой цене на нефть можно расходовать в течение трех лет и опираться на это, как на подушку в этой сложной ситуации. Затем, в середине лета было принято решение о том, чтобы ограничить расходование резервных фондов, растянуть их, чтобы до 2018 года половина наших резервов сохранилась. В связи с чем было принято такое решение, и не ограничивает ли оно возможности маневрирования, чтобы создать какие-то инвестиционные резервы роста и так далее?

Алексей Улюкаев: Я не считаю, что было какое-то отдельное решение, которое было принято в середине года. На самом деле это совокупность решений, которые касаются ограничений бюджетного дефицита. Была вообще идея выхода на 2018 год с нулевым дефицитом. Потом все-таки решили выходить с однопроцентным дефицитом. Это была очень подвижная ситуация, она продолжает двигаться и сейчас. А в целом я считаю, что требования по увеличению бюджетного дефицита вторичны относительно требований по общим задачам бюджетной политики. Все-таки бюджет — это не цель, а средство, это инструмент для достижения определенных целей. И под любую цель вы можете построить тот или иной бюджет. Вы можете иметь бюджет развития, а можете иметь бюджет деградации. Поэтому, мне кажется, должна быть большая гибкость в увеличении дефицита, конечно же, речь идет о такой величине, которая не носила бы больших макроэкономических рисков, которая могла бы быть профинансирована частично за счет заимствований и лишь частично за счет средств резервных фондов.

Теперь еще одна больная тема, связанная с этими бюджетными решениями. В очередной, уже в третий раз заморожена накопительная часть пенсий. Третий год подряд, примерно по 340 млрд рублей в год. Общая сумма уже замороженных средств достигнет практически триллиона. На ваш взгляд, есть хотя бы теоретическая возможность того, что эти средства гражданам на их накопительные счета будут возвращены, или де-факто на идее накопительной части пенсий уже можно ставить жирный крест?

Алексей Улюкаев: Мне кажется, теоретически такая возможность остается. Действительно, три года и триллион рублей. Сейчас накопительная система инвестировала порядка 3 трлн, а было бы 4. И, конечно, это очень серьезно поддержало бы корпоративное размещение, потому что сейчас основной объем размещения средств накопительной пенсионной системы — это в корпоративный долг, причем долг долгосрочный, направленный прежде всего на реализацию крупных корпоративных проектов. Поэтому, конечно, это было бы очень серьезным вкладом в обеспечение дополнительных шансов на экономический рост. Я надеюсь, к этому вопросу мы вернемся в следующем году.

И триллион рублей бюджет и Пенсионный фонд когда-то смогут где-то найти, чтобы вернуть их?

Алексей Улюкаев: Я понимаю, что это кажется маловероятным. Но это будет зависеть от хода исполнения бюджета, от макроэкономической ситуации в целом. Думаю, крест на накопительной системе не поставлен.

Следующий момент. Счетная палата проводила анализ реализации антикризисного плана правительства, который предусматривал расходование средств на поддержание различных отраслей экономики, и пришла к выводу, что этот план исполнен по расходованию средств всего на 28%. Согласны ли вы с данной количественной оценкой? И если согласны, то чем это обусловлено?

Алексей Улюкаев: С количественной оценкой я не согласен, потому что самая большая позиция — это капитализация банков за счет облигаций федерального займа, размещенных в АСВ. Уже фактически 625 млрд рублей в капитал банков вошло и первого, и второго уровня. Одна эта позиция дает уже больший процент исполнения. Конечно, есть позиции, у которых очень маленькое исполнение. Например, мероприятия в области поддержки занятости, они оказались просто невостребованными. У нас сейчас 5,3% незанятого населения — это вообще-то рекордно низкий уровень. Поэтому у нас было 52 млрд рублей на активную политику на рынке труда и до 30 млрд на специальную поддержку безработных. Эти средства просто не востребованы.

То есть это не вопрос недостаточности механизмов, допустим, для малого бизнеса, для которого предусмотрены средства, в том числе на проектное финансирование, кредитование, на льготную ставку. Может быть, эти механизмы не работают, и поэтому деньги не используются?

Алексей Улюкаев: И это тоже, потому что, если мы возьмем систему бюджетных гарантий, гарантийной поддержки, у нас две позиции, одна — 60 млрд на проектное финансирование, они почти полностью использованы. А другая — на поддержку системообразующих компаний: на сегодня из 200 млрд исполнено на 16 млрд. Это действительно очень сложный процесс предоставления гарантий, такой многоэтапный. Буквально вчера на совещании председателя правительства этот вопрос рассматривался. Он дал поручение о том, как спрямить нам эту дистанцию от компании до Министерства финансов. Надеюсь, что эта работа будет проделана.

Теперь, собственно, о главном в работе Министерства экономики — это прогноз. На данный момент по итогам первых двух кварталов, прогноз почти совпал с реальностью — минус 3,4% ВВП. Но во II квартале темпы падения заметно ускорились, и поэтому какие прогнозные цифры на конец года, и теперь уже на следующий год в основном вы формулируете?

Алексей Улюкаев: У нас совокупный спад трех кварталов — это 3,8%. Мы считаем, что IV квартал будет примерно на таком же уровне, и по итогам года будет 3,8-3,9% спада.

Была оценка, что IV квартал станет дном, и уже 2016 год мы увидим некоторый отскок и начало роста. Это сохраняется?

Алексей Улюкаев: Статистически (показатель квартал к кварталу) IV квартал будет лучше, чем третий. Поэтому уже в IV квартале будет это движение. Если год к году, то это будет второй квартал 2016 года. Мы рассчитываем, что II квартал 2016 относительно II квартала 2015-го покажет положительное значение.

Одна тоже из самых острых дискуссий по макроэкономике связана сейчас с госкомпаниями. Во-первых, происходят и кадровые перемены, к которым огромное внимание приковано. Давайте прямо с РЖД начнем. Вот, Игорь Иванович Сечин, глава «Роснефти» — у него были огромные заявки на средства из Фонда национального благосостояния — почти ничего он не получил. А инвестпрограммы РЖД, несмотря на смену руководства, в основном подтверждены. Это означает, что они были лучше, чем у «Роснефти»?

Алексей Улюкаев: Это означает, что они были приняты. Это ранее принятые программы. Это касается и БАМа, и Транссиба, и подвижного состава — это принятые программы, по которым идет исполнение, идет финансирование.

Опять же с назначением нового руководства вновь возникла полемика и дискуссия насчет дальнейшего реформирования. Это известная тема — приватизация локомотивной тяги. Постепенно мы разобрались в позиции Минэкономики. Она состоит не в том, что нужно немедленно разделить и продать, но нужно ввести раздельный учет. Тогда возникает вопрос, как же до сих пор формировался тариф? Там не разделяли инфраструктурную, то есть рельсовую, составляющую и работу локомотивов, это был такой черный ящик?

Алексей Улюкаев: Именно так. Это такой агрегированный был показатель, где мы бы не могли разобраться. Мы, например, об этом не знали.

А это, вообще, нормально, потому что ведь это естественная монополия, и тарифы должны быть прозрачны: что сколько стоит?

Алексей Улюкаев: Конечно, нет. Картинка с тарифом должна быть более прозрачной. Для этого раздельный учет инфраструктурной составляющей и подвижной тяги должен быть налажен. Думаю, что и этого недостаточно. Поэтому и технологический ценовой аудит инвестиционной программы, и работы, связанные с повышением эффективности капиталовложений, и сам прейскурант тарифный — все это должно уточняться. Мы вместе с новым руководством «Российских железных дорог» эту работу ведем, мы готовим «дорожную карту» по повышению эффективности работы РЖД и рассчитываем на то, что здесь будет хорошее движение вперед.

Еще о госкомпаниях. Здесь вопрос одновременно и социальный, и политический, и очень экономический. Минфин, финансовый блок, правительство стремятся ограничить индексацию пенсий, как мы знаем, не выводить ее на уровень реальной инфляции. С другой стороны, наверное, нельзя допустить, чтобы индексация тарифов естественных монополий оказалась выше, чем индексация пенсий. Насколько это реально, возможно, и произойдет ли это именно так?

Алексей Улюкаев: Мы исходим именно из этого. Мы говорим о том, что индексация пенсий будет 4%. Возможна потом дополнительная индексация по итогам исполнения бюджета в первом полугодии, но это отдельный разговор. Пока 4%. Соответственно, платеж по жилищно-коммунальному хозяйству не может быть больше, чем эта величина. Это было бы и социально, и политически, и экономически неприемлемо. Отсюда, обратным счетом, определяя 4% как предел для повышения тарифа по платежу ЖКХ, мы выходим на индексацию тарифа по газу в 2%. Что касается электричества, то мы индексируем только сетевое хозяйство. Мы считаем возможным индексации сети на 7,5% (это сравнительно небольшой удельный вес в расходах жилищно-коммунального хозяйства). Это позволяет иметь более-менее нормальную индексацию расходов на ремонт и эксплуатацию, обслуживание теплоснабжения и водоснабжения, что является критически важным для ЖКХ, и при этом иметь финишную цифру 4%.

Еще немаловажный и социальный, и экономический вопрос — это индексация зарплат. Потому что если индексация пенсий — это 4%, то, наверное, вызовет большое социальное напряжение, если в госкомпаниях, например, суммарная индексация зарплат составит 8 или 10%, тем более что все-таки ограниченную, но помощь от государства они получают. Это в поле зрения правительства сейчас?

Алексей Улюкаев: Это в разных формах в поле зрения правительства. Например, докапитализация банков, которую мы проводили за счет этих облигаций федерального займа — одним из условий этого является неувеличение фонда оплаты труда по компаниям. Они берут на себя такое обязательство. Я думаю, что мы и шире будем использовать этот механизм.

Что касается уровня доходов, я знаю статистику на середину года, у нас все-таки очень значительный рост уровня бедности — 14%. Предприниматели, крупные бизнесмены, которые непосредственно руководят компаниями, они тему спроса выдвигают как самую главную. Снижение реальных доходов, это, может быть, то, что бизнес интересует больше всего. Насколько именно эта тема находится в фокусе правительства, есть ли какие-то меры экономической поддержки спроса, насколько они реализуемы? Насколько это вообще центральная тема? Здесь на форуме, мы это видели, бизнес говорил о спросе, а министры говорили о балансировке бюджета и налогах.

Алексей Улюкаев: Я не считаю, что это приоритет. У нас есть механизмы поощрения спроса, например, по автомобильной технике. Это работающий механизм, у нас около 20 млрд рублей в этом году будет направлено на то, чтобы поддержать спрос на новые автомобили. Это позволяет рынку, который упал, все-таки падать не так драматически, как это могло быть. Это касается некоторых других видов техники. Это поддержка ипотеки. То, что мы даем льготную ипотеку, дофинансируем банки, чтобы они могли держать 12-процентную ипотеку, позволяет все-таки вести новую стройку. Сейчас уже 176 млрд рублей новой ипотеки открыто благодаря этому механизму. Мы рассчитываем, что объем до конца года будет больше. В целом надо понимать, что поощрение спроса — это во многом поощрение импорта. К сожалению, в составе корзины, которая в торговых сетях, в рознице, у нас представлена, там очень высока доля импортной продукции. Поэтому этот процесс должен корреспондироваться с процессом развития импортозамещения, с процессом увеличения доли отечественной продукции на потребительском рынке.

Наверное, эффект девальвации пока еще очень слабо просматривается. Например, у нас в стране работают компании с довольно высокой степенью локализации под международными брендами: от Renault до Indesit — их очень много. Мы увидели, что практически экспорт этих товаров не пошел.

Алексей Улюкаев: Это потому, что экспорт — довольно сложная история. Это доступ на рынки, это предэкспортное финансирование, это страхование экспорта, это много чего. Мы создали российский экспортный центр, где пытаемся механизмы страхования и кредитования соединить. Опять же упираемся в бюджетные ограничения. Думаю, что этот эффект будет. Просто он отложенный, не такой быстрый.

Если говорить об эффектах импортозамещения, они в каких-то цифрах выражены и в каких отраслях?

Алексей Улюкаев: Прежде всего, это сельскохозяйственная и пищевая промышленность.

И последнее, хотя эта тема охватывает самые главные задачи Министерства экономики — это показатели инвестиций. Здесь в ходе сессии припоминали цифру, которую называл президент — иметь 25% в структуре ВВП инвестиций, сейчас 17-18%. Каков тренд сейчас — на последний квартал и на следующий год, по вашему прогнозу?

Алексей Улюкаев: В нынешней ситуации этот показатель описывается цифрой порядка 18%. Мы в целевом прогнозе исходим из постепенного повышения до 22,7% к 2018 году.

А каковы будут основные источники?

Алексей Улюкаев: Источники традиционные. Это самофинансирование предприятий, которое сейчас 48% всех инвестиций охватывает. Второе — это банковский кредит, порядка 20% (мы надеемся будет больше) от общего объема инвестиций. Вспомогательные источники: это и Фонд национального благосостояния, и Российский фонд прямых инвестиций, но это именно вспомогательные.

Должна со следующего года Украина все-таки присоединиться к зоне свободной торговли с ЕС. Этот вопрос сейчас несколько забыт, но он находится опять же в поле зрения переговорном или можно считать, что наши торговые связи с Украиной сократились настолько, что вопрос отпал сам собой?

Алексей Улюкаев: Они, действительно, сильно сократились, но это же вопрос принципиальный, он касается не этого года, а длительной перспективы. Мы продолжаем эту совместную работу. У нас в прошлый четверг состоялась очередная встреча экспертов в Брюсселе, на которой рассматривался вариант, который предложили мы, и вариант, предложенный коллегами из Европейского сообщества. Мы сошлись на том, что второй вариант неприемлем, будем пытаться работать с первым вариантом. Первый вариант — это то, что мы подготовили — это проект юридически обязывающего трехстороннего соглашения между Украиной, Россией и ЕС, который касался бы процедуры имплементации соглашения о зоне свободной торговли, касался бы установления переходных периодов по техническому регулированию, который касался бы обмена таможенной информацией, проверки сертификатов соответствия, касался бы неизменности условий санитарного и фитосанитарного контроля и так далее. А нам предложили другой вариант, где единственной обязывающей нормой была обязанность Российской Федерации поддерживать режим нулевого тарифа на границе с Украиной. Больше никаких ни у кого обязательств в предложениях коллег не было. Такой вариант для нас является неприемлемым.

В случае если нет взаимопонимания, какие будут действия с российской стороны?

Алексей Улюкаев: Мы рассчитываем все-таки на продвижение. В ноябре будет очередная, возможно, последняя в этом году, министерская трехсторонняя встреча, где мы эти итоги подведем. Если сохранится вот их подход и наши предложения не будут приняты в юридически обязывающей форме (естественно, с какими-то корректировками, мы открыты к дискуссиям, открыты к корректировкам этого пакета), в этом случае мы вводим режим «наибольшего благоприятствования» в торговле с Украиной. То есть отказываемся от «преференциального режима».

Последнее. На пороге мы находимся очень крупных торговых событий мировой торговли. Создана Транстихоокеанская зона свободной торговли. И, самое главное, на повестке дня Трансатлантическая, включающая США и Евросоюз. Вопрос простой: после этого ВТО все еще имеет смысл? И какой эффект для нас это будет иметь в режимах внешней торговли?

Алексей Улюкаев: Это региональные торговые союзы, региональные зоны свободной торговли. В этом нет ничего нового — они существовали и прежде. Действительно, Транстихоокеанское партнерство предполагает более продвинутую стадию, там речь идет ведь не только об отмене тарифов с переходными периодами, они касаются и режима защиты интеллектуальной собственности, они касаются рынка труда, они касаются экологии. Короче, комплексный механизм. Кстати говоря, все, кто сейчас рассуждает о каком-то механизме, они не имеют в руках документа. Мы не имеем, никто не имеет документа. Это отрывочная информация, поэтому, возможно, мы в чем-то заблуждаемся. Тем не менее в рамках ВТО только что была встреча «двадцатки» министров экономики и торговли, где в первую очередь обсуждался вопрос следующей министерской встречи ВТО, которая состоится в декабре, и том минимальном пакете решений, который должен быть на ней принят. Он касается, в частности, отмены избыточного экспортного субсидирования, проблем обеспечения прозрачности в мировой торговле. Мы рассчитываем, что такой пакет удастся принять.

Если по-простому сказать, вот, допустим, возникнет эта Трансатлантическая, включающая США и ЕС, зона свободной торговли. Это затруднит поступление наших товаров, в том числе сырья, на европейский рынок, поскольку будут созданы преференции для товаров американских, конкурирующих?

Алексей Улюкаев: Это очень конкретный вопрос, который зависит от изучения документов. Конечно же, если страны между собой барьеры обнуляют, это высшая вероятность того, что рынок страны «А» будет заполнен товарами страны «Б», которая входит в эту преференциальную зону. И для поставщиков из третьих стран, кто не входит, такие возможности будут затруднены. Но все-таки торговля Америки и Европы — это на сегодняшний день в малой степени торговля сырьевая. Но нужно конкретно смотреть на содержание соглашения.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 14 октября 2015 > № 1518138 Алексей Улюкаев

Полная версия — платный доступ ?


Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 8 октября 2015 > № 1516300 Дмитрий Медведев, Алексей Улюкаев

Заседание Правительства.

В повестке: о прогнозе социально-экономического развития на 2016-2018 годы, о проекте федерального бюджета на 2016 год.

Стенограмма:

Д.Медведев: У нас сегодня день бюджетный – завершается работа, это всегда тяжёлый процесс, даже в обычных условиях сложный процесс для Правительства, для всех, кто принимает участие в подготовке бюджета. В нынешней ситуации процесс вдвойне сложный – имею в виду достаточно непростые условия, в которых в настоящий момент находится экономика, и необходимость принимать целый ряд опять же непростых решений по оптимизации статей бюджета и по решению неотложных задач, которые стоят перед нашей страной.

Тем не менее работа проведена. Сразу хотел бы сказать, что она в целом была продуктивной, даже несмотря на большое количество споров и разногласий, что, собственно, всегда бывает. В повестке дня сегодня у нас – сам проект бюджета на следующий год, пакет сопровождающих его документов, включая прогноз социально-экономического развития, и целый ряд законодательных инициатив, которые направлены на увеличение доходной части бюджета.

Банк России в соответствии с существующими правилами также представляет проект Основных направлений единой государственной денежно-кредитной политики. Рассмотрим бюджеты Пенсионного фонда, Фонда социального страхования, Фонда обязательного медицинского страхования, и, естественно, с учётом графика рассмотрим поправки в бюджет текущего года, то есть что мы могли бы сделать именно по текущему периоду.

Сегодняшнее заседание – это промежуточный итог. Ещё раз говорю: это большая совместная работа всех органов исполнительной власти.

Встречались мы неоднократно, обсуждали и макроэкономическую динамику в целом, которая, скажем прямо, на протяжении всех месяцев обсуждения менялась, и вопросы отдельных отраслей экономики и социальной сферы. Вчера провели заседание Правительственной комиссии по бюджетным проектировкам. До этого я встречался с коллегами по партии «Единая Россия», и дальнейшая работа уже пойдёт на площадке Государственной Думы и Совета Федерации.

Хотел бы, чтобы – ещё раз об этом говорю – все настроились на максимально конструктивное взаимодействие с парламентом. Бюджет трудный, и, понятно, он всегда будет вызывать разные эмоции, его будут критиковать, потому что задача Правительства, соответственно, принять сбалансированный бюджет. Задача парламента в целом – тоже поддержать этот подход, но в то же время по понятным причинам у них есть и свои наказы, и свои представления о развитии страны. Поэтому все эти подходы нам придётся совместить.

Все министры, все вице-премьеры, каждый на своём направлении должен выстроить эффективный диалог с депутатами, членами Совета Федерации, представляя единую позицию Правительства, и тем самым работать на общий результат.

Бюджет, несмотря на свою жёсткость, адекватен тем возможностям, которые мы в настоящий момент имеем. Если раньше мы всё время говорили об эффективности – это такой был лозунг дня, – то сейчас это уже не лозунг, а просто неизбежность. Отступать просто дальше некуда.

Будем от всех требовать большей отдачи от вложенных бюджетных средств, требовать ужесточения контроля за соблюдением бюджетно-финансовой дисциплины, продолжим совершенствовать систему государственных закупок и закупок компаний с государственным участием.

При формировании бюджета этого года (я об этом говорил, но ещё раз повторю) мы исходили из трёх основных принципов.

Первое. Бюджетная политика должна обеспечивать долгосрочную стабильность и устойчивость всей бюджетной системы, включая региональный уровень. Для этого в том числе мы предусмотрели и создание ряда резервов, которые позволят своевременно реагировать на возникающие угрозы.

Второе. Выполнение социальных обязательств остаётся нашим безусловным приоритетом. Вчера мы приняли решение, несмотря на сложные экономические условия, рассмотреть возможность проведения ещё одной индексации пенсий по итогам первого полугодия.

Третье. Нам нужно помочь реальному сектору адаптироваться к сегодняшней ситуации, продолжить курс на технологическую модернизацию экономики, на развитие инфраструктуры, поддержать программы импортозамещения, в том числе по сельскому хозяйству, где мы вчера также приняли решение не снижать ни на рубль инвестиции в сельскохозяйственный сектор.

При подготовке бюджета Правительство опиралось на прогноз социально-экономического развития страны на 2016–2018 годы, но мы сами понимаем, насколько сейчас также трудным является прогнозирование. Прогнозы все ругают, но попробуйте сами прогноз составить в условиях такой волатильности. Будем исходить тем не менее из базового сценария этого прогноза. Он основан на достаточно консервативной оценке стоимости нефти – подчеркиваю: на достаточно консервативной – и предполагает умеренный рост социальных обязательств. Есть, конечно, и другие, более оптимистические расчёты, время покажет, что будет происходить, но в условиях того, о чём я только что сказал, то есть повышенной неопределённости на рынках, лучше ориентироваться на консервативный сценарий, на осторожный прогноз.

Это подразумевает сохранение воздействия на экономику ряда негативных факторов, прежде всего этот сценарий предполагает сохранение антироссийских санкций и ограничения на рынках капитала. Рынки капитала, финансовые рынки иностранные, международные рынки для нашей страны закрыты. Мы развиваемся за счёт собственных ресурсов – такая проверка на прочность, что, может быть, имеет и свои положительные стороны.

Но есть и ряд позитивных тенденций, или во всяком случае признаков этих тенденций. Начинается постепенное восстановление спроса и умеренный рост производительности труда. Исходим из того, что в следующем году вдвое снизится уровень инфляции. В таких условиях Минэкономразвития ожидает возобновление роста экономики уже в 2016 году. Но не все разделяют этот подход, тем не менее Министерство экономики отвечает за подготовку прогноза, и мы будем внимательно относиться к этим позициям.

В дальнейшем, по мере восстановления инвестиционного спроса, потребительского спроса рост может укрепиться. Будем надеяться, что именно такая тенденция возобладает. И для этого нужно принять все необходимые распорядительные решения, потому что задача Правительства заключается именно в принятии решений, как нормативных, так и индивидуальных, по отдельным направлениям развития экономики и социальной сферы.

Мы готовим бюджет на один год по известным причинам. Решение такое принято. Но задать ориентиры на среднесрочную перспективу нам тем не менее необходимо, мы всё-таки должны сегодня выдать текущее представление о том, как это может выглядеть. Какой бы сложной ни была ситуация в экономике, нам важно сохранить ключевые программы, направленные на развитие страны и на поддержку людей.

Я больше не буду никаких цифр называть. Цифры вчера были названы на заседании нашей Правительственной комиссии, и все эти цифры слышали. Мы их неоднократно анализировали в ходе совещаний, которых было проведено огромное количество.

Сейчас основные параметры бюджета на следующий год представит Министерство финансов. Прогноз, как я сказал (с него мы начнём), представит Министерство экономического развития. Я просил бы коллег быть краткими, потому что мы не первый раз всё это слушаем. Принципиально ничего не изменилось за прошедшие 24 часа.

Я подписал, как вчера и говорил, поручение доработать проект бюджета. Сейчас мы кое-что обсудим. Несколько позиций ещё, по всей вероятности, потребуют досогласования, выверки, но в целом исхожу из того, что проект бюджета находится в высокой степени готовности.

Это же касается бюджетов государственных внебюджетных фондов. Вчера тоже мы их обсуждали, были сделаны замечания, предложены правки. Надеюсь, что всё это тоже будет учтено в ходе работы за оставшиеся несколько дней.

Утверждаем мы и правки в Закон о бюджете за 2015 год, сокращаем дефицит до 3% ВВП. Антикризисный бюджетный маневр, который мы предприняли в начале года, позволил экономике постепенно адаптироваться к новым условиям и сгладил влияние негативных факторов, а также поддержал позитивные процессы. Целый ряд программ, которые были реализованы, оказался вполне эффективным. Не все, но некоторые из них выстрелили, что называется, вовремя. Некоторые из них не понадобились, потому как развитие кризиса пошло по несколько более умеренному сценарию, скажем прямо, чем тот, который мы обсуждали в начале текущего года.

Бюджет получил дополнительные доходы, причём большая часть из них пришла из ненефтегазового сектора. Это связано, конечно, и с текущей ситуацией на рынке углеводородов, но это связано всё-таки и с некоторым структурным изменением экономики. И хотя это ещё пока робкие тенденции, нужно сделать всё, чтобы их закрепить на будущее, потому что мы заинтересованы именно в том, чтобы значительная часть доходов в экономике страны создавалась за счёт доходов не от нефти и газа.

Переходим к обсуждению. Просил бы компактно докладывать и, если будут какие-то комментарии, с учётом того, что мы вчера тоже с вами значительную часть всех моментов обсудили, достаточно подробно, долго обсуждали, выступления должны быть максимально короткими.

Мы послушаем в публичном измерении прогноз, послушаем доклад о федеральном бюджете, потом я попросил бы выступить представителя Центрального банка, потом доложить о бюджете Пенсионного фонда, Фонда социального страхования и Фонда обязательного медицинского страхования, чтобы весь блок документов, который мы рассматриваем, был перед нами и, соответственно, мы могли бы всё это рассмотреть.

Коллеги, которые докладывают, могут сказать и о законодательных новеллах. Пожалуйста, Алексей Валентинович.

А.Улюкаев: Спасибо. Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги! Действительно, подготовка прогноза шла в условиях высокой степени макроэкономической неопределённости. Тем не менее, как было сказано Председателем во вступительном слове, где-то начиная с середины года российская экономика демонстрирует адаптивность, свою приспособленность к принципиально новым условиям – закрытию глобальных рынков капитала и к ухудшению конъюнктуры почти всех сырьевых товаров. Это видно из того, что начиная с июня прекратилось углубление производственного спада. Он начался в IV квартале прошлого года, углублялся в течение I и II кварталов, к июню это углубление прекратилось, и в течение последних трёх месяцев мы наблюдаем практически нулевую динамику по валовому внутреннему продукту, месяц от месяца со сглаженной сезонностью. При этом начиная с июня стал восстанавливаться рост кредитования банковского нашего бизнеса, прекратился спад розничного товарооборота, сельское хозяйство показывает умеренные темпы роста, промышленность – около нуля, чуть лучше в добывающей промышленности, чуть хуже в обрабатывающей промышленности. Очень неплохой финансовый результат работы предприятий: прибыль в экономике за восемь месяцев этого года – примерно на 40% больше, чем в соответствующий период прошлого года.

Тем не менее понятно, что риски остаются достаточно высокими, поэтому для целей разработки прогноза мы взяли, как также сказал Председатель, очень консервативные предпосылки по конъюнктуре сырьевых товаров, прежде всего нефти. Напомню, что для 2016 года это 50 долларов за баррель, для 2017 года – 52 и для 2018 года – 55, в то время как консенсус инвестиционных банков и аналитиков в энергетике показывает более высокие цифры: 57 – по 2016 году, 64 – по 2017 году и 69 – по 2018 году.

В этой ситуации немного уточнён прогноз на текущий, 2015 год. Мы исходим из того, что IV квартал уже покажет по своим цифрам немножко лучший результат, чем III квартал. II и III кварталы – у нас спад минус 4,5%, IV квартал – примерно минус 3,9. И такими примерно будут и годовые итоги – минус 3,9 по ВВП до конца года; ожидаемая инфляция – 12,2%; снижение реальных доходов – на 4%; снижение розничного товарооборота – на 8,5%. Особенно опасная ситуация складывается в области инвестиций и связанных с ними строительством и производством строительных материалов.

Тем не менее появляются серьёзные основания считать, что в 2016 году начнётся восстановительный рост. Если, как я уже сказал, в IV квартале мы видим квартал к кварталу прекращение спада, начало роста, то есть IV квартал этого года будет немножко лучше, чем III квартал, то со II квартала 2016 года мы ожидаем, что показатель год к году начнёт выходить в положительную плоскость и в целом по 2016 году рост ВВП составит 0,7%. При этом основными источниками роста будет постепенное возобновление потребительского спроса.

Мы предполагаем, что рост розничного товарооборота составит 0,4% в следующем году. Ориентирующийся на этот показатель другой показатель – восстановление материальных запасов в производстве, удельный вес которого в ВВП равен примерно одному процентному пункту валового внутреннего продукта.

К сожалению, инвестиции пока не смогут поддержать этот наметившийся рост. Мы ожидаем, что по-прежнему инвестиционные планы компаний будут откладываться на более отдалённые периоды времени, тем не менее спад в области капиталовложений будет, конечно, гораздо меньше, чем в этом году. В этом году это было примерно 9,9%, в следующем году гораздо меньше, но всё-таки отрицательное значение – минус 1,6%.

С 2017 года мы ожидаем восстановления и валовых накоплений как источника экономического роста; вклад валового накопления в рост ВВП в 2017–2018 годах превысит 1% ВВП. Соответственно, вот эти характеристики инвестиционного роста, которые начнут проявляться к 2017 году, позволят ускорить общие темпы развития экономики до 1,9% роста ВВП в 2017 году и 2,4% роста валового внутреннего продукта в 2018 году. При этом темпы роста инвестиций будут на уровне 4,8 в 2017 году и 5,4 – в 2018 году.

Одновременно мы ожидаем существенного замедления инфляционных процессов, поскольку высокоинфляционная волна нынешнего года нами оценивается как краткосрочная и связанная прежде всего с изменением курсовых соотношений. В этой связи мы ожидаем, что рост потребительских цен замедлится в 2016 году почти вдвое относительно текущего года и составит декабрь к декабрю 6,4%.

Дальнейшая умеренная политика в области монетарной политики и политики тарифов естественных монополий позволит поддержать эту тенденцию и в 2017 и 2018 годах снизить инфляцию, соответственно, до 6 и 5%.

По промышленному производству прогнозируется умеренный рост, выход в 2016 году на рост в 0,6%, и кумулятивно за три года рост промышленного производства на 4,1%.

Более быстрые темпы роста ожидаются по блоку обрабатывающих производств – примерно 5,5% за три года, среди которых особенно выделяются отрасли транспортного машиностроения (более 7% за три года) и машиностроения в области производства электрооборудования и электронно-оптического оборудования – 6,4%.

В течение всего рассматриваемого периода предполагается, что доля валового накопления, валовой прибыли будет достаточно высока в валовом внутреннем продукте – в плюсе 34% ВВП, что примерно на 2–2,5 процентного пункта выше, чем это было в нескольких предшествующих годах. Мы ожидаем улучшения структуры экспорта, увеличения доли несырьевого экспорта примерно на 2 процентных пункта.

В целом текущий счёт будет существенно положителен – на уровне более 70 млрд долларов плюса по текущему счёту, что будет значительно превышать то минусовое значение по капитальному счёту, которое связано как раз с тем, что глобальные рынки капитала закрыты для наших заёмщиков и приходится выплачивать и погашать долг за счёт внутренних источников.

Тем не менее мы ожидаем, что положительное сальдо текущего счёта будет больше, чем отрицательное сальдо капитального счета, что придаёт дополнительную устойчивость всей макроэкономической конструкции.

Мы ожидаем снижения уровня безработицы: в этом году это 5,8% (меньше, чем это было в сценарных условиях), и затем снижение до 5,7%, ещё дополнительно меньше, чем это было в сценарных условиях.

Это базовый прогноз, на основе которого рассчитывались параметры бюджета.

Кроме этого мы подготовили два других варианта. Консервативный вариант, который исходит из максимально осторожных предположений, что конъюнктура мировая сократится до 40 долларов за баррель и будет неизменна в течение всего рассматриваемого периода.

Эта ситуация, конечно, максимально негативная для восстановления темпов экономического роста, поэтому и в 2016 году в этом сценарии восстановление роста не происходит, падение может составить 1% ВВП, в 2017 году произойдёт стабилизация, и лишь в 2018 году, на два года позже, чем в базовом сценарии, экономика может перейти к росту. Соответственно, более высокий инфляционный уровень, меньшая инвестиционная активность – это характеристики консервативного сценария.

И, наконец, третий вариант – это целевой сценарий, при котором при той же конъюнктуре сырьевых товаров мы предполагаем возможность более активного использования инструментария экономической политики для достижения базовых целей: это 4% по инфляции, рост производительности труда не менее 5%, притом что к концу рассматриваемого периода выход на темпы экономического роста выше среднемировых.

Это предполагает высокий рост инвестиций, на уровне 7,9% темпы роста в год, и выход на рост валового накопления ВВП до 22 процентных пунктов, примерно на три процентных пункта больше, чем это сейчас. Соответственно, при таком развитии событий рост ВВП в 2016 году составит 2,3% с последующим ускорением до 3,3 в 2017 году и 4,4 в 2018 году, что выше, чем среднемировые значения.

Вот такие основные характеристики трёх вариантов прогноза.

Д.Медведев: Спасибо большое, Алексей Валентинович.

Теперь по проекту бюджета просил бы доложить Антона Германовича Силуанова.

А.Силуанов: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Хочу сказать, что бюджет на 2016 год составлен на основе прогноза, который сегодня доложен Министерством экономического развития. В прогнозе есть и определённые оптимистические нотки: речь идёт и о росте заработной платы, и о прибыли, да и, собственно, ситуации с нефтью и с курсом.

Действительно, если мы сегодняшнюю ситуацию возьмём, то нефть марки Urals примерно на уровне прогноза – около 50 долларов за баррель, в то же время курс сегодня – около 62 рублей за доллар, а в прогнозе 63,3. Напомню, что примерно 1 рубль курса – это примерно 90 млрд рублей наших доходов. Если брать сегодняшнюю ситуацию, переносить её на следующий год, то мы уже недополучим порядка 90 млрд рублей доходов. Поэтому бюджет должен сформироваться с учётом консервативных сценариев, консервативного подхода в области как формирования прогноза, так и формирования бюджета.

Основные позиции по проекту бюджета мы вчера на бюджетной комиссии обсудили. Хотелось бы ещё раз отметить, что мы формируем бюджет следующего года в условиях снижения доходов, доходной базы. Если брать наш трёхлетний бюджет 2015–2017 годов в части 2016 года, то снижение доходов составит 2,2 трлн рублей. По сравнению с основными направлениями бюджетной политики, которые мы обсуждали здесь буквально некоторое время назад, доходы снижаются на сумму 380 млрд рублей. Тем не менее расходы практически мы такими темпами не уменьшаем. Расходы, наоборот, к Основным направлениям бюджетной политики, которые мы обсуждали в Правительстве, растут на 72,5 млрд рублей.

В этих условиях дефицит на следующий год составит 3% ВВП, или 2,36 трлн рублей. Основным источником финансирования дефицита бюджета, как и в текущем году, станет использование резервов резервного фонда. В следующем году в качестве источника стоит 2,136 трлн рублей – это средства резервного фонда, которые мы направим на финансирование дефицита бюджета.

Кроме того, мы оставляем себе возможность использовать до 500 млрд рублей резервов в случае, если не будут исполняться, как мы запланировали, доходы или источники финансирования дефицита бюджета.

Одна из новаций, которую мы вчера обсуждали: мы планируем и оставляем возможность выхода всё-таки на внешние заимствования, в первую очередь заимствования, которые заинтересуют наших азиатских партнёров, и учли в бюджете возможность выхода на внешние рынки в сумме до 3 млрд долларов США.

Тем не менее общий объём заимствований не меняется, я имею в виду внутренние и внешние. Мы видим риски значительного перераспределения ресурсов через бюджет путём массированных внутренних заимствований, поэтому предложили за счёт внешних привлечений уменьшить объём внутренних источников финансирования дефицита бюджета.

Хотелось бы отметить, что в следующем году существенно сокращаются возможности для перераспределения ассигнований в ходе исполнения бюджета за счёт внесения изменений в роспись. Поэтому и вчера тоже обращался к коллегам, с тем чтобы нам как можно больше поставить расходов непосредственно на те строчки, по которым должны исполняться. В следующем году меньше будем перераспределять расходов через сводную бюджетную роспись.

Хотелось бы также сказать, что в качестве новации мы предусмотрели в бюджете формирование двух фондов.

Один фонд – по поддержке отраслей экономики. Мы, Дмитрий Анатольевич, в соответствии с решениями, которые были вчера приняты, можно сказать, часть средств уже распределили: 75 млрд рублей из этого фонда направлены на поддержку сельского хозяйства, с тем чтобы выполнить поручение о том, чтобы не сокращать объёмы расходов на сельское хозяйство по сравнению с уровнем, достигнутым в текущем году. 237 млрд рублей – сумма, которая стоит уже в бюджете следующего года. Поэтому часть средств фонда мы уже распределили.

В следующем году у нас предусмотрено увеличение средств этого фонда на сумму до 150 млрд рублей, исходя из трёх позиций. Первая позиция – за счёт возможных переходящих остатков с текущего года на следующий год. Если такие остатки будут, мы будем погружать их в фонд по поддержке отраслей экономики.

Также предусмотрено направление в этот фонд средств до 30%, получаемых от дополнительных поступающих ненефтегазовых доходов следующего года, а также направление части средств с учётом использования нашими компаниями, корпорациями, которым предусмотрено выделение средств в их уставной капитал. Будем их перечислять с учётом реализации тех задач, под которые выделялись деньги в текущем году с учётом освоения этих средств. То есть, если есть остатки средств в компаниях и корпорациях, выделенных в текущем году или в предыдущие годы, то в следующем году мы предлагаем корректировать и объёмы перечислений в капитал этих корпораций в рамках следующего бюджетного цикла. Поэтому фонд поддержки отраслей экономики мог бы быть увеличен до 150 млрд рублей.

Кроме того, второй фонд создаётся за счёт продления моратория на взносы в накопительную составляющую системы обязательного пенсионного страхования. Сумма этого фонда составляет 342,2 млрд рублей, и средства этого фонда будут использоваться при необходимости в случае наличия решений Председателя Правительства или Президента Российской Федерации.

Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги! Хотел бы буквально несколько слов сказать о тех изменениях, которые произошли с учётом обсуждения вчера на бюджетной комиссии. Мы, как я уже докладывал, увеличили дефицит бюджета до 3%, это увеличение расходов составило 175,8 млрд рублей. Восстановлена часть расходов, которые предлагались ранее к оптимизации, к сокращению по силовому блоку, на сумму 165 млрд рублей, а также на 10 млрд рублей увеличены ассигнования на обеспечение жильём ветеранов Великой Отечественной войны. Мы должны в следующем году закрыть эту программу. Все обязательства будут выполнены, и все ветераны, которые нуждаются в улучшении жилищных условий, должны получить жильё.

Кроме того, перераспределена часть ассигнований в соответствии с теми поручениями, которые были даны, Дмитрий Анатольевич, Вами. Речь идёт о выделении средств на программу ликвидации последствий уничтожения химического оружия, на компенсацию энергосберегающим организациям Хабаровского края в результате роста цен на газ, связанного с изменением курса рубля, поскольку газ идёт с сахалинских проектов и стоимость его увеличена в результате изменения курса рубля к валютам. Выделены дополнительные средства на создание инфраструктуры для плавучей атомной теплоэлектростанции на Чукотке, а также целый ряд других позиций, по которым давались поручения. Это всё уже погружено в бюджет, и соответствующие ассигнования поставлены.

Уважаемые коллеги, в завершение хочу сказать, что мы в условиях снижения, ухудшения внешней экономической конъюнктуры ранее планировали адаптировать бюджет в течение трёх лет к изменению внешних условий. Бюджет текущего и следующего годов учитывает новые экономические реалии, должен адаптироваться к новым экономическим условиям, поэтому нам надо быть предельно жёсткими в принятии решений по выделению ассигнований – как дополнительных, так и по перераспределению той экономии, которая будет возникать в ходе исполнения бюджета следующего года. Поэтому хотелось бы всех коллег попросить о том, чтобы максимально экономно, максимально рачительно подходили к использованию средств как предусмотренных в бюджете, так и возникающих дополнительных потребностей в ходе реализации бюджета следующего года.

Д.Медведев: Спасибо, Антон Германович. Теперь давайте, как мы и договаривались, продолжим обсуждение уже вопросов, которые стоят в повестке дня, но дадим высказаться, естественно, коллегам, которые отвечают за свои части этой общей работы.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 8 октября 2015 > № 1516300 Дмитрий Медведев, Алексей Улюкаев

Полная версия — платный доступ ?


Россия > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 28 сентября 2015 > № 1510632 Алексей Улюкаев

Брифинг Алексея Улюкаева по завершении совещания о повышении эффективности расходов государственных корпораций и компаний с государственным участием

Стенограмма:

Алексей Улюкаев: Уважаемые коллеги! Сейчас завершилось обсуждение, не первое в серии обсуждений эффективности расходов государственных корпораций и компаний с государственным участием. Есть примеры успешной работы – сокращения операционных расходов, ликвидации профильных активов. Но понятно, что ещё очень большой потенциал сокращения издержек и в области ценообразования, и в области контроля капиталовложения существует. На этих двух проблемах было сконцентрировано обсуждение.

Во-первых, как сделать так, чтобы были эффективными те средства, которые бюджет направляет в уставный капитал в виде имущественного взноса. Они теряют связь с целевым назначением зачастую, у нас растёт дебиторская задолженность, то есть компании имеют большие объёмы средств на счетах, которые не реализуются в объекты, в проекты, а размещаются в депозиты. Для этого рассматривается вопрос о том, чтобы распространить на те капиталовложения, которые за счёт государственного бюджета, за счёт имущественных взносов осуществляют компании с госучастием, правила и принципы, на которых строится Федеральная адресная инвестиционная программа, то есть проведение экспертизы, проведение технологического и ценового аудита, оценка эффективности, оценка соответствия и так далее. При этом важно, чтобы не произошла потеря темпа, чтобы компании не вошли в круг очень большого объёма согласований. Здесь мы получили поручение Председателя Правительства, с тем чтобы отработать соответствующие подзаконные акты и работать более согласованно.

Второе – это изменения в систему закупок, то есть поправки к 223-му закону, имеется в виду в принципе такое методологическое фундаментальное сближение принципов и правил, которые существуют в рамках 44-го закона, то есть для государственных закупок и для закупок компаний с госучастием.

В частности, имеется в виду и закрытый перечень способов, на которых осуществляются закупки. Сейчас у нас этот перечень открытый, и половина у единственного поставщика… Такое творчество компаний, которые, по сути, маскируют ту же самую закупку у единственного поставщика.

Короткий исчерпывающий перечень – раз, только через электронные площадки – два, третье – конкретные правила и принципы работы электронных площадок, их ответственность перед компаниями, которые размещают там свои заказы. Мы думаем, что самым лучшим вариантом является универсальность электронных площадок, чтобы они оказывали услуги и в рамках 44-го, и в рамках 223-го законов. И возможность в холдинговых структурах иметь единые правила закупок как для материнских, так и для дочерних компаний. Вот примерно те предложения, которые обсуждались, которые в принципе не вызвали отторжения и у компаний. Компании тоже понимают, что издержки нужно сокращать. Мы работаем, ведём с ними совместную работу. В частности, мы с компанией «Российские железные дороги» сейчас привлекли аудиторов, разрабатываем программу, «дорожную карту» – снижение издержек, повышение операционной и в целом общей эффективности компании. Рассчитываем к концу октября иметь эти результаты.

Вопрос: А были ли возражения от госкомпаний по поводу ужесточения правил закупок?

Алексей Улюкаев: Прямых возражений не было. Коллеги просто говорили о том, чтобы их ответственность была сбалансирована с ответственностью площадок. Они беспокоятся и за коммерческую тайну, за конкретную ответственность площадок перед теми, кто там размещает свои заказы. Это справедливое беспокойство, мы, безусловно, с участием сетевых госкомпаний будем отрабатывать правила и процедуры работы этих площадок.

Вопрос: Есть какие-то оценки вашего министерства, сколько можно сэкономить на этом, насколько уменьшить издержки…

Алексей Улюкаев: Считается, что увеличение доли закупок, которые в конкурсных форумах через электронные торги размещаются, – на 1%, это примерно 7 млрд рублей в год.

Вопрос: Алексей Валентинович, а по вопросу сокращения количества электронных площадок решение не принято?

Алексей Улюкаев: Об этом есть договорённость на площадке Правительства. Мы об этом договорились и будем на стадии второго чтения вносить такого рода предложение в закон.

Вопрос: А сколько – говорить пока рано?

Алексей Улюкаев: Говорить пока рано, но, конечно же, кратно, многократно меньше, чем сейчас работает в рамках 223-го закона. Ближе к тому числу, которое обслуживает закупки в рамках 44-го закона. А там, напомню, пять.

Вопрос: Дмитрий Анатольевич сказал, что 7 трлн неэффективных покупок – через одного заказчика. Это вместе с госкомпаниями и госкорпорациями или только…

Алексей Улюкаев: Нет. Речь идёт только о госкомпаниях и госкорпорациях. У них всего порядка 17 трлн, из них у единственного заказчика 42%. Но я уже только что сказал, что почти столько же в иных формах, которые маскируют – на основе изучения рынка, на основе эффективного предложения и так далее… У нас есть сайт по закупкам, и там вы можете насчитать – вот мы примерно насчитали 2,7 тыс. разного рода формулировок, которые так или иначе на самом деле маскируют закупку у единственного поставщика.

Вопрос: Сегодня во вступительном слове Дмитрий Анатольевич особо отметил, что тарифы монополий трансформируются в итоге в цены для рядовых людей, в цены для предприятий малого и среднего бизнеса. Как-то вопрос тарифов обсуждался сегодня?

Алексей Улюкаев: Сегодня не обсуждался – эта не та площадка, где он должен обсуждаться. Здесь обсуждалось, как сделать так, чтобы издержки компаний были меньше, – то, что ложится через тарифы на потребителя, а это компетенция Правительства.

Вопрос: Непрофильные активы – с ними что решили?

Алексей Улюкаев: Есть программа реализации непрофильных активов. Большинство компаний с госучастием довольно активны здесь. После принятия программы у нас более 3,7 тыс. непрофильных активов были реализованы, примерно 147 млрд рублей стоимость этой реализации. Я бы сказал, что здесь работа идёт не хуже, чем с активами, которые принадлежат государству.

Вопрос: А это за какой период реализовано?

Алексей Улюкаев: За последние два-три года.

Вопрос: В предстоящей перспективе что и кого в большей степени ожидает отказ от непрофильных активов?

Алексей Улюкаев: Не могу сейчас сказать. У нас есть ряд компаний, которые в принципе не имеют программы реализации непрофильных активов, наверное, это ожидает их. Но это меньшая часть государственных компаний, для большинства объёмы весьма существенные.

Вопрос: Вопрос приватизации не обсуждался?

Алексей Улюкаев: Нет. Это же госкомпании, это государственные активы. Вообще-то он обсуждается, но не здесь.

Вопрос: Алексей Валентинович, а вы можете упомянуть компании, у которых нет таких программ пока?

Алексей Улюкаев: Не буду.

Вопрос: Алексей Валентинович, а можно уточнить по поводу предыдущего совещания по нефтянке и по бюджету? Там нам пресс-секретарь премьера сказала, что корректировку НДПИ не поддержал премьер, но будет обсуждаться вопрос экспортных пошлин и ещё других каких-то источников. Можете пояснить?

Алексей Улюкаев: Если речь идёт об энергетике, то это прежде всего экспортная пошлина на нефть.

Я напомню, в рамках налогового манёвра она должна быть снижена с 42 до 36%. Каждый процент снижения – это порядка 37 млрд рублей, по расчётам компаний. Соответственно, предложение состоит в том, чтобы не в полном объёме производить это снижение. Дискуссия идёт о том, на какую именно цифру – на 2%, или на 0%, или на 3%, но в целом в этом направлении прежде всего идёт обсуждение.

Кроме того, речь идёт об экспортной пошлине на газ. И, наконец, у нас есть источники, не связанные с деятельностью энергетики, такие как, например, прибыль Центрального банка.

Вопрос: А что с газом? Вы сказали, экспортные пошлины на газ? Предлагается их увеличить?

Алексей Улюкаев: Мы рассматриваем разные варианты, обсуждаем возможности такие.

Вопрос: То есть вы рассматриваете варианты увеличения экспортной пошлины на газ?

Алексей Улюкаев: Коллеги, преждевременные вопросы. Ещё раз: возможны изменения по газу. Больше пока не прокомментирую.

Вопрос: Именно пошлины, не НДПИ? Или вы не хотите уточнять?

Алексей Улюкаев: Не хочу уточнять.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 28 сентября 2015 > № 1510632 Алексей Улюкаев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 28 сентября 2015 > № 1503386 Алексей Улюкаев

Совещание о повышении эффективности расходов государственных корпораций и компаний с государственным участием.

Брифинг Алексея Улюкаева по завершении совещания.

Стенограмма:

А.Улюкаев: Уважаемые коллеги! Сейчас завершилось обсуждение, не первое в серии обсуждений эффективности расходов государственных корпораций и компаний с государственным участием. Есть примеры успешной работы – сокращения операционных расходов, ликвидации профильных активов. Но понятно, что ещё очень большой потенциал сокращения издержек и в области ценообразования, и в области контроля капиталовложения существует. На этих двух проблемах было сконцентрировано обсуждение.

Во-первых, как сделать так, чтобы были эффективными те средства, которые бюджет направляет в уставный капитал в виде имущественного взноса. Они теряют связь с целевым назначением зачастую, у нас растёт дебиторская задолженность, то есть компании имеют большие объёмы средств на счетах, которые не реализуются в объекты, в проекты, а размещаются в депозиты. Для этого рассматривается вопрос о том, чтобы распространить на те капиталовложения, которые за счёт государственного бюджета, за счёт имущественных взносов осуществляют компании с госучастием, правила и принципы, на которых строится Федеральная адресная инвестиционная программа, то есть проведение экспертизы, проведение технологического и ценового аудита, оценка эффективности, оценка соответствия и так далее. При этом важно, чтобы не произошла потеря темпа, чтобы компании не вошли в круг очень большого объёма согласований. Здесь мы получили поручение Председателя Правительства, с тем чтобы отработать соответствующие подзаконные акты и работать более согласованно.

Второе – это изменения в систему закупок, то есть поправки к 223-му закону, имеется в виду в принципе такое методологическое фундаментальное сближение принципов и правил, которые существуют в рамках 44-го закона, то есть для государственных закупок и для закупок компаний с госучастием.

В частности, имеется в виду и закрытый перечень способов, на которых осуществляются закупки. Сейчас у нас этот перечень открытый, и половина у единственного поставщика… Такое творчество компаний, которые, по сути, маскируют ту же самую закупку у единственного поставщика.

Короткий исчерпывающий перечень – раз, только через электронные площадки – два, третье – конкретные правила и принципы работы электронных площадок, их ответственность перед компаниями, которые размещают там свои заказы. Мы думаем, что самым лучшим вариантом является универсальность электронных площадок, чтобы они оказывали услуги и в рамках 44-го, и в рамках 223-го законов. И возможность в холдинговых структурах иметь единые правила закупок как для материнских, так и для дочерних компаний. Вот примерно те предложения, которые обсуждались, которые в принципе не вызвали отторжения и у компаний. Компании тоже понимают, что издержки нужно сокращать. Мы работаем, ведём с ними совместную работу. В частности, мы с компанией «Российские железные дороги» сейчас привлекли аудиторов, разрабатываем программу, «дорожную карту» – снижение издержек, повышение операционной и в целом общей эффективности компании. Рассчитываем к концу октября иметь эти результаты.

Вопрос: А были ли возражения от госкомпаний по поводу ужесточения правил закупок?

А.Улюкаев: Прямых возражений не было. Коллеги просто говорили о том, чтобы их ответственность была сбалансирована с ответственностью площадок. Они беспокоятся и за коммерческую тайну, за конкретную ответственность площадок перед теми, кто там размещает свои заказы. Это справедливое беспокойство, мы, безусловно, с участием сетевых госкомпаний будем отрабатывать правила и процедуры работы этих площадок.

Вопрос: Есть какие-то оценки вашего министерства, сколько можно сэкономить на этом, насколько уменьшить издержки…

А.Улюкаев: Считается, что увеличение доли закупок, которые в конкурсных форумах через электронные торги размещаются, – на 1%, это примерно 7 млрд рублей в год.

Вопрос: Алексей Валентинович, а по вопросу сокращения количества электронных площадок решение не принято?

А.Улюкаев: Об этом есть договорённость на площадке Правительства. Мы об этом договорились и будем на стадии второго чтения вносить такого рода предложение в закон.

Вопрос: А сколько – говорить пока рано?

А.Улюкаев: Говорить пока рано, но, конечно же, кратно, многократно меньше, чем сейчас работает в рамках 223-го закона. Ближе к тому числу, которое обслуживает закупки в рамках 44-го закона. А там, напомню, пять.

Вопрос: Дмитрий Анатольевич сказал, что 7 трлн неэффективных покупок – через одного заказчика. Это вместе с госкомпаниями и госкорпорациями или только…

А.Улюкаев: Нет. Речь идёт только о госкомпаниях и госкорпорациях. У них всего порядка 17 трлн, из них у единственного заказчика 42%. Но я уже только что сказал, что почти столько же в иных формах, которые маскируют – на основе изучения рынка, на основе эффективного предложения и так далее… У нас есть сайт по закупкам, и там вы можете насчитать – вот мы примерно насчитали 2,7 тыс. разного рода формулировок, которые так или иначе на самом деле маскируют закупку у единственного поставщика.

Вопрос: Сегодня во вступительном слове Дмитрий Анатольевич особо отметил, что тарифы монополий трансформируются в итоге в цены для рядовых людей, в цены для предприятий малого и среднего бизнеса. Как-то вопрос тарифов обсуждался сегодня?

А.Улюкаев: Сегодня не обсуждался – эта не та площадка, где он должен обсуждаться. Здесь обсуждалось, как сделать так, чтобы издержки компаний были меньше, – то, что ложится через тарифы на потребителя, а это компетенция Правительства.

Вопрос: Непрофильные активы – с ними что решили?

А.Улюкаев: Есть программа реализации непрофильных активов. Большинство компаний с госучастием довольно активны здесь. После принятия программы у нас более 3,7 тыс. непрофильных активов были реализованы, примерно 147 млрд рублей стоимость этой реализации. Я бы сказал, что здесь работа идёт не хуже, чем с активами, которые принадлежат государству.

Вопрос: А это за какой период реализовано?

А.Улюкаев: За последние два-три года.

Вопрос: В предстоящей перспективе что и кого в большей степени ожидает отказ от непрофильных активов?

А.Улюкаев: Не могу сейчас сказать. У нас есть ряд компаний, которые в принципе не имеют программы реализации непрофильных активов, наверное, это ожидает их. Но это меньшая часть государственных компаний, для большинства объёмы весьма существенные.

Вопрос: Вопрос приватизации не обсуждался?

А.Улюкаев: Нет. Это же госкомпании, это государственные активы. Вообще-то он обсуждается, но не здесь.

Вопрос: Алексей Валентинович, а вы можете упомянуть компании, у которых нет таких программ пока?

А.Улюкаев: Не буду.

Вопрос: Алексей Валентинович, а можно уточнить по поводу предыдущего совещания по нефтянке и по бюджету? Там нам пресс-секретарь премьера сказала, что корректировку НДПИ не поддержал премьер, но будет обсуждаться вопрос экспортных пошлин и ещё других каких-то источников. Можете пояснить?

А.Улюкаев: Если речь идёт об энергетике, то это прежде всего экспортная пошлина на нефть.

Я напомню, в рамках налогового манёвра она должна быть снижена с 42 до 36%. Каждый процент снижения – это порядка 37 млрд рублей, по расчётам компаний. Соответственно, предложение состоит в том, чтобы не в полном объёме производить это снижение. Дискуссия идёт о том, на какую именно цифру – на 2%, или на 0%, или на 3%, но в целом в этом направлении прежде всего идёт обсуждение.

Кроме того, речь идёт об экспортной пошлине на газ. И, наконец, у нас есть источники, не связанные с деятельностью энергетики, такие как, например, прибыль Центрального банка.

Вопрос: А что с газом? Вы сказали, экспортные пошлины на газ? Предлагается их увеличить?

А.Улюкаев: Мы рассматриваем разные варианты, обсуждаем возможности такие.

Вопрос: То есть вы рассматриваете варианты увеличения экспортной пошлины на газ?

А.Улюкаев: Коллеги, преждевременные вопросы. Ещё раз: возможны изменения по газу. Больше пока не прокомментирую.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 28 сентября 2015 > № 1503386 Алексей Улюкаев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 19 июня 2015 > № 1422469 Алексей Улюкаев

Алексей Улюкаев: Через два-три месяца мы пройдем самую нижнюю точку

Глава Минэкономразвития Алексей Улюкаев дал эксклюзивное интервью Business FM в рамках Петербургского экономического форума. С ним беседовал Михаил Бергер.

Есть такое ощущение, не многовато ли оптимизма? Царит тут, витает дух, что не так плохо, как казалось, и ваше ведомство говорит о том, что в середине следующего года мы уже развернемся и все будет хорошо. Хорошо, если так, но не все с этим согласны, не все эксперты считают, что остановилось падение, что все худшее позади.

Алексей Улюкаев: Если не все эксперты согласны, значит, все в порядке. Вас же беспокоит, что какой-то общий оптимизм. Оказывается, не общий, а живая дискуссия. Что мне на форуме нравится — и в панелях, и на двухсторонних встречах разговор очень конкретный. В прошлом году было больше общего, абстрактного разговора. Было такое ощущение, что западный бизнес немножко извиняется за своих политических лидеров.

То есть нет конкретной повестки.

Алексей Улюкаев: Сегодня разговор очень конкретный. Это означает, что в самом деле восстанавливается инвестиционный процесс, что когда людей интересует техника, детали, это значит, у них есть комитент, они собираются потратить свои деньги, им хотелось бы лучше понимать в этих условиях, какие риски здесь возникают. Второе: что касается пессимизма-оптимизма, я глубоко убежден, что еще два-три месяца — и мы пройдем статистически самую нижнюю точку. Вот сейчас пять месяцев — у нас минус 3,2. Наверное, мы спустимся до минус 4 по падению ВВП.

Когда это будет?

Алексей Улюкаев: Это конец третьего квартала где-то, я думаю. После этого рецессия завершится, значит, она продлится три квартала этого года, начиная с четвертого начнется квартальный рост. По итогам года по-прежнему я подтверждаю наш прогноз минус 2,8, в 2016 году будет рост. Но тут не очень много оптимизма. Когда у вас есть разрыв между потенциальным выпуском и фактическим выпуском, не нужно иметь много ума, чтобы на фоне снижения издержек, которое проходит в соответствии с изменившимися курсовыми соотношениями, добиться некоторого восстановительного роста. Но проблема в другом. Я считаю, что пессимизм и оптимизм должны относиться не к этому, а к самой высоте потенциального выпуска. Потенциальный уровень у нас сейчас — это где-то вокруг 2,5%. Это ниже среднемирового. А нужно ориентироваться на показатель выше среднемирового, правда? Мы же хотели бы, наверное, наверстать какое-то отставание, которое у нас накопилось за последние годы, десятилетия, за сколько угодно? И это является задачей, на которую мы пока не знаем прямого ответа. И вот вокруг этого должна идти дискуссия о том, как имплементировать, внедрить те структурные реформы, о которых мы друг другу говорим и которые, хотелось бы, чтобы были в экономической ткани.

Кстати, еще об оптимизме пару слов. Министерство экономического развития совсем недавно, в конце мая, прогноз очередной выпустило, и там среди прочего говорится: важная есть проблема демографическая. И говорится также, что мы достигнем определенных темпов в случае притока примерно 300 тысяч человек в год. Данные ФМС говорят о том, что они больше 100 у нас, то есть откуда возьмется этот приток будущих граждан...

Алексей Улюкаев: Я, честно говоря, не знаю, откуда он возьмется и нужен ли он вообще. Существует очень серьезная демографическая проблема —сокращается экономически активное население. Здесь решением этого принципиального вопроса является серьезное повышение производительности труда. Частным решением является привлечение дополнительных объемов рабочей силы в те или иные производства, в те или иные регионы, в те или иные бизнесы. Но все-таки базовое — это производительность труда.

Я с только что закончившейся пленарной сессии, хотел бы отметить такую вещь, сравнивая доклад президента Владимира Владимировича Путина год назад и нынче. Если прошлогодний был таким эмоциональным обращением к мировому сообществу, попыткой объяснить и как-то зафиксировать позиции глобальные, сегодня на редкость такой чисто хозяйственный доклад. Произошла локализация или национализация повестки, то есть разговор о цифрах, все происходит внутри, все сузилось. Вы как к этому относитесь? Это естественное развитие событий или это давление обстоятельств, того, что мы сейчас оказались в такой ограниченной изоляции или наши действия ограничены наружу, поэтому вся базовая повестка, по крайней мере, выступления президента сконцентрирована была только на...

Алексей Улюкаев: Мне кажется, это у вас вкусовое какое-то ощущение. Для меня лично послание принципиальное было в конце, когда президент сказал, что те вызовы, с которыми мы сталкиваемся, их надо решать, и мы будем это делать через повышение степени свободы бизнеса, экономической свободы, и вот это самое главное — это снижение регуляторного пресса, это инвестиционный рост, который предполагает оценку инвестором той среды, в которую он собирается инвестировать, тех рисков, с которыми мы сталкиваемся, и это наше желание снизить эти риски для инвесторов.

Сфера, которая вам прекрасно знакома, она на стыке, вы же все-таки были центральным банкиром — и сейчас в Министерстве экономике. Центральный банк продекларировал, тоже относительно недавно: цель — увеличить объем резервов до 500 млрд долларов. Сейчас или 350, или 360, то есть там довольно большой запас. В принципе, достижение этой цели вполне будет содействовать поддержанию нужного уровня инфляции. Означает ли это, что ЦБ отказывается от таргетированной инфляции в пользу увеличения золотовалютных резервов? Тут есть некоторый конфликт.

Алексей Улюкаев: Я тоже вижу здесь противоречие. Исходя из того, что я знаю об инфляционном таргетировании — это четыре базовых элемента: соответствующая модель, моделирование, это свободное плавание национальной валюты, это трансимиссионный механизм от ключевой ставки к ставкам для конечных заемщиков и это диалог с общественностью, прозрачность намерений регулятора и понимание этих намерений бизнесом. С моей точки зрения, мы преуспели в небольшой части этих направлений. Мы не совсем готовы с точки зрения трансимиссионного механизма, с точки зрения диалога, не всегда рынок правильно понимает в последнее время регулятор. И с точки зрения свободного плавания, конечно же, постоянная интервенция ни в коем случае ему не способствует. Я ничуть не против тех решений, которые принимает Банк России. Там работают профессиональные ответственные люди, которые, наверное, принимают правильные решения. Просто тогда нужно объясниться с деловым сообществом и сказать, в чем состоят модификации инфляционного таргетирования.

Не могу не спросить об актуальной сегодня теме — назовем это «проблема ЮКОСа»: череда арестов российского имущества, которая произошла в последние дни и часы, и я уже видел на лентах: агентства уже заявили, что вопрос выплаты по этим решениям вообще не рассматривается. Все-таки хотелось бы спросить: это серьезная позиция и она, вероятно, будет иметь серьезные последствия, судя по всему, должна иметь серьезные и экономические последствия. Так вот все-таки признаем ли мы юрисдикцию международных судов? Это не может не отразиться на бизнесе.

Алексей Улюкаев: Мы признаем юрисдикцию международных судов, поэтому мы работаем с международным судом, поэтому мы подали апелляцию в международный суд и рассчитываем на объективное и всестороннее рассмотрение этой проблемы. А прибегать к действиям односторонним, не дожидаясь рассмотрения апелляции совершенно неправомерно, и приходит в полное противоречие системы международного судопроизводства. И, конечно же, эти действия не очень-то вписываются в Венскую конвенцию. Поэтому я считаю, что они глубоко неправовые и мы, безусловно, должны свою позицию правовым способом защищать.

Я думаю, что вы, может быть, прикидывали сценарий. Выиграем — замечательно. Давайте в это верить. Но вдруг получится так, что решение...

Алексей Улюкаев: Знаете, я бы не хотел вступать на скользкий путь спекуляций — что будет вдруг, что не будет. Мы отстаиваем эту позицию, и собираемся отстаивать и в дальнейшем.

Понятно. Еще несколько соображений. В докладе Путина прозвучали идеи, которые уже звучали здесь на форуме, это очень такая серьезная регионализация управления экономическим развитием, очень много внимания было уделено регионам, и там тезис: допустим, администрация регионального развития, создание таких региональных офисов развития, которые бы улучшали управление, о чем говорил Греф, улучшали бы государственное управление, внедряли бы новые системы управления, контроля и так далее. Насколько это всерьез и насколько эта повестка деятельности правительства существенна? Мне кажется, это заявление о переносе центра стимулирования экономики в регионы и презентация рейтинга привлекательности регионов, которая состоялась здесь, говорит о том, что происходит какое-то изменение общей стратегии.

Алексей Улюкаев: Я бы не сказал, что это изменение стратегии, но, действительно, подходы, наверное, меняются. Вот смотрите, как я понимаю, рейтинг регионов — это способ тиражировать лучшие практики. Посмотрите хотя бы на этом форуме или на другом, у нас примерно одна и та же обойма губернаторов передовых, да? Кочуя из форума на форум, они работают с инвесторами, они хорошо работают. Это и Калуга, Ульяновск, Тула, Татарстан, естественно. Но у нас 85 субъектов Федерации. Нам нужно, чтобы эти лучшие образцы, лучшие практики, управленческие технологии, работа с инвесторами и так далее, распространялось. В этом вижу смысл данного рейтинга. Что касается таких центров, это, действительно, нечто подобное тому, что существует на национальном уровне в ряде стран, специальные органы, которые содействуют проведению реформ, рационализации управления, более быстрому продвижению идей на практике. Есть такое предложение на федеральном уровне, вы знаете, Греф, действительно выступал с таким предложением о создании соответствующего центра. Но вот в выступлении президента прозвучала идея о том, что такого рода центры создать на уровне субъектов федерации. Мне кажется, что нормально.

Но пока еще нет представления, что это будут за органы?

Алексей Улюкаев: У меня нет, я не могу это прокомментировать.

Будут ли у них какие-то полномочия или это будет совещательный какой-то орган? У нас очень многое зависит от того, насколько органы включены в структуру власти.

Алексей Улюкаев: Конечно. Наверное, будет дискуссия некоторая, будут подготовлены соответствующие предложения, обсуждены, а потом будут внедряться.

Мы затронули в данном случае уточнения или перераспределения некоторых полномочий, и есть еще один сюжет, связанный непосредственно с Министерством экономического развития. Я имею в виду предложение, которое в последние дни тоже обсуждается, о создании отдельного регулятора для госмонополий. Мы понимаем, что монополии существенным образом влияют и на инфляцию, вообще на бизнесактивность и так далее, и существует проект, который исходит от Министерства экономического развития, — создать орган, который бы взял на себя часть полномочий.

Алексей Улюкаев: Нет проектов создавать орган и передавать ему часть полномочий. Органов у нас более чем достаточно. Просто должна быть матрица, которая позволяет им работать согласованно. У нас большой объем противоречий между Федеральной службой по тарифам и Федеральной антимонопольной службой. Мне кажется, что должен быть все-таки центр, который разрабатывает нормы, стандарты, правила, и есть органы, которые применяют эти нормы, стандарты и правила.

А сейчас разве не так?

Алексей Улюкаев: А сейчас не так. И мне хотелось бы, откровенно говоря, видеть большую роль Министерства экономического развития в этом процессе. Или это может быть комиссионное решение, соответствующая комиссия правительства РФ, но должна быть площадка, на которой мы работаем единый стандарт, единые подходы к регулированию антимонопольной деятельности и поддержке.

То есть реконструкции в правительстве не предлагается?

Алексей Улюкаев: Нет.

Допустим, ликвидировать или соединить Федеральную службу по тарифам то ли с ФАС, то ли с МЭР? Никаких тектонических сдвигов в конструкции правительства не предлагается?

Алексей Улюкаев: Мы не предлагаем ничего подобного.

Не могу не спросить про вопрос, который интересует самую широкую публику. Валютная политика, валютное состояние, баланс валюты — что у нас по вашим ощущениям происходит? Есть вообще представление о том, что мы где-то немножко успокоились, плюс-минус небольшой в наших представлениях стоимости доллара по отношению к рублю, стоимости евро. Как ваши ощущения? Довольно забавная ситуация, когда бизнес просит власти помочь ослабить рубль в какой-то момент, это совершенно немыслимая история.

Алексей Улюкаев: Почему? Она мыслимая, нас постоянно об этом просили и просят. Я помню, у нас были горячие дискуссии с Олегом Владимировичем Дерипаской, который говорил: ну, что это вы укрепляете рубль, а надо его ослаблять. Да? Значит, бизнес хотел бы сократить издержки, и самый простой способ, когда кто-то за него сократит издержки. Правда?

Ну, за чей-то счет.

Алексей Улюкаев: Вот. Это понятное желание бизнеса. Другое дело, что мы все-таки должны работать в фундаментальных обстоятельствах. Фундаментальные обстоятельства — это динамика цен национальных активов, состояние платежного баланса. Я считаю, что нынешнее состояние и прогноз ближайшего состояния платежного баланса, и текущего счета, и капитального счета таков, что постараются сказать, что нынешний путь — это более-менее равновесный, более менее найден новый баланс. И мне кажется, надо ценить такую ситуацию, и не пытаться ее искусственно как-то взорвать, изменить.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 19 июня 2015 > № 1422469 Алексей Улюкаев


Россия > Внешэкономсвязи, политика > economy.gov.ru, 10 июня 2015 > № 1422468 Алексей Улюкаев

Алексей Улюкаев – интервью BBC Hardtalk: «Российские рынки капитала сейчас растут быстрее всех»

Конфликт с Украиной отравил и без того не безоблачные отношения России с Западом, ее экономика страдает от санкций и упавших цен на нефть. Политика Владимира Путина по-прежнему очень популярна внутри страны, но что, если она ведет Россию не туда? Ведущий передачи Би-би-си Hardtalk Стивен Сакур взял интервью у министра экономического развития России Алексея Улюкаева.

Стивен Сакур: В настоящее время отношения России с самыми богатыми странами мира, с Большой семеркой, крайне испорчены. Насколько плохо это влияет на перспективы роста экономики России?

Алексей Улюкаев: Видите ли, это не такой однозначный вопрос, непростая ситуация. Конечно, нам бы хотелось лучших отношений [с Западом], особенно в торговле и так далее. К сожалению, в этом году по сравнению с прошлым годом объем торговли с ЕС упал на 35%...

Стивен Сакур: …И это просто бедствие – ведь ЕС крупнейший торговый партнер России!

Алексей Улюкаев: Да, конечно. Раньше объем торговли составлял более 200 млрд евро [в год] – а теперь на 100 млрд меньше. Плюс - это история с доступом к глобальному рынку капитала [из-за введенных Западом санкций] – наши компании теперь не могут рефинансировать свои долги, им приходится выплачивать их по существующему графику. И это - причина оттока капитала с российского рынка.

Стивен Сакур: Мы видим, что отток капитала достиг невероятных цифр. К концу этого года из российской экономики утечет более 100 млрд долларов…

Алексей Улюкаев: В прошлом году отток был еще больше – около 150 млрд долларов. В этом, по нашим оценкам, он составит от 90 до 100 млрд. Однако у любой медали есть две стороны. Это означает, что [долговое] бремя российских компаний уменьшается. И пропорция этого долга к EBITDA (объёму прибыли до вычета расходов по выплате процентов и налогов, и вычета амортизации) страны уменьшается.

Стивен Сакур: Это, конечно, очень позитивный подход к очень негативной ситуации. Но [в вашей стране] налицо инвестиционный кризис, потому что у вас нет доступа к капиталу.

Алексей Улюкаев: Вовсе нет. Понимаете, инвестиции – это не обязательно иностранные инвестиции. Они частично зависят от притока или оттока капитала, но - в основном - это еще и расходы самого правительства, расходы компаний, граждан…

Стивен Сакур: В вашей стране рецессия – согласно цифрам Всемирного банка, экономика страны в этом году сократилась на 2,7%. Вы отвечаете за экономическое развитие. Вы готовы пойти к своему главному начальнику, к президенту Владимиру Путину, и сказать: извините, господин президент, но ваша политика, в особенности политика на Украине, убивает российскую экономику?

Алексей Улюкаев: Нет-нет, послушайте: для трудностей в экономике России есть по меньшей мере три причины. Первая – бизнес-цикл. У нас разрыв между потенциально возможным продуктом и реальным продуктом. И эта ситуация характерна для многих других стран – она решается применением налоговых и фискальных стимулов.

Другая причина – структурные и институциональные проблемы, которые накопились у нас за многие годы…

И только третья причина – это общая ситуация вокруг России: [в данном случае] во-первых, цены на нефть и, во-вторых, доступ к глобальному рынку капитала.

Стивен Сакур: Вы мне говорили, что нынешние международные проблемы, в частности, связанные с Украиной, - это краткосрочные проблемы. Почему вы так считаете? Ангела Меркель оценивает ситуацию так, что ЕС этим летом расширит санкции в отношении России, поскольку, с ее точки зрения, Россия не соблюдает условий Минских соглашений. Европейские страны считают, что российские вооруженные силы находятся на территории Украины, помогая там повстанцам… Изоляция России, судя по всему, продолжится.

Алексей Улюкаев: Видите ли, даже когда вы пытаетесь травить мух, то поначалу для них это очень серьезно. Но затем они приспосабливаются к выживанию даже в отравленной атмосфере. Так что есть краткосрочные результаты санкций, а есть долгосрочные. Один из долгосрочных результатов – более позитивная динамика национальной валюты. Сначала у нас падают цены на нефть и затем - санкции, вместе они становятся причиной девальвации национальной валюты. И в краткосрочной перспективе создает много проблем. Но в долгосрочной перспективе для российских компаний это улучшает соотношение издержек производства. Они становятся ниже...

Стивен Сакур: То есть вы считаете, что Россия в результате санкций и изоляции станет более сильной? Как-то это не заметно сегодня… Весьма влиятельный эксперт в международных отношениях Сергей Караганов недавно сказал в интервью Би-би-си: &quotМы ведем политическую войну против Запада&quot. Вы разделяете такую точку зрения? Про политическую войну против Запада?

Алексей Улюкаев: Оставим это Караганову. Я в основном сосредоточен на причинах экономического роста. Есть три драйвера роста: инвестиции, покупательский спрос и чистый экспорт. Как только у вас затраты на производство понижаются – вы побеждаете зарубежных конкурентов на своем рынке, и к тому же ваш товар пользуется спросом за рубежом, потому что он дешевле…

Стивен Сакур: Я понимаю. Вы говорите о том, что более слабый рубль поможет российской экономике. Это понятно. Еще один момент относительно фактора изоляции, своего рода эффект домино. В последние дни мы стали свидетелями необычайно оживленных дебатов по поводу судьбы будущих чемпионатов мира по футболу. Зепп Блаттер, которого до самого конца поддерживал Владимир Путин, подал в отставку, и многие высокопоставленные футбольные чиновники, включая главу Футбольной ассоциации Англии Грега Дайка, заявляют, что Россия и Катар не должны испытывать уверенности в том, что они все же проведут свои чемпионаты в 2018 и 2022 году. Вы – министр экономики. Вас беспокоит эта постоянная угроза изоляции, возможность того, что России не дадут стать хозяйкой чемпионата мира по футболу?

Алексей Улюкаев: Я, наверное, не тот человек, с которым нужно говорить о футболе. И я совсем не фанат…

Стивен Сакур: Но вы понимаете, что я хочу сказать об изоляции…

Алексей Улюкаев: Конечно, в изоляции нет ничего хорошего. Люди не приспособлены к обособленной жизни на острове, как Робинзон Крузо.

Стивен Сакур: Давайте поговорим о другом факторе уверенности на международной арене – о рейтинговых агентствах. В начале года они понизили статус российских облигаций до уровня мусорного. Вы тогда сказали, что этот шаг будет иметь последствия и, возможно, обойдется России в 20-30 млрд долларов. Это должно сильно вас беспокоить…

Алексей Улюкаев: Во-первых, я думаю, это было не очень профессионально обоснованное решение агентств.

Стивен Сакур: Почему? Вы считаете, что здесь был сговор?

Алексей Улюкаев: Потому что их задача – каким-то образом оценивать риск неуплаты долгов. У нас суверенный долг составляет всего лишь 3% ВВП. То есть нет такой возможности, чтобы мы его не выплатили. Абсолютно никакой. Нет фундаментальных причин для этого. Это во-первых. Во-вторых, конечно, они имеют некоторое влияние. Они влияют на инвестиционный климат по всему миру. И инвесторы стали закрывать позиции по России в самом начале года – в январе, феврале и марте. Но в начале апреля наблюдалась противоположная тенденция. Они возвращаются на наш рынок капитала. Индексы растут. И, кстати говоря, рубль стал самой быстро укрепляющейся валютой в 2015 году. В 2014-м мы были первыми по скорости падения. А российские рынки капитала растут быстрее всех сейчас.

Стивен Сакур: Вы сейчас представили позитивные данные краткосрочного периода. Я показываю вам разные негативные данные. Вот, например, по данным Росстата, более 200 тысяч россиян покинуло страну за 9 месяцев 2014 года. Люди говорят об утечке мозгов. Уезжают самые квалифицированные ученые, бизнесмены, предприниматели, голосуют ногами, покидают страну. Они смотрят на международный политический климат, смотрят на экономику и не видят для себя в России положительного будущего.

Алексей Улюкаев: 200 тысяч людей - это 200 тысяч историй. В каждом отдельном случае это могут быть свои причины. Это во-первых. Во-вторых, это нормально, экспаты – нормальное явление для любой развитой страны.

Стивен Сакур: Но это ваши лучшие люди, талантливые люди. Вам, как министру экономики, было бы важно, чтобы они остались. А они уезжают!

Алексей Улюкаев: Они мне нужны. Нужны и другие. Кто-то уезжает, кто-то остается. Кто-то получает опыт за рубежом и возвращается, и это очень хорошо, потому что нам нужны знания, навыки и лучший (мировой) опыт. Это очень хорошо.

Стивен Сакур: Вы как-то слишком уверенно – кто-то мог бы сказать, самоуверенно – говорите о будущем российской экономики. Но если сравнить ее с конкурентами на развивающихся рынках и, конечно, в развитой части мира, Россия находится далеко позади.

Алексей Улюкаев: Это правда. Россия отстает. Нынешние темпы ее роста ниже, чем средний показатель в мире. И это, конечно, серьезная проблема для нас – вернуться в колею быстрого роста. Но у этой истории есть и другое измерение. Взять, к примеру, налогообложение. Наша налоговая система достаточно мягка и налоговое бремя невелико. Это если мы сравниваем с развитыми странами. А надо сравнивать со странами, где темпы роста (экономики) высоки. Например, возьмем Восточную или Юго-Восточную Азию. В сравнении с ними у нас налоговое бремя гораздо больше. Поэтому нам надо приглядеться к этому и предложить какие-то решения в этом вопросе.

Стивен Сакур: Мы возвращаемся к теме, которую затронули чуть раньше, - структурные реформы. Вы известны в России как активный сторонник радикальных, фундаментальных (экономических) реформ. В 1990-х годах вы поддерживали Егора Гайдара и его шоковую терапию, план рыночных реформ для российской экономики, который в то время был принят неоднозначно. Для многих россиян они были чересчур шокирующими. Вы поддерживали Гайдара тогда, и в недавнем прошлом тоже говорили о необходимости радикальных реформ. Но вашему боссу, Владимиру Путину, похоже, все это неинтересно, не так ли?

Алексей Улюкаев: Я не согласен с вами. Он очень даже интересуется. Я говорю с ним каждую неделю, и наши еженедельные контакты позволяют мне говорить ему об этом. Во-первых, конечно, волна реформ в начале 1990-х была довольно радикальна и важна. Это был переход от одной модели, плановой экономики, к другой модели - рыночной экономики. Но следующая волна реформ началась в 2000 году, сразу после того как Путин был избран президентом Российской Федерации. Я и мои друзья, тогдашний министр экономики (Герман) Греф и (Алексей) Кудрин, который занимал тогда пост министра финансов, вместе предложили план реформ, который президент Путин одобрил. Мы начали реализовывать план между 2000 и 2004 годами, и реформы проходили очень успешно. У нас был очень быстрый рост в это время.

Стивен Сакур: То было тогда, а сейчас… Кудрин, который, вы говорите, был вашим другом и союзником, ушел из правительства. Алексей Кудрин, который верил в то, что Россию можно реформировать, был разочарован и покинул правительство. И вот что он сейчас пишет - цитирую: в основе проблем России лежит ослабление рыночных сил и подавление конкуренции, а значит, от рыночной экономики мало что остается.

Алексей Улюкаев: Я думаю, это образное выражение, а не попытка точного определения.

Стивен Сакур: Но именно поэтому Кудрин и ушел, потому что Путин в новом своем статусе авторитарного капиталиста не поддерживает свободный рынок, наоборот убивает эффективный капитализм.

Алексей Улюкаев: Нет. Нет. Он (Кудрин) не верит в это. Во-первых, давайте глянем на очевидные вещи. Например, только в прошлом году как часть монетарной политики мы в России перешли на плавающий курс российского рубля и на целевое определение уровня инфляции – очень важные шаги для реально свободного монетарного рынка. Именно президент Путин активно это поддерживал. Мы даже ввели новую систему раньше запланированного срока. Во-вторых, банки, банковская система. У нас свободная конкуренция в банковской системе, и они (банки) играют большую роль на рынке. Конечно, у нас все еще слишком много активов экономики в собственности государства, и здесь по каким-то причинам процесс приватизации не идет.

Стивен Сакур: Почему? Потому что люди, близкие к Путину, не верят в приватизацию?

Алексей Улюкаев: Нормальное объяснение было бы таким: потому что рынок не срабатывает.

Стивен Сакур: Но это объясняет, в какое государство верит Путин. Я не знаю, в какое государство вы верите. Но Егор Гайдар определенно верил в другое государство. В 2009 году, говоря о путинском государстве, он называл его государством, которое служит только себе, разрушая общество, порабощая его, и заканчивает самоуничтожением.

Алексей Улюкаев: Егор Гайдар был моим другом, я его очень уважаю. Он был очень прагматичным человеком. Он не из тех людей, кто всю жизнь повторяет один и тот же лозунг. Он просто отреагировал на ситуацию. В 2001, 2002 годах он поддерживал наши реформы.

Стивен Сакур: Я понимаю. Но вот цитата, которую я привел, от 2009 года, где он говорит о государстве, которое служит себе и разрушает себя, из-за провалов в экономике.

Алексей Улюкаев: Всегда приходится решать проблемы. Если мы послушали бы в апреле дебаты перед парламентскими выборами в Великобритании, мы бы услышали слова о разрушении экономики из уст участников предвыборной кампании. Но это ведь не значит, что британская экономика действительно саморазрушается.

Стивен Сакур: Я понимаю. Конечно, у каждого общества есть свои критики. Но в конечном итоге, ведь важно быть честным о пути, которым идет Россия, о факторах которые ее сдерживают, о провале программы реформ, но также и о коррупции. Коррупция – это разрушительный налог для предпринимателей, для роста, для развития экономики. И коррупция в России процветает, вы согласны?

Алексей Улюкаев: Коррупция, конечно, препятствие для экономического роста и социальной стабильности, политического развития страны. Вопрос в том, что надо с этим что-то делать. Что можно сделать? Первое – прозрачность. Сейчас я и мои коллеги (в правительстве) обязаны публиковать не только свои доходы и собственность, но и расходы.

Стивен Сакур: Вы думаете, Путин это делает? Путин декларирует все свои активы, благосостояние и деловые интересы в других странах мира?

Алексей Улюкаев: Да, я так думаю.

Стивен Сакур: Вы так думаете? Я вот не думаю, что многие россияне знают, каким состоянием владеет Путин.

Алексей Улюкаев: Вы говорите с гражданином России, и я считаю, что здесь все достаточно прозрачно.

Стивен Сакур: Но многие бывшие чиновники, может быть, не нынешние, считают, что прозрачность далеко не всегда соблюдается. Вот Михаил Задорнов, бывший министр финансов, а сейчас один из руководителей банка ВТБ-24, сказал, что уровень коррупции в России такой, какого он не мог себе представить в конце 1980-х - 1990-е годы. Настолько хуже обстоят дела сегодня с этим.

Алексей Улюкаев: Коррупция – это проблема. Уровень коррупции высок. Но лишь выступать с заявлением о том, что есть коррупция, недостаточно. Надо что-то делать. И, как я сказал, прозрачность – это лучший способ улучшить ситуацию.

Стивен Сакур: Россия, очевидно, хочет быть - и чувствует, что является – мировой сверхрдержавой. Но если мы посмотрим на экономическую ситуацию в России и сравним ее с мощью США со всей их инновационной силой, деньгами и ресурсами; и если мы посмотрим на Китай с его огромным человеческим потенциалом, способностью урбанизации и развития инфраструктуры; а потом посмотрим на Россию, не правильно ли будет сказать, что Россия не может называться глобальной сверхдержавой 21-го столетия, поскольку ее экономика просто недостаточно сильна?

Алексей Улюкаев: Конечно, экономически Россия не сверхдержава. Потому что у нас соотношение ВВП с мировой экономикой 3,3%. То есть в девять раз ниже, чем у США или Китая. Нам нужно, по меньшей мере, 50 лет продолжительного роста, чтобы попасть в клуб настоящих экономических сверхдержав. Для нас это большой вопрос: выйдем ли мы на эту дорогу, ведущую в клуб супердержав 21-го столетия, или нет? Сейчас мы находимся на развилке. В данный момент Россия выглядит довольно скромно в экономическом плане. Я бы сказал так: наш экономический уровень гораздо ниже, чем наши амбиции.

Стивен Сакур: Может тогда Владимиру Путину нужно пересмотреть свои амбиции?

Алексей Улюкаев: Нам нужно пересмотреть нашу модель экономического развития, экономического роста. Нам нужно увеличить инвестиции, как внутренние, так и иностранные. Рост инвестиций нам очень нужен.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > economy.gov.ru, 10 июня 2015 > № 1422468 Алексей Улюкаев


Россия > Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 4 июня 2015 > № 1388716 Дмитрий Медведев, Алексей Улюкаев

Заседание Правительства.

Основной вопрос повестки – о защите прав предпринимателей.

Стенограмма:

Д.Медведев: Добрый день, уважаемые коллеги. У нас несколько законопроектов в повестке дня, которые активно прорабатывались, обсуждались. По части из них дискуссии продолжаются, но нам нужно двигаться вперёд, принимать необходимые решения. Первый из вопросов, который хотел бы отметить, касается защиты прав предпринимателей. Мы рассматриваем законопроект, который устанавливает с 1 января 2016 года трёхлетний запрет на проведение плановых проверок в отношении малых предприятий, что, собственно, и планировалось. При этом запрет не будет распространяться на некоторые общественно значимые или опасные виды деятельности – в сфере здравоохранения, образования, промышленной безопасности, пожарного надзора и некоторых других (список не подпадающих под запрет закона видов деятельности, естественно, носит ограничительный характер), а также на компании, которые были уличены в том, что они грубо нарушали законодательство.

Во время действия закона о государственном и муниципальном контроле мы добились ощутимого повышения прозрачности и публичности проверок, были установлены исключительные основания для их внепланового проведения (я напомню, это закон от 28 декабря 2008 года). Однако избыточные административные барьеры сохраняются, и контроль и надзор остаются одной из чувствительных точек, где соприкасаются государство и бизнес.

Мы неоднократно обсуждали эту тему на различных площадках, с представителями делового сообщества. Изменения в законодательстве, которые мы рассматриваем, продолжают работу Правительства по совершенствованию форм контроля и надзора.

Надеюсь, что трёхлетний мораторий на плановые проверки для малого бизнеса упростит условия его работы, станет, отчасти во всяком случае, мерой поддержки в нынешних условиях. При этом мы исходим в качестве общего принципа из презумпции добросовестности представителей бизнеса, рассчитываем на их сознательность, потому что по понятным причинам в этом случае многое будет зависеть от них самих.

Также мы рассмотрим пакет законопроектов о создании свободного порта Владивосток. Неоднократно к этой теме возвращались. Задача масштабная – занять достойное место среди ведущих центров Азиатско-Тихоокеанского региона, таких как Сингапур и Гонконг, которые стали мегаполисами мирового уровня во многом благодаря режиму свободных портов.

Свободный порт будет создан на территории 13 муниципалитетов, куда входит Владивостокский городской округ, морские порты Зарубино, Находка, аэропорт, где проложены международные транспортные коридоры, которые соединяют Приморье с богатыми провинциями Китая и вообще нашими соседями. Чтобы свободный порт заработал, мы намерены предпринять ряд шагов.

Во-первых, это предоставление фискальных преференций резидентам, без этого не обойтись; пониженные ставки по уплате налога на прибыль на продолжительную перспективу, на пять лет.

Во-вторых, мы говорим о необходимости облегчить целый ряд других обязанностей, в том числе уменьшением совокупных отчислений в государственные внебюджетные фонды. По понятным причинам, эта тема требует дополнительной проработки, потому как речь идёт о выпадении доходов этих фондов и, соответственно, муниципалитетов. Это всё ложится на федеральный бюджет. Вот этот момент нужно ещё окончательно взвесить, и плюсы, и минусы решения, которое будет принято здесь.

В-третьих, в свободном порту Владивостока будет введён облегчённый визовый режим, благодаря этому иностранные гости могут получать восьмидневную визу прямо на границе. Это, безусловно, удобно, при этом пункты пропуска должны будут работать круглосуточно.

В-четвёртых, таможня заработает в режиме одного окна, предоставляя услуги таможенного, пограничного, фитосанитарного и других видов контроля. Мы планируем ввести режим свободной таможенной зоны, которая позволит, к примеру, освобождать ввозимое оборудование от уплаты импортной пошлины и налога на добавленную стоимость.

В-пятых, у Правительства появляется право вводить особые условия работы для образовательных и медицинских учреждений, а также для ряда предприятий, в том числе рыболовных, что, надеюсь, откроет доступ иностранным компаниям в эти сферы на территории нашей страны. Это будет удобно для их работы и, самое главное, инвестирования в объекты.

Ещё одна важная новация заключается в том, что все проверки деятельности резидентов, и плановые, и внеплановые (в контексте, кстати сказать, того, о чём я по первой теме говорил), будут проводиться только в специальном порядке, по согласованию с профильным ведомством. Таким образом, будет дополнительный контроль.

Наконец, будет создан специальный наблюдательный совет, куда войдут и представители власти, и бизнеса. В самое ближайшее время законопроект должен быть доработан и внесён в Государственную Думу.

Следующий вопрос нашей повестки дня – внесение изменений в Бюджетный кодекс, что должно сделать управление государственными деньгами более эффективным и прозрачным, улучшить контроль за их использованием. Изменения касаются зачисления торгового сбора в региональные фонды. Кроме того, они устанавливают основания, по которым взыскание неуплаченных административных штрафов и иных платежей в бюджет признается невозможным или, как принято говорить, безнадёжным.

Ряд положений документа повышает качество прогнозирования бюджетных доходов и поступлений для покрытия бюджетного дефицита, а также, надеюсь, сделает финансовый контроль более эффективным, в том числе за счёт его пролонгации на все стадии бюджетного процесса.

И наконец, там появляется возможность размещения временно свободных средств федерального бюджета на депозитах в Банке развития и внешнеэкономической деятельности, то есть в ВЭБе. Это не только защитная мера от инфляции, но и дополнительный источник финансовых ресурсов для инвестиций Внешэкономбанка.

Ряд субсидий мы также с вами распределяем. Часть из них касается пострадавших от пожара Хакасии и Забайкальского края. Лето уже началось, но, к сожалению, не у всех есть возможность оплатить путёвки в санатории и на курорты, в первую очередь речь идёт о неработающих пенсионерах, о семьях с детьми, о самих детях. Поэтому на отдых предлагается выделить деньги напрямую из федерального бюджета: Республике Хакасия – более 125 млн рублей, Забайкальскому краю – 30 млн рублей. Деньги пойдут на оплату путёвок для этих людей в санатории и детские лагеря, которые расположены как в самом Сибирском федеральном округе, так и в Республике Крым. Разумеется, дорога к месту отдыха также в этом случае оплачивается. Что касается детей, которые ещё не достигли шести лет, то за счёт государства с ними может поехать один из родителей или иной законный представитель ребёнка. Это такая вполне ощутимая, хорошая гуманитарная поддержка.

Также мы распределяем субсидии на поддержку сельского хозяйства. На возмещение части процентной ставки по краткосрочным кредитам на развитие растениеводства, переработки и реализацию продукции регионам предлагается направить более 21 млрд рублей, из них 2,5 млрд рублей дополнительно выделены в рамках плана первоочередных мероприятий, то есть нашего «антикризисного плана». Эти деньги должны помочь сельхозпредприятиям преодолеть проблему закредитованности.

Только нужно следить, чтобы эти деньги быстрее доходили до адресата. Я посмотрел, и Министр сельского хозяйства на эту тему сокрушался: надо взять это под контроль, Аркадий Владимирович (Дворкович), чтобы деньги не болтались неизвестно где, а то мы их здесь отправляем, они вроде бы развёрстаны, а сельхозпредприятия говорят: а мы их не получали. Где они находятся? Если они находятся в регионах, тогда нужно с них спросить за это дело, какие-то меры принять вплоть до дисциплинарных. Так не должно быть, особенно в период, когда речь идёт о сборе урожая, когда речь идёт о подготовке к посевной или вообще к любым событиям сельскохозяйственной жизни.

Первый доклад – Алексея Валентиновича Улюкаева. Пожалуйста.

А.Улюкаев: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги! Предпринимательское сообщество регулярно ставит вопрос о том, что избыточное бремя регулятивное в области контрольно-проверочной деятельности является одним из важных ограничивающих моментов для инвестиционной и деловой активности. В последние годы мы предприняли несколько шагов по смягчению этого бремени. Начиная с 2011 года у нас наметилась положительная динамика в части количества и обременительности проверок.

Тем не менее вопрос по-прежнему стоит ещё достаточно остро. Как было отмечено в Послании Президента Федеральному Собранию, необходимо обеспечить для важного предпринимательского сегмента (малое и среднее предпринимательство, индивидуальное предпринимательство) возможность обеспечения так называемых надзорных каникул, то есть режима, при котором плановые проверки для субъектов малого предпринимательства не проводятся, если в течение трёх лет до наступления момента плановых проверок не было выявлено существенных нарушений, создающих угрозу жизни и здоровью граждан.

В ходе подготовки законопроекта были многочисленные обсуждения с экспертным сообществом, деловым сообществом. Как нам представляется, предлагаемые изменения в статью 27 закона «О защите прав юридических лиц, индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора)» являются разумным компромиссом из высказанных предложений.

Первое – о видах контроля, на которые распространяется законопроект. Это, конечно же, те виды контроля, которые регулирует базовый федеральный 294-й закон.

Есть несколько изъятий. Эти изъятия прежде всего связаны с риск-ориентированным подходом к проверкам, то есть сферы, которые несут наибольший риск с точки зрения угрозы безопасности жизни и здоровью граждан, здесь выделяются. Речь идёт о промышленной, пожарной, экологической, радиационной безопасности, безопасности гидротехнических сооружений, которые касаются объектов 1-го и 2-го класса опасности. Мы сочли возможным сделать такие исключения, исходя из того риска, который здесь содержится, и, исходя из того, что количество этих объектов невелико и субъектов малого предпринимательства там практически нет, их число крайне незначительно.

Кроме того, предлагается не распространять надзорные каникулы на социальные учреждения – школы, детские сады, детские оздоровительные лагеря, в отношении которых сейчас установлена более частая периодичность проверок, чем для других учреждений. Она, как правило, связана с учебным годом, проводится перед началом смен в оздоровительных лагерях, перед началом учебного года в школах и иных образовательных учреждениях, и такой режим, нам представляется, необходимо сохранить.

Два слова – о статистике, кого этого касается. У нас за прошлый год 2,4 млн проверок, из них 960 тыс. – плановых проверок. Вот это тот массив, который будет затронут требованиями настоящего законопроекта.

Важный вопрос – что относится к категории грубых нарушений обязательных требований, с тем чтобы это тоже было изъятием из надзорных каникул? Мы отнесли сюда несколько позиций. Первая: условие применения надзорных каникул отсутствует для тех хозяйствующих субъектов, которые по результатам трёхлетнего периода были либо лишены лицензии за нарушения законодательства, либо руководители которых привлекались к дисквалификации или деятельность которых приостанавливалась в соответствии с Кодексом об административных правонарушениях.

На самом деле перечень этих оснований невелик, конечен и касается прежде всего лицензионных видов деятельности. И по статистике, из 950 тыс. плановых проверок прошлого года к этой категории отнесено 11 тыс., то есть порядка 1%.

Механизм действия законопроекта. Имеется в виду, что начиная с 1 января 2016 года на три года вводится этот режим. В первый год (у нас ещё нет единого реестра субъектов малого предпринимательства) при составлении плана проверок на 2016 год контролирующие органы будут руководствоваться теми сведениями, которые у них есть, относительно отнесения соответствующих предприятий к субъектам малого предпринимательства. При этом в законопроекте отдельно оговаривается право субъектов малого предпринимательства после опубликования плана проверок направить возражения в части включения их в этот план, если, по их мнению, они сюда отнесены не в соответствии с законодательством.

Начиная с 2017 года (поскольку с октября этого года у нас должен заработать реестр малых и средних предприятий, который будет делать Федеральная налоговая служба) планы проверок будут осуществляться на основе межведомственного взаимодействия в рамках соответствующего документооборота на базе этого единого реестра проверок.

С точки зрения дополнительной защиты прав субъектов малого и среднего предпринимательства отдельно оговаривается, что если проверка будет проведена с нарушением предусмотренных законопроектом требований, то это повлечёт за собой недействительность проверки.

Законопроект согласован в установленном порядке.

Просьба поддержать.

Д.Медведев: Спасибо, Алексей Валентинович. Пожалуйста, коллеги, я знаю, есть какие-то нюансы, по которым хотелось бы высказаться.

Антон Германович, пожалуйста.

А.Силуанов: Спасибо, Дмитрий Анатольевич.

Уважаемые коллеги! Мы поддерживаем законопроект. Единственное, на что хотелось бы обратить внимание, – на аудиторские организации. Мы осуществляем внешний контроль качества работы аудиторских организаций. По данным Росфиннадзора, из всех проверок аудиторских организаций, которые были проведены за прошлые годы, 82% выявляли нарушения деятельности аудиторских организаций.

Дело в том, что мы не бизнес проверяем, когда осуществляем контроль за аудиторскими организациями, а проверяем их, по сути дела, и осуществляем регуляторную функцию по надзору за деятельностью этой категории организаций.

Нам нужно обеспечить проверку достоверности информации от аудиторских организаций. И мне кажется, можно было бы эту категорию организаций включить в тот список, о котором Алексей Валентинович докладывал, который не подпадает или в усечённом виде подпадает под действие этого закона.

Просьба рассмотреть.

Д.Медведев: Спасибо. Пожалуйста, какие ещё будут предложения?

М.Мень: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Мы не видели, к сожалению, этот законопроект, он не поступал к нам на согласование, а управляющие компании по многоквартирным домам в подавляющем большинстве попадают под эти меры. Мы только что закончили процесс лицензирования, 1 мая, и есть опасение, что это серьёзно ударит по лицензионному контролю. Сегодня как раз большие очень ожидания у людей.

Просьба дать нам сутки на площадке Аппарата доработать и в этот перечень наряду с социальными объектами включить компании, управляющие многоквартирными домами.

Д.Медведев: Ладно, услышал. Пожалуйста.

А.Улюкаев: Дмитрий Анатольевич, на самом деле каждое ведомство такую позицию фиксирует: в целом правильно, но для моих подопечных надо сделать исключение. Скажем, аудиторские организации…

Д.Медведев: Это нормально. Если бы вы не возглавляли Минэкономразвития, вы бы такую же позицию заняли.

А.Улюкаев: Конечно. Поэтому всё-таки есть риск для жизни и здоровья или нет – это критерий, которым мы руководствовались.

Д.Медведев: Понятно. Пожалуйста.

Д.Козак: Я по поводу управляющих компаний – хотел поддержать. Статья 9 в этом законе: ресурсоснабжающие организации все попадают в исключение, порядок проверки определяется Правительством, а управляющие компании как раз ведут деятельность, сопряжённую с риском для жизни и здоровья, поэтому предложение Минстроя просьба поддержать.

Д.Медведев: Доработать – речь идёт об этом.

Д.Козак: Да, конечно.

Д.Медведев: Пожалуйста.

А.Дворкович: Дмитрий Анатольевич, у нас дискуссия такая была по Россельхознадзору, но я, несмотря на опасения Россельхознадзора, поддержал тем не менее коллег, потому что есть необходимость, если мы видим риски и видим обращения и жалобы, в проведении внеплановых проверок Россельхознадзора. Там опасность гораздо выше, чем по управляющим компаниям и по аудиторским.

Д.Медведев: Это означает только одно: у вас более либеральный взгляд на экономику, чем у некоторых коллег по Правительству. Это, в общем, общеизвестно.

А.Дворкович: Более прагматичный, я бы сказал.

Д.Медведев: Может, и более прагматичный. Ладно, коллеги, вот что я хочу сказать. По поводу аудиторских организаций: мне здесь трудно что-то возразить Министерству финансов. Это не те организации, которые страдают от бесконечных проверок. Это первое.

Второе: в отношении них действительно важны некоторые меры регулятивного порядка, потому что не секрет, что очень часто аудиторские организации просто входят в прямые договорённости с проверяемыми структурами и выдают нам на-гора абсолютно искажённые результаты аудиторской деятельности.

Поэтому я бы считал правильным позицию Минфина здесь поддержать.

Что касается темы, связанной с управляющими компаниями, просил бы все заинтересованные ведомства под руководством Минэкономразвития этот вопрос обсудить, ещё раз доработать и представить окончательную версию. Договорились?

Принимается решение с учётом того, о чём я сказал.

Россия > Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 4 июня 2015 > № 1388716 Дмитрий Медведев, Алексей Улюкаев


Россия > Финансы, банки > economy.gov.ru, 1 июня 2015 > № 1394033 Алексей Улюкаев

Брифинг Алексея Улюкаева по завершении совещания о предельном уровне неналоговых платежей предпринимателей и организаций

Алексей Улюкаев: Добрый день, уважаемые коллеги! Сейчас на совещании у Председателя Правительства мы подробно обсудили предложения Минэкономразвития, которые были сформулированы по поручению Председателя Правительства, о том, какие меры можно предложить по сдерживанию роста фискальной нагрузки в той части, которая относится к неналоговым платежам и сборам.

Был проанализирован большой массив предложений бизнеса на этот счёт, всего порядка 70 позиций, и сформулированы предложения по 20 из них. По ряду позиций (по 6) были предложения о том, что, коль скоро ещё не вступил в силу нормативно-правовой акт, который определяет порядок уплаты соответствующих сборов и их срочность до 2019 года… По тем, по которым действует порядок уплаты, но были предложения по индексации и увеличению соответствующих тарифов, платежей, – это увеличение не проводить, сохранить ныне действующий уровень платежей. И третья группа, по тем предложениям, по которым сейчас разрабатываются соответствующие законопроекты, которые ввели бы обязательства предприятий по уплате соответствующих платежей и сборов, – эту работу не проводить.

О чём договорились? Да, новые законопроекты, даже если они будут разработаны, пока в действие не вводить. По практически всем позициям, которые связаны с изменением платежей, увеличением дополнительным ставок – решено сохранить в ныне действующем виде.

Может быть, за единичными исключениями по предложениям в области платежей банков в систему страхования вкладов, по которым будет это увеличение. И по позициям, связанным с отсрочкой введения требований, была довольно горячая дискуссия. По некоторым позициям было поддержано предложение о невведении, по некоторым напротив. Даны предложения по доработке этих предложений, в частности, с возможностью установления техтребований, например, требований по дополнительной оплате резервированных мощностей электрогенерации или требований о введении сопроводительных ветеринарных документов (в том случае, если они будут в электронной форме и бесплатны), о чём и разработан соответствующий законопроект. Так что было принято решение эту работу продолжить.

Вопрос: Таким образом, по шести было решено не проводить индексацию до 2019 года?

Алексей Улюкаев: Нет, из этого блока было принято решение по увеличению платежей банков в Агентство по страхованию вкладов. По всем остальным поддержано предложение не увеличивать.

Вопрос: А всего – 71?

Алексей Улюкаев: В целом была работа по примерно 70 позициям, из которых были подготовлены предложения по 20.

Вопрос: То есть как раз по 20, получается, можно говорить о моратории?

Алексей Улюкаев: По шести – предложения о моратории, – где уже принята правовая норма о том, чтобы ввести там с 15 июля. По ряду позиций, по которым уже сейчас действует это требование (тоже по шести позициям), – о неувеличении платы, неиндексации. Есть сегодня плата один рубль – один рубль и сохраним. И третье: по ряду позиций, где предлагалось не разрабатывать соответствующие законопроекты, мы всё-таки договорились их разработать, но решение о вступлении в силу, видимо, тоже приурочить, синхронизировать с режимом моратория.

Вопрос: Можно уточнить: не будет распространяться мораторий на увеличение взносов в Агентство по страхованию вкладов, а по каким пяти принят мораторий?

Алексей Улюкаев: Ну, например, по платежам за загрязнения. Там был у нас коэффициент понижающий 0,5 по отходам промышленного производства, которые предприятия складируют на собственных полигонах. Вот по ним сейчас действует коэффициент понижающий 0,3, было предложение отказаться от этого коэффициента, что означало бы увеличение фактически плат этих предприятий. И было принято решение не увеличивать. Спасибо.

Вопрос: А по АСВ всё-таки увеличивать?

Алексей Улюкаев: Ну, конечно. Дифференциация вводится.

Россия > Финансы, банки > economy.gov.ru, 1 июня 2015 > № 1394033 Алексей Улюкаев


Россия > Финансы, банки > premier.gov.ru, 1 июня 2015 > № 1386061 Алексей Улюкаев

Брифинг Алексея Улюкаева по завершении совещания.

Стенограмма:

А.Улюкаев: Добрый день, уважаемые коллеги! Сейчас на совещании у Председателя Правительства мы подробно обсудили предложения Минэкономразвития, которые были сформулированы по поручению Председателя Правительства, о том, какие меры можно предложить по сдерживанию роста фискальной нагрузки в той части, которая относится к неналоговым платежам и сборам.

Был проанализирован большой массив предложений бизнеса на этот счёт, всего порядка 70 позиций, и сформулированы предложения по 20 из них. По ряду позиций (по 6) были предложения о том, что, коль скоро ещё не вступил в силу нормативно-правовой акт, который определяет порядок уплаты соответствующих сборов и их срочность до 2019 года... По тем, по которым действует порядок уплаты, но были предложения по индексации и увеличению соответствующих тарифов, платежей, – это увеличение не проводить, сохранить ныне действующий уровень платежей. И третья группа, по тем предложениям, по которым сейчас разрабатываются соответствующие законопроекты, которые ввели бы обязательства предприятий по уплате соответствующих платежей и сборов, – эту работу не проводить.

О чём договорились? Да, новые законопроекты, даже если они будут разработаны, пока в действие не вводить. По практически всем позициям, которые связаны с изменением платежей, увеличением дополнительным ставок – решено сохранить в ныне действующем виде. Может быть, за единичными исключениями по предложениям в области платежей банков в систему страхования вкладов, по которым будет это увеличение. И по позициям, связанным с отсрочкой введения требований, была довольно горячая дискуссия. По некоторым позициям было поддержано предложение о невведении, по некоторым напротив. Даны предложения по доработке этих предложений, в частности, с возможностью установления техтребований, например, требований по дополнительной оплате резервированных мощностей электрогенерации или требований о введении сопроводительных ветеринарных документов (в том случае, если они будут в электронной форме и бесплатны), о чём и разработан соответствующий законопроект. Так что было принято решение эту работу продолжить.

Вопрос: Таким образом, по шести было решено не проводить индексацию до 2019 года?

А.Улюкаев: Нет, из этого блока было принято решение по увеличению платежей банков в Агентство по страхованию вкладов. По всем остальным поддержано предложение не увеличивать.

Вопрос: А всего – 71?

А.Улюкаев: В целом была работа по примерно 70 позициям, из которых были подготовлены предложения по 20.

Вопрос: То есть как раз по 20, получается, можно говорить о моратории?

А.Улюкаев: По шести – предложения о моратории, – где уже принята правовая норма о том, чтобы ввести там с 15 июля. По ряду позиций, по которым уже сейчас действует это требование (тоже по шести позициям), – о неувеличении платы, неиндексации. Есть сегодня плата один рубль – один рубль и сохраним. И третье: по ряду позиций, где предлагалось не разрабатывать соответствующие законопроекты, мы всё-таки договорились их разработать, но решение о вступлении в силу, видимо, тоже приурочить, синхронизировать с режимом моратория.

Вопрос: Можно уточнить: не будет распространяться мораторий на увеличение взносов в Агентство по страхованию вкладов, а по каким пяти принят мораторий?

А.Улюкаев: Ну, например, по платежам за загрязнения. Там был у нас коэффициент понижающий 0,5 по отходам промышленного производства, которые предприятия складируют на собственных полигонах. Вот по ним сейчас действует коэффициент понижающий 0,3, было предложение отказаться от этого коэффициента, что означало бы увеличение фактически плат этих предприятий. И было принято решение не увеличивать. Спасибо.

Вопрос: А по АСВ всё-таки увеличивать?

А.Улюкаев: Ну, конечно. Дифференциация вводится.

Россия > Финансы, банки > premier.gov.ru, 1 июня 2015 > № 1386061 Алексей Улюкаев


Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > economy.gov.ru, 25 мая 2015 > № 1383937 Алексей Улюкаев

Интервью Алексея Улюкаева телеканалу Россия 24

После визита министра экономического развития Алексея Улюкаева в Брюссель на российско-европейско-украинские переговоры в некоторых газетах появилась информация, что Россия уже не настаивает на отсрочке вступления в действие украинско-европейского Соглашения об ассоциации, которое, как известно, еще как меняет режим российско-украинской торговли. Возникает вопрос: а что же тогда столько копий было сломлено, особенно в зиму 2013-2014 годов?

"То, что было с декабря по февраль, была очень острая стадия, которая касалась прежде всего ситуации на финансовых рынках. Сейчас ситуация на финансовых рынках стабильная. Но финансы — это такой драйвер ситуации в реальной экономике, опережающий индикатор. Там кризисы начинаются, и там же они заканчиваются. А до реальной экономики и негатив, и позитив докатываются с некоторым лагом, через несколько месяцев. Это означает, что у нас сейчас будет все-таки статистически фиксируемое ухудшение ситуации", — отметил Алексей Улюкаев.

- Потому что промышленность продолжает жить, как будто в декабре и январе, ибо финансы только сейчас ее догнали?

- Конечно. Потому что ставки по-прежнему недопустимо высокие. Кредит сокращается. Предприятия не готовы начинать новые инвестиционные проекты. Они ждут, что ситуация изменится. Люди не готовы проявлять дополнительный потребительский спрос. Они сейчас больше сберегают. Это затянувшаяся пауза.

- Мы все знаем, что цены на газ отстают от цен на нефть на несколько месяцев. Примерно такую же параллель вы проводите с промышленностью по отношению к финансам. То есть финансы уже восстановились?

- Абсолютно.

- А промышленность должна догнать финансы, получается?

- Да. И это 4-6 месяцев. По моим представлениям, конец третьего квартала — это смена знака динамики. Значит, до конца третьего квартала будет понижающийся, но со все с меньшим градусом наклона вниз. А где-то в конце третьего квартала поменяется знак — начнется постепенное восстановление. Думаю, что итог этого года будет немножко лучше, чем наш сегодняшний официальный прогноз, который, напомню, 2,8% спада в терминах ВВП.

- Немного лучше — это сколько?

- Может быть, 2,5%. Сейчас трудно сказать. Немного лучше.

- Мы являемся свидетелями саммита "Восточного партнерства" в Риге, свидетелями заявления украинцев по поводу невыплаты долгов. Из вашего отряда правительства прозвучала мысль, что все претензии по поводу ассоциации Украины с ЕС не то чтобы сняты, — больше не релевантны. Где мы в этом вопросе?

- Нет, это совсем не так. Претензии существуют. И мы только сейчас начали добиваться понимания нашей постановки вопроса в этих претензиях. Я говорю о другом: нет никакого смысла в продлении этой паузы о неприменении торгово-экономических статей.

- Отсрочили?

- Да. Потому что из 15 месяцев паузы уже прошло больше половины — почти 8 месяцев — за которые не сделано было ничего. Нам сейчас нужна определенность.

- Обеими сторонами или украинцами?

- Я считаю, что украинскими коллегами. Или мы получаем ответ на свои вопросы, или не получаем. Если мы не получаем, тогда мы должны вводить свои защитные меры, и больше оттяжки нам не нужны. Но я рассчитываю на то, что эта договоренность, которая была достигнута в Брюсселе, будет исполнена, что будут подготовлены документы. Мы не ждем, а работаем совместно над подготовкой этих документов. Это техническое регулирование, санитарные меры, таможенное администрирование, товарная либерализация по наиболее чувствительным для нас позициям, энергетика. Будут подготовлены соответствующие документы. И тогда момент истины должен будет наступить. Мы должны понять: эти документы отвечают нам на те важные вопросы относительно рисков, которые появляются у российской экономики при ассоциации Украины и ЕС, или не отвечают.

Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > economy.gov.ru, 25 мая 2015 > № 1383937 Алексей Улюкаев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 24 апреля 2015 > № 1351226 Алексей Улюкаев

Расширенная коллегия Министерства экономического развития.

Об итогах работы министерства за прошедший год и задачах на предстоящий период.

Доклад Алексея Улюкаева на расширенной коллегии Министерства экономического развития.

А.Улюкаев: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги! Мы собрались для того, чтобы подвести итоги 2014 года, поговорить о задачах 2015 года. Не самое простое время, не буду повторяться, Дмитрий Анатольевич об этом сказал. Хочу сказать лишь об одном, что всегда, знаете как, глаза страшатся, а руки делают. Вот те ожидания, отчасти совсем мрачные, негативные ожидания конца 2014 – начала 2015 года, к счастью, не в полной мере реализуются. Мы видим это по состоянию финансовых рынков, по поведению вкладчиков банков, по динамике валютного курса рубля, по отношениям кредиторов и заёмщиков, по недельной инфляции, которая сейчас не отличается от того, что было год назад. Это в свою очередь даёт уточнение по ряду позиций реального сектора – и спад валового внутреннего продукта, и особенно спад промышленного производства, конечно, гораздо меньше, чем это виделось три месяца назад.

Это не основание для того, чтобы расслабиться или не реализовывать наших планов. Это говорит лишь о том, что и объективные условия немножко меняются, и адаптивные возможности российской экономики оказались, наверное, лучше, чем мы предполагали (и они особенно хорошо сейчас, в начале этого года, проявляются), и меры экономической политики, в том числе сформулированные в плане действий Правительства по обеспечению экономического роста и социальной стабильности, тоже дают свои результаты.

Тем не менее проблемы наши не сводятся только к проблемам деловой конъюнктуры, мировых рынков, к проблемам санкций, закрытию доступа на рынки капитала – многие проблемы связаны с собственными структурными особенностями нашей экономики, состоянием наших институтов. И как раз сейчас, возможно, у нас есть шанс выстроить несколько иные принципиальные основания для нашего экономического развития, уйти от слишком большой зависимости от внешних рынков, уйти от слишком большой зависимости от постоянного потока финансовых ресурсов либо через механизм положительного сальдо торгового баланса, либо через механизм положительного сальдо финансового счёта, счёта капитальных операций, который оказывал мощное давление на рынок труда, увеличивал издержки производства, способствовал в большей мере развитию так называемых неторгуемых секторов экономики, оставляя меньшие объёмы финансовых ресурсов для развития торгуемых секторов, то есть прежде всего промышленности и сельского хозяйства.

И сейчас совершенно понятно, что тот экономический рост, который, мы надеемся и исходим из этого в наших прогнозах, станет восстанавливаться уже со следующего года, будет опираться прежде всего на инвестиционные принципы, на инвестиционные составляющие.

Трудовые ресурсы ограничены, степень их использования довольно большая. Даже сейчас, в непростых кризисных условиях, у нас менее 6% незанятость активного населения в экономике. Производственные мощности – так же, конечно, есть определённый резерв по отраслям для их большей мобилизации, но он тоже весьма ограниченный.

Есть ли финансовые ресурсы в стране? Они есть, потому что норма сбережения достаточно высокая, и разрыв между ней и нормой накопления большой. Снижение издержек предприятий, связанных во многом с тем, что глубокая девальвация позволила им выиграть конкурентоспособность и на наших внутренних рынках через импортозамещение, и на внешних рынках, создавая лучшие условия для экспорта, позволяет увеличить финансовый результат, позволяет увеличить прибыль, которая может быть направлена и должна быть направлена на цели инвестиционного развития…

Второе – это рост кредитного плеча, и мы надеемся, что стабилизация, прежде всего в сфере инфляции, позволит снижаться процентным ставкам и ключевой ставке, иным ставкам по инструментам Банка России, а затем и конечным заёмщикам, и увеличить объёмы кредитования.

И третье – это дальнейшее снижение издержек для предприятий через механизмы тарифообразования, через опережающий рост производительности труда по сравнению с динамикой фонда заработной платы. И вот тот выигрыш во времени, который получили российские предприятия в связи с сокращением их издержек и возможным увеличением финансовых результатов вследствие сокращения этих издержек, мы должны использовать. Мы должны наполнить это время большой работой по поощрению инвестиций. И здесь очень важна деятельность в области государственных капиталовложений или связанных с ними каналов для проведения финансовых ресурсов для целей инвестиционного развития.

И конечно, принципиальные наши установки – это развитие частных инвестиций. Частный инвестор должен, с одной стороны, получить сигнал, он должен быть в большей степени уверенности в том, что риски не так высоки и возвратный капитал ожидается неплохой. И второе: инфраструктура должна быть приспособлена к тому, что придёт частный инвестор. А это, значит, вложения не только в транспортную инфраструктуру, но и в развитие публичной инфраструктуры и в развитие инвестиций в человеческий капитал – это то, что будет востребовано частным бизнесом, когда он будет восстанавливать свою инвестиционную активность. А здесь не обойтись без инструментов государственной экономической политики.

Здесь нужно говорить, Дмитрий Анатольевич, про механизм государственных закупок. Мощный механизм, который мы должны предъявить в полном объёме. Закупки государственных институтов – 9 трлн рублей, связанных с государством институтов развития и компаний с государственным участием – порядка 15 трлн рублей. Мы заложили нормативно-правовую базу для качественного использования этих средств, мы заложили основу для того, чтобы использовать часть этих ресурсов для поддержки малого и среднего предпринимательства. Нужно наполнить эту правовую рамку эффективными действиями.

Для того чтобы создавать инфраструктурные условия для развития частного бизнеса, мы пользуемся теми механизмами, которые у нас есть, прежде всего это использование средств Фонда национального благосостояния для крупных инфраструктурных проектов. Семь проектов уже приняты к финансированию, начинают реализовываться. Это и проекты модернизации наших железных дорог (БАМ, Транссиб), модернизации шоссейных дорог (Центральная кольцевая автомобильная дорога), это создание новых мощностей в области энергетики («Ямал СПГ»), это развитие широкополосного интернета, иные направления деятельности.

Мы слышим иной раз такие сомнения, что зачем же проедать резервные фонды… Мне кажется, что развитие инфраструктурных проектов – это не проедание, а способ защитить национальные активы (а резервный фонд – это форма существования национального актива) от непроизводительного использования, от проедания.

Важная проблема бюджетирования для целей развития состоит в том, что созданный механизм, который является контрциклическим на стадии экономического роста (механизм бюджетного правила, механизм формирования резервных фондов), позволяет нам на этой стадии охлаждать экономическую активность и резервы отсрочивать. А вот на стадии экономического спада, когда, казалось бы, мы должны были бы в полный рост направить эти средства, для того чтобы, наоборот, оживлять слишком подмороженную экономику, мы этого не делаем.

У нас механизм наполовину контрциклический, на первой половине фазы, а на второй – проциклический, и это видно по цифрам. Мы видим, как ухудшается структура бюджета с точки зрения соотношения между производительными расходами и непроизводительными расходами. Расходы на человеческий капитал, на образование, на инновации, на науку – это будущий задел экономического роста. Расходы на государственные капиталовложения, прежде всего в инфраструктуру, последними увеличиваются и первыми сокращаются. Совсем недавно государственные капиталовложения составляли 20% от всех капиталовложений. Сейчас это одна шестая – 15%, а на горизонте финансовой трёхлетки мы видим, что они сокращаются до 10%. И механизм, когда статьи бюджета разные по степени защищённости: есть публично-правовая защита для одних статей и нет такой защиты для статей, связанных с экономическим развитием… И вот эти контрцикличность бюджетного правила на стадии роста и процикличность на стадии спада вместе создают ситуацию, при которой, к сожалению, у нас даже в номинальных цифрах государственные капиталовложения будут в конце финансовой трёхлетки меньше, чем это было ещё несколько лет назад – в номинале, я уж не говорю в долях от ВВП или с учётом реального эффективного курса. Это то, где мы должны совместно находить развязки этих острых вопросов, я имею в виду механизмы равной защищённости статей бюджета и равного индексирования статей бюджета, с тем чтобы у нас доля производительных расходов бюджета не сокращалась.

Второе очень важное – мы должны дополнить это набором механизмов, которые помогают частному инвестору сделать свой выбор в пользу инвестиционного развития, сделать свой выбор в пользу использования финансовых ресурсов для реализации инвестиционных проектов. Для этого мы разработали и начали реализацию ряда инструментов – это прежде всего инструмент проектного финансирования. Потенциал этого инструмента очень большой. Сейчас банки, с которыми мы работаем, подготовили порядка 150 проектов. Общий объём финансов этих проектов – 2,8 трлн рублей. Соответственно, кредитование по нашим правилам (80% этих проектов – это кредитование) – больше 2 трлн рублей. Но мы связаны и объёмом бюджетных гарантий, мы связаны лимитом рефинансирования Банка России, поэтому пока этот проект является пилотом. Отобрано семь конкретных проектов – в сельском хозяйстве, в промышленности, в энергетике, в транспортной инфраструктуре. Пять из них получили бюджетную гарантию – долго мы с этим справлялись, но вроде бы справились, и один проект уже добрался до фондирования, собственно говоря.

Мы считаем, что пилотная отработка произошла. Теперь нужно тиражировать. Ведь задача мотивации инвестиционного развития – создавать массовый продукт, которым может воспользоваться не какой-то избранный инвестор, который добежал до соответствующего кабинета быстрее других, а массовый инвестор. Так вот, для того чтобы придать массовость этому проекту, мы, конечно, должны расширять финансовое обоснование. Наши коллеги в Банке России справедливо указывают, что сейчас, когда есть большой разрыв между рыночным фондированием, которое предоставляет Банк России исходя из ключевой ставки, и льготным фондированием, которое предоставляется через механизм проектного финансирования, они не могут увеличивать лимит. Но я хочу напомнить, что этот механизм создавался ещё тогда, когда ключевая ставка была на уровне 5,5%, и мы вовсе не предполагали, что это будет механизм льготирования. Задача проектного финансирования другая. Здесь бонусом является не льготное фондирование, а сам факт фондирования, потому что проектное финансирование – это длительный срок, семь-десять лет. Это первое. Второе – это большие и непонятные для кредитора риски. Вообще он будет реализован или нет? И сложность посчитать финансовую модель. И третье – это отсутствие обеспечения. Всё это приводило к тому, что просто проектного финансирования как класса, как жанра не было. И сейчас мы уверены, что по мере снижения ключевой ставки нам не потребуется фондирование на льготных основаниях, нам просто потребуется большая государственная гарантия и большой объём рефинансирования.

Здесь самое главное – это разделение риска. Мы делим его на четыре части: риск инициатора проекта, риск кредитора, риск бюджета через гарантию и риск Банка России через фондирование. Разделив риски, мы механизм развития инвестиций будем в более полном объёме, конечно, реализовывать.

Очень важно, что мы приняли принципиальное решение о развитии накопительного элемента пенсионной системы: в ближайшие три года это 1 трлн 100 млрд рублей средств. Мы должны сейчас, конечно, качественно работать и с негосударственными пенсионными фондами, и с государственной управляющей компанией на тему оптимизации их инвестиционных деклараций, направления большего объёма на цели развития. Хотя уже сейчас негосударственные пенсионные фонды являются приобретателями больше двух третей корпоративных облигаций новых выпусков, что даёт хорошую основу для развития.

Мы должны продолжить, безусловно, снижение издержек в экономике. Тот гандикап, который мы сейчас получили от изменения курсовых соотношений, продлится не более двух-трёх лет. Начиная с 2016 года мы ожидаем дополнительного роста, укрепления реального курса рубля, которое практически вернёт ситуацию к прежним параметрам, если мы не будем проводить проактивной экономической политики. Это прежде всего политика сдерживания тарифов, политика оптимизации тарифов, это снижение косвенных издержек бизнеса через регулятивные нормы. Сейчас мы вместе с деловым сообществом по поручению Председателя Правительства отработали механизмы оптимизации не только в налоговой, но и в квазиналоговой нагрузке на бизнес. Там порядка 70 позиций, которые мы проработали и предлагаем по одним из них отложение решения о введении этих обременений по крайней мере на три года, по другим снижение ставок нормативных по этим обременениям, а по некоторым даже по полной их отмене. Надеемся, что это будет серьёзной поддержкой для инвестиционной активности нашего бизнеса. Мы продолжаем работу по развитию инфраструктуры финансовых рынков, по развитию механизмов финансового оздоровления. Законодательство о несостоятельности находится сейчас в стадии серьёзной корректировки, и мы здесь также рассчитываем создать более удачные условия для развития инвестиций.

Многое из того, о чём мы сейчас говорим, легло в основу проекта Основных направлений деятельности Правительства, он размещён с позавчерашнего дня на нашем сайте. Надеемся, что, довершив дискуссию и с представителями делового сообщества, академического сообщества, и с депутатами, мы сможем от проекта перейти к стадии реализации этого механизма, и мы считаем, что тот целевой прогноз, который мы также подготовили, и Основные направления деятельности Правительства создадут единый механизм, который должен вывести нас в понятной перспективе примерно трёх-четырёх лет на существенное повышение темпов экономического роста на уровне не ниже среднемировых, которые основывались бы на высокой доле инвестиций в валовом внутреннем продукте и на высоких темпах прироста инвестиций. На самом деле всё то, о чём мы сейчас говорим, и то, что написано в этих документах, не является каким-то изобретением. Многое из этого уже существует в нормативной плоскости, многое из этого мы реализуем. Нужно просто темп материализации этих идей, этих нормативных рамок увеличить, чтобы до жизни всё это доходило быстрее.

Малый и средний бизнес – наиболее гибкий, наиболее чувствительный к улучшению условий. Работа через оптимизацию налоговых условий для малого и среднего бизнеса, для самозанятых, для индивидуальных предпринимателей. Второе – это создание условий для доступа к заказу. 15% – квота в государственном заказе, 18% – квота в заказе институтов развития и компаний с госучастием. Третье – это поддержка через механизм кредитования и гарантий. Мы создаём сейчас систему одного окна, объединяя усилия Агентства кредитных гарантий, МСП-банка и самой государственной программы развития малого и среднего предпринимательства с её финансовыми ресурсами, упрощая процедуры, упрощая администрирование для субъектов малого предпринимательства, которые готовы и хотели бы воспользоваться этими услугами, что позволяет им получать кредитные ресурсы по относительно приемлемым ставкам.

Эта работа по улучшению климата для бизнеса не остаётся незамеченной и теми, кто выставляет соответствующие оценки. Я имею в виду рейтинги глобальной конкурентоспособности – и Всемирного банка, и Bloomberg, и Всемирного экономического форума. В каждом из них мы в прошлом году сделали значительное движение вперёд, особенно в рейтинге конкурентоспособности Doing Business – на 30 позиций поднялись. Каждый следующий шаг будет стоить дороже в смысле усилий, в смысле труда, тем не менее у нас стоят амбициозные цели по продвижению по этим рейтингам. Не надо преувеличивать их значение – это не самоцель, но это хороший сигнал для инвестора, что мы в самом деле нацелены на качественную работу с ним.

Важны и наши внутренние рейтинги, я имею в виду региональный стандарт, региональный рейтинг, через который мы тиражируем лучшие практики, которые существуют в наших регионах, лучшие практики инвестиционного развития, тиражируем их и направляем, соединяем усилия других регионов в этом направлении.

Очень важна работа в области государственно-частного партнёрства. Нормативно-правовая база – мы приняли изменения в закон о концессиях, с 1 мая эти изменения начинают действовать. Мы сейчас близки к тому, чтобы в эту сессию принять закон о государственно-частном партнёрстве, который заложит общие рамки работы в регионах. В большинстве субъектов Федерации есть региональные законы, но они нуждаются в общефедеральной правовой рамке, для того чтобы снять любые озабоченности инвесторов.

У нас серьёзно увеличивается количество концессионных соглашений – больше 400 уже по состоянию на прошлый год. Объём инвестиций по этим проектам – это 140 млрд рублей с лишним, уже серьёзные, макроэкономически значимые объёмы. И здесь мы вот этими изменениями в законодательство создаём, запускаем механизм частной инициативы, когда проект в области публичной инфраструктуры, концессия может реализовываться по инициативе самого инициатора проекта – частного лица и частной компании. Предусматриваем механизм компенсации расходов инвестора на этапе эксплуатации объекта инфраструктуры, вводим механизм гарантии окупаемости инвестиций концессионера через валовую выручку.

Улучшение ситуации с издержками, выигрыш внутренней и внешней конкурентоспособности – это основание для того, чтобы усилить нашу активность в области поддержки экспорта. Здесь также важно давать массовый продукт, чтобы не отдельные наши, так сказать, национальные чемпионы могли воспользоваться гарантиями, субсидией, страховым гарантийным покрытием, но и широкий класс бизнесов из области среднекрупного и среднего бизнеса. В этом смысле чрезвычайно важна формируемая также система одного окна на базе агентства ЭКСАР, которое уже зарекомендовало себя как качественный институт по работе с экспортёрами, на базе Росэксимбанка при его необходимой дополнительной докапитализации и при создании, так сказать, окаймляющей их единой структуры, которая позволила бы экспортёру фактическому или экспортёру потенциальному в любом регионе Российской Федерации через эту систему одного окна получить консультацию, направление работы, возможность обращаться к нашим торгпредствам, получить возможность использовать механизмы региональных центров поддержки экспорта и, конечно же, получить финансовую поддержку через механизмы экспортного кредитования, страхования и гарантий. Надеемся, что центр в полный рост уже заработает со второго полугодия этого года. Для этого всё необходимое сделано.

Очень важна работа по формированию более конкурентной среды. Это, конечно же, связано и с оптимизацией работы естественных монополий, и с улучшением антимонопольной практики по работе с малым и средним предпринимательством – ограничениями здесь, какими-то имеющимися обременениями.

Чрезвычайно важное направление связано с инновационным развитием – это создание системы поддержки стартапов в области инвестиций. Мы сейчас и в бюджетном процессе соответствующие позиции укрепили, и инфраструктурные у нас имеются фонды с опытом работы. У нас создаются территориальные кластеры, уже 25 их существует в субъектах Российской Федерации, которые отбираются через механизмы конкурсного отбора и которые дают ресурс для роста высокотехнологичных рабочих мест, для серьёзного роста производства высокотехнологичной продукции. Это тоже основание для того, чтобы мы смогли увеличить долю несырьевого, нетопливного экспорта более высокими темпами, а именно – не меньше 6% в год, как это зафиксировано в нашей «дорожной карте» по развитию экспорта.

У нас есть предмет нашего особого беспокойства – это моногорода, где риски ухудшения экономической ситуации выше, чем в других частях Российской Федерации. Здесь также создан фонд развития моногородов, отобраны первые пять моногородов, которым будем оказываться – исходя из того финансового ресурса, который уже есть (3 млрд рублей), и того, который забюджетирован (5 млрд в этом году), – поддержка на создание инфраструктуры, которая позволит использовать потенциал, который имеется в этих субъектах, для того чтобы создавать новое технологичное производство, используя рабочую силу, использую имеющиеся возможности.

Не только материальные производства, не только экономика – министерство работает немало в области государственных услуг, услуг, которые оказываются гражданам. Мы развили систему многофункциональных центров, их уже более 1800. Мы создаём сейчас систему мобильных центров, их локальных отделений – это всего порядка 5,5 тыс. доступа. Рассчитываем, что в этом году будет создано ещё порядка 700 базовых центров и больше 5 тыс. удалённых офисов. Это позволит практически полностью перевести работу по оказанию государственных услуг на эти современные механизмы, которые позволяют экономить время, экономить силы и повышать степень удовлетворённости граждан самим фактом оказания государственных услуг, их количеством и объёмом. Собственно говоря, для этого граждане и платят налоги, для того чтобы получать от государства услугу. И вот эта услуга есть основание правильной системы взаимоотношений между налогоплательщиком и государством.

У нас есть базовый прогноз – это представление о том, каким образом экономика сможет преодолеть разрыв между потенциальным и фактическим выпуском. Он направлен просто на реализацию неких особенностей циклического развития – снятие ограничений по финансированию, по кредитованию. И это означает, что в целом при существующих структурах, при существующих институтах мы можем выйти на этот уровень 2–2,5% роста в год. Но это, конечно же, не тот уровень, который соответствует нашему потенциалу и который соответствует нашим амбициям. Поэтому задача, отфиксированная в базовом прогнозе и отфиксированная в основных направлениях деятельности Правительства, – это задача поднятия потолка. Потенциальный выпуск – это потолок. Мы пока сможем, наверное, в следующем году, достать этот потолок. Но мы должны поднять сам потолок. Этот потолок и есть среднемировые темпы экономического роста. Мы должны быть выше их, а это серьёзные структурные и институциональные изменения. Это большая ответственность, это большой труд. Но мне кажется, Дмитрий Анатольевич, что в этом зале и в иных аудиториях министерства собрались квалифицированные специалисты, которые имеют соответствующие амбиции, имеют соответствующее трудолюбие. Дмитрий Анатольевич, мы не подведём.

Спасибо.

Д.Медведев: Здесь собрались действительно квалифицированные специалисты, люди высокопрофессиональные, имеющие большой опыт работы. Поэтому, я думаю, будет правильно даже в этот сложный период отметить наиболее отличившихся.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 24 апреля 2015 > № 1351226 Алексей Улюкаев

Полная версия — платный доступ ?


Россия > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 8 апреля 2015 > № 1338659 Алексей Улюкаев

Алексей Улюкаев в Государственной Думе: Совместными усилиями ЦБ, Правительства, малого и среднего бизнеса мы сможем реализовать нашу антикризисную программу

Министр экономического развития Алексей Улюкаев выступил на "Правительственном часе" в Государственной Думе.

Алексей Улюкаев:

Добрый день, уважаемый Сергей Евгеньевич, уважаемые депутаты!

Не часто в последнее время мы говорим и слышим сколь-нибудь позитивные новости об экономическом развитии. Может быть, сейчас они, наконец, стали появляться. Я хочу сказать, что те ожидания и прогнозы, которые и мы имели, и аналитики, экспертное сообщество, инвестиционные банки в конце прошлого года относительно глубины спада, его длительности, рисков, которые с этим связаны, кажутся несколько преувеличенными на фоне того состояния экономики и того прогноза, который сейчас нам видится.

Что я имею в виду? Во многом эти ожидания были связаны с глубокой девальвацией национальной валюты, девальвацией, которая не соответствовала фундаментальным факторам курсообразования, которая состоялась в ноябре-декабре прошлого года, привела к ускорению инфляции, повышению процентных ставок, рисков для банков и заемщиков, и в целом привела к сжатию спроса и ухудшению инвестиций.

Сейчас мы можем сказать, что и курс возвращается к своим фундаментальным значениям. Вот сегодня рубль к доллару это меньше 55-ти рублей, евро меньше 59-ти. Мы видим, что инфляция существенно замедлилась. Начиная с марта, мы вышли на уровень 0,2-0,3 по недельной инфляции. Это практически как у нас было весной прошлого года. Видимо, на какое-то близкое время это сохранится. А, главное, изменились настроения населения, потребителей, депозитёров банков, меняется потихоньку настроение кредиторов-заёмщиков, восстанавливаются хозяйственные связи. В цифрах: падение ВВП с начала года у нас 1,9 процента, в промышленности гораздо меньше - 0,4 процента, в сельском хозяйстве вообще у нас наблюдается рост на 3 процента за два месяца. Серьёзные падения связаны, прежде всего, с так называемыми неторгуемыми секторами, то есть торговлей и строительством, там, где нет эффекта импортозамещения. И поэтому спад розничного товарооборота 6 процентов и спад инвестиций 6,4 процента, а спад инвестиций - это спад стройки, на 3 с лишним процента. Они и определили снижение ВВП.

В этой ситуации мы уточнили наш прогноз, сейчас готовится прогноз на трёхлетку. Мы исходим из того, что в этом году при самых консервативных оценках конъюнктуры нефтяного рынка (50 долларов за баррель) у нас получается спад не выше 3 процентов валового внутреннего продукта, спад промышленного производства на уровне 1-1,5 процента. В сельском хозяйстве ожидаем положительных значений.

Самое главное, конечно, это инвестиции. В целом мы прогнозируем спад их на, примерно, 11 процентов в этом году, при значительно меньшем спаде государственных капиталовложений, примерно, 3,7 процента и больших для частных капиталовложений. Конечно же, это, очень много, зависит от условий кредитования и, в целом, от инвестиционных условий, о чём я скажу немного дальше.

Но главное, это не просто, - прогнозировать те тенденции, которые складываются объективно, очень важно определить тот набор механизмов, которые позволяют улучшить ситуацию, набор механизмов поддержки экономики.

Сейчас мы по поручению президента и председателя правительства готовим, так называемый, целевой вариант прогноза до 2018 года, в котором исходим из необходимости выйти на показатели выше среднемировых по росту, это означает, примерно, в нашем прогнозе, на 4 процента в 2017 году, на 5 процентов роста в 2018 году. При этом даже базовый прогноз предполагает выход уже с 2016 года на траекторию экономического роста: 2,3 - в 2016 и по 2,5 - в 2017 и 2018-м.

Вот эта разница между базовым и целевым вариантами прогноза, она, в основном, определяется возможностями роста инвестиций. Дело в том, что чистый экспорт и в этом году уже работает неплохо, потому что импортозамещение, потому что улучшение возможностей для экспортёров в связи со снижением издержек. Начиная с первого квартала следующего года мы ожидаем, что вернутся в положительное значение спрос населения, то есть реальные заработные платы, реальные доходы, розничный товарооборот, в целом, потребительский спрос в связи с резким сокращением инфляции, которое, видимо, произойдёт в конце четвёртого квартала этого года, в начале следующего года.

Это, в свою очередь, позволяет Банку России проводить, может быть, более активно их политику на снижение ключевой процентной ставки, а, следовательно, и на снижение процентных ставок для всех заёмщиков.

И вот обеспечить в этой ситуации инвестиционный рост, комфортные условия для инвесторов, для всех работающих в бизнесе, это наша принципиальная задача. И в этом состоит смысл целевого варианта.

Итак, целевой прогноз. Это темпы роста выше среднемировых, это темпы роста производительности труда выше доходов, это сохранение макроэкономической сбалансированности и выход на низкую инфляцию - 4 процента, по ... году. И, самое главное, это хорошие инвестиции.

Хорошие инвестиции - это нам требуется темп роста инвестиций где-то с 2017 года 9-10 процентов в год и выход на уровень инвестиций в валовом внутреннем продукте не меньше 22 процентов. Сейчас это порядка 18 процентов.

Что для этого нужно, что мы делаем.

Кое-что, вы знаете, вошло в антикризисный план действий правительства, и сейчас готовится новая редакция основных направлений деятельности правительства. Я думаю, что в близкое время вы будете ознакомлены с подробностями этого плана. Скажу об основных наших действиях в этом направлении.

Тот выигрыш по издержкам, которые мы получили благодаря стечению обстоятельств, связанных и с изменением условий для наших заёмщиков на внешних рынках, что привело к оттоку капитала, девальвация, удешевление, соответственно, труда и всех издержек, номинированных в рублях, этот выигрыш не бесконечен, по нашим расчётам он продлится до 2017-2018 года. У нас есть два-три года для того, чтобы запустить реальные механизмы поддержки экспорта, поддержки импортозамещения и выстраивания качественных инвестиционных цепочек.

Что имеется в виду.

Прежде всего, поддержка экспорта. Мы исходим из того, что нам нужно примерно удвоить темпы роста несырьевого экспорта, выйти на уровень примерно 6-7 процентов роста в год. Это предполагает "дорожная карта" поддержки экспорта. Для этого мы хотим использовать и финансовые инструменты, и регуляторику. Регуляторика - это упрощение всех процедур таможенного администрирования, сертификации, квотирования, обеспечения комфорта для экспортёра.

Мы строим сейчас систему "одного окна". Экспортёр, где бы он не работал, в какой бы территории Российской Федерации не находилось его производство, должен в одном месте получить весь набор своих услуг: услугу по кредитованию, услугу по страхованию, услугу по гарантии, услугу по консультации, юридическому сопровождению, и так называемой маршрутизации, то есть сведение воедино тех поддержек, которые могут оказать разные федеральные ведомственные институты.

В этих целях создаётся Федеральный центр поддержки экспорта в составе агентства ЭКСАР, которое уже себя хорошо зарекомендовало, как орган, предоставляющий качественные покрытия страховые гарантийно.

Росэксимбанк, который дополнительно капитализируется. В том числе и сейчас в соответствии с антикризисным планом правительства, дополнительно 3 миллиарда рублей в капитал Росэксимбанка входит. И по "дорожной карте" в последующие три года ещё по 10 миллиардов рублей должна быть докапитализация, что позволяет вот из "одного окна", освобождая экспортёра от необходимости в разных местах формировать пакеты документов, доказывать качественность своей работы, приобретая и теряя время и деньги на приобретение сертификатов соответствия получать эту услугу и выходить на рынок.

Здесь же будет сконцентрирована и поддержка в виде субсидий предэкспортной подготовки и экспорта, которые предоставляет Внешэкономбанк.

В части малого и среднего бизнеса. Вы знаете, вчера был Госсовет, где президент определил здесь задачи. Мы отстаём по доли малого и среднего бизнеса в валовом внутреннем продукте, в занятости. Занятость - это, прежде всего, микробизнес. Доля в валовом внутреннем продукте - это малый и средний бизнес. Что для этого нужно?

Для этого нужен госзаказ. И мы сейчас, вы знаете, поправки в 44 и 223-й законы приняты. Постановление правительства принято. Квота по госзаказу федеральному и муниципальному уже работает для бизнеса. С июля заработает квота для малого бизнеса 10-процентная по государственным корпорациям и компаниям с госучастием. И плюс 8-процентная по их субподрядчикам.

Сейчас очень важно, чтобы мы смогли своими нормативными актами образовать единый, очень важно, реестр предприятий малого и среднего предпринимательства, чтобы не нужно было каждый раз доказывать, кто ты, что ты, и почему ты имеешь право на эту льготу. Единый реестр малого и среднего бизнеса.

Новые требования по критерию отнесения. А, вы знаете, в два раза увеличены пороговые значения. Новые требования по применению режимов упрощенного налогообложения и вменённого дохода по упрощённому налогу. Это право снижения в шесть раз ставок с 6 до 1 процента по вменённому доходу в два раза с 15 до 7,5 процента.

Упрощение получения патента. Самое главное, чтобы любой человек без какой-либо регистрации правовой мог стать самозанятым, приобрести патент на год, на месяц, на неделю, на сколько угодно, и одновременно совершить все платежи, таким образом, закрыть и налоговую проблематику, и проблематику страховых платежей сразу в одном окне за одну юридически значимую процедуру.

Мы считаем, что квотирование – это мощный заказ, упрощение процедуры – это расширение тех, кто пользуется этими возможностями. И, наконец, также мы создаём систему одного окна для финансовой поддержки, объединяя агентство кредитных гарантий, 50 миллиардов рублей на предоставление гарантийного покрытия по займу. Банк, "МСП Банк", который предоставляет само кредитование, кредитует и непосредственных заёмщиков, и региональные малые и средние банки, и часть функций Министерства экономического развития, как раз которые связаны с работой с госкорпорациями и компаниями с госучастием по реализации этих квот по госзаказу для малого и среднего бизнеса. И предоставление механизмов поддержки в будущие периоды из государственной программы поддержки малого и среднего бизнеса. То есть это микрофинансовые организации, гранты, это инфраструктура для стартапов, это бизнес-инкубаторы, технопарки и так далее.

Вот всё это вместе с минимальной затратой времени, труда и оформления документов должно позволить малому и среднему предпринимательству занимать эти ниши, пользоваться новыми возможностями, быстро наращивать объёмы товаров и услуг, представляемых и населению, и государственному заказчику.

Конечно, в целом для бизнеса очень много из того, что мы говорим, для малого и среднего актуально для бизнеса в целом. Это уменьшение давления со стороны налоговых... контрольно-надзорной деятельности, новый закон о контрольно-надзорной деятельности готовится и в скором времени будет представлен в Государственную Думу, который предполагает и прозрачность соответствующих процедур, реестр проверок, а самое главное – риск-ориентированный надзор и контроль, проверять там, где есть риски нарушений, а не фронтально, не создавая нагрузку для законопослушных и качественных производителей товаров и услуг.

В этом же направлении работает и замораживание налогов и налоговых новаций на четыре года, объявленное президентом. Мы сейчас хотели бы к этому добавить и замораживание квазиналоговой нагрузки. По поручению председателя правительства сейчас мы ревизуем тот перечень, в целом это перечень 70 позиций, более 70 позиций разного рода обременений для бизнеса, связанных и с водоснабжением, водоотведением, экологией, восстановлением недр, твердые бытовые отходы, особо опасные условия производства и так далее – это всё очень важные направления, но в каждом из них мы должны пересмотреть ставки тарифов, должны, где возможно, отодвинуть вступление в действие этих механизмов, потому что кризис не лучшее время для того, чтобы ... эти механики, а это очень серьезное облегчение для бизнеса и возможности работать с этими новыми условиями.

Конечно же, тот финансовый результат, который в этой ситуации получит бизнес, он может по-разному использовать. Наша задача – помочь ему войти с этими средствами в инвестиции, принять на себя риск и разделить риск с бизнесом.

Для бизнеса, конечно, есть риск изменения условий, мы говорим, что вот замораживание ситуации с налоговыми проверками позволит этот риск снять. Но, конечно же, для бизнеса крайне важен риск, связанный со спросом, с одной стороны, и с условиями финансирования, с другой стороны.

В этой связи, конечно же, развитие тех форм и каналов привлечения инвестиций, которые сейчас внедряются, чрезвычайно важно.

О чем я говорю? Это такие механизмы, как механизм проектного финансирования, он у нас заработал, и создана нормативно-правовая база, и начался сам отбор проектов.

Мы сейчас, рассмотрев большое их количество, уже отобрали семь проектов, из них большая часть этих проектов это в сельском хозяйстве, один в дорожном строительстве, и один в сфере телекоммуникаций, семь проектов общей стоимостью порядка 60 миллиардов рублей, и объем кредита, который будет предоставляться заемщикам на длительные сроки, порядка десяти лет под государственные гарантии, которые предусмотрены в бюджете, это порядка 48 миллиардов рублей. И это хорошее начало. У нас банки, 10 банков аккредитованы в этой системе, они подготовили порядка 160 проектов. Но семь проектов, которые мы отобрали, практически полностью закрыли тот лимит, который у нас был.

И вот хочу на это ваше внимание обратить, что очень важно, что сейчас и бюджет несколько увеличивает объем бюджетных гарантий, которые здесь будут представлены, 60 миллиардов, Банк России, надеюсь, увеличит лимит рефинансирования под эти проекты, которые позволяют дешёвым фондированием банков обеспечить дешёвую ставку для конечных заёмщиков, 11 процентов годовых они получают, и что позволяет им финансировать проект. Вот это и есть разделение риска.

Заёмщик даёт 20 процентов - это его риск, бюджет покрывает 25 процентов своей гарантии - это его риск, Банк России даёт дешёвое фондирование - это его риск. И, наконец, банк-кредитор, который даёт основные суммы, также берёт на себя определённый риск. Поэтому проекты и будут работать, и поэтому и будут создаваться эти инвестиционные серьёзные программы.

То же самое, чуть в меньших объёмах - это Агентство кредитных гарантий, которое также будет рефинансироваться в Банке России под низкие процентные ставки. Инвестпроекты для малого и среднего бизнеса - это 6,5 процента годовых, фондирование на выходе также получается примерно 9 процентов годовых для заёмщиков, которые эти проекты будут реализовывать - это проекты до 1 миллиарда рублей, небольшие, по проектному финансированию до 20 - средние.

И, конечно, чрезвычайно важно в этой ситуации подкрепить эту деятельность соответствующей работой государственных и аффилированных государственных компаний, прежде всего, через механизмы Фонда национального благосостояния мы отобрали большое количество проектов.

Пять проектов сейчас начинает финансироваться. Начато финансирование через средства ФНБ, размещённых в ВТБ банке проектов "Российских железных дорог". Первые 60 миллиардов рублей сейчас начинают работать на первые из этих проектов.

В целом предполагается направить 150 миллиардов на ту часть проекта РЖД, которые связаны с БАМом и "Транссибом". И ещё порядка 100 миллиардов рублей - ещё на три инвестиционных проекта в Причерноморье, в Северо-Западе и в Центре.

Кроме того, начинается сейчас финансирование по центральной кольцевой автодороге по двум участкам, из неё будет поступать непосредственным кредиторам в "Газпромбанк", тоже через средства ФНБ, которые размещаются там.

Плюс к тому, отобраны проекты для дальнейшего развития - это "Ямал СПГ", 150 миллиардов рублей производство сжиженного газа в Заполярье. И два проекта по линии Российского фонда прямых инвестиций. Один проект в области широкополосного доступа к Интернету, другой проект - это снижение потерь в сетях электроснабжения.

Сейчас на подходе ещё несколько проектов. И мы считаем, что они смогут серьёзно изменить ситуацию в части инфраструктуры, в части доступа бизнеса к условиям реализации своей продукции, к условиям сетевого хозяйства, газоснабжения, электроснабжения.

Конечно, очень важно, чтобы здесь были также минимизированы издержки. Поэтому в части малого и среднего предпринимательства мы работаем над упрощением доступа к этим услугам. Вы знаете, у нас с 2009 года действует механизм договора об условиях доступа к электросетям. Мы сейчас готовим типовой договор для предприятий малого и среднего бизнеса при доступе к теплу, к тепловым сетям, к водоснабжению, водоотведению и газу. Считаем, что это также позволит серьёзно эти издержки уменьшать.

Таким образом, разгружая инфраструктуру, позволяя бизнесу получать её на лучших условиях, уменьшая давление кредитной ставки, создавая возможности для привлечения средств внутренних международных инвесторов и государственного бюджета, мы и выходим на те условия инвестирования, которые позволяют выйти на целевые значения по бюджету.

Может быть, это покажется излишне оптимистичным после такого количества слов, которые мы друг другу сказали и о кризисе, его глубине и продолжительности, это, может быть, выглядит немного странным, тем не менее я глубоко убеждён, что эти возможности у нас есть. И совместными усилиями правительства, Центрального банка, наших инфраструктурных компаний и, конечно же, малого, среднего бизнеса мы сможем эту программу реализовать. Спасибо.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 8 апреля 2015 > № 1338659 Алексей Улюкаев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 4 марта 2015 > № 1307457 Алексей Улюкаев

Встреча Дмитрия Медведева с предпринимателями.

Брифинг Алексея Улюкаева по завершении встречи.

Стенограмма:

А.Улюкаев: Добрый день, уважаемые коллеги! Только что закончилась встреча Председателя Правительства с участием ряда министров с представителями объединений промышленников и предпринимателей, непосредственно с самими представителями крупнейших российских производственных компаний, где обсуждались меры поддержки системообразующих предприятий. Список системообразующих предприятий – это 199 компаний, которые прямо или косвенно создают 70% валового внутреннего продукта.

Был очень заинтересованный разговор, много интересных предложений со стороны бизнеса прозвучало. Часть из них носит выраженный антикризисный характер, часть является общесистемными предложениями, направленными на поддержание отрасли, поддержание экономики.

В целом Председатель Правительства, когда подводил итоги, поддержал ряд этих инициатив и дал некоторые поручения. В частности, поручение проинвентаризировать ещё раз те решения, носящие характер нормативно-правовых актов, законов прежде всего и подзаконных актов, которые увеличивают так называемую квазиналоговую нагрузку на бизнес. Поручение проинвентаризировать их и при необходимости сформулировать предложение по крайней мере по отсрочке применения их на практике. Напомню, что некоторые предложения на этот счёт содержатся в принятом антикризисном плане Правительства, там это касается ветеринарных сертификатов, касается оплаты по особо опасным объектам. Имеется в виду, видимо, расширить этот список и более радикально способствовать неувеличению этой нагрузки. Были даны дополнительные поручения по развитию малого и среднего предпринимательства, по более интегральной работе по его поддержке. Договорились о том, что представители делового сообщества будут непосредственно принимать участие в работе над Основными направлениями деятельности Правительства в новой редакции этого документа и в целом будут активнее привлекаться к работе в правительственных комиссиях, на разного рода экспертных площадках, которые создаются Правительством. Будем вести эту работу. В скором времени доложим о том, какие результаты достигаются.

Вопрос: Алексей Валентинович, Премьер-министр, начиная встречу, сказал, что не исключает конкретной помощи некоторым конкретным предприятиям, если такая необходимость возникнет. Не просили ли представители бизнеса какой-то поддержки для своих компаний? Не обсуждались ли какие-то конкретные примеры?

А.Улюкаев: Представители бизнеса говорили о проблемах отдельных компаний. Я сейчас не буду их называть. Но хочу сказать, что на оказание этой поддержки нацелена работа межведомственной комиссии, которая у нас создана, по мониторингу и поддержке системообразующих предприятий. В настоящее время должны быть внесены изменения в 825-е постановление Правительства, которое определяет подходы к этой деятельности, прежде всего в части выдачи бюджетных гарантий при кредитовании этих компаний, с обязательным участием в этой работе, конечно же, собственников компаний. И такого рода деятельность будет развёрнута в ближайшее время.

Спасибо.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 4 марта 2015 > № 1307457 Алексей Улюкаев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 11 февраля 2015 > № 1293404 Алексей Улюкаев

Совещание о прогнозе социально-экономического развития России на 2015 год.

Брифинг Алексея Улюкаева по завершении совещания.

Стенограмма:

А.Улюкаев: Добрый день, уважаемые коллеги. Мы сейчас достаточно подробно обсудили уточнённый прогноз социально-экономического развития на 2015 год. Хочу сразу сказать, основные его параметры были поддержаны участниками совещания, и Председатель Правительства подвёл итог, сказав, что на основе этого прогноза мы будем строить и уточнения параметров бюджета. Мы должны будем войти в Государственную Думу с законопроектом об изменениях и дополнениях в бюджет.

Я напомню эти основные параметры. Мы исходили из того, что санкционный режим сохраняется и сохраняется примерно текущая конъюнктура, даже более жёсткая конъюнктура сырьевых рынков – то есть цена нефти 50 долларов за баррель, газа – 222 доллара за 1 тыс. кубометров. Хочу сказать, что это гораздо консервативнее, чем практически все экспертные оценки, примерно на 10 долларов за баррель ниже, чем консенсус-прогноз (он 60 с лишним долларов за баррель на 2015 год). При этом мы выходим на то, что существенно меняется соотношение экспорта и импорта – довольно сильное сокращение экспорта, прежде всего за счёт стоимостных изменений по нефти и газу. При этом сохраняется высокое положительное сальдо торгового баланса – порядка 137 млрд долларов и текущего счёта – 56 млрд долларов, довольно высокий отток капитала, связанный с невозможностью рефинансировать российским заёмщикам свои задолженности на глобальных рынках капитала, – 115 млрд долларов. Это приводит к довольно существенной инфляции, изменению курсовых соотношений. Индекс потребительских цен 12,2% – декабрь к декабрю, 15,8% – среднегодовой, что ведёт к снижению потребительского спроса, снижению розничного товарооборота. Также предполагается довольно высокое снижение инвестиционной активности, связанное как с удорожанием компонентов инвестиционного спроса в связи с изменением курсовых соотношений, так и с высокой степенью неопределённости, высокими ставками кредита для конечных заёмщиков – минус 13,7% спад инвестиций. Единственным работающим источником экономического роста в такой ситуации является чистый экспорт за счёт импортозамещения и некоторого увеличения экспорта. Имеется в виду, что в физических объёмах экспорт вырастет на 0,1%. В результате вклад чистого экспорта более 6% (6,7% ВВП), который на две трети компенсирует спад, связанный со спадом инвестиционной активности и потребительского спроса.

Вот эти основные параметры, которые были подтверждены. Сейчас мы будем готовиться к тому, чтобы определить параметры бюджета на основании этого прогноза. Видимо, в скором времени будет также совещание у Председателя Правительства, на котором эти параметры будут обсуждаться.

Вопрос: Агентство «Интерфакс». Министр финансов уже предварительно оценивал, что в новом прогнозе доходы бюджета могут снизиться на 2,6 трлн рублей. Сегодня обсуждалось, насколько могут снизиться доходы бюджета по сравнению с заложенными, и оценка Минэкономразвития какая?

А.Улюкаев: По условиям прогноза доходы бюджета снизятся на 2 трлн 340 млрд рублей, в основном за счёт нефтегазовых доходов (2,2 трлн примерно), и очень небольшое изменение по ненефтегазовым. Сальдирующий результат – 2,34 трлн.

Вопрос: Насколько расходы придётся сокращать?

А.Улюкаев: Я не уверен, что их вообще нужно сокращать, потому что изменение доходов может означать либо сокращение расходов, либо увеличение дефицита. И то и другое возможно.

Вопрос: А режим санкций сколько продлится, по вашему прогнозу?

А.Улюкаев: На всё время действия прогноза (это прогноз на 2015 год) мы исходим из предположения, что санкционный режим сохраняется в его нынешнем виде.

Вопрос: Весь 2015 год?

А.Улюкаев: Весь 2015 год. Это прогноз на 2015 год, это не на трёхлетку, это только на 2015 год прогноз.

Вопрос: До какого уровня вы считаете разумным увеличивать дефицит?

А.Улюкаев: Я считаю, что мы должны исходить из существующего бюджетного правила, которое определило параметры расходов. По нашему счёту, возникающий дефицит составляет 3,8% валового внутреннего продукта. С моей точки зрения, он может быть полностью профинансирован за счёт резервных фондов.

Вопрос: Это по этому прогнозу?

А.Улюкаев: Параметры прогноза приводят нас к величине бюджетного дефицита 3,8% ВВП.

Вопрос: На сколько лет хватит резервного фонда при таком дефиците?

А.Улюкаев: Всё зависит от того, какое мы предположение возьмём о доходах бюджета в следующие периоды. Бюджетное правило говорит нам о том, что мы к 2017 году выходим на уровень отсечения 70 долларов за баррель. Это примерно соответствует консенсус-прогнозу 2016 года. В 2017 году консенсус – 80 долларов за баррель. Это означает, что мы выходим на бездефицитный бюджет, сохранив даже часть резервных фондов.

Вопрос: Как это соотносится с тем, что Медведев (Председатель Правительства РФ) подписал распоряжение: 500 млрд рублей из резервного фонда направить на дефицит бюджета?

А.Улюкаев: Мы бюджетную конструкцию будем только обсуждать. Минфин будет готовить параметры бюджета. Пока никаких решений, что на что будет направляться, нет. Исходя из параметров прогноза, бюджетный дефицит может составить 3,8% ВВП – при том объёме расходов, который у нас соответствует бюджетному правилу.

Вопрос: Это прогноз исключительно Минэкономразвития?

А.Улюкаев: Прогноз делает исключительно Минэкономразвития, никто другой не делает прогнозы. Все остальные могут делать сценарии, гипотезы, оценки. Прогноз делает только Министерство экономического развития.

Вопрос: Алексей Валентинович, вы поддерживаете позицию Минфина не индексировать зарплаты бюджетникам и социальные выплаты?

А.Улюкаев: Я не готов сейчас ответить однозначно на этот вопрос. Я считаю, что это обсуждаемо. Мы должны это обсудить в рамках сравнения альтернатив: что мы получаем при сокращении бюджетных расходов за счёт неиндексации (для 2015 года это примерно 30 млрд рублей), что из этого следует для совокупного спроса, для других обстоятельств.

Вопрос: А когда вы сказали, что расходы не нужно снижать, по вашему мнению (ведь решение о снижении расходов на 10% вроде бы уже принято), вы имеете в виду сверх…

А.Улюкаев: Формально никакого решения о снижении расходов не принималось. Мы живём в условиях закона о бюджете, принятого в декабре прошлого года. Просто не доведены лимиты на 10% от бюджетных обязательств, что составляет в совокупности 897 млрд рублей – это не доведённые лимиты, по которым могут быть приняты разные решения. Может быть принято решение о сокращении на эту сумму расходов бюджета, а может быть принято решение о том, что эти лимиты будут впоследствии доведены.

Вопрос: Можно вопрос по антикризисному плану? Уже определён объём финансирования на I квартал? И не только бюджетное ассигнование, но и другие источники? Остановились ли на цифре 22 по бюджетному ассигнованию или будет больше?

А.Улюкаев: Дополнительные расходы бюджета из антикризисного резерва – это пока 22 млрд рублей. Кроме того, дополнительные расходы из Фонда национального благосостояния для докапитализации ВТБ, который в свою очередь частично профинансирует за счёт этих средств инвестиционную программу «Российских железных дорог», также определены.

Вопрос: Сколько?

А.Улюкаев: По-моему, 35 млрд, если не ошибаюсь. А всё остальное – это внутренние перераспределения в рамках государственных программ.

Вопрос: Это на I квартал?

А.Улюкаев: Да, это в I квартале, до изменения законов о бюджете.

Вопрос: А «Газпромбанк» не получит?

А.Улюкаев: Почему не получит? Я сказал, что вот сейчас принято решение и по ВТБ. Это только частичное решение. Просто предполагается, что те 100 млрд рублей, которые уже для ВТБ внесены в капитал, должны быть направлены на реализацию четырёх проектов в рамках инвестиционной программы «Российских железных дорог». По одному из них, связанному с приобретением подвижного состава для «Российских железных дорог», уже принято решение о начале этого финансирования. По всем остальным... Пока средства, которые ВТБ получил, размещены в облигациях федерального займа. По мере следующего решения они также будут как бы размораживаться и переходить из облигаций федерального займа в облигации ОАО «РЖД».

Спасибо!

Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 11 февраля 2015 > № 1293404 Алексей Улюкаев


Россия > Финансы, банки > premier.gov.ru, 16 декабря 2014 > № 1251359 Алексей Улюкаев

Совещание по финансово-экономической ситуации.

Дмитрий Медведев провёл совещание по финансово-экономической ситуации в России.

В совещании приняли участие Первый заместитель Председателя Правительства Игорь Шувалов, помощник Президента России Андрей Белоусов, Министр финансов Антон Силуанов, Министр экономического развития Алексей Улюкаев, председатель Центробанка Эльвира Набиуллина и первый заместитель Руководителя Аппарата Правительства Максим Акимов.

Брифинг Алексея Улюкаева.

Стенограмма:

А.Улюкаев: Уважаемые коллеги, сейчас мы – представители Правительства Российской Федерации и Банка России – обсудили нынешнюю очень непростую ситуацию на внутреннем валютном рынке, в целом на денежном рынке, и наметили набор мер, который должен способствовать стабилизации ситуации. Ситуация очень сложная, но не мы первые, не мы последние, которые проходят через сходные обстоятельства. Здесь очень важно обеспечить единство действий Банка России и Правительства. Эти действия будут направлены на то, чтобы обеспечить больший баланс спроса и предложения на внутреннем валютном рынке через увеличение предоставления валютной ликвидности Банком России, смещение акцентов предоставления рефинансирования с рублёвого на валютное по тем же инструментам, тем же залоговым объёмам, которые есть сейчас, с тем чтобы, с одной стороны, увеличить предложение валюты, с другой стороны, уменьшить спрос на неё через свободные рублёвые ликвидные активы.

А с другой стороны, очень важно в этой ситуации поддержать банковский сектор, добиться гарантии его бесперебойной работы с точки зрения обеспечения быстрого эффективного прохождения платежей и расчётов и обеспечения кредитования качественных заёмщиков. В этой связи обсуждались и наметились меры, в том числе и меры, требующие законодательных изменений, изменений нормативно-правовых актов Правительства Российской Федерации и нормативной базы Банка России, в части дополнительной капитализации российских банков, в части обеспечения большего надзорного и регулятивного комфорта для банков, который позволит им эффективно выполнять свои обязательства в этой непростой ситуации.

Вопрос: Обсуждался ли вопрос о возможности стабилизации курса?

А.Улюкаев: Безусловно, всё то, о чём мы говорим, – это именно о стабилизации курса. Мы считаем, что, конечно, курс сейчас не соответствует фундаментальным макроэкономическим обстоятельствам, и в общем видно даже, как он отрывается и от динамики, от конъюнктуры нефтяных цен. Это свидетельствует о том, что это просто определённые расчёты и ожидания участников рынка. Наверное, мы в состоянии дать более верные ориентиры ожиданиям участников рынка через вот те меры по дополнительным предложениям валютной ликвидности, о которых я говорил, через меры по уменьшению объёмов оборота рублёвой ликвидности.

Вопрос: Обсуждается ли введение мер валютного контроля в каком-либо виде?

А.Улюкаев: Нет, не обсуждается, ни в каком виде.

Вопрос: Разбор причин срыва в пике курса проводили? Кто виноват?

А.Улюкаев: Кто виноват и что делать? Мы больше занимались тем, что делать.

Вопрос: А как вы оцениваете решение о ставке, насколько оно своевременно? Может быть, раньше надо было это существенно поднимать?

А.Улюкаев: Вы знаете, мы все крепки задним умом. Конечно, надо было поднимать раньше, но ты никогда не знаешь тот момент, когда нужно делать раньше. Поэтому я считаю, что в целом это ответственный шаг, и если мы сможем этот ответственный шаг подкрепить теми мерами, о которых я сейчас сказал, а я уверен, что мы сможем подкрепить, то результат не заставит себя ждать.

Вопрос: Сильно придётся пересматривать прогнозы по дальнейшему развитию экономики в этой ситуации?

А.Улюкаев: Пока не могу ответить на этот вопрос. Надеюсь, что не очень сильно, потому что всё-таки большинство рисков, связанных с нефтяной конъюнктурой, связанных с санкционным режимом, а именно он оказывает давление на финансы компаний, которые не могут рефинансировать свои обязательства на глобальном рынке капитала, в основном уже заложено в тот прогноз, который был сделан к началу этого месяца. Поэтому коррективы, безусловно, потребуются, но не думаю, чтобы они были значительными.

Вопрос: Вы можете сказать, в чём сейчас следует хранить сбережения россиянам?

А.Улюкаев: Ровно в том же, в чём хранили до сих пор.

Вопрос: Каков обоснованный курс рубля сейчас?

А.Улюкаев: Вы хотите, чтобы я назвал эту цифру? Мне это очень трудно сделать. Цифры называть не буду.

Вопрос: Те или иные программы поддержки, которые предполагают привязку к ставкам, например субсидирование ставок для аграриев по кредитам, сегодня Минсельхоз уже об этом заговорил… Сейчас такое обсуждается?

А.Улюкаев: Да, мы обсуждаем механизмы поддержки этих приоритетных проектов. Это касается и проектного финансирования, и поддержки импортозамещения, и поддержки сельского хозяйства, каким образом обеспечить исполнение тех проектов, которые были инициированы.

Вопрос: А каким образом их поддержать?

А.Улюкаев: Именно теми способами, о которых мы говорим: субсидирование процентных ставок, укрепление капитальной базы банков, которые принимают участие в этих проектах. Конечно, этими способами.

Спасибо большое.

Россия > Финансы, банки > premier.gov.ru, 16 декабря 2014 > № 1251359 Алексей Улюкаев


Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > premier.gov.ru, 20 октября 2014 > № 1206469 Алексей Улюкаев

Брифинг Алексея Улюкаева.

Стенограмма:

А.Улюкаев: Добрый день, уважаемые коллеги! Как вы знаете, только что завершилось заседание Консультативного совета по иностранным инвестициям. Он работает уже 20 лет, обсуждает острые вопросы экономического развития. Мы очень благодарны нашим коллегам из крупнейших компаний мира, которые здесь собрались. Я скажу, что представительство в этом году количественно даже лучше, чем это было в прошлые годы. У нас сейчас всего было 29 крупнейших мировых компаний, и круг этот расширяется. Вот сегодня у нас новичок – сингапурский коллега, представитель крупного азиатского бизнеса в области сельского хозяйства.

Была очень интересная дискуссия, как обычно, откровенная, плодотворная, которая затронула широкий круг важных тем. Три рабочие группы сделали доклады: это рабочая группа по снижению административных барьеров, рабочая группа по потребительскому рынку и продовольствию и рабочая группа по таможенному администрированию. Говорили о том, как сделать более комфортными условия ведения бизнеса в России для иностранных бизнесов. Впрочем, российские компании задают примерно те же вопросы, предъявляют те же претензии. Мне кажется, были даны довольно точные поручения заинтересованным ведомствам, с тем чтобы адекватно ответить на эти беспокойства. В целом дискуссия была очень рабочая, и наши партнёры, а это партнёры, многие из которых работают с нами 20 и более лет, мы их очень хорошо знаем, они нас тоже неплохо знают, – все подтверждали свою готовность работать в любых условиях с точки зрения геополитики, с точки зрения фундаментальных экономических обстоятельств, выражали надежду на то, что наша дальнейшая кооперация, дальнейшая работа в области инвестиций, в области торговли, в области инноваций будет не менее успешной.

Вопрос: По сравнению с прошедшим заседанием была ли атмосфера более напряжённой из-за санкций?

А.Улюкаев: Нет, нет. Атмосфера была очень дружелюбной, очень корректной. Знаете, отчасти это всегда обусловлено. Коллеги из бизнеса немножко извинялись, что ли, за своих компатриотов, представляющих исполнительные и иные органы власти. Может быть, в иной обстановке дискуссия была бы даже острее, однако разговор был очень доброжелательный и нацеленный на позитивный результат.

Вопрос: Вы можете уточнить, по каким вопросам были даны поручения? Может быть, выделите ключевые?

А.Улюкаев: Я бы назвал работы, связанные с трудовым законодательством, законодательством в области опасных производств; закон о водоснабжении и водоотведении; оценку регулирующего воздействия, её нормативную базу и распространение её практики на все уровни; работу в области ветеринарии и ветеринарного и фитосанитарного контроля, с тем чтобы максимально использовать электронную форму документооборота и не повышать административную и финансовую нагрузку на бизнес; работу в области установления электронного документооборота в сфере таможенного администрирования, взаимодействия между таможенными и налоговыми органами, а также между таможенными органами Российской Федерации и стран – членов Таможенного союза и некоторых других.

Вопрос: Было дано поручение перенести сроки разрешения параллельного импорта, например?

А.Улюкаев: Вопросы параллельного импорта не обсуждались вообще.

Вопрос: Обсуждались ли какие-то новые проекты, которые компании хотят осуществлять в России, в каких именно сферах?

А.Улюкаев: Вы знаете, более 20 выступающих, три рабочих группы… Конкретно инвестиционные проекты как таковые не обсуждались, компании выражали свою заинтересованность продолжать эти проекты в области энергетики, в области пищевой промышленности, в области высоких технологий. Видимо, конкретные проекты – это вопрос двусторонних обсуждений.

Вопрос: Алексей Валентинович, Moody’s на выходных снизило суверенный рейтинг России. Эта тема была затронута?

А.Улюкаев: Нет, конечно. Эта тема не поднималась. Мы с вами уже обсуждали тематику рейтингов, тут мне совершенно нечего добавить к той позиции, которую мы уже высказывали, а совет по иностранным инвестициям – не та площадка, где такие вопросы обсуждаются. Обсуждаются вопросы гораздо более фундаментального характера.

Вопрос: А налоговый режим обсуждался?

А.Улюкаев: Налоговый режим обсуждался в единственном аспекте – это возможности введения сборов. Вы знаете, что такого рода предложения, изменения в Налоговый кодекс внесены – это право субъектов Федерации вводить сборы, торговые сборы в области туризма и так далее… Коллег, конечно, интересовало, как это будет прописано в законодательстве, какие здесь ограничения и так далее.

Спасибо.

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > premier.gov.ru, 20 октября 2014 > № 1206469 Алексей Улюкаев


Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > premier.gov.ru, 6 октября 2014 > № 1192553 Алексей Улюкаев, Александр Новак

Рабочая встреча Дмитрия Медведева с Алексеем Улюкаевым и Александром Новаком.

Об экономических отношениях с Украиной.

Д.Медведев: О чём я хотел бы поговорить с вами, как с министрами, отвечающими за выстраивание политики на общеэкономическом треке и на энергетическом по ситуации с Украиной. Начнём с общих вопросов. Не так давно мной было подписано постановление, в соответствии с которым под определёнными условиями могут быть введены пошлины в отношении украинских товаров в случае, если Украина начнёт юридическую или фактическую имплементацию – то есть присоединение к экономической части договора о зоне свободной торговли с Европейским Союзом. Норма постановления Правительства таким образом определяет этот порядок: в случае если у нас появляется подобная информация, в течение 10 дней в отношении Украины вводится режим наибольшего благоприятствования, который означает отмену льгот и появление соответствующего набора пошлин.

Поэтому хочу, Алексей Валентинович, у вас, как у Министра экономического развития, узнать, есть ли у нас какие-то сведения о фактической или юридической имплементации этих соглашений?

А.Улюкаев: Дмитрий Анатольевич, во-первых, в соответствии с нашей с вами договорённостью наши европейские коллеги, комиссия Европейского Союза, приняла документ об отсрочке временного применения до 31 декабря 2015 года. В этом они полностью соответствуют нашей договорённости.

Второе. Мы создали, в соответствии с распоряжением Правительства, рабочую группу по мониторингу ситуации на Украине в части возможности применения ими временной меры явно или скрыто. У нас сейчас налаживается сбор информации. Это у нас МИД, посольство наше на Украине, торгпредство в этом задействованы. Пока мы не имеем фактов того, чтоб был выпущен какой-то нормативно-правовой акт, который явно или скрыто вводил бы эти нормы. Но поскольку пласт нормативно-правовых актов очень большой (это могут быть не только акты правительства или рады), ведомственные приказы мы тоже должны анализировать. Поэтому мы будем очень внимательно ситуацию отслеживать и, безусловно, сразу на нее реагировать, но пока таких фактов мы не знаем.

Д.Медведев: Хорошо. Тогда контрольный механизм, который заложен в постановлении Правительства, должен работать. Обращаю внимание на то, что это не только юридическое присоединение путём издания тех или иных нормативных актов или выхода ведомственных документов, но и фактическое, по сути, применение этих правил. Поэтому по всему этому массиву вам и нашей Таможенной службе, а также другим организациям, которые так или иначе связаны с этими режимами, ситуацию надо мониторить. В контрольный орган, как я понимаю, представители этих служб вошли.

А.Улюкаев: Да, безусловно. Мы работаем совместно, с нами работают также коллеги из Минпромторга, из Министерства сельского хозяйства, из Россельхознадзора, из Федеральной таможенной службы. Мы стараемся максимально широко и юридическое, и фактическое применение отследить.

Д.Медведев: Хорошо. Теперь в отношении энергетических дел и выстраивания отношений с Украиной. За последнее время на этом направлении произошёл целый ряд событий. Как вы их можете оценить, Александр Валентинович, и какие комментарии дать, с учётом того, что происходило в последние полтора-два месяца и событий последней недели - десяти дней.

А.Новак: Дмитрий Анатольевич, 26 сентября состоялся очередной раунд трёхсторонних консультаций Россия, ЕС, Украина, основной целью которого было возобновление этих консультаций после почти трёхмесячного перерыва. Конечно, в первую очередь, это возобновление текущих поставок газа в Украину и определение механизма реструктуризации накопившейся задолженности и источника финансирования этой задолженности. Мы оцениваем ситуацию как сложную и озабоченность нашу разделяет Еврокомиссия. Поскольку объёмов газа, который сегодня накоплен в подземных газовых хранилищах Украины, как показывает анализ энергобаланса, недостаточно для нормального прохождения осенне-зимнего периода без возобновления текущих поставок в Украину.

Д.Медведев: Сколько там не хватает, по вашим оценкам?

А.Новак: Сегодня там закачано, примерно, 16,5 млрд кубометров, из которых активного газа, примерно, 11-12 млрд, остальное – это буферный газ. И по нашим оценкам, недостаток составляет до 9-10 млрд кубометров.

Это, конечно, большой объём. Необходимо восстанавливать текущие поставки, для того чтобы обеспечить нормальное прохождение зимы и баланс энергопотребления в Украине, и, соответственно, надёжные поставки европейским потребителям.

Поэтому мы обсудили условия, при каких такое возобновление может быть начато в октябре. У нас, я хочу отметить, общая позиция с Еврокомиссией по условиям обеспечения новых поставок и реструктуризации задолженности. Они заключаются в следующем: Газпром может поставить Нафтогазу минимальные объёмы – 5 млрд куб. метров по системе takе-or-pay и в режиме предоплаты, Нафтогаз обязан будет оплатить в режиме предоплаты газ в объёме 5 млрд куб. метров. При этом дополнительным опционом может быть ещё 5 млрд. кубометров, но уже не по системе take-or-pay, а по системе дополнительных заявок, если таковые понадобятся в результате зимнего прохождения и температурного режима.

Что очень важно, обсуждён график реструктуризации задолженности до конца года. На сегодня Еврокомиссия готова гарантировать погашение задолженности в размере 3,1 млрд долларов, и соответствующий график мы обсудили.

Подготовлен проект протокола, который будет подписан тремя сторонами: Россия – Евросоюз – Украина. В настоящее время наше общее предложение с Еврокомиссией рассматривается Украинской стороной. Мы ждём ответ. Мы считаем, что такое пакетное решение на 6 месяцев может стать хорошим решением прохождения осеннее-зимнего периода, надёжного снабжения европейских потребителей, и в данном случае мы обсудили и цену, по которой может быть поставлен газ. Эта цена складывается на 6 месяцев с учётом скидки в размере 100 долларов от текущей цены контракта и составляет 385 долларов за тысячу кубометров.

Д.Медведев: Ну, это наша историческая позиция, причём весьма благоприятная, как мы полагаем, для Украины, но, безусловно, нужно продолжить поиск компромиссов, нужно продолжить контакты при понимании того, что по долгам надо платить, но условия для Украины в такой ситуации должны быть достаточно приемлемыми, на что и направлена сейчас ваша встреча с участием Еврокомиссии. Думаю, что это имеет в данный момент вполне положительный такой эффект. Поэтому прошу эти переговоры продолжить.

Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > premier.gov.ru, 6 октября 2014 > № 1192553 Алексей Улюкаев, Александр Новак


Россия > Финансы, банки > kremlin.ru, 7 июля 2014 > № 1116308 Алексей Улюкаев

Президент провёл рабочую встречу с Министром экономического развития Алексеем Улюкаевым.

В.ПУТИН: Алексей Валентинович, знаю, что завершена работа по созданию Агентства кредитных гарантий.

А.УЛЮКАЕВ: Именно так, да.

В.ПУТИН: Попрошу поподробнее рассказать об этом – первое.

И второе: на одной из наших последних встреч с коллегами, которые работают в экономическом блоке Правительства, с участием председателя Центрального банка, Вы говорили о том, что результаты пока скромные по экономике, но в целом они даже чуть-чуть лучше ожидаемых. Здесь хотелось бы тоже Вас послушать и поподробнее поговорить на эту тему.

А.УЛЮКАЕВ: Во-первых, об Агентстве кредитных гарантий.

Правительство в начале года приняло соответствующие решения, были выделены бюджетные средства – 50 миллиардов. Мы прошли в ускоренном ритме за три месяца все процедуры: лицензирование, формирование, бизнес-план, стратегия, набор соответствующих проектов. 30 июня агентство заработало, заключены соглашения с крупнейшими нашими банками, которые работают в области предоставления кредитов малому и среднему бизнесу. Это Сбербанк, это ВТБ-24, это Газпромбанк, Россельхозбанк. И 30 июня были выданы первые гарантии и контргарантии.

Имеется в виду, что Агентство кредитных гарантий достраивает всю систему тех агентств, которые у нас имеются, на уровне регионов. Они сейчас работают практически во всех регионах Российской Федерации, но они могут давать только поручительство, это не банковская форма. Тем не менее примерно 120 миллиардов рублей поручительства составили в портфеле этих агентств, они выдали примерно 250 миллиардов рублей кредитов на приемлемых для малого и среднего бизнеса условиях.

Мы в этом году только через Агентство, федеральную структуру, дадим дополнительно 50 миллиардов гарантий, за четыре года – порядка 350 миллиардов кредитов под эти гарантии будут выданы. Примерно триллион рублей дополнительных кредитов малому и среднему бизнесу будет выдано. Причём мы хотели бы сконцентрироваться прежде всего на инвестиционных кредитах. Сейчас первые гарантии – это 5–7 лет, это проекты на 200–300 миллионов рублей, которые, как мы надеемся, будут и в сельском хозяйстве, и в пищевой, и в лёгкой промышленности, в деревообработке, машиностроении, в инновационных сферах. Мне кажется, очень хороший результат, и он как раз будет работать на изменение общей картины в экономике.

Вы тоже упомянули – первые полгода этого года завершились, мы имеем результаты чуть лучше, чем прогнозировали, именно «чуть». Конечно, хотелось бы иметь более серьёзный отрыв. Тем не менее самый главный наш показатель, валовой внутренний продукт, вырос на 1,1 процента. Это пока предварительные оценки, Росстат потом уточнит показатели, но думаю, что они несильно будут отличаться.

Причём поквартально есть некоторый рост: у нас 0,9 – первый квартал, и 1,2 – второй квартал. Это по итогу примерно на 0,2 лучше, чем мы прогнозировали на этот период, и на такую же величину, примерно 0,2, лучше, чем мы проходили прошлый год.

Ещё лучше картина в области промышленности. В этом году у нас промышленность становится главным локомотивом роста. У нас по промышленному производству рост за полгода – 1,8, то же самое поквартально: первый квартал – 1,1, второй – 2,5 процента, причём внутри промышленности мы тоже видим довольно позитивную тенденцию: обработка идёт лучше, чем добыча. У нас по обрабатывающей промышленности за полгода – 3,3, опять же по кварталам, если посмотрим, начинали – 2,4 в первом квартале, сейчас вышли за четыре: 4,1 по второму кварталу. Всё это очень неплохо. Конечно, нужно понимать, что здесь отразилось изменение курсовых соотношений, то есть издержки для наших производителей стали меньше, соответственно, они выигрывают конкуренцию и за экспортные рынки. У нас улучшился экспорт по металлам, по удобрениям, по продуктам химии и нефтехимии, и внутри импорт меньше, импортозамещение пошло. Если мы подхватываем эту тенденцию своими какими-то дополнительными мерами, получаем результат. Результат в области обработки таков.

Надеюсь, что сказываются также и те меры, которые мы принимаем в области снижения издержек через регулирование тарифов. У нас, как Вы помните, нулевой рост по тарифам по железной дороге уже с января и по тарифам для электрических сетей и газоснабжению для промышленных потребителей – с июля. Это значит одновременно, что тенденция по инфляции тоже становится более управляемой. Мы, видимо, прошли высшую точку роста инфляции – на 7,6 [по отношению] к концу июня прошлого года. Мы надеемся, что выше этого скорее всего не пойдёт и будет некоторое снижение инфляции. Лучше ситуация стала с точки зрения платёжного баланса, лучше торговый баланс, лучше текущий счёт платёжного баланса, крепче рубль, чем мы предполагали. Это даёт нам основание, видимо, для пересмотра прогноза. Формально мы этот прогноз будем пересматривать ближе к сентябрю, когда в соответствии с графиком Правительство должно вносить прогноз и проект бюджета в Государственную Думу. Но уже сейчас можно сказать, что у нас будут лучше, видимо, показатели по нашей конъюнктуре, в том числе по нефтяной конъюнктуре, по курсу рубля, а самое главное по промышленному производству и по валовому внутреннему продукту.

Я напомню, что мы за последний год четырежды снижали свой прогноз и наконец-то, впервые наверное, будем повышать. Хотелось бы, конечно, чтобы эта тенденция продолжилась и в дальнейшем, но я думаю, что меры экономической политики, в том числе в области малого и среднего бизнеса, с чего мы начали сегодняшний разговор, они в этом направлении будут работать.

В.ПУТИН: И в этой связи очень важный вопрос. Мы неоднократно на рабочем уровне обсуждали различные меры стимулирования развития экономики, разогрева экономики с учётом позитивных – скромных, но всё-таки позитивных – тенденций. Думаю, что сейчас нет уже никакой необходимости говорить о каком-то изменении бюджетного правила. Что касается проектного финансирования – да. Ну а здесь, мне кажется, нужно уже как-то исходить из того, что Правительство в целом должно быть известным гарантом тех решений, которые ранее принимались и соответствующим образом будут исполняться. На этот счёт были большие дискуссии. Посмотрим, давайте не будем спешить со всеми этими возможными вариантами. Пока будем работать в тех условиях, о которых мы договорились раньше.

А.УЛЮКАЕВ: Владимир Владимирович, мы работу по проектному финансированию рассматривали не как меру стимулирования экономического роста, а как расшивку узких мест в предложении прежде всего снять ограничения по инфраструктуре транспорта, энергетики в долгосрочных проектах, потому что главное для нас сейчас – это, конечно, снизить издержки, упростить путь от производителя к потребителю, и эти узкие места, бутылочные горлышки так называемые, раздвигать и решать общеэкономические задачи.

В.ПУТИН: Это и будет расшивать экономику и будет стимулировать развитие.

А.УЛЮКАЕВ: Абсолютно так.

В.ПУТИН: Как складываются наши отношения с международными организациями?

А.УЛЮКАЕВ: Они, несмотря на известные трудности политического характера, развиваются довольно позитивно. Я имел встречу с генеральным директором Организации экономического сотрудничества и развития господином Гурриа. И мы обсуждали широкий круг вопросов, несмотря на то что формальная процедура вступления России в ОЭСР «заморожена» по известным обстоятельствам, мы договорились, что мы тем не менее работаем на экспертном уровне. Мы исходим из того, что эта работа нужна не Организации экономического сотрудничества и развития, не странам – членам этой уважаемой Организации, это нужно нам.

Улучшение в области корпоративного управления и государственного управления, в области антимонопольного законодательства и содействия конкуренции, экологические законы, лучшая лабораторная практика, наилучшие доступные технологии, повышение производительности труда – это всё в наших интересах. А Организация экономического сотрудничества и развития будет предоставлять нам дополнительную экспертизу. У нас есть рабочий план этой деятельности. И мы надеемся, что довольно активно будем в этом направлении работать.

Кстати говоря, эксперты Организации экономического сотрудничества и развития, может быть, менее ортодоксально смотрят на проблему использования фискальных стимулов. Они говорят, что можно всё-таки немножко использовать нефтегазовые доходы, для того чтобы вкладываться опять-таки в довольно узконаправленные сектора, такие как образование, активная политика занятости, инновации и развитие инфраструктуры.

В.ПУТИН: Мы будем иметь это в виду и в нашей экономической политике, безусловно, я с Вами согласен. Мы, собственно говоря, отчасти так и делаем, имея планы по использованию ФНБ для развития инфраструктуры. По сути дела, это оно самое.

А.УЛЮКАЕВ: Абсолютно точно.

В.ПУТИН: И эти средства достаточно большие, серьёзные. Нужно только, чтобы своевременно и качественно эти проекты были подготовлены.

А.УЛЮКАЕВ: В общем объёме средств ФНБ сейчас примерно 420 миллиардов рублей определены по проектам, которые прошли все необходимые стадии подготовки. Мы готовим комплексное обоснование, оцениваем соответствующие риски, потом готовим паспорт проекта, и уже потом принимает Правительство решение о возможности финансировать. Эти первые средства здесь зафиксированы. Пока ещё финансирование не пошло практически, но я думаю, что уже в текущем третьем квартале, по крайней мере по двум проектам: один в области железнодорожного сообщения, другой в области информационных технологий, так называемая ликвидация цифрового неравенства, – [работы] начнутся, уже в этом году, мы рассчитываем на эту работу.

В.ПУТИН: Хорошо. Алексей Валентинович, как Вы оцениваете перспективы всё-таки по инфляции к концу года? Я понимаю, что ЦБ за это в основном отвечает, но он совместно с Правительством работает.

А.УЛЮКАЕВ: Мне кажется, мы выходим, уже вышли на траекторию постепенного снижения. Наверное, уже июль покажет неплохой результат, потому что у нас же обычно повышение тарифов коммунального хозяйства привязано к 1 июля в большом количестве регионов. Этого скачка не будет. Это первое.

Второе. Поскольку в нашей корзине по индексу потребительских цен 38 процентов составляют продовольственные товары, очень важна глобальная продовольственная и наша внутренняя продовольственная ситуация. Она больших беспокойств не вызывает сейчас. И по сообщениям Министерства сельского хозяйства, ожидается урожай на уровне примерно 97–98 миллионов тонн, это неплохо совсем.

В.ПУТИН: Хорошо.

А.УЛЮКАЕВ: Поэтому мы ожидаем, что здесь и эта составляющая будет неплохо работать.

Кроме того, то изменение курсовых соотношений, которое произошло в феврале и в марте, наполовину уже отыграно в обратную сторону. То есть результат так называемого эффекта переноса, когда ослабление, девальвация национальной валюты ведёт к ускорению инфляции, которую действительно мы имели в последние 2–3 месяца, наверное, уже завершается или завершился, и теперь мы ожидаем постепенного снижения инфляции. Наверное, конечный результат можно будет оценить в диапазоне от 6 до 6,5 процента по индексу потребительских цен, что, конечно, цифра довольно большая. Но, учитывая инерционность нашей экономики, сам по себе факт снижения, а в прошлом году у нас было 6,5, поэтому снижение весьма вероятно, уже является, наверное, хорошим сигналом для всех экономических агентов.

В.ПУТИН: Согласен.

У нас положительное сальдо торгового баланса? Сколько?

А.УЛЮКАЕВ: У нас весьма положительное сальдо.

В.ПУТИН: Оно подросло немного?

А.УЛЮКАЕВ: Оно существенно подросло, у нас существенно подрос текущий счёт.

В.ПУТИН: Текущих операций?

А.УЛЮКАЕВ: Счёт текущих операций порядка 40 миллиардов долларов за четыре месяца текущего года. Это существенно лучше, чем было в прошлые периоды. Так что в этом смысле тоже ситуация не вызывает большого беспокойства.

К сожалению, по-прежнему у нас довольно негативные результаты по сальдо капитального счёта. Чистый отток частного иностранного капитала у нас порядка 80 миллиардов долларов, это в основном результаты первого квартала, когда большое количество депозитов – и домашних хозяйств, и бизнеса – были переоформлены, переведены в валютные депозиты или даже просто в наличную иностранную валюту, это примерно 20 миллиардов долларов.

В.ПУТИН: То есть, по Вашим оценкам, они никуда не ушли, просто переведены из рублей в иностранную валюту?

А.УЛЮКАЕВ: Они остались, безусловно, в экономике, но статистика ведётся не по принципу резидентства, а по принципу валюты номинации. Поэтому с этой точки зрения произошёл отток капитала, фактически эти средства находятся у населения и бизнеса.

В.ПУТИН: У нас в прошлом году положительное сальдо торгового баланса было сколько?

А.УЛЮКАЕВ: Порядка 170 миллиардов долларов, в этом году оно будет больше, в основном за счёт того, что экспорт не сильно изменится, а вот импорт будет существенно ниже. Поэтому мы ожидаем существенного увеличения сальдо торгового баланса.

Обычно капитальный счёт и текущий счёт находятся между собой в такой противофазе. Когда увеличивается положительное сальдо текущего счёта, как правило, возникает некоторый отток капитала. Поэтому они между собой находятся в большем или меньшем балансе. Но всё-таки мы должны принимать меры, которые стимулировали бы приток капитала, принятие решений инвесторов и внутренних, и внешних относительно инвестиций в российскую экономику.

Но мы сейчас видим, что на фондовом рынке немножко лучше ситуация, начиная со второй половины апреля улучшаются эти позиции. И в целом мы рассчитываем, что, наверное, мы не сможем перейти в положительную область во втором полугодии в части чистого оттока частного в основном капитала, он немножко продолжится, но будет незначительным по величине.

В.ПУТИН: Какой у нас сейчас объём инвестиций? Объём [иностранных] инвестиций в российскую экономику?

А.УЛЮКАЕВ: У нас в прошлом году был третий в мире объём иностранных инвестиций – в российскую экономику.

В.ПУТИН: После США и Китая, да?

А.УЛЮКАЕВ: Порядка 80 миллиардов долларов. В этом году он будет, наверное, меньше по двум причинам: потому что у нас нет такой большой разовой сделки, как это было в прошлом году с Роснефтью, и по тем причинам, о которых мы уже говорили, – ухудшение капитального счёта в конце первого – начале второго квартала. Но всё-таки, безусловно, величина будет довольно большая. Думаю, что она будет измеряться тоже десятками миллиардов долларов.

Россия > Финансы, банки > kremlin.ru, 7 июля 2014 > № 1116308 Алексей Улюкаев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 24 мая 2014 > № 1106147 Алексей Улюкаев

АЛЕКСЕЙ УЛЮКАЕВ: ПОТОЛОК РОСТА РОССИЙСКОЙ ЭКОНОМИКИ В БЛИЖАЙШИЕ ГОДЫ - 2-2,5%

Михаил Бергер

Для того, чтобы ВВП рос активнее, нужно решать структурные проблемы. Например, улучшать условия ведения бизнеса и развивать государственно-частное партнерство, рассказал в эксклюзивном интервью Business FM глава Минэкономразвития

В эксклюзивном интервью Business FM на Петербургском экономическом форуме глава Минэкономразвития Алексей Улюкаев рассказал генеральному директору группы компаний "Румедиа" Михаилу Бергеру о драйверах роста экономики, а также о том, почему на мероприятие не приехали некоторые представители иностранного бизнеса и правительств.

Месяц назад на пресс-конференции после заседания оргкомитета Форума Вы сказали, что санкции не повлияют на уровень представительства. Ситуация показала, что все-таки повлияли некоторым образом.

Алексей Улюкаев: Да, я согласен повлияли. И, может быть, я считал наших партнеров несколько более рациональными людьми, чем они оказались на самом деле. Конечно, уровень представления, прежде всего госорганов, понизился - это касается руководителей, министров европейских стран, прежде всего. На руководителей компаний было беспрецедентное давление и некоторым из них пришлось этому давлению уступить, поддаться. Понятно, что это - рационально-деловое поведение. Очень трудно быть в противоречиях с руководителями собственной страны. Я всем тем, кто был вынужден отказаться от участия в форуме, отправил личное письмо, в котором я написал, что понимаю те обстоятельства, которые вас заставили принять такое решение. Я понимаю, что это не ваш выбор, и вы не будете подвергаться никаким санкциям. Как работали с вами, так и будем.

Что касается санкций. Вы давали несколько прогнозов на второй квартал. Какой будет прогноз в рамках года? Как будет выглядеть картина? За счет чего будет экономика развиваться, быстрее или медленнее?

Алексей Улюкаев: Есть смысл вести разговор в двух плоскостях. Одна - возможность использования стимулов для достижения некоторого, нормального уровня экономического роста при существующих институтах. Краткосрочные шаги. Сейчас все эксперты и представители инвестбанков согласны, что есть разрыв между потенциальным ростом и фактическим. В таких случаях во всем мире применяют стимулы фискальные, монетарные. Можно применять их и у нас. Но это в лучшем случае. Если мы еще правильно их применим, это позволит нам достичь этого потолка. Выше потолка мы все равно прыгнуть не сможем. Этот потолок сейчас 2-2,5%.

Это на текущий год или будущий?

Алексей Улюкаев: Ну, текущий, будущий. Ближайшая перспектива. Все остальное требует принципиального изменения условий ведения бизнеса. Такая триада важнейшая. Это дорегулирование, снижение того давления на бизнес. Руководствуемся лучшими побуждениями. Вопросы безопасности или экологии. Вроде бы есть объяснения, но - это время, деньги. У нас сейчас 30-35% всех издержек - трансакционные издержки. Это очень тяжело для бизнеса.

Это не считая нагрузки коррупционной и прочее.

Алексей Улюкаев: Я говорю про легальное обременение. Мы не увеличиваем налоговое бремя. Это издержки, вы платите за это. Обычные издержки естественных монополий, трудовые издержки. Это очень тяжело. Второе - это выстраивание государственно-частного партнерства. Экономический рост или его отсутствие связаны с инвестактивностью сейчас. Сегодня Якунин учил нас, что лучше использовать слово локомотив. Мы будем стараться развивать несырьевой экспорт максимально. Сырьевой экспорт вряд ли даст нам серьезный рост. И ценовая составляющая здесь ограничена и возможности наращивания объемов.

Что такое несырьевой экспорт?

Алексей Улюкаев: Это, например, оборудование, атомная энергетика, гидрогенерация, тепловая генерация. Вся энергетика, на самом деле. Есть что-то в авиации, в самолетостроении. Но сам объем очень не высок. Поэтому даже высокий процент роста не даст существенных сдвигов в макроэкономике. Естественные ограничения связаны с тем, что потребительский спрос, конечно, поощряет экономический рост, но это - издержки бизнеса. У нас сейчас спад 4,3% за четыре месяца прошлого года. Он потихоньку уменьшается.

Выравнивается...

Алексей Улюкаев: Но это сомнительное утешение. За год у нас будет, по прогнозам, 2,4% спада. Здесь нужно государственно-частное партнерство, вовлечение публичной инфраструктуры в сферу инвестотношений. Публичная инфраструктура - это огромное поле. Там огромный оборот. Жилищно-коммунальная сфера - это 4 трлн оборота. Плюс она не подвержена колебаниям. Это не черная или цветная металлургия.

Это чисто внутренний рынок.

Алексей Улюкаев: Абсолютно, конечно. И он стабильный по объемам потребления. Здесь работать и работать. Но нужно дать контракт длительного цикла инвестору. Речь идет об обязательстве сторон.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 24 мая 2014 > № 1106147 Алексей Улюкаев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 18 апреля 2014 > № 1057739 Алексей Улюкаев

Расширенная коллегия Министерства экономического развития.

Об основных экономических итогах 2013 года и направлениях экономической политики.

Стенограмма:

Д.Медведев: Добрый день! Быстро время летит, уважаемые коллеги. Ещё совсем недавно мы подводили итоги деятельности министерства в 2012 году, сейчас подводим уже экономические итоги 2013 года.

Несколько слов о том, где мы и чем нам предстоит заниматься. Я думаю, что все присутствующие в зале понимают роль Министерства экономического развития в системе исполнительной власти и в составе Правительства – она особенная, совершенно особенная, и министерство, действительно, стоит на своде практически всех базовых документов. Иногда, когда мои коллеги по Правительству спорят с Минэкономразвития и Минфином (а это бывает, как вы знаете, довольно часто), в эмоциональном порыве они говорят, что раз мы ничего не можем получить и ничего добиться не можем, давайте оставим два министерства – Минфин и Минэкономразвития, а все остальные министерства в этом случае не нужны. Это, конечно, не так, но очевидно, что значительная доля ответственности за выработку торгово-экономической политики, подготовку государственных программ и многие, очень многие направления работы лежит на Министерстве.

Конечно, эффективность государственных решений экономического блока зависит от каждодневного труда сотрудников вашего ведомства. Я уверен, что все, кто присутствует в этом зале, свою работу любят и поэтому являются профессионалами своего дела, что называется, глубоко погружены в материал.

Ограничусь лишь приоритетами, тем более что, так получилось, на этой неделе у нас как раз коллегии двух наших ведущих экономических ведомств, поэтому, чтобы не повторяться, скажу о некоторых моментах более кратко.

Да, и по поводу того, что мы в прошлом году отмечали, хотел бы ещё раз сказать в самом начале своего выступления. Очевидно, что для Правительства в целом, вообще для руководства страны, для государственного управления крайне важно, чтобы в экономических вопросах, как было сказано ещё в прошлом году на коллегии, у нас было стереоскопическое зрение и вы обеспечивали полноценный контакт со своими коллегами из Министерства финансов, что, на мой взгляд, тоже очень неплохо получается.

Теперь в отношении минувшего года. Очевидно, что год был непростым, как принято в таких случаях говорить округло. Мы хорошо понимаем, что нынешний, текущий год тоже простым не будет. Подробный анализ проблем я давал на коллегии во вторник. Мы понимаем, как в 2013 году замедлилась наша экономика – в этом году ситуация стала ещё сложнее. Причины связаны с рисками внешнеэкономического порядка и с нашими внутренними ограничителями, которые нам хорошо известны: это и снижение инвестиционной активности (отчасти, но не в полной мере, тем не менее всё равно это значимое явление), это и отток капитала. При этом мы должны быть реалистами: мы понимаем, что за один месяц или за полгода, за год такие проблемы не решаются, для их преодоления необходимо использовать новые факторы развития экономики.

Первостепенное значение для нас имеют качественные параметры – это и повышение производительности труда, и совершенствование государственного управления, и эффективное использование ресурсов. Всё это обеспечивает современный экономический рост. Но для того чтобы рост был устойчивым, его источником должен быть весь бизнес, не только крупные государственные компании. Поэтому частная предпринимательская инициатива исключительно важна, особенно в нынешний период, включая, конечно, и то, что делает малый и средний бизнес, тем более что в прошлом году мы столкнулись с некоторым снижением темпов развития малых и средних компаний, на что, конечно, государство обязано обратить самое пристальное внимание. Необходимо создать условия, при которых малый бизнес не исчезал бы при таких достаточно незначительных колебаниях рынка. Наверное, уже в этом году мы способны определённые шаги в этом направлении сделать, включая решение вопросов о наделении субъектов Российской Федерации правом предоставлять двухлетние налоговые каникулы для субъектов малого и среднего бизнеса, новых субъектов, и расширять их доступ к участию в конкурсах на закупки крупных государственных компаний и естественных монополий. По мере возможности, конечно, обеспечивать доступность кредитных ресурсов, хотя это тоже не очень просто в нынешних условиях.

Хочу также подчеркнуть, что значительный вклад в стимулирование экономического роста должны обеспечить меры по формированию благоприятной инвестиционной и деловой среды. Я имею в виду весь тот объём работы, который вами проводится в рамках Национальной предпринимательской инициативы и реализации дорожных карт. Я напомню, что одной из наших таких вот ключевых задач является продвижение российской юрисдикции в двадцатку лучших мировых юрисдикций по простоте условий для ведения бизнеса. Нельзя сказать, что мы потеряли это время, эти годы. За полтора года нам удалось добиться определённых успехов в таких сферах, как таможенное администрирование, как энергетика, как регистрация собственности. Вы знаете, где мы движемся быстрее, где медленнее, но в любом случае это движение должно быть продолжено, и очевидно, что совершенствование условий ведения бизнеса является ключевым приоритетом деятельности министерства. Без полных и достоверных сведений о том, насколько эффективно решаются эти задачи на земле, что называется, на местах, нам будет очень сложно двигаться вперёд.

Для этого разработаны две системы оценки. Это система оценки деятельности руководителей федеральных органов исполнительной власти и система оценки деятельности глав регионов, а также национальный рейтинг состояния инвестиционного климата в субъектах. По мере их использования, надеюсь, и совершенствования, мы сможем распознавать собственные ошибки и, надеюсь, также тиражировать лучшие региональные практики. Хочу особо подчеркнуть, что работа по улучшению бизнес-климата в стране должна, конечно, вестись не где-то абстрактно в тиши кабинетов, а прямо или в прямом взаимодействии с бизнесом, экспертным сообществом – только в этом случае можно добиться нормальных результатов.

Недавно в Ульяновске мы встречались с Экспертным советом при Правительстве, обсуждали предложения по развитию предпринимательства, но они всегда будут появляться, потому что жизнь не стоит на месте. Самое главное – учитывать те озабоченности или проблемы, которые высказывают представители бизнеса, и, конечно, разбираться в изменяющейся конъюнктуре, для того чтобы грамотно реагировать путём принятия нормативных решений.

Важнейший фактор формирования несырьевой модели экономического роста – это инновации. В Послании Президента и нормативных документах поставлена задача провести инвентаризацию институтов развития. Ориентир – на поддержку высокотехнологичных секторов и новых производств. Очевидно, что это тоже абсолютно важнейшая часть нашей работы, и каждая стадия инновационного цикла должна быть охвачена соответствующей работой. Надеюсь, что министерство также будет этим заниматься.

Если говорить о самих инновациях, то мы рассчитываем на то, что государственный сектор станет всё-таки локомотивом создания спроса на инновации, и при помощи таких механизмов, как государственные закупки, реализация программ инновационного развития компаний с государственным участием, инновационное развитие продолжится. Помимо этого нам следует продолжить работу по созданию отраслевых критериев отнесения продукции к категории инновационной, работу по интеграции реестра инновационной продукции, технологий и услуг в систему государственных закупок. Необходимо также интенсивнее продвигать нашу продукцию на внешних рынках, развивать финансовые и иные меры поддержки, такие как кредитование и страхование экспортных кредитов, государственные гарантии и, что особенно важно, сами институты. Здесь у нас есть проблемы и на управленческом уровне, и на уровне самих институтов. Этим нужно заниматься. Надеюсь, что на это также обратит внимание коллектив министерства.

Ещё одно направление – механизм особых экономических зон. На сегодняшний день их число на территории нашей страны уже измеряется, по сути, тремя десятками. По состоянию на 1 января текущего года, их совокупная выручка составила 135 млрд рублей, хотя далеко не все из них начали давать отдачу. Сейчас наряду с особыми экономическими зонами прорабатываются параметры создания так называемых территорий опережающего развития на Дальнем Востоке и в Сибири с льготным налоговым режимом. Но здесь нужно как минимум определиться в терминах и самих правовых и экономических основах этих режимов, потому что я говорил на совещании, которое проводил недавно: в принципе сама по себе идея возможна, главное, чтобы всё-таки здесь мы смогли разграничить как-то особые экономические зоны и эти территории, либо, наоборот, создать какую-то унифицированную рамку, которую применять в различных ситуациях, тем более что у нас появляются и новые большие проекты, и серьёзные вызовы, такие, например, как Крым. Нужно понять, какую особую экономическую зону там создавать, на каких принципах. Все поручения даны. Я надеюсь, что Министерство экономического развития в самое ближайшее время подготовит свои предложения по этому поводу.

Приоритетный вопрос – совершенствование государственного и муниципального управления и качество нормотворчества. Заработал сайт для проведения процедур общего регулирующего воздействия проектов нормативных актов. Теперь каждый человек может высказать своё мнение по проектам решений, которые разрабатываются органами государ­ственной власти. Хотя бизнес, наверное, справедливо отмечает, что нам нужно обязательно оценку регулирующего воздействия пролонгировать на другие стадии законотворческой деятельности, включая и обсуждение самих законопроектов в Государственной Думе, потому что каждый законопроект проходит все стадии нормотворчества и зачастую превращается в совершенно другой документ. Поэтому нам, по всей видимости, эти процедуры нужно будет совершенствовать и в этом направлении.

Очень важно также наладить подобную работу в регионах, оказав им методологическую поддержку и содействие с внедрением специализированных информационных ресурсов.

Завершая своё вступительное слово, хотел бы поблагодарить Министерство экономического развития за профессиональную и ответственную деятельность, за творческий подход к делу, за ту оперативность, с которой вы реагируете на поручения Правительства и в целом решаете те задачи, которые поставлены.

На коллегии Министерства финансов, когда очередь дошла до комплиментов, один из спикеров сказал, что Министерство финансов работает не хорошо, а очень хорошо. Позвольте эти слова адресовать и вам. Надеюсь на совместную заинтересованную работу.

Алексей Валентинович, передаю слово вам.

А.Улюкаев: Уважаемый Дмитрий Анатольевич, уважаемые коллеги! Мы подводим итоги 2013 года. Год очень непростой, мы столкнулись с серьёзными вызовами для экономического развития, вызовами как конъюнктурными, так и системными, связанными и с исчерпанностью прежней модели догоняющего развития, и с серьёзными глобальными и внутренними ограничениями спроса, и с ростом издержек, и с затуханием инвестиционной активности, в том числе вызванной глобальными факторами, с рядом серьёзных структурных и институциональных ограничений.

К сожалению, начало нынешнего года не дало нам заряда оптимизма, эти факторы сохраняются, к ним ещё добавилась более напряжённая геополитическая обстановка, что вызвало неуверенность и настороженность инвесторов, и инвестиционная активность продолжила своё негативное движение.

В I квартале рост ВВП составил 0,8% – это очень немного. И прежде всего это связано с тем, что снизились инвестиции: у нас минус 4,8% снижение инвестиций в основной капитал за I квартал. При этом, наверное, важнейшим фактором является переоценка национальными и глобальными инвесторами рисков высокой степени неопределённости, возможной угрозы экономических санкций, что спровоцировало серьёзный отток капитала, который шёл и по линии изменения структуры активов домашних хозяйств, банков и нефинансовых компаний. В зависимости от статистики с учётом или без учёта валютных своп мы имеем 50 или 63 млрд долларов оттока частного капитала. Эта цифра близкая к тому, что мы имели за весь прошлый год.

Мы сейчас в своих расчётах исходим из того, что ситуация не будет усугубляться, а, скорее всего, немножко стабилизируется, и при этом общегодовой результат оттока частного капитала составит порядка 100 млрд долларов. Это вот та ситуация макроэкономическая глобальная и внутренняя, в которой мы действуем, в которой составляем наши прогнозы и принимаем наши проекты.

Есть и некоторые факторы более позитивные, более обнадёживающие. Скажем, некоторое оживление экономической активности февраля – марта, в положительную область вернулась динамика промышленного производства – 1,1% по кварталу. При этом лучше обстоит дело в сфере обрабатывающей промышленности; что особенно отрадно, ускорился рост производства транспортных средств, кокса и нефтепродуктов, целлюлозно-бумажной промышленности, пищевой промышлености. Понятно, что отчасти это оживление связано с эффектом снижения курса и повышения конкурентоспособности предприятий, работающих на импортозамещении. Понятно также, что отчасти это связано со снижением нормы сбережения и большей потребительской активностью населения в части приобретения товаров длительного пользования в I квартале. Тем не менее мы рассчитываем, что есть и факторы более долгосрочные, которые дадут результат в течение всего года.

У нас немного улучшилась ситуация на рынке труда. Уровень безработицы к экономически активному населению снизился до 5,4%, а очищенный от сезонности – до 5,1%, что является одним из лучших результатов за всю новейшую историю. Довольно высок по-прежнему прирост заработной платы – 4,2%, и это является фактором роста потребительского спроса. В I квартале оборот розничной торговли составил 3,5%, это довольно высокий результат. При этом мы понимаем, что ситуация на рынке труда может ухудшиться, ситуация с точки зрения реальных доходов ухудшается. Рост заработных плат обеспечивается в основном активностью бюджетного сектора, а рост доходов в частном секторе практически обнулился. За этими краткосрочными, текущими, конъюнктурными проблемами стоят серьёзные, базовые, системные обстоятельства – тут и сохранение сырьевой зависимости нашей экономики, и недостаточный уровень трансформации сбережений. Имея высокую норму национальных сбережений – порядка 30% по годам, мы имеем значительно более низкий уровень трансформации их в основной капитал. Так, за период с 2007 по 2013 год это примерно 21%. Этот ресурс разницы между сбережением и накоплением мы обязаны ввести в деловой оборот, обязаны сделать так, чтобы это стало основой инвестиционного развития. Конечно, помимо макроэкономических вызовов мы сталкиваемся с ограничением институциональной среды, с недостаточным качеством государственных институтов, недостаточной конкуренцией на внутренних рынках.

К сожалению, у нас ухудшается структура бюджетных расходов с точки зрения сокращения инвестиций и роста социальных расходов, что также не способствует, безусловно, созданию фундаментальных условий для повышения экономического развития. Сохраняется серьёзное отставание в области производительности труда – по-прежнему мы почти в 2 раза ниже производительность труда имеем, чем в странах Организации экономического сотрудничества и развития в целом и в 2,5 раза ниже, чем в Соединённых Штатах.

Здесь уже говорилось Председателем Правительства о ситуации в области малого и среднего бизнеса. Скажу, что мы существенно отстаём от средних мировых стандартов и по доле валового внутреннего продукта, и по доле в занятости. В этой связи мы, сталкиваясь с этими вызовами, должны сформулировать наши ответы на них, опять-таки как в плане краткосрочном, текущем, в плане макроэкономическом, так и с точки зрения формирования соответствующей институциональной и структурной среды на более долгую перспективу.

Если говорить о краткосрочных эффектах, то это, конечно же, прежде всего снятие спросовых ограничений и расшивка ограничений в области предложения с точки зрения инфраструктуры энергетики и транспорта. Мы рассчитываем на возможности усиления кредитной активности российских кредитных учреждений и частичной компенсации ими тех потерь в связи с закрытием глобальных финансовых рынков, которые испытывают наши предприятия, для фондирования своих инвестиционных усилий.

Обычно, когда говорят о стимулировании внутреннего спроса, обращаются к пресловутой проблеме бюджетного правила.

Я, откровенно говоря, особенно не хотел на нём останавливаться, потому что не считаю это не только первостепенной, но даже второстепенной проблемой – у нас есть много других проблем, но поскольку какая-то некоторая нервозность, что ли, коллеги немножко напрягаются в этой дискуссии, мне хотелось, во-первых, успокоить коллег.

Первое. Я считаю, что бюджетное правило является важнейшим элементом стабильности всей нашей бюджетной конструкции, и в этом смысле оно не только не может быть отменено, но, с моей точки зрения, не может быть и приостановлено и даже смягчено. Но правило сильно своей правильностью, своей методологической корректностью. И в этом смысле, конечно же, бюджетное правило должно правильно учитывать оценку конъюнктуры, то есть имея в виду поправку на инфляцию не только внутреннюю, но и внешнюю. Это, мне кажется, очевидно с точки зрения конъюнктурных сопоставлений.

Второе. Конечно, бюджетное правило должно отличать реальный конъюнктурный доход, который связан с динамикой цен на энергоресурсы, что является отражением делового цикла, от конъюнктуры курсовых соотношений. Изменение курсовых соотношений не имеет отношения к ценовой конъюнктуре и связано исключительно с движением капитала, его давлением на платёжный баланс. И это, конечно же, тоже важный элемент.

И, наконец, мы должны не забывать о том, что бюджетное правило – это не только элемент надёжности фискальной, бюджетной конструкции, но это важный элемент сглаживания циклических колебаний, мощный контрциклический механизм, который должен охлаждать излишне разгоряченную экономику на стадии подъёма и, наоборот, на стадии спада. Если есть разрыв между потенциальным выпуском и фактическим выпуском (он сейчас у нас, безусловно, есть), восполнять это соответствующими стимулирующими мерами.

Но понятно, что, как бы ни решался вопрос о финансировании в текущем плане, без расшивки тех системных ограничений, о которых говорил и Председатель Правительства, и я в начале своего выступления, нам не обойтись. И в этом смысле мы сосредоточены на принципиальных приоритетах для экономического развития. Это прежде всего улучшение делового климата и формирование комфортной, дружественной для бизнеса среды. Это повышение качества тех услуг, которые государственные институты оказывают населению и бизнесу. Это формирование эффективной системы поддержки бизнеса, особенного малого и среднего. Это формирование новых точек роста, прежде всего в субъектах Российской Федерации. Это снятие инфраструктурных ограничений, прежде всего в области энергетики и транспорта. Это поддержка экспорта, несырьевого экспорта в первую очередь, и продвижение экономических интересов страны за границей. В этом смысле мы имеем неплохой задел, созданный в прошлые годы, и хотели бы его, безусловно, развивать.

Что касается совершенствования инвестиционного климата, мы докладывали на Правительстве совсем недавно о том, как реализуются наши «дорожные карты», которые были сформулированы бизнесом, деловым сообществом, и мы лишь выступили в качестве системного интегратора, помогли формированию соответствующих позиций, мероприятий. Довольно неплохо идёт реализация, пройдена практически половина пути, до конца 2015 года работают наши «дорожные карты», 11 – в той или иной степени реализации, 2 сейчас на выходе, должны быть подготовлены в ближайшее время, более 700 мероприятий отрабатывается, больше половины из них фактически уже можно считать оформленными.

Конечно, есть формальный подход к «дорожным картам» (с точки зрения – закрыли мероприятие или не закрыли, подготовили доклад, проект нормативного акта или нет) и есть реальная оценка бизнеса. Мы видим, что они не всегда совпадают: иногда мы себя хвалим за успешное выполнение позиций «карты», а бизнес об этом не очень информирован. И это та работа, на которой мы должны сосредоточиться. Мы должны добиться широкой информированности бизнеса об этих возможностях и добиться того, чтобы все представители государственных органов, в том числе наших собственных территориальных управлений, в точности следовали позициям «дорожных карт», не допускали отклонения от них. Контроль правоприменения с использованием возможностей, которые дают современные информационные технологии, должен быть у нас в этом году приоритетом.

Здесь уже было сказано о том, что реализация «дорожных карт» должна тиражироваться для бизнеса через наш соответствующий национальный рейтинг, через региональный стандарт. Мы собираемся во время форума в Санкт-Петербурге подвести первые итоги функционирования национального рейтинга. Надеемся, что он действительно послужит тиражированию, распространению лучших корпоративных практик и практик государственного управления в области поддержки бизнеса. Формальным результатом реализации этих мероприятий явилось серьёзное продвижение в прошлом году России в рейтинге всемирного банка Doing Business, на 20 позиций. Вышли на 92-ю позицию. Сейчас у нас стоит не менее амбициозная задача: мы должны войти в топ-80, занять это место. И вторая методологическая особенность: если до сих пор рейтинг формировался главным образом в столице , то теперь Москва и Санкт-Петербург будут точками сопоставления рейтинговых показателей.

Оценка регулирующего воздействия. Мы сформировали довольно мощный механизм контроля того, каким образом воздействует на бизнес принятие соответствующих нормативно-правовых актов… И селектировать те, которые способствуют развитию деловых практик, и те, которые мешают им. В этом смысле за прошлый год мы проделали большую работу – почти 2,5 тыс. заключений об оценке регулирующего воздействия было сделано. Мы смогли в этом смысле серьёзно способствовать снижению административных барьеров. В этом году тоже задачи не меньшей важности стоят, для того чтобы распространить оценку регулирующего воздействия на уровень региональный и муниципальный, для того чтобы распространить их на работу с теми законопроектами, которые уже находятся в Государственной Думе, причём не только теми, которые внесены от Правительства, но и депутатами. В этой связи мы с руководством Государственной Думы подготовили соответствующий механизм взаимной работы и надеемся, что здесь также будут достигаться неплохие результаты.

Качество государственных муниципальных услуг. Мы продвигаем это направление прежде всего через формирование системы многофункциональных центров оказания государственных услуг. Мы в прошлом году смогли обеспечить федеральное софинансирование для усилий субъектов Федерации по капиталовложениям в эту систему. Сейчас уже у нас последняя доступная информация – это 1,18 тыс. уже созданных многофункциональных центров. В ряде субъектов Российской Федерации уже почти полностью оказание услуг охвачено этой системой. В таких областях, как Ростовская – свыше 90%, в Пензенской, Липецкой – свыше 80%.

В этом году мы систему софинансирования распространяем также и на текущее содержание центров через расщепление государственных пошлин, позволяем обеспечить исполнение федеральных функций через многофункциональные центры с таким федеральным софинансированием.

Мы рассчитываем на серьёзное продвижение в области поддержки малого и среднего предпринимательства. В прошлом году, к сожалению, мы испытали серьёзный шок, связанный с неосторожными действиями в области унификации системы страховых отчислений. Эту ситуацию удалось поправить, тем не менее мы должны максимально продвинуться в улучшении режима функционирования малого и среднего бизнеса, имея в виду и предоставление двухлетних налоговых каникул для новых индивидуальных предпринимателей, и новые возможности перехода на патентную систему, которая позволит снизить текущие издержки для субъектов предпринимательства, и переход к регистрации в качестве индивидуальных предпринимателей по системе одного окна, и продолжение практики приватизации для целей малого и среднего бизнеса, при которой облегчается возможность выкупа арендуемых помещений.

Кроме того, конечно, два базовых элемента – это федеральная контрактная система, которая позволяет, более того, требует квотировать закупки у субъектов малого и среднего предпринимательства, не менее 15% от общего объёма государственного заказа при его объёме около 8 трлн (вы понимаете, что это серьёзный, мощный рычаг спроса на эту продукцию). Плюс развитие системы финансового обеспечения малого и среднего предпринимательства через федеральную гарантийную систему.

В довершение к системе региональных гарантийных фондов мы сейчас формируем федеральное гарантийное агентство как небанковскую кредитную организацию. В ближайшее время должно быть принято постановление Правительства, и затем мы рассчитываем, что Банк России оперативно выдаст соответствующую лицензию. 50 млрд рублей – капитал агентства, что вместе с капиталом существующих региональных гарантийных фондов составляет мощную базу, примерно 88 млрд рублей, что позволит обеспечить рост выдаваемых кредитных гарантий и поручительств более чем на 700 млрд рублей. В связи с этим – увеличение портфеля кредитного на сумму более чем 1,3 трлн рублей при снижении цены заимствований для конечных заёмщиков, что, конечно же, для субъектов малого и среднего предпринимательства чрезвычайно важно.

Что касается точек роста и развития в регионах. Здесь уже говорилось Председателем Правительства об особых экономических зонах. Мы, кстати, подготовили поправки в законодательство, которые предполагают более гибкую систему, когда один и тот же резидент может заключать соглашение и по принципу промышленно-производственному, и по принципу технико-внедренческому.

Мы должны улучшить ситуацию с освоением средств, которые предназначены для развития инфраструктуры особых экономических зон с привлечением инвестиций резидентов зоны. Кроме того, мы, конечно же, рассчитываем на дополнительную работу в области территорий опережающего развития и территориальных проектов, таких как промышленные парки, инновационные парки, территориальные и инновационные кластеры. Мы уже в течение нескольких лет проводим софинансирование работы субъектов Федерации. У нас 13 таких пилотных проектов здесь отрабатывалось, и очень хорошо, что мы смогли преодолеть заминку в финансировании. На совещании в Казани, которое проводил Председатель Правительства, принято решение о том, чтобы начиная с этого года не менее 5 млрд рублей составляли основу для этого софинансирования и текущих, и капитальных затрат на формирование этих важнейших инфраструктур.

Конечно же, одни государственные усилия недостаточны для решения проблемы преодоления тех вызовов, о которых мы говорим, поэтому государственно-частное партнёрство... Мы сейчас продвигаемся в законопроектной деятельности. Буквально позавчера состоялось первое чтение законопроекта о внесении изменений в закон о концессиях, что предполагает серьёзное расширение объектности тех объектов, по которым могут заключаться концессии. Мы расширяем эту сферу, которая сейчас ограничилась фактически только автомобильными дорогами и дорожными сооружениями, на всю сферу публичной инфраструктуры, включая социальную инфраструктуру, что, безусловно, создаёт новые мощные возможности для инвестиций в сферы жилищно-коммунального хозяйства, образования и в целом в публичную инфраструктуру.

И, конечно же, это закон о государственно-частном партнёрстве. Такого рода законы на уровне регионов действуют в ряде субъектов Федерации и позволяют привлекать инвестиции, но, безусловно, для инвесторов гораздо большую надёжность и предсказуемость давало бы федеральное законодательство. И в этой связи мы рассчитываем, что уже в весеннюю сессию этот закон будет принят, что позволит расширить формы государственного-частного партнёрства и увеличить в целом возможности привлечения инвестиций в эти сферы.

Для решения проблемы расшивки инфраструктурных ограничений важно эффективное сочетание использования средств бюджета, средств Фонда национального благосостояния, средств аффилированных с государством институтов развития и частных инвесторов. В этой связи очень важно начать реализацию тех проектов, которые мы готовы финансировать из Фонда национального благосостояния. Сейчас предварительную проработку прошли восемь проектов такого рода, которые касаются прежде всего транспортной и энергетической инфраструктуры, такие как модернизация БАМа, Транссиба, Центральная кольцевая автодорога, Московский авиационный узел, железная дорога Кызыл – Курагино, Ангаро-Енисейский промышленный кластер и некоторые другие. В рамках тех регламентных норм, которые разработаны, мы сейчас готовы к тому, чтобы уже в этом году оформить паспорта для ряда этих проектов, подготовить соответствующее заключение и начать финансирование.

Поддержка экспорта, прежде всего несырьевого экспорта. Недавно Правительство Российской Федерации рассматривало соответствующую «дорожную карту». Мы имеем в виду три набора мероприятий – это финансовая поддержка, нефинансовые меры поддержки и соответствующая инвестиционная среда. Финансовая поддержка – это кредитно-гарантийная, имеется в виду создать мощное сочетание, синергию кредитно-гарантийной поддержки на базе ЭКСАРа, которое уже в отчётном периоде неплохо себя показало, представив, застраховав более 50 проектов на сумму примерно 74 млрд рублей. Но понятно, что страховое покрытие важно прежде всего для крупного бизнеса. Средний бизнес заинтересован также в кредитном ресурсе, поэтому очень важно сформировать единый центр кредитно-гарантийных компетенций и практик в составе ЭКСАРа и Росэксимбанка. Буквально вчера, на заседании наблюдательного совета Внешэкономбанка, этот вопрос рассматривался дополнительно, и мы рассчитываем на то, что те позиции, которые были зафиксированы, будут выполнены в ближайшее время.

С точки зрения нефинансовой поддержки это проект переформатирования наших торгпредств, превращения их в сервисные центры. Мы уже в этом смысле имеем хорошую практику прошлого года. Заключено большое количество соглашений с бизнесом, оформлены паспорта проектов по продвижению их продукции на новые рынки. Для поддержки малого и среднего бизнеса, которому особенно трудно выходить на внешние рынки, заключены соответствующие соглашения с регионами. У нас формируется цепочка взаимодействия в виде торговых представительств, региональных центров поддержки экспорта, системы гарантийного агентства и кредитного агентства, и мы рассчитываем, что эта цепочка совместная позволит реализовать те позиции, которые сформулированы в «дорожной карте», и серьёзно увеличить и долю несырьевого экспорта в общем объёме российского экспорта, и воздействовать таким образом на экономическое развитие в целом. Конечно, здесь имеет значение также реализация мер по упрощению таможенных процедур, по ускорению оформления снижения требований к документообороту, которые также в рамках «дорожной карты» по развитию таможенного администрирования сейчас реализуются. Уже к 2015 году эти меры должны были бы увеличить объём несырьевого экспорта на 10%, к 2018 году – более чем на 30% к существующему уровню.

Мы рассчитываем на использование потенциала экономической интеграции. Подготовлен проект договора о создании Евразийского экономического союза, который должен прийти на смену Таможенному союзу. Буквально на этой неделе уже состоялось обсуждение состояния дел председателями трёх правительств, найдены решения по семи существовавшим развилкам в оформлении этого договора. Мы рассчитываем на то, что политическое руководство также его поддержит. Нам предстоит большая работа по формированию целой сети нормативно-правовых актов на уровне Правительства и отдельных министерств и ведомств, для того чтобы обеспечить максимальную реализацию четырёх принципов – свободы движения товаров, услуг, капитала и рабочей силы, – которые заложены в принципы евразийской интеграции.

Мы хотели бы не ослаблять наших усилий во Всемирной торговой организации в плане подготовки отраслевых стратегий работы в условиях ВТО, дополнительных мер по адаптации российских предприятий-товаропроизводителей к этим условиям. Но также хотели бы занимать более наступательную позицию, используя возможности органов ВТО по разрешению торговых споров, для того чтобы снимать ограничения, в большом случаев необоснованные, которые существуют для продвижения продукции российских производителей на рынках многих наших партнёров.

Мы продолжаем работу с Организацией экономического сотрудничества и развития по вступлению России. К сожалению, мы столкнулись с деструктивной позицией ряда стран-участниц, которые попытались распространить на сферу международных экспертно-экономических отношений режим санкций. Но мы считаем, что мы эту работу ведём не в интересах ОЭСР как таковой, а в интересах российского бизнеса, поэтому экспертная работа будет продолжаться, подготовка соответствующих коррекций законодательства, нормативно-правовых актов будет вестись. Мы рассчитываем на то, что ситуация изменится к лучшему и проблему вступления России в Организацию экономического сотрудничества и развития мы в ближайшее время решим.

Буквально скороговоркой ещё по трём позициям – скороговоркой, потому что часть из них рассматривалась подробно на прошлой нашей коллегии, а часть других будет рассмотрена на следующей неделе на общественном совете министерства. Это работы в области земельных и имущественных отношений. Мы в прошлом году добились того, что у нас и государственный кадастр недвижимости, и единый государственный реестр прав на недвижимое имущество стали полноценными сформированными системами. Мы начали предоставление кадастровых услуг в электронной форме. Сейчас мы должны сосредоточиться по меньшей мере на трёх позициях.

Первое – это продвижение и реализация двух важнейших законопроектов, которые определяют условия предоставления гражданам и хозяйствующим обществам участков земли, что также относится к вопросам территориального земельного зонирования. Кроме того, мы должны продвинуться по пути соединения Государственного кадастра недвижимости и Единого государственного реестра прав в единый информационный ресурс, обеспечивая достоверность и точность сопоставления имеющихся в них данных. Это чрезвычайно важно, для того чтобы мы смогли ввести налог на недвижимость, который станет мощным ресурсом собственных доходов для субъектов Российской Федерации и муниципальных образований.

Второе – это развитие отношений в области федеральной собственности. Мы в чрезвычайно сложных условиях прошлого года при плохих рынках смогли провести несколько очень качественных приватизационных сделок, я назову только одну. Это компания «АЛРОСА», когда мы смогли добиться не только того, чтобы приватизацию осуществить по справедливой цене на плохом рынке, но смогли собрать квалифицированных инвесторов, которые будут полезны обществу, и добились того, чтобы полностью сделка была проведена и закрыта на нашем ресурсе, на Московской бирже, что чрезвычайно важно.

В этом году ситуация, пожалуй, для проведения приватизационных сделок, по крайней мере пока, не лучше, а хуже, чем была. Есть проблемы, но мы будем стараться при открытии окна возможностей совершать тоже сделки такого высокого качества, как эта. Но конечно, вопросы управления госимуществом связаны не только с приватизацией, пожалуй, даже в основном не с этим связаны, а с повышением эффективности управления, с распространением лучших корпоративных практик, работой независимых директоров, с выполнением программ инновационного развития, стандартов качества и KPI, которые мы ставим перед менеджментом этих компаний.

И конечно, федеральная контрактная система. В прошлом году мы приняли порядка 40 подзаконных актов в развитие 44-го федерального закона на уровне Правительства, на уровне министерства. Мы провели большую работу по обучению специалистов по закупками и соответствующих органов. Мы работаем в области информационных систем. Сейчас мы должны максимально тиражировать эти практики. Было много опасений, что мы можем сорвать закупочную кампанию, оказалось, что это опасения преувеличенные. Сейчас мы хотели бы, конечно, максимально перейти к электронной форме и вдобавок к форме электронных аукционов, внедрить электронные конкурсы с квалификационными требованиями. Государственные контракты – чрезвычайно мощный инструмент экономической политики: 8 трлн государственного заказа, порядка такой же суммы – это заказы государственных компаний, аффилированных с государством. Это мощный ресурс. Скажу лишь об одном: здесь может быть мощный стимул для импортозамещения, внедрения механизмов закупок исключительно у отечественных производителей или с ценовыми льготами для отечественных производителей: по одним показателям выбирается одна позиция, по другим показателям – другая позиция. Это мощные инструменты импортозамещения, мощные инструменты продвижения российских производителей.

И последнее, о чём хотелось бы сказать, – это наша активность по развитию двух новых субъектов Российской Федерации – Республики Крым и города Севастополя. Для нас это прежде всего концепция социально-экономического развития субъектов Федерации, Федеральная целевая программа и, конечно же, закон об особой экономической зоне, который мы хотели бы сделать максимально качественно, имею в виду, предоставить тот набор условий, который заинтересует инвесторов (это касается и налоговых, и таможенных условий, и создания специальных инфраструктур). Мы хотели бы распространить этот режим не только на резидентов, которые инвестируют в основной капитал, но и на портфельных инвесторов. Мы хотели бы использовать режим удобного флага для судовладельцев и ряд других новаций, которые, с нашей точки зрения, не только позволят привлечь капитал для развития Крыма, но и стать серьёзной альтернативой для офшорных юрисдикций: чрезвычайно удобные, комфортные условия регистрации деятельности бизнеса стали бы тем возможным условием, которое позволило бы принять решение бизнесу о переводе своих компаний в российскую юрисдикцию.

В завершение хотел бы выразить свою огромную благодарность всем вам и всем тем, кто работает в министерстве, подведомственных организациях, наших территориальных органах, иностранных представительствах, – за тот огромный труд, я бы сказал, самоотверженный труд, за готовность оперативно откликаться на любое задание, любую задачу, которая перед нами ставится, и выразить уверенность, что и в этом году мы будем работать так же качественно, так же мотивированно, так же профессионально, как и прежде.

Дмитрий Анатольевич, полагайтесь на нас – мы не подведём. Спасибо.

Д.Медведев: Спасибо большое!

Уважаемые коллеги, прежде чем я исполню приятную миссию – вручу государственные награды сотрудникам министерства, я всё-таки, для того чтобы был какой-то отклик на выступление министра и чтобы наша коллегия обозначила позицию по ряду вопросов, ещё несколько слов добавлю.

Мы сейчас вроде активно не обсуждаем бюджетное правило, и в то же время из всех средств массовой информации это обсуждение сочится. Как сказал министр, «я вообще это обсуждать не хочу», и после этого минут пять на эту тему говорил. Поэтому и мне придётся несколько слов сказать. Вот что я думаю по этому поводу.

Очевидно, что правила формулируются для того, чтобы их соблюдать, а не для того, чтобы от них отказываться. Это первое. Второе, правило должно быть адекватным тем отношениям, которые это правило регулирует, в данном случае – фундаментальным экономическим условиям, как принято говорить у экономистов. Если эти условия относительно стабильны, правило трогать нельзя. Если они меняются существенно, значит, необходимо корректировать и набор решений, которые применяются. Иначе это правило не достигает цели. Поэтому нам сегодня нужно понять, изменились ли экономические условия до такой степени, чтобы менять бюджетное правило. И в этом основной вопрос.

Например, вхождение Крыма – меняет экономические условия или нет? Вот эти 2,5 млн человек меняют макроэкономические показатели, условия ведения хозяйственной деятельности, экономическую среду в целом? Когда мы дадим ответ на этот вопрос, мы дадим себе и ответ на вопрос, что нам делать окончательно с нашим бюджетным правилом, при понимании того, что правила в целом должны быть неизменными и соблюдаться в условиях относительного экономического порядка.

Теперь ещё одна тема, о которой достаточно много говорил Алексей Валентинович (Улюкаев). Она касается регулирования специальных режимов, таких как особые экономические зоны (я тоже во вступительном слове сказал об этом), включая наши специальные территории, особые территории, по которым применяются особые правила регулирования, – это и Калининград, и Дальний Восток, и теперь Крым. Ещё раз: на что я хотел бы нацелить министерства с учётом целого ряда совещаний, которые я проводил в последнее время. Нам нужно определиться с новеллами в законодательство и с понятийным аппаратом, потому что мы в последнее время довольно много всего насоздавали. У нас и особые экономические зоны различного типа, и теперь идея этих ТОР возникла, различного рода кластеры, парки – всё это создаёт достаточно многомерную ткань экономической жизни и экономических режимов, которые применяются к конкретным ситуациям. Но мне кажется, что мы всё-таки должны понять, что вытекает из чего, где какие льготы применяются, что работает, а что вообще не работает, в каких случаях используются те или иные юридические модели, а вот просто тиражировать всё новые и новые режимы мне представляется опасным. Поэтому задача для Министерства экономического развития и Министерства Дальнего Востока, Министерства по делам Крыма, руководства, естественно, всех этих регионов заключается в том, чтобы определиться в понятиях и после этого предложить законодательные решения, адекватные тем задачам, которые мы решаем.

И ещё одна тема, о которой мы действительно много тоже говорим и по которой ситуация, может быть, не так хорошо выглядит с точки зрения институциональной и практической, – это поддержка экспорта. Алексей Валентинович (Улюкаев) только что сказал, мы вчера обсуждали этот вопрос на заседании наблюдательного совета ВЭБа. Тема приобретает особое значение в современных условиях, поэтому и министерство должно уделять этой теме специальное внимание. Мы создали целый набор институтов, включая, соответственно, ВЭБ, ЭКСАР и ряд других, которые мы можем использовать в этом случае. Но вопросов по тому, как всё это работает много, потому что деятельность пока, к сожалению, идёт весьма и весьма медленно. Надо их встряхнуть, если что-то не получается, откорректировать нормативную базу, если у кого-то не получается, стало быть, людей найти новых.

Реформа торгпредств, которые упоминались в этом контексте, и вообще их деятельность тоже в зоне внимания министерства всегда находится. Насколько я помню, она идёт перманентно, ещё Герман Оскарович Греф долго мне, я помню, рассказывал, что нужно осуществить реформирование торгпредств.

Какая меня идея сейчас посетила: Алексей Валентинович, пригласите-ка всех руководителей торгпредств ко мне.

А.Улюкаев: Они сейчас здесь.

Д.Медведев: Значит, тогда проведите своё совещание, а, может быть, через некоторое время, может быть, через несколько месяцев все вместе ещё раз соберёмся и поговорим о том, что получилось и, опять же, что, может быть, ещё стоит сделать, для того чтобы активизировать работу наших торговых представительств. Мы действительно заинтересованы в расширении нашего присутствия на различных рынках, и на это как раз и должны быть нацелены сами торговые представительства. Особым вниманием, конечно, должны пользоваться регионы Юго-Восточной Азии и Африки.

Вы упомянули наше участие в международных организациях. В том, что касается работы в ВТО… За последнее время министерство продвинулось в этой деятельности, было создано специальное управление или департамент, который этим занимается. Надеюсь, что он будет набираться опыта, будет использовать лучшие практики, будет учиться спорить, отстаивая интересы Российской Федерации в судах, в том числе с применением норм Всемирной торговой организации. Это очень важно.

Упомянутая вами ОЭСР – вообще идея хорошая. Организация серьёзная, но если они вступили с нами в обсуждение вопросов о применении санкций, рассматривают это как способ давления на нашу страну, тогда навязываться мы не будем, они сами должны определиться, нужна им там Россия или нет. Я отлично помню, да и все здесь знают это, потому что все принимали участие на той или иной стадии в переговорах по линии ВТО… Сколько мы там в предбаннике сидели? Дольше всех, наверное. Как только я, помню, сказал американцам и европейцам: «Знаете, мы с нашими казахскими партнёрами и белорусами создаём Таможенный союз и пока форсировать вступление не будем», – всё, на следующий день пришли, сказали: «Нет-нет, мы всё понимаем, пора сделать». Специально лично мне звонили, говорили: «Мы будем работать». И на самом деле завершили этот процесс. Вот поэтому я думаю, что нам следует действовать так, как завещал Михаил Булгаков: никогда ничего не просите, сами придут и всё предложат.

Уважаемые коллеги! Ещё раз благодарю вас за работу в прошлом году, в этом году, и давайте перейдём к приятной части нашей коллегии.

* * *

После расширенного заседания коллегии Дмитрий Медведев вручил государственные и правительственные награды сотрудникам Минэкономразвития.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 18 апреля 2014 > № 1057739 Алексей Улюкаев

Полная версия — платный доступ ?


Россия > Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 17 апреля 2014 > № 1057741 Алексей Улюкаев

Заседание Правительства.

Основной вопрос повестки – о ходе и результатах реализации «дорожных карт» Национальной предпринимательской инициативы.

Стенограмма:

Д.Медведев: Добрый день!

Прежде чем перейти к повестке дня, ещё раз хотел бы обратить внимание на то, что мы формируем бюджет по программному принципу.

По понятным причинам качество документов, в том числе государственных программ, должно быть другим.

Почти все государственные программы приведены в соответствие с федеральным бюджетом и скорректированы с учётом изменившейся макроэкономической ситуации (рассчитываю на то, что эта корректировка отражает реальную ситуацию, имея в виду, что эта корректировка производилась, версталась под наши возможности), и должны быть состыкованы программные цели и финансы, о чём вчера говорил с нашими коллегами из «Единой России».

Д.Медведев: «Основная цель "дорожных карт" остаётся прежней: упростить и ускорить процедуры, которые связаны с открытием собственного дела, занятием бизнесом, налоговым и таможенным администрированием, доступом к объектам инфраструктуры, и на этой основе сделать качественное движение в сфере предпринимательского климата».

Работу по двум оставшимся программам нужно завершить в самое ближайшее время. Это «Общественный правопорядок» и «Развитие атомного энергопромышленного комплекса». Доложите потом мне об этом.

Сегодня мы обсудим с вами, как выполняются «дорожные карты» Национальной предпринимательской инициативы. Их уже 11 по наиболее проблемным сферам государственного регулирования, ещё готовятся две – «Создание национальной системы компетенций и квалификаций» и «Поддержка доступа негосударственных организаций к предоставлению услуг в социальной сфере».

Основная цель «дорожных карт», естественно, остаётся прежней: упростить и ускорить процедуры, которые связаны с открытием собственного дела, занятием бизнесом, естественно, налоговым и таможенным администрированием, доступом к объектам инфраструктуры, и на этой основе сделать всё-таки такое качественное движение в сфере предпринимательского климата.

Все «дорожные карты», как и ранее принятые, у нас разрабатываются при участии бизнес-сообщества, оценку им дают тоже сами предприниматели, исходя из личного опыта, и в этом, наверное, ценность этих карт. Первые были приняты, напомню, ещё в середине 2012 года. За это время всё-таки нам удалось, скажем так, аккуратно, кое-что сделать и в таможенной сфере, и в энергетике, и в строительстве – это отмечают и сами предприниматели, это отражается в некоторых рейтингах. Тем не менее работа большая ещё предстоит.

На сегодняшний день выполнено чуть больше 50% предусмотренных «дорожными картами» мероприятий. Причины разные – помимо того, что где-то сказывается субъективный фактор и недорабатывают ведомства, ряд законопроектов завис в Государственной Думе. Нужно нам вместе с коллегами-депутатами навалиться на соответствующие законопроекты и как можно быстрее подготовить окончательную версию, с тем чтобы Государственная Дума за них проголосовала. Во всяком случае исхожу из того, что и Министр экономического развития, и руководитель АСИ в своих выступлениях скажут об этих проблемах.

В принципе то, чем мы занимаемся, мы делаем не ради каких-то оценок, хотя рейтинги действительно иногда нужны. Мы просто исходим из того, что хорошая регуляторная среда – это залог нормального делового климата и хороший тренд, хорошие условия, скажем так, для инноваций, для развития инвестиций в самые разные виды экономической деятельности. Поэтому будем уделять этому внимание и в дальнейшем.

Д.Медведев: «Одним из ключевых принципов национальной системы квалификаций должна стать независимая оценка. Она позволит не только объективно оценивать специалистов, но и стимулировать их к обновлению своих компетенций и постоянному профессиональному росту».

Следующий вопрос касается национальной системы квалификаций. Хотя ситуация на рынке труда достаточно стабильна, на четверти предприятий практически во всех отраслях не хватает квалифицированных кадров – это известная проблема. Чтобы удовлетворить запросы экономики, нужна целостная система с участием органов исполнительной власти, регионов, работодателей и увязка уровней подготовки и квалификации работников с приоритетами модернизации самих отраслей, регионов и конкретных предприятий.

Сейчас работодатели и крупнейшие университеты работают над созданием профессиональных стандартов по основным профессиям. Реальному сектору необходимо активнее заниматься подготовкой специалистов, разработкой образовательных программ, скажем прямо, вкладывать в это деньги, потому что это их потребность. Это делается в отношении инженерных кадров – реализуются пилотные проекты по созданию специальных центров, одновременно формируется и базовый центр профессиональной подготовки рабочих кадров.

Одним из ключевых принципов национальной системы квалификаций должна стать независимая оценка. Она позволит не только объективно оценивать специалистов, но, надеюсь, и стимулировать их к обновлению своих компетенций и постоянному профессиональному росту.

Теперь перейдём к первому вопросу. Пожалуйста, Алексей Валентинович Улюкаев.

А.Улюкаев: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги! В нынешних условиях, когда инвестиционный рост или его антипод – инвестиционный спад являются важнейшими факторами всей экономической динамики, центром всех наших усилий в области экономической политики естественным образом оказывается работа по обеспечению надлежащего предпринимательского климата в стране, по снижению рисков и транзакционных издержек, которые видят перед собой предприниматели.

По экспертным оценкам, транзакционные издержки составляют до 35% в общей величине совокупных издержек ведения производства. Это относится и к высоким административным барьерам, и к избыточным регуляторным требованиям и так далее.

Мы конкурируем за деньги инвестора, конкурируем глобально, конкурируем с лучшими, серьёзнейшими мировыми компаниями, и на это нацелены, собственно говоря, «дорожные карты» Национальной предпринимательской инициативы. Как сказал Председатель Правительства, они разработаны по целеполаганию бизнеса и в основном его усилиями. Мы вместе с Агентством стратегических инициатив выполняем функцию такого системного интегратора, пожалуй, для этой работы, и бизнес оценивает. Целевые показатели этих «дорожных карт» соответствуют критериям рейтинга Doing Business. Хотя, конечно, само по себе продвижение в этом критерии не является самоцелью, мы выстраиваем таким образом KPI для федеральных органов исполнительной власти – и региональный стандарт, и нынешний наш новый национальный рейтинг лучших практик с учётом этого продвижения. Напомню, что мы в прошлом году сдвинулись на 20 ступеней – до 92-й. В этом году задача – войти в состав 80 лучших экономик по этим показателям, причём от системы одного города (Москва) мы перешли к системе двух городов (Москва, Санкт-Петербург), что изменяет серьёзно методологию учёта.

А.Улюкаев: «Целевые показатели "дорожных карт" соответствуют критериям рейтинга Doing Business. Хотя само по себе продвижение в этом критерии не является самоцелью, мы выстраиваем таким образом KPI для федеральных органов исполнительной власти – и региональный стандарт, и нынешний наш новый национальный рейтинг лучших практик с учётом этого продвижения. Напомню, что мы в прошлом году сдвинулись на 20 ступеней – до 92-й. В этом году задача – войти в состав 80 лучших экономик по этим показателям».

С точки зрения продвижения в рейтинге Doing Business я хотел бы отметить такие «дорожные карты», как «Подключение к энергетической инфраструктуре» (куратор – Минэнерго), «Регистрация прав на недвижимость» – это наша программа, «Регистрация предприятий»– Федеральная налоговая служба, и частично «Таможенное администрирование» – Федеральная таможенная служба.

«Дорожные карты» уже с середины 2012 года реализуются. С формальной точки зрения включают 700 мероприятий, в настоящее время 312 имеют срочность исполнения, из них 183 – чуть больше половины – выполнено. Я не буду останавливаться на этих цифрах, они есть в раздаточном материале. Важно, чтобы не только формально мы закрывали эту статистику цифр, но чтобы в самом деле для предпринимательского сообщества это было значимым изменением в условиях ведения их бизнеса. Для того чтобы эта информация была доступна бизнесу, у нас есть соответствующий информационный ресурс – monitoring.gov.ru, который позволяет бизнесу в режиме реального времени отслеживать соответствующие позиции.

С точки зрения исполнения мероприятий «дорожных карт» отмечу опять же такую «дорожную карту», как «Повышение доступности энергетической инфраструктуры» (две трети мероприятий, срочных к исполнению, исполнено), «Совершенствование таможенного администрирования» (также несколько больше двух третей), «Совершенствование качества государственной регистрации прав на недвижимое имущество» (больше 90% срочных к исполнению мероприятий завершено).

Самое большое количество неисполненных мероприятий – в «дорожной карте» по развитию конкуренции и в «дорожной карте» по климату в сфере строительства. Должен сказать, что по последним «дорожным картам» было замедление, связанное с переходом полномочий от одного ведомства к другому. Сейчас, насколько нам известно, ситуация быстро исправляется, мы надеемся, что она где-то из серой зоны выходит.

Часть запланированных мероприятий происходит с нарушением сроков, некоторые реализуются формально, на стадии подготовки докладов, проектов нормативных актов, и мы не всегда отслеживаем, как эти нормативные акты реализуются и какие конкретно эффекты достигаются.

Между тем положительные примеры имеются, они важны. С точки зрения регистрации прав на недвижимое имущество и сделок мы сократили до 18 дней срок, до такой же срочности сокращены операции по осуществлению государственного кадастрового учёта, созданы условия для того, чтобы соответствующая работа по регистрации и оформлению сделок происходила в электронной форме.

А.Улюкаев: «"Дорожные карты" уже с середины 2012 года реализуются. С формальной точки зрения включают 700 мероприятий, в настоящее время 312 имеют срочность исполнения, из них 183 – чуть больше половины – выполнено».

С точки зрения доступа к энергосетям мы очень серьёзно снизили сроки и добились того, чтобы стоимость технологических подключений для потребителей не выше 180 кВт снизилась примерно в 3 раза, что, собственно говоря, и послужило основанием для экспертов Doing Business к тому, чтобы позиция по этой «дорожной карте» улучшилась сразу на 67 пунктов.

Но важно, чтобы предприниматели могли сами оценивать результативность. Мы проводим соответствующие опросы, они показывают, что далеко не всегда наша формальная оценка совпадает с оценкой предпринимательского сообщества. Если в части той же «дорожной карты» «Подключение» практически все опрошенные (больше трёх четвертей) отмечают, что те сроки предельные, которые установлены, им известны и соблюдаются, то по некоторым «дорожным картам» ситуация иная. В частности, по «дорожной карте» в части регистрации недвижимого имущества было упрощено требование по уплате государственной пошлины и отменено требование по уплате до регистрации.

Так вот, выяснилось, что у 72% респондентов, которые принимали участие в опросе, по-прежнему требовали предоставления документов, подтверждающих уплату государственной пошлины до государственной регистрации.

Другой пример – это в области таможенного администрирования (паспорта сделок). Только 32% опрошенных отмечают, что представители таможенных органов не запрашивают паспорта сделок, как и должно было бы быть по выполненному мероприятию, а 28% указывают, что паспорта сделок запрашиваются всегда – не от случая к случаю, а постоянно.

По «дорожной карте» «Подключение к энергосетям». У нас есть показатель, что проект внутреннего и внешнего энергоснабжения объектов мощностью до 150 кВт не требует процедуры согласования с сетевой администрацией. Больше трёх четвертей опрошенных говорят, что такого рода требование согласования предъявляется и они вынуждены его совершать. Есть и некоторые другие примеры такого рода. Это говорит о том, что, во-первых, просто информированности недостаточно. В плане той же «дорожной карты» «Подключение к сетям» есть соответствующий информационный портал, где размещается информация об этих возможностях. Результаты опросов показали, что знают о самом факте существования этого портала меньше половины всех, а пользуются – ещё меньше, это низкая информированность, и здесь мы должны очень серьёзно продвинуться вперёд, просто бизнес-люди должны знать об имеющихся возможностях.

И второе – это неправомерные требования самих наших территориальных органов, федеральных органов исполнительной власти, которые, зная, по неведению или всё-таки располагая соответствующей информацией, предъявляют по-прежнему необоснованные требования к бизнесу.

И, конечно, отдельно – это позиция по мониторингу мероприятий «дорожных карт» в электронном виде. Здесь необходимо постоянное пристальное внимание к обновлению соответствующей информации, создание обратной связи и должного формата взаимоотношений регулятора и делового сообщества.

А.Улюкаев: «Необходимо, безусловно, ускорение предприятий, такая сдвижка влево тех мероприятий по сравнению со сроками, которые указаны в "дорожных картах" до конца 2015 года».

На ближайшее время – кроме того, что те две новые «дорожных карты», на которые Дмитрий Анатольевич обратил внимание, должны быть отработаны, мы сильно затянули здесь сроки, – хочу отметить, необходимо, безусловно, ускорение предприятий, такая сдвижка влево тех мероприятий по сравнению со сроками, которые указаны в «дорожных картах» до конца 2015 года. Это сейчас очень важно, для того чтобы показать деловому сообществу, что и в нынешних непростых условиях мы максимально прилагаем усилия для создания для них комфорта в ведении предпринимательской деятельности.

Второе – это более тщательный мониторинг. Отмониторили пока относительно половину «дорожных карт», по другой половине этого мониторинга пока нет вообще. В этом году мы должны распространить на все 11 «карт» эти требования и обеспечить точное соответствие формальной отчитываемости о выполненных мероприятиях с оценкой делового сообщества.

И третье – доведение информации, надёжная работа соответствующих информационных порталов и контроль практики правоприменения в субъектах Федерации нашими территориальными органами тех решений, которые мы принимаем по реализации «дорожных карт». Спасибо.

Д.Медведев: Спасибо большое. Андрей Сергеевич (обращаясь к А.Никитину), пожалуйста, вам слово.

А.Никитин: Спасибо. Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые члены Правительства! Действительно, есть успехи в реализации «дорожных карт». Эти успехи в основном касаются тех ведомств, которые заняли проактивную позицию и работают с бизнесом не по почте, так сказать, а face to face, – это Федеральная налоговая служба, Федеральная таможенная служба, Минэкономразвития, Минэнерго. Там есть та динамика, которую фиксирует бизнес в своих опросах, но я бы хотел коснуться некоторых проблемных ситуаций, которые на сегодня мы видим.

Во-первых, ситуация с дальнейшим улучшением ускорения подключения к электросетям у нас во многом сегодня упирается в строительные процедуры. То есть «карта» по энергетике – в настоящее время её реализация тормозится тем, что мы не всегда успеваем упрощать процедуры по ускорению выделения земель, получения разрешительной документации под объекты инфраструктуры. Сейчас эта ситуация потихоньку Министерством строительства начинает налаживаться, но пока мы ещё далеки от хорошего результата.

Во-вторых, и опросы это фиксируют, бизнес часто говорит о проблемах при прохождении границы, и складывается ситуация, когда Федеральная таможенная служба делает всё, что она должна делать, однако не всегда за ней успевает ситуация… Например, с улучшением ситуации в морских портах, это Минтранс: здесь работа идёт, но мы бы очень просили коллег максимально её ускорить, мы надеемся на их поддержку. Также нам нужно серьёзно обратить внимание, чтобы другие ведомства, которые находятся на границе, все работали скоординированно, потому что когда одно ведомство вырывается вперёд, с точки зрения бизнеса ничего не меняется, общие сроки в конечном счёте остаются те же самые.

В-третьих, хотел бы обратить внимание на очень важное решение, которое было принято: у нас формируется исчерпывающий перечень процедур административных в рамках получения разрешений на строительство. Хотелось бы только сказать, что сейчас в проекте этого перечня 124 процедуры находится, а вообще должно быть по «дорожной карте» их 11, то есть мы столько бились за исчерпывающий перечень, нам теперь важно, чтобы он не оказался таким большим.

Хотел попросить, Дмитрий Анатольевич. Вы в прошлом году подписали «дорожную карту» по доступу малого и среднего бизнеса к закупкам компаний с госучастием и подписали соответствующие директивы. Бизнес это воспринял крайне позитивно. Сегодня мы видим ситуацию, когда ряд компаний с госучастием работает и активно информирует бизнес об этом, ряд компаний, кажется, тоже работает, но никому не хочет рассказывать, как они это делают. Видимо, для малого бизнеса готовят какой-то сюрприз в конце года. Я бы просил дать соответствующее поручение, чтобы они информировали и Минэкономразвития, и Агентство хотя бы раз в квартал о том, что они делают, упрощая свою систему закупок.

Д.Медведев: Андрей Сергеевич, это какие компании? Вы все компании имеете в виду или какие-то конкретные государственные?

А.Никитин: Я хочу назвать, например, госкомпанию «Автодор», которая активно работает с бизнесом по улучшению системы закупок, то есть давайте говорить о лучших скорее.

Д.Медведев: А худшие-то какие? Кто не информирует?

А.Никитин: Наши крупные монополии. Они говорят, что они всё делают, и мы им, конечно, верим, но хотелось бы эту динамику видеть хотя бы поквартально.

Д.Медведев: Понятно. Услышал вас, дам поручение.

А.Никитин: Теперь о двух резервах, которые есть у нас на сегодня. Очевидно, что административные улучшения, которыми мы занимались совместно с Минэкономразвития последние два года, их резерв подходит к концу. Радикально улучшить ситуацию на следующий год с административными барьерами уже сегодня, без принятия соответствующих нормативно-правовых актов, боюсь, будет невозможно, поэтому нам серьёзно нужно заняться ускорением прохождения документов через Правительство и работая с депутатами – то, о чём Вы сказали.

А.Никиттин: «По поручению Президента мы совместно с Ростовской областью провели эксперимент: как, используя многофункциональный центр, сократить процедуры получения земли и ускорить процедуры получения разрешений на строительство и подключение к электросетям. Так вот, при наличии доброй воли губернатора и мэра нам в 3 раза удалось сократить сроки, а процедуры – с 15 до 4».

И второе. По поручению Президента мы совместно с Ростовской областью провели эксперимент: как, используя многофункциональный центр, сократить процедуры получения земли и ускорить процедуры получения разрешений на строительство и подключение к электросетям. Так вот, при наличии доброй воли губернатора и мэра нам в 3 раза удалось сократить сроки, а процедуры – с 15 до 4. Вот то, о чём говорил Министр экономического развития: огромный резерв у нас улучшения бизнес-климата – это регионы и муниципалитеты.

Спасибо за внимание, доклад окончен.

Д.Медведев: Спасибо. Согласен в отношении регионов абсолютно, это именно так, потому что ситуация очень разная.

Пожалуйста.

А.Дворкович: Уважаемые коллеги! Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Сегодня мы обсудили утром проблемные вопросы, связанные с реализацией «дорожной карты» по подключению к энергоинфраструктуре. Есть пять пунктов, по которым есть небольшая задержка, в течение месяца вся работа будет завершена. В частности, это касается как раз того пункта, о котором только что было сказано. Задержка была связана с передачей дела от Министерства регионального развития Минстрою, и почти полгода, к сожалению, работа над нормативно-правовыми актами не велась в процессе передачи. Но сейчас на основе того эксперимента, который был проведён в Ростовской области, в течение месяца работа над законопроектом будет завершена, и мы эту практику по сокращению количества процедур как раз с 15 до 4 сможем закрепить на уровне федерального законодательства.

Д.Медведев: Хорошо. Пожалуйста, какие будут ещё комментарии?

Пожалуйста, Андрей Рэмович (обращаясь к А.Белоусову).

А.Белоусов: Спасибо. Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Я хочу напомнить, что Национальная предпринимательская инициатива реализуется в двух формах. Одна из этих форм – это «дорожные карты», вторая – рейтинг, который в основном сконцентрирован на правоприменении. Что касается «дорожных карт», то они в основном связаны с принятием нормативно-правовых актов, федеральных законов, решений Правительства, постановлений и распоряжений Правительства, соответствующих приказов министерств. И создана рабочая группа экономического совета, который регулярно собирается раз в две недели, в неё входят представители Администрации Президента, Аппарата Правительства, всех министерств и ведомств, которые задействованы в работе, в реализации «дорожных карт», эксперты, представители объединений работодателей и так далее.

А.Белоусов: «У нас всего есть 39 проектов федеральных законов с просроченной датой принятия. Из этих 39 проектов семь находится в высокой степени готовности».

На сегодняшний день могу доложить, что у нас всего есть 39 проектов федеральных законов с просроченной датой принятия. Из этих 39 проектов семь находится в высокой степени готовности. То есть уже практически, не практически даже, а фактически назначены даты проведения комитетов в Государственной Думе, и мы с высокой степенью уверенности можем констатировать, что в весеннюю сессию эти законопроекты будут приняты. Восемь законопроектов находится в Государственной Думе, причём из них основная часть – это законопроекты, по которым отсутствуют поправки Правительства ко второму чтению, хотя не только. Тормозятся и из-за деятельности в комитетах, но прежде всего это отсутствие поправок. 13 находятся в Аппарате Правительства, семь находятся в ведомствах в разной степени подготовки и по четырём проектам рабочая группа согласована, включая представителей АСИ. И рабочая группа АСИ, и ведомство приняли рекомендацию о переносе сроков, и в установленном порядке такие рекомендации, как я понимаю, будут направлены в Правительство.

А.Белоусов: «Есть несколько законопроектов, принятие которых абсолютно необходимо в ближайшее время. Это, например, поправки в закон о связи, касающиеся введения универсальной лицензии без привязки к технологиям оказания услуг связи; это ряд поправок в закон об электроэнергии, в том числе связанные с порядком ценообразования при технологическом присоединении к распределительным устройствам генерации; это целый ряд поправок в законопроекты в части кадастрового учёта, в том числе это внесение сведений о точных границах объектов; это закон об экологическом нормировании, принятие которого запускает процедуру технологического обновления; это поправки в закон об оценочной деятельности, без которых реально мы не сможем приступить к введению налога на имущество, и ряд других».

Есть несколько законопроектов, принятие которых абсолютно необходимо в ближайшее время, потому что они носят такой системный характер и от них зависит существенное изменение деятельности в тех или иных сферах. Это, например, поправки в закон о связи, касающиеся введения универсальной лицензии без привязки к технологиям оказания услуг связи; это ряд поправок в закон об электроэнергии, в том числе связанные с порядком ценообразования при технологическом присоединении к распределительным устройствам генерации; это целый ряд поправок в законопроекты в части кадастрового учёта, в том числе это внесение сведений о точных границах объектов; это закон об экологическом нормировании, принятие которого, по сути дела, запускает процедуру технологического обновления; это поправки в закон об оценочной деятельности, без которых реально мы не сможем приступить к введению налога на имущество, и ряд других. Я бы просил обратить внимание на это состояние дел и максимально ускорить внесение в Государственную Думу самих законопроектов, а также поправок ко второму чтению, для того чтобы из этих 39 законопроектов максимальное количество принять в весеннюю сессию.

Ещё я хотел бы, если можно, обратить внимание на одну «дорожную карту», она была принята в феврале, это «дорожная карта» по поддержке экспорта. Ключевое мероприятие на 2014 год – это создание центра кредитной или кредитно-страховой поддержки экспорта на базе ЭКСАР (Экспортное страховое агентство России) и Росэксимбанка. В феврале-марте был разработан детальный график того, как этот пункт реализовать. Этот график был зафиксирован в решении, которое было принято на совещании у Игоря Ивановича Шувалова, есть соответствующий протокол. Так вот, я могу сказать, что из четырёх порученческих пунктов этого протокола два со сроками, которые уже истекли, не исполнены, по обоим ответственный – Внешэкономбанк. Третий пункт, касательно проведения due diligence, не будет исполнен. У него срок ещё не наступил, срок там 30 июня, но проведение due diligence – это в лучшем случае три месяца, сегодня ещё не отобрана компания для проведения этого due diligence, а это нужно было сделать до 3 марта. Можно уже сейчас с большой уверенностью сказать, что сроки, которые предусмотрены в этой «дорожной карте», будут сорваны. Я бы очень просил в сегодняшнем решении как-то отразить необходимость проведения детального анализа ситуации, связанной с создание кредитно-страхового центра, возможно, при необходимости, с соответствующим дисциплинарным взысканием к руководителям Внешэкономбанка, которые уже неоднократно допускают такого рода просрочки. Спасибо.

Д.Медведев: Спасибо. Пожалуйста, кто ещё хотел бы что-то сказать? Прошу.

А.Галушка: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги! Действительно, проект Национальной предпринимательской инициативы полезный и результативный, и положительную оценку этому проекту дают не только российские предприниматели, но и иностранные инвесторы, в том числе из стран Азиатско-Тихоокеанского региона, в частности, обращая внимание на то, что Россия за последний год сделала 20 шагов вперед в рейтинге Всемирного банка Doing Business. Вместе с тем есть один пробел, на который я бы хотел обратить внимание, связан он с двумя направлениями улучшения инвестиционного климата и, соответственно, двумя позициями, которые учитываются при составлении рейтинга Всемирного банка. Это, первое, разрешение процедур несостоятельности, банкротства, второе – защита прав инвесторов. В рейтинге это учитывается. Так как мы этими направлениями в улучшении инвестиционного климата не занимались, за прошедший год, несмотря на общую позитивную динамику, интегральную динамику, по этим позициям положение России несколько ухудшилось: с 53-го на 55-е место мы переместились по разрешению процедур несостоятельности, и по защите прав инвесторов – со 113-го на 115-е место. Пользуясь сегодняшним обсуждением, хотел бы обратить на это внимание, и, на мой взгляд, было бы полезно в протоколе сегодняшнего заседания закрепить необходимость разработки «дорожных карт» по этим двум направлениям. Спасибо.

А.Галушка: «Проект Национальной предпринимательской инициативы полезный и результативный, и положительную оценку этому проекту дают не только российские предприниматели, но и иностранные инвесторы, в том числе из стран Азиатско-Тихоокеанского региона, в частности, обращает их внимание то, что Россия за последний год сделала 20 шагов вперед в рейтинге Всемирного банка Doing Business».

Д.Медведев: Спасибо. Есть ещё какие-то комментарии? Нет? Тогда подведу итог. В целом все признают, что идея «дорожных карт» оказалась удачной именно в силу того, что ими занимается сам бизнес, а Правительство и АСИ, другие экспертные площадки скорее помогают здесь сформулировать позиции или в некоторых случаях не мешают чему-то. Но понятно, что проблем достаточно, я считаю, что работа должна быть продолжена столь же интенсивно, включая и законотворческий аспект.

Не могу не поддержать то, что было сказано в той части, которая касается необходимости принимать законопроекты по графику. Здесь не всё, конечно, зависит от Правительства, но от Правительства зависит очень многое. Нужно продолжить эту работу вместе с коллегами из Государственной Думы, подключить Администрацию Президента для лучших контактов. Те законопроекты, которые готовы к внесению, уже максимально быстро вносить, над теми, которые в комитетах и комиссиях, – тоже с коллегами работать. Ещё раз говорю: рассчитываю на активное подключение и Администрации к этому процессу.

По поводу экспортной темы – там не здо?рово ситуация обстоит. Я предлагаю ничего сейчас не отражать в наших решениях. Мы с вами после этого заседания, Андрей Рэмович (Белоусов), перейдём в другой зал и будем проводить наблюдательный совет ВЭБа, там обо всём и поговорим, в том числе об оргвыводах.

Теперь в отношении банкротства и защиты прав как направлений таких важных, которые могли бы быть отражены в «дорожных картах». Безусловно, это так. В отношении процедуры несостоятельности и банкротства очевидно, что это сложная в юридическом плане совокупность процедур, очень часто используемая для манипуляций и, по сути, передела собственности, для рейдерских захватов, для самых разных ухищрений, при помощи которых иногда происходит влияние на бизнес. Поэтому я не возражал бы против того, чтобы была подготовлена такая «карта», которая была бы в полной мере посвящена процедурам несостоятельности, банкротства и связанным с ними процедурам.

Что касается защиты прав. Собственно, всё, чем мы занимаемся, это защита прав. У предпринимателей, я не знаю, можно ли это в отдельную «карту» выделять, но если вы увидите здесь предмет регулирования, мы можем к этому вопросу вернуться. Договорились? Тогда решение принимаем и идём дальше.

Россия > Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 17 апреля 2014 > № 1057741 Алексей Улюкаев

Полная версия — платный доступ ?


Россия. ЦФО > Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 3 февраля 2014 > № 1022619 Алексей Улюкаев

Брифинг Алексея Улюкаева по завершении совещания о мерах поддержки малого и среднего предпринимательства.

Стенограмма:

А.Улюкаев: Сегодня на совещании у Председателя Правительства обсуждалась принципиальная повестка поддержки малого и среднего предпринимательства с точки зрения финансовых ресурсов, прежде всего две базовые темы.

Первая – это гарантии кредитным организациям, которые предоставляют ресурс для малого и среднего бизнеса. Речь шла о том, чтобы исполнить те задачи по доформированию федеральной системы гарантийных фондов, которые уже были сформулированы. У нас сейчас работает система региональных гарантийных фондов. Большой объём – 37 тыс. кредитов – под эти гарантии был выдан на сумму больше 230 млрд рублей. Сейчас принято решение о создании федерального гарантийного фонда, который сможет выровнять стандарты и параметры работы всех региональных фондов, их требования к заёмщику, к параметрам предоставляемых кредитов, условиям кредитования, с тем чтобы они были единообразными и типовыми. И, кроме того, с тем чтобы этот федеральный гарантийный фонд мог предоставлять под поручительство, которое дают региональные фонды, свои контргарантии, а в необходимых случаях непосредственно выставлять гарантии для заёмщиков в случае объёмных кредитов. Имеется в виду, что минимальный объём капитализации уже в этом году будет 10 млрд рублей. Мы сегодня обсуждали вопрос о том, чтобы, возможно, его увеличить. Средства соответствующие в бюджете есть. Необходимо будет буквально днями принять решение о возможности дополнительного увеличения объёма капитализации федерального гарантийного фонда.

Второй вопрос – это возможность предоставления досрочных кредитных ресурсов высокорейтинговым российским коммерческим банкам, которые могли бы кредитовать производственный малый и средний бизнес для создания их новых основных производственных фондов, увеличения их основного капитала. Эта проблема была обсуждена с разных сторон, окончательного решения пока нет. Мы продолжим уточнять те условия, при которых средства Фонда национального благосостояния были бы, с одной стороны, надёжно защищены, а с другой стороны, дали тот необходимый толчок развитию малого и среднего бизнеса, о котором идёт речь.

Вопрос: А почему нет окончательного решения? Когда оно может быть?

А.Улюкаев: Не знаю, думаю, что в короткие сроки. Дело в том, что мы должны дать точный ответ на то, при каких условиях в самом деле эти ресурсы смогут стать для коммерческих банков основанием предоставления именно такого кредита – долгого, долгосрочного, десятилетнего примерно кредита именно под цели инвестиционных проектов при той марже (маржа примерно получается порядка 3%), которая предоставляется. Вот эти условия, количественные прежде всего, должны быть дополнительно обсуждены.

Вопрос: Условия – в смысле проекты, каким они должны характеристикам соответствовать?

А.Улюкаев: Нет-нет. Проекты они сами будут оценивать. Именно финансовые условия, именно всё-таки цена ресурса. Сейчас мы говорим о том, что Фонд национального благосостояния размещает эти ресурсы под ставку инфляции плюс 1%, и то, что на выходе должен получить конечный заёмщик, – 10%, мы сейчас говорим. Но это не всегда комфортно для коммерческих банков. Они ставят вопрос о том, что такая маржа не соответствует их пониманию рисков и доходности…

Вопрос: И просят увеличить ставку, конечно?

А.Улюкаев: Или уменьшить цену пассивов, или обеспечить какие-то дополнительные гарантии со стороны бюджета, которые позволили бы им уменьшить создаваемые резервы против этих рисков, таким образом также сделать такие проекты для них комфортными.

Вопрос: Вопрос только в конкретных условиях? Принципиальное решение, что будут различаться их средства, оно ведь есть? И в каком объёме? Называли 100 млрд…

А.Улюкаев: По этому вопросу решения нет.

Вопрос: Там просто в ФНБ уже нет этих 100 млрд?..

А.Улюкаев: Не знаю, откуда у вас такая информация, чего там нет. Фонд национального благосостояния – это 2 трлн 900 млн рублей. Эти средства, безусловно, есть, вопрос в нормировании, в том, каким образом мы это нормируем.

Вопрос: По гарантийному фонду вы сказали, что может быть больше. О какой сумме идёт речь?

А.Улюкаев: У нас в бюджете зарезервирована сумма 100 млрд рублей на цели поддержки малого и среднего предпринимательства моногородов. Поэтому пока здесь подвижная планка. Мы говорили сейчас о возможности увеличить в несколько раз ту цифру, 10 млрд рублей, которая у нас изначально была оговорена как цифра бюджета текущего года, и плюс 20 млрд от бюджета 2015 года. Речь шла о том, чтобы от 30 (то есть то, что предусматривалось на 2015 год, дополнительно прокапитализировано в 2014 году) до 50 млрд рублей, но это то, что мы должны… Ещё раз: такие средства предусмотрены, но каким образом наиболее эффективно их использовать – сейчас мы должны определить.

Вопрос: Правительство готово идти банкам навстречу, чтобы…

А.Улюкаев: Во многом готовы. Собственно говоря, всё то, что мы делаем в связи с гарантией, это и есть движение в их сторону.

Россия. ЦФО > Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 3 февраля 2014 > № 1022619 Алексей Улюкаев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > itogi.ru, 18 ноября 2013 > № 942668 Алексей Улюкаев

Авитаминоз

Алексей Улюкаев: «Ничто больше не упадет с неба, за все нужно будет бороться»

По осени Алексей Валентинович Улюкаев помимо дел сугубо государственных совершает еще как минимум два важных предприятия: выпускает сборник стихов и дает интервью нашему журналу. Повод для интервью — приближающийся День Банкира. А тему определила новая книга Улюкаева под говорящим названием «Авитаминоз». О том, как чувствует себя экономика, министр экономического развития рассказал «Итогам».

— В конце июня, вступая в новую должность, вы говорили, что испытываете состояние, близкое к счастью, что идете в Минэкономразвития с удовольствием. Счастья с тех пор не поубавилось? Или наоборот: от экстрима драйв пошел?

— Слова «удовольствие», мне кажется, не было. Про счастье — да. Это все-таки разные вещи... Короче говоря, удовольствия, конечно, мало, потому что это категория материальная. У меня в полтора раза увеличился рабочий день, в четыре раза сократилась зарплата и в несколько раз выросло нервное напряжение. Поэтому удовольствие здесь ни с какой стороны не просматривается. А драйв — да, безусловно. Сейчас узнаю каждый день очень много нового. Я работал не скажу что в узкой области, но явно не в такой широкой, как здесь. Занимался более десяти лет вопросами финансовыми и околофинансовыми. Сейчас расширил круг интересов, занятий, пониманий в разные области — в отраслевые экономики, транспорт, в тепло-, электро- и газоснабжение, сельское хозяйство, инновационную экономику, в металлургические отрасли, в автомобилестроение... Это огромный пласт. Причем это же не макроэкономические вещи, более или менее мне понятные. Это микроэкономика. А микроэкономика — это конфликты. Это отношения поставщика и потребителя, работодателя и трудового коллектива, налогоплательщика и фискальных органов. Это постоянный вызов: с утра до вечера, ежедневно ты должен быть в тонусе, в напряжении... Я еще далеко не во всем разобрался. Постоянно учусь у своих сотрудников. Они меня просвещают. Кстати, не ожидал такого высокого качества коллектива. Зарплаты-то в МЭР маленькие, а люди стоят гораздо больше, чем получают...

— Риски, с которыми сейчас столкнулись, тогда точно просчитали?

— Риски-то как раз мне были понятны.

— То есть ваш личный экономический прогноз с жизнью не разминулся?

— Примерно совпал...

— В третьем квартале вместо ожидаемого подъема получился спад на 0,2 процента. Ваш заместитель Андрей Клепач произнес слово «стагнация».

— Слово «стагнация» я произносил еще два месяца назад. Это действительно правильное определение. Понимаете, у нас есть такие страшилки: кризис, рецессия...

— И модно спорить, что хуже.

— Оба хуже... Но кризисный спад или рецессия — это часть делового цикла. За рецессией всегда следует подъем. На стадии рецессии сброшены неэффективные производства, закрыты неэффективные рабочие места, сокращена неэффективная занятость, найдены какие-то новые технологические управленческие решения, которые позволяют снизить издержки, стартуют новые бизнесы. И после того как избавились от лишнего жира, начали развиваться. Так бывает на стадии цикличного развития. А вот стагнация — это не из «цикла». Она отдельно. Она связана с проблемами структурными, институциональными и может длиться очень долго.

— Как прямая линия на осциллографе.

— Прямая или вокруг прямой. Знаете книгу, авторство которой приписывается Владиславу Суркову, — «Околоноля»? Вот и здесь — вокруг нуля. Ничего страшного вроде не происходит. Безработица не растет. Заводы не закрываются. Демонстранты не выходят. Все получают какие-то доходы, пусть не такие большие, как ожидали. Рынки работают. Все существует. Только нет перспектив развития! И либо нация каким-то образом находит в себе силы, мобилизует их, чтобы искать решения, либо нет. А решения всегда только двух типов. Первое: ты должен снизить издержки, то есть производить то, что производишь, но по-другому, более эффективно. И второе: надо выйти в те сферы, где тебя еще не было, производить новые технологии, новые товары, новые услуги. Способны мы на это или не способны? Этим и определяется возможность выхода из стагнации.

— Между тем складывается впечатление, что у правительства есть какие-то тайные знания по поводу того, что цены на нефть упадут, причем надолго. И оно готовится к этому: перекраивается бюджет, на бытовом уровне появляются новые акцизы, штрафы, премьер-министр безработицей пугает...

— Никакого тайного знания нет. Есть прогноз до 2016 года. Мы подготовили прогноз до 2030 года, по которому ожидаем некоторого снижения нефтяных цен с нынешнего уровня примерно в 108 до 90 долларов за баррель в течение трех-четырех лет. Затем постепенный небольшой их рост. Но это в номинальном значении. С учетом инфляции по доллару, видимо, это не рост, это тоже некоторая стагнация. Потому что есть набор факторов спроса и предложения. Есть факторы спроса, связанные с прогнозом роста мировой экономики, и есть факторы предложения, связанные с появлением новых альтернативных источников энергии — сланцевый газ, сланцевая нефть. Они находятся между собой в некотором балансе. Поэтому, с моей точки зрения, нет проблемы спада цен на энергоносители, просто не будет их постоянного роста. Ничто больше не упадет с неба, за все нужно будет бороться и работать.

— Но ведь 90 долларов за баррель — это тоже очень неплохо.

— Совсем неплохо.

— Тогда что происходит: нефть перестала быть нашей кормилицей, панацеей от всех хворей?

— Во многом перестала.

— То есть экономическая модель дает сбой?

— Безусловно, это проблемы модели экономического роста. До последнего времени он во многом провоцировался тем, что Соединенные Штаты накапливали отрицательный баланс по счету текущих операций, по торговому балансу, завозя все, что им нужно по импорту, а этому противопоставлялся капитальный счет, высокий государственный долг, который это уравновешивал. И мировая экономика получала огромные обороты по ликвидности. Сейчас Америка более самодостаточна: сланцевый газ, сланцевая нефть, снижение сальдо текущего и капитального счетов.

Попросту говоря, были «мировой город» Америка и «мировая деревня» Китай. Мировая деревня производила товары с очень низкими издержками, продавала их в мировой город. Мировой город платил за это мировой деревне, а та эти деньги вкладывала в инвестиции в мировой город. Вот так и жили. Такой двухполюсной системы больше не будет. Мировая торговля станет расти гораздо меньшими темпами, чем темпы мирового экономического роста. Китай больше зависит от внутренних инвестиций, внутреннего потребления. Индия будет от этого больше зависеть. И мы тоже.

Но рост нашего внутреннего потребления, который сейчас довольно высок, поддерживается, в том числе зарплатами бюджетников — благодаря известным президентским указам. И он также наталкивается на ограничения. Потому что зарплаты становятся фактором требований в коммерческих секторах, где они превращаются в издержки. Плюс к тому — потребительский кредит, который поддерживал потребительский спрос: сейчас его доля уже не так высока. Потребительский рынок в целом поддержит экономический рост, но опять же не так существенно. Потому что все будет упираться в инвестиции: будем мы вкладывать в экономику или нет. Мы — как государство и мы — как бизнес, которому государство помогло, создав комфортные условия, а также иностранные инвесторы. Ничего другого придумать невозможно.

— Возвращаясь к модели. Сланцевая революция не создает мотивацию для управленческой революции у нас в России?

— Это очень громкие слова — «сланцевая революция». Революции нет. Просто возникают большие зоны энергетической самообеспеченности. И расчет на то, что экспорт энергоносителей станет определять экономический рост, не будет работать. Это серьезный вызов, новые правила игры. Государственные менеджеры и менеджеры бизнеса должны научиться управлять издержками. Это даже на бытовом смысле понятно. Если у тебя нет жестких ограничений по доходам, то нет и оснований работать с издержками. Но мы вступили в полосу жестких ограничений, прежде всего по доходам, связанным с экспортом и с потребительскими секторами. В этой ситуации каждодневная работа по управлению издержками становится категорическим императивом.

— Тем не менее одним из драйверов роста все-таки остается потребительский спрос.

— Это факт.

— Но за счет чего он будет поддерживаться? Сейчас свою роль сыграли президентские указы, а дальше чем подпитывать кошельки?

— У нас уже несколько лет доля фонда оплаты труда высокая, прибыль сокращается. А источник для инвестиций — это прибыль. При этом на протяжении многих лет рост доходов опережает рост производительности труда. То есть издержки не дают возможности для маневра. Плюс к тому мы ведь в основном экономика самофинансирования. Предприятиям нужны инвестиции, но источник для них — прибыль, ее снижение подрывает возможный рост. Поэтому доходы в обозримом будущем не могут наращиваться высокими темпами. Они будут расти, но гораздо более умеренно.

С другой стороны, всегда есть хорошая и плохая новости. Плохая в том, что доходы не так высоки. Хорошая же новость — издержки производителей за счет этого будут уменьшаться, следовательно, производитель получает более понятные основания для выстраивания своей финансовой модели: как он расходует деньги, какие у него будут издержки и какой возврат на капитал. И это основание для роста инвестиций.

Никакого другого роста, кроме инвестиционного, быть сейчас не может.

— Накануне Дня Банкира не могу не спросить: какая роль отводится банковской системе в этой ситуации? Что это будет для государства: головная боль или поддержка и опора?

— Поддержка, безусловно. Банковская система — это управленчески качественная среда. Оценка рисков, их учет — это и есть сущность работы банкира. Другое дело, что нельзя на этот институт взваливать слишком большие ожидания. Понятно, что темпы кредитования снижаются объективно. Сейчас мы находимся на том локальном отрезке, когда темпы прироста депозитов компаний в банках выше, чем прирост кредитов. В каком-то смысле банковская система становится пылесосом, который забирает ликвидность с рынка. Но это отражение общего понимания инвестиционных рисков.

Мы несправедливо критикуем банковскую систему за то, что банки держат слишком высокие ставки. Это вопрос рационального поведения заемщика и кредитора. Один должен быть очень осторожным, когда он занимает, другой — когда дает кредит. А государственные органы призваны формировать такую модель, которая первым даст уверенность, что их деньги и доходность вернутся, а вторым — что на их продукцию будет спрос, а следовательно, будет чем расплатиться. Поэтому и спрашивать надо прежде всего с нас, а не с банковской системы.

— Рубль сейчас переоценен или недооценен?

— Я не готов в таких категориях рассуждать — ответ дает рынок. Политика инфляционного таргетирования в ЦБ фактически реализована, и практически свободное плавание рубля свидетельствует о том, что спрос и предложение уравниваются. Оснований предполагать, что рубль будет существенно укрепляться, нет. Но и предположений о том, что он будет сильно ослабевать, тоже не существует. Поэтому скорее это некоторый баланс. Притом что будет довольно высокий уровень волатильности, вряд ли стоит ожидать какого-то принципиального движения в сторону понижения или повышения курса.

— То есть глобальная стагнация рублю свои условия тоже диктует?

— Посмотрите, что происходит в паре евро — доллар. Вышли почти на 1,39, на следующий год назад вернулись. Все всерьез опасались, давали ЦБ, когда я еще там работал, советы срочно выходить из активов, номинированных в евро, а тогда был курс 1,25—1,27. Мол, все провалится. А сейчас — 1,37—1,38! Это очень тонкая материя, и если какой-то аналитик говорит, что знает, недооценена или переоценена валюта, он просто врет или непрофессионал и не понимает природы этих отношений.

— Недавно прошел Консультативный совет по иностранным инвестициям. Что говорит бизнес? Какие слова произносят: «рецессия», «стагнация» или, как сказал поэт Улюкаев, это «лишь авитаминоз»?

— Авитаминоз, наверное, им ближе... Инвестор голосует деньгами. И в принципе голосование иностранного инвестора более позитивно, чем голосование внутреннего инвестора. Объем прямых иностранных инвестиций увеличивается. Есть приток средств и институциональных инвесторов, и тех, кто вкладывается непосредственно в создание производственных объектов. В целом они довольно высоко оценивают шансы российской экономики с точки зрения потенциала, величины рынка, постепенного улучшения инвестиционных условий.

Дело в том, что у инвестора взгляд страновой, региональный. Он сравнивает условия инвестирования в Россию с условиями инвестирования в Китай, Бразилию, Англию, Новую Зеландию... И видит, что риски приемлемые, а возврат на капитал, пожалуй, лучше, — и делает выбор. Конечно, ему тоже нужно помогать сделать этот выбор.

У инвесторов много претензий, но они все-таки имеют технический характер. Например, таможенное оформление, трудовое законодательство, использование так называемого заемного труда, экология, условия подключения к электросетям. Большое количество справедливых требований, но они так или иначе понятны. Иностранные инвесторы не говорят: сделайте так, чтобы инвестклимат изменился. Их предложения очень конкретны: такие-то законы требуют корректировки, и у нас на сей счет есть предложения...

А вот внутренний инвестор не делает сравнений с другими странами. Он сравнивает с другими временными периодами: три года назад у меня была такая ситуация, а сейчас — другая. Мы изменили условия по страховым платежам среднему бизнесу, а инвестор малого и среднего бизнеса говорит: я не готов, я считал, что при 20 процентах я буду работать, а при 30 не буду. И умывает руки, уходит с этого рынка. Причем то ли на самом деле уходит, то ли имитирует уход — громко топает, а потихонечку остается, но не платит налогов. В этом разница принципиальная.

У нас очень конструктивный диалог с иностранным бизнесом, но российский бизнес, пожалуй, скептичнее относится к нашим усилиям.

— Какие внешние факторы могли бы подстегнуть стагнацию?

— Внешние — понятно какие: изменение глобального роста.

— Это в целом. Какие региональные подвижки для России наиболее чувствительны?

— С моей точки зрения, основные риски сейчас в странах emerging markets. В том, насколько будет адаптирован экономический рост в Китае, Индии, странах Юго-Восточной Азии к новым реальностям. Насколько он будет управляемо снижаться. Это для нас принципиально важно. Потому что и Америка, и Европа будут выходить — и выходят — из этого спада с другими требованиями по сырью, по энергии. Спрос Европы на энергоносители не сокращается, потому что Европа начала выходить из рецессии. Но он и не возрастает. В этом смысле главное то, что будет происходить в развивающихся экономиках, потому что спрос на наши металлы, на нашу энергию в основном там. Это глобальное изменение.

Надо, мне кажется, меньше думать об этом, а больше — о внутренних издержках, о внутренней инвестиционной среде, о внутренних рисках для бизнеса, помогать принимать правильные решения.

— Цитата из Алексея Валентиновича от октября 2011 года: «Не будет глубоких падений и рецессий, но будет очень осторожное движение, как по льду». Подписываетесь?

— Подписываюсь. Я с апреля 2009 года говорю примерно одно и то же. Уже 4,5 года. Это другая реальность, с другими оценками рисков инвесторов, с другой волатильностью, с другим экономическим ростом!

— Сколько же еще ползти по этому тонкому льду?

— Как в «Житии протопопа Аввакума»: «До самой, Марковна, смерти...» Ну, до моей пенсии точно.

— То есть как у поэта Улюкаева: «Зима, опять зима. Опять здесь зябнуть моему народу».

— Примерно так...

Наталья Калашникова

Россия > Госбюджет, налоги, цены > itogi.ru, 18 ноября 2013 > № 942668 Алексей Улюкаев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter