Всего новостей: 2554706, выбрано 12 за 0.004 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Бирман Александр в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаТранспортГосбюджет, налоги, ценыНефть, газ, угольФинансы, банкиСМИ, ИТНедвижимость, строительствовсе
Турция. Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 19 июля 2016 > № 1830823 Александр Бирман

Эрдоган в гараже: чем грозит борьба с экономической тенью

Александр Бирман

журналист, специальный корреспондент интернет-издания «Лента.ру»

Сравнение турецких событий с августовским путчем 1991-го года не работает. И дело даже не в том, что ГКЧП, к счастью, пролило намного меньше крови. 25 лет назад «улицу проиграли» не только путчисты, но и легитимный президент СССР Михаил Горбачев, против которого они выступили.

В итоге вслед за изгнанием ГКЧП ушел в отставку сам Горбачев, и в конечном счете была демонтирована вся советская государственная и партийная система. Народ помог подавить путч, но не сохранить статус-кво. По факту антиреформаторский мятеж стал катализатором революции.

А в Турции «улица», в отличие от части элиты, оказалась целиком на стороне Эрдогана и, наоборот, отвергла какую-либо возможность перемен, предполагавшуюся переходом власти в руки военных.

Объяснять такой консерватизм исключительно тлетворным влиянием эрдогановской пропаганды было бы странно. Но столь же неосмотрительно утверждать, что социально-экономические проблемы Турции — всего лишь плод антиэрдогановских пропагандистских фантазий. Иными словами, турки вполне отчетливо осознают, что сейчас им не очень хорошо. И это еще мягко говоря. Но вместе с тем они не менее четко понимают, что без Эрдогана им будет еще хуже.

Ведь общество соглашается платить за перемены, которые априори никогда не обходятся дешево, лишь в том случае, когда консервация сулит еще более серьезные убытки. И осознание ценового расклада этой развилки фактически становится точкой консенсуса. Неслучайно, популярный говорухинский фильм, вышедший на исходе горбачевского правления, назывался «Так жить нельзя».

Про эрдогановскую Турцию ничего подобного вроде бы не снимается. На что скептики, разумеется, скажут про закручивание в стране цензурных гаек. И будут правы, но отчасти. При всем своем очевидном авторитаризме, стремлении регламентировать медийную и внутриполитическую повестку режим Эрдогана оставляет гражданам важную степень свободы — экономическую.

Любой, побывавший на турецких курортах, прекрасно знает, насколько легко местные торговцы принимают валюту и с каким полетом фантазии даже в торговых центрах с кассовыми аппаратами выписываются чеки. И туристическими кластерами эта вольница явно не ограничивается. Иначе откуда взялись подсчеты, согласно которым почти 30% турецкого ВВП приходится на теневой сектор?

Худший результат среди стран, входящих в Организацию экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), — сетуют эксперты. С точки зрения экономистов-теоретиков и поборников фискальной дисциплины, статистика действительно удручающая. Но те работники и работодатели, которые сидят в «тени», оценивают происходящее принципиально иначе. Когда правительство устами министра финансов Турции Мехмета Шимшека обещает к 2018 году сократить долю «теневого сектора» до 21,5% ВВП, многие начинают прикидывать грядущие потери и косо посматривать не только на правительство, но и на Эрдогана. А когда новый турецкий премьер Бинали Йылдырым фактически отстраняет Шимшека от выработки экономической стратегии, отношение к власти, наоборот, меняется в лучшую сторону.

Не стану утверждать, что именно «теневики» сыграли решающую для Эрдогана роль в ночь с 15 на 16 июля. Но среди турецкого населения едва ли найдется другая категория, чьи риски заметно бы возросли из-за успеха путчистов. Слишком уж остры бюджетные проблемы Турции, чтобы военные, придя к власти, не попытались закрутить налоговые гайки.

Парадоксально, но для такой страны, как Турция, залог политической стабильности может кардинально отличаться и даже идти в разрез с условиями, обеспечивающими стабильность макроэкономическую. Поскольку последние предполагают кардинальное переустройство бизнес-уклада или, скорее, жизни широчайшей прослойки.

И в этом смысле турецкий кейс — урок очень многим добрым молодцам. Особенно с постсоветского пространства, где экономической «тени» тоже в избытке. Например, в России, в так называемой гаражной экономике, занято, по самым скромным оценкам, около 30 миллионов человек. Занимаются «неизвестно чем», если выражаться в терминах вице-премьера Ольги Голодец.

Недовольство руководителя социального блока вполне объяснимо. «Гаражники», из которых можно составить даже не город, а целую страну, — потенциально очень важный фискальный ресурс. И его использование позволяет решить многие бюджетные проблемы, избегая непопулярных мер вроде пенсионной реформы. Неудивительно, что о выведении бизнеса из «гаражей» говорится уже на совещаниях у президента. А случившиеся на прошлой неделе задержания криминальных авторитетов можно рассматривать и как элемент борьбы с теневым сектором, переходящей, таким образом, в активную фазу.

Но вот здесь и возникает «турецкий парадокс». «Самое опасное — задеть основы выживания. То, чем люди живут. Сейчас регионы и федерация что-то услышали про «гаражную» экономику и пытаются заставить муниципальные власти поделиться. А это ведет к социальному напряжению», — предупреждает социолог Симон Кордонский, которому термин «гаражная экономика» как раз и обязан своим широким распространением.

При этом бесполезен отсыл к мотивации, с помощью которой власть приучила к «белой» бухгалтерии крупные компании. Помимо «юкосовского» кнута там сработал пряник в виде капитализации — инвесторы любят налоговую чистоту. Но опять же, как объясняет Кордонский: «В отличие от бизнеса, промысел нельзя продать. Его можно только уничтожить или отнять. Промысел ориентирован не на капитализацию, а на репутацию. Здесь деньги — производная репутации».

Отнять какое-нибудь «гаражное производство» намного проще, чем ЮКОС. Но и «сдуется» оно в таком случае гораздо раньше, чем империя Михаила Ходорковский. То есть налогооблагаемая база все равно не увеличится. Но вот что будет делать сам «гаражник» после такого столкновения с «вертикалью власти» — большой вопрос. Как бы люмпенизация очередного «раскулаченного» дяди Вани не стала наилучшим исходом.

Когда здание уже давно построено, никто точно не знает, какой именно камень является краеугольным. Но это не повод искать его методом «тыка» и исключения, рискуя в далеко не прекрасный момент самим получить сакраментальный вопрос: «Вы хоть понимаете, что вы натворили?».

Турция. Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 19 июля 2016 > № 1830823 Александр Бирман


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 11 июня 2016 > № 1793657 Александр Бирман

Болотная символика: почему современное искусство превращают в «культурную ренту»

Александр Бирман

журналист, специальный корреспондент интернет-издания «Лента.ру»

Петра Павленского приговорили к полумиллионному штрафу за сожженную дверь ФСБ, спустя пару дней после очередного дня рождения Александра Пушкина. Что символично. Рукопись можно продать, а за акционизмможно заплатить самому. Причем, в прямом смысле. И чем успешнее, резонанснее, перфоманс – тем выше эта плата.

Понятно, что она регламентируется не ценителями современного искусства, а прокурорами и судьями. Точнее – размерами причиненного материального ущерба плюс (как вариант) санкциями за вандализм. Да и грань между миллионами рублей и «двушечками» в России очень зыбка. Многие ведь неспроста ожидали, что Павленского тоже посадят. И можно только порадоваться, что из кейса PussyRiot извлечены правильные уроки. Тем более, что дверь ФСБ никак не назовешь религиозной святыней. А у «посаженного на бабки» художника-поджигателя гораздо меньше шансов стать очередной «иконой протеста», чем у реально севших «пусек».

Но как бы там ни было, сегодня акционистам гарантировано внимание, о котором еще каких-то 5 лет назад они же или их предшественники могли лишь мечтать. Увеличивая «вознаграждения наоборот», государство повысило и капитализацию современного искусства.

А если актив появляется и растет – рано или поздно появляются желающие извлечь из этого вполне осязаемые дивиденды. Свидетельством тому еще один примечательный символ. Или, скорее, любопытное и новое использование важного символа нынешней России.

В конце мая вышел на финишную прямую проект по созданию «Академии современного искусства» на Болотной набережной. С разрешения мэрии окультуривать главный «протестный» топоним и переустраивать здание бывший ГЭС-2 будет совладелец «Новатэка» Леонид Михельсон. Автор и инвестор проекта – михельсоновский фонд «Виктория —искусство быть современным».

Разумеется, Михельсон – не единственный отечественный миллиардер, пытающийся извлечь «культурную ренту». Но в данном случае, наряду с географическим, любопытно и временнОе совпадение. Практически в те же дни, когда стало известно о столь своеобразной джентрификации Болотной, Минкульт объявил об объединении Государственного центра современного искусства (ГЦСИ) с РОСИЗО.

В музейных кругах к этой инициативе отнеслись, мягко говоря, неоднозначно. Директор ГМИИ имени Пушкина Марина Лошак назвала концепцию объединения «аргументированным и важным движением». Директор Эрмитажа Михаил Пиотровский осторожно заявил о «необычной оптимизации». А руководитель «Винзавода» Софья Троценко предупредила: «У РОСИЗО и ГЦСИ совершенно разные ДНК, поэтому важно, чтобы их объединение не стало шагом к окончательной официализации».

При этом скептики обращают внимание на биографию главы РОСИЗО Сергея Перова. В 1995-м окончил Алма-Атинское высшее военное училище. С 1996 по 2008 год занимал руководящие должности в различных производственно-коммерческих и общественных организациях. С 2008 по 2010 годы возглавлял отдел политического департамента, затем организационное управление Центрального исполнительного комитета «Единой России». В 2010-м перешел на работу в администрацию президента. Назначен заместителем начальника департамента гуманитарной политики и общественных связей, затем начальником департамента по взаимодействию с институтами гражданского общества управления по внутренней политике.

Иными словами, если Перов и имеет отношение к культуре, то с весьма определенной стороны. Правда, как раз в те годы, когда Перов трудился в структурах ЕР и работал на Старой площади, его главным кремлевским патроном был Владислав Сурков. А он, по утверждению знатоков, вовсе не чужд современного искусства. И нельзя исключать, что переход ГЦСИ под контроль РОСИЗО и, стало быть, под Перова, тоже спродюсирован Сурковым. Вопрос – для чего?

Ведь «культурная рента», в отличие от нефтяной, земельной, силовой, административной и даже инновационной – понятие очень и очень относительное. Вообще, это оксюморон. Сложно найти сферу, менее приспособленную под рентную стратегию, чем культура.

Можно выселять или переселять музеи, ради сдачи в аренду освободившихся площадей. Можно отмывать бюджетные деньги на всяческих реставрациях – весьма актуальный сегодня сюжет, к которому мы вернемся чуть ниже. Но если есть потребность в дальнейшей капитализации основного отраслевого «продукта», т.е. зарабатывать именно на выставках, инсталляциях, перфомансах и т.п. – без соответствующих компетенций не обойтись.

Опять же, из этого совсем не следует, что никто не будет пытаться доказать обратное. Спрос-то вроде бы и так имеется. Народ, на лабутенах и без оных, повалил в музеи и филармонии. Для более взыскательной и претенциозной публики совместно постарались акционисты и правоохранители.

Теперь, правда, последние занялись еще и самими музейщиками. Буквально через несколько дней после объявления Владимира Мединского об «оптимизации» современного искусства в ГЦСИ прошли обыски. Его экс-директор Михаил Миндлин и зам по финансовым вопросам Дмитрий Мачабели оказались в Лефортово. А источник «Интерфакса» объяснил этот инцидент «поиском связи руководства ГЦСИ с фигурантами «дела реставраторов«».

Правда, в отличие от других фигурантов «культур-гейта», Миндлин и Мачабели после допроса были отпущены. Поэтому до конца не ясно, действительно ли эксперты по современному искусству имели какое-то отношение к махинациям со средствами, выделяемыми на реставрацию гораздо более древних архитектурных памятников, или же это была своеобразная акция устрашения с использованием соответствующего фона и инфоповода? А если верно второе – значит, «культурная рента» все-таки не дается без боя. С применением силовых приемов по всем законам госкапиталистического жанра.

Но, как это ни парадоксально, данный момент внушает определенный оптимизм. Ведь чем острее будет эта схватка, тем быстрее ее участникам станет понятно, что привычные имстратегии здесь не работают. И в конечном итоге выиграет тот, кто раньше других конкурентов откажется от классических «рентных» подходов.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 11 июня 2016 > № 1793657 Александр Бирман


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 7 апреля 2016 > № 1716792 Александр Бирман

Терабайты и Нацгвардия: надо ли Кремлю отвечать на офшорный скандал?

Александр Бирман

журналист, специальный корреспондент интернет-издания «Лента.ру»

Пока мир еще не был затоплен панамскими терабайтами, Михаил Фридман в интервью FT обозначил главный принцип лояльного, но не совсем своего для Кремля миллиардера. Он назвал «огромной трагедией» конфликт между Россией и Украиной из-за Крыма и Донбасса, но осекся, подчеркнув, что, как руководитель крупной компании, не имеет права комментировать эту ситуацию. Впервые за два часа разговора – подчеркивает интервьюер.

Российские бизнесмены не лезут в политику, тем более – в геополитику. А Кремль, в ответ, не слишком мешает им приумножать капиталы. Разумеется, с поправкой на санкции, неопределенное будущее украинских и турецких активов и прочие издержки геполитических побед.

Эта негласное разграничение – своеобразный элемент посткрымского консенсуса. Того, который пришел на смену «постюкосовскому». До 2014-го деньги обменивались на лояльность. «Бабло побеждает зло», — популярный «мем» времен равноудаления. Вместо тотального истребления олигархата (чего многие ждали с надеждой и немногие с ужасом) – один показательный процесс и многомиллиардная «бархатная национализация». С вхождением президентских друзей в «золотые сотни» и десантом именитых сыновей и племянников на хлебные должности в госкомпаниях. Не удивительно, что помилованный в конце 2013-го Михаил Ходорковский называл самым главным российским олигархом президента «Роснефти» Игоря Сечина.

Крым изменил многое. Капитализация корпорации «Россия» и доходы основных «акционеров» перестали быть ключевым критерием эффективности ее руководства. Наоборот, ради крымского триумфа Владимир Путин чуть ли не сознательно пожертвовал финансовыми интересами своего «ближнего круга». Тимченко, Ковальчук, Ротенберги попали чуть ли не в самые первые «черные списки» американского Минфина.

Стремясь остановить Путина, его попытались взять за «кошелек».

И санкции весьма болезненно ударили сначала по отдельным high net worth individuals, а затем и по всей экономике. Но не по президенту. Путинский рейтинг взлетел до заоблачного для любой демократии уровня и держится на нем, несмотря на рекордное падение реальных доходов граждан.

Скудеющей сырьевой ренты уже не достаточно, чтобы государство, бизнес и население могли осваивать ее (кто-то – оптом, кто-то – в розницу), не трогая друг друга. Баррель не в состоянии, как прежде, гарантировать социальный мир. И все, кто, по тем или иным причинам (подчас – диаметрально противоположным) не заинтересован в «великих потрясениях», оказались зависимы исключительно от президента.

Путинское вступление в глобальную игру поставило его над схваткой за перераспределение национального богатства. А значит, по определению, сделало беспристрастным арбитром, чей вердикт безропотно примут и силовые олигархи, и кооператив «Озеро», и «Уралвагонзавод», и пенсионеры с мизерной индексацией и квитанцией за капремонт. Поэтому Михаил Фридман замолкает, когда речь заходит об Украине. Олигарху – олигархово, а кесарю – кесарево.

Но не успели отечественные и мировые элиты сжиться с этим новым функционалом российского президента, тем самым, обещанным еще в начале его третьего срока «Путиным 2.0», как случился «Панамагейт». Если оценивать его с точки зрения прямого разоблачительного эффекта, то, конечно же, наблюдатели, которые полагают, что применительно к Кремлю пар ушел в свисток, недалеки от истины.

Однако есть два момента, не позволяющие говорить об однозначном отсутствии эффекта от «вброса».

Пожалуй, впервые за два года в медийное пространство, пусть с оговорками и экивоками, но все же вернулся образ Путина-«коммерсанта». Ведь за время гибридной войны в Донбассе и военной операции в Сирии он успел позабыться. Сменившие его образы «захватчика», «милитариста», возможно, более зловещие, но и не столь приземленные. Не говоря о том, что «голубь с железными крыльями» скорее добьется уступок от американцев и европейцев, чем друг «миллиардера«-виолончелиста.

Отсюда следует второе – неизбежность асимметричного ответа Кремля на офшорный скандал. Велик соблазн рассматривать в качестве такового вторничный указ о создании Национальной гвардии. Это решение готовилось вовсе не за один день. Но, судя по предупреждениям Дмитрия Пескова, о предстоящей медиа-атаке в президентском окружении тоже знали давно.

Создание новой могущественной силовой структуры, призванной, в том числе, пресекать «незаконные акции протеста», – слишком эффектный ход, чтобы не потеснить «панамские бумаги» в новостных «топах». На фоне скандала легче урезонить других силовиков, чьи интересы, очевидно, пострадают из-за усиления Виктора Золотова, новоиспеченного главы Нацгвардии. В этом плане, кстати, весьма симптоматичен арест питерского предпринимателя Дмитрия Михальченко, чьи бизнес-успехи долгое время связывались с покровительством бывшего золотовского шефа директора ФСО Евгения Мурова.

Но при всех очевидных тактических выгодах у такого ответа на «Панамагейт» есть довольно серьезный стратегический изъян. Силовая составляющая приобретает для путинской власти большее значение, нежели любые другие. Пусть – исключительно в общественном сознании. Но ведь именно оно за два посткрымских года сделало Путина национальным лидером par excellence, чье право главного гаранта и верховного арбитра никем и ничем не может быть обусловлено.

Если это восприятие изменится – причем, из-за действий самого Кремля, а не внешних «вбросов» — значит «Панамагейт» не прошел даром.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 7 апреля 2016 > № 1716792 Александр Бирман


Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 3 марта 2016 > № 1673527 Александр Бирман

Производство прецедентов: почему Ростехнадзор не предотвращает аварии

Александр Бирман

журналист, специальный корреспондент интернет-издания «Лента.ру»

Авария на воркутинской шахте «Северная» относится к числу тех трагедий, которые не назовешь беспрецедентными. Родственникам погибших, понятно, от этого не легче. Наоборот. Если были прецеденты – вопрос о возможности предотвращения катастрофы еще более актуален.

А наряду с ним и оценка работы соответствующих надзорных ведомств.

Судя по вторничному визиту главы Ростехнадзора Алексея Алешина в Кремль, подобными размышлениями задаются не только, что называется, рядовые граждане. Но оргвыводы в отношении Алешина и его подчиненных не слишком вероятны. И дело даже не в довольно доброжелательном тоне беседы – ведь «на камеры» попало только ее протокольное начало. И не в специфике путинской кадровой политики – нынешний глава государства, в отличие от своего предшественника Бориса Ельцина или кратковременного «сменщика» Дмитрия Медведева, никогда не был склонен «рубить головы» сплеча.

Дело в том, что Алексей Алешин – влиятельный член команды Сергея Чемезова, а не просто самый главный техинспектор или бывший чиновник категории «А», которому нашли синекуру. Таким был Константин Пуликовский, в 2005-м «переехавший» из президентских полпредов в Ростехнадзор. Но это назначение, очевидно, не давало задействовать весь потенциал такой федеральной службы. И не случайно петербуржец Николай Кутьин, в 2008-м сменивший Пуликовского, считался креатурой Игоря Сечина.

Менялся президент. Владимир Путин и его команда обосновались в правительстве. Существенно возросла роль ведомств, подобных Ростехнадзору, – регуляторов, позволяющих влиять на «хозяйствующих субъектов», не прибегая к помощи силовиков, формально подчиняющихся Медведеву.

Возможно, отчасти поэтому резонансные техногенные катастрофы, которыми ознаменовался конец нулевых, не привели к очередным перестановкам в Ростехнадзоре, а напротив, усилили Кутьина. Он доставил немало неприятных минут тогдашнему владельцу «Уралкалия» Дмитрию Рыбловлеву, расследуя причины провала грунта на руднике калийного гиганта в Березниках. Так же, с подачи руководителя Ростехнадзора, в создании аварийной ситуации на Саяно-Шушенской ГЭС были заподозрены Анатолий Чубайс и его сподвижники. Зато в составленный Ростехнадзором список управленцев, повинных в гибели 91 горняка на «Распадской», не попал ее гендиректор Геннадий Козовой — по совместительству довольно крупный московский девелопер, среди деловых партнеров которого журналисты обнаруживали жену и дочь столичного вице-мэра Петра Бирюкова.

Наверняка желающих поставить во главе Ростехнадзора более нейтральную фигуру было хоть отбавляй. Но руководство службы сменилось лишь в апреле 2013 года, уже после того как Путин вернулся в Кремль, Сечин ушел в «Роснефть», а его вице-премьерские полномочия перешли к Аркадию Дворковичу. И тот, как утверждал «Коммерсантъ», намного критичнее относился к деятельности Кутьина. В частности, Дворковича не устраивало качество технадзора в энергетике и металлургии.

Не исключено, что претензии эти были чисто формальными. И новоиспеченный правительственный куратор реального сектора просто рассчитывал, что Ростехнадзор по традиции возглавит его креатура. Если наши догадки верны, то этим честолюбивым замыслам не суждено было сбыться.

Кутьинские успехи резко повысили «аппаратную капитализацию» Ростехнадзора.

Принцип «такая корова нужна самому» исповедовали игроки не менее, а то и более влиятельные, чем Дворкович. Об остроте кадровой схватки косвенно свидетельствует тот факт, что новый постоянный руководитель в этой федеральной службе появился только в январе 2014-го.

На смену «человеку Сечина» пришел «человек Чемезова». Причем не просто технический исполнитель идей патрона (как отзывались о Кутьине), а «правая рука» и вдохновитель многих побед. Алексей Алешин трудился с Сергеем Чемезовым еще с середины 1990-х, когда тот руководил управлением внешнеэкономичесих связей в Управделами президента. Алешин в это время занимал пост первого замгендиректора «Госзагрансобственности» — фактически структурного подразделения УДП. Позднее Алешин вместе с Чемезовым торговал вооружениями сначала в «Промэкспорте», а затем и «Рособоронэкспорте». А к моменту назначения в Ростехнадзор Алешин занимал пост заместителя гендиректора «Ростеха». Причем редкие крупные и знаковые чемезовские приобретения, включая «АвтоВАЗ» и «ВСМПО-Ависма», обходились без алешинского участия.

Делегирование в Ростехнадзор столь значимой фигуры лишний раз свидетельствовало, насколько важен для Чемезова контроль над ведомством, созвучным с его госкорпорацией. В этом смысле чемезовский подход принципиально отличался от сечинского. Последний в бытность свою вице-премьером использовал Кутьина и его службу как дополнительный инструмент по устрашению частного сырьевого и энергетического бизнеса. А Чемезову Ростехнадзор нужен не столько для расчистки поляны, сколько для беспрепятственного расширения собственной технологической бизнес-империи. Понятно, что реализация таких амбициозных и прибыльных проектов, как строительство мусоросжигательных заводов или нашумевший «Платон», невозможна без визы Ростехнадзора. И в этом смысле Алешин ­— человек на своем месте. Несмотря на отсутствие какой-либо инженерной квалификации и опыта соответствующей надзорной работы (который у Кутьина как раз был).

Конечно, близость Сергея Чемезова к президенту не предполагает абсолютную неприкосновенность чемезовской креатуры.

Но алешинская отставка не просто ослабит позиции «Ростеха». Существующая управленческая модель и кадровая политика вариант прихода нейтрального и абсолютно независимого «синего воротничка» не предусматривают. Намного вероятнее переход Ростехнадзора под контроль других кланов, вроде Ротенбергов. Тем более что буквально на днях Ростехнадзор занялся мониторингом строительства моста через Керченский пролив.

А ведь когда много козырей оказывается на одних руках, это не менее опасно для системы, чем негодование шахтерских семей, потерявших кормильцев из-за неэффективной антиаварийной профилактики.

Ростехнадзор стал слишком важен для сохранения баланса в «пищевой цепочке» отечественного госкапитализма, чтобы требовать от него неукоснительного выполнения собственно надзорных функций. А от его руководства – обязательной «профильной» компетенции и личной ответственности за крупные аварии на производстве, повлекшие человеческие жертвы.

Намного проще – коль скоро родственники погибших справедливо ждут наказания виновных – свалить все на администрацию шахты. Предотвратит ли такой подход дальнейшие трагедии, подобные воркутинской, еще менее очевидно, чем кадровые перестановки в Ростехнадзоре.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 3 марта 2016 > № 1673527 Александр Бирман


Россия > Транспорт > forbes.ru, 26 февраля 2016 > № 1666119 Александр Бирман

Узел для джокера: что общего у «Домодедово» с «Башнефтью»

Александр Бирман

журналист, специальный корреспондент интернет-издания «Лента.ру»

В российском бизнесе уже больше десятка лет и вполне безошибочно работает тест, который, по аналогии с «утиным», можно было бы назвать «юкосовским». Если какой-нибудь бизнесмен становится фигурантом уголовного дела — значит, кто-то большой и сильный положил глаз на его активы.

Сама причина, вызвавшая интерес к имяреку со стороны правоохранителей или спецслужб, рассматривается исключительно как вспомогательная. Главный юкосовский казначей Платон Лебедев был арестован по делу о приватизации «Апатита». Выдавливанию Павла Дурова из его соцсети «ВКонтакте» предшествовал наезд на сотрудника ГИБДД. Пожалуй, лишь Владимир Евтушенков, если можно так сказать, отделался легким испугом. Дело «Башнефти» не переросло в тотальный демонтаж АФК «Система» и закончилось бесплатной национализацией самой нефтяной компании. Но скорее всего, именно она и была главным призом. Ведь у инициатора любого «отжима», каким бы иррациональными и разрушительными ни казались его действия с точки зрения делового климата, непременно имеется вполне рациональный мотив. Тот самый, очевидный ему большой финансовый плюс, который обязательно перевесит многочисленные репутационные минусы.

Конечно, иногда приходится импровизировать. Ту же «Башнефть» едва ли отнимали у Евтушенкова ради того, чтобы, спустя пару лет, она досталась «Лукойлу» или белорусским олигархам Хотиным. Но зато у государства, помимо «Роснефти», есть сырьевой актив, который можно продать и пополнить бюджет.

Импровизация оказалась даже лучше сценария.

Бывает. Невольно закрадывается мысль – а не зря ли, следуя все тому же «юкосовскому» тесту, евтушенковские проблемы связывали с сечинскими происками? Ведь сам президент «Роснефти» всячески отрицал интерес к «Башнефти». Что если и правда, еще в сравнительно благополучном для барреля 2014-м стали загодя готовиться к приватизации? Чтобы потом, по методу кота Матроскина, «продать что-то ненужное».

Тем примечательнее, что как раз в феврале 2016-го, когда «Башнефть» превратилась в хедлайнера грядущей распродажи, еще один миллиардер пошел по стопам Евтушенкова. Совладелец «Домодедово» Дмитрий Каменщик тоже стал «клиентом» СК, а не Генпрокуратуры и ФСБ, которые задавали тон во времена «дела ЮКОСа». Как и у Евтушенкова, у Каменщика, или скорее, у его делового партнера Валерия Когана, есть покровители в окружении президента. А бывшие «домодедовские» топ-менеджеры Светлана Тришина и Вячеслав Некрасов (также арестованные по делу о теракте) трудятся в инфраструктурных компаниях, связанных с УК «Лидер», которая, в свою очередь, входит в сферу интересов Газпромбанка и «Газфонда». Иными словами, Каменщик – не чета Ходорковскому или даже Дурову. Он не карбонарий, а вполне системный бизнесмен, прекрасно знающий края и берега.

Раз политики нет и в помине – значит, дело исключительно в экономике. «Юкосовский» тест пройден. А «террористическая» статья – всего лишь способ достать бенефициара, защитившегося от «споров хозяйствующих субъектов» надежной стеной офшоров. И заодно – купировать в зародыше возможные контратаки со стороны защитников предпринимательских свобод. Не случайно, бизнес-омбудсмен Борис Титов и глава РСПП Александр Шохин в этот раз ведут себя намного тише, чем в сентябре 2014-го, когда был помещен под домашний арест Владимир Евтушенков. Хотя, казалось бы, буквально на днях Владимир Путин предложил тому же Шохину посредничество в спорах бизнеса и силовиков. А Титов переформатирует «Правое дело» под продвижение интересов предпринимательского сообщества и собрался участвовать в парламентских выборах.

Но там, где говорят шахиды, лоббисты замолкают. «Если бы это было экономическое преступление, можно было бы обсуждать в категориях инвестклимата. Учитывая, что речь идет о решениях, которые могли привести к возможности теракта, — это совсем другая история, и комментировать в терминах инвестклимата можно лишь в случае, если нет достаточной доказательной базы», — резюмировал Шохин. Представитель Титова был еще более лаконичен: «К нам он [Каменщик – АБ] не обращался, с материалами дела мы не знакомы».

Немая сцена. Переход к следующему акту, в котором, по законам жанра, у осиротевшего «Домодедово» появляется новый собственник/опекун, чтобы... И вот здесь стройная конструкция начинает шататься. Аэропорт – это в принципе актив более капризный, чем нефтяная скважина. А если учесть роль личности Дмитрия Каменщика в «домодедовской» истории, шансы, что в его отсутствие эта курица по-прежнему будет нести золотые яйца, весьма невысоки. Тем более на фоне общего падения авиаперевозок, как по экономическим, так и по геополитическим причинам. По данным Росавиации, в традиционно хлебном январе пассажиропоток в Домодедово вырос лишь на 0,1%. А грузоперевозки сократились на 11,2% по сравнению с показателями годичной давности.

Можно предположить, что «равноудаление» Каменщика – это игра на понижение. Кто-то из владельцев других столичных аэропортов решил устранить сильного конкурента. Но такая комбинация оправданна, если не рассчитывать, что в 2018 году Россия все-таки станет хозяйкой чемпионата мира по футболу и все (или почти все) флаги будут в гости к нам. Ведь, по подсчетам Минтранса, нагрузка на московский авиаузел в ходе мундиаля вырастет на 30%. Если «убить» «Домодедово» — остальным аэропортам придется очень не сладко. Даже с учетом запланированного на март этого года открытия еще одного в Раменском. Тем более, что планы по использованию средств Фонда национального благосостояния (ФНБ) для модернизации аэродромной инфраструктуры плавно сошли на нет. Сейчас не то время, чтобы закапывать деньги ФНБ в землю, пусть и под взлетные полосы.

Между тем, сюжет с «Башнефтью» наглядно показывает, как легко ситуация может развернуться на 180 градусов. Летом и ранней осенью 2014-го нефтяные аналитики упорно ожидали ее слияния с «Роснефтью». Сегодня в злоключениях Каменщика многие специалисты по авиаотрасли видят происки вездесущих Ротенбергов. Благо те вот-вот приватизируют «Шереметьево» и, вроде как, не могут не покушаться на еще один аэропорт. Но и помимо Ротенбергов, в московском авиаузле хватает «тузов». «Внуково», возможно, интересуется Алишер Усманов, а «Раменское» патронирует «Ростех» Сергея Чемезова. Но сумеют ли они сыграть, если карта Каменщика будет бита? Не появится ли джокер, путающий всю игру, вроде Хотиных, претендующих сегодня на «Башнефть»?

На следующий день после помещения совладельца «Домодедово» под домашний арест стало известно, что Сулейман Керимов продает «Аэропорт Кубинка». Либо он решил выйти из аэропортового бизнеса. Либо, наоборот – избавляется от «мелочи» и копит «кэш», чтобы зайти по крупному. Тем более, что Керимов, по некоторым данным, заинтересовался новой приватизацией, а пять лет назад фигурировал в числе претендентов на «Домодедово».

Когда поводы для «юкосовских» тестов повторяются с завидной регулярностью, они становятся единственным элементом стабильности. Предопределить или хотя бы спрогнозировать будущее не по силам ни тем, у кого могут отобрать бизнес, ни те, кто может его отобрать. И строители империй, и их захватчики в любом случае оказываются в минусе. Как впрочем, и вся экономика. В плюсе только те, кто может из продавца быстро превратиться в покупателя, и наоборот.

Россия > Транспорт > forbes.ru, 26 февраля 2016 > № 1666119 Александр Бирман


Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство > forbes.ru, 10 февраля 2016 > № 1646506 Александр Бирман

Праймериз с экскаватором: почему Сергей Собянин истребляет торговлю

Александр Бирман

журналист, специальный корреспондент интернет-издания «Лента.ру»

Теперь у Сергея Собянина появилась своя политическая точка невозврата. Платные парковки, плитка, превращающая в пытку поход по центру города в гололед, «оптимизация» столичных больниц и школ, даже электоральная победа над Алексеем Навальным — все меркнет в сравнении с тотальным сносом «самостроя» в ночь с 8 на 9 февраля 2016 года.

Уничтоженные ларьки, кафе, торговые павильоны и их оставшиеся ни с чем владельцы превратились для Собянина в этакий коллективный аналог того, чем ЮКОС и Михаил Ходорковский стали для Владимира Путина. Пусть в одном случае аресты, сроки огромные и даже смерти были платой за упорядочивание взаимоотношений власти и бизнеса. А в другом — к счастью, на порядок менее драматичном — возникновение в городе в одночасье более полусотен руин обуславливается необходимостью благоустроить столицу.

После 2003-го и отечественные, и зарубежные оппоненты Путина припоминали ему МБХ. А антисобянинцы получили возможность сформулировать главную и понятную обывателям претензию к мэру. Любимая чебуречная, погибшая под ковшом экскаватора, лишь на первый взгляд кажется слишком анекдотичной рифмой к ЮКОСу.

О «снесенных» рабочих местах сегодня не говорит только ленивый.

И наверное, по влиянию на рынок труда эффект может оказаться сопоставимым с тем, который вызвала ликвидация «черкизона», кстати, тоже случившаяся в кризис, но еще при Юрии Лужкове. Но самую известную московскую барахолку уничтожили фактически по распоряжению Путина. Мэрия была исполнителем. И то не самым главным и отнюдь не добровольным, если учесть дружбу Лужкова с Тельманом Исмаиловым. Нельзя сказать, что предшественник Собянина сам ничего не сносил. Но при нем бульдозеры и экскаваторы мэрии беспокоили главным образом не предпринимателей, а частных домовладельцев. Как это было в Бутово или печально знаменитом «Речнике».

К счастью для обитателей многочисленных новомосковских садовых товариществ, Собянин пока озадачен исключительно борьбой с бизнес-«самостроем». Возможно, не обошлось без нашептываний со стороны хозяев крупной торговой недвижимости, которым в скудное кризисное время не помешает пополнение из бездомных и ищущих новые площади арендаторов. Продолжая «юкосовские» аналогии, в истории с московским «самостроем» тоже должны быть свои «Роснефть» и Игорь Сечин. Пусть и коллективные. Но, как и с ЮКОСом, не они несут политическую ответственность за принятое решение и, главное, — за его последствия.

И вот здесь возникает принципиальное отличие между путинским и собянинским «рубиконами».

Российскому президенту жесткое равноудаление самого богатого олигарха помогло укрепить власть, показать остальным бизнесменам, кто в доме хозяин. Для московского мэра ларечники никоим образом не являются конкурентами. Собянин вовсе не для них и даже не для ностальгирующих по чебуречным горожан демонстрирует свою решимость.

Это продукт для «внешнего», немосковского или, скорее, общефедерального потребления. Если угодно, «истребление ларьков» — своеобразный элемент теневых праймериз, которые идут с прицелом на 2018 год.

Нет стопроцентной гарантии, что Путин пойдет на очередной президентский срок. Еще меньше вероятность сохранения премьерского поста за Дмитрием Медведевым. Наконец, не исключена замена главы правительства и по итогам парламентских выборов.

При этом «скамейка запасных» совсем не ломится от игроков, способных принимать болезненные и непопулярные решения. Хотя по мере вхождения экономики во все более глубокое пике потребность в таковых стремительно актуализируется.

Понятно, что для Путина умение «подсластить пилюлю», должным образом подготовить целевую аудиторию является не менее важным качеством, чем решительность. Собственно, в этом одна из причин, почему Алексей Кудрин не может занять сколько-нибудь значимый пост. И нынешняя реакция «ларечников» — совсем не в плюс Собянину. Тем более что снос «самостроев» планировался давно. И на подготовку потенциальных жертв к неизбежному времени вроде как было достаточно.

Почему, в сущности, ординарная процедура стала как минимум скандалом недели — то ли из-за просчета пиарщиков мэрии, то ли из-за эффективной контригры собянинских недоброжелателей — сказать трудно. Хотя второе априори предполагает первое.

Зато теперь Собянину отступать некуда. Он пойдет вперед, обретя как ярых сторонников, благодарных за «восстановление первоначального архитектурного облика», так и непримиримых противников, не простивших мэру потерю бизнеса. Их не настолько много, чтобы помешать собянинской карьере. Но и не настолько мало, чтобы избавить его от фронды. То есть — противовеса, который не помешает любому политику. А кандидату в «преемники» — тем паче.

Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство > forbes.ru, 10 февраля 2016 > № 1646506 Александр Бирман


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 4 февраля 2016 > № 1637794 Александр Бирман

Уха с олигархами: пойдет ли путинская приватизация по пути ельцинской

Александр Бирман

журналист, специальный корреспондент интернет-издания «Лента.ру»

Владимир Путин санкционировал новую «большую приватизацию» в день 85-летия Бориса Ельцина. Это совпадение как будто должно подчеркивать контраст между двумя российскими президентами. Как и сами путинские установки, убеждающие и народ, и истеблишмент, что грядущая масштабная распродажа госсобственности будет проводиться на совершенно иных принципах, нежели «при дедушке».

Сегодня не на что рассчитывать инвесторам из офшоров, без опыта работы и без стратегии. Существуй такая планка двадцать лет назад, бывший комсомольский активист Михаил Ходорковский и кооператор Михаил Фридман гарантированно не стали бы нефтяниками, а «мажоры» Владимир Потанин и Михаил Прохоров и «цеховик» Бидзина Иванишвили — металлургами.

Использование кредитов госбанков не допускается. А ведь в «лихие 90-е» будущие олигархи финансировали государство на его же деньги — самые лакомые бюджетные счета размещались в крупнейших частных банках.

Госактивы не будут продаваться абы кому и «по бросовым ценам». Как подчеркивает Путин, «принципиально важно, чтобы государство четко понимало, что и кому продает».

Но вот здесь как раз и намечается точка схождения ельцинской и путинской параллельных прямых.

Ведь пресловутые залоговые аукционы — это по сути и есть адресная продажа. Ельцин или, скорее, Анатолий Чубайс четко понимали, кому продаются важнейшие сырьевые компании. «Акции под кредит правительству были заложены исключительно в российские банки, чтобы снять широко распространенные опасения по поводу экспансии иностранцев. И потом, за столь мизерные суммы было бы все-таки несправедливо передавать контрольные пакеты иностранным банкам. Таким образом мы и укрепили отечественный капитал, и получили деньги, необходимые бюджету», – пишет Альфред Кох в знаменитом сборнике «Приватизация по-российски».

Сегодня о залоговых аукционах вроде как речи не идет. Но декларируется избирательность продавца, а она невозможна без появления привилегированных покупателей.

Источники Reuters сообщают, что новая приватизация станет очередным «налогом на лояльность» для тех, кого по инерции принято называть «олигархами». Но здесь уместнее говорить скорее о своеобразном страховом взносе, нежели о налоге. Это больше напоминает взаимовыгодную сделку между «златом» и «булатом», чем сбор дани с однозначным подчинением первого второму. Ведь, покупая госактивы, «олигархи», если можно так выразиться, раскавычиваются. И вовсе не потому, что обзаведутся пакетами «Роснефти», «Башнефти», «Алросы» и т. п. Контролирующими акционерами в этих компаниях все равно останется государство — таково еще одно путинское условие.

Но крупный бизнес впервые после ухода Ельцина получает возможность инвестировать во власть, помогая ей закрыть бюджетные дыры. Это тот долг, который не только платежом красен постфактум, но и заставляет заранее озаботиться созданием для будущих приватизаторов режима наибольшего финансового благоприятствования. И уже не суть важно, каким именно образом это делается. Бюджетные счета в казначействе, а кредиты госбанков табуированы. Но есть подряды, концессии и даже гособоронзаказ. С этой точки зрения, например, «Платон» или Керченский мост не просто опосредованная помощь президентским друзьям, пострадавшим из-за санкций. Это монетизация, обуславливающая их участие в грядущей государственной распродаже.

Ротенбергам не суждено стать единственными полноценными олигархами лишь потому, что в путинском «ближнем круге» немало других претендентов на этот титул. К слову, так было и в ельцинские времена, когда лоббисты и участники залоговых аукционов сполна ощутили на себе действие знаменитой системы сдержек и противовесов.

А сегодня, например, инфраструктурные победы Ротенбергов уравновешиваются географическим расширением сферы влияния союзников Геннадия Тимченко. Именно брат его давнего партнера по рыбному бизнесу, губернатор Московской области Андрей Воробьев фактически инициировал кампанию по пересмотру тарифов за проезд по трассе М-11, к строительству и эксплуатации которой имеет самое непосредственное отношение «Мостотрест», до недавнего времени один из важнейших активов Ротенбергов.

Глупо утверждать, что Ротенберги и Тимченко, равно как и прочие «тяжеловесы от бизнеса», жили в мире и согласии до того, как забрезжила перспектива большой приватизации. Но она, эта перспектива, несомненно, обостряет существующие конфликты и порождает новые. Тем более что тактические поражения и отступления рискуют оставить без ресурсов, столь необходимых для получения главного приза.

Возникает приватизационный парадокс.

Решение проблемы бюджета, критически важной и для макроэкономической, и для политической стабильности, еще сильнее расшатывает внутриэлитный консенсус. В этом смысле весьма примечательно наблюдение аналитиков Stratfor, которые увидели в Рамзане Кадырове едва ли не главную гарантию от раскола в путинском окружении.

Логика в подобных выводах есть. Позиционируя себя как «пехотинец Путина», глава Чечни априори становится практически неуправляемым для «генералов» и «маршалов». При этом сама республика нуждается в финансовой подпитке ничуть не меньше, чем «кандидаты в олигархи». И последние, затевая дележ того или иного пирога, не застрахованы от того, что в один прекрасный момент не появятся крепкие парни и не унесут весь десерт в известном направлении.

Иными словами, Кадыров вольно или невольно может сыграть роль, аналогичную той, которую 20 лет назад сыграл Геннадий Зюганов, своим появлением в Давосе обусловивший создание знаменитой «семибанкирщины» и в конечном счете первого российского олигархата.

Правда, победа над Зюгановым, как известно, дорого обошлась победителям. Страна погрузилась в тотальную междоусобицу, которая в итоге привела если не к краху, то к «бархатному» демонтажу ельцинского режима. Не говоря уже о плачевных последствиях «транзита власти» для некоторых отдельно взятых олигархов.

Чтобы олигархические «караси» не задремали или не начали мутить воду — «щуки» должны плавать постоянно. Вопрос лишь в том, чем кормить хищника, если «караси» предназначены для других целей.

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 4 февраля 2016 > № 1637794 Александр Бирман


Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 18 марта 2015 > № 1317188 Александр Бирман

Дилемма Сечина: что делать с дивидендами «Роснефтегаза»

Александр Бирман

журналист

Далеко не факт, что глава «Роснефти» сможет использовать дополнительную помощь государства для усиления своих позиций

Глава ExxonMobil Рекс Тиллерсон вроде бы не удостоится высочайшей аудиенции в ходе своего неожиданного визита в Москву. Президентский пресс-секретарь Дмитрий Песков утверждает, что в графике Владимира Путина встреча с руководителем американского нефтегазового гиганта не запланирована.

Казалось бы, весьма недвусмысленный сигнал, что нефть уже не является «нашим всем». А заодно — дополнительное подтверждение информации агентства Bloomberg о том, что президент «Роснефти» Игорь Сечин утратил титул самого приближенного из самых приближенных.

Ведь Сечин не просто один из главных строителей энергетической сверхдержавы, но и ключевой российский визави Тиллерсона.

Его связи обеспечили ExxonMobil режим наибольшего благоприятствования в России. Не по его вине американский концерн потерял около $1 млрд из-за необходимости выйти из совместных предприятий с «Роснефтью». Что называется, все вопросы к Белому дому. Но если исходить из того, что Тиллерсон стремится не столько выторговать компенсацию, сколько склеить разбитую чашку и приезжает в Москву с миссией «челночного дипломата», то ему явно недостаточно переговоров с министром энергетики Александром Новаком, вице-премьером Аркадием Дворковичем или тем же Сечиным. А получается, что президент «Роснефти» ничем не может помочь своему американскому коллеге.

Впрочем, стройную версию сечинской опалы разрушает один эпизод конца прошлой недели. В пятницу министр экономического развития Алексей Улюкаев подтвердил, что из бюджетных проектировок исключены дивиденды «Роснефтегаза» примерно на 100 млрд рублей. «Есть основания считать, что эти средства будут направлены на инвестиционные проекты компаний», — уточнил Улюкаев. Иными словами, госкапиталистический доход будет отправлен на нужды главных «роснефтегазовских» «дочек» — «Газпрома» и «Роснефти».

При этом надо учитывать, что Сечин еще и занимает пост председателя совета директоров «Роснефтегаза». А в конце января, когда впервые стало известно о намерении государства отказаться от причитающихся ему, как акционеру, дивидендов, газета «Ведомости» писала, что «Роснефти» предлагается использовать деньги «Роснефтегаза» вместо средств Фонда национального благосостояния.

Неплохая компенсация за опалу.

Тем более что незадолго до улюкаевских заявлений первый замминистра энергетики Алексей Текслер предположил возможность приватизации госпакета «Башнефти». Если вспомнить слухи об интересе «Роснефти» к этой компании и рассуждать в рамках данной версии, вырисовывается любопытная схема: правительство отказывается от дивидендов «Роснефтегаза», отдает их «Роснефти», а та возвращает их государству, выкупая «Башнефть». Все довольны.

Единственный нюанс: для чего «Роснефти» сейчас укрупняться и расширяться, если главный ее товар уже отнюдь не в фаворе? Ни в экономическом, ни в политическом. Не лучше ли диверсифицировать риски и, например, реанимировать идею вхождения «Роснефтегаза» в капитал «Россетей» и Федеральной сетевой компании (ФСК)? Благо энергетики тоже нуждаются в средствах на финансирование своей инвестпрограммы. И оценивают желаемую сумму как раз в 100 млрд рублей. Именно о ней шла речь в декабрьском запросе ФСК, предлагавшей правительству предоставить часть пенсионных накоплений, которые находятся под управлением Внешэкономбанка.

Утолив финансовый голод ФСК, Сечин из главного нефтяника превратится в главного энергетика. А в таком случае об опале вообще бессмысленно будет говорить. Другой вопрос, что нынешний председатель правления ФСК Андрей Муров благодаря своему папе, главе Федеральной службы охраны Евгению Мурову, обладает лоббистским ресурсом, сопоставимым с сечинским. И вовсе не очевидно, что интересы президента «Роснефти» и руководителя ФСО совпадают. По крайней мере, когда Мурова-младшего хотели назначить на пост гендиректора «Россетей» (ФСК входит в этот холдинг), Сечин успешно пролоббировал кандидатуру Олега Бударгина.

Правда, Евгению Мурову предрекают отставку еще с лета прошлого года. Да и убийство Бориса Немцова фактически под стенами Кремля — главного объекта, охраняемого ФСО, — довольно серьезный прокол, в том числе и этой спецслужбы. И, следовательно, повод для оргвыводов.

Но пока все силовики на прежних должностях, инвестиции в энергетику вряд ли обеспечат Сечину желаемые политические бонусы.

Дивиденды, которые остаются у «Роснефтегаза», становятся не то что бы чемоданом без ручки, но ресурсом, который холдинг, или, точнее, его руководство, не в состоянии использовать с безусловной выгодой для себя. При любом варианте вложения означенных 100 млрд рублей сечинский выигрыш относителен и зависит от того, насколько благоволит своему нефтяному оруженосцу президент.

Если же миссия Тиллерсона окажется успешной и Путин с его помощью сможет наконец-то разрешить сложную внешнеполитическую головоломку, у Сечина вновь появится «волшебная спичка», сравнимая с той, какую он получил после того, как помог главе государства «равноудалить» слишком амбициозного Михаила Ходорковского. Этой, «юкосовской», президент «Роснефти» явно злоупотребил. Заданный Путиным при включенных микрофонах вопрос «Где настоящий Сечин?» — наглядное тому подтверждение. Да и глава ЦБ Эльвира Набиуллина в иной ситуации воздержалась бы даже от обсуждения возможного влияния действий «Роснефти» на декабрьский обвал рубля. О ворохе иных намеков и экивоков вроде путинского же рассказа о друге из госкомпании, который придержал валютную выручку, и говорить не приходится.

С этой точки зрения желание Путина воздержаться от встречи с главой ExxonMobil вполне объяснимо. Насколько «бархатное равноудаление» Сечина важнее использования еще одного шанса на урегулирование взаимоотношений с Западом – вопрос дискуссионный.

Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 18 марта 2015 > № 1317188 Александр Бирман


Россия. Украина > СМИ, ИТ > forbes.ru, 21 мая 2014 > № 1082989 Александр Бирман

Донецкая матрица: почему пиар стал важнейшей частью «русской весны»

Александр Бирман, журналист

Верность определенным кланам свойственна политтехнологам не больше, чем инвестбанкирам

Институт социально-экономических и политических исследований в конце минувшей недели провел Бердяевские чтения. Главная прокремлевская «фабрика мысли» пыталась выяснить — может ли известный отечественный философ стать знаменем нового российского консерватизма? Но этот вопрос оказался, до известной степени, риторическим. Поскольку в тот же день много южнее подмосковных Снегирей, где обсуждали Бердяева, произошло событие, доказывающее актуальность совсем иных мыслителей.

Назначение на пост премьер-министра Донецкой народной республики политтехнолога Александра Бородая скорее напоминает об обществе спектакля Ги Дебора или симулякрах Жана Бодрийяра. А «фэйсбучная» реплика политолога Сергея Маркова про «философа на троне» сделала этот триумф постмодерна не подвластным никакому консервативному макияжу. 

Замечание Олега Кашина о том, что Бородай — плохой политтехнолог, раз не смог остаться за кадром, справедливо, но лишь отчасти. Примерно то же самое можно сказать и про Игоря Коломойского — настоящий олигарх наверняка тоже предпочел бы рулить базовым для себя регионом из-за спины какого-нибудь очередного «и сам никто, и звать никак».

Но при тотальной девальвации всего и вся, включая государственные институты, демократические процедуры и даже человеческие жизни, в нынешней Украине, похоже, едва ли не единственным ценным активом становятся «бренды». Разумеется, не коммерческие, а, если угодно, «военно-полевые». Те, без которых не обходится ни один новостной выпуск ни на одном уважающем себя телеканале.

Массмедиа как воздух нужны персонажи вроде Дмитрия Яроша и Сашко Билого или Стрелка и Бабая.

Они дают ту «движуху», которую будут смотреть все, вне зависимости от политических предпочтений. И еще вопрос, какое СМИ частотой упоминаний больше поспособствует капитализации новых украинских «брендов»: дружественное им или наоборот? Хотя это не отменяет неоправданно жесткого отношения обеих сторон украинского конфликта к «несвоим» репортерам. Самые свежие примеры — арест СБУ журналистов LifeNews и задержание «ополченцами» Славянска спецкора «Новой газеты». Дело не только в гипертрофированной шпиономании. Вернее, «вражеские» журналисты, действительно, могут что-то «пронюхать» или совершить диверсию. Но заключаться она будет не в поставке ПЗРК «сепаратистам» или, наоборот, передаче сведений о численности и вооружении сил самообороны «правосекам». Намного опаснее, если они снимут или напишут нечто такое, что поставит под угрозу существование всей «матрицы».

Ну а пока тому же Коломойскому мало кто сделал такой подарок, как российские журналисты, в огнях и цветах рассказывающие о его демонической роли и не упускающие случая упомянуть об «аффилированности» владельца группы «Приват» с международными еврейскими организациями. Всплеск антисемитизма как на Донбассе, так и в сочувствующей ему России непременно превратит днепропетровского губернатора из «пособника бандеровцев» в одного из главных защитников евреев на постсоветском пространстве. А кроме того, значительно девальвирует направленную в адрес Киева антинационалистическую риторику официальной Москвы.

Тем более примечательно, что в своеобразные поддавки с Коломойским сыграл бывший кандидат в президенты, лидер движения «Юго-Восток» Олег Царев. Ведь именно он подтвердил подлинность попавшей в сеть записи своих телефонных переговоров с олигархом, где тот предупреждает политика о мести за якобы убитого в Мариуполе днепропетровского еврея.

Не исключено, что такой ход Царева связан с межклановой борьбой за Новороссию. Еще не получив должного оформления на политической карте, этот «бренд» тем не менее стал важным объектом торга между участниками «украинской партии». И «приватизация» Новороссии Ринатом Ахметовым (сыгравшим заметную роль в создании ДНР) не выгодна, скажем, экономической клиентеле Виктора Януковича в неменьшей степени, чем Коломойскому.

Только в нынешних украинских реалиях принцип «кто девушку ужинает — тот ее и танцует» срабатывает далеко не всегда.

Когда главным активом становится «бренд», быть губернатором Днепропетровской области или премьер-министром Донецкой республики гораздо важнее, чем стоять за их спинами. Не потому ли, кстати, Ахметов сделал резкий вираж и призвал рабочих своих предприятий выйти на предупредительную забастовку против федерализации Украины?

Можно выстраивать цепочку от Бородая еще к одному украинскому олигарху и давнему ахметовскому недругу Дмитрию Фирташу (через его приятеля и клиента Бородая Аркадия Ротенберга 27). Либо, учитывая многолетнее сотрудничество новоиспеченного премьера ДНР с главой Marshall Capital Константином Малофеевым, говорить об усилении влияния российского бизнес-клана, окормляемого архимандритом Тихоном (Шевкуновым). В этом плане весьма показательна версия, которую год назад еще в качестве журналиста Бородай высказал в связи с отставкой (так и неподтвержденной) Владимира Якунина с поста президента РЖД: «Есть ощущение, что идет борьба одних православных патриотов с чекистским прошлым с другими православными патриотами с чекистским прошлым».

Но пиарщикам/политтехнологам верность определенным кланам свойственна в небольшей степени, чем инвестбанкирам. Достаточно посмотреть, насколько пестр и разношерстен список клиентов крупнейших пиар-агентств и инвестбанков. Главная цель и тех и других — поддерживать спрос на свои услуги. Пусть ради этого хвосту приходится вилять собакой, придумывая громкие, но экономически не слишком обоснованные сделки или провоцируя шумные разбирательства между недавними политическими союзниками.

Все это, что называется, в мирной жизни. О какой же лояльности этих прирожденных трикстеров можно говорить, когда, как в нынешней Украине, у них появляется возможность не просто поддерживать спрос, но формировать рынок, создавая новые «бренды» и меняя смысловую начинку существующих? Так что ДНР становится, скорее, этаким пиар-агентством нового типа, ключевым инструментом по монетизации украинской «матрицы», нежели платоновским государством с «философом на троне». Впрочем, Днепропетровской области тоже очень далеко до олигархии в понимании Аристотеля. Зато, даже если спектакль вдруг закончится, симулякры и тем более их создатели внакладе не останутся. 

Россия. Украина > СМИ, ИТ > forbes.ru, 21 мая 2014 > № 1082989 Александр Бирман


Россия > Транспорт > forbes.ru, 13 мая 2014 > № 1082961 Александр Бирман

Скрепы федерации: как строить дороги в эпоху перемен

Александр Бирман, журналист

Украинский фактор все чаще отражается и на статьях бюджета, и на кадровой политике, и на аргументации лоббистов

Если завтра Донецкая и Луганская республики все-таки будут приняты в состав России, то послезавтра, следуя логике недавних аппаратных нововведений, «под них» должны появиться новые министерства. Впрочем, сам факт создания уже трех ведомств, занимающихся отдельно взятыми регионами – Дальним Востоком, Крымом и Северным Кавказом, свидетельствует как раз о том, что с дальнейшим «собиранием земель» стоит повременить.

Коль скоро для эффективного управления российскими областями и автономиями недостаточно Совета Федерации и даже президентских полпредов, значит здание не настолько устойчиво, чтобы думать о надстройках и пристройках. Неслучайно впервые с 2000 года, когда Владимир Путин сформировал федеральные округа и направил туда своих представителей, доля «генерал-губернаторов» среди них приближается к 50%. При этом реальных полномочий у назначенных вчера полпредами генералов МВД Сергея Меликова (СКФО) и Николая Рогожина (СФО) наверняка будет побольше, чем, скажем, у руководящего УрФО Игоря Холманских. 

Показательно, что в мае 2012 года, только вернувшись в президентское кресло, Путин не считал зазорным доверить Урал человеку, не имеющему ровным счетом никакого представления об аппаратной работе. Спустя два года глава государства даже Александра Хлопонина с его губернаторско-топ-менеджерским CV (резюме. — Forbes) и 4-летним полпредским опытом решил заменить на бывшего командующего Cеверо-Кавказской объединенной группировкой войск генерал-лейтенанта Меликова.

Но в 2012-м Кремль сражался с Pussy Riot и «креаклами», для охлаждения пыла которых и «ребят с Уралвагонзавода» вполне хватало.

Сейчас российская власть столкнулась с вызовом посерьезнее. И дело даже не в антивоенной активности «укропацифстов», которая в масштабах страны близка к статистической погрешности. «Русская весна» на юго-востоке Украины вселила слишком много надежд в тот же «коллективный» Уралвагонзавод, чтобы ее окончание никак не отразилось на настроениях этой намного более многочисленной, чем «креативный класс», части населения.

При этом «гражданских» инструментов, позволяющих поддерживать оптимальную «погоду в доме», не прибегая к помощи генералов, у государства российского остается все меньше и меньше.

Например, едва ли не лучший способ связать разные регионы страны друг с другом и застраховаться от центробежных тенденций – масштабное дорожное строительство. Собственно, в том же 2012-м Путин распорядился за 10 лет построить не менее 42 000 км новых трасс. Теперь в Минтрансе признают: у регионов не хватает денег, и в ближайшие три года они смогут ввести в эксплуатацию лишь 10 000 км. Ведомство предлагает увеличить ставку акцизов на нефтепродукты, за счет которых пополняются региональные дорожные фонды. Но это неизбежно спровоцирует новый скачок цен на топливо, притом что его и так совместными усилиями готовят президент Белоруссии Александр Лукашенко и глава РЖД Владимир Якунин.

Первый добился-таки постепенной отмены так называемых нефтяных изъятий. Уже в 2015-м Белоруссия перечислит России не более половины от пошлин, собранных в результате экспорта нефтепродуктов за пределы Таможенного союза.

А РЖД правительство позволило поднять тарифы на перевозку топлива. Окончательное решение, правда, за президентом. Но в данном случае речь же идет не просто о минимизации убытков транспортной монополии. Якунин – как никак один из пострадавших «за Крым». Вправе рассчитывать на послабления. Если только другой фигурант проскрипционных списков США, глава «Роснефти» Игорь Сечин, не будет сильно возражать.

«Украинский фактор» отражается как на доходно-расходных статьях бюджета, так и на убедительности аргументации разных лоббистов.

Из-за чего любая вроде бы решенная проблема неизбежно влечет за собой другую, не менее серьезную.

Вернемся к тем же дорогам. Допустим, испытывать нервы автомобилистов не станут, и вместо повышения топливных акцизов Москва, вспомнив, что экономика должна быть экономной, заставит региональных начальников строить дороги. Значит, подряды получат компании, способные оценить свои услуги по минимальной ставке. И велика вероятность того, что жители уже далеко не столичных российских городов вскоре увидят у себя под боком внушительное число измазанных в дорожной копоти гастарбайтеров, а затем и их столь же многочисленных домочадцев.

К чему это приведет, если еще принять во внимание эйфорию от случившейся на Украине «русской весны», большинство пропагандистов, да и многих участников которой никак не назовешь образцами толерантности? При таком раскладе превращение дорог из важнейшего связующего элемента в очередное «яблоко раздора» более чем возможно.

Кстати о дорожных раздорах. Как раз в день создания Министерства по делам Северного Кавказа Дмитрий Медведев обсуждал с вице-премьерами, включая и новоиспеченного — Александра Хлопонина, итоги конкурса на строительство ЦКАД. Это проект федерального значения. Финансируется за счет средств Фонда национального благосостояния. То есть, в общем-то, та же нефтяная рента, хотя и более высокого полета. Иными словами, желание Росавтодора сэкономить не может не приветствоваться. Равно, как и предприимчивость «Стройгазконсалтинга» Зияда Манасира 36 и Руслана Байсарова, сумевшего победить АРКС Геннадия Тимченко 6. Компания Манасира и Байсарова запросила за первую очередь ЦКАД на 2 млрд рублей меньше, чем компания Тимченко.

Теперь АРКС пытается оспорить итоги конкурса, подав жалобу в ФАС. По информации «Ведомостей», одна из главных претензий подчиненных Тимченко – критерии отбора. По их мнению, если предложение технически более проработано, то и расходы будут выше.

Но, как мы отмечали ранее, экономия дорожных подрядчиков отражается не только на качестве магистралей. Поэтому даже если оставаться над очередной схваткой двух давно и жестко конкурирующих «королей госзаказа», вопрос об источниках этой экономии далеко не праздный. И, наверное, задай его Медведев на том совещании, Хлопонин, как человек, несколько лет руководивший совсем не чужим для Руслана Байсарова регионом, сумел бы дать исчерпывающий ответ.

Повторюсь, это всего лишь авторская фантазия. Далеко не факт, что такой разговор состоялся. Заслушали доклад, изучили смету и разошлись. Война войной, а обед по расписанию. Смущает одно: чем дольше сохранится практика таких «обедов», тем большему числу субъектов РФ понадобятся «собственные» министерства, а федеральным округам – полпреды со «звездочками». 

Россия > Транспорт > forbes.ru, 13 мая 2014 > № 1082961 Александр Бирман


Россия. Украина > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 6 мая 2014 > № 1082925 Александр Бирман

Газ-миротворец: поставки «голубого топлива» удерживают Россию и Украину от войны

Александр Бирман, журналист

Газ, до недавних пор являвшийся едва ли не главным «топливом» российско-украинского конфликта, теперь, похоже, играет если не миротворческую, то сдерживающую роль

Новости об Украине в последние дни разделились на две категории. Одна — про стычки на блокпостах, штурм юго-восточных городов, про раненых и убитых, поджоги и провокации. И вдогонку — про грозные заявления с лужайки Белого дома или из высотки на Смоленской площади. А вторая, будто из параллельного мира, — про то, как далеко не самые рядовые россияне, европейцы и украинцы — словом, представители стран, оказавшихся сейчас по разные стороны пока еще дипломатических баррикад, — спокойно и деловито обсуждают «газовые» разногласия. 

Термин «газовая война» на фоне войны гражданской, в которую скатывается Украина, стилистически неуместен.

Более того, именно газ, до недавних пор являвшийся едва ли не главным «топливом» российско-украинского конфликта, теперь, похоже, играет если не миротворческую, то сдерживающую роль.

Барак Обама дал понять, что США пока не собираются распространять санкции на поставки российских энергоносителей. Это заявление было сделано американским президентом после переговоров с канцлером ФРГ. Германия — крупнейший контрагент «Газпрома» в Европе, поэтому возникла версия, что это Ангела Меркель заставила Обаму несколько сбавить «санкционные» обороты.

Но есть еще один связанный с российским газовым экспортом момент, который ни один политик, в той или иной степени вовлеченный в украинский кризис, не может не брать в расчет. Пока у «Газпрома» есть обязательства по поставкам газа в Европу и значительная их часть осуществляется через украинскую ГТС, силовое противостояние между Москвой и Киевом может обернуться самыми плачевными последствиями для крупнейшей российской компании.

Полномасштабные боевые действия неизбежно отразятся на прокачке газа, а то и на состоянии самих трубопроводов.

И пойди докажи, что случилось это по вине обороняющихся, а не наступающих. С другой стороны, западное эмбарго снимет с «Газпрома» и России любую ответственность за своевременное снабжение Европы энергоносителями, а следовательно, и за сохранность ГТС.

Правда, помимо эмбарго остановить украинский газовый транзит и, соответственно, развязать руки подчиненным Сергея Шойгу может еще и неспособность Киева платить по «газпромовским» счетам. Зимой 2009 года Европа узнала, чем чреваты непогашенные долги «Нафтогаза». Теперь тогдашние проблемы словацких и польских энергетиков покажутся цветочками. Даром что на дворе завершение календарной весны.

Неудивительно, что параллельно с проходящими в Варшаве трехсторонними (Украина — Россия — ЕС) переговорами по газовой проблеме МВФ одобрил предоставление Киеву $17-миллиардного кредита, часть которого, как утверждает глава украинского Минэнерго Юрий Продан, пойдет на погашение долгов перед «Газпромом». Только международный кредитор пригрозил приостановить программу stand by, если власти Украины утратят контроль над юго-востоком.

Далеко не всегда «после» значит «вследствие», но об этих условиях МВФ стало известно как раз накануне нового предельно жесткого этапа так называемой антитеррористической операции.

Подозревать директора фонда Кристин Лагард и ее команду в патологической кровожадности вряд ли уместно. Но даже циничный и начисто лишенный эмоций банкир не станет действовать себе в убыток. Ведь если предположить, что киевская АТО действительно спровоцирована МВФ, то в пределе она работает не на сохранение, а как раз на распад Украины. Тем более что на фоне масштабных «зачисток» на пророссийском юго-востоке Кремлю все труднее воздерживаться от силового вмешательства.

Допустим, Запад на самом деле не интересует возвратность вложенных в Украину средств и он рассчитывает выгадать гораздо больше, втянув Россию в войну. Но зачем же тогда одновременно удерживать Москву на «газовом поводке» и использовать для этого тот же МВФ?

Объяснением такого парадокса может стать предложение установить единую цену на газ для всех членов ЕС, которое еврокомиссар по энергетике Гюнтер Эттингер озвучил на варшавской встрече с представителями России и Украины. Понятно, что «выравнивать» газовый прейскурант европейцы собираются вовсе не по самой высокой ставке. Причем, по утверждению Эттингера, общая газовая инфраструктура Европы должна также включать Украину, Грузию и западные Балканы. А значит, у Киева тоже есть шанс выторговать себе скидку. Ведь «Газпром» продает топливо странам ЕС в среднем за $370 за тысячу кубов, а украинский ценник с апреля взлетел до $485. И, кстати, МВФ заложил в двухлетней программе stand by, что Украина будет уже в этом году покупать топливо, исходя из $380 за тысячу кубометров.

Но чтобы российский концерн согласился на закамуфлированный дисконт, предлагаемый вариант для него или для его главного акционера должен стать наилучшим из всех наихудших. А обострение на юго-востоке Украины как раз повышает «газпромовскую» договороспособность.

Будучи не в состоянии прямо сейчас дать силовой ответ на киевскую АТО (в том числе и по упомянутой выше причине), Россия вынуждена использовать любую возможность дипломатического воздействия на украинские власти. Поэтому предоставление скидок со стороны «Газпрома» в обмен на более внимательное отношение европейских столиц к идее украинской федерализации выглядит не таким уж фантастическим сценарием. По крайней мере, Минэкономразвития РФ прогноз на следующий год строит из того, что стоимость газа для Украины снизится до $350 за тысячу кубов.

При полном разоружении «правосеков» и «ополченцев» и сохранении исправно работающей ГТС, которая объединяет восток и запад Украины как минимум экономически, шансы остановить распад Украины достаточно велики. По иронии судьбы, «трубопроводное» детище СССР мешает воплощению в жизнь фантазий тех, кто грезит о новом «имперском» проекте на постсоветском пространстве. А «Газпром», который раньше помогал Кремлю задавать условия политического торга, теперь становится его объектом.

Покупатели взяли на вооружение тактику продавца.

Весь вопрос, не сорвется ли эта рискованная комбинация из-за эксцесса исполнителя, который в стране, все больше превращающейся в гуляй-поле, очень возможен. 

Россия. Украина > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 6 мая 2014 > № 1082925 Александр Бирман


Россия. Украина > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 8 апреля 2014 > № 1048624 Александр Бирман

Почему Донбассу невыгодно уходить в Россию

Александр Бирман

журналист

Донецкие металлурги и угольщики оказались бы конкурентами российских коллег в сложной рыночной ситуации

«Поднимется восточная Украина, поднимется промышленный Донбасс, тогда я не завидую никому, кто попадется под эту рабочую руку» – эти слова Виктора Януковича читались бы как катрены Нострадамуса, а руководство Донецкой, Харьковской и Луганской «республик» могло бы отлить их в граните, если бы не один нюанс. Предрекая политическую бурю на украинском Юго-Востоке, «нелегитимно смещенный» президент увязывал ее с экономическими неурядицами. «Я очень хорошо понимаю менталитет этого народа. Пока люди работают на заводах, в шахтах, трехсменный режим работы, пока они заняты и получают заработную плату, скорее всего, они никуда не пойдут», — заявлял Янукович, предваряя свой «апокалипсис». Но в требованиях донецких, луганских и харьковских «сепаратистов»/«интеграторов» экономики совсем не наблюдается. Сплошная политика.

Более того, Донбасс заговорил о независимости или вхождении в состав России как раз тогда, когда перед украинскими угольщиками и сталеварами замаячила перспектива выхода из того пике, в котором они, как и их российские и европейские коллеги, находятся уже больше года.

В самом начале апреля Госсовет КНР одобрил создание Фонда развития железных дорог, который будет ежегодно привлекать до 200-300 млрд юаней ($30-50 млрд) для строительства новых магистралей. Пекин запускает новый «стимулятор» как для собственных горнорудных компаний, так и для зарубежных. О том, как соответствующие китайские планы влияют на рынок черных металлов, наглядно свидетельствует эпизод середины прошлого года – тогда на фоне намерений Sichuan Expressway Company инвестировать в строительство скоростной железнодорожной инфраструктуры более $8 млрд мировые цены на железную руду достигли трехмесячного максимума. Сейчас речь идет об инвестициях, как минимум в 4 раза больших. Причем одни горнорудные и металлургические компании смогут восстановить пошатнувшийся сбыт благодаря контрактам с китайскими железнодорожниками, а другие – за счет того, что конкуренты из Поднебесной будут заняты собственными «стройками века» и сократят экспортные поставки. Первое в большей степени относится к производителям коксующегося угля и железной руды. Второе – к сталелитейным компаниям. Но и те и другие занимают важнейшее место в украинской экономике и являются крупнейшими работодателями как раз на Юго-Востоке страны.

При этом, согласно Госстату Украины, только в январе-феврале производство стали в стране упало более чем на 20%.

Что повышало как риски исполнения пророчества Януковича, так и вероятность превращения Юго-Востока из донора в дотационный регион. Ускоренная евроинтеграция не принесла бы украинским угольщикам и металлургам значительных бонусов – у конкурентов из ЕС тоже кризис перепроизводства (в немалой степени, кстати, обусловленный экспансией недорогого китайского металлопроката). А «западенские» аграрии согласились бы содержать юго-восточных промышленников лишь при условии сохранения «единой и незалежной».

Иными словами, о федерализации пришлось бы надолго забыть. Если, конечно, не понимать под таковой «конфедерализацию» Укровостока в пользу России. Но проблема в том, что польза эта очевидна лишь для сторонников «собирания земель». С точки зрения их дальнейшей капитализации картина предстает уже не настолько благостной. Благо, в отличие от Крыма, чье присоединение способно осложнить бизнес разве что владельцам северо-кавказских курортов, «интеграция» украинского Юго-Востока создает уже довольно серьезную конкурентную угрозу для отечественных металлургов и угольщиков. А следовательно, и дополнительное давление на рынок труда.

Вряд ли Кремль обрадуется, когда всплеск любви к России у донбассцев и харьковчан обернется ростом безработицы в Череповце или Кузбассе.

Возможно, отчасти, поэтому донецкие олигархи Ринат Ахметов, Сергей Тарута и Сергей Тигипко не спешат в объятия российского триколора, невзирая на вполне реальную угрозу экспроприаций от «Майдана». За спиной у «Правого сектора» все-таки не стоят «Евраз», «Северсталь» или «Магнитка». В итоге спонсируемая юго-восточным олигархатом «Партия регионов» вместо того, чтобы стать политическим локомотивом федерализации, превратилась в коллективного спойлера президентской кампании, открывая путь в финал Тимошенко и Петру Порошенко. Запуск Китаем масштабного железнодорожного проекта давал украинскому Юго-Востоку возможность взять реванш. При восстановлении прежних объемов угольных и сталелитейных производств и их экспортной выручки, глядишь, и Ахметов с компанией почувствовали бы себя увереннее. Киев сейчас как никогда нуждается в валютных поступлениях. И торг об особом статусе региона был бы более чем уместен.

Но теперь на очередной китайской индустриализации заработают другие – сложно предположить, что Пекин согласится заключать контракты в стране, где госучреждения захватываются едва ли не чаще, чем обновляется «фейсбук» министра внутренних дел.

Причем если раньше такой махновской вольницей отличались главным образом непромышленные западные области Украины, то сейчас «революционную легитимность» демонстрируют совсем неподалеку от угольных шахт и мартеновских печей. А в случае если Киев решится на силовую акцию, нынешние протесты легко могут перерасти в гражданскую войну. Надо ли говорить, что в этой ситуации Китай скорее переплатит за тот же коксующийся уголь, но купит его у производителя, гарантирующего бесперебойность поставок и минимальную вероятность форс-мажора.

Не будем задаваться сакральным вопросом Сui Bono (кому выгодно?) и вдаваться в рассуждения о том, возможны ли «манипуляции с энергиями народа» не только ради большого геополитического приза, но и ради сравнительно незначительного (в историческом плане, разумеется) коммерческого профита? И если да, то сумеют ли инициаторы «малой игры» остановиться, чтобы окончательно не испортить большую?

Наверное, уже в ближайшие дни это станет ясно. Пока же российские биржевики, которые в ответ на увеличение «геополитических рисков» вчера дружно сливали все «голубые фишки», проявили неожиданное (на первый взгляд) снисхождение к традиционному аутсайдеру угольно-металлургическому «Мечелу».

Россия. Украина > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 8 апреля 2014 > № 1048624 Александр Бирман


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter