Всего новостей: 2555324, выбрано 4 за 0.002 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Чиков Павел в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаСМИ, ИТАрмия, полицияМедицинавсе
Россия > Армия, полиция > forbes.ru, 11 февраля 2015 > № 1297500 Павел Чиков

Реванш ФСБ: как строили систему политических преследований

Спецслужбы формируют новый подход к уголовному процессу, при котором у защиты практически нет никаких прав

Все более абсурдные шпионские дела последнего времени, похоже, возникли не на пустом месте. Есть один незаметный даже внимательному глазу тренд. Лидирующая роль в политически мотивированном уголовном преследовании несколько раз переходила от одного ведомства к другому, но уже год как ее все прочнее захватывает ФСБ.

Первоначально роль государственной тайной полиции выпала на долю МВД.

В 2008 году указом свежего либерального президента Дмитрия Медведева была расформирована система управлений по борьбе с оргпреступностью, а на ее месте преимущественно из тех же сотрудников укомплектовали пресловутые центры «Э». В поисках экстремистов «эшники» с разной степенью дерзости стали рыскать по всей стране. Нижний Новгород, Ижевск, Тюмень, Петербург и некоторые другие города были отмечены жестким прессингом оппозиции, активистов, блогеров и прочих новых врагов режима. При этом стиль работы милиции в отношении инакомыслящих (будем использовать это диссидентское слово) был непубличным. Давить на них считалось чем-то не очень приличным, чем-то общественно порицаемым.

Роль МВД начала меняться где-то в 2010-2011 годах. С одной стороны — из-за того, что новый министр Владимир Колокольцев не склонен был политизировать деятельность полиции. С другой — за счет резкого роста политического влияния Следственного комитета.

В те же годы полностью исчез с публичной поляны генпрокурор Юрий Чайка. Прокуратуре, влияние которой было подорвано лишением функции следствия, оставалось рассуждать о смысле своего существования.

Первой скрипкой стал Александр Бастрыкин.

Болотное дело, первые дела Алексея Навального, посадки Удальцова, Развозжаева — глава СКР осуществил своего рода «шоковую терапию», сделав привычными политически мотивированные задержания, обыски и аресты. Следственная машина стала перемалывать крупных бизнесменов, мэров, вице-губернаторов, оппозиционеров, неонацистов, Кущевку, отдел «Дальний», года два не сходя с первых полос изданий. СКР даже заявил о намерении объединить под собой следствие МВД, ФСБ и Госнаркоконтроля.

Однако с конца 2013 года влияние Следственного комитета начало снижаться. Он стал топтаться на одних и тех же фигурантах. Болотное дело №3, №4. Дело Навального №3, №4, №5. Про друзей, про финансы, про картинку, про картонку и маленькую собачонку. В то же время оказалось, что сроки «болотным» определяет не СКР, что Навального посадить он не может, сколько бы ни пытался.

И вот на рубеже 2013-2014 годов на авансцену из-за спин других силовиков вышла ФСБ.

Многие кремлеведы писали, что ближний круг президента сменился. Если раньше были разговоры, что Бастрыкин чуть ли не единственный, кто входит ежедневно и без стука, то где-то между Евромайданом и Крымом появились новые фавориты. Страна перешла на военное положение, и прежние полулиберальные министры и главы разных надзоров, вроде Минюста и Роскомнадзора, потеряли относительную самостоятельность при определении политики в своих секторах.

Чекисты в течение всего 2014 года пытались взять внутриполитическую ситуацию под полный контроль. Мы и раньше привыкли видеть ФСБ за большинством атак на активистов, оппозиционеров, блогеров и НКО, однако, они всегда старались не светиться. Традиционная активность сотрудников госбезопасности состояла в негласном контроле уголовных дел, расследуемых СКР и полицией. Примером конкуренции между ФСБ и СКР стало раскрытие убийства адвоката Станислава Маркелова и журналистки Анастасии Бабуровой. Пока руководитель следственной группы, заботясь о тайне следствия, фиксировал доказательства против обвиняемых, глава ФСБ Александр Бортников торопился с докладом президенту о раскрытии преступления силами его службы. Инцидент внес напряженность в отношения между ведомствами.

В последние полтора-два года ситуация стала меняться. Началось это в Краснодарском крае в преддверии Олимпиады. Сотрудники ФСБ провели обыски и задержание политолога Михаила Саввы, чье дело затем сами и расследовали. В течение всего следствия ходили разговоры, что на самом деле Савву взяли за государственную измену, поскольку он получал американские деньги и ездил в Штаты на конференции.

Параллельно те же самые силы лоббировали через своих депутатов принятие целого массива репрессивных законопроектов. Само введение уголовной ответственности за неоднократные митинги, за экстремистские призывы в интернете, за отрицание советского наследия, за призывы к сепаратизму говорит о происхождении этих инициатив.

В адвокатской среде широко известно, что ФСБ слабовато в следствии.

Когда расследуешь мало дел, когда по ним постоянно задействуешь административный ресурс, стимула быть подкованным в уголовном процессе нет. Поэтому в последние два года повсеместной практикой стали тандемы ФСБ и прокуроров, где последние выступают консультантами по правовым вопросам. Прокуратура, как орган надзора, стала подстраиваться под ведомственные интересы ФСБ. Это заметно по атаке на правозащитные организации, по закону об иностранных агентах. Аналогичная ситуация и с политически мотивированными блокировками сайтов — блога Навального, ресурсов СМИ и многих других. Очень похожим на нервный стиль «конторы» было поведение Генпрокуратуры и Роскомнадзора, когда они в панике глушили публикации про марш за «федерализацию Сибири» и про народный сход в поддержку Навального.

С началом российско-украинского конфликта ФСБ стала активнее расследовать дела собственными силами. Сначала в мае 2014 года в Крыму чекисты «обезвредили террористическую группу» кинорежиссера Олега Сенцова, которая якобы собиралась подорвать памятник Ленину.

Спустя 3 месяца в августе 2014-го ФСБ в Краснодаре задержала за публикации в блоге и участие в пикете против войны на Украине Дарью Полюдову. Это уголовное дело уже полгода расследуют следователи той же ФСБ.

В Чувашии ФСБ возбудило уголовное дело в отношении блогера Дмитрия Семенова, который запостил в интернет демотиватор с фотографией Дмитрия Медведева на фоне надписи, сделанной арабской вязью и содержащей не очень приличный призыв.

Исходя из нашего опыта работы, могу сказать, что предельный формализм, нервозность, убежденность в собственной гиперзначимости, а также тотальное игнорирование каких-либо прав и процессуальных полномочий у подозреваемого и обвиняемого — вот основные характеристики сотрудников госбезопасности.

Адвокат Дмитрий Динзе, защищающий «режиссера-террориста» Сенцова и готовящий жалобу на незаконный арест в Европейский суд по правам человека, получил от следователя ФСБ постановление, запрещающее передавать юристу все материалы дела, включая постановления суда об аресте. Ранее следователь ФСБ не пустил к Сенцову украинского консула просто потому, что решил, будто Сенцов с момента задержания — гражданин России, а не Украины. По умолчанию, раз остался в Крыму в момент его захвата российскими войсками. Только спустя полгода Генпрокуратура России нехотя признала, что Сенцов сохранил украинское гражданство.

Еще одна иллюстрация — дело журналиста Олега Кашина. Представляющий его адвокат сам, через следователя центрального аппарата СКР (генерала, между прочим), а позже и через суд пытался выйти на контакт с сотрудниками ФСБ, осуществляющими оперативное сопровождение по делу о покушении. Цель была простая — поделиться имеющейся информацией о возможных фигурантах. Но следователь-генерал честно признался, что на его просьбы никак не реагируют.

Когда другой адвокат — Евгений Губин — недавно рассказал в Нижнем Новгороде журналистам об обвинении физика-ядерщика в разглашении гостайны, ему позвонил следователь ФСБ и пригласил на допрос в качестве свидетеля. То есть, решил самого адвоката допросить свидетелем по делу, где тот защищает обвиняемого.

Деталей уголовного преследования летчицы Надежды Савченко я не знаю, но и там ФСБ только что возбудила как минимум странное дело о незаконном пересечении ею государственной границы. После истории с Леонидом Развозжаевым стало понятно, когда нечего предъявить — возбуждай незаконное пересечение границы.

Апогеем этой тенденции, конечно, стало дело о шпионаже Светланы Давыдовой.

Запредельный формализм, натягивание на состав преступления, игнорирование очевидных фактов и обстоятельств, демонстративная самонадеянность и расчет на покровительство президента и общественно-политическую обстановку привели к откровенному публичному провалу.

В делах Сенцова, эстонского «шпиона» Кохвера и Светланы Давыдовой следователи ФСБ использовали однотипную тактику. В дело приглашался государственный защитник, у него бралась подписка о неразглашении данных, он подписывал все процессуальные документы и участвовал в суде относительно меры пресечения. Ею, конечно же, во всех случаях был арест. А дальше госзащитник «принимал решение не обжаловать» арест. По УПК срок обжалования всего три дня, в случае его пропуска заключение под стражу автоматически признавалось законным. Пока еще в деле появится договорной адвокат, чей допуск следователь постарается по-максимуму затянуть. К тому времени он успеет провести основные следственные действия и кое-как зафиксировать доказательственную базу.

Устоявшуюся схему сломала шумиха вокруг Давыдовой. Глава московской адвокатской палаты Генри Резник вынужден был нарушить собственное табу на преследование адвокатов и возбудить дисциплинарное производство против госзащитника Светланы, не обжаловавшего арест. А вот Сенцов до сих пор в СИЗО, и оценку действиям следователя и госзащитника даст только Страсбург.

Не надо забывать, что та же ФСБ уже успела открыть по стране массу своих ведомственных экспертных центров, где вчерашние выпускники вузов быстро лепят угодные следствию заключения по лингвистике, психологии, социологии, религиоведению, заставляющие затем рыдать профессоров, к которым обращается адвокат за оценкой.

В чекистскую практику входят и такие «мелочи» как прослушка телефонов адвокатов, работающих по делам, «работа» со свидетелями и присяжными. Но об этом и говорить вроде уже не принято.

Вывод следующий.

В стране силами ФСБ выстроена незримая система политически мотивированного уголовного и административного преследования. Госбезопасность активно формирует новые подходы в уголовном процессе, не просто покушаясь на и без того минимальные права стороны защиты, но фактически заявляя об их полном отсутствии.

Павел Чиков

председатель ассоциации «Агора»

Россия > Армия, полиция > forbes.ru, 11 февраля 2015 > № 1297500 Павел Чиков


Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 9 декабря 2013 > № 962451 Павел Чиков

ПОЛИТИЧЕСКОЕ ХУЛИГАНСТВО: BACK IN USSR

Павел Чиков председатель ассоциации "Агора"

Российские власти стремятся свести к "хулиганству" все многообразие гражданского протеста. Эту практику когда-то уже брал на вооружение Советский Союз

Российское государство считает хулиганами участниц Pussy Riot, активистов Greenpeace, арт-группу "Война", антифашистов и художника Петра Павленского, прибившего гениталии к брусчатке Красной площади. Под соответствующую статью Уголовного кодекса, наряду со стрельбой на свадьбах и выходками футбольных фанатов, все чаще подпадают как уличные акции протеста, так и перфомансы современных художников. Хулиганами власти открыто называют и арестованных по "болотному делу". Правда, квалифицируют иначе. Анализ расширительного и зачастую политически мотивированного применения статьи "хулиганство" заставляет вспомнить политические процессы советской эпохи.

"Экстремисты"

За последние несколько лет динамика политически мотивированного преследования гражданских активистов в России заметно изменилась. До конца нулевых главной "политической" статьей Уголовного кодекса считалась "экстремистская" 282-я статья о возбуждении ненависти, вражды и унижении человеческого достоинства. Достаточно вспомнить обвинительные приговоры организаторам выставок в Сахаровском центре "Осторожно, религия" и "Запретное искусство - 2006", а также сыктывкарскому блогеру Савве Терентьеву.

С 2011 года пальму первенства в борьбе с протестующими постепенно стала перехватывать 213-я статья "хулиганство". После возвращения Владимира Путина на президентскую галеру в мае 2012 года она стала доминирующей. Постараемся разобраться, почему это произошло.

Статья об экстремизме начала активно применяться после принятия летом 2002 года федерального закона "О противодействии экстремистской деятельности". Уже в начале 2003 года экстремистской была признана первая религиозная организация "Хизб ут-Тахрир": суды по составам 282 и 282.2 (участие в деятельности экстремистской организации) в отношении ее сторонников идут до сих пор. Для общественно-политических организаций тревожный сигнал поступил чуть позже. В 2005 году суд ликвидировал Национал-большевистскую партию. В 2007 году НБП была признана первой и пока единственной в современной России политической экстремистской организацией, и ее деятельность в стране была запрещена.

Резкие высказывания, которые при желании можно подтянуть под 282-ю статью Уголовного кодекса, условно можно разделить на две категории: одной группы или человека в адрес другой "по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии" и в отношении представителей власти. Практика применения статьи о возбуждении ненависти и вражды развивалась по этим двум направлениям вплоть до лета 2011 года. Причем представителей власти следователи долгое время безуспешно пытались объединить в некие сомнительные "социальные группы" такие, как "сотрудники милиции", представители прокуратуры, суда, ФСБ, "госслужащие" и даже "депутаты Госдумы", поскольку в статье УК речь шла о возбуждении ненависти "по принадлежности к какой-либо социальной группе". Так, юристы ассоциации "Агора" добились прекращения подобного уголовного преследования гражданских активистов, блогеров и журналистов в Кемеровской, Тюменской и Челябинской областях.

28 июня 2011 года пленум Верховного суда, обсудив практику рассмотрения дел экстремистской направленности, заявил, что законодательство не должно распространяться на должностных лиц и что критика власти не просто допустима, а необходима.

Этим решением Верховный суд утвердил сложившуюся в регионах позитивную судебную практику и фактически прекратил политическое применение в России 282-й статьи непосредственно за критику власти, оставив ее для первой группы дел. То есть сейчас она применяется в основном за националистические, шовинистические высказывания, тексты с религиозной нетерпимостью, всевозможные противопоставления одной группы людей другой.

Это не значит, что гражданские активисты больше не преследуются за возбуждение ненависти и вражды. Достаточно вспомнить дело вынужденного эмигрировать правозащитника и блогера Максима Ефимова о критике Русской православной церкви, по которому уже проведено восемь лингвистических экспертиз, не нашедших признаков экстремизма, а следствием назначена девятая. Или архангельского помора, директора Поморского института коренных и малочисленных народов при Северном (Арктическом) Федеральном университете Ивана Мосеева, осужденного с подачи ФСБ за унижение достоинства русских. Однако таких дел (заметим, строго из первой группы, когда речь не идет о прямой критике чиновников) становится все меньше.

Гражданские активисты стали понимать уязвимость текста и высказываний, которые всегда используются для преследования по 282-й статье. Так на первый план вместо текстов вышли акции прямого действия: уличные протестные и художественные перфомансы, а с ними - и ставшая к тому времени доминантной статья "хулиганство".

"Хулиганы"

Пионерами нового тренда в применении УК также стали нацболы - за брошенные в режиссера Никиту Михалкова яйца в марте 1999 года. Потом были и другие их акции прямого действия с использованием все тех же яиц, а также помидоров, гвоздик, тортов, майонеза и дымовых шашек. Уголовные дела в отношении сторонников Эдуарда Лимонова за эти акции либо прекращались, либо завершались условными сроками.

Другой пример - Химкинское дело. 28 июля 2010 года люди в масках, скандируя лозунги в защиту Химкинского леса, забросали файерами и "разукрасили" оппозиционными граффити здание администрации подмосковного города. По подозрению в участии в акции были задержаны и позже арестованы антифашисты Алексей Гаскаров и Максим Солопов. Они обвинялись в хулиганстве, совершенном группой лиц по предварительному сговору (ч. 2 ст. 213 УК). 24 июня 2011 года Химкинский городской суд полностью оправдал Гаскарова. Солопов был приговорен к двум годам лишения свободы условно с испытательным сроком 2 года.

"Хулиганы-экстремисты"

Экстремистский мотив в статье "Хулиганство" появился летом 2007 года, вместе с пунктом "по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы".

Так в российском законодательстве фактически было закреплено понятие идейного, или политического, хулиганства.

В то время во многих городах России проходили "марши несогласных". Отражение мотива ненависти в 12 статьях Уголовного кодекса, в 5-ти из которых он появился впервые, очевидно, стало оборонительной реакцией государства на протесты.

В сентябре 2007 года глава информационно-аналитического центра "СОВА" Александр Верховский в докладе "Антиэкстремистское законодательство и его применение" предупреждал: "Несомненно, именно это изменение УК может повлечь наиболее массовые чрезмерные санкции в отношении политических и идеологических манифестаций как расистского, так и любого иного идеологического толка: их часто можно счесть, и часто вполне оправданно, хулиганскими". Прогноз стал сбываться в 2010 году.

Арт-группа "Война", как сообщается в блоге идеолога их перфомансов Алексея Плуцера-Сарно, успела провести около 30 акций до того, как одна из них стала основанием для уголовного преследования за хулиганство по мотивам ненависти и последующей эмиграции нескольких членов группы. Перфомансы "Е... за наследника Медвежонка" в Биологическом музее и "Х.. в плену в ФСБ" на Литейном мосту имели большой общественный резонанс. Однако найти состав преступления до "Дворцового переворота" правоохранительным органам не удавалось (или такая задача не ставилась).

16 сентября 2010 года в Санкт-Петербурге были перевернуты несколько автомобилей с милицейской символикой. 15 ноября за акцию "Дворцовый переворот" были задержаны и провели больше трех месяцев в следственном изоляторе "Кресты" активисты "Войны" Леонид Николаев и Олег Воротников. Дело об "идейном хулиганстве" окончательно развалилось лишь в 2012 году. Ключевыми основаниями для прекращения уголовного преследования стали проведенные по инициативе следствия социологические экспертизы. Эксперты кафедры прикладной социологии и социологической лаборатории факультета социальных наук Российского государственного педагогического университета имени Герцена - доктор социологических наук Валерий Зарубин и кандидат социологических наук Наталья Немирова - пришли к выводу, что сотрудники милиции не являются социальной группой.

Несмотря на то, что пилотное дело завершилось победой гражданских активистов, развитие событий продемонстрировало:

правоохранительные органы, фактически потеряв 282-ю статью для борьбы с неугодными, взяли на вооружение экстремистский мотив статьи "хулиганство".

Осенью 2011 года на съемках программы телеканала НТВ произошел конфликт между бизнесменами Александром Лебедевым и Сергея Полонского. Традиционно дела о побоях ведет полиция, а потерпевший сам собирает доказательства (статья 116 УК частного обвинения), а рассматривает мировой суд. В данном же случае в инцидент включился лично председатель Следственного комитета России Александр Бастрыкин. В итоге, чтобы оправдать вмешательство СК, Лебедеву было предъявлено обвинение по двум статьям "хулиганство" и "побои" с важной оговоркой: в каждой из них был закреплен "мотив политической, идеологической ... ненависти" (пункт "б" ч. 2 ст. 213 УК РФ и пункты "а", "б" части 2 статьи 116 УК). В 2013 году Останкинский районный суд Москвы посчитал обвинение в политическом хулиганстве "излишне вмененным". Однако за нанесение побоев из хулиганских побуждений по мотивам политической, идеологической ненависти бизнесмен был приговорен к 150 часам исправительных работ.

Российские власти стремятся свести к "хулиганству" все многообразие гражданского протеста. Эту практику когда-то уже брал на вооружение Советский Союз

В побоях и хулиганстве по мотивам идеологической ненависти, как и банкир Лебедев, обвинялись антифашисты в Нижнем Новгороде. По версии следствия, еще в 2007 году они создали экстремистское сообщество "Антифа-RASH" и даже раздали своим членам соответствующие удостоверения, чтобы бороться с неонацистами. Сами гражданские активисты многократно заявляли, что о существовании "Антифа-RASH" узнали от оперативников Центра по противодействию экстремизму (центра "Э") и что антифашистское сообщество так в принципе не может называться, поскольку в названии содержится тавтология. Один из обвиняемых Павел Кривоносов сообщил правозащитникам, что с 2007 года он периодически получал угрозы от сотрудников центра "Э", предлагавших ему сотрудничество. В противном случае, по его словам, полицейские обещали привлечь активиста к уголовной ответственности.

Молодые люди были привлечены в качестве обвиняемых в декабре 2011 года, а 18 октября 2012 года Нижегородский районный суд вернул "дело Антифа-RASH" прокурору для устранения нарушений, сомнений и препятствий, не позволяющих рассмотреть его по существу. Областной суд отменил это решение и повторно направил дело в районный суд. Приговор ожидается в последних числах 2013 года.

Правоохранительные органы часто квалифицируют идеологические столкновения между антифашистами и неонацистами как хулиганство.

Например, в нем обвиняются антифашисты Алексей Сутуга ("Сократ") и Алексей Олесинов ("Шкобарь") за якобы нанесенные ранения троим охранникам клуба "Воздух" 17 декабря 2011 года. Еще одно аналогичное дело в отношении четырех антифашистов рассматривается судом в Казани.

Однако, когда речь идет о нападении неонацистов, мотив ненависти и вражды в уголовных делах практически никогда не прослеживается. Например, не появился он в громком деле о нападении с битами, железными прутьями и ножами на экологический лагерь под Ангарском, когда 21 июля 2007 года погиб антифашист Илья Бородаенко. Спустя 5 лет после трагедии часть нападавших в суде смогла вообще избежать наказания. 18 ноября 2011 года Ангарский городской суд признал 20 человек виновными в хулиганстве, совершенном с применением предметов, используемых в качестве оружия группой лиц по предварительному сговору (ч.2 ст.213 УК РФ). Тогда 16 обвиняемых получили условные сроки наказания. А 24 сентября 2012 года Иркутский областной суд прекратил уголовное преследование всех ранее осужденных молодых людей, которым на момент совершения преступления не исполнилось 18 лет.

Расцвет уголовных дел о хулиганстве по мотиву политической и идеологической ненависти, то есть в его "антиэкстремистской" редакции, пришелся на возвращение Путина в Кремль и начался с дела Pussy Riot. Судя по всему, после осуждения Надежды Толоконниковой и Марии Алехиной к двум годам реального лишения свободы за политическое и идейное хулиганство у российских властей выработался однозначный подход ко всем "аналогичным" уличным акциям протеста и художественным перфомансам. Все многообразие российского гражданского протеста с точки зрения УК теперь сводится к хулиганству или хулиганству по мотиву ненависти, если хоть что-то можно притянуть в качестве "профильного" обоснования. Это в первую очередь касается случаев, когда нельзя параллельно привлечь гражданских активистов по более "тяжелым" статьям УК.

Именно поэтому пресс-секретарь президента Дмитрий Песков, комментируя отказ Бориса Акунина прийти на встречу с участием Путина, спокойно заявляет, что фигуранты "болотного дела" вовсе не являются политическими заключенными, а обвиняются в хулиганстве и применении насилия в отношении полицейских. В схожих не по масштабам, но по тематике делах, кроме хулиганства, могут фигурировать также "оскорбление представителя власти", "применение насилия в отношении представителя власти" и т.д., но

суть отношения этой самой власти к протестующему обществу останется неизменным: "Это же все чистой воды хулиганство!"

Получаются такие ситуации: 18 марта 2013 года гражданские активисты протестовали на Красной площади против скандального закона о прописке, а уже через два дня было возбуждено уголовное дело о "хулиганстве, совершенном группой лиц по предварительному сговору или организованной группой либо связанном с сопротивлением представителю власти либо иному лицу, исполняющему обязанности по охране общественного порядка или пресекающему нарушение общественного порядка".

Поняли власти, что при всем желании не удастся в ситуации с арестом активистов Greenpeace доказать "пиратство" (статья 227 УК РФ), - дело стремительно было переквалифицировано на такое же хулиганство, как в случае с протестом против прописки.

Прибил художник Петр Павленский свою мошонку гвоздем к Красной площади - так это же почти то же самое, что дело Pussy Riot. Только там религиозный символ - храм Христа Спасителя, а тут национальный светский - Красная площадь. В итоге возбуждено и расследуется уголовное дело о хулиганстве по мотивам политической и идеологической ненависти.

По советским законам

С каждым новым делом не оставляет ощущение, что все это уже когда-то было. В авторитетном французском толковом словаре Le Grand Robert отмечается, что

во французский язык слово Hooligan, возможно, пришло в 1920-х годах из английского через русский язык, где оно означало "молодой оппозиционер советскому режиму".

Уголовный кодекс РСФСР образца 1960 года с изменениями и дополнениями действовал до конца 1996 года. В его центре долгое время оставалась так называемая "антисоветчина". Если в отношении гражданских активистов того времени не удавалось ее доказать, их привлекали за хулиганство. Соответственно, все критические высказывания в адрес советской власти и порядка в Кремле воспринимались как хулиганство. Оно было сформулировано в 206 статье УК РСФСР, которая по сути мало чем отличается от современной 213-й, и еще в трех статьях, которые можно назвать политическим хулиганством.

Очевидной реакцией властей на митинг гласности в День советской конституции 5 декабря 1965 года, посвященный процессу против писателей Андрея Синявского и Юлия Даниэля, стало дополнение главы "Преступления против порядка управления" Уголовного кодекса РСФСР тремя новыми статьями. Так указом от 16 сентября 1966 года появились, в частности, статьи "Распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй" (190.1) и "Организация или активное участие в групповых действиях, нарушающих общественный порядок" (190.3). Необходимость введения последней председатель КГБ Владимир Семичастный и генеральный прокурор СССР Роман Руденко лично обосновывали митингом 5 декабря, который не завершился для его участников уголовным преследованием.

Именно по этой статье в 1967 году был осужден один из основателей диссидентского движения СССР Владимир Буковский, которого позже в газете "Правда" назовут злостным хулиганом, который занимается антисоветской деятельностью. Буковский с единомышленниками у памятника Пушкину в Москве требовал освободить арестованных по политическим мотивам и отменить антиконституционные статьи УК, по одной из которых (190.3) его в итоге и приговорили к трем годам лагерей.

По этим же двум статьям были осуждены и пятеро участников "демонстрации семерых" на Красной площади, которые 25 августа 1968 года протестовали против введения в Чехословакию советских войск. Одному из них, Виктору Файнбергу, при задержании на Лобном месте выбили передние зубы. Чтобы не допустить его участия в судебном процессе, активист был отправлен в психбольницу и признан, как и еще одна участница акции Наталья Горбаневская, невменяемым. Комиссия Института имени Сербского в своем акте назвала поступок Файнберга "нарушением общественного порядка на Красной площади".

Обвинен в хулиганстве на Красной площади был и немецкий пилот Матиас Руст, приземлившийся в самом центре Москвы 28 мая 1987 года.

Он был приговорен к четырем годам лишения свободы 4 сентября того же года, однако меньше чем через год вернулся в ФРГ после амнистии.

Наконец, известна записка Юрия Андропова о "хулиганских действиях" Андрея Сахарова и Елены Боннэр с выводом: "Принято решение ограничиться сделанным Сахарову и Боннэр официальным предупреждением, не ставя в настоящее время вопрос о привлечении их к уголовной ответственности. Имеется в виду использовать факт совершения Сахаровым и Боннэр уголовного преступления в мероприятиях по разоблачению их антиобщественной деятельности".

Дошла до наших дней и задокументированная реакция Леонида Брежнева на поведение Александра Солженицына: "А этот хулиганствующий элемент Солженицын разгулялся. Как нам поступить с ним? Если мы применим сейчас в отношении его санкции, то будет ли это нам выгодно, как использует против нас это буржуазная пропаганда?". Андропов тогда ответил Брежневу, что нужно выслать Солженицына из страны, как в свое время Троцкого.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 9 декабря 2013 > № 962451 Павел Чиков


Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 24 июля 2013 > № 861130 Павел Чиков

КАЗУС НАВАЛЬНОГО: ПРОИГРАЛ ЛИ БАСТРЫКИН?

Павел Чиков председатель ассоциации "Агора"

Отпустив оппозиционера, суд и прокуратура нарушили привычную логику своей работы. Возможно, это следствие разногласий между Следственным комитетом и администрацией президента

Внезапное освобождение Алексея Навального после суток в следственном изоляторе - что это было? Последнее китайское предупреждение монолитной власти политическому оппоненту или нечто большее?

Юридически "казус Навального" выглядит следующим образом. Обвиняемым в ходе предварительного следствия была избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде из Москвы при надлежащем поведении. Судья, оглашая приговор, назначил подсудимым наказание в виде реального лишения свободы в колонии общего режима - на год меньше, чем просил прокурор в прениях. Сложившаяся десятилетиями судебная практика диктовала и дальнейшие слова судьи Блинова - изменить меру пресечения и взять под стражу в зале суда.

Среди адвокатов такую ситуацию принято считать самым плохим исходом работы по делу.

Та же судебная практика говорит, если обвиняемый не под конвоем пришел в суд, то почти наверняка получит наказание, не связанное с лишением свободы. Если же на следствии человек был под стражей, то вероятность освобождения в зале суда и условного приговора маловероятна и считается большой победой адвоката. Содержание под стражей на этапе следствия иногда даже лучше ареста в зале суда, поскольку к моменту вступления в силу приговора часть срока уже будет отбыта - так получилось с девушками из Pussy Riot.

Кроме назначения видов наказаний и определения меры пресечения до вступления приговора в силу, судья при оглашении обязан решить и другие вопросы - о судьбе вещественных доказательств, о заявленном (если был) гражданском иске и так далее. Обжаловать приговор по частям до сих пор было практически невозможно, поскольку этот порядок четко определен в уголовно-процессуальном кодексе - 10 дней, апелляционная жалоба и далее через месяц-два рассмотрение в вышестоящем суде.

В деле Навального прокуратура обжаловала приговор в части заключения под стражу в зале суда в день его оглашения, причем по окончании рабочего дня (известно об этом стало 18 июля около 19.00), а рассмотрено и удовлетворено оно было в Кировском областном суде через 14 часов после подачи - с космической скоростью. Все, что успела сделать защита, - сообщить эти новости изумленным осужденным перед самим процессом и поддержать позицию прокурора. В итоге оба осужденных к реальному сроку, наверное, впервые в истории российского суда, гуляют на свободе до рассмотрения их жалоб на приговор.

Интересно, что Кировский областной суд, оглашая определение, сослался на Конвенцию Совета Европы о защите прав человека и основных свобод.

Это документ, на основании которого существует и работает Европейский суд по правам человека. Ссылка, вызвавшая улыбку публики, не случайна. Конвенция и практике суда в Страсбурге требует, чтобы заключение человека под стражу удовлетворяло определенным условиям - должна быть информация о том, что обвиняемый может скрыться или продолжить совершать преступления. Суд не может просто так "на всякий случай" водворить человека в СИЗО. Именно об этом писала прокуратура в жалобе: дескать, и Навальный, и Офицеров, чьего реального срока она добивалась в прениях, ни разу не нарушили подписку о невыезде, положительно характеризуются, а значит, нет оснований их помещать в изолятор. Поэтому в деле Навального и Офицерова мы имеем уникальный случай избирательного применения европейских стандартов. Это особенно бросается в глаза, если принять во внимание, что в 96% случаев, когда следователь ходатайствует перед судьей о заключении обвиняемого под стражу, суд идет ему на встречу. Продлевают судьи арест еще чаще - в 99% (это статистика Верховного суда России). Это означает, что ровно в 99 уголовных делах из 100 судья видит явные доказательства того, что обвиняемый может скрыться или продолжит преступать закон. Но не в деле Навального.

Интересно еще и то, что прокуратура в жалобе на арест в зале суда сослалась на конституционное право Навального быть избранным мэром Москвы, поскольку за день до этого Мосгоризбирком зарегистрировал его кандидатом. Дескать, из СИЗО ему будет проводить кампанию затруднительно. Освободили, впрочем, вместе с ним и Офицерова, который ни в каких выборах не участвует, разве что, голосовать пойдет.

Что же на самом деле произошло?

Рискну предположить, что эта история стала первым проявлением кардинальных изменений во внутренней политике Кремля. Как известно, долгие годы за нее отвечал замглавы президентской администрации Владислав Сурков. Однако в 2012 году лидировать в сфере влияния на внутреннюю политику постепенно стал глава Следственного комитета Александр Бастрыкин.

Бывший староста группы Владимира Путина на юрфаке ЛГУ еще в 2010 году победил в аппаратной схватке генпрокурора Юрия Чайку, СКР стал самостоятельной единицей в силовом блоке, постепенно подминая под себя все больше и больше составов преступлений. Все преступления в отношении детей, против половой неприкосновенности, все налоговые преступления ранее расследовала милиция, теперь следователи СКР. По сути к 2012 году Бастрыкин консолидировал в своих руках основную правоохранительную власть.

Способствовали этому многие факторы, в частности, реформа МВД и череда скандалов с подчиненными министра внутренних дел Рашида Нургалиева. Последней каплей стала история отдела полиции "Дальний" в Казани в марте 2012 года, на фоне которого глава СКР получил дополнительный политический капитал, по сути, возглавив борьбу против полицейского произвола. Нургалиев вскоре отправился в отставку, ему на смену пришел подчеркнуто аполитичный Владимир Колокольцев. А Александр Бастрыкин сделал решительный рывок в политику. Первым шагом послужило уголовное дело о беспорядках на Болотной площади 6 мая 2012 года. Напомню, что следователи были на площади еще до начала столкновений полиции и демонстрантов, а после возбуждения уголовного дела прошли массовые обыски.

Демонстрация Кремлю возможностей влияния СКР на внутреннюю политику продолжилась уголовным делом в отношении Алексея Навального, которое вышло на финишную прямую после публичной порки главой СКР начальника следственного управления по Кировской области.

К осени прошлого года внутреннюю политику Кремля стал во многом определять именно Александр Бастрыкин. Напомню также, что еще 17 апреля, до начала суда над Навальным, в прессе появилась информация со ссылкой на неназванного кировского адвоката, что судье Блинову из Москвы спущена разнарядка - приговор в 5 лет общего режима. А сам судья Блинов, как известно, внезапно стал зампредом суда центрального района Кирова за полгода до процесса по Кировлесу.

Но в июле ситуация вокруг Навального начала стремительно меняться - внезапные намеки замглавы администрации - во многом преемника Суркова - Вячеслава Володина о том, что он не видит ничего страшного в участии Навального в выборах мэра Москвы. Затем муниципальные депутаты от "Единой России" широким жестом отсыпали Алексею недостающие для регистрации кандидатом в мэры голоса. Накануне оглашения приговора Навальный получает удостоверение кандидата, едет в Киров и ... оказывается на пять лет в тюрьме.

Это вполне соответствует планам инициатора уголовного дела (к слову, расследование дела "Кировлеса" велось в Главном следственном управлении СКР в Москве), но, видимо, откровенно противоречит интересам иных сил. В России есть только одна структура, которая способна за 14 часов развернуть судебно-прокурорскую машину на 180 градусов. Это администрация президента, которая, как можно предположить, во второй половине дня 18 июля экстренно искала волшебный выход из ситуации.

Предположу, что даже консультировалась по этому поводу у ряда известных адвокатов.

Еще одним признаком смягчения политики Кремля выглядит история с "иностранными агентами". Решительный наезд прокуроров на неправительственные организации натолкнулся на слова Путина, сказанные в ответ на доклад Юрия Чайки об итогах массовых проверок НКО - не торопитесь, нужно разделять агнцев от козлищ и менять закон. Спустя неделю генпрокурор предлагает считать иностранными агентами только тех, кто борется за государственную власть, а администрация президента приглашает правозащитные организации подавать заявки на бюджетное финансирование. Еще один разворот на 180 градусов на узком временном пятачке в пару недель.

Но и Следственный комитет не собирается отказываться от прежней линии. В качестве реакции на спонтанные акции протеста в день ареста Навального СКР возбуждает уголовное дело о насилии в отношении представителя власти за сорванный с полицейского погон. Полиция вторит и возбуждает еще одно уголовное дело - за непристойные надписи на стенах Госдумы. В обоих случаях возбуждение дела явно политически мотивировано - степень общественной опасности деяний не столь велика. В обоих случаях фигуранты не установлены, т. е. под угрозой преследования каждый, кто вышел на улицу в тот вечер.

Из этого можно сделать несколько выводов:

1. У Александра Бастрыкина возник достойный конкурент во влиянии на внутреннюю политику, имеющий равную поддержку президента. Кто будет ее олицетворением, пока неясно. Возможно, Вячеслав Володин.

2. Этот конкурент имеет в арсенале иные методы и инструменты, отличающиеся от "триады кнута" СКР - допроса, обыска и ареста. Среди них возникает "пряник" в виде доступа к избирательному бюллетеню и бюджетным деньгам.

3. Навальный в этой истории - хвост собаки, и сможет ли он ею вилять, вопрос пока открытый. По крайней мере, и способности, и амбиции соответствующие у него есть.

4. Начинается новая страница общественно-политической жизни страны, где ставки возрастают, а непредсказуемости становится больше

Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 24 июля 2013 > № 861130 Павел Чиков


Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 11 октября 2012 > № 666986 Павел Чиков

КАК МЫ ДОБИВАЛИСЬ ОСВОБОЖДЕНИЯ КАТИ САМУЦЕВИЧ

Павел Чиков председатель Межрегиональной правозащитной ассоциации "Агора"

Замене реального приговора на условный помогло внимание к чисто юридическим деталям процесса

Дело Pussy Riot было, пожалуй, самым нервным и концентрированным в моей практике. А она, во-первых, длинная, с 1999 года я работаю юристом по делам о нарушении прав человека. А во-вторых, в ней были и не менее громкие истории, вроде дела майора Дениса Евсюкова в той же Москве, или погрома антифашистами Химкинской администрации в Подмосковье, или отдела полиции "Дальний" в Казани, или арт-группы "Война" в Санкт-Петербурге. Кстати, кассационное рассмотрение проходило в том же зале, где три года назад проходил процесс в отношении Евсюкова, и он получил пожизненное лишение свободы.

1 октября, после отказа Кати Самуцевич от защитников, на меня вышли ее друзья, попросили помочь с адвокатом. Просил об адвокате меня и Петр Верзилов, муж Нади Толоконниковой.

Влезать в любое дело на кассации врагу не пожелаешь, ибо уголовные дела в России валить можно на стадии следствия, но не в суде. А кассация вообще редко что-либо меняет. Разве что в части наказания и корректировки квалификации деяния.

В таком резонансном процессе, как дело Pussy Riot, вхождение нового адвоката в дело гарантировало скандалы, сплетни и конспирологические версии. Зная стиль трех адвокатов защиты и трех адвокатов потерпевших, а также журналистский ажиотаж, можно было ожидать проверки на прочность репутации и адвоката, и "Агоры". Тем более, что первые трое заявили мне "консолидированную позицию против чьего бы то ни было участия в деле, кроме них". Но девочку оставлять без защиты было нельзя, отказ даже не обсуждался.

Сначала надо было определиться с кандидатурой адвоката. Он должен был быть не менее известным, чем уже работающие в деле, с многолетней надежной репутацией, с опытом работы по громким процессам и хорошо знакомым журналистам. Репутация и личное знакомство с журналистами должны были минимизировать необоснованные претензии и наезды. Таких у нас трое.

Дмитрий Динзе был исключен по двум причинам - во-первых, он защищал питерскую "Войну", а их публичные наезды на Надю Толоконникову и Петра Верзилова делали его "потенциально заинтересованным". Ведь Толокно, Верзилов, Вор и Леня Е*нутый когда-то и составляли основу арт-группы "Война", расколовшись позже на питерскую и московскую фракции. Хотя все, кто знает Дмитрия, понимают, что ему нет дела до политики и сложных взаимоотношений. Вторая причина - Динзе крут, когда речь идет о проведении адвокатского расследования, сборе доказательств невиновности, выстраивании многовариантной стратегии защиты. Он был бы хорош, если бы работал в деле с самого начала. Здесь нужна была тонкая настройка имеющегося в деле материала.

У нас могли такую работу выполнить двое - Рамиль Ахметгалиев и Ирина Хрунова. У Рамиля на 10 октября была назначена апелляция по иску о защите чести и достоинства к Алексею Навальному, за слова про "партию жуликов и воров". Нахваливать его не стану, кто знаком с ним и так знают. Таким образом, выбор реализовать позицию пал на Ирину. Ей нужен был помощник для подстраховки, тоже человек с адвокатским статусом. Так появился Фарит Муртазин, который очень сильно выручил. Их былые заслуги описывать не буду, СМИ много об этом уже сказали.

Адвокат Хрунова первый раз сходила в СИЗО к Самуцевич 3 октября. Стало известно, что она все время после вынесения приговора Хамовническим судом пыталась сменить адвоката, но не смогла сообщить об этом на волю. Она полностью согласилась с предложенным вариантом защиты, сказав, что именно этого сама и хотела. Они договорились встретиться второй раз накануне заседания с готовым дополнением к жалобе и речью.

Позиция в защиту Самуцевич вырабатывалась сообща. Не вдаваясь в детали, назову лишь основные направления, которые были определены.

1. Изучение действий Кати в ходе панк-молебна показало их существенное отличие от того, что фактически делали другие. На видео из храма, которое каждый может найти в интернете, четко видно, что делает девушка в белом пальто с большой сумкой в дальнем правом углу площадки перед алтарем. Это и есть Самуцевич. Зайдя вместе со всеми за ограждение, поднявший на площадку с большой сумкой, она замешкалась, вытаскивая электрогитару. В этот момент подоспевший охранник сначала подходит к Толоконниковой, настраивающей микрофон и звук, а потом рвется к Кате. Очевидно, именно ее гитара привлекла внимание. Он понял, что девушки собираются играть и петь. Охранник хватает Самуцевич, у него падает рация, он ее поднимает и уводит Катю сначала с площадки, а потом и вовсе из храма. В этот момент остальные девушки поют и танцуют.

На обошедших весь мир фотографиях, где изображены 4 девушки в балаклавах, Самуцевич нет. Она не успела ни сыграть, ни спеть, ни станцевать. Позже выяснилось, что именно на это она и хотела обратить особое внимание прежних защитников, но не была услышана. Таким образом, говоря языком юридическим, Самуцевич не смогла завершить действия по независящим от нее обстоятельствам.

Небольшая юридическая справка. В теории уголовного права преступление делится на три стадии - приготовление, покушение и оконченное преступление. Кроме того, все преступления делятся на материальные и формальные составы. Первые считаются оконченными с момента наступления последствий - вреда здоровью, наступления смерти, ущерба. Вторые же считаются таковыми с момента совершения действий. Нагляднее всего это показать на двух видах хищения - грабеж и разбой. Грабеж считается оконченным после того, как преступник завладел чужим имуществом и получил возможность распорядиться им по своему усмотрению. Если его поймали раньше, действия квалифицируются как покушение. Разбой же окончен с момента нападения в целях хищения, даже если разбойнику ничем завладеть не удалось. Отсюда покушения на формальный состав быть не может, у таких преступлений только две стадии - приготовление и оконченное преступление.

Хулиганство, предусмотренное ст. 213 УК РФ, состав формальный, преступление считается оконченным с момента совершения того самого "грубого нарушения общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу". Таким образом, в ситуации с Самуцевич мы получили возможность утверждать о приготовлении к преступлению. Мы даже созванивались с парой знакомых судей по уголовным делам, чтобы проконсультироваться в вопросах этой теории. Один из них ответил: "В практике встречаются приговоры и с покушением на хулиганство, но вы просите по-максимуму, хотя дело, конечно, такое, что могут и не услышать".

Теоретический расклад усложнялся тем, что Катя явно не собиралась признавать вину, ее позиция на прениях в Хамовническом суде и в поданной на приговор кассационной жалобе - преступления не совершала, приговор отменить. По любому другому делу, менее резонансному, любой адвокат просто обязан проговаривать с клиентом вариант признания вины, особенно, если обстоятельства дела говорят, что это может существенно улучшить положение. Иногда - вплоть до прекращения уголовного преследования. Уверен, признай все трое вину в любой момент вплоть до вчерашнего заседания Мосгорсуда, они вышли бы на свободу. Здесь этот вариант даже не обсуждался.

Итак, нам нужно было обратить внимание судей на отличие действий Самуцевич, указать на их неоконченность, но при этом не уходить с позиции непризнания вины. Это грозило, так называемой "альтернативной позицией защиты", что очень не любят судьи. Типа, вину не признаю, но если уж будете меня наказывать, то в тюрьму не сажайте. На это в суде обратили внимание представители потерпевших, которые, как оказалось, весьма недурные юристы, особенно, адвокат Таратухин. Но текст был выверен - речь шла о непризнании вины, о намерении провести акцию, о подготовке к ней, о ее политической подоплеке, о преемственности линии защиты и об отсутствии раскола в группе. При этом в описательной части жалобы упор делался не на субъективной стороне, к коей и относится вина в форме прямого умысла в нашем случае, а на стороне объективной - что же на самом деле сделала Катя. Описание действий, подтвержденное видео, показаниями свидетелей и потерпевших, в которых Самуцевич вины не признает, - вот что было в тексте жалобе и озвучено в зале суда.

На самом деле, очень повезло, что обратиться к нам решила именно Самуцевич, с другими девушками было бы сложнее. Там пришлось бы бить на смягчающие обстоятельства в виде малолетних детей, что и так постарался сделать в кассации адвокат Николай Полозов.

2. Нельзя было заявлять в кассационной инстанции новые доказательства. Это считается моветоном - кассация может по-новому оценить уже имеющиеся в деле материалы, но не исследовать новые.

Тем не менее, новому адвокату, не работавшему ранее по делу суд мог пойти навстречу. Поэтому на прошлой неделе я пообщался с несколькими экспертами в надежде, что они успеют сделать пару весомых заключений - в области психологии, лингвистики, религиоведения, по тексту песни и по действиям группы. Удалось даже заручиться согласием и получить предварительную оценку. Но после ознакомления с делом стало понятно, что это смысла не имеет. В деле есть проведенные по постановлению следователя две экспертизы, авторы которых никаких призывов и оскорблений не увидели. Судья Сырова их просто проигнорировала, за что Россия в свое время, безусловно, ответит Европейскому суду по правам человека в части вопросов о возможном нарушении права на справедливое судебное разбирательство (статья 6 Конвенции). А новые заключения мы прибережем для жалобы в Страсбург.

3. Важно было продемонстрировать и публике, и участникам процесса, что Катя Самуцевич не просто так поменяла адвокатов. Отсюда решение о полном и безоговорочном эфирном молчании вокруг дела до выступления в Мосгорсуде. Это было самое трудное, поскольку Агора известна своей открытостью для журналистов, у меня среди них много друзей. Обижались, сравнивали меня с Владимиром Маркиным из Следственного комитета. В день объявления фамилии нового адвоката нам пришлось просто не брать телефонные трубки. За эту неделю впервые отказался дать комментарий CNN, BBC, Wall Street Journal, и десяткам других изданий, за что прошу прощения. Так было нужно, и это сработало.

Отсюда максимальный упор на юридическую стилистику и отказ от политической риторики. Нам хотелось, чтобы единственный шанс улучшить положение Кати сработал. Для этого пришлось сыграть на усталости от стилистики прежней защиты и вести разговор на ласкающем ухо любого юриста-"уголовника" птичьем языке права. "Листы дела номер...", "ч. 1 статьи 30 Уголовного кодекса", "формальный состав" и другие слова-якоря были умышленно акцентированы, чтобы настроить процесс на иной лад. Была уверенность, что именно к речи адвоката Хруновой вчера было приковано наибольшее внимание. Реакция адвокатов потерпевших и прокурора показала, что расчет удался.

Сильно поколебало нашу уверенность в успехе интервью Владимира Путина, в котором он фактически утвердил приговор с "двушечкой". Сделать такое заявление до вступления приговора в силу, буквально накануне кассационного рассмотрения могло иметь только одну цель - в день собственного юбилея еще раз показать, кто в стране хозяин. Его оговорка "я не причем" лишь усиливала эффект.

Выбранная нами позиция защиты имела все шансы сработать и позже - в надзорной инстанции, поскольку именно в части квалификации и назначенного наказания надзор довольно часто срабатывает. От кассации максимальное ожидание было - уход с ч. 2 ст. 213 УК РФ (оконченное хулиганство) на приготовление к нему (ч. 1 ст. 30 УК РФ), либо сохранение квалификации, но снижение наказания на несколько месяцев, либо и то, и другое. Освобождения из-под стражи никто из не ждал, это было полной неожиданностью.

Таким образом, в деле сработали правовой, психологический и информационный компонент. Никакой конспирологии, никаких непонятных звонков, никаких сделок не было.

Касаясь позиции основных адвокатов по делу. По подобным политическим делам в России всегда существует выбор - диссидентская позиция ("это политический процесс") с открытым забралом и готовностью принять показательно жесткое наказание, либо стремление не нагнетать и работа на минимизацию возможных последствий. Выбор делает подзащитный. Обязанность адвоката - дать ему расклад, получить, как в медицине, добровольное согласие. Главный вопрос к защите всю дорогу у меня был - давали ли такое безоговорочное согласие обвиняемые. Если да, защита была безупречной. Более громкого процесса с грандиозным системным эффектом и чудовищным ущербом для репутации Кремля и РПЦ в стране еще не было. Кто из девушек такое согласие дал, а кто нет, мы и узнали в кассации. Отсечь Катю можно и нужно было раньше, еще на стадии следствия. Как бы то ни было, все три девушки и их адвокаты встретятся с российскими властями в Страсбурге. В деле букет нарушений, начиная с главного - нарушения свободы выражения мнения, несправедливого процесса, заканчивая необоснованным арестом и длительным содержанием под стражей и бесчеловечным отношением при конвоировании - лающая псина в суде, "аквариум", побудки в 5 утра, отсутствие завтраков, обедов и ужинов, сон 4 часа.

Что касается Кати Самуцевич, я уверен, что очень скоро она будет основным движком кампании солидарности и поддержки Нади и Маши. Им предстоит - этап, колония, подключение местной общественной наблюдательной комиссии, свидания с близкими, с адвокатами. К началу марта подойдет право обратиться в суд за условно-досрочным освобождением. Параллельно будет обжалование приговора в порядке надзора и подготовка обращения в Европейский суд по правам человека.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 11 октября 2012 > № 666986 Павел Чиков


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter