Всего новостей: 2551619, выбрано 4 за 0.007 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Фрадков Петр в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаФинансы, банкиАрмия, полициявсе
Россия. ЦФО > Финансы, банки. СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 22 июня 2018 > № 2652653 Петр Фрадков

Встреча Дмитрия Медведева с руководителем временной администрации ПАО «Промсвязьбанк» Петром Фрадковым.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Пётр Михайлович, Вы возглавили Промсвязьбанк. Само по себе это, наверное, не было бы таким большим событием, если бы Промсвязьбанк, в соответствии с распоряжением Правительства, не был включён в перечень уполномоченных банков для обслуживания сделок по государственному оборонному заказу, что для страны очень важно. Этот перечень утверждается Правительством, он носит закрытый характер, количество таких банков лимитировано, потому что это весьма сложная и тонкая тема. В соответствии с распоряжением Правительства от 25 мая текущего года все акции банка переданы в казну Российской Федерации, то есть в этом смысле у банка теперь появился основной акционер, обязанности которого исполняет Правительство Российской Федерации. В связи с этим я Вас и пригласил, чтобы Вы рассказали о том, каково положение дел, как реализуются корпоративные процедуры, и целый ряд других вопросов осветили. Как дела в целом?

П.Фрадков: Дмитрий Анатольевич, в рамках реализации положений распоряжения, которое Вы подписали, о передаче акций в казну Российской Федерации нами проведена соответствующая работа, сформирован капитал банка. Сейчас капитал банка составляет 102 млрд рублей, более триллиона активов, притом что банк прошёл санацию совместно с Банком России. Банк очищен от проблемных активов, тем самым мы можем говорить о том, что банк сейчас является одним из системообразующих, значимых государственных финансовых институтов в нашей стране.

У банка есть две большие задачи, которые мы сейчас начинаем реализовывать. Это содействие военно-промышленному комплексу и сопровождение гособоронзаказа. В этой части мы провели все подготовительные процедуры. Банк уже начал сопровождать гособоронзаказ, первые расчёты банком проведены. Проведены все необходимые подготовительные работы по созданию необходимой инфраструктуры, это и расчётные центры, и адаптация соответствующего программного обеспечения, для того чтобы мы быстро и качественно обслуживали гособоронзаказ – как банк уполномоченный, как опорный, по сути, банк для гособоронзаказа.

Также мы проводим необходимые процедуры по дальнейшей докапитализации банка с точки зрения предоставления кредитного ресурса предприятиям ВПК – это вторая задача. Мы уже утвердили первые лимиты на крупные предприятия. Наша задача, конечно, поддержать промышленность, военную промышленность в первую очередь, длинными деньгами и по возможности на конкурентоспособных условиях. При этом мы, конечно, не забываем о рыночном бизнесе, банк должен сохранять свой универсальный статус. И те наработки, которые были у банка в части сопровождения малого и среднего бизнеса, в части розничных продуктов, которые у банка есть, мы продолжаем развивать. Здесь есть логика в том числе в части предоставления более качественного продукта и по линии ВПК, и по всему спектру клиентов. Мы работаем сейчас с операционной прибылью, наращиваем портфель того же МСП и розницы. Это говорит о том, что банк восстанавливает свою операционную составляющую и наши клиенты возвращаются в банк, несмотря на определённые сложности, которые были некоторое время назад.

Д.Медведев: Наша задача заключается в том, чтобы банк работал хорошо. С учётом того, что Вы сказали, и имея в виду его двуединую природу: он с одной стороны входит в контингент банков, которые сопровождают гособоронзаказ, и у него в этом смысле специальная миссия, с другой стороны, банк является государственным банком, и это тоже предопределяет внимание к его деятельности. А с третьей стороны (что не менее важно для того, чтобы это был полноценный банк), банк – это коммерческая организация, которая создана для того, чтобы извлекать прибыль, и, естественно, нельзя терять универсальные функции банка, обслуживание другого бизнеса – малого и среднего бизнеса в том числе, обслуживание населения.

Надеюсь, что вам удастся создать такой органичный банковский продукт, который будет интересен для разных сегментов российской экономики и российских потребителей. Я имею в виду клиентов банка. Желаю вам в этом успехов.

Россия. ЦФО > Финансы, банки. СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 22 июня 2018 > № 2652653 Петр Фрадков


Россия > Внешэкономсвязи, политика > agronews.ru, 10 ноября 2016 > № 1964816 Петр Фрадков

«За рубежом должны понять, что российское — значит качественное».

С созданием Российского экспортного центра (РЭЦ) появилась основа для формирования национальной системы поддержки экспорта — российские производители начинают увереннее выходить на внешние рынки. И хотя пока наблюдается лишь замедление отрицательной динамики несырьевого экспорта, уже в 2017 году показатели ожидаются положительные. О том, какие финансовые и нефинансовые инструменты наиболее востребованы российскими экспортерами, где российская продукция пользуется устойчивым спросом и как за рубежом формируется мнение «российское — значит качественное», рассказал корреспонденту «Известий» Надежде Мерешко гендиректор РЭЦа Петр Фрадков.

— С момента создания РЭЦа прошло уже больше года. Центр оказывает комплексную финансовую и нефинансовую поддержку российским экспортерам. Для чего потребовалось создание такой организации?

— Иногда спрашивают: в чем же хитрость того, что государство, по сути, платит за экспортеров? На самом деле прямая государственная поддержка собственных производителей на внешних рынках — неотъемлемая часть большинства развитых промышленных экономик мира, будь то Германия, США или Австралия. Все давно понимают — экспортоориентированность экономики отвечает задаче повышения уровня ее конкурентоспособности, качества выпускаемой продукции, загрузки производственных мощностей, в целом дает огромный экономический эффект стране. Поэтому конкурируют страны не товарами, а системами поддержки экспорта.

В России стимулом для создания подобной системы стали объективно возникшие предпосылки для экспортного рывка, связанные с девальвацией и сужением внутренних рынков. Поскольку раньше системного подхода у нас не было, сейчас нам необходимо наверстать упущенный период.

Сегодня все существенные инструменты поддержки экспорта, как финансовые, так и нефинансовые, замыкает на себе Российский экспортный центр.

— Насколько эти инструменты соответствуют международной практике?

— Этому вопросу мы изначально уделили большое внимание. Нормативы определены, в частности, ВТО. Всем этим правилам мы соответствуем. В соответствии с международной практикой сформирована и продуктовая линейка Российского агентства по страхованию экспортных кредитов и инвестиций (ЭКСАР), входящего в структуру группы РЭЦ.

Логика заключается в том, что, несмотря на то, что государства имеют разный экономический масштаб и разные возможности по денежному наполнению своих программ, правила таких программ в общих чертах должны быть едиными.

Практика по применению нефинансовых мер поддержки в разных странах разная. Требуется такая поддержка в основном небольшим компаниям. Уровень компетенции, например, стран Западной Европы в предоставлении нефинансовой поддержки характеризуется тем, что в общем объеме экспорта некрупные экспортеры занимают порядка 30%. У нас пока они занимают не больше 1%, и нам есть над чем работать. Чем больше компаний будет вовлечено в экспорт, тем выше вероятность того, что он будет не набором разовых крупных сделок, а непрерывной деятельностью, способной в том числе нивелировать экономические и конъюнктурные спады. Большое число небольших сделок позволит изменить среду и повысить качество российской экономики.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > agronews.ru, 10 ноября 2016 > № 1964816 Петр Фрадков


Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > premier.gov.ru, 1 ноября 2016 > № 1960426 Петр Фрадков

Встреча Дмитрия Медведева с генеральным директором Российского экспортного центра Петром Фрадковым.

Обсуждались основные направления деятельности центра по поддержке российского несырьевого экспорта.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Пётр Михайлович, Вы занимаетесь важным направлением, поддерживая наш экспорт, экспортные контракты, обеспечивая доступ к финансированию, гарантируя возможные вложения, инвестиции. В последнее время экспортному финансированию мы стали уделять пристальное внимание. Что сделано на этом направлении и что предполагается сделать?

П.Фрадков: Дмитрий Анатольевич, по Вашему поручению Российский экспортный центр уже сформирован, создана соответствующая нормативная база. В 2016 году мы начали работать, как и предполагалось изначально, в режиме единого окна для экспортёров. Сформирована продуктовая линейка, она включает несколько мер поддержки. Их можно разделить на 3–4 блока. Прежде всего это продвижение российских компаний за рубеж, поиск партнёров, маркетинг, аналитика. Это то, чего часто не хватает средним компаниям.

Второй блок вопросов – это кредитно-финансовая, а также страховая поддержка. Это следующий этап, когда, выходя на рынок, компания ставит вопрос о финансировании, причём сопоставимом с аналогами, которые предоставляют наши конкуренты на международных рынках. Та работа, которую Вы поручили провести по докапитализации Росэксимбанка и продлению программы по субсидированию процентных ставок при финансировании экспорта, даёт результаты и направлена в том числе на это.

Третий блок вопросов – это регуляторика. Часто наши экспортёры сталкиваются с непониманием, как правильно оформить контракт, такие вопросы, как таможенное оформление, налоговое. В целом защита интересов за рубежом, патентование и сертификация – это те темы, которые мы за собой закрепили и пытаемся совместно с соответствующими федеральными органами исполнительной власти вести.

Результат уже есть: мы в этом году поддержали несырьевой экспорт уже на 8 млрд долларов. Это далеко не предел. Речь идёт и о разных регионах, и о разных отраслях промышленности. Например, такой проект, как поставка железнодорожной подвижной техники в Иран, которая реализуется Объединённой вагонной компанией, состоялся при нашей поддержке. Также поставка автомобилей «КамАЗ» на Кубу, которая в том числе предполагает создание там ремонтной базы, что для автопрома на внешнем рынке очень важно. Мы выходим и на рынки более развитые. Например, компания «Метровагонмаш» при нашей поддержке выиграла контракт на реструктуризацию и инновацию будапештского метро. Не забываем и компании из высокого сектора. Нашими партнёрами являются многие небольшие, средние компании, в том числе всем известный «Монокристалл». Поддерживаем наши компании на рынках Азиатско-Тихоокеанского региона.

Рассчитываем, что с новым импульсом, который Вы дали по формированию перспективного проекта по поддержке международной кооперации и экспорта, линейка будет ещё расширена. Мы утвердили проектные предложения. Сейчас с коллегами из профильных министерств (Российский экспортный центр является здесь таким проектным офисом) активно готовим паспорта проектов, которые представим на рассмотрение и утверждение в рамках президиума Совета по перспективным проектам.

Д.Медведев: Это тема для нас новая в целом – поддержка экспорта и деятельность Российского экспортного центра, – но очень важная. Все страны, которые имеют успешный экспорт, всячески поддерживают его за счёт собственных институтов. За примером далеко ходить не надо: это крупнейшие развитые государства, крупнейшие развитые экономики, европейские и азиатские. И нам нужно обязательно налаживать это направление, которое, уверен, поможет представить нашу продукцию в других государствах. Надо постараться внедриться на зарубежные рынки и закрепиться там.

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > premier.gov.ru, 1 ноября 2016 > № 1960426 Петр Фрадков


Россия > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 10 ноября 2015 > № 1545275 Петр Фрадков

Петр Фрадков: Средний бизнес должен стать локомотивом экспортного роста

В этом году для поддержки российского экспорта создан Российский экспортный центр. Его возглавил Петр Фрадков, сын директора Службы внешней разведки РФ, экс-премьера Михаила Фрадкова. Как РЭЦ будет работать, и есть ли эффект девальвации в показателях российского экспорта?

Генеральный директор Российского экспортного центра Петр Фрадков рассказал главному редактору Business FM Илье Копелевичу о целях и механизмах работы компании. РЭЦ ставит себе задачу увеличения числа экспортеров в том числе с помощью поддержки среднего бизнеса, субсидирования процентных ставок для экспортеров и страхования экспорта. Петр Фрадков также рассказал, какие компании могут рассчитывать на поддержку государства и как девальвация повлияла на экспортный рынок страны.

Российский экспортный центр создан в том числе как ответ на кризис и попытка оказать реальному сектору помощь в продвижении на экспорт. На ваш взгляд, каковы основные формы этой помощи, и какими ресурсами располагает эта система?

Петр Фрадков: Да, Российский экспортный центр — это попытка консолидировать все инструменты, которые есть у государства на данный момент по поддержке экспорта, включающая в себя меры финансовой поддержки. Меры финансовой поддержки существуют достаточно давно и успешно — это кредитная поддержка экспорта, которую мы будем реализовывать через Росэксимбанк. Это специализированный банк, существующий достаточно давно. Он много лет являлся агентом правительства по предоставлению различного рода гарантийной поддержки, в том числе кредитной. Сейчас мы этот инструмент капитализируем.

Капитализируем — значит увеличиваем его уставной капитал и расширяем кредитный портфель?

Петр Фрадков: Конечно, да. С одной стороны, капитализируем его: и в этом году, и на 2016 год предусмотрены соответствующие расходные статьи бюджета — 10 млрд рублей каждый год. С другой стороны, это конкретный инструментарий, связанный с субсидированием процентной ставки. Этот год стал пилотным в рамках реализации новой стратегии по поддержке экспорта — нового механизма в рамках ВТО. Мы используем механизм субсидирования процентной ставки — возможности ее уменьшения до уровня, приемлемого с точки зрения конкурентоспособной ставки. Надеюсь, что следующий год не будет исключением. Мы сейчас работаем над тем, чтобы эта программа была продолжена и в 2016 году. Что касается экспортной поддержки, Росэксимбанк работает, уже пошли первые миллиарды. Хороший и важный инструмент — страхование экспортных кредитов. Этим занимается «Эксар» — экспортное страховое агентство России. Это более новый механизм в российской действительности, но хорошо известный в мире. Мы закрываем риски, страхуем риски экспорта, риски внешнеторговой деятельности.

Это риски просто коммерческие или какие-то специальные риски?

Петр Фрадков: Это, конечно, специальные риски.

Допустим, мы хотим поставить самолеты Superjet в какую-то страну, но, например, эта страна вводит санкции, и поставка не производится?

Петр Фрадков: Совершенно верно.

То есть, это некоммерческие риски.

Петр Фрадков: Это некоммерческие риски. Мы можем страховать коммерческие риски, но риски, связанные с различного рода специфическими обстоятельствами.

Например, изменение курса валют.

Петр Фрадков: Либо, например, экспроприация собственности, либо запрет на вывоз валюты из какой-то страны, что тоже бывает, либо просто нежелание нашего контрагента или контрагента нашего экспортера отвечать по своим обязательствам и его полная защищенность у себя на родине. Мы закрываем все эти риски. Сейчас экспортерам намного комфортнее заниматься внешнеэкономической деятельностью, потому что те риски, которые он не понимает, он может застраховать у нас.

Сегодня львиная доля в экспорте России принадлежит очень крупным компаниям — неважно, государственным или нет, но, безусловно, крупным. Может быть, они не так уж и нуждаются в поддержке? Я не знаю, растет ли у нас экспорт химии, но могу предположить, что «Уралкалий» и «ФосАгро» могут обойтись и без вашей поддержки — у них собственный ресурс огромный. Есть какой-то критерий, кому эта государственная поддержка в развитии экспорта должна быть оказана?

Петр Фрадков: Конечно, такие критерии есть. Они достаточно четко прописаны в нашей нормативной базе, потому что мы исходим из того, что финансовый ресурс, который объективно ограничен, должен использоваться максимально эффективно, и у нас, конечно, есть все списки.

Есть ограничения по размеру компании?

Петр Фрадков: Размеры — это важный момент, но по размеру мы не стали делать ограничений по разным причинам, потому что в моменте может быть необходимо, либо оправдано экономически, либо любые другие аргументы могут быть приведены, почему тот или иной проект должен быть поддержан, будь то совсем маленький проект, либо совсем крупный. Здесь у нас ограничений нет. У нас просто есть некие корпоративные лимиты ответственности, в рамках которых вопрос выносится выше.

Это уже анализ конкретного проекта, а я сейчас говорю о системе приоритетов.

Петр Фрадков: Мы можем заниматься всем. Вся наша система налажена таким образом, что мы в первую очередь должны концентрироваться на проектах среднего уровня, потому что мы считаем, что средний бизнес, средние компании и должны быть тем локомотивом увеличения экспорта как в абсолютном размере, так и с точки зрения его диверсификации. Очень важный для нас показатель — количество новых экспортеров. Это как раз наши цели, которые в конечном итоге приводят к абсолютному увеличению объемов несырьевого экспорта, но через правильные показатели, потому что наша задача — взращивать такие компании, которые могли бы поставлять на экспорт.

В систему приоритетов и алгоритм принятия решений включен, например, такой критерий? У нас есть один очень крупный, но все-таки близкий к сырьевому сегмент экспорта — химия. Допустим, пришла химия, и пришел за поддержкой экспорта, например, концерн Toyota, который будет производить RAV4 в России. В России спрос сейчас ограниченный, почему бы эти мощности не использовать в том числе на экспорт? Есть автомобили — товар с высокой добавленной стоимостью, а есть минеральные удобрения, которые уже не сырье, но очень близки к сырью.

Петр Фрадков: Очень хороший вопрос. С формальной точки зрения нам запрещено прямым образом заниматься сырьем.

Но минеральные удобрения не считаются сырьем, правильно?

Петр Фрадков: Согласен, но если есть какая-то добавленная стоимость — а она все-таки объективно есть, это не считается сырьем в чистом виде, и мы этим формально заниматься можем. И химией можем, потому что она тоже бывает разная. Многие продукты химического производства — это продукты достаточно высокой степени обработки.

Она бывает огромная.

Петр Фрадков: Совершенно верно, но формально это все-таки уже не сырье.

Металлы тоже не сырье, потому что это не руда.

Петр Фрадков: И металлы не сырье, но потому что это продукция все-таки с определенной степенью обработки. При этом мы прекрасно понимаем, что мы все равно будем концентрироваться только на подобного вида поддержке. Это, может быть, было бы проще, но это не совсем соответствовало бы нашему мандату. При прочих равных условиях мы, конечно, делаем акцент на продукцию с более высокой степенью обработки.

Даже при отсутствии равных условий, при меньшей финансовой эффективности вы не должны идти и специально помогать.

Петр Фрадков: Совершенно верно. Но мы смотрим на наши возможности в моменте. Если наша страховая емкость либо кредитный ресурс позволяют в моменте поддержать и продукцию с меньшей степенью по обработке, но поддержать, мы тем самым дополнительно загружаем при сужающемся российском рынке. Это тоже для экономики эффект — это очень важно, с одной стороны. С другой стороны, мы просто проводим наш анализ и, если мы понимаем, что мы можем безболезненно для поддержки высокотехнологичного экспорта параллельно поддержать еще и экспорт с меньшей добавленной стоимостью, — почему бы и нет?

Для бизнеса важно, какая у вас процедура. Не во всех деталях, но хотя бы в основополагающих. РЭЦ будет оказывать поддержку по кредитованию, страхованию и нефинансовой поддержке экспортных контрактов, исходя из всем понятных параметров? Или решения будут приниматься не только вами, исходя из вашей процедуры, но и по согласованию с ВЭБом, с правительством, исходя из каких-то социальных, политических факторов? Это бизнес-алгоритм (что абсолютно не осуждается), или с учетом того, что это государственная структура, это не только бизнес-алгоритмы?

Петр Фрадков: Конечно, мы живем не в вакууме, и всегда есть какой-то нюанс, который мы должны учитывать, в том числе и нынешняя конъюнктура и какие-то текущие фокусы, которые ставит правительство. Наш основной принцип — это прозрачность: прозрачность процедур, прозрачность нашей деятельности. Поэтому мы за то, чтобы наш клиент, наш потенциальный партнер четко понимал последовательность наших действий, а главное — логику принятия решений. Поэтому мы за бизнес-процедуры. Это будет четко прописанная процедура, понятная для нашего контрагента. Да, она будет немного разная в вопросах финансовой устойчивости, объема рисков, которые мы принимаем: мы должны следить за нашими возможностями, чтобы не взять на себя обязательств больше, чем мы можем объективно выполнить, и мы всю процедуру выстраиваем именно таким образом. С точки зрения нефинансовых мер поддержки — другой подход, потому что мы, по сути, не берем на себя финансовые обязательства в этой части, как Российский экспортный центр, но мы берем на себя обязательства лоббистского толка. Мы берем на себя обязательства консультационные, продвижения товара на внешний рынок, способствования в вопросах защиты прав интеллектуальной собственности, решения вопросов в каких-то международных арбитражах, если речь идет об ограничении доступа российских товаров на рынок. Очень важны вопросы логистики, потому что часто компания не очень хорошо понимает и знает, как воспользоваться возможностью нашей инфраструктуры. Да, это не ложится на наш баланс, но мы все равно берем на себя обязательства перед партнером по решению этих вопросов. Партнер должен четко понимать, на что он может рассчитывать, сколько это может занять времени, какие шаги мы должны предпринять и, если что-то объективно не получилось, почему так случилось. Не потому что мы недоработали либо некачественно выполнили свою работу, а потому что сложилась объективная реальность, которая не позволяет это сделать. Поэтому мы за прозрачность, за четкое соблюдение процедур.

Механизм — это в основном дотирование процентной ставки или степени, система субсидий, которая напрямую попадает на предприятие? Это очень важно, потому что субсидированная процентная ставка — это не совсем рыночное, но это по крайней мере нельзя украсть. Хотя, наверное, можно при определенных условиях — как минимум прокрутить деньги.

Петр Фрадков: Мы на это обращаем большое внимание. При желании можно выстроить любую схему. В начале нашего разговора я специально сослался на процедуры ВТО, потому что мы здесь не изобретаем велосипед: весь мир, промышленно развитые страны, которые давно задумались о системе поддержки экспорта и в государственной системе поддержки экспорта реализуют свои задачи, давным-давно уже придумали механизм. Он есть — очень четкий, очень конкретный. Россия, присоединившись к ВТО, часть обязательств на себя уже взяла. Каким образом государственно можно поддерживать экспорт? Некоторые инструменты, которые я назвал, это разрешенные виды субсидий. Они тоже должны быть прозрачными: в любой момент информация может быть предоставлена коллегам, в частности, по ВТО.

Да и по конкурентам на рынке тоже, потому что должно быть понятно, почему кто-то воспользовался государственной льготой, а кто-то нет.

Петр Фрадков: Сто процентов. Вся система поддержки экспорта в странах, которые присоединились к основополагающим документам, заключается в том, что страны должны конкурировать на международном, глобальном рынке не стоимостью ресурсов, а качеством продукции. Таким образом через сложную систему формул и расчетных механизмов стоимость ресурсов должна быть приведена плюс-минус к одному уровню. Если ты не приводишь — это твоя проблема, но если ты хочешь субсидировать свой экспорт, то делай это по тем правилам, которыми пользуются все. Тогда мы говорим о настоящей свободной конкуренции на внешнем рынке. Такая логика. Конечно, есть миллион нюансов: всегда есть исключения, всегда есть те, кто не особенно соблюдает, но они и штрафуются по этому поводу. Что механизм страхования экспорта, что механизм субсидирования процентной ставки для импортера — это все сто процентов разрешенные виды государственной поддержки, существующей в мире, и все ими пользуются без ограничений.

Основной элемент именно поддержки экспорта — субсидирование процентной ставки. При этом кредит может выдаваться любым банком? Российский экспортный центр и Росэксимбанк будут просто компенсировать?

Петр Фрадков: Пока не так, но мы можем к этому в будущем прийти, и Росэксимбанк тоже может быть и распределителем такого вида субсидий на коммерческие банки. Но это второй этап. А пока у нас всего лишь два банка, которые имеют право по соответствующим нормативным документам субсидировать свою же процентную ставку, — это Росэксимбанк, который входит в контур Российского экспортного центра, и это сам Внешэкономбанк. Что Росэксимбанк, что ВЭБ — это некие институты развития, которые имеют свою функцию. Они не конкурируют с коммерческими банками по другим вопросам, поэтому здесь нет конфликтных интересов.

Теоретически вы считаете эту модель, когда только один такой канал, по которому могут субсидироваться ставки, идеальной? Или все-таки еще более прозрачная ситуация, когда не у любого, но хотя бы из первой десятки банка, к критериям которого есть доверие, есть клиент — какое-то экспортное предприятие, и коммерческий банк может кредитовать на одну ставку, но вы как структура поддержки экспорта субсидируете ее часть, и при этом будет две контролирующие финансовые инстанции — сам банк и вы.

Петр Фрадков: По моему личному мнению, это должна быть распространенная практика для тех банков, которые хотели бы поддерживать и финансировать экспорт. Это мое убеждение, и это не новость, я на всех возможных площадках всегда об этом говорил. Это будет на благо экспорту: чем больше заинтересованных финансовых институтов, тем больше конкурентной среды, тем больше борьба за экспортера и разделение рисков, более качественное обслуживание экспортеров. Наша задача — не поддержать банк, а поддержать нашего производителя, создать еще один банковский инструмент в самом широком смысле. Я думаю, это будет на благо. Но мы должны двигаться поступательно, потому что пару лет назад такого инструмента еще в принципе не было в стране, как три года назад не было инструмента страхования экспорта.

На данном этапе большая очередь за получением субсидий?

Петр Фрадков: Конечно, очередь приличная, но при этом мы понимаем, что ресурс все-таки конечен. Мы трезво смотрим на ситуацию, которая с возможностями бюджета не такая радужная, поэтому мы объективно оцениваем возможности, которые есть у нас и у бюджета, и вводим определенные критерии. Причем мы их вводим тоже достаточно публично — обсуждаем на уровне руководства, чтобы поддержать правильный экспорт — высокотехнологичный, чтобы была максимальная доля российской составляющей, чтобы был максимальный эффект от вложенного и потраченного в данном контексте бюджетного рубля.

Сколько времени в среднем занимает рассмотрение заявки? Наверное, отказ можно получить быстро?

Петр Фрадков: Отказ можно получить очень быстро. По формальным критериям это вопрос нескольких дней — просто первый беглый анализ.

Если дверь приоткрылась, дальше сколько может продолжаться?

Петр Фрадков: Если дверь приоткрылась, все зависит от проекта. Это же не только от нас зависит: так как это по сути государственная расходная статья, мы согласовываем это еще с профильными ведомствами.

То есть очень большая процедура.

Петр Фрадков: Мы научились с коллегами делать это достаточно быстро, и в министерствах это занимает тоже несколько дней. Все вместе — не только сама субсидия как результат, еще надо проанализировать проект — в любом случае до месяца может занять.

Месяц — это совсем не много. Хорошо бы, если так.

Петр Фрадков: Я оговариваю, чтобы меня потом не обвинили в шапкозакидательстве, я имею в виду комплект полный материалов, какой есть для анализа сделки в целом.

Без его коррекции.

Петр Фрадков: Да.

В заключение — несколько общих оценок по состоянию нашего экспорта. Мы наблюдали за конференцией, которая здесь проходила. Центр международной торговли готовил очень серьезную статистику. Пока, к сожалению, мы в цифрах экспорта не видим эффекта девальвации, на который всерьез рассчитывали. В каких секторах, вы считаете, это движение может начаться быстрее всего?

Петр Фрадков: Я бы не делал из эффекта девальвации какую-то панацею, потому что он очень разный в зависимости от отрасли. Если мы говорим про отрасли с меньшей добавленной стоимостью, этот эффект, несомненно, больше. Если мы говорим про сложно структурированные отрасли, отрасли с высокой добавленной стоимостью, а тем более отрасли, где объективно используется импортный компонент, эффект меньше. Я бы эффект девальвации не ставил во главу угла. Да, это очень важный в моменте процесс, и мы должны использовать эту возможность как некий рывок, который позволяет немножко ускориться. Но это не системная мера — это такой момент у нас сейчас. Что касается в целом экспорта, цифры разные. Из-за ситуации с девальвацией в стоимостном формате, конечно, экспорт упал. Мы это понимаем, потому что у нас многие контракты в том или ином виде все равно заключаются в валюте, и тут нюансы чисто расчетные — он не может не падать по объективным причинам. В физическом аспекте экспорт растет. При этом, конечно, могут быть вопросы к методике расчета физических объемов, и мы с коллегами из Минэкономразвития думаем, как эту задачу решить, потому что сейчас сложно считается. Грубо говоря, рельсы мы считаем вместе с микросхемами. В этом плане мы четко видим прирост экспорта в физическом объеме, что тоже важно. Даже в стоимостном формате, если выделить совсем высокие технологии, они растут относительно всех объемов экспорта. Это все уже такая казуистика, просто приведу один пример — вагоностроение. Если бы не экспорт, то ситуация в вагоностроении в России была бы намного сложнее.

Вам удалось выйти на экспорт? В начале этого года мы про это много рассказывали, как останавливались заводы, а перевозчики не хотели, чтобы им силой и на условиях снижения объема перевозок навязывали эти самые вагоны. А потом мы про эту тему забыли, честно говоря. Неужели удалось на экспорт выйти?

Петр Фрадков: Сейчас практически две трети всего производства вагонов в России экспортируется. Это происходит на сто процентов через инструментарий Внешэкономбанка и Центра. Если бы этого не происходило, конечно, ситуация была бы совсем другой. Хотя по объективным причинам в абсолюте экспорт меньше, но именно глобально. При этом экспорт вагонов резко вырос.

Если это так, если они работают, то это просто огромный вклад.

Петр Фрадков: Это конкретный аргумент, почему поддержка экспорта — это очень важное сейчас направление, сфера преломления и приложения усилий государства с точки зрения экономической политики в целом, потому что это позволяет держать производство на плаву. Да, всегда возникают вопросы качества, конкурентоспособности, но эти вопросы надо решать параллельно. Мы сейчас пытаемся выстраивать работу и по автомобилестроению, и по сельхозпроизводству.

Про автомобили хочу спросить отдельно, потому что по транспортному машиностроению спрос резко сократился. Действительно, спасением должен быть выход брендов, особенно международных, которые здесь производят, на рынок. Есть какие-то предпосылки на данный момент?

Петр Фрадков: Работаем активно со всем перечнем производителей, которые есть в стране, будь то чисто национальные, будь то компании — международные бренды с высокой степенью локализации, работаем отдельно и работаем над дорожной картой как по финансовым мерам, так и по нефинансовым мерам, по регуляторике, чтобы максимально и оптимально выстроить цепочки вывода произведенной в России автомобильной продукции на внешний рынок. Это уже происходит, и уже осуществлен не один десяток миллиардов рублей поддержки по линии РЭЦ. Наверное, что это сейчас приоритет — те сложности, которые испытывает отрасль. В этом я вижу в том числе и нашу задачу.

Илья Копелевич

Россия > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 10 ноября 2015 > № 1545275 Петр Фрадков


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter