Всего новостей: 2554706, выбрано 10 за 0.003 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Усков Николай в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаЭкологияСМИ, ИТНедвижимость, строительствоАгропромвсе
Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 10 января 2018 > № 2450600 Николай Усков

Матч-пойнт. Отказ от поиска новых идей — фирменный стиль 2017 года

Николай Усков

Главный редактор Forbes

Ощущение, что Россия в 2017 году предпочла зажмуриться

Первый номер 2018 года традиционно посвящен итогам года 2017-го. Без сомнения, он стал разочарованием для тех, кто рассчитывал на отказ от санкций и нормализацию отношений с США. Более того, санкции в любой момент могут быть распространены на крупных бизнесменов, которых назначат «друзьями» Путина, или бизнесменов обыкновенных вроде, например, Касперского, которого западная пресса уже связывает с ФСБ, не особо, кажется, обременяясь доказательствами. Новый посол США в России Джон Хантсман недвусмысленно дал понять, что нормализация отношений между странами возможна только при обращении к причинам осложнения этих отношений, а именно к проблеме Крыма, Украины и предполагаемого вмешательства российских спецслужб в американские выборы. В России никакой проблемы ни тут, ни там, как известно, не видят.

Прошедший год принес разочарование и тем, кто рассчитывал на широкую общественную рефлексию по поводу столетия Русской революции. Юбилей попросту замолчали. У нынешней России нет ясности в оценке этой революции, но нет ни смелости, ни желания даже попытаться ее выработать.

Не стала исключением и главная книга 2017 года о революции — внушительный том Михаила Зыгаря «Империя должна умереть». Зыгарь не претендует на исследование причин революции, сводя все к стечению обстоятельств, слабостям и заблуждениям отдельных персонажей. Этот отказ от рефлексии по поводу важнейшего события в русской истории XX века весьма характерен и неожиданно рифмуется с нежеланием российского истеблишмента, да и общества в целом, рефлексировать по поводу Крыма и прочих не менее острых проблем уже нашего времени. Попытка Ксении Собчак, заявившей о своем выдвижении на пост президента страны, вернуть по крайней мере вопрос Крыма в поле общественной дискуссии встретила привычный отпор и жалобы в прокуратуру.

Характерно, что и сама президентская кампания Ксении Собчак строится не вокруг позитивной программы, а на отрицании всего и вся («против всех»). Быть может, в конкретной политической ситуации это весьма дельный ход, но и здесь мы снова видим неготовность рефлексировать, давать развернутые ответы на вызовы времени, работать над конструктивным образом будущего.

Ощущение, что Россия в 2017 году предпочла зажмуриться. Даже президент в своей программе, вероятнее всего, сделает акцент не на цифровой экономике, как можно было бы ожидать на фоне мирового триумфа блокчейна, а на традиционной социалке — здравоохранении и образовании. Проверено, не напрягает мозг. Важнейшие вопросы экономической политики — рост неналоговых сборов, монополизация банковской системы, отсутствие дешевых денег, диверсификации — тонут в бесконечных и безрезультатных обсуждениях. Отказ от поиска новых идей — фирменный стиль 2017 года, который можно назвать матч-пойнтом.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 10 января 2018 > № 2450600 Николай Усков


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 20 декабря 2017 > № 2430523 Николай Усков

Очерк о русской бизнес-культуре. Характер в России важнее идей

Николай Усков

Главный редактор Forbes

Приспособлена ли Россия к предпринимательству?

Готовясь к 100-летию журнала Forbes, я сделал несколько интервью с крупными российскими предпринимателями, которые частично публикуются в этом номере. Одной из центральных тем наших бесед была национальная бизнес-культура. Очевидно, что она не только суммирует опыт относительно молодого русского капитализма 2.0, но и питается привычками, поведенческими практиками, которые формировались у нас на протяжении долгого времени.

Россия столетиями развивалась как экстенсивная экономика. Огромные пространства, доставшиеся относительно малочисленному населению, попросту не ставили перед людьми задач интенсификации труда. Первые статистические данные о населении России относятся к подворной переписи 1646 года. Тогда на территории Московского царства проживало около 6,5–7 млн человек при плотности населения 0,5 человека на кв. км. Для сравнения: Италия около 1600 года насчитывала 44 человека на кв. км, Нидерланды — 40, Франция — 34 и так далее.

Основной хозяйственной деятельностью наших предков на протяжении долгого времени было освоение леса. Русское слово «дорога» происходит от глагола «дергать» — дорогу буквально продирали сквозь лес. Так же выдирали у леса землю под пашню. Участок расчищали, вырубленный лес сжигали (палили), добиваясь таким образом искусственного удобрения небогатой почвы, — такие участки назывались палями. Были они, как правило, небольшими, поскольку для земледелия годились только сухие места, а они на постледниковой Русской равнине были очень редки. Едва ли поселение составляло один, три крестьянских двора. Через шесть-семь лет паль истощалась, и деревне приходилось идти дальше, снова рубить и жечь лес. Такое лесное кочевание охватывает столетия русской истории. И лес все равно стоит.

Известный историк Василий Ключевский говорил: «История России есть история страны, которая колонизуется». Правда, в отличие от Западной Европы внутренняя колонизация здесь была не следствием относительного перенаселения, а спецификой хозяйственной жизни. Русские не столько расселялись, сколько переселялись, словно стая птиц, с одной пали на другую. Благо громадная пустота Русской равнины это позволяла. Аналогично выглядела и древнейшая русская промышленность, под которой изначально понимали исключительно промысел пушного зверя. Первое серебро Сибирь даст в 1704 году, золото — в 1752 году, но основным мотивом ее освоения с XVI века являлась именно добыча пушнины (этому посвящена статья Максима Артемьева в номере).

Характерно, что, когда русский человек попадал в средневековую Западную Европу, его поражала «хитрость» тамошней жизни. Вот что пишет анонимный автор из Суздаля, который первым из соотечественников оставил записки о своем путешествии на Запад около середины XV века: «И среди града того (Люнебурга в Германии. — Forbes) суть столпы устроены, в меди и позолоченные, вельми чудно, трех сажень и выше; и у тех столпов у каждого люди приряжены тоже из меди (то есть медные статуи. — Forbes) и истекают из тех людей изо всех воды сладкие и студеные: у одного из уст, а у иного из уха, а у другого из ока, а у иного из локтя, а у иного из ноздри, истекают же вельми прытко, яко из бочек; те люди выглядят как живые, и те бо люди напояют весь град той и скот; и все приведение вод тех вельми хытро, истекание их несказанно». А вот Лейпциг: «И таковаго товара и хитра рукоделиа ни в коем граде из описанных не видел». Нюрнберг: «И полаты в нем деланы белым камнем, вельми чудны и хитры; такоже и реки приведены к граду тому великими силами хитро; а иные воды во столпы приведены хитрее всех предписанных градов, и сказати о сем убо не мощно и недомыслено отнюдь».

Европейцы хитры, русские бесхитростны. Умничанье у нас вообще не поощряется (по политическим мотивам тоже). Столетия экстенсивной экономики, безусловно, сформировали особый тип личности — «бесхитростный», не «умствующий», или, как бы мы сказали сегодня, неинновационный. Можно было бы назвать его даже паразитическим, если бы жизнь нашего народа не была так трудна и трагична. При всей громадности Россия была страной, в которой суровый климат и бедные почвы обрекали население на скромную жизнь, часто на грани существования. Запад почти не знает голода с XVIII века, Россия — только со второй половины XX века. «В Европе, — пишет Ключевский, — нет народа менее избалованного и притязательного, приученного меньше ждать от природы и судьбы и более выносливого». Правда, и более склонного к краткому, зато чрезвычайному напряжению сил в миг короткого северного лета, нежели к постоянному размеренному труду в течение всего года. Корабельное слово «аврал» — спешная работа на судне — пришло в наш язык из голландского уже при Петре, но очень точно описывает национальные трудовые привычки. Предприниматель Игорь Рыбаков, разговаривая со мной для этого номера, метко назвал этот национальный навык предельной концентрации на задаче «кузькиной матерью».

Почти все мои собеседники отмечали огромную роль неформальных связей для русской бизнес-культуры. При желании корни этого феномена можно обнаружить еще в старообрядческом капитализме, который строился на основе конфессиональной близости и культа «купеческого слова». Но, безусловно, решающее воздействие на развитие неформальных связей оказала сама многолетняя история авторитаризма в России. Ученые давно обратили внимание на феномен атомизации масс при тоталитаризме. Когда задача всех легальных общественных институтов заключается в подавлении личности, индивиды вынуждены вырабатывать неформальные стратегии приспосабливания и выживания. Старообрядческая этика — одна из таких стратегий. В этом смысле и русский блат, и русскую коррупцию можно также отнести к особенностям национальной бизнес-культуры. Их удельный вес прямо пропорционален степени государственного давления на индивидов.

Означает ли все вышесказанное, что Россия не слишком приспособлена к предпринимательству? Отнюдь. Более того, сложности среды привели в российский бизнес людей сильных и рисковых. Характер здесь часто важнее идей, а значение эмоционального интеллекта обусловлено не только логикой развития глобального бизнеса, но неразвитостью легальных процедур и практик.

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 20 декабря 2017 > № 2430523 Николай Усков


Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 1 ноября 2017 > № 2372556 Николай Усков

Из жизни будущего списка Forbes. Как Березовский и Авен с Путиным встречались

Николай Усков

Главный редактор Forbes

Было бы наивно искать в первой встрече Путина с Березовским причину будущей опалы олигарха. В жизни этих тогда еще относительно молодых людей случится много более серьезных историй, которые будут то сближать их, то разводить

Сегодня мы публикуем отрывок из книги Петра Авена «Время Березовского». Несколько лет назад Петр Олегович задумал большой мультимедийный проект, посвященный загадке жизни и смерти самого влиятельного бизнесмена 1990-х — фигуры, которая, казалось, телепортировалась к нам из времен то ли папы Борджиа, то ли графа Калиостро. В конце ноября выйдет книга, а вскоре появится и фильм, в которых собраны десятки интервью с основными фигурами эпохи, в том числе теми, кто интервью никогда не давал. Некоторые из этих бесед с любезного разрешения Петра Авена будут доступны на сайте forbes.ru за несколько дней до выхода книги.

Если бы не трагический финал этой истории, жизнь Березовского вполне соответствовала бы канонам водевиля. Чего, например, стоит описание первой встречи Березовского с Путиным, тогда еще заместителем Анатолия Собчака. Березовский, уже занимавшийся «ЛогоВАЗом», искал крупных инвесторов на Западе и попросил своего приятеля Петра Авена, работавшего в Вене, кого-нибудь найти. Авен привез в Россию пару американских предпринимателей и губернатора Оклахомы. Наличие в делегации губернатора давало надежду на встречу с мэром Санкт-Петербурга Анатолием Собчаком. Авен имел выход на него через Чубайса, знакомого по академической среде. По протекции Чубайса Авен впервые позвонил Путину и договорился об аудиенции. Березовский, вспоминает Авен, слегка перебрал за обедом и сразу стал вести себя странно. Он сел не на «правильную» сторону стола, по левую руку от Собчака. Путин сидел по правую. Американцы и Авен — напротив. Но главное, Березовский вдруг заснул. Путин делал выразительные глаза, очевидно, свирепея. Авен, как он утверждает, пытался разбудить товарища, кидая в него шарики из бумаги. Борис Абрамович на мгновение просыпался, рассеянно озирался по сторонам и снова засыпал. Собчак, увлеченный разговором, этого конфуза вроде бы не заметил. А может быть, профессорская деликатность предполагала снисходительное отношение к чужим слабостям.

Уже прощаясь, Путин не подал руки ни Авену, ни Березовскому. А еще он отвел Авена в сторону и сказал: «Ты мне больше не звони и на помощь мою не рассчитывай. А этот грузин (мы прилетели из Тбилиси, и поэтому он так определил Бориса) пусть лучше вовсе не показывается в нашем городе».

Все они, конечно, еще встретятся. И не раз. И было бы наивно искать в этой первой встрече Путина с Березовским причину будущей опалы олигарха. В жизни этих тогда еще относительно молодых людей случится много более серьезных историй, которые будут то сближать их, то разводить. В конечном счете авантюристическая безбрежная натура Березовского попросту не впишется в новую эпоху. Из Лондона он будет готовить чуть ли не революцию в России. Истово, исступленно, как делал все в жизни, не понимая, что его время ушло безвозвратно. Однажды революции заканчиваются, потому что от них все устают. Только кипучая натура Березовского не знала усталости и не принимала стабильной, тяготеющей к порядку страны, готовой на любые компромиссы ради спокойствия и умиротворения.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 1 ноября 2017 > № 2372556 Николай Усков


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 2 октября 2017 > № 2334374 Николай Усков

Уроки октября. Почему все попытки перестроить страну на западный лад провалились

Николай Усков

Forbes Staff, Главный редактор Forbes

Таких попыток было по меньшей мере три: Петровские реформы, марксистский эксперимент и гайдаровская шоковая терапия, опирающаяся на идеи чикагской школы

Традиционный рейтинг 200 частных компаний описывает лишь часть российской экономики. По оценке ФАС, вклад госкомпаний в ВВП в 2016 году составил 70%, на 20% больше, чем в 2013 году. В частных компаниях рейтинга Forbes сегодня занято 3,3 млн человек из 75,8 млн экономически активного населения страны. Очевидно, что Россия остается по преимуществу страной государственного капитализма, хоть и в меньшей степени, чем Советский Союз. Чего удивляться, что подавляющее большинство людей поддерживают правящую партию. По сентябрьским данным ФОМ, за Путина проголосовало бы 66% россиян. По всей вероятности, еще больше, поскольку позитивно оценивают его работу 80% сограждан. Даже с учетом недюжинных способностей действующего президента эти рейтинги отражают реальность жизни большинства россиян, которые получают зарплату от государства и с ним связывают свои планы на будущее.

Несмотря на революцию 1917 года, революцию 1990-х, русское государство в целом сохраняет неизменный облик примерно со времен Ивана III, при котором Россия, собственно, появилась на карте мира. Меняется лишь атрибутика этого государства и персональный состав его правящего класса. Константой остается господствующая роль государства в экономике. Само слово «государство» происходит в русском языке от термина «государь» и обозначает собственность государя. «Общество» в России исторически не равно «государству», в отличие от западноевропейских языков, где res publica еще с античности обозначала не столько форму правления, сколько выражала сущность государства как «общего дела». У нас это дело по преимуществу «государя».

Россия, действительно, идет своим путем, хотя уже не раз предпринимались попытки радикально перестроить страну в соответствии с теориями и практиками, заимствованными на Западе. Таких попыток было по меньшей мере три: Петровские реформы, марксистский эксперимент и гайдаровская шоковая терапия, опирающаяся на идеи чикагской школы. Удивительным образом все эти преобразования приводили лишь к стилистическим изменениям весьма древнего, в основе своей вотчинно-ордынского государства, которое извлекало ренту из эксплуатации огромного государственного домена и ощущало себя практически автономным от общества, а иногда рассматривало и само общество как часть этого домена. «Это ли совесть прокаженная, чтобы царство свое в своей руке держать, а рабам своим не давать властвовать! Это ли противно разуму — не хотеть быть обладаемому своими рабами? Это ли православие пресветлое — быть под властью рабов», — восклицает Иван Грозный в письме к князю Курбскому. Между политическими декларациями Грозного и экономикой ГУЛАГа прошло почти 500 лет, но сущностно политический режим Сталина при всех его футуристических амбициях оставался архаично-вотчинным, при котором имелся лишь один свободный человек в точном соответствии с идеями Ивана IV.

Устойчивость этой модели, безусловно, имеет свои причины. Сильное государство воспринимается подавляющим большинством населения как гарантия величия страны и поддержания внутреннего мира. Периоды ослабления государства — кстати, относительно редкие — обычно сопровождаются центробежными тенденциями, хаосом и даже войной. При исчезновении сюзерена общество, очевидно, не готово к самоорганизации и саморегулированию и после периода лихолетья с облегчением отдает власть над собой новому сильному лидеру. Поэтому ошибочно считать, что одна лишь демократизация приведет к преобразованию России в современное государство западного образца. Скорее всего, она вернет нас из фазы стабильности в хаос, который иногда обретает здесь вполне первобытные формы. Только долгий экстенсивный путь накопления частных богатств, рост веса частных компаний и частной собственности может привести со временем к формированию устойчивого гражданского общества, достаточно зрелого и ответственного для самоорганизации и саморегулирования.

Дальнейшее увеличение доли государства в экономике, напротив, не сулит ничего хорошего. Неэффективность госкомпаний — банальность, а при отсутствии здоровой конкуренции едва ли можно рассчитывать на технологический прорыв, приток инвестиций и рост производительности труда. Мы будем обречены на низкие темпы роста, коррупцию и прозябание в роли «сырьевого придатка» к развитым экономикам соседей. Более того, дальнейшее усиление государства несет и политические риски, хорошо известные по периоду, предшествовавшему Октябрьской революции. Тогда значительная часть крупных предпринимателей симпатизировала идее революции и щедро поддерживала политических радикалов, прежде всего потому, что сильно страдала от конкуренции с государственными монополиями и прикормленными Петербургом компаниями. Начавшаяся революция смела и тех и других. Исторический опыт 1917 года поэтому полезен одинаково и для государства, и для частных предпринимателей, на которых лежит общая ответственность за мирное поступательное развитие страны.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 2 октября 2017 > № 2334374 Николай Усков


Россия > Недвижимость, строительство > forbes.ru, 29 сентября 2017 > № 2330742 Николай Усков

Мы наш, мы новый мир построим. Как развивается крупнейшая империя коммерческой недвижимости в России

Николай Усков

Forbes Staff, Главный редактор Forbes

Компания «Киевская площадь», по оценке Forbes, заняла 96-е место в рейтинге крупнейших компаний России. В 2017 году (уже в шестой раз) ее совладельцы Год Нисанов F 36 и Зарах Илиев F 34 возглавили рейтинг рантье с доходом $1 млрд 270 млн за 2016 год.

Ваш выход в высшую бизнес-лигу связан с ТЦ «Европейский». Площадь у Киевского вокзала и дала имя компании.

Да, в 2003 году мы приобрели площадку рядом с Киевским вокзалом и в 2006-м открыли торговый центр. И уже очень скоро «Европейский» стал центром притяжения и для этого района, и для всей Москвы. Но не только. В год через торговый комплекс в среднем проходит больше 60 млн человек из самых разных городов России и стран мира.

Это примерно как пассажиропоток Шереметьева и Домодедова, вместе взятых.

Очень большую роль играет удачное месторасположение. Кроме того, это первый проект такого масштаба и такой красоты, с такими магазинами, ресторанами, кинотеатрами внутри — самая лучшая площадка в Москве. Как десять лет назад, так и сейчас. Кстати, «Европейский» стал первым в Москве торговым комплексом со встроенной парковкой.

Как сказалось падение покупательной способности на делах в «Европейском»?

Несмотря на то что в целом покупательная способность населения упала на четверть, проходимость у нас не уменьшилась. За последнее время мы очень много подтянули в «Европейский» всемирных брендов, которых нигде больше в России нет. Поэтому люди туда охотно приезжают — каждый раз что-то новое. Кроме того, мы много денег тратим на украшение комплекса, создание праздничной обстановки, это тоже привлекает людей. Например, каждый малыш перед Новым годом получает у нас бесплатные подарки. Мелочь, но дети очень радуются. В этом году мы построили перед «Европейским» макет светящегося Кремля. Люди фотографировались, активно выкладывали в социальные сети. Также мы установили там первую в России кинетическую люстру, стоимость которой составила $500 000. Сейчас пространство рядом с «Европейским» украсили цветочными арками, люди там сидят по вечерам, общаются, назначают свидания. Это идея моего брата Ильягу Семеновича Нисанова, он является членом совета директоров «Киевской площади».

Во сколько обходятся все эти спецэффекты?

На это мы тратим не менее 15 млн рублей в месяц. Мы все время ищем что-то новое и для города, и для покупателя. Хочется сделать что-то красивое, необычное. Например, к чемпионату мира по футболу — 2018 мы заказали строительство 10 теплоходов в Турции, это обошлось в $15 млн. Это прогулочные яхты, которые будут курсировать по Москве-реке. Мы придумали уникальную подсветку для нашего здания на Новом Арбате. Сейчас оно функционирует как офисное, но мы активно работаем над проектом гостиницы, есть планы по расширению.

В какие сроки планируете закончить?

Это зависит от ряда факторов. Мы хотели бы приобрести нижние этажи и сделать все в одном ансамбле. Эти этажи принадлежат другим компаниям, мы с ними — на стадии обсуждения возможности покупки. Речь идет о 14 500 кв. м. Там мы намереваемся сделать конференц-залы, рестораны, магазины. Думаю, в ближайшее время завершим сделку, и тогда это здание будет уникальным. С совершенно другой планировкой. Оно будет своеобразным продолжением «Лотте плаза», располагать паркингом, складскими помещениями со стороны Старого Арбата — они входят в эти 14 500 кв. м.

Кто будет оператором гостиницы?

Сейчас мы находимся в процессе выбора будущего оператора, проводим предварительные переговоры. Гостиница на Новом Арбате будет относиться к среднему сегменту, 3–4 звезды. Здесь необходим отель такой ценовой категории.

У вас есть партнеры? Кто кредитует сделку?

Это наша прямая инвестиция, кредитной линии нет, само здание мы приобрели у Московского правительства за 2,5 млрд рублей.

А не много там гостиниц? «Лотте», «Марриотт», «Украина» и «Славянская» относительно недалеко.

По сравнению с европейскими столицами в Москве пока мало гостиниц в центре. Это все разные сегменты. «Лотте», «Украина» — пятизвездочные гостиницы. В «Radisson Славянской» у нас заполняемость — 100% в течение всего года, потому что она дешевле. Мы хотим сделать отель на Арбате в том же сегменте, что «Славянская», такой бизнес-отель. Тем более что в Москве с каждым годом увеличивается количество туристов. Ожидается, что уже в следующем году турпоток может составить около 20 млн человек. Столица нуждается в новых отелях. И уровня 3–4 звезды, и класса люкс.

А что с участком на пересечении бульвара и Арбата?

Мы хотели войти в этот проект, это проект Международного банка Азербайджана, но пока никаких перспектив для нас не вижу. Они еще не определились, как продавать этот участок. Сначала они вышли на переговоры, но затем приостановили их. Уверенности в том, что они хотят продать этот объект, нет. Поэтому на сегодняшний день этот проект в планах у нас не стоит.

Как началась история с Зарядьем?

Парк «Зарядье», на мой взгляд, будет самым красивым парком Москвы. Мы с интересом наблюдали за ним с 2012 года. Когда появилась возможность приобретения участка под гостиницу в Зарядье, я внимательно изучил этот проект и понял, что он может быть очень интересен как для города, для развития этого парка, так и для бизнеса. Сделка состоялась в 2016 году. Мы вложили в эту покупку собственные и заемные средства. Здание — наша собственность, земля — в аренде. Банк кредитует только строительные работы.

Каков размер кредита?

У нас кредитная линия на 9 млрд рублей. Пока мы воспользовались ею лишь частично, взяли небольшую сумму. Объем наших окончательных инвестиций пока не определен.

Это будет гостиница?

Да, на 148 номеров и 56 апартаментов. Мы бы, конечно, хотели назвать ее «Россия». Ведь на месте парка когда-то стояла именно гостиница «Россия». Это уникальный проект в уникальном месте, и желающих стать его оператором немало. Мы склоняемся к Waldorf Astoria, компании, которая входит в группу Hilton. Они предлагают нам лучшие условия, и, думаю, в ноябре мы заключим с ними контракт. Апартаменты рассчитаны на сервис даже более высокого уровня, чем пять звезд. Мы не будем смешивать гостей и тех, кто постоянно проживает в этом здании. Для постояльцев гостиницы предусмотрена своя зона завтраков, в кармане у Китайгородской стены. В зоне апартаментов будет отдельный ресторан. И также свои бассейн и спа. В гостинице планируется бассейн на 35 м, в апартаментах — на 25 м. Мы хотим создать здесь уникальное в России спа. Сейчас ведем переговоры с ведущими компаниями в этой области из Австрии и Германии.

Вы реализуете другой проект, не тот, который разрабатывал Дмитрий Шумков.

Мы полностью поменяли проект прежнего владельца. К работе над проектом мы привлекли несколько творческих групп российских и иностранных архитекторов, среди которых много известных имен с большим опытом такой работы. Так, например, с российской стороны в работе над фасадами принимал участие профессор Международной академии архитектуры Владимир Плоткин, в числе иностранных архитекторов — авторы проекта Московского бизнес-центра «Белые сады» компания APA Wojciechowski (Польша) и имеющая многочисленные международные премии компания GAD из Турции. Совместно со специалистами Департамента культурного наследия Москвы и Москомархитектуры с участием главного архитектора Москвы Сергея Кузнецова был разработан новый эскизный проект, который вместе с проектом парка «Зарядье» в целом получил весной 2017 года положительную оценку ЮНЕСКО. Полтора месяца назад эксперты ЮНЕСКО приезжали к нам, высоко оценили проект реконструкции Зарядья (частью его является гостиница на Варварке) и назвали его лучшим проектом, которому может позавидовать любая европейская столица.

В отличие от предыдущих вариантов в новом проекте сохраняются все фасады со стороны улицы Варварки и Китайгородского проезда, увеличено расстояние между новым фасадом, выходящим в парк, и храмом Георгия Победоносца на Варварке, уменьшена общая высотность нового комплекса со стороны парка «Зарядье». При этом мы не просто сохраняем все исторические фасады зданий, выходящие на улицу Варварку и Китайгородский проезд, но и восстанавливаем их утраченный декор. И мы пошли ради этого на значительное удорожание проекта, хотя не обязаны были этого делать — все утвержденные архитектурные концепции наших предшественников предусматривали полный снос комплекса. Демонтируются только части фасадов, выходившие на парковую и дворовую сторону комплекса, находившиеся в аварийном состоянии. Воссоздаваемым на их месте фасадам придадут облик бывшего страхового общества «Якорь» и доходного дома купца первой гильдии Зелика Персица, это конец XIX века. Сохраняемые фасады будут бережно отреставрированы, а некоторые фрагменты, утраченные в середине XX века, будут восстановлены на основе архивных материалов.

Архнадзор жестко критиковал строительство в Зарядье.

Архнадзор сначала не понимал, что происходит, какие именно работы ведутся. Они считали, что реализуется проект прежних владельцев, а он предполагал полный снос исторических зданий, возведение объекта другой высотности, в современном стиле. Я видел этот проект, и мне самому, как строителю, он не понравился. Мы встречались с Архнадзором у главного архитектора Москвы и постепенно, после консультаций, пришли к проекту, который полностью всех устраивает. Сегодня предполагается не только восстановить фасады исторических зданий, но и ценой потери разрешенных площадей застройки сохранить своеобразный фасадный карман вдоль Китайгородской стены, который является одной из уникальных особенностей улиц исторической Москвы. В этом фасадном кармане со свободным входом со стороны гостиницы совместно с археологами будет размещена экспозиция исторических артефактов, найденных при реконструкции объекта. Проект сохраняет также стиль застройки с внутренним двором, характерный для этого района Москвы. И сейчас глобальных обсуждений уже не идет. С Архнадзором мы находимся в постоянном контакте в рамках рабочей группы.

И все-таки это не просто реставрация.

Нам сделали несколько проектов. Мы с главным архитектором Москвы остановились на варианте сочетания исторических фасадов и элементов современной архитектуры. Концепцию разрабатывали турецкие архитекторы, в частности ученик Захи Хадид Гекхан Авчиоглу, руководитель компании GAD.

Почему вы выбрали именно турецкого архитектора?

За последние годы турецкие архитекторы стали лидерами в сфере строительства гостиниц, особенно в Европе. Я был в некоторых из них, видел, насколько профессионально они умеют сочетать классику и современность. Компания GAD (Global Architectural Development) имеет большой опыт в проектировании гостиниц и многочисленные международные награды, как европейские, так и других стран.

Когда предполагается ввести объект в эксплуатацию?

До конца 2019 года будет завершена гостиница. Фасады апартаментов, выходящих в парк, будут сданы чуть раньше.

Артем Дюмин продолжает быть вашим партнером по проекту? Какова его доля? И принимает ли он участие в оперативном управлении?

Дюмин был партнером до меня и сейчас остается. Его доля составляет 13%. Разумеется, он хорошо разбирается в бизнес-процессах и принимает участие в проекте.

Москва выставила на торги комплекс зданий на Москворецкой набережной, в том числе Воспитательный дом. Планируете ли участвовать?

Как инвесторы в недвижимость, мы все, что продается, всегда анализируем на предмет перспектив окупаемости. Мы изучаем и это предложение. Комплекс выставлен на торги с готовым проектом гостиницы и апартаментов. Интерес есть.

Не будет ли это дублировать проект в Зарядье?

Может быть, какая-то конкуренция и будет, мы этого не исключаем, но это разные вещи — комплекс на Варварке находится внутри парка, в совершенно исключительном месте. К тому же мы выиграли конкурс на два больших ресторана внутри парка общей площадью более 5000 кв. м. Уникальные, единственные в Зарядье.

Это собственность?

Нет, мы операторы. Город проводил конкурс, мы его выиграли, поскольку у нас имеется обширный опыт в организации ресторанов — взять хотя бы те, что расположены в гостинице «Украина». Мы активно занимались этими объектами в течение полугода — и ко Дню города, к открытию парка «Зарядье» они были полностью готовы.

Кто делает вам кухню?

Александр Раппопорт, с которым мы уже плодотворно сотрудничали, в частности делали ресторан Erwin — в гостинице «Украина» и на одной из яхт «Флотилии Рэдиссон», в «Европейском» у него есть рестораны. Порядочный, очень профессиональный человек.

В какой стадии ваш проект экологического небоскреба в Сити? Объем инвестиций? Нашли ли партнера?

Проект экологического небоскреба (его рабочее название Grand Tower) полностью согласован. Мы получили ордер на работы, закончили полностью подземную часть строительства и сейчас общаемся с банками на предмет кредитования этого проекта. Не исключаю, что мы можем с кем-то войти по этой стройке в долю. По нашим подсчетам, инвестиции составят $400–500 млн. Минимум 80 млн должны приходиться на внешние — либо кредит, либо партнерство. Рассматриваем и то и другое.

Какова стоимость площадки?

Мы купили недострой за $229 867 000.

Как вы предполагаете использовать это здание?

Это будет гостиница, апартаменты и офисы — общая площадь составит около 350 000 кв. м.

Кто отвечает за экологическую составляющую концепции?

Экологией занимается немецкая компания, которая разрабатывала проект, и вся строительная часть находится под ее надзором. Проект осуществляется под руководством признанного эксперта в архитектуре и конструкциях профессора Вернера Зобека. Зобек работал над множеством всемирно известных зданий и сооружений, таких как Международный аэропорт Бангкока, башня Deutsche Post в Бонне, Музей Mercedes-Benz в Штутгарте, Государственный культурный центр Гейдара Алиева в Баку, Центр современного искусства «Гараж» у нас в Москве. Его представители непосредственно находятся на стройке и все контролируют.

Здание в Москва-Сити станет не только первым в России проектом, получившим сертификат LEED на здание в целом, но и одним из первых в Европе, который получит самую высокую оценку по критериям «экологической устойчивости» LEED Platinum. Тем самым станет самым технологически передовым и энергоэффективным зданием в России и одним из самых знаковых в Европе. Уникальность здания, отмеченного стандартом LEED в категории Platinum, заключается во внимании к ряду ключевых аспектов. Так, экологическая рациональность, к примеру сбор ливневых вод для технических нужд, и эффективное использование воды приведут к снижению водопотребления до 58%. Эффективное использование энергии и атмосферы приведут к уменьшению затрат на электропотребление до 38%. Инновационные материалы и ресурсы позволят уменьшить теплопотери. Ожидается, что благодаря стандарту «зеленого» строительства удастся сократить операционные издержки до 20% по сравнению с другими проектами в Москва-Сити. Но в строительстве эта технология экономически, честно говоря, на 15% дороже.

Почему вы остановились на этой концепции?

Зарах Бинсионович Илиев (многолетний партнер Года Нисанова. — Forbes) предложил эту концепцию, поскольку такие офисы востребованы у иностранных компаний. Например, Samsung в Германии переехал именно в такое экологически чистое здание, хотя арендные платежи там выше. Они поменяли свои офисы по всему миру на экологические. Для Москвы это новая, уникальная концепция, мы первыми ее предложили — и будем рады сдать наши площади крупной отечественной или иностранной компании, которая уделяет внимание защите окружающей среды и социально ответственному поведению.

Когда собираетесь сдать объект?

Если начнем строительство в течение ближайшего года, то потребуется еще три года.

Что происходит с океанариумом в Петербурге, в Купчино?

Там все движется, но медленно, с учетом специфики Санкт-Петербурга, там очень все зарегламентировано. Мы занимаемся этим проектом уже два года, если не больше, и теперь, кажется, вышли на финишную прямую. В этом году наша компания получила статус стратегического инвестора, а проект был признан стратегическим проектом Санкт-Петербурга. Это большой комплекс на 190 000 кв. м — совершенно иная концепция, чем у «Москвариума». В Петербурге в комплекс входит океанариум, центр морской биологии, зона экстремальных видов спорта, которые сейчас очень популярны, а также торговые павильоны и кинотеатр.

Проект вызвал острую критику в Заксобрании Петербурга.

Критика была обусловлена отсутствием в широком доступе материалов по проекту. Мы провели публичные слушания, учли требования местных архитекторов, много времени потратили на уточнение границ водного объекта — там на территории находится пруд, уменьшили пятно застройки плюс учли изменившиеся в Петербурге правила по отступам, заездам, выездам, количеству парковочных мест для инвалидов. Кроме того, мы полностью поменяли фасады.

Какие ошибки «Москвариума» вы учли?

Честно говоря, как таковых ошибок мы не видим.

Но ведь «Москвариум» себя не окупил.

Расход «Москвариума» в месяц — около 120 млн рублей. Но мы не в минусе, одно удовольствие получаешь, когда видишь, сколько людей стремятся туда попасть, как радуются дети. Это визитная карточка города. Для нас это в первую очередь социальный проект. Плюс рано говорить об окупаемости проекта, он открылся всего два года назад.

И все-таки в Петербурге вы решили не ограничиваться только океанариумом.

Да, не в таких масштабах, как в Москве, где пространство рассчитано на 2500 человек (54 000 кв. м). В Петербурге зал океанариума запланирован на 750 зрительских мест. Это 15 000 кв. м плюс еще 9000 кв. м — на центр морской биологии. Остальные площади будут отведены под торговлю, различные сервисы, которые позволят нам компенсировать затраты на содержание океанариума.

Сколько составят инвестиции и предполагается ли привлечение заемных средств?

Предполагаемая сумма инвестиций — $250–300 млн. Половина из них будет приходиться на заемные.

Сохраняете ли вы контроль над «Москвариумом»? Все время ходят слухи, что вас вытеснили оттуда, из ВДНХ, что «Украину» вы больше не контролируете, что эконебоскреб сменил хозяев.

Не знаю, мы повода для таких слухов не давали. Думаю, в случае с «Украиной» слух пошел из-за того, что мы назначили ее генеральным директором Алексея Козлова, который на тот момент работал в сети Marriott (ее отели в Москве принадлежат Гуцериевым. — Forbes). С Козловым я знаком давно, у нас есть общие друзья, мы с ним встречались на разных мероприятиях. Он хороший управленец, у него большой опыт в этом бизнесе. Однажды мы с ним встретились, пообщались, и я понял, что с удовольствием взял бы его на работу. Козлов с радостью откликнулся на это предложение, переговорил с учредителем и перешел к нам. И вот тогда-то, наверное, и пошел слух, что мы продаем гостиницу. Никто не понял, что это был добровольный переход. На сегодняшний день мы продавать ничего не собираемся, наоборот, мы пополняем свой портфель недвижимости, рынок сейчас это позволяет.

Почему вы не стали подавать в суд на РБК за публикацию о том, что утратили контроль над «Украиной» и «Москвариумом», или на «Коммерсантъ» — за публикацию про эконебоскреб?

Мы не думаем, что эти публикации как-то повлияли на нашу деловую репутацию. У нас много значимых объектов в городе, слухов на рынке еще больше — тратить время и силы на их опровержение мы не считаем правильным.

А что случилось с ВДНХ?

Мы вышли из ВДНХ как проекта. Изначально у нас была идея построить на ВДНХ торговый центр, развлекательный центр, аквапарк, но со временем концепция у города изменилась. Она стала более парковой — и многие проекты были отменены. Нам стало неинтересно там находиться, и мы просто ушли с этой площадки. Ведь мы арендаторы и операторы. Когда мы строили океанариум, у нас с ВДНХ был договор о совместной деятельности, они вносили здание, мы за него отдавали компенсацию, сносили его и строили новое. У нас было одно здание в аренде на 49 лет. Так вот, когда мы уходили, мы его просто отдали. Там все согласовывалось с Минкультом, и в тех зонах, где мы хотели строить или провести реконструкцию, нам было отказано в связи с внесенными изменениями в концепцию развития ВДНХ, а свободные участки нас не устраивали.

О проекте реконструкции Щелковского вокзала говорят уже много лет, однако фактически работы начались только недавно. Почему?

Щелковский автовокзал — один из самых больших в Европе. Он всегда был уникальным объектом. Но, построенный в 1971 году, он давно отстал от нужд времени. За три-четыре года по объективным причинам нам пришлось три раза менять проект. Жизнь менялась, менялись и требования. К тому же в проект вовлечены не только мы как инвесторы. Здание вокзала являлось собственностью Московской области, а земля, на которой он был расположен, — собственность Москвы. В результате нужно было согласовать интересы всех сторон.

Каковы ваши инвестиции и задействованы ли бюджетные средства?

Мы не привлекаем бюджетных средств. Ни копейки. Инвестиции составили более $200 млн, в основном наши деньги, часть денег возьмем в кредит. Пока строим на свои. Работы ведет «Киевская площадь», и я надеюсь, в конце 2018 — начале 2019 года запустим. Общая площадь старого вокзала была около 6000 кв. м, он был внесен как вклад в имущество в рамках инвестдоговора, а после строительства область заберет в собственность уже 32 000 кв. м — это сам вокзал и все сопутствующие помещения. У нас остается торговля.

Это будет современный многофункциональный транспортно-пересадочный узел, уникальный проект, такого в Москве еще не было. Общая площадь после реконструкции составит 137 000 кв. м. Здесь появятся новые широкие перроны для посадки и высадки пассажиров, просторные залы ожидания. Всего 11 этажей, пять — под землей, шесть — сверху. В новом здании будут кафе, торговые павильоны и кинотеатр. Добраться до вокзала можно будет на своей машине, а потом оставить ее на парковке. На подземных этажах поместится почти 1000 автомобилей. В сутки автовокзал сможет принять до 15 000 пассажиров.

И все-таки почему так долго?

Мы сначала спроектировали здание и согласовали его с Московской областью как с собственником, пришли с этим проектом в Москву, а Москва говорит, что у нас в будущем будут газовые автобусы и нужно поменять проект под них. Мы изменили проект. За это время две автобусные площадки, куда временно собирались перевести часть маршрутов на время реконструкции вокзала (в Измайлово и Гольяново), стало невозможно предоставить для этих целей. Получалось, что закрыть вокзал нельзя. Некуда перевести маршруты.

Мы объездили всю Москву вместе с представителями департамента транспорта. Ничего подходящего не нашли. И тогда мы предложили часть маршрутов перевести на автовокзал «Южные ворота». Мы взяли международные маршруты, внутриобластные удалось распределить по разным автостанциям Москвы, часть маршрутов осталась рядом с Шелковским автовокзалом. После долгих переговоров с Москвой для них выделили подэстакадную площадку напротив Щелковского вокзала, мы также на свои средства построили там временную автобусную станцию.

То есть изначально у вас не было идеи создать вокруг принадлежащего вам торгового комплекса на юге постоянный пассажиропоток?

Когда мы строили, такой идеи не было. Идея пришла потом. Главная цель была ускорить строительство Щелковского автовокзала. Проходимость «Южных ворот» сегодня составляет около 1,5–2 млн человек год. Они обслуживают примерно 200 рейсов в сутки. «Южные ворота» стали первым международным автовокзалом в городе, построенным по всем современным стандартам безопасности и комфорта.

Когда проект завершится?

В 2019-м. Это будет у нас урожайный год. И Зарядье, и Щелковский автовокзал.

Какими темпами расширяется «Фуд Сити»? Какие объекты собираетесь ввести в эксплуатацию?

В сентябре «Фуд Сити» исполнилось три года. Он широкими шагами идет вперед. У нас до конца года будут открыты торговые дома 86 регионов России — все регионы будут иметь там свои представительства. Более того, около 40 зарубежных стран имеют у нас свои торговые дома, где заключают оптовые контракты. За три года мы создали почти 20 000 рабочих мест. Последние полтора года проходимость очень высокая. У нас на территории единовременно может находиться около 3000 фур. Безусловно, огромную роль играет то, что в «Фуд Сити» расположен единственный в Москве таможенный терминал, использующий новейшие технологии.

Это была ваша идея?

Моя. Это сервис для арендаторов.

Как вам удалось убедить власти?

Такой терминал позволяет облегчить транспортную ситуацию.

Мы направили обращение в таможенный комитет России. Но большую роль сыграла поддержка мэрии Москвы.

Вы планировали открыть в «Фуд Сити» офисные здания?

Они уже в принципе готовы. Общая площадь трехзвездочной гостиницы и офисных помещений составляет 62 000 кв. м. Мы каждый год что-то строим, расширяем, вводим, до конца года сдадим и гостиницу, и офисное здание. В этом году у нас также были введены в эксплуатацию кросс-доки — штабелеры — с уникальными системами хранения. Закончили ЛЭП переносить, весь прошлый год этим занимались. На свои средства. Очень финансово затратный проект — около 350 млн рублей. Частично мы убрали их под землю, а часть переместили в рамках границ своего участка, что позволило освободить территорию для строительства второй очереди кросс-доков. Все эти мероприятия в совокупности позволили нам увеличить площадь строений на «Фуд Сити» до 1 млн кв. м в этом году.

Недавно, в январе-феврале 2017 года, на собственные средства, без привлечения кредитов, мы приобрели у банка ВТБ Велозаводский рынок. Сделка обошлась в 712 млн рублей. Сейчас мы занимаемся его реконструкцией.

Этот проект задуман в поддержку «Фуд Сити». Там всегда был сельскохозяйственный рынок, вот и мы намерены использовать эту площадку для арендаторов из «Фуд Сити», которые могли бы обслуживать небольшие оптовые закупки, скажем, для ресторанов Москвы. Не всем, особенно средним и малым предпринимателям, удобно за небольшими партиями выезжать в «Фуд Сити». Проект будет завершен к началу 2018 года.

Сейчас вы строите жилой комплекс на юго-западе — необычный для вас проект. Вы всегда специализировались на коммерческой недвижимости.

Изначально на пересечении проспекта Вернадского и улицы Коштоянца у нас был проект торгово-офисного здания. Но времена изменились, и мы решили, что жилая недвижимость в этом районе будет более востребована. Комплекс будет состоять из двух башен, с единой стилобатной частью, в которой будут располагаться детский сад, рестораны и магазины. 347 квартир, рассчитанных на средний ценовой сегмент, но планировки, качество стройматериалов будут соответствовать уровню бизнес-класса.

Многие ваши коллеги-девелоперы — «Сафмар», группа «Открытие», «Ташир», Хотины, многие другие — структурируют активы таким образом, чтобы в составе группы был банк. О ваших же интересах в финансовой сфере ничего не известно. Не хотели никогда купить банк?

Ранее мы были акционерами АО КБ «Интерпромбанк», наша доля составляла 27%, но недавно мы вышли из состава владельцев банка.

Знаете, я считаю, каждый должен заниматься своим делом, основное направление нашего холдинга — строительство и последующая эксплуатация объектов недвижимости, именно в этом направлении мы и будем продолжать развиваться.

Если говорить о структуре вашего бизнеса, каков вес отдельных ваших проектов?

«Европейский» и «Фуд Сити» — флагманы. Кроме того, в последние несколько лет в связи с ростом туристических потоков приносят ощутимый доход наши гостиницы.

Какова выручка компании в 2016 году?

Цифры, указанные в вашем издании, примерно соответствуют действительности (по данным Forbes, выручка «Киевской площади» составила в 2016 году 85–86 млрд рублей. — Forbes).

Сколько составляют долги группы?

Сумма кредитных средств по всей группе составляет 1,85 млрд рублей.

Сколько денег вы вложите в новые объекты в 2017 году?

В 2017 году в новые объекты мы вложили порядка $300 млн.

У вас есть какая-то политика в сфере благотворительности?

Нет. К нам многие обращаются, часто через друзей. Это долг каждого нормального человека — помогать. Вообще я много чего делаю в сфере благотворительности — поддержка детских домов, школ для одаренных детей, но не люблю об этом рассказывать. Мы сейчас взяли у Москомимущества здание в аренду, хотим открыть центр горских евреев, чтобы наши дети не теряли наш язык. Это здание находится в Сокольниках, в основном наша диаспора живет в этом районе — Преображенка, три вокзала, Сокольники.

Интересно, почему Сокольники?

Исторически так сложилось. У нас как принято? Если кто-то приезжает, то все друг за другом. У нас в обычаях всем собираться, чтобы дети в одной школе учились, в одном районе выходили замуж или женились. Те, у кого были финансовые возможности, все почему-то перебрались на Кутузовский проспект. Вообще я по вероисповеданию иудей, но помогаю не только всем синагогам, но и представителям других религий. А еще в Марьиной Роще, рядом с Музеем толерантности мы построили школу, детский дом. Сделали с Зарахом [Илиевым] подарок детям.

Россия > Недвижимость, строительство > forbes.ru, 29 сентября 2017 > № 2330742 Николай Усков


Россия. ЦФО. ПФО > Экология > forbes.ru, 5 июля 2017 > № 2232880 Николай Усков

«Платон» и мусор: председатель совета директоров «АвтоВаза» Сергей Скворцов покупает 40% «РТ-Инвеста»

Николай Усков

Forbes Staff, Главный редактор Forbes

Компания является оператором системы взимания платы с грузовиков и выиграла конкурс на строительство мусоросжигательных заводов в Подмосковье и Казани

Forbes стало известно, что Сергей Скворцов, председатель совета директоров ПАО «АвтоВаз», а до этого — заместитель генерального директора госкорпорации «Ростех» и партнер группы компаний «Тройка-Диалог», приобретает 39,99% компании «РТ-Инвест», в которой 25% принадлежит «Ростеху». Скворцов покупает долю у другого совладельца компании — Андрея Шипелова (ему до сделки со Скворцовым принадлежит 75% «РТ-Инвеста»).

Созданная Шипеловым в марте 2012 года компания громко заявила о себе осенью 2014 года, когда по распоряжению правительства России одна из ее структур была назначена концессионером проекта по созданию и обслуживанию системы взимания платы с грузовиков «Платон». Партнером «РТ-Инвеста» в этом проекте c долей 50% стал Игорь Ротенберг F 145 (№145 в рейтинге богатейших людей Forbes). В создание «Платона» было вложено более 29 млрд рублей, из них 27 млрд рублей — кредит Газпромбанка. Оператор «Платона» в течение 13 лет с момента запуска, по условиям концессионного соглашения, получает из федерального бюджета по 10,6 млрд рублей в год. В июне 2017 года в «РТ-Инвесте» заявили, что «Платон» принес в бюджет 27 млрд рублей.

О том, что Сергей Скворцов входит в капитал «РТ-Инвеста» в интервью Forbes сообщил Андрей Шипелов. Скворцов это подтвердил. «Во время работы в корпорации «Ростех» я курировал, в том числе, «РТ-Инвест», стартап с перспективными проектами в гражданских областях. В 2014 году я вошел в совет директоров «РТ-Инвест», через два года стал председателем совета директоров компании, что дало мне возможность для более глубокого понимания внутренних процессов и всестороннего анализа, — рассказывает Сергей Скворцов. — С моментом моего ухода из «Ростеха» совпал процесс поиска дополнительных инвестиций, необходимых для реализации проекта строительства «РТ-Инвестом» заводов по переработке отходов, и Андрей предложил мне инвестиционное партнерство. Поскольку я был хорошо знаком с проектами «РТ-Инвеста» и связанными с ними рисками, это позволило мне быстро принять решение об инвестировании».

О победе структур «РТ-Инвеста» в конкурсе на строительство мусоросжигательных заводов стало известно 19 июня. Победитель не позднее 1 декабря 2022 года должен построить и ввести в эксплуатацию четыре завода в Московской области и один в Казани. Общая сумма капитальных затрат по проекту составит около 150 млрд рублей. При сжигании мусора заводы будут генерировать энергию, которая будет продаваться на оптовом рынке по «зеленому» повышенному тарифу, который увеличит цены для крупных предприятий в регионах, где будут построены эти заводы, на 2-2,5%.

Четыре завода в Московской области будут перерабатывать в энергию 2,8 млн т отходов в год, что сократит объем захоронения в области на 30% к 2023 году. Казанский завод будет перерабатывать в энергию 550 000 т отходов в год, и позволит достичь, как говорят в «РТ-Инвест», «нулевого захоронения» в Казани к 2023 году.

Россия. ЦФО. ПФО > Экология > forbes.ru, 5 июля 2017 > № 2232880 Николай Усков


Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > forbes.ru, 2 мая 2017 > № 2160571 Николай Усков

Большие надежды. От гламура к триаде «Православие — самодержавие — доходность»

Николай Усков

Forbes Staff, Главный редактор Forbes

Переболев период демонстративного потребления, Россия, кажется, стала взрослее, мудрее, сдержаннее

В 2006 году на Лондонском экономическом форуме я сформулировал парадоксальный, как кажется теперь, слоган: «Роскошь (в апокрифах — гламур) как национальная идея России». Он угодил тогда в передовицы и «Коммерсанта», и «Новой газеты». Как отмечала пресса, зал, в котором проходила наша сессия, был рассчитан на 200 человек и оказался забит под завязку. Для сравнения: проходившая там же накануне серьезная панель, посвященная предстоящему саммиту «большой восьмерки» в Санкт-Петербурге, едва собрала 100 человек.

Нет больше ни правых, ни левых, говорил я тогда. Есть виннеры и лузеры. Соответственно, демонстративное потребление стало свидетельством жизненной состоятельности, успеха — это логично для общества, которое было буквально гальванизировано высокими ценами на нефть, низкими налогами, решительными реформами первых лет правления Путина. Тот, кто успел вскочить в стремительно несущуюся птицу-тройку, не мучил себя более проклятыми вопросами. Его пьянила скорость и лихость новой жизни.

Русский богатый класс был тогда очень молод — люди 30–35–40 лет становились миллионерами и миллиардерами. Наши еще недавно синие по-преимуществу воротнички враз стали золотыми.

На ярко освещенной сцене социальной жизни уже почти не осталось прежних звезд — легендарных советских актеров и спортсменов, бескомпромиссных журналистов 1980–1990-х, ученых, по совместительству проповедников. Зато появились новые персонажи. Роскошные куртизанки, менеджеры «Газпрома», сутенеры, фитнес-тренеры, известные стилисты, визажисты, фотографы, наконец, «штаны» — мужчины, выгуливающие чьих-то жен.

Все, кто не умел соответствовать высоким стандартам красоты и гламура, перестали вызывать хоть какой-то интерес общества. Свитер в катышках и дешевые украшения стали признаком жизненной неудачи, сродни стыдной болезни. Красота, небанальность наряда и эксцентричность поведения гарантировали быстрый и оглушительный успех. Это время Нади Сказки — удивительно говорящий псевдоним. Абсолютный пик ее светской карьеры случился в клубе «Биллионер» на Сардинии, когда она подошла к Стефано Габбана, разорвала блузку, гордо выпятила грудь и властно приказала: «Целуй!» Тогда об этом могла еще писать газета «Коммерсантъ».

Потребление стало страстью и болезнью. Бутик и мегамолл — каждый на своем уровне — сделались средоточием общественной жизни. Первый визит Дольче & Габбана в Москву, который организовывал я, был сродни государственному. Профессия «дизайнер» становилась моднейшей, в особенности для прекрасной половины состоятельного человечества. Когда-то, в конце 1980-х, мужья и отцы варили джинсы и зарабатывали свои первые капиталы. Теперь их женщины охотно эти капиталы тратили на новую профессию, они соответствовали актуальному паттерну: я работаю над коллекцией, у меня показ, будет Сьюзи Менкес, я открываю корнер в ЦУМе, приходите на коктейль. И мы все приходили. И кремлевские приходили, и белодомовские.

Это была эпоха, когда Путин позиционировал себя как CEO глобальной корпорации ООО «Россия», в которой всяк мог заработать, а наиболее оборотистые рассчитывали на бонусы и опционы. Кремль обрел ореол сказочной крепости русского гламура. Именно тогда Пелевин написал свой рассказ «Один Vogue» — так он назвал единицу измерения гламурности. И наибольшую концентрацию «вогов» он наблюдал там, за кирпичной стеной.

Правда, уже тогда стала ощущаться усталость. Она проявлялась по-разному. Кто-то уходил в дауншифтинг. Кто-то стал искать новых смыслов в соответствии с пирамидой Маслоу — удовлетворение базовых потребностей неизбежно приводит к постановке новых альтруистических задач. Жить для себя стало скучно и обременительно для печени. Не забывайте, что именно тогда, в 2006 году, Дина Корзун и Чулпан Хаматова, которые некогда поразительно точно сыграли героинь новой гламурной Москвы — роскошных содержанок, основали свой знаменитый благотворительный фонд «Подари жизнь».

Других поиски новых смыслов привели в современное искусство. Дарья Жукова и Роман Абрамович — важный, но далеко не единственный пример. Третьих — в критику нравов и общественную рефлексию. Кто мы, куда идем? Вторая половина нулевых — время, когда и власть, и общество начинают искать опору в чем-то более сущностном, чем блестящее потребление. Симптоматичен успех романа Сергея Минаева «Духless. Повесть о ненастоящем человеке», который по итогам 2006 года стал одним из самых продаваемых в СНГ.

Вопрос «Зачем всё?» стал звучать все чаще. И ответы на него появлялись самые разные: жить для других, поощрять таланты, помогать бедным, бороться за справедливость. Или, напротив, жить только для себя, наконец-то, как дауншифтер, отделив суету света от бытия своего уникального духа и тела.

Власть, очевидно, предпочла искать идеологическую опору не в успехе — категории индивидуальной, а в надличностных ценностях — нация, Бог, победа. Так стала формироваться новая идеологическая триада, которую я бы назвал «Православие — самодержавие — доходность». Думаю, подспудным было желание правящей элиты затормозить социальные лифты, зафиксировать статус-кво и перейти от открытого акционерного общества «Россия» к закрытому — от ООО к ЗАО, когда главным конкурентным преимуществом является близость к сюзерену и наличие административного ресурса.

Кризис 2009 года только ускорил мутацию общества от гламура к эпохе, которую принято называть «новой искренностью» или «новой скромностью», хотя описать ее одним словом сложнее. Чрезмерное потребление стало осуждаться, коктейли в бутиках вышли из моды, в светской жизни стали доминировать квартирники, на сцену вернулись герои прошлого — мэтры, писатели, куда-то пропали лахудры и «штаны», женщины стали появляться в гордом одиночестве или с любовниками и новыми мужьями, наконец, сама Ксения Собчак, вообще-то девушка из интеллигентной семьи, проделала стремительный путь от светской львицы к героине протеста. Общественные сюжеты, будь то Крым, борьба с коррупцией или благотворительность, стали доминировать в сознании влиятельных людей.

Главный номер года, в котором мы публикуем рейтинг богатейших россиян, — мозаичный портрет этой обновившейся России, которая, кажется, стала взрослее, мудрее, сдержаннее и в то же время не чужда «больших надежд», как сказал бы Чарльз Диккенс. Скорый перезапуск политического цикла, адаптация экономики к посткрымским реалиям, точки роста — многое питает нынешнюю ажитацию. В конце концов именно надежда — единственное благо, которым самые богатые россияне, кажется, еще не пресытились.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > forbes.ru, 2 мая 2017 > № 2160571 Николай Усков


Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > forbes.ru, 10 апреля 2017 > № 2138333 Николай Усков

Владимир Мединский: пять лет скандалов и борьбы за эффективную культуру

Николай Усков

Главный редактор Forbes

Глава Минкульта рассказал Forbes о внебюджетных доходах Третьяковки, логике громких назначений, своем отношении к идеологии. А также — эпизоде с бутылкой коньяка, выпитой однажды на двоих в девять часов утра

Брать интервью у министра культуры Владимира Мединского можно практически в любой момент, поскольку недостатка в поводах не ощущается. Профессиональный пиарщик, он неплохо умеет работать с информационной повесткой так, чтобы одни негодовали, другие аплодировали, а остальным было нескучно за этим наблюдать. Главный редактор Forbes Николай Усков предпочел обсудить реальные результаты деятельности министра за пять лет, прошедших с его назначения.

Владимир Ростиславович, интервью с вами принято начинать с язвительного наезда.

И заканчивать им же.

Я решил немного отступить от этой почтенной традиции. Несмотря на то, что многие вещи, которые вы говорите, вызывают у меня шок и трепет, как и у многих, я вижу, что кое-что сделано. Третьяковка, Пушкинский и Эрмитаж вышли на качественно новый уровень. Куда-то улетучился весь позорный скандал вокруг Большого театра. Цискаридзе в Вагановском училище счастлив и доволен.

Да, и дети счастливы. Конкурс увеличился в несколько раз.

Придется вам сейчас хвалиться по пунктам.

Ну, хвалиться-то можно бесконечно…

В основном вы с кем-то ругаетесь, а хвалитесь редко. Насаждаете, говорят, идеологию…

Да, у меня есть сформировавшиеся взгляды, назовите их идеологическими. Но стараюсь максимально отделять идеологию от понятия эффективности. Потому что идеология – вещь сложная, убедить человека в своей точке зрения можно, но нельзя заставить думать, как ты. К тому же мы сами можем заблуждаться. Именно поэтому основным параметром оценки является для нас не идеология, а эффективность. Ее несложно посчитать, особенно когда говоришь с читателем Forbes: все понятно. Например, выставка. Все требования к контенту сводятся только к тому, чтобы содержание не противоречило Основам государственной культурной политики, которая, кстати, крайне взвешенный, гуманистический документ. Всё! В остальном обеспечьте нам, пожалуйста, чтобы стояли очереди, чтобы об этом говорили и писали в СМИ, чтобы люди хотели попасть на эту выставку.

Мы сами собой подошли к назначению Зельфиры Трегуловой директором Третьяковки. Ведь именно на ее выставки стоят самые длинные очереди.

Очень сложно меняли руководителя Третьяковки. Не было каких-то личных претензий к Лебедевой, три года она продолжала работать, а я всячески пытался привить ей понятие эффективности. Прихожу на Крымский Вал, говорю: «Послушайте, у вас же нет людей, вообще! А такая прекрасная экспозиция». Она мне: «Люди не знают, что здесь Третьяковка, они думают, что здесь ЦДХ». «Так давайте что-то делать!» «Ну, мы стараемся…».

Поверьте, сам лично карандашом и кисточкой рисовал фасадные экраны со сменяющимися картинами и писал: «Третьяковская галерея». Говорю: «Сделайте так и так». «Ой, какая прекрасная идея, как здорово!». Продолжаю дальше: «И картины из вашей экспозиции «в ЦДХ» на экранах должны меняться». «Ой, как чудесно! Но вы знаете, это дорого, у нас нет денег на эту конструкцию».

Нашел деньги, заказали…Не монтируется. «Но вы знаете, нам не дают разрешение», спрашиваю: «Кто не дает?» «Это длится уже год – и те, и эти запрещают, потому что это реклама». Начинаю звонить, убеждать: это не рекламная конструкция, и город не должен брать за ее размещение деньги.

Потом снова здорово: «У вас нет внутри ни кафе, ни магазина. сделайте хоть что-то...» «Мы не можем, у нас БТИ, у нас красные линии, у нас конкурс, у нас 44-й ФЗ, я вела переговоры с «Кофеманией», но она не хочет!» Возражаю: «Но ведь список кофеен «Кофеманией» не исчерпывается, объявите открытый конкурс, давайте приведем сюда десять кофеен». «Ой, не знаю, с чего начать…»

Занялся кофейней, но когда осознал, что мне придется ещё заняться и сувенирным магазином, понял – всё! Больше не могу! Надо менять менеджмент.

Меняли как всегда — со страшным скандалом. Уходить руководители старой закваски не хотят никогда. Предложения на «перевод по горизонтали и чуть, может, вниз» – чтобы продолжить работать в системе, использовать опыт – некоторые воспринимают не просто как личное оскорбление – как вызов! Запираются в кабинете, ложатся на больничный, собирают коллективные письма пока еще подчиненных. Вызывают скорую помощь, пишут в правительство, пишут в администрацию, кто может — пытается добежать и до руководства страны. Это общая практика, к этому привыкнуть надо. Но я ещё и ещё раз говорю: ничего личного, это лишь вопрос вашей эффективности на данном конкретном месте.

И вот на примере Третьяковки мы видим, как билет на «Сокровища Ватикана» с рук стоит чуть не десять тысяч рублей (что, в общем, нехорошо, мы бы хотели, чтобы все могли покупать по пятьсот, но есть понятие «дефицит» и «ограничений площадью выставки»). А вспомните, какие многочасовые очереди были на предыдущие выставки в тот же ЦДХ! В общем, система заработала.

Почему вы решили, что Зельфира справится?

Зельфира долгое время была замдиректора в Музеях Кремля, ну, скучала немного, до этого работала у Антоновой в Пушкинском. Поэтому думали даже, не назначить ли её в Пушкинский, но у них с Ириной Александровной сложились непростые отношения. Решил не создавать проблему там, где ее можно избежать, и попробовать ее в РОСИЗО.

Была у нас такая потенциально продуктивная история: выставочный центр, являющийся ещё и музеем, с собственной коллекцией. Но основная функция РОСИЗО заключалась в «изопропаганде» — организации международных и российских выставок. Зельфира быстро реализовала там несколько очень успешных проектов, наиболее известный из них – т.н. «Выставка космонавтов в Лондоне». И я понял, что она не просто известный искусствовед, но и хороший управленец, а главное – умеет подбирать команду. Трегулова не сама создает ажиотаж вокруг выставок: она находит толковых ребят, которые это делают. Мы даже три кино-лекционных зала открываем в Третьяковке, причем на этот проект Зельфира нашла человека, которого доброхоты называли просто «Болотной площадью». Когда его взяли на работу, на меня сразу же накатали бумагу: дескать, Мединский набирает чуть ли не «активистов оппозиции».

Какой оппозиции?

Да никакой. Якобы он когда-то ругал кого-то в Фейсбуке. Сам с ним встретился, посмотрел... Глаза горят… Дайте ему дело – он про жалобы в Фейсбуке на скучную жизнь навсегда забудет.

Третьяковка стала стоить государству дороже?

Дешевле. В 2014 году, который президент объявил Годом культуры, у Министерства было максимальное финансирование в истории России. Нам дали дополнительно более 3 млрд рублей – для культуры деньги колоссальные. На тот момент $100 млн. Мы, кстати, все эти деньги отправили в регионы, которые получили гранты на обновление музейных экспозиций, закупку экспонатов, ремонт библиотек и прочее. Потом кризис, и каждый год бюджеты всех федеральных ведомств проходили процесс, скажем так, привыкания к работе в условиях оптимизации. Сохранялись деньги на зарплату сотрудников, более того – она даже росла. Но деньги «на содержание» резались. И несмотря на это, мы всем нашим учреждениям – и музеям, и библиотекам, и театрам – оставили совокупное финансирование, как в 2014 году. Да, Третьяковка сейчас стоит государству в рублях ровно столько, сколько стоила 3-4 года назад. Но у неё внебюджетные доходы выросли за это время процентов на сорок.

Это спонсорские?

Нет, билеты. Большие регулярные спонсорские фонды, вопреки мифам, только у Большого и Мариинского театров, у остальных – копейки. Увы.

Но ведь выставка, особенно привезенная из-за рубежа, стоит очень дорого.

Конкретные выставки часто полностью делаются за деньги меценатов. Вопрос в том, сможет ли музей на этой выставке заработать. Лебедева ведь тоже – хороший искусствовед, она и до Трегуловой делала хорошие выставки, но хуже продавала, не умела их сделать модными, не понимала, что есть Фейсбук, есть Твиттер, есть Инстаграм, что надо увлечь людей, и пусть будет модно делать селфи не на фоне пивного ларька, а на фоне Рафаэля.

Не могли бы вы все-таки сориентировать в цифрах.

Сама выставка может стоить от 10 млн. Это как раз спонсорские деньги – крупных компаний, как Роснефть, ВТБ, Лукойл, структур А.Ананьева, А.Усманова, А.Козицына. А весь доход от продажи билетов поступает в распоряжение музея. Средний доход выставки уровня Айвазовского, Серова – это 200-250 млн рублей. Для музея – очень большие деньги. Для понимания: весь госбюджет музея Пушкина «Болдино» составляет миллионов, наверное, 35.

Перейдем к Пушкинскому. Там как-то тоже стало поживее.

С Пушкинским была иная ситуация. Ирине Александровне Антоновой в начале 2012-го исполнилось 90 лет, её в Минкультуры собрались провожать на пенсию, решение об этом было принято. Даже были подготовлены соответствующие бумаги, мне оставалось только самой Антоновой объявить. Могу понять мудрого, интеллигентного министра А.А.Авдеева: не хотел он второпях брать грех на душу, тяжелое это было бы решение. Вот и я решил не торопиться, потому что понимал: Ирина Александровна – не просто уникальный специалист, музей – вся ее жизнь. Хотя, признаюсь, на её место просилось много сильных людей, включая двух замминистров из команды Авдеева. Помнится, хотел уйти в Пушкинский даже один большой чиновник из Белого дома, а сколько иных – и не перечесть! Музей знаковый плюс стройка на много миллиардов рублей, Музейный квартал в центре столицы. Перспектива. Подождал два года, и вдруг Антонова сама пришла и сказала: «Я устала, хочу отойти от текучки». Отвечаю: «Вы незаменимы. Но если настаиваете — предложите сами достойного преемника, посмотрим».

Ну, это случилось как-то сразу после её инициативы создать музей Щукина-Морозова?

Никакой связи, никакой. Ирина Александровна всегда, и до, и после выступала с идеей объединить коллекции импрессионистов. Мы, кстати, эту идею осуществили в виде виртуального музея.

Кого же предложила Антонова?

Дала список из фамилий шести-семи. Обзвонил с дюжину «лидеров мнений», выстроил рейтинг, посмотрел успехи кандидатов на текущей работе. Выбрали Марину Лошак – на тот момент директора московского «Манежа».

Сейчас мы подходим к кадровым вопросам системно: создали кадровый резерв управленцев в сфере культуры со всей страны. 300 кандидатов. Проводим тестирование. Переманили на работу HRщика из Сколково.

Вы вообще заказываете, ну, например, в Сколково программы для подготовки менеджеров культуры?

Как-то попытались сделать курс в отличном учебном центре Сбербанка, провести там, ну, может, 1-2-недельный семинар для руководителей наших вузов в сфере культуры. Поговорил тогда с Ливановым: «Как считаешь? Давай вместе программу разработаем». Ливанов говорит: «А ты кого хочешь учить?» Говорю: «Ну, как кого, начнем с ректоров». «Ректоров учить бесполезно – смеется Ливанов, — учить надо проректоров. Ибо ректор обладает абсолютным знанием обо всём. Запомни, ректор – это Будда, его на модных тренингах учить не нужно и даже вредно». Однако сейчас мы обязательно отладим эту систему, и всё-таки и ректоров, и директоров – учить будем.

На самом деле культура – это очень большой бизнес, так было всегда. Она соединяла гениев, большие деньги и власть. Соответственно, тут есть что менеджерить и есть с чем работать: с меценатами, с друзьями, так называемыми, как работать с директорами, чтобы они были эффективны, как взаимодействовать с художниками. То есть тут, как мне кажется, есть некоторый резерв.

Мы и сегодня регулярно собираем руководителей наших учреждений: первого, второго и даже третьего уровня, например, руководителей IT-департаментов всех федеральных учреждений культуры – около 250 музеев, театров, библиотек. И для них регулярно проводят тренинги по техническим вопросам, как сделать хороший сайт, как наладить систему продажи билетов. Собираем библиотекарей, в том числе не только из России, но и из стран СНГ, из-за рубежа. Каждый год проходит такая конференция в Крыму. Кстати, библиотекари из Европы и Америки с удовольствием приезжают в Крым.

Добрались до Большого театра. Как удалось потушить разгоревшийся пожар?

Мы пошли по принципу нескольких одновременно быстрых и жестких решений. Первое – по Иксанову. Ему трудно предъявить претензии, он просто оказался заложником ситуации, как генерал Павлов, командующий Западным фронтом, в 1941 году. Того-то расстреляли, хотя он ни в чем не был виноват, воевал, как учили.

Ещё чуть-чуть, и Иксанова тоже бы…

Ну, тогда получается, мы его спасли. Он, кстати, очень достойно себя повел, спокойно ушел, по-мужски. Урин – отличный профессионал, важно – не связанный обязательствами. Результат такой: продажи билетов растут, сборы растут, спонсорские фонды выросли существенно. Стройки мы завершили в этом году, наконец, освободили здание для будущих апартаментов Большого театра, в самом центре, там сидела строительная дирекция министерства. И параллельно надо было урегулировать вопрос с Цискаридзе. Талантливый же человек, надо было не бороться с ним, а дать применение его способностям.

Он сразу согласился?

Да, ему это было интересно. Хотя, конечно, назначение в Вагановке было для меня сильным ударом… по печени… Бутылка коньяка на двоих с прежним ректором, в девять утра в понедельник…Тяжело вспоминать.. Дама была решительная, крепкая хозяйственница, надо сказать. Обидчивая. Мне прямо в лоб сказала: «Цискаридзе? Вместо меня? Выведу детей на улицу!» Так что конфликт пришлось улаживать ценой собственного здоровья.

А какие аргументы, что она услышала в конечном итоге?

Цискаридзе и сам очень хорошо, грамотно говорит, он убедителен, у него есть юридическое образование. Не знаю, сможет ли работать адвокатом на судебном процессе, но точно может изучить документ и найти в нем ошибку, что немаловажно, не будет подписывать всякую ерунду.

Тем не менее, все назначения, о которых мы говорим, воспринимались в штыки, особенно, конечно, Цискаридзе. Тут такие силы были задействованы. Как вам удавалось переубеждать правительство, Голодец, Медведева, Путина, наконец.

Ольгу Юрьевну (Голодец), слава Богу, переубеждать в чем-то приходится крайне редко: она прекрасно владеет вопросами культуры, ключевые кадровые вопросы мы всегда согласовываем. Очень любит музыку, балет, разбирается в этом куда лучше, чем я. Все вообще убеждены, что она профессионально танцевала в молодости. При необходимости кадровые решения предварительно докладываются и премьеру, хотя стиль Дмитрия Анатольевича – дать полномочия и спросить о результате, «отраслевым микроменеджментом» он никогда не занимается. Что в общем управленчески безупречно: у тебя не появляется соблазн переложить груз проблем на начальство, понимаешь, что отвечать за все придется тебе лично. По назначению Цискаридзе – помню, редкий случай, Дмитрий Анатольевич сам по факту позвонил: «Цискаридзе? Вы уверены?» Говорю: «Готов ответить». Через полгода Цискаридзе набрал на выборах ректора 90% голосов профессуры, в училище существенно вырос конкурс, улучшились все показатели. Когда «звезда» еще и менеджер – это большое конкурентное преимущество по сравнению с просто хорошим менеджером. Ладно, хватит о Цискаридзе, сглазим!

Вот, например, Могучий в БДТ – тоже тяжелое было решение. Лично меня как зрителя настораживают многие отзывы на его спектакли. Сам, правда, видел только «Пьяных» — кстати, фаворит «Золотой маски-2016». Скажу честно – не мое. Ну, совсем не мое. Но у Могучего опять же – очень хорошие показатели, аншлаги, зарплаты в театре растут, билеты не достать, он модный режиссёр, это и есть эффективная работа.

А что вы думаете про Богомолова?

Богомолов не относится к федеральным театрам.

Ну, тем не менее.

Хотите обсудить конкретный спектакль Богомолова? Смотрел несколько: некоторые кажутся прикольными, некоторые нет. Отдельные его перфомансы, например, когда он вручал премию, прикрыв одно место листом с «Основами госполитики в культуре», мягко скажем, не достойны художника.

То есть вы бы его не назначили директором?

Как мне кажется, при слове «кипиай» Богомолов сразу убежит сам. Недавно встречался с руководителем одного крупного театра, большим артистом, патриотом – но в театре у него нет полных залов... Вот сидели и думали, в чем причина – в том, что театр исторически недофинансировали? И поэтому там проблемы с буфетами, не знаю, туалетами, обстановкой? Этот театр действительно всегда получал заниженную дотацию, и сам тоже зарабатывает меньше, чем иные заведения, которые, конечно, пользовались раньше особым расположением предыдущих руководителей министерства. И потом, как считать количество зрителей? Мы считаем в абсолютных цифрах или в процентах от зала? Знаете, заполнить зал, как у Женовача, на 250 мест – это наш новый федеральный театр, пришлось буквально спасать его от ликвидации, и зал на 1500 – две абсолютно разные задачи. «Либеральные» журналисты считают, что мы тут сидим и занимаемся одной идеологией. На самом деле, цифры сравниваем, смотрим, унифицировать их нельзя – очень бы хотелось, конечно, но нельзя.

Перейдем к кино. Оно обходится, наверное, дороже театров?

Нет. У нас господдержка федеральных театров существенно больше, чем поддержка кино.

Как вы оцениваете, насколько удачны эти расходы?

Опять же удачный-не удачный – понятие относительное. Одним нравится фильм «Викинг», другим не нравится. Но «Викинг» 1,6 млрд собрал.

Особо озабоченные деятели сразу обратили внимание на «недостаточную идеологическую выверенность» «Викинга»: мол, это 100% официальное признание норманнской теории. Мол, Минкульт извиняет только то, что проект был утвержден в таком виде и в основном профинансирован еще до 2012года.

Что ответить?

Ну, как говорится, кабы я был не министром, а цензором, как Тютчев, сценарий «Викинга» был бы мной отправлен на кардинальную переработку. Но это – дело вкуса, зато давайте все же признаемся: с точки зрения продакшн фильм сделан очень качественно, с точки зрения маркетинга – «продан» великолепно. Зритель пошел на большое русское кино. И это хорошо.

У вас есть ощущение, что сейчас меняется направление ветра из Кремля? Некоторые говорят про Кириенковскую оттепель.

Считаю, будет неправильным мне говорить о «новостях из Кремля».

Не означает ли это, что государство чуть спокойнее будет относиться к идеологическому заказу, формулировать его немножко по-другому?

Что вы выдумываете? Да никогда никакого «идеологического давления из Кремля» на ведомство культуры не было.

Тем не менее, вы всегда подчеркивали, что создаете некую государственную идеологию, являетесь её активным проводником.

Кто создает? Я создаю? Вы серьезно?

Я просто говорю то, что думаю. Иногда, наверно, для чиновника – излишне. Ну, можете называть это идеологией. А что плохого в идеологии?

Конституция запрещает иметь идеологию.

Идеологии могут быть разные. Есть идеология индивидуализма, меркантилизма, есть идеология консюмеризма, например. Многим нравится: ходят на шопинг с утра до вечера. Есть идеология гуманизма, есть идеология капитализма, социализма...

А у вас какая?

Идеология здравого смысла.

С вами, наверняка, многие не согласятся. В 2017 году мы отмечаем столетие революции. У меня сложилось впечатление, будто государство избегает какой-либо негативной оценки советского периода.

Проще всего раздавать негативные оценки. Полезнее разобраться в причинах-следствиях и сделать из этого выводы. Раздача негативных оценок – столь же бессмысленное и вредное занятие, как и создание культов. Вот что толку, если мы ещё раз дадим 150 негативных оценок Сталину? Он умер. Давно.

Ну а если позитивные?

Давайте разберемся: если мы говорим о революции, то там негативные оценки – кому? Ленину? Позитивные – Николаю II? От этого что, Российская Империя возродится? Вот сейчас мы объявили конкурс на установку «Памятника Примирения» в Крыму около Керченского моста, на возвышенности, как раз на том месте, откуда отплывали последние корабли с врангелевцами и членами их семей. И мне все время говорят: это же, мол, памятник примирения между красными и белыми. А я говорю: нет, это не памятник примирения между красными и белыми, красных и белых примирить мы уже не сможем, они сами между собой разобрались 100 лет назад, без нас, поэтому проекты «красноармеец пожимает руку поручику Голицыну» не рассматриваются. Это памятник примирения внутри нашей собственной головы, нашего собственного сердца. Чтобы мы примирились с той историей, которая у нас есть. Она невероятно тяжелая. В семье каждого из нас, если поковыряться, можно найти наверняка и красных, и белых... Кого там только нет. Вопрос в том, как жить дальше, как извлечь уроки и как не допустить гражданской войны в будущем! Главный урок революции – никогда не допускать социальных потрясений, хаоса, разрушения государства!

Кого в идеологическом плане вы считаете своим учителем? В кулуарах вас называют «человеком Михалкова».

А еще «человеком Суркова, Грызлова, Володина»… Выше уже страшно представить. Как-то уже отвечал на похожий вопрос – рекомендацией каждого из вышеперечисленных я бы только гордился.

По «учителям в идеологическом плане» скажу так. Когда прочитаешь сильную книгу, научно-историческое исследование, посмотришь яркий фильм, спектакль – всегда попадаешь под обаяние этой логики, этой мысли. Прочитаешь Ильина, Шмелева, Бунина – и попадаешь под обаяние «белогвардейской» доктрины: интеллигенция, антибольшевизм и так далее. Почитаешь потом их оппонентов – ну да, это они сами во всем виноваты. Да будь чуть побольше у правящего класса Российской империи решительности, меньше пренебрежения реальными проблемами народа, меньше спеси, чуть-чуть бы вернулись они в реальную жизнь, – и 1917-го бы не было…

Мне кажется, в вопросах идеологической доктрины надо опираться не на книжные абстракции, а на здравый смысл, на понимание выгоды для своей страны. Для своей страны, своего народа, а не для какого-то абстрактного общечеловеческого «вообще». То есть — следовать — как это ни пафосно, звучит, национальным интересам России. Смотреть на все через призму: мы, страна, от этого приобретаем – или теряем?

Что сейчас хорошо для России? Каковы идеологические ориентиры?

Интересы человека, семьи, детей. Вот и все, очень просто. Вообще, критерием эффективности государства можно отчасти считать, как растет население – и качественно, и даже количественно. Прирост населения, уровень образования, уровень жизни. То же и Крым, если взять актуальный пример: хорошо или плохо? В краткосрочной перспективе есть некоторые проблемы, в долгосрочной перспективе – это очень хорошо. Это правильно, и исключительно соответствует национальным интересам России.

Мы как-то не упомянули вашу диссертацию.

Это называется банальным понятием «оплаченная политическая кампания». Какой-то безработный из интернета, сам не защитившийся в России, филолог. Ну и два, так сказать, примкнувших к нему оппозиционно настроенных историка. Единственная претензия – «неправильная» научная трактовка событий. Это даже не анекдот. Им, видите ли, подходы и выводы не нравятся.

Говорят, вы оказывали давление на ученое сообщество?

Это вообще как? Вы преувеличиваете масштаб моей скромной персоны. Позиция МГУ была простая и ясная. Они рассмотрели диссертацию по двум критериям: первый – процедура защиты, никаких вопросов нет, второе — плагиат – отсутствует, ни одной строчки. В этой точке тоже вопросы сняты. Дальше, если они, МГУ, будут рассматривать с позиции «антинаучности» диссертации других вузов, которые приняли на себя ответственность, дали соответствующие оценки, так можно далеко зайти. Завтра студент МГУ, которому профессор поставил двойку, напишет заявление, что докторская профессора лженаучна. Заявление это отправится, допустим, в Ленинградский университет. И понеслось.

В МГУ сказали, что категорически против такого подхода, это первый прецедент в истории, надо менять законодательство. Это ящик Пандоры. Начнется бесконечное сведение личных счетов, вся образовательная государственная машина, которая должна заниматься обучением, будет заниматься выяснением, у кого хуже-лучше диссертация, будут сводиться счеты между группами ученых и т.д. Участвовать в этом фарсе МГУ отказался.

И если уж говорить о давлении, то это ВАК давил на нас: не вступать в публичную полемику в непрофильных СМИ, не устраивать потешные бои на телешоу, воздержитесь от эмоциональных оценок с переходом на личности. Это справедливое требование, и мы старались его придерживаться. Можно сказать, душил в себе все это время публициста.

Недавно мы отмечали юбилей Наины Иосифовны Ельциной, выходят ее мемуары. Как вы относитесь к Ельцинскому центру?

В Ельцинском центре не был, поэтому давать оценку не могу.

На мой взгляд, это лучший и самый современный исторический музей в России. Сделан теми же, кто создал Еврейский музей в Москве.

В Еврейском музее бывал. Это отличное шоу, но к музею не имеет никакого отношения, слово «музей» употреблять в данном случае неправильно: там нет экспонатов, это не является музеем ни в каком виде. Если мы назовем это музеем, то мы должны ежегодную выставку отца Тихона в Манеже тоже назвать музеем. Это красиво, качественно организованное историко-пропагандистское шоу.

Что касается Ельцин-центра, то я прочел выступление Михалкова в Совете Федерации, потом прочел критику Михалкова, понял, что никто не критикует собственно его выступление. Да никто из критиков его и не читал вообще. Я опубликовал некую примирительную заметку на профессиональном сайте www.история.рф. Эта заметка была перепечатана, по-моему, «Комсомолкой». И все.

Центр находится в подчинении Министерства Культуры?

Нет, это частное заведение. В моей заметке нет ни слова против памяти Ельцина. Я сам 1991-м году сидел среди защитников в «Белом доме», ночевал там. В отличие от большинства нынешних либералов, бывших тогда непонятно где.

Невероятно.

Да, работал в газете «Россия», редакция находилась прямо в «Белом доме», в редколлегии стояли автоматы Калашникова. Мы печатали на гипермощном ксероксе листовки, выдумывали всякие фейковые позитивные новости из серии «6-й батальон им.Дзержинского выдвигается и движется к нам по Рязанскому шоссе, через два часа 16 БТР с краповыми беретами встанут на защиту» и т.д. Потом ходил со стопкой этих листовок к митингующим, раздавал, агитировал.

То есть вы уже тогда работали в пиаре.

Не то, что в пиаре, а в самом «черном пиаре», какой только можно себе представить. По производству духоподъемного фэйка))) Как только появлялся хотя бы один танк с бойцами генерала Лебедя, мы сразу писали: вся дивизия встала на защиту Ельцина. Естественно, все эти новости распространялись тут же, в том числе среди солдат. Вести передавались из уст в уста. Так формировался пояс защитников возле «Белого дома».

Так нам нужен центр Ельцина?

Обязательно. Первый президент России имеет полное право на музей. Не уверен, правда, что этот музей понравился бы самому Ельцину. Знаю, он был куда более скромным человеком, чем его себе сегодня представляют. Борис Ельцин является отражением, суммой всех настроений, ошибок, свершений нашей страны и нашего народа в 90-е годы. Он ошибался вместе с нами. Мы его сделали президентом, мы его избрали, я сам всегда голосовал, сколько себя помню. Вместе с нами ошибался, мы тогда все поддерживали ту же приватизацию «по Чубайсу». Помню, как сам кричал, доказывал своему отцу, что чековая приватизация – это правильно, что точно так сделали в Чехословакии… Но стоп – все эти вопросы уж точно не в области компетенции Министерства культуры. Я, если честно, сейчас думаю не об этом, а все об эффективности работы музеев и театров. Вот за это отвечаю, за это с меня спросят.

Вы не устали быть министром?

Странный вопрос. Что значит устал?

Во-первых, министр культуры — работа интересная.

Во-вторых, точно не самая тяжелая. Поверьте, шахтеру в забое тысячекратно тяжелее. Вот смотрю на других министров – здравоохранения, МЧС (не дай Бог) или обороны – там куда сложнее. Или, например, бесконечная, на разрыв текучка у любого вице-премьера. Это вообще сумасшедшая должность. А надоело-не надоело – пустой разговор за пивом. Когда тебе доверяют дело и говорят, что ты его должен сделать правильно, то надо вкалывать, а не рассказывать о своих душевных трепетаниях.

Иногда подмывает, конечно, особенно после очередных бредовых «расследований про диссертацию» махнуть: «А, все достало!»

Но так не делается.

Тебя приглашают в команду, говорят: «Надо сыграть и этот матч выиграть!» Как может надоесть, к примеру, по ходу игры играть футболисту? Нельзя уйти с поля, пока ты не победил.

Так и здесь. Играешь плохо? Тогда тренер тебя заменит. Но сам будь добр выкладывайся, забивай, а не охай по ходу матча: «Надоело мне что-то носиться туда-сюда, поле какое-то слишком большое, взмок весь, пойду в буфете посижу».

Надо делать своё дело. Биться. До победного конца.

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > forbes.ru, 10 апреля 2017 > № 2138333 Николай Усков


Россия > Агропром > forbes.ru, 27 марта 2017 > № 2117165 Николай Усков

Колбасные поезда на кисельных берегах. Особенности сельского хозяйства в России

Николай Усков

Forbes Staff, Главный редактор Forbes

Алексей Венецианов "На пашне. Весна". Первая половина 1820-х годов.

«Страна с сохой» стала фундаментом самой масштабной диктатуры XX века. Неудивительно, что в итоге эта страна больше не могла себя прокормить

Тем, кто вырос в СССР, хорошо известно, что не было в стране отрасли более гиблой и безнадежной, чем сельское хозяйство. Его «поднимали» от пятилетки к пятилетке, пока не пришлось закупать зерно в Канаде и США. «Деревенщики» писали жалостливые повести — неудивительно, что в стране погибающего сельского хозяйства возник этот особый подвид литератора и сам жанр произведения об умирании «настоящей жизни», утрате корней и устоев. В свою очередь, «колбасные поезда» стали темой городского фольклора ничуть не меньше, чем когда-то кисельные берега.

И это притом что Российская империя являлась житницей Европы и ее же масленкой. В 1910 году председатель совета министров Петр Столыпин констатировал: «Сибирское маслоделие дает золота больше, чем вся сибирская золотопромышленность». Надо сказать, что маслоделие было еще сравнительно новой отраслью, развивавшейся в пореформенной России. В 1870 году оно составляло только 0,1%, достигнув к 1913 году доли 4,7% вывоза. Накануне Первой мировой войны Российская империя была крупнейшим экспортером прежде всего зерновых культур. Доля нашей страны в мировой торговле составляла 22,1% (для сравнения: у Аргентины — 21,3%), только по пшенице — 24,7%, а по ячменю — даже 75,8%. Другой феноменальный успех был достигнут в экспорте яиц: 50% мирового рынка приходилось именно на российские яйца.

До революции Россия оставалась преимущественно аграрной страной. Производители фейк-истории даже приписали Черчиллю фразу, будто Сталин принял страну с сохой, а оставил с атомной бомбой. Справедливости ради отметим, что Черчилль ничего подобного не говорил. Похожую мысль в малоизвестной манчестерской газете высказал другой англичанин, коммунист Исаак Дойчер, чьи имя и фамилия, видимо, показались отечественным публицистам-государственникам кощунственными.

Тем не менее в Российской империи более 75% населения действительно было занято в сельском хозяйстве и смежных отраслях. При этом ежегодное потребление сельскохозяйственных машин и инвентаря в 1890 году оценивалось в 5 млн рублей, а к 1912 году — уже в 131 млн рублей, так что гиперболу Исаака Дойчера едва ли можно признать вполне корректной. Но важно другое. Сельское хозяйство «страны с сохой» давало от 54% до 55,7% дохода. Именно аграрный сектор, как сегодня нефтегазовый, являлся главным источником валюты — вывоз продукции сельского хозяйства достигал 89,5% всего экспорта (в современной России нефть и газ дают две трети экспорта).

Хотя русское сельское хозяйство во многом оставалось еще экстенсивным, нет сомнения, что именно оно могло стать надежным фундаментом стремительного развития экономики России, не случись в ней революции.

Джо Стадвелл, главный редактор China Economic Quaterly, в своем блестящем анализе азиатского экономического чуда доказал, что в его основе лежала прежде всего реформа сельского хозяйства. «Почему земельная политика так важна для развития страны? — задается вопросом Стадвелл. — Ответ прост: на ранних стадиях развития в любой стране три четверти населения, как правило, занято в сельском хозяйстве и живет на земле… Когда основные ресурсы государства сосредоточены в сельском хозяйстве, именно развитие данной отрасли позволяет бедным странам быстрее всего увеличить объем производства».

Сравнивая разные модели модернизации в Азии, Стадвелл пришел к выводу, что грамотная земельная реформа предопределила «самый впечатляющий успех в послевоенной мировой истории экономического развития». Речь идет прежде всего о Японии, Южной Корее, Тайване, позднее Китае, которые значительно опережают другие азиатские экономики при в общем-то равных стартовых условиях. Так, душевой ВВП в Индонезии и Таиланде составляет в год соответственно $3000 и $5000, а в Южной Корее и на Тайване — $20 000 (цифры 2013 года).

Большевики, которые пришли к власти в частности под лозунгом «Земля — крестьянам», смогли эту власть удержать только благодаря массовой поддержке деревни. Ликвидация помещичьего землевладения и обещание справедливого перераспределения земли в пользу трудящихся на ней людей привлекли крестьян на сторону красных. Экономический расцвет эпохи НЭПа стал триумфом этой политики и породил у многих, даже белых эмигрантов, иллюзию возрождения России. На этом этапе еще было возможно развитие страны по модели, исследованной Джо Стадвеллом на материале азиатских послевоенных экономик: «Знаменитые восточноазиатские корпорации начиная с Японии эпохи Мэйдзи до послевоенной Кореи и современного Китая заработали свои первые миллионы, адаптируя продукцию к запросам сельских рынков». Кроме того, растущая сельская экономика, как помним, обеспечивала надежный приток иностранной валюты.

Ставка на индустриализацию в ущерб продуктивности сельского хозяйства, напротив, привела, по мысли Стадвелла, к затяжному экономическому кризису на другом развивающемся рынке — в Латинской Америке. Растущая потребность городского населения в продовольствии вымывала валюту, которая шла на импорт недостающего продовольствия. Случившийся в советской России «великий перелом» 1928–1929 годов можно, конечно, объяснить склонностью городских элит, правящих бедными странами, недооценивать фермеров, но суть его была в другом. Сталин методами чудовищного насилия в течение нескольких лет монополизировал единственный надежный экономический ресурс страны, приносивший валюту, превратив миллионы людей в рабов (крестьяне были лишены паспортов до 1974 года). «Страна с сохой» стала фундаментом самой масштабной диктатуры XX века. Неудивительно, что в итоге эта страна больше не могла себя прокормить.

И только к началу нулевых последствия этой политики, по крайней мере для аграрного сектора, можно считать изжитыми. Устойчивый рост сельского хозяйства, который, по оценкам премьер-министра Дмитрия Медведева, составил 4,8%, стал центральной темой этого номера Forbes. Рост агропромышленного комплекса, который нельзя связывать только с продуктовыми антисанкциями, очевидно открывает перед экономикой России новые перспективы. Их еще только предстоит оценить.

Россия > Агропром > forbes.ru, 27 марта 2017 > № 2117165 Николай Усков


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 27 февраля 2017 > № 2088350 Николай Усков

Парнас против Олимпа. Научный прогресс как одна из самых загадочных сил истории

Николай Усков

Forbes Staff, Главный редактор Forbes

Креативность — мощнейшая и пока не иссякшая энергия, превратившая европейскую цивилизацию в мирового лидера

«Может собственных Платонов и быстрых разумом Нефтонов российская земля рождать», — утверждал Ломоносов в оде на день восшествия на престол императрицы Елизаветы Петровны, написанной в 1747 году. Заявление Ломоносова тогда выглядело весьма самонадеянным. Сам он относился если не к первому, то ко второму-третьему поколению россиян, получивших хоть какое-то системное образование. Ломоносов учился в Славяно-Греко-Латинской академии, основанной в 1687 году. Академия стала первым учебным заведением в России за всю ее историю (не только высшим, но даже средним). К моменту написания ломоносовской оды академии исполнилось всего 60 лет. Кстати, в том же 1687 году упомянутый Ломоносовым Исаак Ньютон опубликовал свой фундаментальный труд «Математические начала натуральной философии», в котором он сформулировал закон всемирного тяготения и три закона механики. Ньютон окончил Кембридж. История этого университета насчитывала уже 478 лет.

Способность той или иной земли рождать собственных Нефтонов и Платонов является отнюдь не биологической закономерностью. Научный и технический прогресс — одна из самых загадочных и неуловимых сил истории. Хорошо известно, что Китай является родиной множества важнейших открытий и изобретений. Так, он на полтора с лишним тысячелетия обогнал Европу в использовании доменных печей. Примерно в 960 году китайцы изобрели компас, в Европе он упоминается впервые около 1180 года. Конструкцией, парусным вооружением и маневренностью китайские корабли на столетия опережали европейские. Китайцы на тысячу лет раньше научились делать бумагу. Разборный шрифт для книгопечатания они создали в 1045 году, за 375 лет до Гутенберга. В X–XI веках в Китае изобрели порох, снова на 300–400 лет раньше Европы. Это уже не говоря о водяных часах, тачках, арбалетах, камнеметах, конской упряжи, фарфоре, множестве ирригационных и гидротехнических инноваций — всего не перечислишь. Очевидно, что к XIV веку Китай находился накануне индустриальной революции и даже мирового господства. Но этого не случилось. С приходом к власти в 1368 году династии Мин Китай впадает в летаргию. Многие великие изобретения прошлого были забыты и заброшены.

Креативность — мощнейшая и пока не иссякшая энергия, превратившая европейскую цивилизацию в мирового лидера. Над происхождением этой энергии ломают голову многие историки экономики. Очевидно, что тривиальные законы развития производительных сил здесь ни при чем. Речь идет об общественном климате, в котором востребованы пытливость ума, склонность к риску, нонконформизм. Даже сегодня успехи азиатских экономик во многом объясняются не столько креативностью, сколько низкими издержками и дисциплиной. В остальном Олимп по прежнему важнее Парнаса. Когда-то так было и в Европе.

Но развитие здесь изначально пошло по другому пути. В самом конце V века папа Геласий I сформулировал учение о двух властях — светской и духовной, которые существуют по собственным законам и не подчиняются друг другу. Так в здание европейской цивилизации был заложен один из ее краеугольных камней — политическая конкуренция. История Западной Европы с тех пор стала ареной противоборства папства и империи (как политического образования — Cвященной Римской империи, так и шире — светской власти в целом). В этой борьбе не только развивалась политическая мысль, оформлялись государственные и правовые институты, но и зарождались многие идеи, без которых трудно представить себе Новое время. Например, концепция отделения государства от церкви, секулярности, общего блага как цели и смысла государства, конфессиональной толерантности, просвещения и т. д.

Но важнее был сам принцип конкуренции, который многократно усиливался отсутствием в Европе обширных монолитных государств вроде Китайской империи или Московского царства. Подчас крошечные европейские государства вроде Венеции, Генуи, Португалии или Нидерландов умели создать поистине глобальные империи, опираясь единственно на предприимчивость своих граждан и передовые технологии.

Правда, полицентризм в Западной Европе накладывался на единое информационное пространство, которое обеспечивала латынь как язык церкви, политики, права и науки. На базе античной учености были выработаны и общие стандарты верифицируемости и применимости, которые делали результаты, полученные одним ученым, приемлемыми для всех. Немалую роль сыграло и западное христианство, которое требовало от человека, созданного по образу и подобию Божьему, править этим миром («И да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле»).

Если восточное христианство искало скорее мистического, эмоционального единения с божественным, то западное ориентировалось на рациональное постижение Бога и мира как его творения. Так что Карл Маркс стоял на солидном фундаменте прошлого, когда заявлял в 1845 году: «Философы лишь различным способом объяснили мир; но дело заключается в том, чтобы изменить его».

Политическая, а затем и идеологическая конкуренция, которая создала в Европе особый инновационный климат, все еще недоступна на большей части земного шара. Религиозный обскурантизм, олигархия, монополизация экономик побуждают Платонов и Нефтонов искать иное применение своим дарованиям. Карьера в монополии или в обслуживающей олигархию администрации выглядит надежнее. Тем удивительнее, что российскому Forbes уже седьмой год подряд удается публиковать рейтинг крупнейших российских интернет-компаний. А значит, у русского Парнаса все еще есть шанс.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 27 февраля 2017 > № 2088350 Николай Усков


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter