Всего новостей: 2554706, выбрано 25 за 0.001 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Бовт Георгий в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыМиграция, виза, туризмСМИ, ИТНедвижимость, строительствоОбразование, наукаАрмия, полицияМедицинавсе
Россия > Госбюджет, налоги, цены. Недвижимость, строительство > gazeta.ru, 21 мая 2018 > № 2614822 Георгий Бовт

Содрать три шкуры со скидкой 40%

Георгий Бовт о том, почему размер налога на имущество не влияет на качество жизни в городах

С 2013 года по 2017 год я «разбогател» в 35 раз. Вернее, это произошло всего за два года, а потом «состоятельность» подтвердилась государственным органом, который определяет «налогооблагаемую базу» принадлежащего мне имущества. Эта база, а именно принадлежащая мне квартира, и выросла в оценке именно в 35 раз с 2013 по 2015 год. Соответственно, вырос и налог. Согласно известному правилу постепенного повышения налогообложения недвижимого имущества на 20% в год, начиная с 2015 года до 2020-го. То есть до приведения налогообложения на основе «кадастровой оценки, приближенной к рыночной», осталась еще пара лет, — именно в 2020 году пришлось бы платить по полной. Но тут, слава богу, за меня вступился президент Владимир Путин. И теперь я жду послаблений, спущенных мне послушной (Путину, не мне) рукой депутатов Государственной Думы, которые в меру оперативно озаботились проблемой. Мол, а чего это у нас такие высокие налоги на недвижимость (притом, что они еще не достигли полной величины, лишившись понижающих коэффициентов)? — солидарно изумились депутаты.

Вопрос о непомерном росте налогов на недвижимость поступил Путину в прошлом году во время очередной большой ежегодной пресс-конференции. Отвечая на него, он сказал, что «все тарифы и платежи должны начисляться исходя из реальных доходов россиян, а не каких-то мифических цифр». И еще что «кадастровая стоимость — это рыночная стоимость. И это тоже правильно. Но что неправильно, эти уровни тарифов, кадастровых платежей должны быть вообще основаны на каких-то реалиях. Они должных быть основаны на реальных доходах населения. Это не может быть оторвано от жизни».

Теперь, надеюсь, владельцы недвижимости станут несколько «беднее». А то, действительно, одна моя родственница «оторвалась от жизни» настолько сильно, что ее московская квартирка выросла в оценке к 2015 году сначала в 45 раз. Потом, правда, «подешевела» к 2017 году в результате переоценки до 35 раз. Зато другой родственник — и тоже с московской квартирой — оторвался еще сильнее от реальности: он «взлетел в цене» сначала в 90 раз, а через три года провели переоценку, и он стал со своим жильем «стоить» уже в 123 раза больше, чем пять лет назад.

В Москве, как и Петербурге, переоценку можно проводить не один раз в пять лет, как в других регионах, а раз в три года. Другое дело, что за ту «рыночную» сумму, которую насчитали и мне и другим моим знакомым, как правило, даже близко вы сейчас эти квартиры не продадите. По моим прикидкам, оценка завышена против реалий минимум раза в полтора, а то и в 2-2,5.

И вот теперь группа думцев во главе с самим председателем Володиным внесла законопроект, ограничивающий рост налога на недвижимость.

Предложено отказаться от запланированного повышения налоговых платежей и ограничить их рост из-за пересмотра кадастровой стоимости имущества.

Доработать методику кадастровой оценки поручал все тот же Путин этой весной по итогам послания Федеральному собранию. Говорят, многие чиновники, в том числе высокопоставленные, были неприятно удивлены, когда увидели, как растет в их платежках налог. То есть сначала они все это придумали там у себя наверху, ссылаясь, как водится, на мировой опыт, на «справедливую рыночную оценку» и на «ответственность собственников», а потом удивляются, отчего так криво все это работает.

Оценка кадастровой стоимости заменила прежнюю — по БТИ — сначала в 28 регионах страны (в 2015 году), а теперь уже в 60. Общая ставка налога — 0,1%, регионы могут ввести нулевую ставку или увеличить ее, но не более чем до 0,3% для недвижимости сегмента дешевле «сверхдорогой». В Москве, например, ставка колеблется от 0,1% (для жилых помещений оценкой до 10 млн руб.) от 0,15% (до 20 млн) и от 0,2% (до 50 млн) до 0,3% (до 300 млн). По 2% облагается самая дорогая недвижимость.

В других регионах разбивка по оценочной стоимости в привязке к налогу другая. В Петербурге максимальная ставка 0,25% применяется к жилым (речь сейчас только о них) помещениям оценочной стоимости более 200 млн руб. а минимальная 0,1% — до 5 млн. В других регионах власти фантазируют как могут, но в рамках закона.

Ставки налога на имущество, теоретически, определяются на муниципальном уровне. Тут мы вроде бы идем в точном соответствии с так называемым «мировым опытом». Но до конца, как всегда, не доходим.

Возьмем наугад любую область. Скажем, Тамбовскую. В ней более 250 муниципальных образований. Везде решения о ставках были приняты в 20-х числах 2016 года, как под копирку. Они составляют одинаковые 0,3% для жилых помещений стоимостью до 300 млн и 2% — для тех, что дороже. Незамысловато. В принципе, это все, что вы должны знать о муниципальном «самоуправлении» в нашей стране и о том, как там принимаются решения, касающиеся избирателей.

Впрочем, если покопаться в справочных базах ФНС (а они весьма толковые), то можно обнаружить, например, что в Ярославской области в разных муниципальных образованиях ставка налога все же колеблется от 0,1% до 0,3%, но без детальной градации применительно к кадастровой стоимости. А в Саратовской такая градация есть (до 30 млн, от 30 до 50 млн и выше 50 млн), колеблются и ставки – от 0,1% до 0,5%. То есть кое-где некая относительная гибкость имеется.

В то же время своим правом, предоставленным федеральным законом, ввести нулевую ставку налога не воспользовался, насколько известно, ни один регион России. Ни для привлечения жителей из соседних регионов (и для поднятия экономики), ни просто даже, как говорится, из жалости и популизма ради.

В любом случае, такая система формально муниципального утверждения налоговых ставок — на самом деле, все спускается, как нетрудно догадаться, с уровня регионального — плохо отражает такой фактор, влияющий обычно на уровень налогообложения в других странах, как комфортность проживания именно в данном месте. Это и уровень школьного образования в данном муниципалитете, и своевременность вывоза мусора, и чистота дворов и скверов, и качество дорог и прочей социальной инфраструктуры. Доходы от налогов на имущество поступают в консолидированный (подчеркнем, не муниципальный) бюджет российских регионов.

Так что эти налоги — ни высокие, ни относительно низкие — не создают никакого эффективного механизма, чтобы, с одной стороны, избирателям влиять на своих муниципальных депутатов и учитывать то, какой они там налог придумали. А с другой, депутатам — заботиться о качестве жизни именно в данной конкретной местности, чтобы туда переезжали более состоятельные налогоплательщики, чтобы стоимость недвижимости и конкретно жилья росла, но при этом налоги не росли бы до такой степени, чтобы люди начали уезжать в другие места.

К примеру, в США за счет именно аналогичного нашему property tax идет финансирование бОльшей части местного (не на уровне штата, а именно местного) школьного образования. И не только его. И люди в графствах с относительно более высокими ставками налога на недвижимость знают, на что идут их деньги, — в частности, на школы, куда ходят их дети. И эти школы лучше (речь не о частных, уровень по-нашему «государственных» сильно разнится от графства к графству). А у нас при проведении кадастровой оценки, не говоря уже об утверждаемых ставках, не учитывают подчас даже наличие коммуникаций.

В той же Америке немыслимо, чтобы в рамках одного штата существовали одинаковые ставки налога на недвижимость. Это полный нонсенс и выхолащивает саму идею такого налога, подчеркнем, для резидентов конкретной местности. У нас же этот налог имеет исключительно фискальный характер.

Именно потому, что он идет в региональный бюджет, — это и заложило механизм искусственного завышения «налогооблагаемой базы» сверх всякой рыночной. Растущий в ответ ропот населения (а были даже и локальные протесты в ряде регионов) и вызвали вмешательство президента.

Однако просто даже замораживание роста данного налога против прежних планов — это полумера. Уточним: в вышеупомянутом думском законопроекте предлагается отказаться от повышения коэффициента выше 0,6 и сделать эту «скидку» постоянной, то есть после окончательного расчета налога его сумма будет автоматически уменьшаться на 40%. Также предлагается ограничить рост налога из-за пересмотра кадастровой оценки в тех регионах, где уже действует коэффициент 0,6. Его сумма не должна увеличиваться более чем на 10% независимо от того, как выросла кадастровая стоимость.

Однако тут все равно пока нет механизма увязки, условно, качества и комфорта жизни в данном конкретном муниципалитете со ставкой налога на имущество для живущих там людей.

Притом, что доля налога на имущество физлиц в налоговых доходах муниципалитетов пока еще в среднем не превышает весьма скромные 5%. Но когда денег нет, любые сусеки годятся, чтобы по ним скрести, как известно. А когда люди не видят, на что идут даже эти 5%, то кратный рост платежей вызывает растущее недовольство.

Надо также совершенствовать сам механизм определения кадастровой стоимости в корреляции ее с рыночной. Плюс к тому стоит поумерить аппетиты местных властей вздымать ставки налога даже пусть «всего лишь» в три раза по сравнению с общей ставкой 0,1%. Потому что, скажем, по европейским меркам те же 0,3% для единственного, а не второго или третьего жилья — это, мягко говоря, «до фига». Так что предлагаемое депутатами «неувеличение» налога на более чем 10% в увязке с ростом кадастровой цены — это тоже полумера. Она, скажем, не гарантирует, что организации, выигрывающие соответствующие региональные тендеры и проводящие кадастровую оценку (за ее качеством призваны следить саморегулируемые организации оценщиков) не будут «по настоятельной просьбе» региональных властей (которые, напомним, и проводят соответствующие тендеры) закладывать эти 10% автоматически в каждую переоценку. Сейчас, во всяком случае, есть сильное подозрение, что весь этот механизм работает в плотной связке с региональными властями. И по их негласной указке. Отсюда - и раздувание оценок сверх всяких приличий. Ибо очень деньги нужны.

Года два назад бизнес-омбудсмен Борис Титов в нехарактерной для себя манере предложил ввести уголовную ответственность за умышленное завышение кадастровой стоимости, если подобные действия привели к переплате более 2 миллионов рублей налогов за три года. Оно, правда, относилось к бизнесу, а не к гражданам. Впрочем, на мой взгляд, предложение, хоть я с ним и согласен, все равно в наших условиях непроходное (видимо, поэтому омбудсмен на нем позже и не особо настаивал).

Тема ответственности госчиновников за принимаемые решения, ведущие к убыткам бизнеса и граждан, поднималась не раз, однако всякий раз ее заворачивали. Государство у нас ни перед кем не ответственно и уж тем более, как считается, не должно компенсировать ущерб, нанесенный действиями бюрократов, которые в случае завышения оценки действуют, по сути, в сговоре с оценщиками ради повышения поборов.

Если сравнивать налоговые ставки у нас и в той же Америке, то пока у нас налоги на недвижимость существенно ниже. В десятке штатов с самыми низкими ставками они колеблются (речь о средней величине) от 0,28% на, вы удивитесь, Гавайях до 0,62% в Арканзасе. Тогда как в числе 15 штатов с самыми высокими ставками они составляют от 1,42% в Канзасе до 2,4% в Нью-Джерси. То есть, имея в Нью-Джерси недвижимость стоимостью 316,4 тыс. долларов (это медианная стоимость по штату в прошлом году), владелец заплатит налог $5500 в год. Впрочем, такие налоги на недвижимость надо увязывать с другими налоговыми условиями. И стоит напомнить, что общая налоговая нагрузка на россиян (в процентах к их доходам и учитывая вычеты и платежи, которые за них делают работодатели, в том числе с фонда оплаты труда) как раз несколько выше американской. К примеру, в Техасе со средней ставкой налога на недвижимость в приличные 1,86% (медианная стоимость жилья $142,7 тыс., ежегодный платеж получается – $2 654) нет подоходного налога. Опять же напомню: не существует универсальных налоговых ставок для того или иного штата в целом. Все зависит от условий конкретной местности, графства. Скажем, в штате Нью-Йорк средняя ставка 1,65%. Владелец медианной недвижимости стоимостью $286,3 тыс. заплатит в год $4 738. Однако в самом городе Нью-Йорк средняя ставка налога — куда более скромные 0,8%.

В среднем американец платит нынче в год налогов на имущество $2 197 в год. И он знает в принципе, на что идут эти налоги, — он каждый день ходит и ездит по этим местам и видит. И он знает, кто в графстве принимает какие решения относительно каких проектов или выплат.

Если исходить из такой логики и привязки к качеству и условиям жизни в разных муниципалитетах, то, скажем, в Москве ставки налога на имущество должны сильно различаться, скажем, в центре и в Капотне. Они должны соответствующим образом осмысливаться и только потом утверждаться местными властями.

У нас налогообложение по кадастровой оценке вообще введено преждевременно, без должной подготовки. Опять же потому, что очень деньги нужны. В свое время обещали же такой порядок: сначала кадастровая оценка – потом налоги.

Однако на сегодня оценки всего недвижимого имущества в России не существует: нет пока данных примерно о трети объектов строительства и о половине земельных участков. Кто же платит за «неучтенку»? Как вы думаете?

Я почему-то думаю, что я тоже в числе таких плательщиков. Да что там объекты строительства! В ЕГРН нет сведений о 50% границ населенных пунктов России. По данным, например, ГБУ Московской области «Центр кадастровой оценки», в Подмосковье эта цифра достигает 91%. Не имеют зафиксированных границ и 40% земельных участков и 95% зданий и сооружений Московской области. Можно себе представить, как и что тут «облагается».

Главное же, что ставки налогов на недвижимость, которые поступают в региональные бюджеты, должны определяться, в том числе, в диалоге между властями и избирателями. И на выборах, извините уж за этот термин. А этого диалога нет. И на выборах налоги у нас не обсуждаются. Есть либо петиция, апелляция к верхам, либо протест против «беспредела», когда уже нет мочи терпеть и платить. И остается надеяться, что во время очередной ежегодной большой пресс-конференции Путина его удастся еще о чем-то таком же полезном спросить. И он ответит. И поручит тем же, кто в свое время сделал «криво», переделать. Теми же руками.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Недвижимость, строительство > gazeta.ru, 21 мая 2018 > № 2614822 Георгий Бовт


Россия > Госбюджет, налоги, цены > gazeta.ru, 14 мая 2018 > № 2605266 Георгий Бовт

Работа по старости

Георгий Бовт о страстях по повышению пенсионного возраста

Вот повысят у нас возраст выхода на пенсию – и будем мы работать «до одра». Чтобы не обременять государство своими пенсионными притязаниями. Так многие воспринимают грядущую пенсионную реформу, мне кажется. Хотя есть такие, которым на пенсии скучно, занять себя нечем, да и не на что особо. Не воспринимается у нас это время как «возраст счастья», — ассоциируется с собесом, очередями в поликлинике и скудостью существования, когда донашиваешь то, что купил на зарплату. Квази-жизнь на квази-пособие. Никаких тебе бодрых туристических делегаций в заморские страны, «как у них» (еще в жизни не видел ни одной туристической группы, к примеру, американцев, средний возраст которой не был бы далеко за 50). Хотя и наша пенсионная жизнь не стоит на месте: все больше появляется бодрых и отнюдь не бедствующих «пенсов». Держатся «джоггингом», ЗОЖ, востребованностью по уходу за внуками, упрямством наконец. Есть и те, кто и сам перед пенсией стал «молодым отцом».

Власти долго подбирались к «настоящей пенсионной реформе», и наконец костлявая рука американских санкций заставляет пойти на меру, которая считается непопулярной, — повысить пенсионный возраст. А то все играли в «накопительную» да «страховую», «обеспечьте себе достойную старость», НПФ всякие. На сознательность упирали: мол, требуйте у работодателя белой зарплаты, и будет вам на старости лет счастье. Потом, конечно, одумались, бюрократическое нутро взяло свое. Шибко умных, успевших повестись на всякие россказни про добровольные отчисления, банально кинули. Как, впрочем, кидали всегда – с облигациями государственных займов, с советскими сгинувшими вкладами, обещаниями дать каждой семье отдельную квартиру и т.д.

От намерения повысить пенсионный возраст долго отнекивались и отрицали, но теперь можно. Реформу, наверное, назовут «медведевской». Раз уж у него вылетела крылатая фраза «денег нет, но вы держитесь», то ему поручено и продолжать в том же духе. Электорально, как говорится, не жалко.

А вот я, например, не вижу в повышении возраста выхода на пенсию ничего плохого. И, объективно говоря, тому же Медведеву снова выпала честь приводить нас в соответствие с современностью.

Не вижу — по двум причинам. Первая: если не хочешь совместить свой «возраст дожития» с убогим существованием на условные 15 тыс. рублей (и это еще не так плохо) и попрошайничеством у детей, то работать все равно придется. Если не легально, то «в серую». Средняя пенсия в России сейчас — это жалкие полтора прожиточных минимума, примерно 34% средней зарплаты (по стандартам Международной организации труда надо 40%, их нам обещали давно, но пока обещание куда-то закатилось), при этом в реальном выражении она еще не восстановилась до уровня 2014 года. Вторая: выход на пенсию точно в оговоренный законом срок – это часто вынужденный вариант: или с работы, по сути, выталкивают, или она обрыдла, а достойной замены нет (очень многие стараются не нанимать людей предпенсионного или тем более пенсионного возраста), или здоровье не позволяет. Впрочем, знаю я людей, которые «вышли на пенсию» лет в 40 или чуть позже. И не потому, что военные или артисты балета, а потому что в 90-х оказались в нужное время в нужном месте. Там еще и их внукам останется. Повезло пацанам.

Наши власти считают, что у нас люди в массе своей не хотят работать дольше. Хотя на самом деле отношение к этому может быть гораздо сложнее и не вписывается в примитивное представление о русских как о лентяях по природе, которым только и дай возможность сесть на шею государству-кормильцу, чтобы пить его бюджетную кровь.

Например, недавно РИА распространило результаты опроса, согласно которому больше половины (53%) работающих россиян выступили за сохранение нынешнего пенсионного возраста, а еще 35% хотели бы его снизить в среднем до 54 лет у мужчин и 50 лет у женщин. За повышение, даже ради благого дела «улучшения состояния экономики России» выступили 6% работников. Я бы к числу последних присоединился, но со скептической оговоркой начет того, что это вряд ли сильно улучшит состояние экономики. Улучшит, но не кардинально, потому что не ранний выход на пенсию ей мешает в первую очередь. Я бы также выразил солидарность с теми 35%, которые хотели бы отдыхать начать пораньше, — было бы на что, как говорится.

Может, в душе многие люди вообще хотели начинать свою жизнь как раз с «пенсии». Пока молод и полон сил, хочется путешествовать, веселиться, но надо на постылую работу. И вот, погуляв свое, затем можно и отработать нагулянное.

Жалко, что жизнь устроена по-другому. Да еще работники не только смертны, как говаривал один булгаковский персонаж, но смертны внезапно. Не рассчитать.

Впрочем, другие опросы противоречат вышеприведенному. Например, по данным «Левада-центра» (хотя этот опрос проводился два года назад, но не думаю, что с тех пор кардинально что-то изменилось), желание пройти переподготовку ради сохранения (!) работы выразили 62% лиц предпенсионного возраста и 46% лиц — пенсионного. Ради получения новой работы переподготовку по новой специальности готовы пройти 35%. Это, как минимум, говорит о том, что почти две трети людей готовы работать на пенсии. И работали бы, если бы государство: а) озаботилось бы тем, чтобы возрастных людей не подвергали дискриминации и соблюдали бы Кодекс о труде, а также в этой части Конституцию; б) не вело бы себя как мелкий жлоб, гонясь за сиюминутной фискальной выручкой; в) не меняло бы постоянно правила игры в пенсионном деле, чем подорвало доверие к себе в этом вопросе окончательно.

Например, что касается части «б». Как только государство отказалось индексировать пенсию работающим пенсионерам, так их число сразу резко сократилось. С возгласом «ах вы так?! – Ну тогда мы эдак!», они в большей своей части, полагаю, перешли в «теневую экономику». Как говорится, ну что, бухгалтера, сэкономили?

То же самое касается части «в»: многие не хотят светиться перед государством в своей пенсионной трудовой активности, отвечая тем самым на условия оформления себе пенсии, которые они сочли несправедливыми. Имею многочисленные примеры среди своих возрастных знакомых, которые, оформляя пенсию, были немало и неприятно удивлены, что все их белые высокие зарплаты, большой стаж и прочие «бонусы», которые, по уверениям чиновников, сулили им «достойную старость», вылились в оформление стандартных и более чем скромных по величине пенсий примерное одного и того же размера с теми, у кого этих «ништяков» отродясь не было. Ответом на такое плутовство – лозунг «Ни копейки ворам-бюрократам!», под которым живет большая часть населения страны вообще.

Разумеется, на этом фоне бардак со статистикой числа работающих пенсионеров – неудивителен. По данным Росстата, например, общее число пенсионеров в прошлом году составило 42 млн человек, включая инвалидов (2,26 млн), пенсионеров по старости (35,5 млн), силовиков и прочих «досрочников» (3,2 млн) и т.д. Официально вроде бы работало в прошлом году 15 млн человек. С другой стороны, в отчете Счетной палаты за 2016 сказано, что после того, как с 1 января 2016 года отказались от индексирования пенсии работающим пенсионерам, их число (число работающих, то есть) сократилось до 9,6 млн человек. Получается, что в 2017 году сразу 6 млн «пенсионеров», простив государству его жлобский порыв, снова вышли на работу? Странная статистика. Иные данные у Пенсионного фонда: на середину 2016 года он давал 10 миллионов работающих пенсионеров, на 1 июля 2017 года – 9,5 миллиона работающих пенсионеров. Итого 22% от всех пенсионеров — работают. По другим данным выходит вроде как треть.

В принципе, все эти странности со статистикой можно в ходе проведения «медведевской пенсионной реформы» обнулить и вообще отказаться платить пенсии тем, кто работает, одновременно повысив и пенсионный возраст. До новых выборов еще далеко, так что, думаю, и не такое возможно. И никаких особых протестов, полагаю, по этому поводу не будет. Скажут – работать еще пять лет, и станут работать еще пять лет. А что делать, мы ж опять в кольце врагов.

К тому же весь так называемый международный опыт, на который у нас любят ссылаться в той части, где и когда это удобно, как раз — за повышение пенсионного возраста.

Нынешний возраст (60 лет для мужчин и 55 лет для женщин) был установлен еще при Сталине в 1928 году, когда средняя продолжительность жизни было раза в полтора ниже. Впрочем, продолжительность жизни, рост которой у нас обычно увязывают с «назревшей необходимостью» (и дальше будут давить на эту же аргументацию) повысить пенсионный возраст, на самом деле к нему имеет мало отношения. Имеет отношение так называемый возраст дожития – сколько человек живет после выхода на пенсию, получая ее от государства.

Лишь в нескольких странах выход на пенсию и мужчин и женщин аналогичен нашему: в Венесуэле, Вьетнаме, Узбекистане и Иране. Еще в Китае, но там пока пенсионная система не охватила все население страны. Есть лишь одна чудная страна Шри-Ланка, где все начинают отдыхать раньше — с 55 лет. Самый высокий возраст – 68 лет – в Нидерландах. В подавляющем большинстве стран либо возраст выхода на пенсию един для мужчин и женщин, примерно 62-65 лет, либо на два-пять лет выше для мужчин, в районе тех же примерно 63-65 лет.

Благодаря относительно низкому возрасту выхода на пенсию, в России возраст дожития – далеко не самый низкий. Он составляет для мужчин после 60 лет почти 16 лет, а для женщин после 55 лет – 25,6 года. Если же взять среднюю продолжительность жизни (то есть учитывать тех, кто умер до 60 лет), то получится, что мужчины живут после пенсии всего 6 лет. А это не так.

Вообще сейчас в ходе так называемого обсуждения пенсионной реформы (так называемого – потому что все решения будут принимать, исходя из представлений начальства, а не на основе общественной дискуссии) будет много всякой пропагандисткой шелухи, особенно про то, что никак иначе «достойной старости нашим старикам» не обеспечить, кроме как повысив возраст выхода на заслуженный отдых. Учитывая дыру в бюджете Пенсионного фонда и полный провал пока что всяких накопительных планов (как цинично и простодушно выразилась одна из чиновниц, это потому, что наши пенсионеры не умеют копить на старость), повышение возраста выхода на пенсию станет лишь «латанием дыр». Само по себе экономику это не перезапустит, тем более в условиях сохранения санкционного давления. Зато для многих это станет толчком к тому, чтобы бодриться, крепиться и работать дольше. Притом при наличии самооправдания: это мы не сами захотели, это нас заставило государство. Так комфортнее многим почему-то.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > gazeta.ru, 14 мая 2018 > № 2605266 Георгий Бовт


США. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 4 мая 2018 > № 2593159 Георгий Бовт

Особенности национального законотворчества. Комментарий Георгия Бовта

Страшилка или все по-настоящему? Правовое управление Госдумы поддержало концепцию законопроекта об ответных мерах на санкции США, но указало, что в документе серьезные проблемы с терминологией

Правовое управление Госдумы поддержало концепцию законопроекта об ответных мерах на санкции США, однако сделало к нему целый ряд замечаний. Одновременно концепцию поддержал и комитет Думы по международным делам. Но в специальном заявлении данный комитет выразил обеспокоенность тем, что запрет на ввоз зарубежных лекарств плохо отразится на положении людей, страдающих тяжелыми хроническими заболеваниями.

Как на основании этого можно прогнозировать прохождение документа через Думу полного состава? С комментарием — Георгий Бовт.

Первое чтение законопроекта об ответных санкциях России в адрес США и других стран, поддерживающих санкции против нас, намечено на 15 мая. Законопроект был внесен пару недель назад. Многие ожидали, что его рассмотрение будет стремительным.

То, что рассмотрение было отложено на целый месяц, некоторыми было воспринято как знак того, что с Америкой ведется некий закулисный торг, поэтому с антиамериканским законом решили не спешить. Теперь, впрочем, более обоснованной видится другая версия: рассмотрение законопроекта просто отложили до момента формирования нового правительства. Тем более что, согласно концепции данного проекта, конкретные списки товаров и услуг, подлежащих контрсанкциям, будет составлять кабинет министров, а Дума лишь составит рамочный закон.

Наибольшие возражения вызвало намерение парламентариев наложить эмбарго на американские и другие западные лекарства. Теперь думцы вроде бы реагируют на эту обеспокоенность, что, впрочем, не отрицает того, что в той или иной форме возможность запрета лекарств под предлогом якобы наличия у них полноценных отечественных аналогов будет в законопроект включена.

Что касается заключения правового управления Думы, то этот рутинный документ, сопровождающий обычно любой законопроект, рассматриваемый в парламенте, на сей раз может показаться любопытным даже стороннему обывателю. То, что правовое управление одобрило концепцию законопроекта, который был внесен от имени всех четырех думских фракций и поддержан лично спикером нижней палаты Вячеславом Володиным, совершенно не удивительно. Дума под руководством нынешнего председателя работает, как большое и слаженное министерство, подчиненное единому руководству. Поэтому ожидать, что одно из управлений министерства будет перечить министру по сути предлагаемых им мер, было бы странно.

В то же время заключение правового управления содержит такие замечания, которые наглядно показывают, каким образом у нас пишутся законы. В частности, управление попросило уточнить терминологию, поскольку ряд терминов, употребленных в законопроекте, не используется в российском законодательстве, то есть это юридически неопределенные термины. Они могут быть истолкованы по-разному в зависимости от намерений исполнителя. В частности, законопроект не раскрывает такие термины, как «экономические санкции», «ракетно-двигательная отрасль», «умаление территориальной целостности», «безопасность России», «экономическая дестабилизация», «аналог лекарственного средства или лекарственного препарата».

В принципе, для парламента, если он намерен создавать закон, который применяется в жизни без того, чтобы к нему исполнительная власть писала регламенты и подзаконные акты, такое небрежение терминологией недопустимо. Так неряшливо можно писать политические декларации, и то не все. Законы так в принципе не пишутся.

То, что общественность обратила внимание на намерение легко и непринужденно запретить ввоз иностранных лекарств, это лишь часть айсберга под названием «законотворческая деятельность». Политического творчества в ней хоть отбавляй. А вот за то, как на практике будет работать та или иная законодательная новелла, депутаты вроде как не в ответе.

Однако проблема в том, что такие творческие, так сказать, документы воспринимаются как в России, так и во внешнем мире вполне серьезно. Впрочем, может быть, основная цель данного законопроекта заключается вовсе не в том, чтобы быть примененным на практике дословно, а в том, чтобы стать своего рода страшилкой. С этой задачей он вполне справится.

Впрочем, как показывает опыт применения законов из известного «пакета Яровой» касательно попыток заблокировать мессенджер Telegram на основании технически неисполнимого условия предоставить ключи шифрования, и с данным законопроектом может создаться такая же ситуация — когда страшилки, вроде бы не предназначенные для прямого применения, ретивые исполнители все равно будут пытаться применять. Посему, как говорил известный сатирик, тщательне?е надо тексты законов писать.

США. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 4 мая 2018 > № 2593159 Георгий Бовт


Россия > Госбюджет, налоги, цены > gazeta.ru, 30 апреля 2018 > № 2590673 Георгий Бовт

Есть ли счастье в труде?

Георгий Бовт о том, почему в России рынок труда не совпадает с потребностями экономики

«Праздник весны и труда» — так называется теперь Первомай. А какого именно труда? — уточняющий вопрос кажется все более актуальным. Тем более, что молодые люди теперь все сильнее путаются в ответе на вопрос: «Кем ты хочешь стать?» В советское время, когда праздник назывался «Днем международной солидарности трудящихся», было проще. Список профессий был короче и понятнее. Пропаганда работала на престиж «человека труда». И даже если в нее многие не верили, то все равно считали, что выбрав раз какую-нибудь профессию, даже если она не мечта (мечта тоже понятна была примерно — «хочу стать космонавтом»), можно будет преспокойно проработать на соответствующей работе и в одной и той же профессии всю жизнь, продвигаясь по тоже понятной карьерной лестнице. Или не продвигаясь, если «в лом». Стандартного советского заработка на стандартную советскую жизнь хватало, так что можно было «не париться».

Выбор был, по большому счету, между «рабочей специальностью», технической (условно — инженер) и, пользуясь уже современными термином, «офисной», будь то работа в НИИ, в государственном учреждении, еще лучше — в партийном. Плюс силовые структуры. Простота жизни и предсказуемость. Казалось бы, это было еще недавно. И на первомайские демонстрации ходили предприятиями. Представить себе сейчас праздничные колонны, составленные по производственному признаку («вот идет колонна «Яндекса», а вот — госкорпорации «Ростех» и т.д.), решительно невозможно. Все изменилось в этом самом мире труда.

Сейчас выбор профессии превращается в почти бессмысленные метания от одних абстрактных рассуждений к другим. Сегодня кажется, что экономист и юрист — это «перспективно», а уже завтра выясняется, что юристов — как собак нерезаных, и что в жизни «работа юристом» в какой-нибудь конторе вовсе не так прекрасна, как смотрится в голливудских фильмах про людей в дорогих костюмах, выступающих в состязательном судебном процессе с непредсказуемым приговором.

Особо энергичные родители мотаются с чадами по психологам, силясь понять, что же чаду «по душе» и к чему оно склонно. То ли оно «гуманитарий», то ли «технарь». Даже в этом нет ясности порой, притом что ясности, какой именно гуманитарий и какой именно технарь, нет и подавно.

Отечественные ресурсы, посвященные выбору профориентации, полны благоглупостей, общих банальных рассуждений и никого ни в чем толком сориентировать, на мой взгляд, не могут.

Самое смешное, что и разные социологические опросы дают подчас совершенно не совпадающие картины предпочтений россиян по профессиям, пониманию их «престижности» и востребованности.

Интуитивно, конечно, обыватель чувствует, что работать «на государство» в наше время выгодно и перспективно. Потому что государство заняло в экономике доминирующую роль, рассевшись на всех возможных стульях. А вот «предпринимателем» становиться все более стремно. После 2014 года в два раза выросла популярность военных профессий (до 13% россиян хотели бы видеть своих детей военными в прошлом году, по данным опроса «Левады-центра»). По данным ВЦИОМ (на начало этого года), 68 % хотели бы, чтобы их дети выбрали для себя профессию врача, 66 % — профессию инженера, 61 % – профессию работника государственных органов власти. В ТОП самых престижных профессий, по той же версии ВЦИОМ, также попали предприниматель (60%), преподаватель вуза (54 %), военнослужащий (50%), педагог (42%) и журналист (36 %). Однако, если посмотреть на результаты опросов, проводившихся в прошлом году разными агентствами по подбору персонала, то иерархия приоритетов выстроится совершенно иначе: среди самых престижных оказались, например, согласно одному из них, специалисты в области IT-разработки и дизайна (21%), те же юристы (13%) и госслужащие (12%). Далее идут финансовый директор и финансовый менеджер (4-5%), бухгалтер (2%). А вот медицина, силовые структуры и образование набрали менее 10%, учитель — примерно на уровне бухгалтера.

Кому тут верить? Да всем. Потому что речь часто идет не о реальных намерениях пойти самому работать по этим профессиям или отправить туда детей, а о попытке угадать в беседе с социологами «правильный ответ», ориентированный на то, что в представлении респондента «принято в обществе». Разброс разных вариантов ответов отражает лишь кашу в головах и непонимание, по большей части, что будет востребовано завтра и «кем стать».

Есть лишь текущие представления о том, например, что «менеджер «Газпрома» (условно) — это круто и денежно. Что «силовик» — это в нашем государстве надежно, а при определенных условиях и сноровке — еще как «денежно».

При этом доля родителей, готовых примириться с любым выбором, который сделают их дети в выборе профессий, за последние десять лет сократилась в три раза — с 13% до примерно 4%. И с такими вот настроениями родители пытаются помочь ребенку правильно сориентироваться, сами толком не понимая, что такое «правильно». Они опираются на прошлый опыт (у многих — именно советский), который ясно уже, что никуда не годится.

Если посмотреть на список наиболее востребованных сейчас профессий, то он в значительной своей части не имеет ничего общего ни с обывательскими представлениями о «престижности», ни с преобладающими желаниями получше пристроить своих детей.

При этом минимум треть учащихся вузов сегодня уверены, что не смогут найти работу по своей специальности (данные НИУ ВШЭ). В реальности ее находят еще меньше. Значительно менее половины выпускников вузов работают в России по полученной специальности. Зачем, спрашивается, они тратят годы на ее получение?

В реальной сегодняшней экономике приоритеты выстроены по-другому. С огромным отрывом по числу вакансий (25%) идет сфера продаж, затем сфера IT и телекомов (8%), на третьем месте — такая «профессия», как «без опыта работы» (7%), то есть не пойми кто. На уровне 2-6% держится востребованность людей в банках (правда, число банков сокращается усилиями ЦБ), «на производстве» (то есть работа руками в основном), в строительстве, маркетинге, на транспорте, в медицине, туризме и гостиничном бизнесе.

В большом числе случаев речь идет во всех эти сферах не о профессиональной занятости, требующей узкой квалификации, а о выполнении неких функций. Наиболее распространенная в этом смысле — работа с call-центрах, «на ресепшн», помощниками, менеджерами «пойди-принеси-напиши-позвони», «работа с клиентами». Это именно строго функциональная работа. Это никакая не профессия.

Много требуется водителей, с разбросом зарплат от 30 до аж 100 тыс. рублей. Это, наряду с обилием охранников, на мой взгляд, один из признаков неразвитости рынка труда на фоне мечтаний о «беспилотных» автомобилях. У нас ни один начальник не опустится до того, чтобы управлять машиной, даже имея водительские права. Равно как и во многих других случаях функцию водителя могли бы совмещать представители других профессий. Образовательный форум «Навигатор поступления», призванный ориентировать абитуриентов, вообще на первое место по востребованности в 2017 году поставил такую «профессию», как «оператор на телефоне» (11,7%), далее идут менеджеры по продажам.

А вот Минтруд, руководствуясь своими представлениями о прекрасном на рынке труда, в прошлом году наиболее востребованной профессией считал неких «инженеров», отмечая также рост востребованности врачей и бухгалтеров. Но как рост востребованности врачей сочетается с их повсеместным сокращением и работой на две-три ставки, чтобы соответствовать по уровню зарплат известным «майским указам»? Решительно непонятно.

Та же невнятица царит и в сфере прогнозов востребованности профессий в будущем. Представления о ней применительно к нашему рынку труда туманные и неконкретные. Это по большей части абстрактные рассуждения, не подкрепленные ни цифрами, ни вообще сколь-либо серьезными исследованиями. Говорить о том, что на этой «зыбкой» основе может быть выработана некая государственная политика по адаптации рынка труда к будущим вызовам, вообще не приходится.

Еще есть абстрактные разговоры про искусственный интеллект, который придет к нам (явно из-за бугра, с таким-то отношением к образованию, науке и разработкам) и сделает за нас нашу работу. Дальше дело не идет. Так, согласно опросу одного кадрового агентства, после 2020 года будут востребованы такие профессии, как «технолог пищевого производства», «архитектор мобильных приложений», биохимик, финансовый консультант, специалисты по персоналу, а также специалисты по анализу Big Data. Такие прогнозы хотя выглядят вполне логично, базируются, как правило, на механической экстраполяции уже сложившихся тенденций. Уже вскоре такие результаты подвергаются существенной корректировке под воздействием неумолимой реальности.

Отечественные предсказатели востребованности профессий на годы вперед не могут точно указать ни рост в процентах числа вакансий по конкретным специальностям, ни тем более уровень зарплат. А без этого такие исследования просто бесполезны в прикладном плане и носят чисто умозрительный характер. Они являются лишь еще одним из показателей неразвитости нашего рынка труда и, соответственно, государственной политики в этой сфере.

Ну а как у них? Например, в США имеется довольно подробная статистика, характеризующая как текущий спрос на те или иные профессий, так и прогнозирующая рост их востребованности, включая уровень зарплат. Так, среди наиболее востребованных профессий в прошлом году, согласно подсчетам Бюро трудовой статистики США, была профессии водителя грузовика. Его среднегодовая зарплата составляла более 40 тыс. долларов в год, прогнозируемый рост числа вакансий к 2024 году должен составить 5%. Менеджеров среднего звена и выше (сегодня зарплата в среднем 97,7 тыс. долл. в год) к 2024 года потребуется на 7% больше. Аналитиков баз данных (110 тыс. долл.) понадобится на 16% больше. Нарастающая тенденция старения населения повысит спрос на средний медперсонал (сегодня зарплата 67,5 тыс. долл.) на 16%. Условных компьютерщиков и специалистов по софту (98,3 тыс. долл.) ожидает рост вакансий к 2024 году на 19%, финансовых аналитиков и советников (89 тыс. долл.) — аж на 30%. Наилучшие перспективы найти себе работу на приличную зарплату имеют «физиотерапевты» (у нас это часто «тренер по фитнесу»), тоже в связи со старением населения и распространением приверженности к здоровому образу жизни. Их нынешний годовой доход уже составляет приличные 84 000 долл., а востребованность через 6 лет возрастет на 35%. Но наибольший рост спроса прогнозируется на помощников по дому для престарелых и малоподвижных людей. Их доход сейчас небольшой — около 22 000 долларов в год, однако рост вакансий составит 38%. Высокой квалификации не требует.

Кстати, востребованность низкоквалифицированных профессий и на нынешнем американском рынке довольно велика. Часто такие профессии выполняют функции косвенной социальной помощи малообразованным и малообеспеченным слоям. Иначе им бы пришлось платить пособия. Так, например, число вакансий для работников фастфуда со средней зарплатой 20,5 тыс. долл. в год составляла в прошлом году более полумиллиона мест. Вакансий, аналогичных нашим хозяйственникам и техникам, а также уборщикам (доход 27000 долларов), составляла полмиллиона.

Ориентироваться на конкретную статистику при выборе профессии удобнее, чем на абстрактные рассуждения «специалистов по труду», пытающихся гадать на кофейной гуще. То же примерно касается и текущих вакансий на рынке труда. Статистика по этой части и конкретные предложения находятся в ведении отдельных компаний по подбору персонала. Государственная система, которая ориентировалась бы на имеющиеся в наличии вакансии и, соответственно, поддерживала бы развитую систему профессиональной переподготовки и профориентации, в настоящее время в России полностью отсутствует.

Понятие престижности работы, а также наличие конкретных престижных и непрестижных вакансии — это одно, а ощущение удовлетворенности работника той работой, что уже имеется, это совсем другое. Тут в нашей трудовой статистике тоже есть чему удивляться. В России работают в среднем 58% взрослого населения. Из числа работающих (прошлогодние данные «Ромира») 77% россиян заявили, что в целом они удовлетворены своей работой. Среди граждан старше 60 лет довольных еще больше — 84%. То есть примерно 80% работающих граждан России говорят (и считают?), что работа отвечает их ожиданиям. Этот показатель стабилен в различных возрастных и гендерных группах. Вместе с тем треть россиян в последние годы меняли свою работу. Очевидно, эта тенденция будет и дальше нарастать: в среднем в современной экономике среднестатистический работник меняет не только место работы, но и профессию раз в пять-семь лет.

Если верить нашим опросам на тему удовлетворенности работой, то россияне представляют собой уникальное явление во всей мировой экономике.

Например, служба «Гэллапа» с начала ХХI ведет мониторинг уровня удовлетворенности работой примерно в 200 странах. В настоящее время этот уровень крайне низок. Чуть менее 90% опрошенных говорят, что их работа для них в большей мере источник раздражения, беспокойства и напряжения, нежели средство самовыражения и источник вдохновения. Уровень так называемого морального отторжения своей работы превышает в среднем в мире 80%, в тех же США немногим меньше — на уровне 70%. В таких странах, например, как Китай и Япония подавляющее большинство людей, более 90%, стараются эмоционально, «энергетически», душевно не вкладываться в свою работу, выполняя ее чисто механически, отстраненно, согласно регламенту.

Таким образом, подавляющее большинство работающих в мире людей, строго говоря, не испытывают счастья в своем труде, выполняя его как обязанность и способ заработать деньги. В этой связи возникает сильное подозрение, что наши работники, отвечая на вопросы социологов об удовлетворенности своей работой, имеют виду нечто другое, нежели счастье в труде.

Впрочем, есть и хорошие новости. Все наши нынешние терзания по поводу выбора профессии, поиска престижной или высокооплачиваемой работы во многом станут неактуальными уже в обозримом будущем. Согласно недавнему исследованию университета Оксфорда, уже через 25 лет примерно половина ныне существующих рабочих мест и профессий, а точнее 47%, просто перестанут существовать. Вернее, они перестанут существовать для людей «системы Homo sapience». Эти рабочие места (и профессии) займут роботы и машины. Многих наших потомков ждет в буквальном смысле праздное существование. А для тех, кому праздность будет в тягость, будет весьма непросто найти не то что престижную или интересную работу по душе, но и вообще любое осмысленное «рабочее» занятие. Впрочем, на наш век работы хватит. В том числе грязной.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > gazeta.ru, 30 апреля 2018 > № 2590673 Георгий Бовт


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 9 апреля 2018 > № 2561568 Георгий Бовт

Мы сползаем к войне

Георгий Бовт о том, чем россиянам грозят новые американские санкции

Объявленные в конце прошлой недели новые американские санкции против российской элиты, при всей «привычности» появления очередных рестрикционных списков, являются все же качественно новым этапом санкционного давления. И это толкает эскалацию напряженности в отношениях с Америкой по все более опасному пути.

Во-первых, Минфин США (формально санкции вводит он, а следит за их соблюдением его подразделение Office of Foreign Assets Management) не заморачивался на сей раз относительно конкретного повода для усиления санкционного давления. Хотя привязка к неким событиям на Украине и в Сирии в сопутствующем заявлении присутствует, все же в последнее время (особенно на Украине) там не происходило каких-то таких уж драматических событий, в которых можно было бы обвинить Москву и наказать за это санкциями. Например, главы России, Турции и Ирана буквально только что договорились о масштабном перемирии в Сирии, из которой также теперь собираются выходить американские подразделения. Казалось бы, надо поощрять за шаги в правильном направлении. Нет, вводят еще более жесткие санкции. Потому что –

Во-вторых.

Теперь даже какие-то относительные подвижки в мирном урегулировании что на Украине, что в Сирии не окажут того позитивного воздействия на налаживание отношений, как это могло бы произойти еще недавно.

Это, а также урегулирование северокорейской ядерной проблемы, перестает быть тем «ключом», которым мы бы открыли дверь, конечно, ни к какой не к разрядке и даже не к «перезапуску» отношений, но хотя бы к приостановке эскалации конфронтации. Она только усиливается.

Что касается Северной Кореи, то в Вашингтоне считают, видимо, что сами с ней теперь договорятся, а также надеются на Китай, который уже сыграл важную роль в том, что Ким Чен Ын пока заморозил свои ядерную и ракетную программы. КНДР станет одной из «разменных карт» в большой игре Америки и Китая (наряду с торговой войной), но не с Россией.

В-третьих. Санкции объявлены на сей раз, так сказать, по совокупности. Как сказано в отдельном заявлении Минфина США, в связи со «злонамеренным действиями» Москвы, направленными на подрыв западных демократий. Перечислено все «до кучи»: от вмешательства в выборы, до хакерских атак по другим поводам.

По сути, санкции вводятся и будут сохраняться «по факту» существования нынешнего российского режима и в связи с той внешней политикой, которую начала проводить Москва с начала 2000-х годов. Это делает их в контексте нынешней системы международных отношений «неотменяемыми» в обозримой исторической перспективе.

Впрочем, это было ясно уже в момент принятия соответствующего закона CAATSA 2 августа 2017 года. Было не вполне ясно, какие масштабы может принять санкционное давление. Теперь Вашингтон дает понять, что оно будет идти по нарастающей и практически вне зависимости от каких-то тактических действий и даже возможных договоренностей с Россией по каким-то вопросам. США будут ждать смены режима в России. Более того, фактически работать «на снос режима».

Поскольку закон предусматривает введение санкций и против контрагентов фигурантов «черных списков», то по мере расширения этих списков за счет российских олигархов и крупных государственных структур, под санкциями окажется почти вся российская экономика. Уже сейчас под ними оказалась значительная ее часть – причем далеко не только ВПК. Еще с пяток олигархов – и будет уже вся.

В-четвертых. Под санкции попали не только государственные структуры и новые госчиновники, не только люди, которые считаются на Западе членами «ближнего круга» президента Владимира Путина или его родственниками (можно предположить, что на каком-то следующей этапе санкции могут введены и лично против президента России), а также предприниматели, которые «совмещают» бизнес с работой на государство (как, к примеру, сенатор Сулейман Керимов или депутат Думу Андрей Скоч), но и крупные частные предприниматели Виктор Вексельберг и Олег Дерипаска, которые разбогатели еще в 90-х, и их в гораздо меньшей степени можно назвать «близкими Путину». Составители нынешнего списка исходили из того, что всякий крупный бизнес в России ведется с благословление государства и в тесном сотрудничестве с ним. Они не собираются разбираться в оттенках и тонкостях того, кого именно и насколько можно считать близким к российскому президенту, делая потенциально практически весь российский бизнес «токсичным» для его партнеров США и других странах.

Постепенно на бытовом уровне эта «токсичность» распространится на всех российских граждан, как она, скажем, распространилась на граждан Ирана или КНДР, которым в порядке проведения санкционной политики ряд государств отказываются выдавать визы.

В-пятых, некоторые фигуранты списка попали в него, похоже, не столько или не только за «близость» к Путину, сколько к Трампу. Фамилия Дерипаски в этом смысле давно «напрашивалась» в понимании американцев на включение в «черный список» потому, что он раньше имел деловые контакты с бывшим начальником предвыборного штаба Трампа Полом Манафортом, который проходит по делу о так называемом вмешательстве России в американские выборы (формально он обвиняется не в сговоре с русскими, а в отмывании денег).

Согласно такой же логике в списке оказался и Виктор Вексельберг. Якобы за то, что его структуры давали взятки чиновникам в республике Коми, то есть за государственную коррупцию. На деле же за то, что один из топ-менеджеров компании, аффилированной со структурами Вексельберга, (гражданин США) был крупным жертвователем в избирательную кампанию Дональда Трампа, а сам Вексельберг был гостем на инаугурации нынешнего президента.

Аналогичным образом в списке оказался бывший сенатор, а ныне зампред Центробанка России Александр Торшин. Будучи сторонником либерализации права на владение в России оружием самообороны, он поддерживал связи с Национальной стрелковой ассоциацией США (а с кем еще, спрашивается, как не с ней надо было поддерживать связи по этому вопросу?) и встречался в Москве зимой 2015 года (до того, как Трампа стал кандидатом в президенты) с приезжавшей делегацией. Что породило в американских масс-медиа конспирологическую теорию о том, что якобы Москва через NRA финансировала кампанию Трампа. Притом, что NRA – одна из богатейших организаций, она потратила на политическое лоббирование с 1998 года более 3,5 млрд долларов. Ее собственные, задекларированные и отслеженные пожертвования на компанию не только Трампа, но и других республиканских кандидатов в 2016 году составили $416 млн. Зачем ей «русские деньги»? Однако никто не ищет доказательств. Попал в публикации в прессе, даже самые бредовые, — попадешь и под санкции.

В-шестых.

Для составителей «черных списков» США более неважно, принадлежит ли тот или иной фигурант к «умеренным» или «ястребам», с точки зрения его политических взглядов.

Скажем, глава комитета по международным делам Совета Федерации Константин Косачев до недавних пор избегал попадания под санкции по причине своей должности. Однако теперь, не будучи никаким «ястребом», попал. Заодно учли его заслуги на посту бывшего главы Россотрудничества в деле распространения российской «мягкой силы». Значит, под будущие санкции могут попасть и другие ее распространители.

В-седьмых.

Нынешний санкционный список подтверждает наличие секретной части опубликованного в начале февраля так называемого «Кремлевского доклада», про который некоторые наши политики и чиновники шутили, что это некая помесь телефонной книги кремлевской администрации со списком журнала Forbes.

Например, в «Кремлевском докладе» фигурировал знакомый Владимира Путина Аркадий Ротенберг, который попал под санкции еще в 2014 году и затем продал 79% акций компании «Газпром-бурение» сыну Игорю. Игоря Ротенберга в «кремлевском досье» как раз и не было, а теперь он попал под санкции вместе с принадлежащей ему компанией. Можно предположить, что в секретной части досье есть и другие фамилии родственников, жен и близких фигурантов открытой его части. Это еще более повышает токсичность для потенциальных партнеров тех, кто в ней находится.

В-восьмых.

Нынешние жесткие санкции окончательно закрывают тему якобы имеющихся расхождений в санкционной политике в отношении России между администрацией и Конгрессом США.

В Конгрессе на сей раз не оказалось ни одного политика, который бы критиковал Трампа за мягкость в отношении русских. Например, занимающий по этому вопросу традиционно «ястребиную» позицию сенатор-республиканец Марко Рубио, бывший соперник Трампа по республиканским праймериз, приветствовал действия администрации в отдельном заявлении.

В-девятых. Нынешние санкции объявлены на фоне острейшего скандала вокруг дела об отравлении Сергея Скрипаля и его дочери в Великобритании. Если бы не это дело, можно было бы надеяться, что Евросоюз проявит бОльшую сдержанность в своей санкционной политике на фоне американской, как это бывало раньше. Однако теперь ожидать таковой со стороны Европы возможно, уже не приходится. И если к июньскому саммиту Евросоюза в деле Скрипалей вдруг появятся некие обстоятельства и факты, которые могут быть истолкованы на Западе (а уж многие постараются именно так и истолковать) как изобличающие причастность России к этому преступлению, то новых санкций со стороны Евросоюза, причем тоже жестких, не миновать.

«Дело Скрипаля» разыгрывается сейчас именно таким образом, чтобы оно стало точкой невозврата в отношениях с Россией. Причем уже вне зависимости от того, чем оно кончится. Даже если его спустят на тормозах, например, по причине того, что просто не найдут конкретных улик против Москвы. Оно уже нанесло отношениям России с Западом непоправимый среднесрочном плане ущерб.

В-десятых. Данный санкционный акт со стороны Америки – точно не последний.

Вероятно, уже в обозримом будущем на обсуждение американских властей будет поставлен вопрос о введении против России секторальных санкций в нефтегазовой отрасли и в отношении экспорта энергоносителей, как это было сделано в отношении Ирана. Это не вопрос ближайших недель, однако такое обсуждение может начаться в течение ближайших месяцев.

Тему уже поднимал, в частности, сенатор Линдси Грэм, который был одним из закоперщиков и авторов закона 2 августа 2017 года об антироссийских санкциях наряду с Джоном Маккейном.

Рассуждения о возможных ответных мерах России, конечно, имеют некоторый смысл. Но мне кажется, что это уже частности. Набор экономических контрсанкций, имеющихся в нашем распоряжении, будем говорить прямо, ограничен. Хотя еще в прошлом году в правительстве начали разрабатывать законодательные меры относительно возможной конфискации в том числе американской собственности в России как ответной меры на санкционное давление. Это можно считать «ядерным оружием» в экономической сфере. Потому что дальше остается только воевать в буквальном смысле слова. К тому же российских авуаров в Америке будет, пожалуй, не меньше. Одних только казначейских обязательств Минфина США Россия накупила на начало текущего года $96,6 млрд. В самом худшем случае, и эти средства могут быть заморожены и даже конфискованы.

Можно еще предположить возможность новой взаимной высылки дипломатов. Однако идти по этому пути — дело совсем тупиковое. Мы и так перестали разговаривать по тем вопросам, по которым диалог не прекращался даже в самые свирепые годы «холодной войны».

Например, сведены практически на ноль контакты по военно-политической линии, что весьма опасно для двух крупнейших ядерных держав. Нынешний уровень диппредставительства России в США и наоборот уже настолько низок и деградировал, что скоро высылать уже будет физически некого, останется только отозвать послов, понизить статус диппредставительства и, наконец, разорвать дипломатические отношения.

Самым действенным ответом на все эти санкции было бы, конечно, проведение в России таких экономических, административных и судебных реформ, которые бы раскрепостили предпринимательские силы, привели бы к росту экономики, в том числе за счет привлечения иностранного капитала, который еще не боится сюда идти.

Можно было бы расписать, что примерно можно было бы сделать для стимулирования экономического роста и предпринимательской активности. А еще для развития отечественного образования, науки и технологий, для модернизации, без чего страна становится все менее конкурентоспособной – и все более уязвимой для новых санкций уже в обозримом будущем. Но я лично не верю в реалистичность такого сценария. Свободная (в отличие от мобилизационной и огосударствленной) экономика не видится у нас главным ключом противодействия санкционном удалению. Для реализации этого сценария с начала 2014 года, когда были введены первые ограничения, у правительства было достаточно времени. Однако все это время мы только что и делали, что приспосабливались и «выживали», никакого рывка и даже предпосылок к нему не просматривается. Будем приспосабливаться и выживать и дальше. Прозябать.

Теоретически, с точки зрения внутренних ресурсов, в нынешнем виде российская экономическая и политическая система может выдерживать санкционное давление годами, даже десятилетиями.

Однако все более актуальной задачей во внешней политике становится на сегодня остановить сползание, уже без преувеличения, к войне. Ведь ее никто не видит же главным вариантом и средством разрешения создавшихся проблем, не так ли? Или кто-то всерьез допускает такую возможность?

Похоже, пока мало кто из политиков по обе стороны Атлантики всерьез отдает себе отчет в том, что именно в этом опасном направлении мы и движемся.

Ничем хорошим, по определению, не может закончиться политика, с помощью которой многомиллионную страну, по сути, стараются сделать всемирным «изгоем», ожесточенно и, кажется, даже уже азартно загоняя в угол и распространяя методы, по сути, травли на все новые категории ее правящей и бизнес-элиты. Не хочется тут проводить аналогий с Веймарской Германией.

Тем более что многие из них были бы не вполне корректны. Простые обыватели тоже не будут оставлены в стороне, несмотря на все уверения, что санкции «не направлены против российского народа».

Опасность продолжения такой политики осознают немногие. И пока это осознание не придет, никаких серьезных переговоров и осмысления того, как же нам остановиться в дальнейшей эскалации, не будет. Если только это осознание не придет слишком поздно.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 9 апреля 2018 > № 2561568 Георгий Бовт


Россия > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > gazeta.ru, 19 марта 2018 > № 2534091 Георгий Бовт

2024

Георгий Бовт о том, какой будет Россия после очередного срока Владимира Путина

Каким будет новый срок правления Владимира Путина? Это вопрос звучал в начале каждого срока, — сначала 4-летних, потом 6-летнего. И всякий раз предсказатели ошибались в чем-то существенном.

В этом смысле президент умеет удивлять, действуя не столько по заранее написанным программам, сколько «по жизни».

Помню, в 2000-м некоторые из тех, кто и сейчас находится близко к власти, предрекали «скучное и невыдающееся» его правление. Однако именно во время первой 4-летки были проведены многие важные изменения в системе власти и экономике, которые позволили достичь немалых успехов в развитии страны.

Говорят, что в России надо жить долго, чтобы почувствовать перемены. Получается, что – и править тоже. Тогда повышается шанс совпасть с тем генеральным историческим трендом, по которому в данный момент движется страна. Потому что, с одной стороны, не надо преуменьшать роль личности в русской истории, с другой, не надо ее преувеличивать. Огромная страна идет из века в век своим путем, который ее текущие правители могли лишь корректировать в большей или меньшей степени. Но не менять по существу. Даже Петр Первый, даже Сталин.

В этом смысле нынешний/будущий президент не «поднимал Россию на дыбы», не «ломал ее об колено», не разрушал привычных укладов жизни и не навязывал каких-то заведомо «импортных» моделей развития и, что немаловажно, повседневного поведения. Все это время он, собственно, делал примерно то, что страна в большинстве своем от него и хотела, и ждала. И именно потому что Путин, по большому счету, неизменно и оправдывал эти ожидания, а также во многом и угадывал их, питаемых тем самым молчаливым большинством, за него по-прежнему и голосует столь уверенное большинство приходящих на избирательные участки.

И это большинство не хочет жить в эпоху перемен (а кто хочет испытывать на себе все тяготы очередной революции?), оно хочет жить в эпоху стабильности. Чтобы та никогда не кончалась. Да и лозунг «Лишь бы не было войны!» никто не отменял. Более того, в последнее время он стал еще более актуальным.

За более чем 18 лет правления Владимира Путина среднестатистический россиянин стал жить лучше, а по многим параметрам – веселее. Число живущих за чертой бедности сократилось с 2000 года с 43 млн примерно в два раза. Благосостояние тоже выросло в разы. Средняя продолжительность жизни выросла с 65,5 лет до 73. Инфляция упала с 21% в год тогда до 4% сегодня, уровень безработицы с более чем 10% до 5,3%. Объем экономики вырос с $260 млрд (в сегодняшних долларах) до $1,28 трлн, с учетом того, что до девальвации 2013 года было еще на триллион больше.

Можно найти и массу других положительных перемен. Как и много примеров того, что сделать не удалось.

Не удалось слезть с «нефтяной иглы». Инновационный центр «Сколково» остался не более чем игрушкой времен «президента pro tempore» Медведева, инновации и модернизация не стали «фишкой» российской экономики. Не удалось ликвидировать неравенство в региональном развитии, на сегодня лишь 14 регионов из 83 являются, грубо говоря, «донорами» федерального бюджета.

Усилилось неравенство социальное – расслоение между самым богатыми и самыми бедными находится примерно на уровне американского, разве что при других абсолютных цифрах. По уровню восприятия коррупции (при всей условности этого рейтинга) «Транспаренси интернешнл» Россия в прошлом году была на 135-м месте. Впрочем, и это важно, многие из нерешенных проблем являются «вековыми».

И не надо думать, что за следующие 6 лет все эти проблемы будут непременно решены. Однако, если считать мерками «столыпинского 20-летия стабильности» (его знаменитая фраза: «Дайте мне 20 лет покоя – и вы не узнаете России» во многом является credo правления Владимира Путина), то

Россия-2024, в силу накапливания множества мелких изменений в повседневной жизни ее граждан действительно будет во многом именно качественно отличаться от страны, принятой Путиным от Ельцина в новогоднюю ночь «миллениума».

Итак, какой могла бы стать страна к 2024 году, когда, если не менять Конституции, истечет последний срок правления Владимира Путина как президента?

Мне не кажется, что после очередной инаугурации он вдруг сделает ставку на «правительство реформаторов», которые начнут что-то стремительно менять. Скорее – на технократов, которые будут следовать по пути «тонкой настройки» системы. Кандидатура премьера, конечно, важна (о, сколько сейчас пойдет гаданий и споров на эту тему, но Путин опять, уверен, многих удивит), но не принципиальна. Центр принятия ключевых решений от этого не сместится из Кремля в Белый дом правительства. Это не будет кабинет министров с расширенными полномочиями. Не стоит ждать и кардинальных институциональных реформ. Чуть меньше открытого, внаглую, воровства, чуть больше эффективности, — и результат уже будет в какой-то мере положительным.

При этом акцент на «цифровую экономику» — важен. Мы еще даже в полной мере даже не можем пока осознать, насколько.

С одной стороны, будут сделаны очередные – возможно, огромные — шаги по повышению комфортности и удобства повседневной жизни обывателей. Мобильные приложения появятся на все случаи жизни, «шеринговая экономика» станет повседневностью и в России, не ограничиваясь только «каршерингом». Через 6 лет мы, возможно, будем жить в условиях массового распространения «интернета вещей». Ваш холодильник, не исключено, наконец заживет самостоятельной жизнью, заказывая вам продукты на дом. Не говоря уже о телевизоре, который выучит ваши предпочтения и постарается их не нарушать.

Сомнительное «счастье» личного общения с чиновниками с высиживанием в коридорах и унизительные заглядыванием в глаза окончательно уйдет в прошлое. Только «личный кабинет», только сайт госуслуг, только «активный гражданин» — только цифровой «хардкор». Российское государство верно нашло один из путей повышения собственной стабильности: чем реже мы с ним встречаемся в личном качестве, тем лучше для обоих сторон.

С другой стороны, «пакет Яровой» вступит в силу уже этим летом. Экономика big data, со всеми вытекающими угрозами создания описанного в антиутопиях тоталитарного государства – уже даже не за углом, а стучит в дверь. Однако среднестатистический российский обыватель, по большому счету, его не боится. «Мне нечего скрывать от органов», — как говорили раньше. А сейчас, ежедневно ставя галочку в квадратике под словами, где сказано, что ты согласен на все, что прописано в нечитаемых правилах очередного мобильного приложения, обыватель уже согласен на полную свою «прозрачность» для неограниченного круга лиц.

Трудно сказать, дойдет ли наше общество через пять-шесть дет до того, до чего дошли китайцы, чтобы, учитывая поведение человека в самых разных сферах, вести на основе обработки big data на него тотальное цифровое досье, на основе которого он может как получать в том числе разные скидки и льготы, так и столкнуться с целым рядом ограничений в своих возможностях, в поиске работы и т.д. До льгот и скидок, может, на государственном уровне и не дойдет, а вот «профилирование» всех, кто играет какую-то роль в общественной, политической и экономической жизни резко повысится в своей эффективности и детализации. И эта тенденция – не только российская, она во многом общемировая. Мы тут всего лишь шагаем в ногу со временем.

Эпоха «анонимности» в интернете, а также «зашифрованных мессенджеров» уйдет в прошлое. Если в Китае уже сегодня полиция может на улицах дистанционно сканировать, у кого на смартфоне имеется «запрещенный» контент, то скоро эти технологии придут и к нам.

Не стоит ожидать, что к 2024 году Россия станет страной с самой передовой медициной и одной из лучших систем образования в мире. Хотя, если кто обратил внимание, в ежегодном послании, которое заменило предвыборную программу Путина, ассигнования на эти цели предусмотрены огромные. Тут должен произойти настоящий «большой скачок». И победивший в четвертый раз на выборах президента Путин будет, уверен, «настаивать» на выполнении в этой сфере очередных «майских указов» на протяжении всего срока правления.

В процессе их выполнения будет наверняка много профанации, приписок и откровенных статистических манипуляций, однако что-то полезное в этом плане все же останется. Прогресс тут все же неизбежен. Но еще больший прогресс, уверен, и в медицине, и в образовании произойдет за счет того, что сами граждане будут и больше заботиться о том и другом (в том числе о своем здоровье и самосовершенствовании себя и своих детей), и больше вкладывать в это собственных денег, не надеясь на государство.

В стране появится больше новых и вполне приличных дорог, в основном, конечно, платных. Это, кстати, еще одна область, где не очень заметное накапливание количественных изменений рано или поздно приведет к качественным изменениям. Последние будут состоять, прежде всего, в том, что мобильность населения существенно повысится (особенно, если сравнивать с тем же 2000 годом). Возрастет и число внутренних перелетов за счет развития «авиакомпаний-дискаунтеров», которые будут нещадно критиковать за жадность и хамство по отношению к пассажирам, но все равно ими летать.

Многие ранее отрезанные от большой жизни места будут втягиваться в нее все сильнее, появятся новые локальные «точки роста» местной экономики, каких буже сейчас, пусть не всегда заметных из Москвы, немало. Под неутихающие разговоры о том, что малый и средний бизнес душат административным ресурсом, поборами и набегами силовиков. Ничего из этого в жизни малого бизнеса не исчезнет, не будем обольщаться. Но он и не загнется все равно и будет пробиваться тут и там, как трава сквозь асфальт. И никакая даже самая «тоталитарная» цифровая экономика к ногтю ни его, ни «теневую экономику» не прижмет окончательно.

Суровость российских законов смягчается необязательностью их исполнения, — эту формулу еще Карамзин вывел. С тех пор ни одному из даже самых суровых российских правителей ее не удалось не то что опровергнуть, но даже поколебать. Не опровергнет ее и Владимир Путин. И не потому, что, мол, система неэффективна, — ее эффективность как раз, возможно, будет повышаться за счет новых информационных технологий и вовлечения в процесс управления новых поколений современных технократов.

А просто потому, что до конца нынешний президент никогда и не собирался разрушать неформальный контракт с обществом, заключенный по принципу «живи и давай жить другим».

Его было некоторые заподозрили в нарушении этого контракта, когда предыдущая Дума работала над запретительными законами в духе «взбесившегося принтера». Однако ж, когда угрозы «горбачевщины», порожденные страхами в умах правящего класса во времена «позднего Медведева» отступили, среднестатистическому гражданину более перестало угрожать, что государство таки залезет к нему в постель и в его обывательскую жизнь по мелочам, если он, обыватель, не будет слишком активно лезть в политику.

Ну и слава богу. Опять же Турцию открыли, да и Египет уже тоже. Если же вновь затронуть тему «цифровой экономики» в связи с обывательским свободами, то в ближайшие годы контроль за интернетом со стороны государства и его верного «солдата» Роскомнадзора будет усиливаться. Однако и эти «гайки» все равно не будут закручены до конца.

Люди будут больше строить собственных домов и покупать все больше квартир в ипотеку. Жизнь в кредит, как ни крути, — это основа в том числе политической стабильности. С другой стороны, немало будет и таких мест, которые, оставшись на обочине прогресса и новых магистралей, загнутся окончательно, придут к запустению. На фоне по-прежнему не очень благоприятной демографической картины (к 2024 она кардинально резко не может улучшиться в силу просто естественных причин) концентрация населения в более благополучных районах (Москва, Северо-Запад, Краснодарский край и т.п.) усилится.

Возможно, появятся островки по-настоящему «свободной экономики» в виде особых или свободных экономических зон, каковую сейчас не совсем уж безуспешно пытаются создать на Дальнем Востоке.

Что касается ожиданий «роста протестных настроений», то лично я в них на сегодня не верю. Разве что прилетит какой-то совсем уж жирный «черный лебедь», который поколеблет одновременно и сплоченность элит, и долготерпение народа.

Все вышесказанное, впрочем, сформулировано вне международного контекста. А он – принципиально важен. Какими будут наши отношения с Западом? Ведь если они будут в ближайшие годы плохими, то это неизбежно отзовется не только на внутренней экономической жизни, но и на жизни общественной. Обстановка мобилизации и «осажденной крепости» мало способствует расцвету внутренних свобод и даже просто вольностей.

Иными словами — «будет ли война»?

Эскалация противостояния с США, а теперь уже с Британией идет пугающими темпами. Особенно быстрыми темпами нарастают усилия по превращению России в «страну-изгоя». В последние дни, полагаю, это немало способствовало мобилизации сторонников Путина. По мере того, как телевидение неустанно клеймит как «провокации со стороны Запада», в стране лишь крепнут и будут крепнуть антизападные настроения. И пока совершенно непонятно, каким образом эта ситуация может разрешиться мирно и спокойно.

Вероятность того, что все само собой рассосется, с каждым новым кризисом («вмешательство» в выборы в США, отравление Скрипаля, «раздувание» допингового скандала и т.д.), неизменно уменьшается. А эскалация новой гонки вооружений делает, по крайней мере, угрозу локального столкновения все более вероятной.

В восприятии российского правящего класса, именно к середине 20-х годов (возможно, как раз к 2024-му году) США могут достичь такого уровня развития глобальной ПРО, которая вселит в них уверенность, что она может полностью блокировать ответный российский «удар возмездия». С точки зрения доктрины взаимного устрашения и взаимного сдерживания, это качественно новая ситуация. Оправданы или нет такие страхи, именно они могут заставить многих в Москве «нервничать» и предпринимать упредительные действия. Какими они могут быть – мы пока в полной мере не знаем. Даже из второй части президентского послания.

На фоне кажущегося сегодня неизбежным дальнейшего ухудшения отношений с Западом будет делаться все больший акцент на импортозамещение и в какой-то мере на самоизоляцию. К 2024 году Россия, проводя такую политику, станет гораздо более самодостаточной страной (пусть даже с огромными издержками и «переплатой», нежели она была в 2000 году). Хотя полная автаркия вряд ли нам грозит.

Если не произойдет «форс-мажора», то к 2024 году Россия все равно при этом станет гораздо более современной во многих деталях жизни страной, чем была в 2000-м. И при этом, по большому счету, не изменится в основах этой самой своей жизни.

В ней не станет больше свобод — в «западном» понимании этих свобод. Она не превратится в парламентскую республику с безграничной свободой слова, собраний и митингов. Но в ней не станет и меньше вольностей – именно в российском понимании их. В ней останется масса возможностей «договориться» — в том числе с государством. И приспособиться – прежде всего гражданам. Почти ко всему.

И в этом смысле она будет в бытовом плане по-прежнему намного более «свободная страна», чем некоторые в доску зарегламентированные западные демократии. В ней будет по-прежнему и «никуда без блата не пробиться», и одновременно будут все равно пробиваться и пробиваться люди из самой глубокой провинции, которые будут находить возможности для самореализации даже на фоне вечной российской бюрократии.

Во что я лично точно не верю именно по состоянию на сегодня, так это в то, что Владимир Путин «совсем уйдет» из российской политики, даже перестав быть президентом страны в 2025 году. В конце концов, если в Британии была целая «викторианская эпоха», в течение которой страна действительно перешла из одного качества в другое, притом без единой революции (разве что промышленной) то почему у нас не может быть «путинской эпохи». Она еще себя, судя по настроению электората, далеко не исчерпала.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > gazeta.ru, 19 марта 2018 > № 2534091 Георгий Бовт


Россия > Экология > gazeta.ru, 12 марта 2018 > № 2524674 Георгий Бовт

Как превратить страну в помойку

Георгий Бовт о том, почему мы загадили мусором собственную страну

Многие обыватели сами ежедневно способствуют тому, чтобы превратить страну, где они живут, в одну большую помойку. Не только власти в этом виноваты, и не только «мусорная мафия», превратившая свалки в бизнес, «кормящая с руки» чиновников, покрывающих нарушения и убивающая журналистов, которые вдруг осмелятся об этих нарушениях написать.

Всякий, кто путешествовал по России, знает: так называемые места массового отдыха граждан – это почти всегда неизменно помойка. Вот граждане изволили пожарить шашлычков – и сразу видно, чем они их запивали, что было на «гарнир» и в каких целлофановых пакетах они все это принесли. Другие граждане, придя на то же место, сядут практически в эту же помойку, нимало не смущаясь. А окончив свой пикник на обочине, не станут, как правило (есть, есть исключения), себя утруждать тем, чтобы захватить свой мусор с собой. Побывав в последнее время не в одном национальном парке (куда, в отличие от заповедника, въезд разрешен), могу засвидетельствовать, что по уровню свинства среднестатистический «любитель природы» ничем не лучше того, кто выбрасывает бутылки и прочий мусор прямо в окно своего автомобиля, отчего все наши обочины – это тоже одна сплошная помойка. Спасибо «рабам-гастарбайтерам», которые по весне собирают все это в мешки, которые потом увозят куда-то на очередной полигон.

Если бы не работники национальных парков (с их нищенской зарплатой), собирающие мусор за посетителями (часто под их насмешки), то эти парки превратились бы в такие же помойки, какие есть непременно вокруг чуть ли не каждого малого и среднего населенного пункта, вокруг каждой деревни. В том же Подмосковье, несмотря на то, что всевозможные садоводческие товарищества теперь обязали заключать договоры на вывоз мусора, проблема до конца не решена. Чему свидетельства – оставленные на автобусных остановках мусорные пакеты. Выбросить их некуда, а вести с собой в Москву не всем хочется.

Только зарегистрированных в стране — около 4 тыс. свалок, — они сегодня заполнены более чем на 90%. Площадь мусорных полигонов (только легальных) составляет почти 600 кв. км при слое в 25 метров и увеличивается на 0,4 млн га в год.

Страна у нас большая, так что кажется, что в ней еще гадить и гадить. Сбор и утилизация мусора не может быть нашей «национальной идеей», мы слишком «великая нация» для этого. Поэтому очищать наш сплошь загаженный промышленным отходами Север мы наймем японцев, им будет «не в падлу». По переработке мусора Россия находится на уровне стран Третьего мира. По уровню отношения властей и простых граждан к этой проблеме – примерно там же.

Граждане не восстанут до тех пор, пока им в буквальном смысле станет нечем дышать в собственной квартире, которую они купили уже с видом на свалку под обещания застройщика тут все скоро облагородить (так было в стремительно застраивающейся Балашихе, когда возмущение горожан заставило вмешаться президента). В обывательском сознании «экологи» — это нечто среднее между «пятой колонной» и откровенными подрывными элементами, которые непременно «за иностранное бабло» мешают нашим капитанам индустрии поднимать страну с колен.

При этом Москва и Петербург несравненно чище и опрятнее (если говорить о центральных районах городов), чем Париж, Рим и тем более Нью-Йорк. Тем разительнее их контраст с остальной страной.

В России накоплено уже более 31 млрд тонн неутилизированных бытовых отходов, а всех – более 100 млрд тонн. Каждый гражданин страны «производит» мусора примерно 400 кг в год, из них 150 кг пластмасс, более центнера макулатуры и более тысячи бутылок. Одних только батареек накапливается каждый год 15 тыс. тонн. Их почти не утилизируют. (В Европе уровень их утилизации - 30–45%, в США — около 60%, в Австралии — около 80%). Как и ртутные «энергосберегающие» лампы, которые массово повелел внедрять еще президент Медведев, но ни он, ни он же в виде премьера проблему их утилизации так и не осилил. То есть, теоретически, в Москве вы можете сделать это через управляющую компанию. Если очень захотите и приложите немало к тому усилий. Но я еще нигде не видел, чтобы это работало как система.

Вторичной переработке в России подвергается не более 5% бытовых отходов. В США (тоже большая страна) – 45% (еще 13% мусора сжигается для получения тепла и электроэнергии), в Европе – в среднем более 50%. У нас мусороперерабатывающих заводов – менее 250, сортировочных – полсотни, мусоросжигающих – 10. Заводов полного цикла нет ни одного. Вокруг мусоросжигательных заводов много шумных споров. Экологи говорят, что они страшно вредные, власти чаще всего идут навстречу экологам именно в этом вопросе, и за такой «сговорчивостью» можно легко заподозрить коррупционный интерес. «Наварить бабла» на мутном бизнесе вокруг мусорных полигонов, где объемы и нормативы учитываются плохо, а «левый мусор» за деньги принять проще простого, куда легче. К тому же строить современные заводы (в том числе мусоросжигательные с полным циклом очистки) – это десятки миллионов долларов каждый. Проще и дешевле «гадить под себя». Примерно аналогичным образом «мусорной мафией» были отсечены все иностранные инвесторы, которые собирались было строить мусороперерабатывающие заводы в нашей стране (один, вы будете смеяться, в пораженном коррупцией Дагестане, который сейчас сам подвергается глубокой «переработке» под руководством врио главы региона Владимира Васильева).

В ряде регионов доля несанкционированных свалок достигает 40-50%. И на этом наживаются вполне конкретные люди. Муниципальные власти просто не могут не быть в доле. Ради любопытства задайте в поисковике «вывоз мусора». Вы получите десятки предложений, большинство которых будут связаны именно с нелегальным бизнесом. Размаху которого позавидует любая неаполитанская мафия.

В Европе работают десятки заводов по переработке мусора, в том числе по его сжиганию. В Германии, где уровень экологического сознания повыше нашего будет и где «зеленые» в том числе входили в состав правящих коалиций, таких около сотни. Другое дело что такие технологии требуют и «немецкой дисциплины» в соблюдении стандартов (60-70% стоимости таких заводов – это система очистки), поддержания температуры сжигания и пр. Если посмотреть на контингент занятых в нашей «мусорной отрасли», сразу же возникнут большие сомнения в том, что эти люди способны на такой дисциплинарный подвиг. Кстати, вонь в Волоколамске вследствие прорыва разных вредных газов из-под слоя мусора – это прямое следствие несоблюдения правил захоронения на открытых полигонах, которые куда проще, чем при сжигании.

Швеция пошла дальше Германии. Там на полигоны свозят лишь 4% всего мусора! Зато чуть ли в каждом муниципалитете есть своя ТЭЦ по его сжиганию (всего таких ТЭЦ в стране не менее 30), все вместе они производят электроэнергии, достаточной для отопления почти 1 млн домов и обеспечения электричеством около 260 тыс. домохозяйств. Своего мусора шведам не хватает, они закупают его у соседних стран. Американцы ровно так же до недавних пор экспортировали 40% своего мусора в Китай, где из него, перерабатывая, производили разные товары. Однако теперь китайцы, борясь за экологию в своей стране (там с этим делом ситуация куда хуже нашей, особенно в крупных городах, по причине перенаселенности) не хотят больше закупать американский мусор в таких объемах, что составит большую проблему для США. Дело в том, что вторичная переработка сырья, особенно при низких ценах на нефть (особенно пластика), либо балансирует на грани рентабельности, либо убыточна, что делает ее зависимой от государственных дотаций.

У нас пока еще только планируют строить современные мусоросжигательные заводы (в Подмосковье, Татарстане и Крыму, где мусор, которым полуостров давно уже просто зарос, уж точно девать некуда), однако по объемам переработки они останутся каплей в мусорном море еще не одно десятилетие. Мы и в этом катастрофически отстаем. Разве что в Татарстане планируется уменьшить к 2025 году объем захораниваемого на полигонах мусора до нуля. В Подмосковье – лишь на треть к тому же сроку, притом, что объемы производимого мусора возрастают каждый год.

Наконец, в нашей стране эффективной вторичной переработке мусора мешает дремучее состояние экологической «сознательности» граждан. Никакой социальной рекламы на этот счет нигде нет (на тему раздельного сбора мусора особенно нет). Экология как тема практически отсутствует в общественном дискурсе. Между тем, без раздельного сбора утилизация в виде вторичной переработки однозначно становится убыточной. В крупных городах, включая «просвещенную Москву», были неоднократные попытки наладить раздельный сбор мусора. Все они пока что благополучно провалились.

Гражданам лень отделять пластик от бумаги, а органические отходы от прочих. Они считают ниже своего достоинства в тех немногочисленных случаях, когда даже и стоят разные контейнеры для разного мусора, шевелить мозгами на предмет того, что куда кидать. А часто просто ведут себя по отношению к этим робким усилиям «сепарации» как вандалы, как дикари.

Они по-прежнему исходят из того, что страна у нас большая и на наш век хватит. Они по-прежнему ведут себя так, как будто они тут вообще проездом. Жизненным транзитом. Как кочевники или временные оккупанты, которые, загадив одно место, переедут на чистое. Или, как говаривал классик сатиры Михаил Жванецкий, «не нравится тебе запах – отойди». Вот только отойти уже — некуда. Вонь и помойка обступили со всех сторон. В общем, велика Россия, а мусор сваливать уже некуда.

Россия > Экология > gazeta.ru, 12 марта 2018 > № 2524674 Георгий Бовт


Россия. США > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 5 марта 2018 > № 2519396 Георгий Бовт

«Кузькина мать». Версия 2.0

Георгий Бовт о том, что военное противостояние с Америкой на годы неизбежно

Конфронтация с Западом, полная деградация отношений с Америкой рано или поздно должны были распространиться на военно-политическую сферу и на оставшиеся еще со времен «холодной войны» соглашения об ограничении вооружений. И это время настало.

Свою жесткую речь, которую в США окрестили «милитаристской», но весь пафос которой, похоже, еще не до всех там дошел, Владимир Путин мог произнести и вне избирательной кампании. И необязательно, теоретически, было включать «оборонно-наступательную» часть в ежегодное послание. Впрочем, предвыборный контекст все же имеется: рассказ о новых ракетах и «чудо-оружии», которое не даст нас в обиду врагам, был адресован и российской аудитории, конечно. Эта аудитория хочет видеть страну сильной и готовой «дать отпор». Что в космосе, что в хоккее. Нынешнее общественное мнение соответствующим образом давно подготовлено и мыслит преимущественно «силовыми категориями». Эта часть (его большинство) общества увидела и услышала то, что хотела, то, к чему ее готовили.

«Военно-политическую» часть послания уже сравнили с речами советских лидеров.

Хотя Путин не употреблял выражение «мы покажем вам Кузькину мать», как некогда Никита Хрущев, но по смыслу это была именно она, наша модернизированная «Кузькина мать 2.0». А временами он звучал, как Юрий Андропов той поры, когда Рейган объявил программу «Звездных войн» («Стратегическая оборонная инициатива»).

Советское руководство восприняло ее более чем серьезно (с тех пор мнение руководства страны, по большому счету, не менялось). И именно тогда были начаты разработки некоторых из тех систем вооружений, которые показывал Путин в московском Манеже. В этом смысле эстафета Юрия Владимировича передана в надежные руки. И если позднее советское руководство перед лицом рейгановских планов всерьез испугалось и тогдашнего технологического отставания СССР, и перспектив прямого военного столкновения с Америкой на фоне пустых полок магазинов и импорта зерна в больших объемах, как результат, начало «дергаться», искать пути «совершенствования социалистической системы», доискавшись-дометавшись, в конце концов до Горбачева и Перестройки, то нынешнее руководство страны не собирается повторять то, что оно считает ошибками прошлого.

Москва хочет показать, что она не только готова к новому военно-стратегическому противостоянию и не боится его, но и исходит из того, что нынешняя система управления страной не нуждается ни в какой перестройке, а достаточно ее «тонкой настройки» и расстановки правильных и эффективных людей на ключевые посты в рамках созданной вертикали власти.

Четырехлетний опыт жизни России под санкциями показал, что страна к ним адаптировалась, и ее экономика может функционировать в таких условиях без особых сбоев и кризисов достаточно долго (без рывков вперед тоже, но это другой вопрос). Противостояние с США и совокупным Западом практически в одиночку, без Варшавского договора за спиной и верных союзников (Китай таковым считаться не может) не привело ни к существенным уступкам со стороны Москвы по тем вопросам, по которым на нее давят, ни к нарастанию кризисных явлений внутри страны, ни к расколу правящей элиты, несмотря на ее «офшорные нравы». А со стороны тех, кто давит, обнаружилось понимание очевидных пределов, за которые они и сами не готовы пойти. Недавний отказ администрации США распространять санкции на суверенный долг России, поскольку она слишком интегрирована в мировую финансовую систему и это ударит по интересам самих же США и их союзников – тому подтверждение.

Мир изменился со времен Хрущева, Брежнева и Андропова. Сегодня все видят прямо в онлайн трансляции в соцсетях, что даже такая маленькая и слабая в экономическом смысле страна, как Северная Корея, которая вообще никуда не интегрирована, может бросать вызов могущественной Америке, а та в ответ, кроме все тех же санкций (которые пока не поставили маршала Ким Чен Ына на колени), ничего поделать не может.

Порог «неприемлемого ущерба» для привыкшего к комфортной жизни Запада существенно снизился по сравнению с 50-ми годами. Однако возросла степень безответственности политиков-популистов.

Грозные «твиты» Трампа – в духе «ща как врежу!» — отдаются эхом разве что на фондовом рынке, но не в Пхеньяне. А все потому, что у маршала Кима есть, как он утверждает, ядерная бомба. И это его главный «оберег» от повторения судьбы Муаммара Каддафи и Саддама Хусейна. И война с ним станет себе дороже.

У России таких «бомб» более полутора тысяч, и она устами Путина дает понять, что, в принципе, если другой язык не понимают (а в Кремле исходят из того, что не понимают и не хотят), то и она готова перейти на тот же лексикон мирового хулигана, которым с Америкой разговаривает Ким Чен Ын. Кстати сказать, видеографика, на которой боеголовки летят в сторону полуострова, по очертаниям похожего на Флориду (примерно в район Мар-о-Ларго, зимней резиденции нынешнего президента) — это примерно из этого «лексикона». (Правда, у Кима боеголовки летели, то на город, похожий на Сан-Франциско, то на Вашингтон).

Совпавшее по времени объявление «Газпрома» о намерении разорвать соглашения с «Нафтогазом» Украины о поставках и транзите газа – из той же серии. Как и намеки на возможный выход России из Совета Европы и ЕСПЧ. То есть, если вы, господа «наши западные партнеры», до сих пор считали, что мы «плохие», то на самом деле мы покамест были еще в меру «белыми и пушистыми», — а вот «послушайте нас сейчас»». Короче, нечего тратить время на миролюбивую риторику, пора начать соответствовать тем описаниям России как чуть ли не «исчадия ада», которые в ходу в западных масс-медиа. Мы готовы, так можно понять российского президента, стать такими, какими вы нас так страстно хотите видеть, и «подстраиваться» под вас, как раньше, не станем. И для этого даже нам не надо будет нанимать никакое пиар-агентство «Кетчум». Воспитали свою RT в своих же рядах.

В конце концов, если ситуация не разрешается одними методами, то ее можно попробовать «взорвать», резко повысив ставки в игре и выйдя на другую орбиту. Путин вообще мастер такой тактики. Разговор с Америкой на тему отъема дипломатических зданий и сокращения численности дипперсонала скучен, мелок, вязок и бесперспективен. А вот разговор на языке ядерных боеголовок и новейших систем вооружений, полагают в Москве, будет более понятен «нашим партнерам» из Вашингтона. На него и перейдем, стало быть.

В конце концов, именно «Кузькина мать» в исполнении Хрущева, выведенная уже при Брежневе на качественно новый уровень глобального противостояния, верят в сегодняшнем руководстве страны, вынудила США пойти на переговоры по ограничению гонки ядерных вооружений. И вообще заставила с нами считаться.

Кстати, в ту пору, СССР вовсе не «надрывался» в этой самой гонке, а вполне сочетал достижение ядерного паритета с США с ростом благосостояния населения и едва ли не самыми высокими в советской истории темпами роста экономики, включая, что немаловажно, развитие технологий (почти все наши Нобелевские премии по естественным наукам – из той поры). Это было время расцвета советской модели. Те, кто усматривает противоречие между первой и второй частью послания Путина, отказывают ему в готовности такой опыт не только повторить, но и превзойти (да-да, «можем повторить»). Они расходятся с ним в понимании причин развала СССР: они думают, что он «надорвался», а он полагает, что произошла измена, помноженная на маразм поздних советских вождей. Я бы лично согласился с тем, что советская модель была «спасаема» при условии проведения определенных — не радикальных, не политических, но значимых – реформ, примерно до начала-середины 70-х.

А вот когда Горбачев «моргнул», пойдя в том числе на уничтожение ракет средней и меньшей дальности, то это дало толчок «наступлению» Запада ради закрепления итогов «холодной войны» как своей безоговорочной победы. Путин не собирается повторять «ошибок» Горбачева. А тем, кто сомневается, что все показанные новейшие виды вооружений действительно разработаны и скоро встанут на боевое дежурство или уже встали, ответ может быть примерно такой: «Сомневаетесь и хотите попробовать в деле? Ну, рискните. Или слабо?». Госдеп в свое время говорил, что у Кима тоже половина ракет не взлетает, однако другой половины вполне хватает, чтобы не воплощать страшные угрозы Трампа в военные действия на Корейском полуострове.

Можно предположить, что договор по РСМД 1987 года и падет скорой жертвой новой гонки вооружений.

Подписанный Горбачевым и Рейганом, он запрещал ракеты радиусом действия от 500 до 5 000 км наземного базирования (и только наземного). Это было сделано после психологически напряженного, порой на грани истерики противостояния, когда СССР и США разместили ядерные ракеты в Европе, фактически «приставив пистолет к виску» друг друга. Подлетное время сократилось до 20 минут. По договору СССР и США тогда уничтожили 2 692 ракеты (мы – 1846, они – 846).

При этом американцы оставили сами пусковые установки, которые сегодня, теоретически, пригодны для пуска ракет такого же класса, а также используют действующие ракеты средней дальности как «мишени» для испытаний. Эти «ракеты-мишени» имеют те же технические характеристики, которые запрещены договором РСМД.

Путин не раз давал понять, что считает тогдашнее решение Горбачева ошибкой. А впервые о том, что Россия может выйти из договора по РСМД, он заявил еще в июне 2000 года. При условии, если США выйдут из советско-американского Договора по ПРО 1972 года. Что они и сделали в 2002 году. После этого российские руководители и военные не раз рассуждали о выходе из РСМД, так что почва готовится давно. В то же время США до недавнего времени (до 2014 года) воздерживались от обвинений Москвы в нарушении данного договора. Эти обвинения идут в последние три года. Потому что, на самом деле, сегодня Америку вполне бы устроило, если бы мы первыми из договора и вышли, они и сами готовы это сделать. В новый бюджет Пентагона уже заложены $58 млн на разработку новой ракеты средней дальности именно сухопутного базирования (морского и воздушного базирования у Америки были и остались). Размещаемые в рамках развертывание системы ПРО в Румынии и Польше универсальные установки вертикального пуска MК-41 могут быть использованы для имеющихся ракет «Томагавк» с дальностью 2400 км. Кроме того, США заинтересованы, объективно, в выходе из договора 1987 года (у нас, кстати, такая же может быть мотивация) еще и потому, что ракеты средней и малой дальности были и есть у Китая, соперничество с которым в восточных морях нарастает. А также есть они у Индии, Пакистана, Израиля и Ирана.

Советско-американский договор 1987 года был двусторонним, хотя на тот момент в Европе подпадающие под него ракеты были у целого ряда стран.

На сегодня все постсоветские государства, а также страны НАТО из числа бывших членов Варшавского договора все такие ракеты также уничтожили. Последней страной стала Болгария в октябре 2002 года, кстати, уничтожение ее ракет профинансировали США. На сегодня именно на Европейском континенте никто за рамки договора по РСМД формально не выходит.

Американские обвинения в наш адрес в основном касаются ракет «Искандер» (мы говорим, что дальность полета — меньше 500 км). Другой объект критики — мобильная межконтинентальная баллистическая ракета (МБР) РС-26 «Рубеж». Параллельно, кстати, Россия создала отсутствовавшие у нее в 1987 году ракеты соответствующего класса подводного и воздушного базирования, которые тоже под договор не подпадают. По данным, опубликованным в западной прессе, МБР «Рубеж» (дальность полета 5700 км, то есть не подпадает под договор) проходила пусковые испытания на дальность полета 2000 км. Еще «сомнения» США вызывает крылатая ракета Р-500, которая может быть запущена с пусковой установки «Искандер». Американцы утверждают, что ее истинная дальность полета намного более 500 км, что она на самом деле является модификацией советской ракеты «Гранат» с дальностью 2 600 км. «Гранат» предназначался изначально для подводного пуска, но был модифицирован. Все ракеты «Гранат» наземного базирования были уничтожены по договору 1987 года. Наши оправдание, что новые «Гранаты» (Р-500) прошли наземные испытания, а не подводные, из-за нехватки финансирования, но не предназначены быть наземными, американцами приняты не были. Дальность полета ракеты российской стороной не разглашается.

На прозвучавшие после выступления Путина обвинения со стороны США уже ответил российский посол в Вашингтоне Анатолий Антонов. Не зря после Сергея Кисляка на эту должность назначили человека, по сути, военного (до 2016 года он был замминистра обороны), — такой у нас теперь язык диалога с Америкой. Подчеркнув, что в послания Путина «речь шла стратегических вооружениях, которые не попадают под ограничения ДРСМД», Антонов еще раз перечислил претензии России по этой части к Америке: «Использование ракет-мишеней, по своим характеристикам аналогичных баллистическим ракетам средней и меньшей дальности, в рамках испытаний системы ПРО, производство и применение ударных беспилотных летательных аппаратов, а также развертывание на базах ПРО в Румынии и Польше универсальных пусковых установок, позволяющих, в том числе, запускать крылатые ракеты на дальность, запрещенную Договором».

Что дальше? Дальше будет то, что раньше называлось «балансированием на грани войны». Военное противостояние с США выходит на первый план в отношениях, делая тем самым откровенными и открытыми настроения определенной части российского правящего класса, который никогда не переставал считать Америку врагом, а никаким не «партнером». По ту сторону океана настроения по отношению к России были в этом смысле «симметричны».

Не будет больше (или они окончательно превратятся в пустую болтовню, которая ни одной стороной не воспринимается всерьез) содержательных переговоров по каким-то третьим, мирным или не очень мирным (типа противодействия терроризму) темам, «представляющим взаимный интерес», как говорят дипломаты. Не осталось, по сути, никакого взаимного интереса.

Мы возвращаемся к временам, когда «или мы, или они». На Большую шахматную доску (в терминологии Бжезинского) снова возвращается Игра с нулевой суммой. Открыто, не прикрываясь улыбками во время саммитов.

Следующим пунктом может стать отказ от Договора СНВ-3, что будет означать уже полный демонтаж системы ограничений вооружений. Подписанный Медведевым и Обамой и вступивший в силу в феврале 2011 года, он рассчитан на 10 лет с возможностью 5-летнего продления. Но и с возможностью выхода из него досрочно тоже. К началу-середине 2020-х годов, согласно серьезным ожиданиям, распространенным в российском правящем классе, США усовершенствуют свою глобальную ПРО настолько (в нее у нас по-прежнему, как и в СОИ во времена Андропова, верят всерьез), что смогут якобы претендовать на нейтрализацию российского ядерного «удара возмездия». Это можно воспринимать как своего рода решающий «дедлайн» в обостряющемся противостоянии. Идея, овладевшая правящими умами, состоит в том, что мы «должны успеть» подготовиться до этого «дедлайна». Это и станет основным содержанием нового президентского срока на внешнеполитической арене.

В течение ближайших лет мы, скорее всего, перейдем к состоянию, когда будем «держать пистолеты у виска» друг друга. Выход из договора по РСМД (де-факто, если не де-юре) может стать скорой реальностью. А если Европа не хочет выступать в роли потенциального «поля боя», то пусть она, как в конце 80-х «наставник» Ангелы Меркель Гельмут Коль, потрудится урезонить своих американских партнеров.

Эскалация противостояния может периодически выливаться и в локальные – хорошо еще, если «гибридные» — столкновения. Одно из наиболее вероятных «полей сражения» – Украина, поставки которой «летального орудия» начнутся буквально на днях. Подъедут и военные советники. Дойдет ли все это до нового «Карибского кризиса»? Нельзя исключать. С той разницей, что разрешать его придется политическим лидерам, которые сами войны не видели и в ней не участвовали, в отличие от Хрущева и Кеннеди. А видели они ее в виде компьютерной и видео-графики. Годы военно-политического противостояния с акцентом на военную составляющую с Америкой, — становится практически неизбежностью. И потом, изрядно потрепав друг другу нервы и силы, мы либо снова сядем за стол переговоров, либо не сядем. Но нового Горбачева с нашей стороны уже не будет. Мы пойдем другим путем.

Россия. США > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 5 марта 2018 > № 2519396 Георгий Бовт


Россия. ЦФО > Медицина > bfm.ru, 1 февраля 2018 > № 2499024 Георгий Бовт

История Елены Мисюриной всколыхнула все московское врачебное сообщество, которое посчитало дело совершенно безосновательным. Генпрокуратура потребовала отменить уже вынесенный врачу приговор, а именно вернуть ее дело в надзорное ведомство и избрать гематологу меру пресечения, не связанную с лишением свободы, то есть отпустить из СИЗО.

Отменить приговор гематологу уже потребовала Генпрокуратура. Можно ли считать, что это результат давления профессионального сообщества врачей?

Следственный комитет заявлял: те, кто критикует вынесенный врачу приговор, провоцируют недоверие граждан к медицинской системе в целом. Стало ли требование Генпрокуратуры результатом давления профессионального сообщества врачей? Об этом — в комментарии Георгия Бовта.

Дело Елены Мисюриной настольно возмутило врачебное сообщество Москвы, которое начало кампанию солидарности в соцсетях, что шум дошел до столичных властей. Обеспокоенность в данной связи выразил мэр Сергей Собянин. Городские власти обещали Мисюриной оказать всяческое содействие в юридической помощи. Уже это само по себе — свидетельство неординарности дела, которое, в отличие от довольно редких в нашей судебной практике дел о врачебных ошибках, закончилось приговором к реальному сроку.

Притом что среди доказательств виновности Мисюриной не было, кажется, ни одного экспертного заключения профессионалов-гематологов, а все обвинение строилось, по сути, лишь на показаниях паталогоанатома частной клиники, которая вообще не имела лицензии на проведение вскрытия. Тем удивительнее признание министра Вероники Скворцовой в том, что она не знает о деле Мисюриной вообще ничего.

Следователи, все чаще преследуя врачей — за злоупотребления сильнодействующими болеутоляющими препаратами, за врачебные ошибки, за коррупцию, — отчасти являются выразителями общественных настроений. Россияне все более недовольны качеством медицинских услуг. Недовольны скрытыми и открытыми поборами. Недовольны тем, что приема специалиста приходится ждать неделями, а уровень квалификации врачей падает.

Обыватели недовольны именно такими результатами медицинских реформ, этих всевозможных слияний и поглощений, сокращений штатов врачей. Они недовольны необходимостью искать по знакомым «хирургов от бога», не доверяя тем, к кому попали по направлению. Они привыкли перепроверять диагнозы в разных местах и еще, на всякий случай, у знахарей и ясновидящих. И еще они привыкли платить, платить и платить за то, что как бы по конституции, как они полагают, положено им бесплатно.

Следователи в этом смысле выступают в роли эдаких выразителей народного гнева, помимо того что они являются еще более последовательными проводниками «обвинительного уклона» нашей судебной системы, в которую если уж попал, то с оправдательным приговором вряд ли выберешься. Однако следователи и судьи, увы, не могут вылечить отечественную медицину.

А если они еще и встанут на решительную борьбу с врачебными ошибками, да еще применят свой главный «терапевтический препарат» общего действия — палочную систему, пожалуй, угробят эту нашу медицину окончательно. Потому что под страхом уголовного преследования в случае, если тяжелый пациент умрет, врач побоится вообще браться за его лечение под тем или иным предлогом. Ведь не ошибается тот врач, который ничего не делает и гоняет пациента из одного кабинета в другой. Будет ровно то, что случилось в онкологии, когда безнадежные больные, которым запуганные следователями врачи боятся выписывать обезболивающее, кончают жизнь самоубийством.

С врачебными ошибками должно в первую очередь бороться само медицинское сообщество. Во-первых, признавая их, когда они происходят по причине недостаточной компетенции врачей или несоблюдения определенных стандартов, а не выгораживая коллег из соображений корпоративной солидарности. Во-вторых, борясь с теми изъянами самой отечественной системы здравоохранения, которые либо прямо толкают врачей к неправильному лечению, либо создают такие условия, что число ошибок увеличивается. Например, когда из-за недостаточного финансирования нет необходимого оборудования, лекарств или персонал не умеет работать на том новейшем оборудовании, что есть.

Или когда врачи вынуждены работать на полторы-две ставки и у них просто не остается сил для профессионального роста. Или когда на прием пациентов стандартами нашей медицины, о которых министр Скворцова уж точно должна знать, предусмотрены буквально считаные минуты, в течение которых врач не столько осматривает пациента, сколько заполняет всевозможные формы и думает, как бы уложиться в те нищенские финансовые нормативы, которые выделены на лечение подчас самых сложных заболеваний.

Здесь речь уже не столько о врачебных ошибках, сколько о чудовищных сбоях самой системы здравоохранения. Ни один следователь тут ей не поможет.

Россия. ЦФО > Медицина > bfm.ru, 1 февраля 2018 > № 2499024 Георгий Бовт


Россия > Госбюджет, налоги, цены > gazeta.ru, 29 января 2018 > № 2477088 Георгий Бовт

Как разбогатеть безнаказанно

Георгий Бовт о том, сработают ли в России меры по выравниванию доходов богатых и бедных

Что хуже — неравенство или несправедливость? Согласно распространенному представлению о России как стране, якобы тяготеющей к уравниловке («не то плохо, что у тебя коровы нет, а то хорошо, что она у соседа сдохла»), может показаться, что первое. Однако, как показывают опросы, примерно две трети россиян как раз к неравенству как таковому относятся скорее терпимо и призывов все отнять и поделить не разделяют.

Но до 80% считают при этом нынешнюю систему распределения доходов в стране несправедливой.

К тому же исторически тяга к справедливости, даже если таковая противоречит формально закону, – едва ли не важнейшая наша «скрепа». Однако в общественном дискурсе практически отсутствует обсуждение того, как сделать неизбежное в условиях рыночной экономики неравенство более справедливым. Что кажется странным в условиях разворачивающейся предвыборной кампании. Самое время обсудить бы. Помимо борьбы с бедностью, что важно, но недостаточно для устойчивого развития страны. Одной из главных угроз которому во всем мире теперь признается нарастающее имущественное расслоение (прежде всего, за счет размывания среднего класса).

Факты впечатляют. Так, по данным благотворительной организации Oxfam (они были опубликованы накануне только что прошедшего Всемирного экономического форума в Давосе), в руках 1% населения Земли оказалось 82% богатства, появившегося в 2017 г. Десять наиболее богатых людей мира владеют состоянием примерно таким же, как половина населения Земли. За последние четверть века доходы беднейших 10% населения планеты в результате развития мировой экономики выросли примерно на 3 доллара, тогда как доходы 1% богатейших людей мира – почти в 190 раз. Это они в полной мере вкушают плоды прогресса. А остальным такой «прогресс» зачем? В богатейшей экономике мира – американской – такая модель распределения дублируется. Впрочем, скорее, это мировая экономика дублирует американскую модель. Сегодня 400 богатейших американских семей владеют имуществом примерно таким же, как 50% населения страны. В конце 70-х годов ХХ века богатейшие домохозяйства США из числа «топ 0,01%» были «всего лишь» в 220 раз богаче среднего американца. Сегодня – в 1220 раз.

В плане несправедливости распределения результатов развития «передовые» экономики немногим лучше стран Третьего мира. В последние 7 лет на фоне выхода из финансового кризиса и повышения темпов роста развитых стран богатство миллиардеров прирастало в среднем на 13% ежегодно, а зарплаты наемных работников – лишь на 2% в год.

Для большинства экономистов мира стало аксиомой: чрезмерное неравенство ограничивает рост экономики. В МВФ считают, что при увеличении доходов богатейших слоев населения и снижении беднейших на 1% экономика замедляется на 0,08 процентных пункта, а при росте доходов беднейших – ускоряется на 0,38 п. п. К сожалению, не доводилось встречать аналогичных расчетов, сделанных на отечественном материале. Возможно, они просто отсутствуют, учитывая прискорбный характер в целом независимой экспертизы и анализа в самых разных сферах.

Помимо сжатия потребительского рынка и, как следствие, угнетения реального сектора экономики (богатые вполне удовлетворятся импортом), происходит социальная деградация широких слоев населения, консервация отсталой структуры экономики с большим количеством неквалифицированных рабочих мест.

Талантливым и предприимчивым людям трудно найти себе место в такой экономике: они либо сами деградируют, либо эмигрируют, усугубляя тем самым и без того нерадостную картину в депрессивных регионах, число которых в таких «несправедливых экономиках» только множится.

Если посмотреть по этому показателю на российские регионы, то, несмотря на относительную результативность усилий федерально центра по выравниванию уровня экономического развития, разрыв благосостояния регионов по валовому региональному продукту по прежнему превышает, по разным оценкам, 15-20 раз.

Россия принадлежит к числу стран с высоким уровнем неравенства. Разрыв между самыми богатыми 10% и самыми бедными 10% составляет примерно 14 раз.

Коэффициент Джини (показатель расслоения общества) примерно равен 40-41 для России (хотя некоторые эксперты оценивают его на уровне 46-47). Для сравнения, по ЕС – около 30. Наш показатель, конечно, ниже, чем в худших по этому признаку «несправедливости» странах Латинской Америки или в ЮАР (ближе к 60), но уже приближается к США (46). Российский коэффициент Джини приблизительно равен аналогичным показателям Аргентины, Китая и Турции. Но по некоторым показателям ситуация с распределением богатства у нас хуже американской. Так, по данным организации Global Wealth Report, 1% богатых россиян владеет 75% национального богатства. Среднемировой показатель – 45-46%, среднеевропейский - примерно 30%, в Японии —менее 20% (данные консалтинговой компании Knight Frank на 2016 год). Поскольку с точной оценкой состояния наших «топовых богатеев» имеются проблемы (слишком высока доля офшоризации и «теневого владения» активами), возможно, ситуация даже еще хуже. Правда, та же «теневая экономика» позволяет недооценивать доходы и беднейших слоев: они могут на деле быть не так бедны, скрываясь с «тени» от государства.

Нарастание неравенства в России, как и в других странах, происходит во многом за счет размывания так до конца и не сложившегося у нас среднего класса. Что ведет к деградации демократических институтов, архаизации общественных отношений и культуры в целом.

Тут стоит привести высказывание нобелевского лауреата Пола Кругмана: «Общество среднего класса не появляется автоматически по мере развития экономики; его необходимо создавать политическими средствами». Именно средний класс является главной социальной опорой стабильных демократических институтов. И укреплять его, по идее, должно быть важнейшей задачей политического класса.

Однако пока прискорбной спецификой России надо признать большое количество «работающих бедных». Это учителя школ и преподаватели вузов, врачи, медработники и ученые. Это многие высококвалифицированные специалисты. Это те люди, которые, по идее, должны быть цветом нации, ее культурной и интеллектуальной элитой, но по факту многие из них претендуют на, то чтобы превратиться в отбросы общества.

Среди бедных много молодых семей, что совсем дико на фоне демографического кризиса в России (средний возраст населения – около 40 лет): рождение ребенка, а особенно двух почти моментально вгоняет большинство семей если не в состояние малообеспеченных/нищих, то постоянно нуждающихся.

Проблема растущего социального неравенства не получает пока должного отражения ни в общественном дискурсе, ни на уровне соответствующих правительственных программ (по его преодолению). Хотя уже постоянным «вторым планом» присутствует предложение о возврате к прогрессивной шкале налогообложения. Помимо того, что некоторые инициаторы видят в этом один из способов просто пополнения казны в трудные времена (с отнюдь не очевидным результатом), прогрессивный налог рассматривается как чуть ли не панацея в плане достижения большей социальной справедливости. Однако это не так. Современная глобальная экономика дает возможность так диверсифицировать бизнес и доходы, что «слинять» от прогрессии в иную юрисдикцию не составит никакого труда. Что, кстати, сделали многие представители российского олигархата даже при отсутствии прогрессивной шкалы. Они так отреагировали на политику «деофшоризации».

По опыту других стран, именно богатейшие люди имеют больше возможностей по совершенно легальной оптимизации своих налогов, нежели все остальные. В конкретных российских условиях такие меры могут привести к еще большему размыванию (вплоть до его исчезновения) среднего класса даже при прогрессивном налогообложении, вся тяжесть которого на средний класс и ляжет.

В большинстве стран мира прогрессивная система налогообложения существует. К примеру, в Норвегии, вообще в Скандинавии и в большей части Европы она привела к более справедливому распределению богатств, а вот в США и в Латинской Америке – нет.

Потому что система налогообложения работает в контексте общественно-экономических отношений и в связке с определенным образом настроенными политическими институтами.

Помимо этого, в разных странах предлагают и опробуют другие способы социального выравнивания. В какой степени эти методы борьбы с бедностью и сверхнеравенством могут быть применимы у нас?

В странах Третьего мира уже не первое десятилетие пропагандируют такую форму, как микрокредитование. По идее, это должно служить как финансовый стартап для бедных. Они на небольшие деньги начинают, скажем, какой-нибудь нехитрый бизнес. За это дали Нобелевскую по экономике. Однако мы и тут идем своим путем. Объем микрокредитования растет сумасшедшими темпами. В 2016 году рост составил 28%, до 90 млрд руб. (данные «Эксперт РА») По данным компании «Домашние деньги», в 2017 году совокупный объем портфеля микрозаймов достиг примерно 242 млрд рублей (включая МФО, кредитные кооперативы и ломбарды), рост за год — 30%. На сегодня на одно домохозяйство в России со средним заработком его членов менее 35 тыс. рублей приходится около 0,7 займа. Есть области, где на такую семью по 2-3 займа. Привело ли это к росту мелкого предпринимательства? Ничуть. Эти деньги идут на текущее потребление, латая дыры в системе соцобеспечения в том числе. А также являясь еще одним свидетельством того, что отечественная банковская система не работает толком на кредитование экономики.

Ровным образом нет эффективных механизмов государственного субсидирования ипотеки (успешно работавшая соответствующая программа была свернута в прошлом году). Ни в одном регионе России не работает система строительства массового жилья для социального найма (без права приватизации), хотя разговоров про это было в свое время предостаточно.

Региональным властям проще сбагрить земли под застройку частным застройщикам, строящим «бетонные джунгли» без социальной инфраструктуры, чем заниматься самим социально-ответственной жилищной политикой, довольствуясь «жалкими» 3-5% доходов от сдачи социального жилья в долгосрочную аренду не очень состоятельным гражданам. Доля социального жилья по стране не превышает 15%, среднемировой уровень — не менее 30%.

Недавно объявлено о таких важнейших мерах поддержки семей с детьми (первых кандидатов на пополнение рядов бедняков), как выплата пособий на первого ребенка. Наряду с «материнским капиталом» это важное подспорье. Однако если уж говорить о перекраивании налоговой системы в плане борьбы с чрезмерным расслоением общества, то давно пора перейти от индивидуального налогообложения к обложению домохозяйств (для семей с детьми, в первую очередь), более адекватно оценивая доход на каждого члена семей и применяя точечно разные налоговые льготы для семей с детьми.

Введение принципа почасовой оплаты труда с введением общефедеральной минимальной ставки.

В Америке к этому принципу перешли еще в годы «Нового курса» Франклина Рузвельта. Именно как к мере по борьбе с бедностью. В конкретных российских условиях это, в частности, сократит возможности для статистических манипуляций с двумя-тремя ставками, чтобы формально соответствовать, скажем, нормативам известных «майских указов» президента, которые часто за счет таковых манипуляций (частично) и выполняют региональные власти.

Важный ресурс – борьба с неравномерным распределением доходов на уровне корпораций и предприятий.

Данная проблема отчасти осознана на уровне экспертного сообщества в США как потенциально угрожающая стабильному развитию экономики. Разрыв между доходами CEO и медианной (не средней, это более точный показатель) зарплатой наемных работников данной корпорации в американских компаниях в 1970-х составлял максимум 20 раз. Сейчас – более 300. Для сравнения: в японских крупных компаниях он и сейчас меньше, чем в США полувековой давности (примерно 1:16). Одним из средств сокращений такого разрыва могут быть налоговые льготы или санкции. В Калифорнии, например, принят закон, по которому если доходы топ-менеджеров превышают медианную зарплату по компании более чем в 200 раз, то налог на прибыль для компании увеличивается. Если меньше – снижается. В Германии и других странах практикуется включение в обязательном порядке представителей наемных работников в советы управляющих.

Есть еще такой механизм, как наделение акциями фирмы или опционами не только топ-менеджмент, но и рядовой персонал. У нас несколько лет назад активно было начали обсуждать аналогичные меры – по предельным ограничениям доходов топ-менеджеров и руководителей предприятий по сравнению со средней зарплатой, в том числе говорили о надобности ограничить размеры «золотого парашюта». Но как-то потом все это рассосалось. И на сегодня не только российские топ-менеджеры в том числе государственных (!) корпораций зарабатывают в разы больше своих в том числе американских «коллег», причем часто вне зависимости от результатов деятельности компании, эффективности руководства топ-менеджмента, но и разрыв между этими сверхдоходам и медианными доходами по компании – также намного выше американских.

Западные экономисты в качестве одного из средств преодоления сверхнеравенства стабильно называют расширение возможностей для получения образования. Это верно, но нам для начала надо перестать финансировать систему образования по остаточному принципу, а преподавателей всех уровней содержать на уровне полунищих.

Из этой же области – обеспечение определенных стандартов услуг в медицинской области. Если требуется, то на основе введения принципов страховой медицины для всех. Так все равно будет честнее, люди все равно уже по факту платят за медобслуживание, но без всяких гарантий.

Если говорить о прогрессивной налогообложении, то такая прогрессия должна применяться к только реально состоятельным категориям населения, при освобождении от налогов реально малоимущих.

Однако, во-первых, в нынешних российских условиях на практике этот приведет к «жлобству» региональных властей, как это уже произошло в случае с налогами на недвижимость, которые сплошь и рядом волюнтаристски завышены, порой в разы. Во-вторых, реальная оценка уровня благосостояния невозможна без внедрения адекватной оценки соответствия доходов и расходов. Между тем в своем нынешнем состоянии российские политические институты не готовы к эффективному и справедливому администрированию ни первого, ни второго. Так чтобы в интересах большинства и, когда требуется, в ущерб состоятельному классу государственных капиталистов-чиновников. Впрочем, это во многом касается и всех других методов установления социальной справедливости.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > gazeta.ru, 29 января 2018 > № 2477088 Георгий Бовт


Россия. Украина > Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > gazeta.ru, 18 сентября 2017 > № 2312796 Георгий Бовт

Миротворцы без мира

Георгий Бовт о том, «сдаст» ли Россия Донбасс

Донбасс «сдают», а «русскую весну» окончательно хоронят. Поскольку «денег нет, но вы держитесь». Так можно было подумать, прочитав на днях «утечки» в ряде российских СМИ: якобы правительство намерено отказаться от «гуманитарной поддержки отдельных территорий» в пользу финансирования проектов в Крыму и Калининграде (речь идет примерно о 165 млрд рублей на три года). «Отдельные территории» — это как раз Донбасс и есть.

Публикации появились на фоне обсуждения перспектив ввода на юго-восток Украины миротворцев ООН. Вопрос впервые встал года два назад, однако Россия неизменно была против такого варианта. А тут вдруг сам президент РФ недавно предложил миротворцев ввести. Но разместив их лишь на линии разграничения ЛНР и ДНР и украинских войск, для выполнения узкой функции охраны наблюдателей ОБСЕ и только с легким вооружением.

Предложение после первоначальной вроде бы сдержанно-положительной реакции (видимо, от удивления и неожиданности) позже была встречена резко в штыки и отвергнута Украиной и Америкой. Ясно, что вторая в таком виде наложит вето на проект резолюции в СБ ООН, требуя расширенного мандата для миротворцев ООН, которые в этом случае должны взять под контроль всю территорию ЛНР и ДНР, включая соответствующий участок российско-украинской границы. Но на такой проект резолюции вето наложит уже Россия.

Передача под контроль границы, что обозначено в Минских соглашениях пунктом последним, после выполнения всех прочих, означало бы в нынешних условиях действительно полную «сдачу Донбасса».

Тем не менее Владимир Путин в телефонном разговоре с Ангелой Меркель идет на новые уступки – соглашаясь с тем, чтобы функция «охраны наблюдателей ОБСЕ» распространялась не только на непосредственно линию фронта, но и на другие районы самопровозглашенных республик. Означает ли такая гибкость, что Россия все же начинает отступление?

Что касается так называемой гуманитарной помощи, а на самом деле поддержки всей системы жизнеобеспечения ЛНР и ДНР, то слухи/сливы в прессе опроверг пресс-секретарь президента Дмитрий Песков. Он заявил, что «Россия не откажется от гуманитарной помощи Донбассу ни сейчас, ни в будущем… Россия продолжит заботиться об этих людях, которые были отторгнуты в результате гражданской войны из своей собственной страны».

Если бы он на этом поставил точку, то вопрос можно было на текущий момент считать исчерпанным. Однако он добавил: «Там идет определенное перераспределение… речь идет просто об упорядочении». И это вдобавок к тому, что ряд правительственных чиновников, включая пресс-секретаря премьера-министра, отказались комментировать информацию о сокращении помощи, якобы прозвучавшую на совещании у вице-премьера Дмитрия Козака. А сам Песков отказался назвать объем такой помощи, — он, дескать, не владеет цифрами.

Термин «упорядочение» не имеет четкого толкования — в смысле «увеличение» это или «уменьшение».

В советское время «упорядочение цен» означало их повышение, а в нынешние времена «упорядочение» социальных программ означает их урезание.

В современном контексте термин «упорядочение» для Донбасса скорее тревожный. Означая эволюцию позиции Москвы по отношению к самопровозглашенным республикам и к перспективам урегулирования кризиса на юго-востоке Украины. Вопрос в том, сколь далеко может зайти эволюция? Есть ощущение, что некие «подвижки» по украинскому кризису могут произойти в ближайшие полгода.

Реперные точки просматриваются следующие.

1. Принятие Верховной радой закона о реинтеграции Донбасса — ориентировочно октябрь. Где, помимо того, что Россия будет названа «страной-агрессором», состоится фактически отказ Киева от Минских соглашений по целому ряду важных пунктов.

2. Возможное принятие (хотят пока это кажется маловероятным) в каком-то формате СБ ООН решения об отправке миротворцев на Украину — до конца текущего года.

3. Доклад Минфина США о целесообразности масштабных финансовых санкций против России (январь 2018 года), в случае принятия которых начнется также тотальная охота за активами представителей российской элиты по всему миру. Теоретически такая угроза может использоваться как средство давления на Москву.

4. Использование «фактора «Новороссии» в контексте президентской предвыборной кампании в России и непосредственно после нее, на «четвертом сроке» – в плане конструирования некоей «новой идеологической реальности». Отзвуки чего уже можно услышать как в «деле Серебренникова», так и в истерике охранителей (за которой просматривается вполне определенная борьба внутривластных группировок) вокруг не вышедшего фильма «Матильда», так и в предстоящих довольно масштабных действиях по блокировке VPN и анонимайзеров в интернете, соответственно, по более эффективной блокировке неугодного контента.

В этих условиях Москве придется проявить чудеса гибкости и упорства в принципиальных вопросах одновременно, имея ввиду, что именно поражение в Донбассе не только неприемлемо по целому ряду внешнеполитических причин, но и внутренних тоже.

Сначала о том, сколь «тяжел чемодан без ручки» — помощь Донбассу. Во многих других странах объем подобной помощи, выделяемой в том числе из госбюджета, а также косвенно за счет ряда российских компаний (закладывающих это в издержки внутри страны) давно бы стал объектом, скажем, парламентского внимания, а также внимания широкой общественности. Что, конечно, правильно.

«Проект Новороссия» изначально пользовался поддержкой части общества, а сама гуманитарная составляющая в донбасской истории очевидна. Более того — бесспорна.

Особенно на фоне разошедшегося на нынешней Украине дурного национализма и огульной травли и разгрома всего, что связано с «треклятыми москалями». Злорадствовать по последнему поводу, как и по поводу насильственной украинизации, включая запреты на русский язык (на преподавание на нем) неуместно.

А ничего зазорного в том, чтобы русское общество знало, почем нам выходит Донбасс, не было и нет.

Если уж оно знает, почем обошелся, скажем, парк «Зарядье» или обойдется мост в Крым. Как в других странах, к примеру, знают, почем стоят США разные гуманитарные программы, а также помощь египетской армии или Израилю.

Но мы – не «другие страны». У нас почти все – секрет. Есть лишь разрозненные данные из разных источников. Есть данные МЧС, которое поставило в Донбасс 68 автоколонн с более 70 тысяч тонн грузов. Однако эти грузы якобы не оплачивались непосредственно из бюджета МЧС. А из какого бюджета – неизвестно.

В Совете нацбезопасности и обороны Украины оценивают помощь ЛНР и ДНР примерно в $3 млрд в год (якобы не считая «военных расходов»), но насколько можно верить этим цифрам? По другим украинским оценкам, расходы по «гражданским статьям» составляют €1 млрд в год. В начале года агентство Bloomberg со ссылкой на источники в ЛНР и ДНР сообщало, что ежемесячные перечисления из России на юго-восток Украины составляют не менее 2,5 млрд рублей только на пенсии, что было опровергнуто Минфином России. Близкие цифры, правда, приводила немецкая газета «Бильд», учитывая общее число пенсионеров в двух республиках около 700 тыс. человек.

Со своей стороны, Украина, вопреки все тем же Минским договоренностям, прекратила выплаты пенсий по крайней мере 407 тыс. пенсионерам на юго-востоке на том основании, что они не проходят «регулярной верификации» каждые полгода, а также при внезапных проверках (согласно постановлению кабмина №365 от июня 2016 года) на основной территории страны. То есть не платят всем, кто не выехал с юго-востока окончательно.

Это происходит, подчеркнем, потому, что Киев не выполняет свою часть Минских соглашений, отказавшись от всех форм социальной поддержки населения этой части Украины. При полном попустительстве Германии и Франции как гарантов Нормандского формата.

В одной из версий готовящегося в Раде законопроекта об интеграции Донбасса так и вовсе сказано об «ответственности» именно России за эти территории до их «освобождения».

С начала этого года Киев ввел полную экономическую блокаду ЛНР и ДНР. Прекращены закупки угля, теперь его везут аж из США. Трамп тем самым, как и обещал, «поднимает с колен» какую-нибудь угольную Западную Вирджинию. Пусть Киеву это дороже обходится, но зато «назло москалям». Объем производства угля в ДНР был в 2016 году примерно 12 млн тонн, основным потребителем была Украина.

Прекращены поставки воды, газа и электроэнергии на эти территории. «Газпром» поставляет газ туда бесплатно (объем можно оценить примерно в $1 млрд в год). Электричество в ЛНР (на 2-4 млрд руб. в год, в ДНР вроде есть свое) тоже идет бесплатно, но не за счет российского бюджета, а за счет производителей.

Кто-то с готовностью подскажет тут же «простое решение»: перестать тащить «чемодан без ручки», и дело с концом. Однако не всегда в международной политике самые «экономные решения» бывают самыми удачными.

Сэкономив, потом можно много дороже заплатить по другим счетам.

«Экономам» можно напомнить эпизод с блокадой Западного Берлина в 1948-1949 годах. Если бы тогда западные союзники не организовали, сэкономив, весьма дорогостоящий «воздушный мост», история Германии, да и всей Европы, возможно, пошла бы совсем по другом пути. В этом смысле в геополитике — сколько ни плати, не переплатишь.

Нынешняя осень может стать переломным моментом в кризисе в Донбассе и по причине внутриполитической ситуации на Украине.

Положение Порошенко осложнено периодическими вспышками внтуриэлитных разборок. Нынешний фантасмагорический казус Саакашвили, отправившегося в «наполеоновский поход» по стране — одно из таких проявлений. И Порошенко не может в таких условиях «проявить слабость»: ни признать «особый статус» юго-востока, ни амнистировать тамошних «ополченцев». В этой части Минские соглашения для Киева политически невыполнимы.

Зато после некоторого периода неуверенности в действиях новой администрации США теперь Киев увидел, что она будет с Москвой пожестче, чем Обама. Порошенко рассчитывает на поставки вооружений (а в перспективе и на поддержку военного варианта решения проблемы Донбасса), на усиление давления на Москву. Прежде всего – в части пересмотра Минских соглашений.

Важную роль в этом могут как раз сыграть миротворцы ООН. Их широкий самостоятельный мандат будет означать для Москвы фактически «сдачу Донбасса». По аналогии, как в свое время именно под прикрытием «голубых касок» произошло отделение Косово от Сербии, причем без всякого референдума. Но Запад, что нельзя исключать полностью, может пойти на их ввод сначала и при «ограниченном мандате», а уже потом начать расширять его непосредственно на месте по факту.

Одно дело, когда «ополченцы» будут лишь разграничены с ВС Украины миротворцами по линии фронта, а другое — когда те перекроют границу с Россией и закроют затем глаза на неизбежные жесткие «чистки» «освобождаемых территорий» силами ВСУ. После чего, а также после проведения «местных выборов» под руководством украинского ЦИК и с участием всех украинских партий и СМИ и в свете неизбежного в этом случае «ухода» России из Донбасса, можно «развить успех» и интегрировать Украину в НАТО.

Угроза втягивания Украины в НАТО, напомним, изначально была одной из главных причин вмешательства Москвы в украинский кризис и продолжает оставаться для российского правящего класса экзистенциальной угрозой. Это именно то, что называется «загнать в угол».

Четкие гарантии о нейтральном статусе Украины – это тот рубеж, за которым начинается состояние, выражаемое лозунгом «Отступать некуда, позади Москва!»

Можно много рассуждать о надуманности такой угрозы, однако Кремль воспринимает ее серьезно. А уроки той же Северной Кореи, с одной стороны, и Ливии при Каддафи, с другой, лишь подтверждают бытующее в Кремле убеждение: будешь слабым – тебя сожрут, а труп правителя выставят в музее на всеобщее обозрение. Тем более, что история России богата столкновениями не на жизнь, а на смерть с теми, кто назывался «цивилизованными просвещенными народами».

В этом смысле лучше быть «всемирным хулиганом», но «вечно живым», как Ким из Пхеньяна, чем прогнуться до смерти, как Каддафи.

Сколь серьезна угроза в этой связи ужесточения санкций со стороны США в начале 2018 года, когда нынешняя свара вокруг консульств покажется невинной забавой? Она воспринимается как достаточно серьезная для того, чтобы попытаться, проявив некоторую гибкость, сдвинуться в урегулировании на Украине, но она все равно не заставит Кремль пойти на капитуляцию. Которая при определенных условиях будет означать движение в направлении «сноса» нынешнего режима.

Если бы мы были небольшой латиноамериканской страной, то часть нынешнего истеблишмента уже вела бы переговоры об условиях «сдачи и замены» действующего президента. Однако таковых «дезертиров», готовых выйти из строя, пока не наблюдается.

Также «капитуляция» в Донбассе будет воспринята консервативно-патриотической частью правящего класса, включая силовиков, примерно так же, как в свое время была воспринята «сдача» Восточной Европы Горбачевым. И тогда действия разных поклонских со стрелковыми точно покажутся невинными детскими шалостями по сравнению с теми, кто может выйти на новые крестные ходы «во имя великой России».

В силу всех этих обстоятельств мы уже в ближайшие месяцы, не исключено, можем увидеть на юго-востоке Украины не столько установление мира, сколько новую полномасштабную войну.

Россия. Украина > Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > gazeta.ru, 18 сентября 2017 > № 2312796 Георгий Бовт


Россия > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 7 августа 2017 > № 2268700 Георгий Бовт

А судьи кто? И почем?

Георгий Бовт объясняет, почему реформу судебной системы нельзя откладывать

Гаишник поймал пьяного судью за рулем. Гаишника за это уволили — он, дескать, не оказал помощи солидному человеку. Другая судья устроила дочери такую свадьбу, что вся страна обсуждала, почем встал банкет, включая Кобзона и других певцов. Третий судья — арбитражный, из Ростовской области — помогает якобы «отжимать» землю в пользу мужа-предпринимателя (СК уже занимается).

Это «судебная хроника» за последнее время. Еще изменили скандальный приговор по делу о вооруженном разбое неходячему инвалиду. После шума в прессе оказалось, что «неотменяемая статья» легко меняется на более легкую, притом что подельник (до этого бывший второстепенным соучастником) все равно получил по полной.

То есть правило «закон что дышло» вполне работает и в сторону гуманизации наказаний.

Или вот цитата. Она не очень свежая, но многим покажется актуальной: «Вы бы послушали разговоры в кабинетах и «курилках». Один судья озабоченно жалуется, что «сволочь председатель» не дает ни одного денежного дела, поэтому две недели сидит на мели… Председатель в это же время ворчит, что народ стал жадным, последний посетитель вместо денег бетон предлагал. Хорошо, что стройку затеял, а так зачем ему этот бетон?.. Опытный судья обычно вводит молодого коллегу в курс дела, предупреждая о правилах игры: до суда доходят лишь дела, которые не успели продать на стадии следствия или утверждения обвинительного заключения.

Поэтому теперь прокуратура и следствие будут мешать заработать на этом деле. Нужно поделиться с прокурором и председателем суда, чтобы первый не вносил протест (представление), а второй обеспечил сохранение юридической силы любого приговора или решения на стадии обжалования».

Это слова федерального судьи в отставке Дмитрия Новикова, работавшего некогда в Сочи. Это, так сказать, его coming out. Что побудило пойти на такие откровения и все ли они правдивы, мы не знаем. Но у многих обывателей, увы, примерно такое представление о судебной системе. С тех пор бунтарь, разумеется, никуда не назначен, стал фигурантом уголовного дела.

Впрочем, такие восстания против Системы — исключения. Но если даже доля того, что выше названо «обывательскими представлениями», правда, то она не реформируема изнутри.

На этих словах обычно у нас закатывают глаза вверх и произносят сакраментальное: «Нужна политическая воля». На днях, кстати, президент Владимир Путин такую волю проявил, объявив об очередных мерах по снижению административного давления на бизнес. Не велено изымать серверы и жесткие диски у проверяемых предприятий, сократить число внеплановых проверок на 30% и проводить их не более 10 суток. Поручено подготовить очередные поправки в законодательство. Впрочем, со времени, когда Медведев «отлил в граните» свое знаменитое «Прекратите кошмарить бизнес», еще и 10 лет не прошло. Всего 9. А кошмар все продолжается.

Защита предпринимательства по-прежнему осуществляется в ручном режиме, хоть и на высшем уровне.

Но даже сам Путин не сможет разобраться в каждом случае «отжимания бизнеса». Он не может вникнуть в детали каждого конкретного наезда силовиков на коммерсантов. Он не может выступать судьей по каждому уголовному делу. Но не может он пока сказать в каждом таком случае и «идите в суд». Так, чтобы это кем-то да не воспринялось как плохо скрытая издевка.

Кто нынче будет судить «по справедливости» так, чтобы и простые граждане, и богатые предприниматели поверили, что справедливость восторжествует в их случае? Те персонажи, что недавно явились героями скандально-светской хроники?

Кстати, тот пьяный судья, остановка которого обошлась добросовестному иркутскому гаишнику в потерю работы, управлял не «Ладой-Калина», а «Хаммером» (цена на относительно новый примерно под 3 млн), притом что зарплата судьи его уровня — максимум 150 тыс. руб. в месяц. (Для справки: доход мировых судей в среднем — 70 тыс. руб. в месяц, судей районных судов — 100 тыс. руб., судей областного уровня — 120–150 тыс. руб. Руководители областных судов имеют до 400 тыс. руб., а судьи Верховного суда — до 600 тыс. руб.)

То есть, может, разоблачительные откровения экс-судьи Новикова присущи («кое-где у нас порой») не только отдельным персонажам судебной системы Южного федерального округа, но и другим тоже?

По данным Института проблем правоприменения, количество жалоб на работу судей в последние годы растет. Люди все меньше склонны мириться с произволом и чаще готовы отстаивать свои права. Благодаря соцсетям, не подконтрольным (пока) ни одному председателю судов (их считают главными «кнутами», держащими судей в подчинении и влияющими на их решения), все чаще становятся известны факты непристойного или незаконного поведения представителей судейского сообщества.

Однако Система занимает жесткую оборону и своих сдает неохотно. Число судей, лишенных полномочий, в год не превышает 5–6 десятков человек. Из более чем 30 тысяч судей в стране. Если таковы признаки «независимости судебной системы», то хочется спросить, от чего именно.

Часто говорят об «обвинительном уклоне» судебной системы. Оправдательных приговоров в российских судах — менее 1%. Кстати, затем около 40% таких приговоров отменяются последующими судебными инстанциями.

Каждый такой «эксцесс гуманизма» — это ЧП для председателей региональных судов, давшего слабину судью могут замучить проверками. Благоприятнее для карьеры путем «копипаста» перенести обвинительное заключение прокуратуры в судебный приговор.

Адепты системы говорят, что это оттого, что под 90% подсудимых признают свою вину. Привет от пламенного сталинского прокурора Андрея Януарьевича Вышинского, выведшего формулу «признание вины — царица доказательств».

Другой причиной называют то, что 65% дел идут в особом порядке (в этом случае, предусматривающем признание вины, подсудимому назначается не более двух третей от максимального срока наказания). Представим себе предваряющие такой «порядок» откровенные разговоры следователя с подсудимым: мол, я тебя все равно посажу, да еще не такое навешу, лучше пиши признание, в суде ты правды не добьешься.

Можно привести и еще одну причину: загруженность судей. В среднем судья (не мировой) рассматривает примерно 500 дел в год, по 3–4 за один день заседаний.

Есть у него время вникнуть во все детали, учесть все обстоятельства? Проще не глядя (не в буквальном смысле) посадить неходячего инвалида за разбой, совершенный в отношении двух здоровенных детин.

Кстати, в какой-нибудь Америке, где тоже большинство дел рассматривается в особом порядке, процент оправдательных приговоров составляет в разных штатах от 17 до 25%, примерно столько же — в Европе, а отдельных ее странах доходит аж до половины. А вот Китай как раз держится на нашем уровне — 0,7%.

В дореволюционной России после судебной реформы Александра II доля оправдательных приговоров была фантастическая — от 25 до 40%.

Ситуация в системе арбитражных судов со стороны выглядит немногим лучше. Робкие попытки реформировать систему, сделав ее более прозрачной и честной, в медведевские времена, похоже, скажем мягко, не увенчались полным триумфом. Почти в 70% случаев арбитражные суды удовлетворяют требования заявителя. В других странах это происходит намного реже, поскольку именно на истце лежит бремя доказывания.

Если судить по социологическим опросам (далее — данные ВЦИОМ), притом что социологи в ходе их проведения, как правило, избегают (или им просто не удается) общаться с наиболее вероятными «клиентами» судебной системы, то уровень доверия к судам в нашей стране — едва ли не самый низкий по сравнению с другими институтами.

Скажем, уровень доверия президенту (притом что институт персонифицирован в лице Путина) колеблется между 75 и 86%. Поэтому его слова в защиту бизнеса — в рамках ручного управления — воспринимаются системой с большим пиететом, нежели любые законы и судебные постановления. Даже у Думы и Совета Федерации уровень доверия выше 50% (даже — потому что наш народ традиционно не очень чтит законодательную коллективную власть депутатов), чем к судам. Судебная власть пользуется доверием 39–44%. Ниже только у бесправной Общественной палаты (от 33 до 45%). Для сравнения: уровень доверия к судебной власти в США в прошлом году составил 61%, к конгрессу — 31%. Можно утешиться тем, что «у хохлов» еще хуже: уровень недоверия к судам на Украине доходит до 80%.

Говорят, в Кремле истово ищут «образ будущего». Чтобы употребить в ходе президентской кампании. Задача благородная, без «образа» идти на четвертый срок как-то не с руки. С другой стороны, можно ведь «под фонарем» поискать. Поскольку ни один образ будущего в России исторически никогда не обходился без другого «образа» — справедливости. Она для русского человека, кажется, важнее свободы, и уж тем более важнее формальных законов.

У массового обывателя сегодня нет ощущения ни того, что наша жизнь устроена справедливо, ни тем более того, что эту самую справедливость можно найти в судах и вообще у правоохранителей.

Более того, без того, что называют судебной реформой, не сдвинется вперед экономика, и мы будем бездарно прозябать под санкциями, выковыривая из разных экспертных сообществ благодушные «стратегии развития», в разной мере амбициозные, но в одинаковой мере неосуществимые (деловой климат тоже ведь требует справедливости и защиты прав собственности). И пеняя на глобальную несправедливость, олицетворяемую, как нам говорят по ТВ, супостатом Америкой.

Судебная реформа во имя справедливости — это то, что касается почти всего населения страны. В год наши суды принимают примерно 30 млн решений, которые затрагивают почти каждую семью. В год в судах бывают не менее 11 млн человек (некоторые, правда, не раз), 13 млн заочно получают результаты судебных решений или действий судебных приставов — списания штрафов с банковского счета, например.

Будь на дворе сейчас время не эволюционное (а пока оно не ушло, шанс обойтись без великих потрясений есть), а революционное, можно было бы бросить в возмущенную произволом и беззаконием толпу — «Даешь люстрацию судей!». Как в «Макдоналдс» в свое время набирали — непременно чтоб без опыта работы в советском общепите, поскольку этот опыт «не лечится».

Некоторые уже и списки, возможно, прикинули.

Но как люстрировать более 30 тысяч судей, работающих в системе? Где взять принципиально других людей?

Важнее изменить систему. Вопрос, готово ли к этому политическое руководство страны. Ведь сразу же напрашивается как минимум «конфликт интересов» реформированного судейского сообщества и многочисленных силовых структур, придатком которых, по сути, судебная система сейчас и является.

Однако на какие-то меры рано или поздно пойти все же придется. В том числе ради сохранения стабильности режима, во имя обеспечения преемственности власти и контроля за важнейшими экономическими структурами. В интересах нового поколения правящей элиты. Это, кстати, непременный этап перехода от «дикого капитализма» периода первоначального накопления к экономике и обществу нового качества: рано или поздно любая система востребует стабильных и предсказуемых правил игры, которые желательно оформить в виде «правового государства». Так и «золотым детям» элиты спокойнее будет.

Примечательно, что сразу два «околовластных реформатора» — Алексей Кудрин (Центр стратегических разработок) и Борис Титов (бизнес-омбудсмен, «Столыпинский клуб» и «Стратегия роста») — в рамках своих сугубо экономических предложений Путину непременной частью включили предложения по судебной реформе.

Они разнятся в деталях. К примеру, Титов предлагает «разбавить» судейский корпус, пополняемый нынче за счет работников самих судов и силовиков, за счет квотированного привлечения представителей адвокатуры (я такое предложение слышал от представителей Академии госслужбы при президенте еще лет десять назад), а также ввести выборность председателей судов, ротируя их каждые два года. А Кудрин выступает за упрощение системы «перемещения судей по вертикали» и за то, чтобы однажды назначенный судья получил право работать в судах того же уровня без прохождения заново полного цикла проверок.

Однако оба — за повышение независимости судей от председателей судов, за качественное улучшение кадрового состава судейского корпуса, за сокращение нагрузки на судей.

Если бы они, будучи очень осторожными политиками, не чувствовали некий запрос сверху на такие предложения, то не осмелились бы подступаться с ними к Путину. Перед которым сейчас стоит объективная задача обеспечить транзит системы с ручного управления, которое все чаще дает сбои, к системе с отлаженными институтами. В том числе судебной властью. Хотя он, говорят, не очень верит в абстрактные «институты». Если это и так, то такая вера неизбежно крепнет во всяком политике, когда ему надоедает, что «все приходится делать самому». Станет ли это частью повестки его четвертого срока? То, что можно назвать «кодификацией справедливости»? Или уже пятого? Или вообще не станет?

Россия > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 7 августа 2017 > № 2268700 Георгий Бовт


Россия > Медицина > gazeta.ru, 17 апреля 2017 > № 2142285 Георгий Бовт

Эвтаназия вместо медстраховки

Георгий Бовт о реформе медицины по-российски

Таких медицинских историй полно. Почти в каждой семье. Все, как у графа Толстого: вcе счастливые семьи одинаковы, каждая несчастливая — несчастлива по-своему. Если у вас в семье кто-то тяжело заболел, вы хлебнете это «по-своему» в полной мере. Общих правил нет…

Человеку глубоко за 80. Он попадает в столичную больницу, где ему ставят диагноз «непроходимость кишечника». Но при этом – не лечат. Ну лежит и лежит себе дедушка. Причину недуга тоже выяснять не стали. Мало ли от чего. «Может, опухоль»? – интересуются родственники, проникнув к врачу. «Может, она», — охотно отвечает тот.

Диалоги с лечащим врачом нынче – это отдельный жанр. Они могут поменять курс лечения, способствовать переводу в другую палату и даже в другую, специализированную клинику.

В значительной мере курс лечения определяют родные и близкие пациента. Если они хлопочут – курс один, а если нет – другой и прямее ведет на кладбище.

Причем речь даже не о деньгах. Врачи, как правило, не берут «до», если речь, например, идет об операции. Но не откажутся от благодарности «после». Фиксированной ставки нет: «кто сколько может». Роднит с побирушками у церкви, конечно. Но поскольку побирушек и многие наши медучреждения роднит убогость, то сравнение имеет право быть.

Денежные подачки медперсоналу могут никак не повлиять на судьбу пациента. Они воспринимаются как должное, за что никто вам ничего не должен. Это просто стандартная такса «на бедность» людей в белых халатах. Не более того.

«А вот у него еще жидкость в легких, — проявляют настойчивость родственники, — может проверите»? — «Вы настаиваете? Ладно, проверим», — соглашается доктор. А не спросили бы – не проверил.

«Могу копать — могу не копать» — великий принцип.

Как будто и нет регламентов, что надо делать в том или ином случае. А их и впрямь часто нет.

Все это не означает, что в стране нет приличных медучреждений и врачей. Их полно. И часто приходится слышать рассказы, как «доктора от бога» сотворили чудо по исцелению А может, просто сделали свою работу, но родственникам она кажется чудом. Просто в этом нет никакой системы. Может повезти, а может — нет.

Продолжаем о нашем пациенте. Одна медсестра — человек на 40-50 больных. Вообще их трое, работают сутки через двое. Зарплата нищенская. Отпуска? Бывают, но тогда оставшиеся заменяют «отдыхающую», падая с ног. Или просто дремля на посту – как кому повезет. Можно взять сиделку за деньги (от 2 тысяч за день). Но только через соответствующий отдел в той же больнице. Свою – нельзя.

Отдел идет в контору по найму и берет оттуда первую попавшуюся. Оставим в стороне домыслы, кто сколько наваривает на посредничестве. Герою нашего рассказа досталась нищая, несчастная, никак профессионально к роли сиделки не подготовленная беженка из Донецка. Если хотят, могут сидеть сами родственники. Ну как обычно.

Продержав пациента примерно с неделю и не сделав ему, по сути, ничего, его «выписали» домой. Выпихнули. Тоже обычное дело, все знают.

Нечего койко-места занимать да статистику портить своим нездоровьем. Ну и вдогонку: «ну а что вы хотите, ему ж уже за 80». Кровать для лежачих больных можно взять в аренду. И припереть самому домой. Прийти проведать такого лежачего могут даже пару раз. Там, видимо, что-то списывается по тарифам ОМС за такие визиты вежливости. И опять эти стандартные: «ну а что вы хотите».

Или другой случай. У еще не такой пожилой женщины (немногим за 70) обнаружили рак желудка. Уже на какой-то продвинутой стадии. Ну, как обнаружили. Она сама и обнаружила: «что-то выросло». Думала, грыжа, но нет. На обследование бесплатно – недели за четыре запись. За деньги — хоть завтра. Чтоб сэкономить (она бедна, как церковная мышь, деньги на обследование дали родственники), за анестезию при гастроскопии платить не стала. Так многие экономят. Пока сидела в очереди, слушала, как орал не своим голосом какой-то мужик. Он тоже экономил. Спросил я по дурости: интересно, а на Западе по стандарту такие процедуры возможны без анестезии? Глупый вопрос, конечно.

Причем тут вообще Запад? У нас же денег нет. Оптимизация лечебных учреждений. Сокращение специалистов, чтоб вписаться с «майские указы» по зарплате оставшимся. Ну а то, что к специалистам теперь записаться можно не раньше, чем через пару-тройку недель, а то и месяц, пустяки.

Не хочешь ждать — плати деньги. За деньги все быстро.

Медицина в стране как система разваливается хаотично. Где-то быстрее, где-то медленнее. Где-то становится, напротив, лучше, появляются современные многопрофильные центры. Правда, там порой нет специалиста, который может грамотно «прочесть» результаты МРТ. Но зато через дорогу за 10 тыс. тебе сделают и истолкуют, потом приходи опять к нам.

В тот несчастливый момент, когда вам понадобится медпомощь по сложному случаю, вы никогда не можете быть уверены, что то, что еще вчера работало, сегодня будет работать также.

«Системой» становится не обращение «по правилам» в поликлинику по месту жительства, а поиск нужного специалиста по знакомым или по платным клиникам.

И потом – перепроверка диагноза, поскольку квалификация даже «хороших врачей» падает по мере ухода на пенсию старых. Обращение по официальным каналам нужно лишь для того, чтобы попытаться «получить квоту». Что тоже лотерея. Может, получишь, а может нет. Можете собирать деньги эсэмэсками по телевизору. Никого такая позорная система даже в отношении детей давно не смущает.

В отличие от многих стран мира, у нас стоимость лекарств не входит в систему медстрахования — ни ОМС, ни ДМС, если их не выдают вам в стационаре.

Но в силу каких-то новых обычаев, врачи все чаще избегают выписывать нужные оригинальные (не дженерики) лекарства на личном рецепте со своими ФИО. Пишут на бумажке. Как бы чуть-чуть подпольно.

Если осуществить на практике предложение некоторых умников-чиновников, блюстителей правил, и ужесточить правила отпуска рецептурных лекарств в аптеках, в том числе антибиотиков, это лишь усугубит картину развала, увеличит заболеваемость и смертность.

Вот же парадокс?! Нет, не парадокс: интернет для многих давно – притом, подчеркнем, адекватно – заменил безграмотных врачей.

Самолечение в условиях практической невозможности вовремя и бесплатно попасть к нужному специалисту становится для многих если не спасением, то вполне «рабочим вариантом».

Данные о темпах замещения бесплатных медицинских «услуг» платными широко ходят по интернету, они стремительны (доли платных и бесплатных услуг практически сравнялись). Конкретные цифры и размеры платежей в рублях сильно разнятся: никому точная картина неизвестна. И медицинские чиновники этим особо не заморачиваются. На официальном уровне проблемы как бы нет. А есть причитания из разряда «нету денег, нету денег». Они призваны оправдать все что угодно.

Отсюда периодически возникающие рассуждения о том, что надо, дескать, «официально безработных» (то есть от которых не поступают отчисления в систему ОМС) ограничить в пользовании бесплатной медициной, лишь «скорой помощью». Да и вообще всем гражданам, мол, не надо безгранично пользоваться этими каретами. Вызвал раз 5-8 в год – и будет. Разговоры эти, разумеется, гасятся на высоком политическом уровне. Что ж мы, звери, что ли. Однако ход официальной медицинской мысли в направлении социального геноцида скрыть невозможно.

Что касается разговоров насчет «нету денег», которые подкрепляются из года в год сокращением доли федеральных бюджетных расходов на медицину (что там творится на уровне местных бюджетов, сплошь нищих, – отдельный вопрос), сокращением специализированных медицинских программ (по борьбе со СПИДом, онкологией, сердечно-сосудистыми заболеваниями и т.д.), то к разговорам о бедности стоит добавить разговоры про эффективность расходования оставшихся средств.

Чиновники от медицины понимают это так, что не надо держать всяких дедушек со сложными диагнозами в стационарах, а надо поскорее спихнуть их на родственников (а если родственников нет, то таких людей просто на улицу выкидывать?), надо укрупнять поликлиники и так затруднить прием у узких специалистов, чтобы люди сами шли по платной дорожке.

Но как, к примеру, «бьются» разговоры насчет бедности такими цифрами? В Москве недавно запустили одно медицинское мобильное приложение по модели вызова такси: вызов узкого специалиста на дом в тот же день или на следующий стоит от невеликих 2 тыс. руб. Можно сдать и анализы прямо на дому. Тоже за вполне подъемные для Москвы деньги. Все эти врачи либо где-то состоят на службе в «бесплатных» учреждениях, либо ушли оттуда, оголив свой участок. Сэкономили, называется.

Отсутствие в российской медицине четких «правил игры», наглое лукавство про бесплатность со стороны ее руководителей, отказ от жестких регламентов лечения или их полное отсутствие, «многовариантность» судьбы пациента, зависящая лишь от него самого и пробивных способностей и денежных возможностей его родственников, — все это ведет к еще одному печальному последствию. О котором мало говорят. Но которое даже еще более катастрофичное, нежели бедность медучреждений.

Это деградация профессиональных стандартов и этики врачей. Заниженные (преступно) нормы оплаты медуслуг в системе ОМС толкают врачей на прямое нарушение клятвы Гиппократа. Как и ориентация на финансовые показатели. Недопустимо высокий разрыв в зарплатах между руководителями медучреждений (говорили было о надобности его сокращать, но потом дело замяли) ведет к разрушению медицинских коллективов, внутренним дрязгам, униженной зависимости от главарчей, имеющей мало общего с принципами профпригодности.

Сидение на двух стульях — «бесплатном» и «платном» — также ведет к размыванию принципов профессиональной этики.

Нищета рядовых медработников толкает их на «подработки». Речь не только о взятках, но и о негласном сотрудничестве с фармацевтами и прочими околомедицинскими коммерсантами, в ущерб качеству лечения: если упрощенно, пациенту выпишут то, что производит «аффилированная» структура, а не то, что надо.

В условиях упадка нравов в российской медицине и связанных с ней структурах страшно представить, к чему приведет воплощение в жизнь недавно прозвучавшего предложения допустить страховщиков к медицинской тайне.

Это станет еще одним широким шагом по пути политики социального геноцида. Даже правые республиканцы Трампа в США, выступающие против медицинской реформы Обамы, предусматривающей полный охват всех медицинским страхованием (а США — единственная из развитых стран, где его нет, и мы рискуем на практике их в этом догнать и перегнать), согласились сохранить такое ее положение, как гарантию не ухудшения условий страхования в случае серьезного заболевания. У нас на деле уже сегодня для системы ДМС действует лишь полугодовой срок такой страховки (если в первые полгода обнаружено нечто ужасное, то страховка, как правило, действовать не будет, а на следующий год человеку ее не продлят на прежних условиях).

Кажется, что было бы уже честнее вообще ликвидировать формально так называемую бесплатную медицину, кроме «скорой помощи», введя систему всеобщего, пусть даже обязательного страхования по стандартам, аналогичным стандартам ДМС, включая лекарственное обеспечение (прежде всего для пенсионеров, вместо не работающей толком монетизации льгот) и при гарантиях для серьезных больных. Но скорее всего, при сохранении нынешней, по сути, лукавой политики двойных и тройных стандартов мы пойдем другим путем. По пути социального геноцида.

Не удивлюсь,если вскоре широкое распространение получит такая «услуга» (подпольно, конечно), как эвтаназия для тех, кто отчаялся избавиться от серьезных болезней и у него нет денег на лечение.

А мы будем обсуждать, сколь это пагубно с точки зрения нашей неизбывной духовности. Ну а вместо докторов вызовем главных «решальщиков» всех наших проблем — следователей.

Кстати, пациент, о котором в начале шла речь, — заслуженный работник МВД. Он всю жизнь защищал страну от опасностей. А она его предала. Потому что даже принадлежность к системе и номенклатуре не гарантирует, что, оказавшись «отработанным материалом», ты не будешь этой системой подвергнут социальному геноциду. По сути, медленной эвтаназии. Притом без анестезии.

Россия > Медицина > gazeta.ru, 17 апреля 2017 > № 2142285 Георгий Бовт


Россия > Госбюджет, налоги, цены > gazeta.ru, 10 апреля 2017 > № 2134101 Георгий Бовт

Нищие, вставшие с колен

Георгий Бовт о самой актуальной и опасной проблеме для страны

Вице-премьер Ольга Голодец обнаружила у нас такое явление, как «работающие бедные». Назвав его уникальным. А Росстат (его НИИ) выдал: 75% наемных работников находится у черты бедности. Некоторым едва хватает на еду. Работающим! На еду!

Видимо, это и станет «последним ура» Росстата как независимого статистического ведомства. После передачи Минэкономразвития он, надо полагать, не станет обнародовать то, что констатирует провал экономической политики эпохи «вставания с колен».

На мой взгляд, откровения Голодец и Росстата заслуживают того, чтобы по этому поводу собрать заседание не только правительства, но и Совета безопасности.

Поскольку это прямо относится и к национальной безопасности, если под ней в том числе понимать ответ и на такой вопрос: имеет ли страна будущее? А получив вполне предсказуемый ответ, можно хотя бы частично передислоцировать ресурсы с победоносных внешнеполитических фронтов на те фронты внутри страны, где мы оказались на грани поражения.

Объявление войны с бедностью могло бы стать главным месседжем президентской кампании Путина, который начали искать ответственные за это дело люди, но почему-то не удосужились посмотреть «под фонарем».

Стесняться тут совершенно нечего. Пора.

Конечно, Росстат считает по официальной зарплате. По таким подсчетам, примерно 10% наемных работников — нищие, еще под треть — «просто бедные», у 37% заработок выше черты бедности. При том что так называемая официальная черта бедности в нашей стране, скажем мягко, сильно занижена. И почти не имеет отношения к выработке социальной политики реальной помощи этим людям, а нужна лишь для разных минфиновских вычислений, в том числе размеров штрафов. Под определение «средний класс» по доходам попадет из числа наемных работников лишь процентов двенадцать, несколько лет назад таковых было на 3–4% больше.

Если же использовать термин «малоимущие», то им можно наградить две трети населения страны. Подавляющее большинство этих людей каждый день ходят на работу и проводят там полный рабочий день.

Добавление заработков в теневой экономике, в малом бизнесе (который одной ногой точно в тени), от воровства, доходы от натурального хозяйства и перераспределение между родственниками, заменяющее современную систему соцобеспечения, вряд ли сильно улучшит картину.

При этом Голодец, говоря об уникальности явления работающих бедных, не права дважды. Во-первых, это явление отечественные социологи начали публично изучать еще в 90-х годах, когда рухнул привычный советский уклад жизни. Непублично они это стали изучать — и докладывать ЦК КПСС — примерно с конца 50-х годов, что позволило, кстати, определить вполне адекватно прожиточный минимум, который в 70-х годах позволял не едва выживать (как сейчас), а скромно жить-поживать на 40 рублей в месяц. Но, видимо, апеллировать к исследованиям «проклятых» 90-х годов Голодец не захотела.

Во-вторых, термин «работающие бедные» уже несколько десятилетий используется в западных исследованиях. Которые, в свою очередь, стали продолжением ранних споров между левыми и правыми. Первые винили в бедности «несправедливость системы», а вторые — в большей степени самих работников, за их леность, пагубные привычки, нежелание вырваться из порочного круга и т.д. Мол, общество равных возможностей дало тебе удочку, так начни уже ловить рыбу.

А вот кого и что сегодня винить у нас? Людскую лень или все же систему?

На Западе все чаще говорят о ряде объективных явлений, способствующих умножению числа «работающих бедных». Там все меньше склонны винить только их леность в их положении (хотя иждивенцев, поколениями живущих на пособие, стало многовато). Появился термин «прекариат». Нестабильный (ключевое слово) класс наемных работников, постоянно имеющих нестабильную работу и заработки. Эти люди работают на местах с гибкой занятостью. Они — и совместители на двух-трех работах, и фрилансеры с никем не гарантированной занятостью, граничащей с бесправием.

При том что профсоюзы загибаются по всему миру, крепнущая на бумаге (в законодательстве) социальная защищенность работников в жизни опрокидывается этой самой «гибкостью», работой по договору, совместительством, где все может накрыться разом в любой момент и без выходного пособия и т.д. Развитию прекариата способствует переход к «экономике услуг» от «экономики производства». И на Западе представители этой самой уязвимой категории наемных работников — в большей степени как раз работники сферы услуг, низкооплачиваемые и неквалифицированные.

В развитых странах число таких наемных работников иногда доходит до 40% наемной рабочей силы. Но! Во-первых, при гораздо более высоком, чем у нас, уровне общего благосостояния. Во-вторых, при обеспечивающей реальный прожиточный минимум системе социального обеспечения. «Зачинщиком» которой был в ХХ веке Советский Союз, но теперь его наследники все в этом плане развалили. Осталось доразвалить медицину и образование, где вымещение бесплатных функций платными идет стремительными темпами.

Людские ресурсы становятся еще более уязвимы по части здоровья и получения стартовых возможностей (образовательных) для продвижения вверх по социальной лестнице. В том числе — с целью выбраться из бедности и нищеты.

По американским меркам, «работающие бедные» — это люди, занятые не менее 27 недель в году (то есть и временно безработные тоже), чей доход ниже официальной черты бедности. На 2017 год это примерно в 12 тыс. долл. в год на человека (с «шагом» около 4 тыс. на каждого дополнительного члена семьи) для 48 штатов, от 15 тыс. для Аляски и от 13,6 тыс. для Гавайев.

Три четверти «работающих бедных» работают лишь часть времени в году, лишь 25% работают более 50 недель. Основные представители таких бедных — нацменьшинства. Среди белых — лишь 5,5% «работающих бедных», при том что эта этническая группа — самая крупная в Америке. Среди черных — более 11% (как и «латинос»), при том что черные составляют 12% населения страны. 18% «работающих бедных» имеют образование не выше среднего. Лишь у 2% уровень бакалавра или выше. Так что встретить в роли «работающего бедного» представителя высококвалифицированной профессии с высшим образованием невозможно. Если только это не опустившийся наркоман.

Теперь посмотрим на наши цифры. К социально тревожной группе «прекариата» российские социологи относят лишь 6–7% работников. Казалось бы, и возрадоваться. К тому же подчас наши фрилансеры живут относительно неплохо, получая еще и прибавку оттого, что крутятся в теневой экономике, не платя налогов. Однако радоваться особо нечему — отсылаем к вышеприведенным цифрам НИИ Росстата. Настоящая катастрофа в другом.

К униженной и оскорбленной категории «работающих бедных» относится не менее половины постоянно (более 48–50 недель в году) работающих россиян, если не две трети наемных работников. Среди них много работников, имеющих образование высшее или среднее специальное.

Наши «работающие бедные» — это учителя и врачи, инженеры и преподаватели вузов. Это отчасти работники низшего звена государственных или муниципальных структур.

То есть люди, от которых критическим образом зависит будущее страны, ее технический и научный прогресс, здоровье нации, качество исполнения государственных решений на местах. Вот в чем настоящая катастрофа.

Среди отраслей с повышенной долей людей с заработком на уровне малообеспеченности — система образования (87% работников, заработок на уровне нищеты получают миллион преподавателей), здравоохранения (85%, «нищие» — каждый седьмой медработник), предоставление коммунальных, социальных услуг, включая культуру и спорт (вот почему мы все больше будем отставать по медалям и забитым голам) — 83%.

О «культуре бедности» написаны горы исследований. Это люди со специфическим горизонтом планирования. С особой системой ценностей и методами решения жизненных проблем. Они никогда не уверены в завтрашнем дне и забиты днем сегодняшним. Они не носители «социального оптимизма» (разве что в форме «идеологии гопоты»), но забитого, зависимого от воли властей, вплоть до отдельных самодуров, патернализма.

Этих людей заставляют быть убогими в желаниях и потребностях. Они боятся возвысить свой голос в защиту своих даже самих элементарных прав, укрепляя тем самым социальные основы авторитаризма на всех уровнях. Они — пассивные потребители навязываемой им информационной жвачки, но не искатели альтернативных взглядов и жизненных путей. Они баранами пойдут на «митинг по разнарядке» и на «карусель голосования». Их взгляд на мир сжат до предела давлением невыносимости быта. Они все более погружаются в болото постоянной бедности, будучи все менее способным вырваться из него — в новую жизнь, на новый социальный уровень и на новое место жительства, в новую более перспективную профессию, включая риск начать свое дело.

Эти люди превращаются в общероссийское «гетто», рассадник социальных болезней. Идеологически и технологически с преобладанием таких людей в обществе страна обречена на сползание в архаику, культурное мракобесие и технологическую деградацию. У нее нет будущего.

И даже огороженные трехметровыми заборами «золотые бантустаны» богатой элиты (т.н. элитные коттеджные поселки) не спасут ни ее, ни страну от цивилизационного краха.

Если говорить сугубо об экономических последствиях, то это не только сжатие внутреннего рынка сбыта (и стимулов развития экономики), но и стагнация целого ряда отраслей — начиная от банковской, строительной, автомобильной и кончая телекоммуникационной, информационной и даже оборонной. По поводу последней должно ведь понятно: бедные люди не могут качественно добросовестно собирать ракетный двигатель «Протон», придуманный десятилетия назад.

Проблема наличия огромного числа «работающих бедных» если и упомянута мимоходом, то не признана в качестве требующей неотложного решения. Данью признания этой проблемы можно считать, впрочем, известные майские указы Путина. Однако в значительной мере их выполнение происходит за счет манипулирования статистикой зарплаты по регионам и оптимизации числа работников школ и больниц.

Возможно, пора законодательно ввести минимальную почасовую ставку оплаты труда. Вместо «виртуальной» месячной. Во многих странах эта мера давно признана важной формой борьбы с «работающей бедностью». Могут быть и иные меры. Не надо выдумывать велосипед — все уже придумано до нас. От страхования по безработице до сокращения наличного оборота.

Для начала надо признать само наличие массовой бедности среди работающих полный рабочий день, в том числе квалифицированных работников, — как самой актуальной и опасной для страны.

Готов ли правящий класс к этому? Готов ли он к войне с бедностью? Или это «не его война»?

Она будет посложнее, чем война в далекой Сирии. Но пока нет впечатления готовности. Правящий класс живет в совсем иных условиях. С «низами» он почти не пересекается. В том числе — не пересекается в форме реального (а не постановочного) диалога на выборах. Посему проблемы «инопланетян» его мало волнуют. Пока от «инопланетян» туда к ним наверх не прилетит.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > gazeta.ru, 10 апреля 2017 > № 2134101 Георгий Бовт


США. Россия. Корея > Армия, полиция. СМИ, ИТ > gazeta.ru, 13 марта 2017 > № 2102810 Георгий Бовт

На пороге кибервойны с Америкой

Георгий Бовт о том, как будет выглядеть новая гонка вооружений

Теперь мне совсем не жалко двух накрывшихся один за другим смартфонов «Самсунг». Предсмертные конвульсии были странные. Но теперь все понятно. После публикации «Сейфа номер 7» от «Викиликс».

Это все происки ЦРУ! И телевизор одноименной марки имени импичмента корейской президентши — тоже ведь дурным красным глазом косит в темноте. Я давно заметил. Подсматривает, сволочь. Буду накрывать его, как попугая, попонкой. Глазок камеры на ноуте заклеивать изолентой. Мобильник запирать в железный ящик. Не зря их теперь делают со встроенными и неизвлекаемыми батареями.

Прознали враги про давнюю (сейчас она, конечно, устарела, новые средства защиты есть) привычку важных чиновников вынимать источник питания во время конфиденциальных разговоров.

В прошлом году «члены секты Стива Джобса» следили за препирательствами гордой корпорации Apple в лице Тима Кука и ФБР, требовавшего разлочить айфон участника массового расстрела в Сан-Бернардино. Не сдался гордый Кук: якобы ФБР нашло иные пути вскрыть невскрываемую продукцию. Капитализация устояла. Вера «сектантов» в неприкосновенность своих постов про котиков не пошатнулась.

Но вываленные «Викиликс» документы ЦРУ вернули многих с небес мечтаний о неприкосновенности их персональных данных на грешную и усеянную шпионами землю. Еще недавно ФБР активно лоббировало в конгрессе закон о защите гаджетов граждан США от взлома террористами и заморскими шпионами. Производители обязаны были бы по такому закону устранять вскрытые спецслужбами уязвимости устройств. И обязательно должен был быть предусмотрен «золотой ключ», или «задняя зверь» для проникновения в программное обеспечение этих устройств для самих спецслужб. Но теперь, как ясно из слива «Викиликс», в ЦРУ нашли «золотой ключик» сами. При этом сознательно скрыли от компаний-производителей обнаруженные уязвимости (хотя обязаны были информировать), чтобы пользоваться ими.

Короче, взломано и заражено шпионскими программами все. Весь софт от Windows до Linux, флешки и CD, операционные системы айфонов и смартфонов. Всех типов.

Секретные мессенджеры оказались несекретными, притом без взлома их кода, а просто путем внедрения соответствующих вирусов в ОС передающих устройств. Разработка самоуправляемых, без водителей, автомобилей тоже под колпаком у ЦРУ — «закладки» в софте есть и там.

В условный час икс еще неизвестно, что начнут вытворять компьютеры, дроны и прочая электроника. А внедрение вируса в бортовой компьютер современного авто, на минуточку, является потенциально идеальным оружием для покушения на неугодных лиц. Да, и ракеты. Куда полетят ракеты? Особенно у тех стран, компонентная база которых зависит от кудесников из Кремниевой долины. И, как выяснилось, от «тихих американцев» из Лэнгли тоже.

На днях газета The New York Times, ненадолго отвлекшись от борьбы с ненавистным ей Трампом, опубликовала расследование о кибервойне США против Северной Кореи. Она идет уже года три. С тех пор, как северокорейские хакеры взломали серверы Sony Pictures Entertainment. Вышло им это боком. А вы думаете, почему до 88% пусков северокорейских ракет (как их называют американцы, «советского типа») — неудачные? А вот, оказывается, почему. В отличие от 13% (данные тоже американские) в России. Это пока 13%.

Кстати, об уязвимостях, так называемых zero days, и всяких «золотых ключиках» (в прошлом году ЦРУ использовало в своих целях 24 уязвимостей в айфонах). Если они стали известны хакерам из ЦРУ, то станут рано или поздно доступны террористам. Это как в гонке вооружений: все, что изобретает одна страна, может быть использовано против нее же. Уже сейчас в широком доступе имеются (данные Центра интернета и общества Гарвардского университета) 865 продуктов по шифрованию контента из 55 стран, из которых две трети коммерциализированы, а остальные находятся в открытом доступе. Это уже огромный рынок, оцениваемый более чем в 75 млрд долларов, и там непременно найдется место «зловредным хакерам», которые разработают собственный зашифрованный софт.

В киберпространстве начинается неконтролируемая гонка вооружений. Россия и Америка в ней снова будут противниками. Собственно, они уже.

В Америке потенциально ошеломительный слив «Викиликс» насчет глубины проникновения ЦРУ во все электронное и с чипами постепенно затягивается тиной полуумолчания. Оно понятно: если ЦРУ не шпионило за гражданами Америки (чем занимается АНБ, спасибо Сноудену, что рассказал), то преступления нет, — против иностранцев можно все. Хотя по мере обработки очередной порции файлов шум периодически будет.

Но примечательно, что в первой же публикации, посвященной скандальной утечке, газета The Washington Post сразу же предполагает, что нельзя исключить и тут «русского следа», поскольку, мол, связи русских с «Викиликс» давно известны. Потенциальный противник как бы вскользь, но обозначен.

Борьба за контроль над big data станет сутью нового противостояния, как раньше была борьба за контроль над природными ресурсами. Big data — это «новая нефть».

Так это сформулировал Эрик Шмидт, один из топ-менеджеров «Гугла», в недавнем выступлении.

Теперь «вопрос в студию»: страшно ли вам, что за вами следит или может следить ЦРУ? А если не ЦРУ, а наши? А кто страшнее?

Каковы будут последствия нынешнего скандала для нашей страны? Они будут. То, что еще недавно казалось мракобесными бреднями охранителей, обернулось правдой? То, над чем смеялись, вчитываясь в формулировки Доктрины информационной безопасности, изготовленной недавно Советом национальной безопасности под руководством Николая Патрушева, это не перепевы советской идеологии 70-х, а вроде как тоже недалеко от истины? То есть враг — в каждом чипе, и надо бдить? Реакция на слив от «Викиликс» будет не меньшей, чем в свое время на откровения Сноудена, сильно впечатлившие, говорят, наше руководство.

Будет усилено давление на разные мессенджеры, чтобы они подчинились российскому законодательству по поводу персональных данных, а также предоставили коды шифрования российским спецслужбам. Упрямых будут от российского рынка отключать. Как-то вовремя случилась эта утечка в «Викиликс». Только собрались смягчать «пакет Яровой» — а тут такое. ЦРУ за каждым углом. Найдутся теперь охотники придумать новые ужесточения.

Давить будут на «Гугл», «Фейсбук» и пр. Угрожая блокировкой в России, о чем уже давно говорит «помощник по интернету» при президенте Клименко. Каждая иноземная интернет-структура будет рассмотрена как вольный или невольный агент ЦРУ. Может быть ужесточен порядок сертификации ввозимых в страну электронных устройств. Мало ли что там зашили враги. Госслужащим и особенно силовикам светят новые ограничения в пользовании интернетом и всякими мессенджерами. Иностранный софт, включая «Майкрософт», будет еще более активно вытесняться отечественным. Под это придумают соответствующие государственные целевые программы.

Будет ли только прок от таких «неошарашек»? Софт по госкоманде разве размножается? Какие новости из «Сколково»?

Скорее под страшилки про ЦРУ легче представить расцвет разных яровых, которые начнут сыпать новыми бессмысленными репрессивными «пакетами». Или не начнут? Многое зависит от того, сумеют ли Москва и Вашингтон договориться об ограничении гонки вооружений в киберпространстве. Усиление конфронтации приведет к усилению репрессий по этой части внутри нашей страны. Она будет подстегивать внутренние тенденции к самоизоляции (как защите от вездесущего ЦРУ) и ограничениям свободы интернета.

Переговоры об ограничении гонки вооружений в киберпространстве должны бы, по идее, стать темой уже первой встречи Путина и Трампа.

Другая проблема — внутренняя — состоит в том, что наше законодательство об охране частной жизни и персональных данных находится на уровне, условно, каменного века. При полном неведении общества о том, кто из «наших» следит за нами и с какой целью.

Когда мне, например, начинают названивать из разных страховых компаний в момент истечения страховки на машину — это сигнал: персональные данные проданы и перепроданы. Судя по субъективным ощущениям, это сейчас наиболее активно происходит в страховом бизнесе и банковской сфере. И это только начало. Торговля персональными данными и манипулирование поведением людей на этой основе — дело ближайшего будущего и у нас тоже. И не только в безобидном маркетинге, но и в общественно-политической сфере.

Уже в обозримом будущем можно создать условия, при которых выборы станут бессмысленными технически, — все какая-нибудь система «ГАС Выборы» решит.

Тотальный контроль за умонастроениями при помощи новейших технологий даст возможность пресекать нежелательное поведение в зародыше. Ты еще не успел подумать — а за тобой уже пришли.

Что мы вообще знаем о способностях отечественных компаний? А о соответствующих способностях отечественных спецслужб? Если про ЦРУ известно, что оно не должно шпионить за гражданами США (это уголовное преступление), то разве у наших есть какие-то ограничения? У нас не принято задавать такие вопросы. Ни в парламенте, ни — почти никогда — в прессе.

В обществе отсутствует на массовом уровне понятие неприкосновенности частой жизни. Индивидуальные свободы вторичны по сравнению с социальными. Свобода вторична по сравнению с безопасностью. Она вообще у нас вторична.

Мы еще не успеем построить развитую демократию и привыкнуть к ней, а она уже сменится тоталитаризмом на новой технологической основе?

Отечественный закон об обработке персональных данных россиян в России на самом деле ничего не решает. Он почти бессмысленный. Его писали люди, не разбирающиеся в проблеме. Само понятие «хранить данные на территории» — уже нонсенс. Хотя самоуспокаивает.

Осознания масштабов новой реальности, где большая часть экономики будет строиться на обработке big data, попросту нет. Для понимания: сегодня коммерческие компании США имеют доступ и анализируют информацию big data по 75 тысячам «точек» в отношении каждого (!) отдельного потребителя. При этом идентифицировать конкретного человека с почти 100-процентной вероятностью, не имея доступа к тому, что у нас понимают под «персональным данными», а только лишь на основе big data, — это уже технологическая реальность.

Мы стоим на пороге взрывного развития «интернета вещей». Условно, когда ваш холодильник сам начнет заказывать привычную вам еду в службе доставки. А автомобиль сам запишется на сервис в нужное время. К 2020 году в мире будет не менее 30 миллиардов вполне самостоятельно общающихся в сети гаджетов. Готовы ли мы к этому в иной форме, чем привычно запрещать или ограничивать все новое и непривычное?

У нас пытаются сыграть с новой технологией сугубо «от глухой обороны», закрываясь максимально от внешнего «враждебного воздействия». Такая игра обречена на поражение. Нужно развивать собственные технологии. В том числе давая всевозможные льготы отечественным IT-компаниям, стимулируя, но контролируя законодательно, гарантируя права потребителей, развитие отечественных технологий работы с big data в самых разных областях, в том числе сугубо коммерческих.

Именно оттуда сегодня во многом на Западе идут разработки, затем используемые в ВПК, а не наоборот, как раньше. Всякие «войска информационных операций» нужны, конечно, но к ним не должна сводиться вся активность в этой области — иначе это станет печальным повторением СССР: военные технологии были, а страна технологически в целом была отсталой.

То есть выстроить большой Всероссийский Firewall попытаться можно. Но за ним не удастся отсидеться.

США. Россия. Корея > Армия, полиция. СМИ, ИТ > gazeta.ru, 13 марта 2017 > № 2102810 Георгий Бовт


Россия. СЗФО > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 28 февраля 2017 > № 2090662 Георгий Бовт

Столетие Февраля: революция, которую никто не готовил и не ждал. Комментарий Георгия Бовта

Вокруг событий февраля 1917 года существует немало мифов. Как все обстояло на самом деле? Был ли заговор элит, почему запоздали реформы Николая II, и что способствовало вызреванию революции?

В эти дни мы отметим 100-летие Февральской революции 1917 года.

Историки до сих пор спорят о том, что стало поводом для нее, и можно ли было этого избежать. Мы много слышали о том, что предшествовало Великой Октябрьской социалистической революции, особенно каждый шаг готовивших тот переворот большевиков. А вот канун Февраля долгое время был незаслуженно забыт. При этом Февральская революция, если иметь в виду действовавший тогда в России юлианский календарь, на самом деле, такая же именно «февральская», как последовавшая осенью социалистическая — «октябрьская». Ведь годовщину последней мы всегда отмечали 7 ноября.

Вокруг событий февраля 1917 года уже успело «заплесневеть» немало мифов. Согласно одному из них, например, поводом для начала массовых беспорядков в Петрограде стала нехватка хлеба и вообще продовольствия. Это не так. Суровые метели, на время прервавшие снабжение города продуктами, стали поводом лишь для слухов о грядущем голоде. На деле запасов было на три недели автономного существования. Однако общественность, впавшая к тому времени в настоящую истерику от полного недоверия к монархии, готова была верить в самые фантастические слухи. И когда эти слухи наложились на локаут 30 тысяч рабочих Путиловского завода, причем без особых на то причин, спусковой механизм хаоса был запущен.

И в этот момент император уезжает из Царского села близ столицы в ставку в Могилев. Одни считают, что его туда выманили, и это было частью заговора. Другие все списывают на малодушие Николая и неспособность осознать ситуацию. Третьи полагают, что он не мог не реагировать на упреки в том, что находится вдали от действующей армии. А есть и другая версия: он поехал в ставку, чтобы справиться с заговором, который зрел там. А поводом было, в частности, то, что вопреки его указаниям в Петроград не прислали верных частей для подавления беспорядков, а прислали матросов, которые сразу «спелись» с бунтующими рабочими. Николай ехал за верными ему частями.

Был ли заговор элит? Есть много свидетельств тому, что был — и в Государственной Думе, и не только. Как были и попытки мобилизовать правых на ответные силовые действия. Интересно, что сам Николай зимой уже начал склоняться к неким конституционным реформам, к которым мог быть приурочен досрочный роспуск Думы.

Но реформы в России, как известно, всегда запаздывают. Император планировал свои действия на начало апреля, чтобы приурочить их и к Пасхе, которая выпадала на 2 апреля, и к весеннему наступлению на фронте. То есть когда говорят, что он совсем не чувствовал надвигающейся катастрофы, это не совсем так. Он скорее хотел оттянуть решающее столкновение с той самой сплотившейся против него «общественностью», расставить нужных людей на ключевые позиции, а также иметь за спиной силовые структуры, готовые подавить беспорядки. А затем уже объявить о либерализации государственного строя, в том числе создать то самое «ответственное перед Думой правительство», которого добивались оппозиционеры. Конечно, он сильно запоздал со своими действиями, и они были неадекватны ситуации. Особенно, конечно, красноречива его резолюция на одном из докладов, призывавшем ужесточить режим в условиях военного времени и репрессировать наиболее оголтелых радикалов: «Во время войны общественные организации трогать нельзя», начертал Николай. Это было в конце января.

Февральскую революцию организационно никто не готовил. Но она варилась в головах, она вызревала в обществе и правящем классе, по мере морального разложения этого правящего класса, который вдруг словно коллективно сошел с ума от собственных фантазий на тему свободы и безответственности одновременно. Февраль 1917 — это, прежде всего, моральный крах элиты страны, а уже затем интриги британской и германской разведок, амбициозные и самонадеянные действия думцев и банальное предательство петроградского гарнизона. Потом Булгаков в «Собачьем сердце» сформулирует это классическое — «разруха не в клозетах, она в головах». Опыт Февраля состоит в том, что когда такой момент тотальной разрухи в головах настает, то уже бесполезно надеяться на толковых министров, которые спасут от кризиса, отзывать верные части с фронта или еще откуда-нибудь, пытаться договориться о чем-либо с оппозицией, вошедшей в разрушительный раж. Потому что не поможет. Хотя, казалось бы, всего за месяц до февраля 1917 ничто не предвещало падения Империи.

Россия. СЗФО > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 28 февраля 2017 > № 2090662 Георгий Бовт


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ. Армия, полиция > gazeta.ru, 19 февраля 2017 > № 2077490 Георгий Бовт

Это сделали русские

Георгий Бовт о том, почему Америке выгодно считать Россию опасной

«Это сделали русские!» — новый мем американской политики. Утопив президентство Хиллари Клинтон, они избрали Дональда Трампа. И теперь ему грозят неприятности. Если верить американским СМИ, то непонятно, каким чудом он сможет усидеть в Белом доме четыре года. В атмосфере явственно повисло слово «Уотергейт». Ричарду Никсону на втором сроке президентства для этого потребовалось три месяца. Тогда один из сенаторов поставил роковой вопрос: «Надо выяснить, что знал президент и когда именно он об этом узнал». В отличие от 70-х, на сей раз все крутится в основном вокруг темы отношений Трампа с Россией. «Русский жупел», который, собственно, никуда и не задвигали после «холодной войны», снова востребован по максимуму.

Факт телефонных разговоров уволенного под улюлюканье прессы советника по национальной безопасности Майкла Флинна подается как акт национального предательства. Из архивной пыли вытащен «закон Логана» 1799 года, карающего за содействие иностранному государству, с которым у Америки есть «споры». Он никогда не применялся.

Теоретически у Трампа в ходе конгрессовского расследования, к которому уже идет дело, могут начать допытываться, уж не он ли отдал Флинну распоряжение. Скорее всего, так и было.

Однако если обратиться снова к временам Никсона, то еще перед началом его первого срока в январе 1969 года, за пару недель до инаугурации, не кто иной, как будущий «лучший советник по нацбезопасности всех времен и народов», но еще не назначенный Генри Киссинджер посетил посольство СССР в Вашингтоне для беседы с главой советской резидентуры. Прощупать почву для налаживания отношений. Тогда СССР и США были не просто «в состоянии спора», они опосредованно воевали друг с другом во Вьетнаме. Была ли в прессе истерика по поводу контактов Киссинджера? Он, правда, предварительно заручился согласием могущественного главы ФБР Эдгара Гувера. В чем явный аппаратный прокол Флинна, действовавшего в условиях невиданной враждебности транзита от одной администрации к другой.

Но костерят-то его не за это, а за сам факт контактов с русскими. ФБР уже расследовало в этот момент его прошлые связи с Москвой. Которые подаются как однозначно преступные. И никак иначе.

В 1983 году сенатор-демократ, «икона» либералов Эдвард Кеннеди обратился к генсеку Юрию Андропову (обращение, видимо, передали по каналам КГБ) с недвусмысленным предложением организовать в США пиар-кампанию в поддержку советской политики, включая организацию турне по США для советских генералов. Кеннеди не исключал своего выдвижения в 1984 году против Рейгана и фактически просил Москву вмешаться в избирательную кампанию с целью не допустить переизбрания «милитариста Рейгана». Разведке США было известно о планах Кеннеди, но дела против него не завели. Отношения США и СССР в 1983 году (особенно после того, как в сентябре был сбит пассажирский корейский «Боинг») были хуже некуда.

Скандал вокруг разговоров Флинна с послом Сергеем Кисляком раздут намеренно, притом посредством утечек секретной информации как из спецслужб, так и из минюста, которым тогда «рулили» люди Обамы.

Поводом для увольнения стало то, что Флинн соврал насчет своих разговоров вице-президенту Майклу Пенсу. А у Трампа к этому моменту появилась отличная, как он полагал, кандидатура на замену доставляющему столько скандальных хлопот Флинну в лице отставного вице-адмирала Роберта Гарварда. Однако тот неожиданно откажется «по семейным обстоятельствам». А на деле опасаясь вляпаться в организационный бардак внутри новой команды.

Почему же «русский жупел» столь удобен для американских разборок и теперь им вовсю размахивают против «выскочки», избравшегося как кандидат антиистеблишмента? Раньше этот жупел использовали разве что как пропагандистский фактор во внешней политике, в отношении которой политический класс был более-менее солидарен.

При желании можно ведь было бы раскрутить скандал не меньшей силы против Клинтон, которая согласовала важную сделку «Росатома» по приобретению в 2010 году компании Uranium One с активами в Казахстане и США. А ее муж, так совпало, получил несколько сотен тысяч долларов за выступление в Москве. Жертвовали в Фонд Клинтонов и другие фигуранты сделки. Долгие годы близким помощником Клинтон была Хума Абедин, чей папа, на минуточку, был не последним человеком в пропаганде исламистов, издавая откровенно «джихадистский» журнал. Связи Хиллари с Саудовской Аравией и пожертвования в их семейный фонд из стран Персидского залива — отдельная протяжная песня. Но Хиллари — «своя», так что по этим поводам «свободная и объективная пресса» особо не истерила. А Трамп — чужак и выскочка.

«Русский жупел» прост в употреблении как палка. Действует огромная идеологическая инерция со времен «холодной войны».

Сотни советологов, перековавшихся в «специалистов по России», должны отрабатывать свой хлеб. При том, что качество экспертизы резко упало (как и американистики в России). Проще отрабатывать хлеб, оперируя простыми и хлесткими тезисами, годными для коротких экспертных выступлений на условном CNN.

Там сложные умствования не проходят. А вот слоган про «Путин — убийца» — вполне. Понятный персонаж, яркий лидер. Значит — продается. Продается «агрессия на Украине», «оккупация Крыма» (разбираться в сложных перипетиях крымской постсоветской истории, включая результаты референдума, где люди поддержали присоединение к России, — недосуг).

Запроса на улучшение отношений с Москвой в американском политическом классе нет. Размахивать «русским жупелом» еще и дешево. Никаких последствий, кроме пропагандистских дивидендов. У нас даже общих «ножек Буша» не осталось.

Будь под нашими отношениями такой же 500-миллиардный торговый оборот, как у США с Китаем, присоединение Крыма проглотили бы почти молча.

Как молчат те же СМИ, что ужасаются «варварским бомбардировкам Алеппо», на тему агрессии Саудовской Аравии в Йемене (темы нарушений прав человека в Королевстве вообще нет). А тему «хакерских атак» закрыли бы, как закрыли аналогичный вопрос с китайцами, заключив соглашение о «ненападении в киберпространстве» на высшем уровне.

Россия в образе врага — более «достойный» фигурант, нежели какая-нибудь маленькая Северная Корея или закрытый Иран. Плюс историческая память, воспитанная сотнями фильмов, о медведях на улицах, русском пьянстве, милитаризме, угрюмости, тоталитаризме и пр. В общем, бери изданную несколько десятилетий назад книгу Hedrick Smith «The Russians» — и пиши по ней «темник» для новых поколений журналистов.

Или мы думаем, что только у нас орущие клоуны на телевизионных ток-шоу делают рейтинги? Это же всемирное явление. Обыватель деградирует, исчезают способности критически осмыслять и искать альтернативную информацию (популярность fake news — отсюда же), поэтому дебилизация «инфотейнмента» шагает по планете.

Информвещание должно быть простым и понятным даже дебилам. А чтобы они потребляли контент и давали рейтинг, их надо развлекать или пугать.

То «распятыми мальчиками», то «президентом-убийцей», то всемирным заговором Ротшильдов с Рокфеллерами, то ужасами про хакеров, хакнувших американскую демократию. А то, что из вскрытой переписки демократов обнаружились вещи весьма неприглядные, — дело десятое.

Что такое для Трампа «русский жупел»? У нас Трампа поняли как намеревающегося улучшить отношения с Россией. Он и сейчас вроде говорит о том же. Так даже Рейган говорил о мире. У нас просто не уловили, что новая администрация больше похожа именно на рейгановскую. «Дональд лучше Хиллари» всего лишь тем, что от нее понятно было, чего ожидать Москве (ничего хорошего), а он нес — вот и принес — сплошную неопределенность. Что на коротком отрезке даже лучше, чем иная определенность.

Для Трампа русский вопрос — это «средний палец» истеблишменту, от которого его ядерный электорат тошнит. Раз «они» против Путина, то я за.

За этим не было и нет никакой внятной программы улучшения отношений. А когда не знают, о чем говорить, обычно говорят о «совместной борьбе с терроризмом».

Электорат республиканцев и Трампа в особенности, по всем опросам, намного лучше относится к России и к Путину, чем Америка в среднем. Если две трети избирателей Клинтон верят, что русские хакнули выборы, то лишь 12% электората Трампа согласны, что Россия к этому причастна. Его электорат больше верит «Викиликс», чем ЦРУ. Если в 2014 году лишь 10% республиканцев относились к Путину положительно, сейчас — около 40%. Учитывая, что лишь 17% республиканцев благожелательно смотрят на Обаму, то «Путин — лучше Обамы». В любом случае, избирателям Трампа в большей степени вообще наплевать на то, что либеральные СМИ сделали главными темами внешнеполитической повестки.

На примере «русского жупела» в медийном пространстве Америки видна недостаточная адекватность истеблишмента запросам глубинки. И недаром уровень доверия к прессе сейчас в США на уровне 20%, хуже разве что у конгресса.

Против Трампа в ходе кампании работали до 90% ведущих СМИ. И продолжают. С точки зрения истеблишмента, он — клоун, некомпетентный и вспыльчивый. При нем в Белом доме воцарился хаос, помощники не координируют свои действия. Бардака и впрямь немало. Но если захотеть найти аналогичные примеры в окружении «интеллигентного Обамы» — найдутся. Все, что говорит Трамп, подвергается нещадному фактчекингу, в результате выясняется, что он «совсем заврался».

Его администрацию сравнивают с собакой, проникшей в автобус и не понимающей, куда он идет. Только теперь собака еще и сама за рулем.

Если посмотреть, что пишут про Трампа ведущие СМИ, то это полный провал, катастрофа, позор и некомпетентность. И либо импичмент неминуем, либо позорное отстранение по процедуре 25-й поправки к конституции. По ней инициировать отставку президента ввиду «неспособности выполнять обязанности» может — притом в любой момент! — вице-президент совместно с большинством членов кабинета или просто «ключевыми министрами». В случае возражений президента вопрос передается в конгресс, и уже он решает. Эта процедура куда короче (можно уложиться недели в две-три), чем сопряженный со сложными юридическими разбирательствами импичмент через конгрессовское расследование.

Первая большая пресс-конференция Трампа-президента на прошлой неделе подана почти всеми СМИ как позорный провал, фарс, цирк, торжество вранья и некомпетентности. Насчитали дюжину перевранных фактов. Но! Агентство Bloomberg отправилось в «красные штаты» (т.е. стойко голосующие за республиканцев). Мол, а что народ?

Оказалось, что незамысловатые реднеки в полном восторге. В отличие от впавших в ужас от происходящего университетской публики, звезд Голливуда и Кремниевой долины, активистов всяческих меньшинств, проповедников толерантности и защитников «бедных иммигрантов». Президент выполняет свои обещания, чего от ставленников зажравшегося истеблишмента не могли дождаться десятилетиями. Дает отпор «продажной прессе». Круто! «Поддерживаем на все 100!»

Представим себе, условно (очень), Жириновского, получившего кучу денег на избирательную кампанию и полную свободу ее проведения на условиях «No Churov!». На фоне СМИ состояния эдак середины 90-х, когда их еще не сгубили «споры хозяйствующих субъектов». Ну вот это примерно будет то же самое.

«Русский жупел» наряду с обвинениями в некомпетентности может привести к тому, что Трампа свергнут. Отстранением от должности занимается политический класс, а не «реднеки-обыватели».

Однако манипуляторы массовым сознанием, исходя из упрощенной картины мира и (само)уверенные, что только им ведомо, как надо управлять всем, только они знают, что такое хорошо, а что плохо, кто «наш сукин сын», кто «верный союзник», а кто «государство-изгой», — сами же становятся жертвами своих манипуляций. Что ведет к деградации политического лидерства вне зависимости от Трампа. Это Обама что ли был образцом что «имперского президентства» (по определению Артура Шлезингера), что «просвещенного либерализма»?

Во времена Никсона и Киссинджера в отсутствие лишнего информационного шума и инфотейнмента Америке удалось договориться не только с Москвой, но и с не менее «страшным» тогда Пекином. Жаль, у нас тогда в головах кремлевских старцев (уж главный идеолог Суслов точно не был Дэн Сяопином) правили свои тараканы. С тех пор они эволюционировали. Но не перевелись. Так что на их американский «русский жупел» у нас всегда найдется свой. Ничем не хуже. И этим двум жупелам никогда не сойтись.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ. Армия, полиция > gazeta.ru, 19 февраля 2017 > № 2077490 Георгий Бовт


Россия > Недвижимость, строительство. Приватизация, инвестиции > gazeta.ru, 13 февраля 2017 > № 2071267 Георгий Бовт

Лендлорды как гопники

Георгий Бовт о том, почему государству выгодна бесплатная приватизация жилья

Бесплатная приватизация жилья продлена навсегда. Еще год назад премьер Медведев говорил, что вечной она быть не может. Но она смогла. Все партии-фракции слились в политическом единомыслии. И проголосовали «за». Как в старые добрые советские времена в Верховном Совете. Жириновский назвал решение «праздником». Хотя первоначально законопроект предлагал как раз прекращение бесплатной приватизации жилья с 1 марта 2017 года. Возможность сделать это, но лишь до 2020 года, сохранялась лишь для жителей Крыма, детей-сирот и очередников, чьи дома признаны аварийными до 1 января 2012 года.

Только в нашем парламенте умеют так передумать между первым и вторым чтениями.

В приступе невиданной щедрости депутаты единогласно вскричали народу: «Да заберите даром все!» Напрашивается вопрос: «Так в чем подвох?» Чего это они, придумывающие чуть ли не каждый месяц новые поборы, вдруг так расщедрились?

И другой вопрос: а стала ли наша страна страной победившего частного собственника (в части владения хотя бы квартирами), как предлагалось и грезилось в далеком 1992 году, когда началась бесплатная приватизация. Она и была бессрочной. Однако в Жилищном кодексе 2004 года ее сроки ограничили 2007 годом. Затем «крайний срок» продлевали еще четыре раза.

Теперь депутаты говорят, что, мол, по мере приближения сроков окончания бесплатной приватизации чуть ли не по всей стране начался страшный ажиотаж, люди боятся, что не успеют, надо людям пойти навстречу. Официальная статистика, впрочем, иная: число бесплатно приватизированных именно в прошлом году квартир снизилось по сравнению с 2015 годом на 40% (с миллиона до 600 тыс.). То есть никакого ажиотажа на самом деле не было. Если и был относительно повышенный спрос, то в таких городах, как Москва и Петербург. А вот в наиболее бедных регионах (типа Ингушетии, Кабардино-Балкарии или Республики Алтай) спрос на бесплатную приватизацию уже стремился к нулю. И тому есть причины.

Сегодня бесплатная приватизация выгоднее на самом деле государству в большей степени, чем гражданам.

Если исключить бесплатную приватизацию так называемого социального жилья, которой вообще, по идее, быть не должно. Просто далеко еще не все граждане прочувствовали, почем им обойдется этот бесплатный «праздник».

Россия — страна относительно небогатая, но по сравнению с богатыми и благополучными странами доля частного жилья в ней — не менее 84% от всего жилого фонда. Это недостижимая пока цифра, к примеру, для богатой Америки, где доля частного жилья составляет от 42–45% для семей афроамериканцев и «латинос» (относительно более бедных в среднем) до 71% для белых (в среднем получается около 65%, примерно на уровне Новой Зеландии и Франции). Для таких богатых европейских стран, как Германия, Финляндия (менее урбанизирована), Дания или Великобритания (где «мой дом — моя крепость»), эти показатели составляют соответственно 52%, 72%, 62%, 63%.

И наоборот, для относительно более бедных стран процент частного владения выше: Румыния — 96%, Словакия — 90%, Литва — 89%, Польша — 83%, Болгария — 82%. Если взять крупные города благополучных стран, то там доля частного владения намного меньше, чем в наших мегаполисах. К примеру, в Берлине — всего лишь около четверти жилья приватизировано. Разительный контраст с Москвой.

В странах с меньшим уровнем неравенства (Германия, Швеция, Дания и т.д.) ниже доля частного жилья. Странно? Вовсе нет, если учесть фактор развитого социального найма, а также меры государственной защиты частных арендаторов от произвола «лендлордов». Каковых мер у нас нет и в помине:

снимающий квартиру абсолютно бесправен, а представить среднего российского пенсионера в таком качестве можно разве что в кошмарном сне. Лучше сразу эвтаназия.

Кстати, главным возражением против бессрочной приватизации было то, что оно демотивирует строительство социального жилья. Если его можно приватизировать (там есть ограничения, но они преодолимы, всегда можно приватизировать такое жилье на достигших совершеннолетия детей), то к чему строить? Из почти 4 миллионов человек, что стояли в очереди на улучшение жилищных условий по этой линии, квартиры получили лишь несколько десятков тысяч человек в последние годы. Ну а поскольку теперь, в условиях трудностей и бюджетных ограничений, властям стало не до социального жилья, то проблема отпадет сама собой.

Напомним, что собственник жилья не имеет права на улучшение жилищных условий за счет государства, он может это делать только за свой счет.

Если бы темпы строительства социального жилья были выше, многие не стали бы приватизировать квартиру, а удовольствовались бы наймом у муниципалитета. А если бы еще государство, вспомнив, что оно у нас «социальное», субсидировало малоимущим и тем же пенсионерам стоимость аренды у частных владельцев, то не только снизился бы спрос (и цены) на частные квартиры, но и повысилась бы мобильность населения, произошло бы резкое улучшение качества рынка труда.

В определенном смысле приватизация жилья в наших условиях — это отчасти вынужденная мера социальной самозащиты в условиях сворачивания социальных гарантий со стороны государства. Своя квартира видится спасительным якорем от падения в полную нищету. За неимением других.

Приватизируя жилье, собственник идет на повышение трат по его содержанию. Плюс налог на недвижимость. Всю «прелесть» которого многие уже успели в этом году оценить, а в полной мере оценят к 2020 году, когда он будет взиматься в полном объеме. Ставки за год даже для по западным меркам халуп выросли в разы, достигнув размеров, взимаемых с real estate во Флориде.

К 20-му году наверняка будет принят и закон, разрешающий деприватизацию жилья только малоимущим. Он давно лежит в Думе. Им почти что пугают детей: мол, бедных людей будут выбрасывать на улицу. Но суть его, мне кажется, даже не столько в этом (будут выбрасывать вообще всех), а в том, что когда кто-нибудь, прочувствовав непосильное бремя новых налогов на недвижимость, захочет избавиться от этого «счастья» быть лендлордом в нашем государстве, то сделать это будет не так-то просто.

Теперь о том, что такое в наших условиях этот самый «собственник». Лендлорд (как в англоязычных странах называют хозяина квартиры), прости господи.

Когда все начиналось в начале 90-х, ведь сколько было благостных разговоров, что вот, мол, получит человек в собственность квартирку, и сразу вырастет у него частнособственническое самосознание. И станет он относиться к своей собственности ответственно. И настанет у нас жилищно-коммунальное счастье. Примерно такие же разговоры велись и о становлении «среднего класса». Который есть опора демократии.

Везде есть — и у нас станет, дескать. Ну и где она, эта «опора», во многом состоящая нынче из чиновников, «взошедших» на взятках силовиков и бюджетников? Они теперь могут позволить себе поехать кто в Крым, кто Турцию, кто в Египет с Таиландом, они накупили машин, взяли ипотеку, обставились мебелью и бытовой техникой, а по уровню распространения высшего образования (не будем тут о его качестве) превзошли многие куда более «сытые» страны. Стало ли больше демократии? И разве жилищно-коммунальное счастье таки настало? Где можно посмотреть на его блеск и великолепие?

Есть, конечно, примеры, когда собственники жилья ответственно и сознательно подходят к управлению своим домом. Они понимают, что такое «капитализация» собственной квартиры, зависящей от того, в каком состоянии подъезды, дворы и лифты, есть ли в доме консьерж. Но в большинстве случаев этим «лендлордам» как было «нас…ть в лифте», так и осталось. Гопничество от факта наличия свидетельства о собственности никуда не делось.

За пределами своей «хаты» их не волнует никакая «капитализация», они не хотят платить ни копейки лишней добровольно на так называемые «общие нужды».

Термин «самообложение» остается экзотикой. Способность к «горизонтальной солидарности и мобилизации» во имя общих целей среди собственников жилья — примерно та же, как на политическом уровне по всей стране, когда дело касается отстаивания общих прав. То есть близкая к нулю. Как на политическом уровне господствует подход «без нас все решат, от нас ничего не зависит», так и в отношениях с какой-нибудь управляющей компанией. Все то же безволие, граничащее с раболепием.

Многим таким людям было бы по-прежнему удобнее, проще и комфортнее не быть никакими собственниками, а полагаться во всем на, условно, государство. Которое, в свою очередь, после начала приватизации жилья сделало немало для того, чтобы удавить в зародыше всякие именно здоровые частнособственнические инстинкты. Их пробуждение в людях просто не нужно властям. Такие люди неудобны, они все время требуют отчета и контроля.

А вопрос «На что пошли наши деньги?» — самый неприятный для властей. И когда его некому задать — это просто прекрасно. Идеал русского чиновника — это лозунг «Даешь налоги БЕЗ представительства!».

Собственников жилья постарались начиная с 90-х лишить как можно большего объема прав, о которых говорили/мечтали вдохновители приватизации жилья. Они максимально ограничены теперь в возможностях управлять (в целях получения доходов с целью компенсации коммунальных трат) общим имуществом. Если не на основании формальных правил, то путем придумывания неформальных препон. Им чинят препятствия для проведения такого разграничения придомовой территории, которое могло бы повысить материальную самостоятельность жилищного самоуправления.

Само это самоуправление куда бесправнее западных аналогов в возможностях понуждать платить на общие нужны (если так решило большинство) «халявщиков». Первые этажи зданий с приватизированными квартирами оказались почти везде во владении муниципальных властей, но не жилищного самоуправления. Их сдают в аренду. И с жильцами, разумеется, не делятся. Вместо того чтобы поддерживать всевозможные ТСЖ, учить людей, как правильно организовать самоуправление, власти повсеместно насаждают всевозможные ГУПы и МУПы, прочие реинкарнированные ЖЭКи под именем какого-нибудь ГБУ «Жилищник» и т.п.

Поощряется безволие и безынициативность так называемых собственников, но никак не их ответственность и самостоятельность.

Главное, чтобы платили повышенные налоги и теперь еще и взносы на капремонт. Последние — самое яркое воплощение «мутных» и бесконтрольных поборов. По факту все эти деньги аккумулируются в руках местных властей, которые ими распоряжаются как хотят. В том числе расходуя (чему уже появились свидетельства) совершенно нецелевым образом.

И даже в распоряжении своей же непосредственно собственностью владельцы квартир стали более бесправны, чем в 90-х. Появились новые возможности принудительного выкупа собственности (прецедент создан в связи с сочинской олимпийской стройкой и теперь шагает по стране) по выгодной государству цене. Сократились возможности оспаривать в суде стоимость недвижимости. Сократились на практике и возможности «прописать» на своей площади «кого угодно». Ужесточились (хотя подчас и оправданно) условия перепланировки. Дело идет к тому, чтобы даже единственного жилья станут лишать по разным «долговым» основаниям.

В случае признания жилья «ветхим» собственников далеко не всегда устроит то, что им предложат в порядке «компенсации». А жилье им никакое, в отличие от жителей «по социальному найму», которые могут в таком случае претендовать на 18 кв. м. на человека в новой квартире, не положено. Иными словами, повышение «материальной ответственности», финансового бремени по обслуживанию собственности растет на фоне сокращения прав собственников и гарантий неприкосновенности этих прав.

Разве такая приватизация задумывалась и представлялась в 1992 году? Впрочем, обманутые ожидания присущи не только этой сфере. И эти обманутые ожидания тоже будут, конечно, продлены бессрочно.

Россия > Недвижимость, строительство. Приватизация, инвестиции > gazeta.ru, 13 февраля 2017 > № 2071267 Георгий Бовт


Россия > Госбюджет, налоги, цены > gazeta.ru, 28 ноября 2016 > № 1988355 Георгий Бовт

Зарплаты меньше в 300 раз

Георгий Бовт о том, чем опасен для страны гигантский разрыв в доходах ее граждан

Ура! Падение наших доходов закончилось. А у некоторых они уже растут. Так первый вице-премьер Игорь Шувалов сказал. На бизнес-форуме «Россия — Сингапур». Откуда еще, как не с такого экзотического на нынешнем экономическом фоне места, про успехи «некоторых» и сообщать. Шувалов, кажется, претендует на роль «всероссийского аллергена нео-Чубайса»: то расскажет про квартиры в 20 кв. м, которые, «как ни смешно», кто-то покупает, теперь вот про «некоторых», имена которых обычно публикует «Форбс».

Оптимизм Шувалова, впрочем, отчасти обоснован статистикой ЦБ, главу которого (доход около 24 млн руб.) приписывают нынче к одной с Игорем Ивановичем неформальной группировке. Во главе второй определяют «настоящего» Игоря Ивановича, у которого в последнее время, на удивление, все хорошо складывается, а годовой доход составил, видимо, уже более 800 млн руб.

Так вот, по данным ЦБ, в октябре число россиян с доходами на уровне инфляции или выше выросло до максимального за последние два года уровня — 13%.

Это примерно совпадает, кстати, с таким показателем, как уровень неравенства в стране: 10% населения России владеют 90% ее национального богатства.

По уровню неравенства (коэффициент Джини, по разным оценкам, составляет в России от 43 до 45) Россия примерно равна США, только происходит это все на гораздо более низком — в несколько раз ниже — общем уровне достатка. Слава богу, что пока мы в этом плане не Лесото и не Бразилия (коэффициент от 60 до 70). Но мы точно не Германия (коэффициент 27) и не Скандинавия (в среднем 25).

То, как язвительно встречены слова Шувалова (как и раньше его же слова насчет убогих квартирок) еще рефлексирующей на такие темы общественностью, свидетельствует о том, насколько многие «там наверху» не представляют себе реальной жизни в руководимой ими стране.

Насмотревшись телевизоров, вещающих непрерывно чуть ли не в приемной каждого начальника, создавая виртуальную картину, все более расходящуюся с реальной, они все хуже понимают, когда, как и что надо говорить «на публику». Участие некоторых из них в срежиссированных ток-шоу тоже не способствует адекватности. Там ведущий где надо поддакнет, а пришедший за пару сотен рублей гонорара поглазеть с той стороны «ящика» на себя «народ» вовремя по команде ассистентов поддержит аплодисментами. Все острые реплики и вопросы либо вырезают из якобы прямого эфира, либо неудобную точку зрения зовут выражать откровенных фриков.

Это ровно как начальник «Почты России», против которого Генпрокуратура хочет возбудить уголовное дело, узнав из прессы о выписанной ему премии в 95 млн руб., отбивается заявлениями, что все было сделано правильно и что «рынок не поймет», если ему такую премию, положенную, кстати, по всем правительственным нормативам (эта так), не выплатят. Рынок, может, и не поймет. Особенно собратья по номенклатуре. Что ж, в самом деле, как лох какой, довольствоваться тремя жалкими «лимонами» годового бонуса?

Но вот кто точно не поймет, так это все, кто имеет опыт общения с нынешней почтой, где что получить заказное письмо, что отправить занимает минут сорок, где письма идут неделями, а регулярная доставка подписных изданий рухнула еще лет десять назад, где замордованные работой тетки получают даже в Москве от силы тысяч двадцать, наверное.

«Хорошей зарплатой» почтальона в Москве, области и Петербурге считается 17,5 тыс. руб. в месяц. И это после всех сокращений и оптимизаций. Для справки: медианная зарплата работника почты США $66 тыс. в год (могут быть еще бонусы — тысячи три-четыре). Базовая зарплата генерального почтмейстера США $236 тыс. То есть разрыв ну раза в четыре максимум. С бонусами в 2014 году вышло более $420 тыс., получился страшный скандал. Больше такого не повторялось.

Глава «Почты России» получил $1,5 млн (при разрыве его дохода с медианной зарплатой во сколько раз?). Наша почта настолько круче?

На фоне таких изрекаемых с заоблачных властных высей заявлений людей, не чующих под собою страны, обнародованные (а сколько там «в тени»?) размеры доходов руководителей государственных (!) корпораций довершают картину воистину чудовищного неравенства, присущего разве что африканской стране третьего мира.

Сегодня многие экономисты США бьют тревогу, говоря о расшатывании, несправедливости и, главное, неэффективности системы (речь именно об экономической неэффективности модели, ориентированной на сверхдоходы топ-менеджмента в ущерб стратегии развития), где разрыв между доходами руководства компаний и средней зарплатой там же составляет 90–100 раз против 9–10 лет двадцать назад.

Но что тогда говорить о наших «капитанах индустрии»? Где разрыв в ряде отраслей составляет 300 раз и больше. Причем если топ-менеджмент в этих отраслях давно достиг в личных даже официальных доходах «международного уровня», чем страшно доволен, то рядовые сотрудники по тем же мировым меркам — нищие. Особенно когда речь, к примеру, о медицине и образовании. В «сытых» электроэнергетике и нефтегазовой отраслях положение немногим лучше.

Кстати, оптимизм Шувалова по поводу приостановки падения доходов населения противоречит официальной статистике. По данным Росстата, в октябре реальные располагаемые доходы населения снизились на 5,9% в годовом выражении. Они падают уже два года подряд. По данным Сбербанка, средняя зарплата россиян, достигнув примерно 32 тыс. руб. в июле, в августе упала до 28 тыс. руб. При этом наметилась тенденция к сокращению банковских накоплений, чего в первые два года кризиса не было. Люди начинают проедать «подушку безопасности».

А при беднеющей основной массе населения не может быть речи о том, чтобы начал восстанавливаться потребительский спрос и тем более чтобы он стал драйвером роста экономики.

В таких условиях предлагаемая некоторыми ставка «на поддержку отечественной промышленности» за счет госбюджета может сыграть в большей степени на обогащение топ-менеджмента крупных компаний, и лишь затем деньги растекутся более скудными ручейками по людям, которые на них работают в потребительских отраслях и сервисе.

Недавно «Общественное телевидение России» (ОТР) провело свой опрос населения на предмет средней зарплаты. Там есть свидетельства нищеты, о которой вам не расскажут главные федеральные телеканалы. И которая неведома чиновникам, руководящим страной. «Средней зарплаты», о которой рапортует Росстат, люди в регионах по большей части не видят. Пишут, к примеру, о зарплате 500 руб. в месяц (ночной сторож), 2–7 тыс. руб. для работников детсада (Нижегородская область). 25 тыс. руб. получает доктор медицинских наук, завкафедрой в Дагестане. За какие деньги учат будущих медиков другие работники того же вуза, остается гадать. Пожарные из разных регионов сообщают о типовой зарплате 9–12 тыс. руб. Как, разве вам по телевизору не сообщали, какие сокращения в этом году провел начальник МЧС Пучков?

А вы не видели репортажа о нейрохирурге из Нижегородской области, получающем 14 тыс. руб. В месяц. Нейрохирург.

Опрос ОТР дал другую «среднюю зарплату» по стране: 15 606 руб.

Впрочем, при таком уровне социального и регионального неравенства, какой сейчас имеется в России, говорить о средней зарплате по стране бессмысленно. Куда важнее медианные доходы, на которые во всем мире и принято ориентироваться, а не на средние показатели.

Медианный уровень дохода — это когда половина населения имеет средние доходы ниже данного уровня, а другая половина — выше. Еще есть показатель модального дохода (ОТР к нему и приблизилось) — так называется средний доход, который наиболее часто встречается в данном регионе, области, группе населения и т.д.

Возьмем, к примеру, самый «богатый» Ненецкий АО. В прошлом году средний доход там составил более 71 тыс. руб. в месяц, медианный — уже 51,9 тыс. руб., а модальный, то есть наиболее часто встречающийся – 27,8 тыс. руб. в месяц. В «богатой Москве» средний ежемесячный доход весьма радует начальство — почти 60 тыс. руб. по прошлому году. Однако «медиана» — уже заметно более скромные 43,6 тыс. руб., а модальный доход, то есть чаще других встречающийся в Москве, — 22,4 тыс. руб. В Тюменской области разрыв между первым и третьим показателями такие же примерно 2,5 раза, как в других относительно благополучных областях, — 41,1 тыс. и 15,7 тыс. руб. В самой бедной по среднему доходу Ингушетии (13,3 тыс. руб.) разрыв уже меньше: модальный доход — 7,5 тыс. руб., «медиана» — 11 тыс. руб.

По России в целом средний ежемесячный доход в прошлом году составил 30,4 тыс., медианный — 22,7 тыс., а модальный — 12,6 тыс. руб.

То есть подавляющее большинство населения страны живет на доходы, не превышающие 22–25 тыс. руб. в месяц.

Люди, принимающие наверху решения, не представляют себе реальной жизни не то что на «модальный доход» в 12 тыс. в месяц, но и даже на «средний». Однако они, к примеру, в этих условиях считают, что почасовая ставка парковки на улицах «зажравшейся» Москвы должна быть круглосуточно (в том числе ночью, чего нет нигде в мире) на уровне Нью-Йорка или Чикаго. И не ниже.

Они же рассуждают о перспективах введения у нас прогрессивного налога, как «во всем мире». При этом от налога предполагают освободить некую «совсем уж бедную» часть населения. В Америке это, к примеру, около $10 тыс. в год. Но таким международным опытом они пренебрегут. Говорят о планке эдак 15 тыс. руб. в месяц. Что выше модального дохода по стране.

То есть под прогрессию попадет подавляющая часть населения, причем треть доходов на налоги будут отстегивать уже те, для кого в иных странах к считающемуся у нас «сверхдоходом» уровню добавляют пособия «на бедность».

Но люди, принимающие решения, не воспринимают тонкости ситуации на уровне исчезающе малых для них лично величин. А поскольку никакой реальной обратной связи между «модальной страной» и теми, кто пытается ею управлять, исходя из представлений, полученных из управляемого ими же телевизора и усредненной статистики, нет, то неадекватность качества госуправления реальным проблемам страны лишь нарастает.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > gazeta.ru, 28 ноября 2016 > № 1988355 Георгий Бовт


Россия > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > snob.ru, 16 ноября 2016 > № 1969712 Георгий Бовт

«Дело Улюкаева». Лучше бы он и вправду взял

Георгий Бовт

Кем можно восхититься в истории с арестом министра экономического развития Алексея Улюкаева — так это Алексеем Кудриным, руководителем Центра стратегических разработок. Он сказал, что не видит «политической подоплеки и противодействия приватизации». Ну что сказать? Молодец. Отличная аппаратная школа. А то повадились, понимаешь, политику высматривать. Да ее нет даже в том, что арест Улюкаева произошел ровно на 25-ю годовщину начала «гайдаровских реформ», в которых арестант принимал деятельное участие.

В деле Улюкаева много странностей, которые требуют прояснения как в случае, если он окажется виновен во взяточничестве, так и в случае, если дело кончится ровно так, как в свое время закончилось дело замминистра финансов Сторчака. У того дома нашли крупную сумму в валюте, обвиняли в покушении на мошенничество, а через несколько месяцев, после его отсидки в СИЗО, состав преступления рассосался без остатка. Говорили, что «дело Сторчака» было давлением на тогдашнего министра финансов Кудрина (который и в то время мудро избегал рассуждений о политической подоплеке). Значит ли это, что дело Улюкаева — давление на Медведева?

Не все сходится, с точки зрения обывательской логики, в версии следствия. Улюкаеву вменяют вымогательство взятки за положительное заключение Минэкономразвития на то, чтобы одна по сути государственная компания «Роснефть» поглотила другую государственную компанию «Башнефть». То есть все хозяйствующие субъекты «государственные», а взятки у них вымогают, как у распоследних коммерсантов? Впрочем, «Роснефть», строго юридически, «негосударственная»: ее акции принадлежат не правительству РФ, а другой государственной же (!) компании «Роснефтегаз». Если «государственный на государственный» теперь дает «частный», то тут надо сразу Нобелевку по экономике давать. Однако эта юридическая заковыка и позволила совершить сделку по покупке «Башнефти» «недогосударственной» компанией Игоря Ивановича Сечина.

Летом против такой комбинации по перекладыванию денег из одного госкармана в другой были чиновники как правительства, так и администрации президента. В том числе курирующий ТЭК вице-премьер Аркадий Дворкович и помощник Путина по экономике Андрей Белоусов. Последний даже назвал такую продажу «глупостью». Основным претендентом на «Башнефть» тогда считался «Лукойл».

В сентябре Путин в интервью агентству «Блумберг» впервые допустил возможность покупки «Башнефти» именно «Роснефтью», оговорившись, что это не лучший вариант. Однако, во-первых, почти 20% «Роснефти» находится у британской BP (это делает ее «не совсем государственной»?), а во-вторых, «для бюджета важно, кто даст больше денег». «В этом смысле мы не должны дискриминировать участников рынка, ни одного из них», — сказал тогда Путин.

После чего сделка закрутилась. «Роснефть» предложила цену выше рынка, Минэкономразвития дало положительный отзыв. А разве могло не дать? Все свершилось до середины октября. И тогда же президент публично отозвался о сделке. И от тех его слов я бы на месте кое-кого поежился и насторожился. Путин обычно такими оценочными фразами не бросается. И если уж он их произносит, то рано или поздно будет следствие. Те, кому надо, в словах президента уловят такие нюансы, которые истолкуют как «команду». Путин тогда заявил, что удивлен позицией кабинета министров по покупке «Башнефти» «Роснефтью» и что «рынок был очень удивлен и переносом продажи компании, и передачей ее другой госкомпании… но это действительно позиция правительства, прежде всего его финансово-экономического блока». Президент как бы дистанцировался от этого «финансово-экономического блока», который в нынешнем публичном дискурсе давно уже приобрел негативную коннотацию.

Если «Лукойл» действительно не был готов дать больше, чем заплатила в итоге за «Башнефть» компания Сечина (она предложила около 5 млрд долларов при рыночной цене 4,3 млрд), считая цену «спекулятивной», то перебить предложение «Роснефти» вообще-то была готова малоизвестная компания «Лайтхауз Донойлгаз» гражданина Австралии Владимира Джамирзе, предлагавшая 6 млрд. Но «стратегический актив» в страну кенгуру решили не отдавать. В качестве обоснования «правильности» покупки в пользу «Роснефти» говорили про «синергетический эффект» и повышение капитализации самой «Роснефти» после того, как к ней отойдут нефтяные активы башкирской компании.

Ну а где тут роль Улюкаева, под которую он мог бы вымогать взятку? За что? За срыв сделки, одобренной Путиным? Или за одобрение сделки, одобренной Путиным? Оба варианта кажутся абсурдными. Но, возможно, мы чего-то не знаем.

Впрочем, был еще эпизод, где как раз Улюкаев сыграл свою роль. После поглощения «Башнефти» встал вопрос о приватизации уже самой «Роснефти» (19,5% акций). И якобы президент 31 октября чуть ли не лично уговаривал Вагита Алекперова («Лукойл») купить этот пакет. Но с точки зрения нефтяного магната, особенно после того, как его «прокатили» с покупкой «Башнефти», покупать ничего не решающие 19,5% в империи Игоря Ивановича — это поступок на грани альтруизма и безумия. Как Алекперов «отбился» и не выйдет ли это ему боком — вопрос, конечно, интересный, но отдельный.

И тут возник вариант, чтобы сама «Роснефть», совершив buy back, выкупила «на временную передержку» свои же акции (те самые 19, 5%) с целью поддержать капитализацию компании и перечислить в бюджет уже до конца текущего года примерно 711 млрд рублей, что позволило бы удержать дефицит бюджета в запланированных рамках 3,7% ВВП. Формально деньги перечислил бы держатель акций «Роснефтегаз», а уже в первом квартале 2017 года этот пакет продали бы другим инвесторам по хорошей цене. Но вот если такую сделку провернуть до конца года не удастся, то либо дефицит превысит установленную границу, либо придется — внимание! — изъять эти деньги у самой «Роснефти». То есть ударить ее по государственному карману. Обидно.

И в этот момент, 7 ноября, день в день, когда «Лукойл» окончательно отказался от счастья «породниться» с «настоящим Игорем Ивановичем», правительство выпускает директиву (которую и готовил, видимо, Улюкаев), где не был buy back разрешен. План не прошел.

Однако и тут есть «неувязочка». Потому как ФСБ говорит (а как ей не верить?), что в разработку Улюкаева взяли аж год назад. Прослушивали и записывали. И даже президенту периодически докладывали. Но ведь тогда про «Башнефть» еще речи не было. И зачем было подвергать столь важную сделку опасности, проводя ее на основании заключения Минэкономразвития, которое связано с вымогательством? Хотя сейчас говорят, что сей факт никак на чистоту сделки не повлияет. Не очень понятно также, почему Улюкаев занялся вымогательством спустя месяц после того, как все завершилось. Возможно, это связано как раз с ситуацией buy back. Что, теоретически, «подвешивает» и «Роснефть», и бюджет.

Однако каким надо быть безумцем и наглецом, чтобы вымогать взятку у самого Сечина? Да еще прийти за ней (купюры на 2 млн долларов занимают по объему две большие спортивные сумки) в офис самой компании, где службой безопасности руководит еще недавно первый замглавы управления собственной безопасности ФСБ генерал Олег Феоктистов. Тот самый, который впервые стал известен в связи с громкими делами «Трех китов» (контрабанда мебели) и о китайской контрабанде, поступавшей, как утверждали «разоблачители», на склад Управления материально-технического обеспечения ФСБ (которым ранее Феоктистов и руководил). Дело против чекистов пыталась раскручивать Федеральная служба по контролю за оборотом наркотиков в лице генерал-лейтенанта Александра Бульбова. Кончилось это печально как раз для самого Бульбова, которого обвинили во взятках и два года продержали в СИЗО.

Впрочем, может быть, все куда проще: Улюкаев действительно решил взять два «лимона», потеряв на вершине власти нюх, страх и чувство меры. И — согласимся с многомудрым Кудриным — тут нет политической подоплеки. И все закончится конкретным уголовным делом против конкретного зарвавшегося системного либерала. Потому что если политическая подоплека тут есть, то становится как-то страшновато. И как-то особенно беспокойно становится за: а) за дальнейшую судьбу компании «Лукойл» и ее владельцев (не захочет ли «Роснефть» «приватизировать» и этот нефтяной актив?); б) за вице-премьера Аркадия Дворковича (не раз спорившего с Игорем Ивановичем по делу и без); в) за весь этот надоевший народу «финансово-экономический блок» либералов, в который теперь затесался изобличенный мздоимец и под который давно копал условный «блок патриотов-силовиков»; г) за премьерство Дмитрия Анатольевича Медведева. Впрочем, конечно, не все перечисленные опасности равноценны.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > snob.ru, 16 ноября 2016 > № 1969712 Георгий Бовт


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 31 октября 2016 > № 1953770 Георгий Бовт

Торговля страхом и претензиями

Георгий Бовт о том, почему Россия не сможет договориться с Западом так, как договаривался с ним СССР

Список претензий России к Западу обширен и растет. С этим набором теоретически можно было организовать новую Ялтинскую конференцию — вроде той, на которой в конце Второй мировой войны СССР оговорил с союзниками по антигитлеровской коалиции условия раздела мира. В 1970-х заговорили о «мирном сосуществовании» — на фоне разрядки и так называемого хельсинкского процесса. Раздел продержался несколько десятилетий. А мирное сосуществование, подразумевавшее элементы дружеского взаимодействия, не задалось.

Сегодня, если Москва и хотела бы «Ялты-2» и новой «конференции по безопасности и сотрудничеству в Европе», то понимания на Западе это не встречает. Кремль оглашает свои претензии, сопровождая их оговорками о готовности сотрудничать. В том числе с любой новой администрацией США. В ответ раздаются обвинения в экспансионизме, милитаризме и «советском имперском реваншизме». После чего следуют столь же рутинные оговорки о готовности «взаимодействовать с Россией» по целому ряду проблем.

Однако ни та ни другая сторона не готова откровенно обрисовать тот мир, который бы устроил каждую из них. Что «нельзя и недопустимо» — высказано. А «как надо, чтобы было хорошо» — нет.

Но разве само по себе снятие претензий на основе даже уступок одной из сторон приведет к устойчивому всемирному согласию?

Выступая на днях на Валдайском форуме, Владимир Путин в очередной раз обозначил список российских претензий. Адресованный прежде всего Америке. Которая «навязывает» свои условия всему миру. В этом плане если что и изменилось со времен «Мюнхенской речи» 2007 года (а Путин упоминал ее), так это еще более выросший список «озабоченностей».

Но в основе своей повестка нынешней конфронтации — «холодной войны – 2» — сформировалась еще в конце 1980-х. С перерывом на «проклятые 90-е», когда мы якобы «стояли на коленях», а козыревский МИД «торговал» нашими национальными интересами налево и направо.

Для российского руководства окончание «холодной войны» — это фантомная боль.

Вопрос «Что пошло не так и почему?» продолжает будоражить мозг, будто что-то можно поправить, открутив «машину времени» назад. Прошлое вообще важный фактор текущей российской политики. Внешней политики — тоже.

Отсюда желание вдруг обнародовать, как будто это что-то кому-то докажет, записи переговоров Горбачева с тогдашним руководством ФРГ. Или воспоминания о том, что обещали тогдашний генсек НАТО или госсекретарь США: мол, как же так, ведь были устные соглашения не расширять НАТО на территорию бывшего Варшавского договора. Обманули. И досада не отпускает. А натовские подразделения уже размещаются и в Прибалтике.

Тема ПРО, поднятая Путиным, тоже не нова. Выход США в 2001 году из советско-американского Договора по ПРО, когда между Москвой и Вашингтоном отношения были куда лучше, и тогда воспринимался Кремлем как угроза (вопреки уверениям, что это против Ирана и КНДР), а сейчас и подавно.

Что касается «экспорта демократии», то эта группа противоречий между Москвой и Западом уходит корнями в 1970-е, когда всякий разговор о так называемой пятой корзине (гуманитарной) воспринимался Москвой как грубое вмешательство во внутренние дела. Сейчас это называется «поддержкой цветных революций», что есть еще более грубое вмешательство. И никакие объяснения американских внешнеполитических устремлений миссионерством, традиционно присущим внешней политике США (почему, если определенные принципы устройства общества привели Америку к процветанию, плохи для других стран, ведь тогда США будет легче иметь с ними, более понятными в своей мотивации, дело?), в Кремле никогда никого не убеждали. Как и советское руководство противилось идеям конвергенции. И все поползновения влиять на эволюцию общества через НКО и т.д. воспринимаются теперь еще более враждебно. И пресекаются в зародыше.

Как могли бы выглядеть переговорные позиции Кремля на гипотетической конференции «Ялта 2.0»?

1) Как минимум нераспространение НАТО далее — на Молдавию, Грузию, Украину и т.д. Как максимум сворачивание НАТО в Восточной Европе. Из фантастического — роспуск блока или принятие в него самой России, но на «особых условиях». Ревизия давно уже никем не соблюдаемого договора об ограничении обычных вооружений в Европе.

2) Как минимум сворачивание американской системы ПРО, как максимум подключение к ней Москвы. Последнее, правда, в Америке всегда рассматривали как «троллинг» со стороны Кремля.

3) Раздел «сфер влияния», по которому все постсоветское пространство рассматривается как сфера исключительных интересов России. Проще говоря, в Киеве, Тбилиси, Кишиневе и т.д. должны сидеть правительства, дружественные Москве. В эту сферу интересов могут попасть отдельные «традиционно дружественные» режимы в других частях света, с которыми имеется большой объем торговых связей либо военно-технического сотрудничества. Скажем, таковыми, условно, могли бы считаться до недавнего времени Куба, Вьетнам, Сирия и ряд других.

4) Диалог с ЕС и вообще с Западом должен подразумевать, что «старшие товарищи» на той стороне дадут окорот «младшим партнерам» из числа восточноевропейцев, которые, обуреваемые «русофобскими комплексами», пытаются втянуть солидные отношения солидных господ в «мелкие склоки» по поводу трактовок исторического прошлого и т.д.

Тут «бабло» («северные потоки»), как в советское время соглашение «Газ в обмен на трубы», должно победить зло.

5) Допуск российских компаний, прежде всего энергетических, на европейский рынок, прежде всего восточноевропейский, на условиях «статуса наибольшего благоприятствования».

6) Признание «гуманитарных ценностей» в российской сфере влияния, главное, в самой России, сферой безраздельной «заботы» Москвы и больше никого. У нас свой путь, и нечего нам указывать. Информационное и «гуманитарное» присутствие западных НКО и СМИ в России и сфере ее интересов — только с санкции Москвы. Заключение отдельных соглашений по поводу регулирования интернета, в том числе под флагом недопущения «информационных войн», антирежимного «экстремизма» и во имя «охраны персональных данных».

Взамен Москва может предложить Западу отказ от экспансии за пределами своей сферы влияния, отказ от «гибридных» войн, включая кибервойны.

Можно обсуждать «интеграцию» в транснациональные зоны свободной торговли и «экономические партнерства», но при условии, что отечественный бизнес получит по крайней мере временную защиту от внешней конкуренции. Инвестиции в российскую экономику и в разработку природных ресурсов приветствуются, как и импорт технологий, но «на наших условиях» и с учетом реалий отечественного госкапитализма и господствующих «групп интересов». Импорт технологий не должен угрожать общественно-политической системе — никаких «демократизаций» под зонтиком инноваций. Он не должен ущемлять интересов влиятельных «групп интересов», завязанных на освоении природной ренты. Всякие «мелочи» типа отмены «акта Магнитского» и прочих санкций, а также «забыть про Крым» — это «само собой разумеется».

В обмен на готовность Запада, и прежде всего США, пойти на уважительный диалог по вышеперечисленным пунктам Кремль мог бы начать новую «разрядку международной напряженности», пойдя на ряд дружеских жестов, сделанных навстречу, скажем, новой администрации США. Однако новая «разрядка» не должна повысить уязвимость российского режима по отношению к внешнему влиянию. Она не должна касаться ни «общечеловеческих», ни «европейских ценностей». Взаимодействие по гуманитарным вопросам может развиваться, но не проникать в сферу «внутренних интересов России».

Не надо нам советовать, как проводить выборы, содержать заключенных, «оптимизировать» свободу слова и третировать геев.

Зато мы готовы были бы к борьбе с «общими угрозами» — природными катастрофами, изменением климата, распространением опасных заболеваний, включая СПИД, к совместным программам на уровне научного и академического сообществ.

В остальном «разрядка» может проявиться на уровне примирительных заявлений, сворачивания антиамериканской пропаганды и угроз превратить США в «радиоактивный пепел», а также в готовности обсуждать новые соглашения в области разоружения, в том числе ядерного, вместо угроз выйти из оставшихся, например СНВ-3 или Договора об ограничении ракет средней и меньшей дальности. То есть сворачивание «торговли страхом».

Какие у Запада, прежде всего США, мотивы, чтобы начать такой торг? Их, прямо скажем, мало.

Расхожие фразы о пользе совместной борьбы с терроризмом наталкиваются на многочисленные противоречия, за которыми стоят системные различия, в том числе ценностные. Поэтому дальше общих фраз дело не шло никогда. Запад по-прежнему видит Россию как «чуждое явление». Как оппонента. Не только как соперника и даже угрозу в определенных регионах и сферах, но и в ценностном, культурологическом плане. Можно называть это русофобией или приверженностью двойным стандартам, но сути это не меняет.

Что «разрядка», что «Ялта 2.0» с таким партнером возможны лишь тогда, когда к этому толкает, во-первых, восприятие исходящей от него угрозы как серьезной и непреодолимой силовым противодействиям, во-вторых, ожидание таких «бонусов» от улучшения отношений, даже и ценой «разграничения сфер влияния», которые недостижимы при нынешних условиях и явно перевешивают те преимущества, которых можно пока продолжать пытаться добиться силой и давлением (санкциями и пр.).

То есть если мы уже уперлись в потолок «торговли страхом» и дальше она не работает, потому что дальше уже только война, то вместо пополнения списка «озабоченностей» можно было бы попытаться предложить нечто позитивное.

Пока же одна сторона (Запад) не считает, что надо сворачивать прессинг против тех, кто уже один раз проиграл «холодную войну». А другая сторона, имея список претензий, не очень представляет, как мог бы в реальности выглядеть мир, если бы по мановению волшебной палочки все они оказались сняты. В этом плане Сталину в Ялте было проще: представления о «новом дивном мире» у советского руководства были. Да и за спиной у него стояла самая сильная на тот момент армия.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 31 октября 2016 > № 1953770 Георгий Бовт


Украина. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 27 мая 2016 > № 1770388 Георгий Бовт

Почему Савченко Киеву не помощница. Комментарий Георгия Бовта

На Украине летчица, которую осудили и помиловали в России, уже стала национальной героиней. Как на ее историю отреагировали в мире, и какие были сделаны выводы?

«Большая семерка» выступила за продолжение санкционного давления на Россию и за введение дополнительных ограничительных мер, если «действия России этого потребуют», говорится в итоговом коммюнике саммита G7, завершившегося накануне в Японии. Уже второй год подряд Россия не принимает в нем участия. В документе говорится, что «санкции могут быть сняты лишь в том случае, если Россия выполнит свои обязательства». «Вместе с тем мы готовы принять новые меры, чтобы увеличить затраты России, если ее действия этого потребуют», — заявили авторы.

Первой эту позицию на саммите объявила канцлер Германии Меркель. Она сказала: «На востоке Украины сейчас нет масштабных боевых действий, но нет и стабильного перемирия, так что еще рано давать команду «отбой». При этом еще накануне перед самым открытием саммита США и ЕС хвалили Россию за освобождение Савченко, Госдеп даже связывал это с выполнением минских соглашений. Глава МИД Германии Франк-Вальтер Штайнмайер сказал об укреплении взаимного доверия Украины и России. Так какие же выводы были сделаны из разных интерпретаций истории с Савченко? Комментирует политолог, журналист Георгий Бовт.

Освобождение человека, образ которого на Украине уже раздули до уровня национальной героини, подается Киевом и прежде всего президентом Петром Порошенко как победа в противостоянии с Москвой, как уступка, сделанная в том числе под давлением Запада. К тому же так проще и выгоднее: маленькая победа заслоняет хотя бы на время большие поражения в деле проведения реформ, к которым призывали на Майдане в ходе «революции достоинства». При этом, если принять такую версию, сделанная уступка, как и оказанная услуга, в циничном политическом мире ничего не стоит, разве что появляется желание «давить» и дальше. И вот уже Порошенко провозглашает: вернули Надежду, вернем и Крым с Донбассом. Кремль отреагировал: мол, Донбасс уже, наконец, и забирайте, надо только минские соглашения выполнить, а вот Крым — наш. При этом в Москве прекрасно понимают, что состоявшийся обмен украинской корректировщицы огня не приведет ни к каким положительным подвижкам в отношениях с Западом. Разве что исчезнет одна из болезненных тем для ночных телефонных разговоров «нормандской четверки».

Хотя обмен и был приурочен к началу встречи «большой семерки» в Японии, это, скорее всего, лишь совпадение. «Семерка», понимают все, уже никогда вновь не станет «восьмеркой». В этом плане реакция Запада была предсказуемой. Постоянный представитель США при ООН Саманта Пауэр призвала и дальше давить на Россию. Куратор внешней политики ЕС Федерика Могерини напомнила, что санкции против России будут продлены еще на полгода нынешним летом, будучи увязанными с минскими соглашениями.

В то же время переоценивать значимость Савченко для украинской политики не стоит. Вряд ли пассионарная барышня так легко впишется в этот причудливый ландшафт, равно, как трудно представить себе ее постоянно витийствующей с трибуны Парламентской ассамблеи Совета Европы, притом всякий раз завершающей выступление лозунгом «Слава Украине!» «Прикольно» для Страсбурга, конечно, но только один раз, а не как рутина. Это все равно как представить себе «героя ранней Новороссии» Игоря Стрелкова допущенным до лидерства одной, скажем, из российских думских партий. Такие люди хороши в боях или во вражеских застенках, где на их «мученичестве» можно набирать очки в политических играх.

Однако разруливать реальную политику руками выпущенных на свободу мучеников — это удовольствие сомнительное. Поэтому, если «пламенная Надежда» вновь будет рваться воевать в Донбасс, то ее туда из Киева отправят с легким сердцем. На мой взгляд, ее давно уже надо было бы обменять и забыть о ней, как о не вполне удачной судебной спецоперации.

Украина. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 27 мая 2016 > № 1770388 Георгий Бовт


Россия > Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 21 мая 2016 > № 1761422 Георгий Бовт

Второй после Горбачева

Георгий Бовт о том, кем и с кем был бы сегодня академик Сахаров

Представляете, чтобы в нашей стране на улицах вдруг появились бы транспаранты с лозунгами «Идеи Андрея Сахарова живут и побеждают!». Или «Сахаров — вечно живой». На бред ведь похоже.

Это для затравки «юбилейной заметки». 21 мая академику Сахарову исполнилось бы 95 лет. Вопрос, показавшийся мне уместным в связи с данным юбилеем:

кем и с кем был бы сегодня этот великий диссидент-идеалист?

Нашлось бы ему место в современной общественной жизни? Что бы он сказал про выборы 1996 года, про залоговые аукционы, войну (обе) в Чечне? Наконец, про «Крымнаш». Как пытались бы использовать его Касьянов, Навальный, Явлинский, поливал бы его словесными помоями Жириновский, пытался бы перетащить к себе ОНФ и т.д.? Как вообще относилась бы к нему нынешняя «оппозиция»? То, во что трансформировалось советское диссидентство.

Пользовалось бы слово Сахарова авторитетом для властей? Или только для CNN. Брали бы у него интервью телеканалы и какие? Сняли бы про него предъюбилейный добрый фильм или сделали бы фигурантом сериала «Анатомия предательства»? Облили бы зеленкой или травили бы ряжеными «казаками»? А может, он бы осознал важность «малых дел», попал бы под очарование Самого (он ведь умеет расположить к себе людей), занялся благотворительностью по части орфанных заболеваний, в чем получал бы благосклонную поддержку властей.

Сахарова можно назвать великим, но и наивным идеалистом. Утопистом. А можно на русский лад — юродивым.

Такие люди доносили «правду-матку» царям. Им было высочайше дозволено то, за что других поднимали на дыбу или заливали в глотку расплавленный свинец.

В дни юбилея произносят много высокопарных фраз: как, мол, нам не хватает этого великого человека. При этом, мол, юбиляр остается «непререкаемым моральным авторитетом». Вот был бы он с нами… И? И стал бы лишним человеком.

Андрей Сахаров говорил, что дело интеллигенции — выработка идеала и следование идеалу. Тут по нашим временам что ни слово, то «ругательство».

Начиная от заброшенного «интеллигент» (в обыденной жизни употребляется разве что с определением «вшивый») до непонятного (в чем цимес, брат?) и кажущегося фальшивым «идеала». Поместить Сахарова в нашу жизнь — все равно что представить себе «калужского мечтателя» Циолковского сотрудником нынешней Академии наук под водительством ФАНО и его главного эффективного менеджера Михаила Котюкова.

В нобелевской лекции по случаю присуждения ему Премии мира в 1975 году (из СССР на вручение Сахарова не выпустили, лекцию зачитала в Осло его жена Елена Боннэр) академик писал: «Свобода убеждений наряду с другими гражданскими свободами является основой научно-технического прогресса и гарантией от использования его достижений во вред человечеству, тем самым основой экономического и социального прогресса, а также является политической гарантией возможности эффективной защиты социальных прав.

Таким образом я защищаю тезис о первичном, определяющем значении гражданских и политических прав в формировании судеб человечества... Свобода убеждений, наличие просвещенного общественного мнения, плюралистический характер системы образования, свобода печати и других средств информации… — эти условия жизненно необходимы не только во избежание злоупотреблений прогрессом, вольных и по неведению, но и для его поддержания…

Только в атмосфере интеллектуальной свободы возможна эффективная система образования и творческой преемственности поколений.

Наоборот, интеллектуальная несвобода, власть унылой бюрократии, конформизм, разрушая сначала гуманитарные области знания, литературу и искусство, неизбежно приводят затем к общему интеллектуальному упадку, бюрократизации и формализации всей системы образования, к упадку научных исследований, исчезновению атмосферы творческого поиска, к застою и распаду».

Лучше и теперь не скажешь. Но много ли было людей в Советском Союзе, готовых разделить эти взгляды? И много ли их теперь в России? Если они есть, то разве отражается их мнение на ходе общественных дискуссий, развитии политической системы, исходе выборов?

В таких случаях принято примирительно говорить, что такой человек «опередил свое время». Чтобы не пригвождать безжалостным приговором: он ошибся страной.

Движение диссидентов и правозащитников в СССР было, увы, движением общественных маргиналов. Слово «правозащитник» и теперь носит маргинальную коннотацию.

Общество узнавало о них в редких газетных публикациях, где этих людей поливали помоями в коллективных письмах. Их воззвания не тиражировали в листовках, лишь отдельные смелые столичные интеллигенты делились размноженной на ротапринте запрещенной литературой. Чтобы посудачить потом на кухне. Порой им тайно сочувствовали деятели науки и культуры. Так, академик Евгений Тамм, которого Сахаров называл учителем и с которым работал над водородной бомбой, хотел было подписать протестное письмо против ввода советских войск в Чехословакию в августе 1968-го. Но после оказанного на него давления он и ряд других известных людей сделать это отказались.

Зато другие авторитеты, включая писателя-гуманиста Чингиза Айтматова или автора пронзительных книг о войне Василя Быкова, подписывали коллективные письма против Сахарова и Солженицына.

Советская власть в начале 1970-х начала ставить этих двух великих несогласных в паре. Хотя их взгляды во многом расходились. Солженицын отказывался выступать в защиту гонимых диссидентов, а Сахаров включил длинный список их в свою нобелевскую лекцию. Не разделял Александр Исаевич и увлечения Андрея Дмитриевича идеями конвергенции капитализма и социализма и уже тем более «мирового правительства». Последняя идея была популярна среди физиков еще со времен Эйнштейна. Хотя во многих вещах, касавшихся критики брежневской, точнее, постхрущевской системы они были солидарны.

Кто «по достоинству» ценил Сахарова, так это советское руководство.

Как и Солженицына, Сахарова к концу 1960-х можно считать человеком, обласканным властью. Трижды Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Сталинской премий, академик уже в 32 года. И Солженицын в пору хрущевской оттепели был в фаворе, его повесть «Бодался теленок с дубом» высоко оценил будущий «серый кардинал» и идеолог брежневского застоя Михаил Суслов.

В начале 1970-х в политбюро ЦК КПСС эти двое обсуждались чуть ли не ежемесячно. Причем Солженицына считали «врагом», а Сахарова, имевшего огромные заслуги перед наукой и ВПК, скорее, заблудшим человеком, попавшим под влияние своей второй, «еврейской жены» (для советских лидеров антисемитизм был частью мировоззрения) Елены Боннэр. За Сахарова заступался президент Академии наук Мстислав Келдыш, другие академики, которые были не в пример смелее нынешних. Говорят, глава КГБ Юрий Андропов просил, чтобы с ним поговорил лично председатель совмина Алексей Косыгин. Но встреча не состоялась.

После протеста, выразившегося в интервью иностранным журналистам, против ввода советских войск в Афганистан Сахарова лишили всех наград и выслали в Горький. Никаких протестов против его заточения, кроме как за границей, не было. Освободил его Горбачев. В качестве жеста доброй воли перед Западом. А не перед советским человеком, которому на Сахарова было наплевать.

Тем более что в ссылке, ожесточившись, несколько раз предпринимая голодовки, академик сделал ряд резких заявлений, поддержав, например, военное давление США на СССР.

16 декабря Горбачев позвонил Сахарову и сообщил о помиловании его и жены, которая тоже была осуждена на пять лет ссылки. «Возвращайтесь к патриотической работе», — сказал генсек. Когда через неделю Сахаров вернулся в Москву, встреча на Ярославском вокзале (разве там теперь есть памятная доска?) ничем не напоминала возвращение Ленина из эмиграции в революционный Петроград на вокзал Финляндский (там и сейчас стоит памятник этому событию).

Кучка правозащитников, несколько смелых академиков (за Сахарова лично поручился физик-ядерщик Юлий Харитон, большую роль в снятии с него ограничений по зарубежным поездкам сыграл Евгений Велихов), зато двести человек — иностранных корреспондентов.

Сахаров было включился в общественную работу в последние годы жизни. О нем узнала наконец страна. Осенью 1989 года, будучи народным депутатом и одним из лидеров оппозиционной Межрегиональной группы, он разработал проект Конституции, план переустройства СССР в Союз Советских Республик Европы и Азии. Передал проект Горбачеву за две недели до смерти. Опубликован он был лишь год спустя. Это была утопия, насыщенная идеями конвергенции, интернационализма, абстрактной демократии и, конечно, мирового правительства. Таким же утопичным, но по-своему был позже широко обнародованный проект реформы Союза Солженицына, основанный на принципах русского национализма: предлагалось создать вместо СССР Российский Союз в составе трех славянских народов — русских, украинцев и белорусов, включая и российское население Казахстана.

Звезда Сахарова вспыхнула на короткое время поздней перестройки, когда страна, затаив дыхание от собственной вольности, бросив работу, смотрела прямые трансляции со съезда народных депутатов.

Сахаров, резко выступая против продолжения афганской войны, выстаивал на трибуне под выкрики и шиканье «агрессивно-послушного большинства» в зале. Но с настроениями общества идея покончить с «тайной войной» совпадала.

По итогам 1989 года Сахаров имел, по данным ВЦИОМа, рейтинг одобрения 58%, его назвала «мужчиной года» четверть советских граждан, он был вторым после Горбачева (45%).

Смог бы такой человек возглавить демократическую оппозицию вместо Ельцина? На короткое время — возможно. Однако затем верх взяла бы прагматичная политика, в которой идеалист Сахаров был не силен. Тут даже куда более опытный в интригах Горбачев и то обломался.

Нынешняя так называемая оппозиция (впрочем, как и представители политического мейнстрима) вряд ли вообще поняли бы, о чем сахаровские гуманистические мысли. Представить его среди навальных, касьяновых и прочих — невозможно.

Оппозиция не способна подняться над межличностными дрязгами, на что были способны Сахаров, Солженицын, другие диссиденты.

Ради общих целей и во имя идеалов, которые у них, хотя и наивные, были. Нынешние «несогласные», включая «оппозиционные СМИ», разбиты на непримиримые клаки. Тут защищают только «своих». Не по принципу принадлежности к схожим общественным взглядам, а по принципу вхожести в одну тусовку.

«Репрессии» со стороны властей против нее вызывают пафосное (в рамках соцсетей) возмущение. Аналогичные действия против классово родственных, но чужих игнорируются. «Истинные демократы» и «борцы с режимом» — это только свои, других оппонентов власти либо нет в природе, либо они заклеймены как «прокремлевские подпевалы».

Разумеется, гонорары от «чужих», если вдруг случаются, меняют политические взгляды в один миг.

Бывшие «приспешники режима» становятся достопочтенными работодателями, а кусать руку дающего вроде как западло.

Убогая мышиная возня.

Сахаров бы побрезговал быть с такими людьми на одном политическом поле. Да и они его, скорее всего, затравили бы, опутав интригами и разводками. Так что по-своему хорошо, что он всего этого не увидел.

Россия > Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 21 мая 2016 > № 1761422 Георгий Бовт


Россия > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 21 марта 2016 > № 1693103 Георгий Бовт

Россия — это лебединая ферма

Георгий Бовт о том, как Кремль зарабатывает очки на непредсказуемости

Некоторые ждут с опаской «черных лебедей» — нечто непредсказуемое, что может разрушить любые самые тщательно выстроенные планы. Соответственно, другие могут ждать «лебедей белых». Не запрещено. Тоже нечто непросчитанное, что, однако, может спасти, переломить до унылости неблагоприятный тренд. Иногда «лебеди» мимикрируют. Кажется издалека, летит на вас он, белоснежный просто, вот-вот подарит надежду. А подлетит ближе — выясняется, что чернее некуда. И наоборот.

Теория насчет «черных лебедей», придуманная Нассимом Талебом, трейдером, перековавшимся в экономисты, оказалась удобным объяснением непредсказанных явлений и событий в политике и экономике. Почему так случилось? Все же другое предсказывали. Да это просто «черный лебедь» прилетел, ничего личного. Примите как есть.

А можно и самим начать запускать их. И вообще превратить свою политику в одного большого парящего над миром и родными просторами «черного лебедя». То есть его многие в мире видят именно таковым, и напрасно (и это их, как говорится, проблемы), потому что для нас он белый-белый, просто красавец, чудо как хорош. В непредсказуемости, непостижимости чужому рациональному и рассудочному уму, может быть, и есть наша сила? «Аршином общим не измерить», — курлычет лебедь и летит себе дальше сеять свое доброе, верим мы, дело.

Решения, принимаемые нашим руководством, которое, собственно, все сходится нынче на одном человеке, подчас сторонние (да и несторонние тоже) наблюдатели способны истолковать лишь задним числом, подыскав некое рациональное объяснение. Примерно так многомудрые аналитики всегда вам точно объяснят, почему это вдруг цены на нефть рухнули за столь короткое время в несколько раз. Но заранее ни один из них не смог точно предсказать сроки и глубину падения.

Собственно, так и с Крымом получилось.

Это уже после воссоединения многие стали припоминать, что, дескать, они видели в кремлевских кабинетах карты, где он был обозначен как российский. Видели, но молчали. А теперь вдруг все разом вспомнили: мол, оно давно к этому шло. А если бы подготовка к крымскому референдуму растянулась на месяцы? Вряд ли он состоялся бы в такой же обстановке. Тут стоит напомнить, что Украина уже минимум два крымских референдума (о суверенитете) просто проигнорировала, а еще два не дала провести в 1990-х.

Все же, что ни говори, в непредсказуемости определенных внешнеполитических шагов, предпринимаемых в стиле тайной операции спецслужб, есть свои преимущества.

Как, впрочем, и свои очевидные недостатки.

Никакого публичного обсуждения ввода российских ВКС и поддерживающих их подразделений в Сирию тоже не было. Соответственно, не было до поры и никакой реакции других вовлеченных в конфликт игроков. Согласно канонам, считающимися «общепринятыми», должно полагать, что нынче исполнительная власть обязана отчитываться за такие действия перед парламентом, обсуждая с ним как преследуемые в такой операции цели, так и затрачиваемые на их достижения средства. В теории выглядит хорошо. А теперь оглянитесь вокруг: что тут и с кем можно обсуждать на адекватном уровне?

Разве эффективность и сама осмысленность обсуждения не зависят от качества дискурса?

Обычно такие вопросы и в странах с куда более устоявшейся демократией выносят на обсуждение, либо когда заранее уверены в успехе продавливания уже принятого решения в расчете на его общественную легитимацию, либо чтобы вопрос утопить в дебатах. Уже и так многие обращают внимание, что в условиях нынешней «массовой электоральной демократии» становится невозможно решить ни одну проблему, у которой не просматривается позитивного исхода в коротком горизонте электорального цикла. А у нас с «легитимацией» вроде и так все хорошо. Разве в обществе возникло сколь-либо значимое противодействие военному вмешательству в Сирии? И что тут тогда обсуждать? И главное, зачем, с какой практической целью, кроме фальшивой попытки соответствовать неким «нормам»? Многим такой вопрос покажется унизительно-провокационным. Мне он и самому не нравится.

Вывод войск стал еще более внезапным, чем их ввод. Внутренние немногочисленные критики были попутно посрамлены: Афганистана не случилось, ах, какая досада. Определенный успех союзников на земле при поддержке с воздуха, как ни крути, достигнут. На бирже в таких случаях фиксируют прибыль, понимая, что дальше ее можно будет только растерять и попасть на большие убытки. Также сверху было милостиво объявлено, что операция обошлась в 33 млрд рублей (что близко к высчитанной ранее отдельными вольнодумными СМИ цифре 38 млрд). Никто, собственно, официально и не спрашивал, тот же парламент. Спасибо, что сказали.

Тут же можно представить себе оппонентов операции, которые привычно пересчитают 33 млрд в детские сады, школы и пенсионеров. Однако эта чисто умозрительная, если угодно, публицистическая постановка вопроса: в нынешних конкретных общественно-политических условиях эти деньги все равно бы не достались никому из вышеперечисленных «объектов». Тем более пенсионерам. А кому бы достались — и говорить лишнее.

Внешние вовлеченные в конфликт «оппоненты-партнеры» тоже были, мягко говоря, ошарашены. Это стало для них для кого «черным», а для кого «белым лебедем». Оба прибыли фактически без предупреждения. Теперь все: и те, кто гадает о сути произошедшего изнутри, не веря официальным объяснениям, и те, кто напрягает аналитический ум снаружи, — все они пытаются задним числом понять и как-то рационально растолковать, что же это все-таки было. Легче все это списать на «авторитарное сумасбродство» и вслед затем начать угадывать, где теперь от этих русских (точнее, от их главного мастера секретных операций) «прилетит» в следующий раз и когда.

Занятие практически пустое. Потому что «прилетит» все равно не в той форме, как ожидают, и не там, где ожидают.

Тем, кто принимает такие решения — о выпуске очередного «черно-белого лебедя», — в общем-то, не очень даже важно, как истолкуют их действия. Как «начало восстановления СССР» (в случае с Украиной и присоединением Крыма) или же, как в случае с Сирией, «спасение кровавого режима Башара Асада». И в первом, и во втором случае «внешние аналитики» ошиблись:

никто не собирался и по-прежнему не собирается «восстанавливать советскую империю», как бы то ни было обидно, скажем, балтийским соседям, у которых уплывает героическая и почетная возможность стать форпостом сопротивления экспансии страшного варвара-супостата.

Асада, как теперь — опять же задним числом, — тоже никто любой ценой спасать и не собирался.

Важно другое: сама непредсказуемость становится самостоятельным фактором внешней политики. И именно на ней Кремль пытается заработать политические дивиденды тогда, когда другими методами и средствами их зарабатывать не получается или просто нет желания в соответствии со своим видением и пониманием этого мира.

Те, кто пугает при этом перспективой превращения страны в Северную Корею, изгоя международных отношений, сознательно или нет, но искажают «систему координат»: КНДР — это маленькая страна, притом что если бы не ее «полная отмороженность», тамошний режим уже давно бы пошел на свалку истории. А так с ним считаются.

Роль «отморозка», может, и непривлекательна, но порой приносит больше дивидендов, чем роль «предсказуемого партнера».

Особенно в ситуациях, когда твою предсказуемость предпочитают использовать еще и против тебя же.

Оправданно ли ведение политики в стиле спецопераций применительно к внутриполитическому и внутриэкономическому курсу? Ответ, как ни странно, может быть предложен примерно тот же: это зависит от качества внутреннего дискурса по соответствующим вопросам. При демократии, стремящейся к безответственной охлократии, лучше не обсуждать и не голосовать ничего сложнее выбора конкурсанта «Евровидения». В таком «крайнем случае» любые заранее объявленные интенции власти будут использованы и истолкованы с одним прицелом: как бы так приспособиться, чтобы эту власть объегорить.

С другой стороны, оправдывая именно стиль правления в духе спецопераций, можно любой электорат представить безответственным охлосом, сбродом, который не понимает и никогда не поймет секретов собственного счастья и путей его достижения. Сие дано только немногим приобщенным к Высшему Разуму. Отсюда, конечно, логичен вопрос: сколь разумен сам Высший Разум? Иными словами, сколь просвещен просвещенный авторитаризм. И нет ли опасности, что при сужении круга лиц, участвующих в процессе выработки решений, качество этих решений снижается, а вероятность ошибок возрастает?

Принято считать, что так обычно и происходит. Однако что тогда в данном случае считать ошибкой, если на каждом конкретном отрезке, когда выбирается, казалось бы, неожиданный вариант действий, предрекаемой по этому поводу катастрофы каким-то образом удается избежать? А во-вторых, постфактум сама очевидность пользы альтернативных действий может быть также уже легко подвергнута сильному сомнению.

Скажем, что бы стало в случае неприсоединения Крыма и непринятия спонтанных действий по дестабилизации на юго-востоке Украины? Учитывая изначально откровенно непримиримо враждебный по отношению к Москве характер нынешнего режима в Киеве. Почему нельзя допустить, что в случае непротиводействия ситуация была бы сегодня куда хуже? В том числе в плане противостояния с Западом. То же самое с Сирией.

Почему нельзя допустить, что в случае падения «кровавого режима Асада» уже осенью и установления там государства по законам шариата со столицей в Дамаске дело обрело бы катастрофический оборот и за его выправление в том числе и нам пришлось бы заплатить в конце концов дороже 33 млрд рублей?

Не смею утверждать, что так бы и было. Всего лишь предполагаю, что иной раз, если не хочешь стать жертвой чужих «черных лебедей», лучше вскармливать и выпускать своих собственных. За неимением на ферме достаточного количества «лебедей белых», пока сил не хватило выкормить.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 21 марта 2016 > № 1693103 Георгий Бовт


Сирия. Россия > Армия, полиция > bfm.ru, 15 марта 2016 > № 1692890 Георгий Бовт

«Сирия не стала Афганистаном». Георгий Бовт — о выводе войск РФ

Владимир Путин распорядился начать вывод основных российских сил из Сирии, так как задача, которую ставили перед военными, «в целом выполнена». По словам Георгия Бовта, это стало «подарком» Москвы возобновившимся переговорам об урегулировании

Объявление о выводе войск из Сирии стало неожиданностью для многих, включая администрацию США. С точки зрения военно-тактических соображений, вроде бы еще есть чем заниматься и кого бомбить. Однако Георгий Бовт считает, что с политической точки зрения приказ Путина последовал как раз вовремя. Как говорится, сегодня рано, завтра поздно.

Прошлой осенью были прогнозы, согласно которым Россия, мол, завязнет в Сирии, как в Афганистане, что воздушная операция неизбежно приведет к наземной, и вообще непонятно, как из всего этого выходить. Как? А вот так и выходить, как сегодня делается. Сирия не стала Афганистаном. Операция оказалась результативной. Те, кто изначально прогнозировал, что она продлится 4-5 месяцев, оказались правы. Надо было внимательнее слушать.

Приказ о выводе войск из Сирии стал неожиданностью для США, притом, что Лавров с Керри последний раз общались в прошлый четверг. Можно предположить, что за этим стоят некие договоренности с основными внешними спонсорами сирийского конфликта, прежде всего, с Саудовской Аравией и Катаром. Контакты с этими странами на высшем уровне в последнее время действительно были. Однако о правомерности такого суждения можно судить, когда «курируемые» Эр-Риядом и Дохой оппозиционные правительству Асада силы будут соблюдать перемирие после ухода российских войск и проявят договороспособность на переговорах в Женеве.

Объявление о выводе войск стало «подарком» Москвы этим возобновившимся в понедельник переговорам об урегулировании. Прошлый раунд в феврале был сорван отчасти потому, что оппозиция использовала довод насчет продолжения российских авиаударов в качестве повода для отказа от диалога. Кроме того, российская авиация, совершившая за время операции более 6 тысяч вылетов, в последние пару недель свернула активность, давая возможность правительственным и оппозиционным силам работать над компромиссами на земле. Режим Асада от этого не пал. И, видимо, уверенность в том, что теперь его переговорные позиции укрепились, в Москве есть. Даже если речь пойдет о федерализации Сирии и оставлении под контролем Асада лишь части страны.

Выполнила ли Россия поставленные в Сирии задачи? Во многом да. Хотя нет пределов совершенству. Аргументы силы не только укрепили позиции режима, позволив ему расширить контролируемые территории, но и заставили силы оппозиции сесть за стол переговоров, хотя бы и через посредников. Восток — дело тонкое: пока не начнешь бомбить, с тобой не очень-то будут разговаривать. Есть ли риск в связи с тем, что российские ВКС уходят ранее, чем появится уверенность в прочности перемирия? Есть. Перемирие может быть сорвано. Но, во-первых, в этом случае российские войска могут и вернуться: вся инфраструктура, включая авиабазу Хмеймим, остается. При ней — соответствующие средства защиты. Во-вторых, Москва изначально не ставила задачу спасения режима Башара Асада любой ценой. Задача, если уж откровенно, была преодолеть внешнеполитическую изоляцию, наметившуюся в связи с кризисом на Украине. И вот она-то и была выполнена полностью. Возвращение в большую геополитику состоялось.

Что касается борьбы с терроризмом в лице запрещенного ИГИЛ (ДАИШ), то она еще не завершена. Однако по сравнению с летом 2015 года территории, контролируемые ИГИЛ, сократились на 40%, во многом уничтожена инфраструктура террористов. Максимум того, чего можно было достичь с помощью авиации и без масштабной наземной операции, выполнено.

В случае срыва перемирия становилась реальной угроза военного вмешательства в Сирии турецких войск и сил арабской коалиции во главе с Саудовской Аравией. Это была бы качественно иная ситуация, требующая ответной реакции России. Разряжая обстановку, Москва предлагает этим игрокам не спешить с эскалацией войны и сделать ставку на переговоры. Кстати, в день объявления о выводе войск Владимир Путин выразил соболезнования Турции в связи с кровавым терактом в Анкаре. Во что выльются эти тонкости дипломатии, станет ясно в ближайшие недели.

Сирия. Россия > Армия, полиция > bfm.ru, 15 марта 2016 > № 1692890 Георгий Бовт


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter