Всего новостей: 2661153, выбрано 4 за 0.003 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное ?
Личные списки ?
Списков нет

Гавриленков Евгений в отраслях: Госбюджет, налоги, ценыНефть, газ, угольФинансы, банкивсе
Гавриленков Евгений в отраслях: Госбюджет, налоги, ценыНефть, газ, угольФинансы, банкивсе
Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 3 октября 2017 > № 2335678 Евгений Гавриленков

Временный штиль: что мешает рублю продолжить коррекцию?

Евгений Гавриленков

Партнер Matrix Capital

Экономика пошла на поправку, курс рубля не реагирует на нефтяные цены, но новые порции ликвидности из бюджета и действия денежных властей — это факторы риска

Одной из главных особенностей российской экономики в 2017 году стало снижение инфляции, которое может оказаться более устойчивым, чем в предыдущие разы. Напомним, что периоды низкой инфляции наблюдались и во втором полугодии 2009 года, когда накопленный за шесть месяцев рост потребительских цен составлял 1,3%, а в первом полугодии 2012 года даже годовая инфляция опускалась ниже 4%. На этот раз годовая инфляция на уровне 3,3% по итогам августа, похоже, стала сюрпризом для Центрального банка, который периодически напоминает о повышенных инфляционных ожиданиях и сохраняющихся рисках роста цен.

Другой особенностью российской экономики стало то, что после довольно большого профицита счета текущих операций в первом квартале ($23,3 млрд), и его резкого сжатия во II квартале, когда он стал слегка отрицательным ($-0,3 млрд), курс рубля существенно не изменился. По крайней мере, не изменился столь же существенно, как это бывало в предыдущие годы, когда сальдо счета текущих операций резко сжималось. В I квартале рубль укрепился с примерно 62 рублей до 56 рублей за доллар, после чего к середине лета ослаб до 60 рублей за доллар, а в начале сентября вернулся на уровень около 57 рублей за доллар. При этом, однако, надо иметь ввиду, что доллар в текущем году устойчиво слабел против евро — с $1,05 за евро в начале года до уровня $1,20-1,21 в начале сентября – и ослабление рубля против евро во II квартале и в первые два летних месяца было более явным, чем против доллара.

Курс рубля не следует за нефтяными котировками

Так или иначе, но в 2017 году не наблюдается традиционной связи между ценой нефти и курсом рубля. Одной из важнейших причин такого стечения обстоятельств стало сохранение крайне жесткой денежной политики, проводимой ЦБ, и в какой-то степени произошло даже ее «относительное ужесточение». Под относительным ужесточением имеется ввиду то, что на протяжении длительного времени ЦБ крайне осторожно снижает ключевую ставку, и фактически поддерживает ее значение в реальном выражении (скорректированное на индекс инфляции) на уровне около 5%. К началу сентября этот уровень даже стал ближе к 6%. Столь длительного периода столь жесткой денежно-кредитной политики в России еще не наблюдалось. При этом важно учитывать «относительность» этого фиксированного реального уровня: он менее значим для системы при высоком уровне инфляции, и тот же уровень может быть гораздо более жестким при низкой инфляции.

Это относительное ужесточение политики система почувствовала уже летом, когда на него наложилось еще одно обстоятельство, ограничившие поток ликвидности в финансовую систему – в июле бюджет был сведен практически без дефицита (он не превысил в этот месяц 16 млрд. рублей). В результате со стороны банков начал резко расти спрос на рефинансирование — требования ЦБ к банкам по краткосрочным операциям РЕПО выросли до почти 700 млрд. рублей с практически нулевого уровня, наблюдавшегося в предыдущие месяцы (спрос на рефинансирование до середины лета практически отсутствовал, поскольку ликвидность поступала в систему вследствие финансирования дефицита бюджета). Объем более длинного рефинансирования под залог нерыночных активов, включая поручительства, с начала года оставался относительно неизменным, колеблясь в пределах от 300 до 400 млрд. рублей. Таким образом, общий объем рефинансирования банков по итогам июля превысил 1,1 трлн. рублей. Таковым он оставался и на начало сентября, хотя в августе спрос на рефинансирование временно повышался на фоне событий вокруг банка «Открытие». Достаточно недешевые заемные средства ЦБ негативно сказываются на ликвидности в финансовом секторе и могут сильно обострять проблемы в конкретных финансовых организациях.

Именно напряженная ситуация с рублевой ликвидностью в августе не позволила рублю продолжить коррекцию – даже при том, что дефицит счета текущих операций летом был отрицательным. Однако, осенью процесс коррекции курса должен восстановиться, поскольку до конца года в систему должно прийти из бюджета гораздо больше ликвидности, чем пришло в январе-июле. За семь месяцев года было израсходовано 53% годовых назначений, а среднемесячные расходы федерального бюджета находились на уровне 1,25 трлн. рублей. В оставшиеся месяцы они должны быть ближе к 1,5 трлн. рублей. Судя по тому, как собираются доходы бюджета (в не-нефтегазовой части в особенности), можно ожидать того, что дефицит бюджета будет существенно ниже запланированного и не превысит 1,3-1,4 трлн рублей (в январе-июле он составил около 424 млрд. рублей).

Перспективы курса рубля и экономики

При этом, говоря о возможности коррекции курса рубля, уместнее говорить, либо об эффективном курсе, то есть курса рубля против корзины валют, либо о курсе против бивалютной корзины, поскольку доллар стал не очень устойчивым бенчмарком. Иными словами, если доллар продолжит слабеть на фоне мировых валют, то коррекция рубля против него может оказаться очень умеренной.

В целом, экономическая ситуация в России выглядит сравнительно неплохо, но это оценка уместна лишь в сравнении с ситуацией в предыдущие несколько лет. Так, экономический рост во втором квартале ускорился до 2,5% (по отношению ко II кварталу прошлого года), и по итогам года можно ожидать роста ВВП на уровне около 2% или даже чуть выше.

Эта динамика выглядит существенно ниже среднемировой и более похожа на темпы роста развитых стран – таких, как Германия, США, Франция (экономика Евросоюза во II квартале выросла на сравнимые 2,4%). Для стран же более низким уровнем ВВП на душу населения в текущем году характерны более высокие темпы экономического роста. Так, например, экономика Польши выросла во втором квартале на 4,4%, Румынии и Словении – на 5,7% и 5,2% соответственно. В Евросоюзе есть много других стран, которые растут быстрее России (рост ВВП Швеции, например, во втором квартале составил 3,9%). Более высокими темпами растут многие страны Азии и Латинской Америки.

Таким образом, одним из долгосрочных рисков для России, остается продолжающееся уменьшение ее доли в мировом ВВП. Краткосрочные риски связаны с тем, что при умеренном росте экономики, расширяющемся внутреннем спросе и быстро растущем импорте (что, похоже, стало следствием «переукрепившегося» курса рубля), сальдо счета текущих операций вряд ли может долго оставаться на стабильно околонулевом уровне без соответствующей коррекции курса. Риск заключается в том, что невозможно надежно предвидеть характер этой гипотетической коррекции, поскольку слишком много разнонаправленных факторов могут оказывать на нее влияние. Среди них и цена нефти, и ситуация с рублевой ликвидностью в четвертом квартале, и возможная динамика курса доллара против основных мировых валют, и уровни процентных ставок, которые влияют на потоки капитала, и ситуация в банковском секторе, а также ряд других. В июне, например, ослабление рубля моментально сказалось на динамике инфляции (до 0.6% за месяц). В каком-то смысл ЦБ прав, говоря об инфляционных рисках, но они в значительной мере обуславливаются действиями самих денежных и финансовых властей.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 3 октября 2017 > № 2335678 Евгений Гавриленков


Россия > Финансы, банки. Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 9 августа 2017 > № 2271065 Евгений Гавриленков

Неожиданный поворот. Курс рубля перестал реагировать на изменения цены нефти

Евгений Гавриленков

Партнер Matrix Capital

Ужесточение денежно-кредитной политики привело к тому, что в прошлые месяцы при снижении цены нефти c $55 до $50 за баррель курс рубля оставался практически неизменным

В экономике наблюдается весьма умеренный поквартальный рост. Исключением стало разве что неожиданное ускорение роста промышленного производства в мае. Промышленность в мае выросла на 5,6% по сравнению с маем прошлого года, что привело к росту общего объема промышленного производства за первые пять месяцев этого года на 1,5% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. В I квартале годовой рост в промышленности составлял всего лишь 0,1%, а в апреле промышленность выросла уже на 2,3% по сравнению с аналогичными периодами 2016 года. В мае резкий рост показала обрабатывающая промышленность, динамика которой в первые четыре месяца года находилась на околонулевом уровне: она выросла на 5,7%. Бурный рост был зарегистрирован и в производстве легковых автомобилей, что в значительной мере отражает эффект базы. Однако серьезно повышать прогноз роста промышленного производства на год в целом (он может составить 2–2,2%) пока представляется преждевременным, поскольку резкое улучшение динамики в отдельно взятый месяц может быть обусловлено наличием статистических сбоев, которые регулярно случаются. Так или иначе, но промышленный рост восстанавливается, и вопрос лишь в том, насколько активно идет это восстановление.

Сельское хозяйство, скорее всего, в этом году покажет умеренный результат (вплоть до отрицательного роста) — особенно в сравнении с рекордным урожаем прошлого года, поскольку погодные условия весной нынешнего года были не самыми благоприятными. В январе — мае продукция сельского хозяйства выросла на 0,6% по сравнению с январем — маем 2016 года, а в мае годовой рост составил лишь 0,3%.

Как и ожидалось, потребление постепенно восстанавливается. Объем оборота розничной торговли в мае вырос на 0,7% по сравнению с маем прошлого года, вследствие чего спад за первые пять месяцев года составил лишь 0,8%. По итогам года ожидается умеренный рост оборота розничной торговли. Следует отметить, что эти данные вызывают некоторые сомнения, и, скорее всего, статистика оборота розничной торговли со временем будет скорректирована в сторону повышения, но это отдельная тема. Пока можно лишь отметить, что снижение оборота розничной торговли плохо перекликается с данными о росте потребления домашних хозяйств в I квартале на 2,7% по сравнению с I кварталом прошлого года.

Восстанавливается и внутренний спрос в целом — в I квартале рост инвестиций в основной капитал составил 2,3% (также по сравнению с I кварталом 2016 года). ВВП же вырос лишь на 0,5%, что в основном обусловлено отрицательной динамикой чистого экспорта и изменения запасов материальных оборотных средств.

Снижение годовой инфляции приостановилось. На протяжении примерно двух месяцев она оставалась около 4,1%, то есть до конца июня понедельная инфляция сохранялась на уровне 0,1%, и это было сопоставимо с понедельной инфляцией в соответствующие месяцы прошлого года. Однако в последние две недели инфляция ускорилась, что привело к ускорению июньского темпа роста цен до 0,6% и годового — до 4,4%. Судя по всему, инфляция в июле также может превысить уровень июля 2016 года, когда она составила 0,5%.

Показательно, что инфляция начала повышаться в условиях, когда политика Центробанка была крайне жесткой. Осторожное снижение ключевой ставки с 11% в августе прошлого года до нынешних 9% вряд ли можно назвать смягчением денежно-кредитной политики, поскольку в реальном выражении ключевая ставка сохранялась на уровне примерно 5%. По сути, это означало относительное ужесточение денежно-кредитной политики, так как влияние на экономику ставки такого уровня (в реальном выражении) в условиях более низкой инфляции весьма отличается от влияния на экономику того же уровня реальной ставки в случае двузначной инфляции.

Вследствие такого относительного ужесточения политики спрос на рефинансирование со стороны банков упал до ничтожно малого уровня: совокупные требования Центрального банка к кредитным организациям в последние месяцы редко превышали 400 млрд рублей, что ничтожно мало по сравнению с рекордными 7,5 трлн рублей в декабре 2014 года. Относительное ужесточение денежно-кредитной политики естественным образом привело к избыточному укреплению рубля, причем с конца прошлого года курс рубля перестал реагировать на изменения цены нефти, в то время как традиционно такая связь всегда прослеживалась, хотя интенсивность зависимости менялась. Ужесточение денежно-кредитной политики привело, например, к тому, что в прошлые месяцы при снижении цены нефти c $55 до $50 за баррель курс рубля оставался практически неизменным. В свою очередь, избыточно сильный и стабильный рубль способствовал снижению инфляции.

До поры до времени все это было возможным в силу того, что, несмотря на изменение цены нефти и постепенный рост импорта, профицит счета текущих операций поддерживался на высоком уровне без необходимости коррекции курса. Например, в I квартале этот профицит достиг $23,3 млрд, а по итогам января — мая ЦБ оценил его в размере лишь $27 млрд. Это означает, что в апреле и мае месячный профицит составлял уже лишь порядка $2 млрд против почти $8 млрд в I квартале (в среднемесячном исчислении).

Движение цены нефти в диапазоне $45–50 на фоне роста импорта должно было повлиять на курс — по причине того что нефть на уровне $45 за баррель и достигнутые в последние месяцы объемы импорта снижали профицит счета текущих операций до более близкого к нулю уровня. Естественно, чтобы все эти расчеты материализовались, необходимо не просто касание ценой нефти того или иного уровня с последующим возвратом к прежним более высоким значениям, а сохранение этого нового уровня на относительно продолжительном отрезке времени. И, собственно говоря, снижение цены нефти до уровня $46–47 за баррель при соответствующей коррекции курса эти соображения и проиллюстрировало. Соответствующим образом повела себя и инфляция, начав ускоряться.

Несмотря на улучшение динамики, рост экономики остается весьма вялым: пока можно рассчитывать на 1,5–2% по итогам года. Это лучше спада в 2015–2016 годах, но гораздо медленнее темпов роста мировой экономики, которые могут составить 3,5–3,6%. В последние месяцы появились сомнения и в возможности достижения и удержания инфляции на целевом 4%-ном уровне, несмотря на сохранение крайне жесткой денежно-кредитной политики.

Россия > Финансы, банки. Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 9 августа 2017 > № 2271065 Евгений Гавриленков


Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 26 декабря 2016 > № 2018187 Евгений Гавриленков

Унылый ландшафт. Внутренние причины сдерживают рост экономики не меньше, чем внешние

Евгений Гавриленков

Партнер Matrix Capital

Неизменность макроэкономического ландшафта обусловлена тем, что экономическая политика не ориентирована на достижение высоких темпов роста

Хотя динамика российского ВВП и ряда других показателей в 2016 году выглядит немного лучше, чем многие ожидали, в целом экономическая статистика довольно унылая, и это отразилось в среднесрочном макроэкономическом прогнозе правительства — мало отличающийся от нулевого рост ВВП в 2017 году. Прогнозная динамика на последующие годы выглядит ненамного лучше, тем более на фоне более высоких ожидаемых темпов роста мировой экономики.

За последние полтора года в отечественной экономике особых изменений не произошло: помесячная динамика многих макроэкономических показателей не демонстрирует явных тенденций ни к росту, ни к возобновлению спада. Падение курса рубля и его чрезмерная волатильность в конце 2014-го — начале 2015 года отчасти была обусловлена снижением цены нефти и ухудшением внешних условий в целом, поэтому основная волна спада в экономике страны пришлась на первое полугодие 2015 года.

Адаптация к внешним шокам оказалась скоротечной, но главное отличие нынешней ситуации от предыдущего кризиса заключается в том, что экономика страны пока категорически отказывается расти темпами, которые отличались бы от масштабов так называемого статистического расхождения, хотя со второго квартала 2009 года помесячная динамика производства и вышла на траекторию роста. В силу эффекта базы в годовом выражении эта динамика на протяжении нескольких кварталов оставалась отрицательной, но траектория роста была очевидной, что и подтвердил рост ВВП на 4,5% в 2010 году. Сейчас же вряд ли кто возьмет на себя смелость утверждать, что в 2017 году можно ожидать похожих темпов роста.

Можно посетовать на то, что цена нефти сейчас не демонстрирует такой же повышательной динамики, как во втором полугодии 2009 года. Но не следует забывать, что экономический рост в стране практически остановился в 2013 году, когда ВВП вырос всего лишь на 1,3%, несмотря на высокие цены на нефть и весьма благоприятные внешние условия. В 2014 году, когда нефть оставалась в среднем достаточно дорогой, рост ВВП составил 0,7%, внешние условия уже начали ухудшаться.

Получается, внутренняя среда, в том числе инвестиционный климат и экономическая политика, влияет на рост экономики не меньше, чем внешние факторы. Текущая статистика говорит о том, что внутренняя среда пока еще не идеальна для развития бизнеса. У экономической политики также есть недостатки, которые не удается устранить. В России экономическая политика часто представляет собой реакцию на динамично меняющиеся внешние условия, и формулирование целостной стратегии развития затруднительно. Попытки улучшения внутренних условий функционирования экономики пока не привели к существенному улучшению инвестиционного климата в силу отсутствия консенсуса по поводу того, что именно требуется улучшать. Похоже, бизнес имеет свою собственную оценку «институциональных рисков», которая не всегда совпадает с оценкой рисков представителями институтов, которые проводят экономическую политику.

Прошедший 2016 год, судя по всему, экономика закончит с небольшим минусом. А значит, совокупный рост ВВП за восемь лет составит примерно 1,6%. Это трудно назвать хорошим результатом. Получается, улучшение инвестиционного климата и повышение качества институтов, о чем говорилось много в предыдущие годы, остается актуальной темой и в обозримом будущем.

Хронически высокая и нестабильная инфляция — еще один признак того, что экономическая политика имеет существенный потенциал для улучшения. После всплеска инфляции в 2015 году ее торможение в 2016 году было ожидаемым. В последние месяцы недельная инфляция вышла на средний уровень 0,1%. Этот уровень был типичен для России в последние годы за исключением «шоковых» периодов, как, например, в конце 2014-го — начале 2015 года, а также в последние и первые календарные месяцы года, когда инфляция традиционно повышалась. Не исключено, что в конце 2016-го — начале 2017 года уровень недельной инфляции вновь несколько повысится, что затруднит достижение в 2017 году поставленного Центробанком годового ориентира 4%. Стоит подчеркнуть, что целью должно быть не только достижение целевого уровня, но и его удержание. Было бы полезно, если бы Центробанк ставил и более амбициозные цели по инфляции.

Некоторая унылость и неизменность макроэкономического ландшафта страны обусловлена тем, что экономическая политика выглядит небесспорной, поскольку она не особо ориентирована на достижение высоких темпов экономического роста. Скорректировать соответствующим образом макроэкономическую компоненту экономической политики гораздо проще, чем решить такую экзистенциальную проблему, как реформирование институтов.

Упомянутый выше уровень недельной инфляции 0,1% означает, что в большинстве месяцев года ее годовой уровень находится примерно на уровне 5%. По традиции одной из причин повышения инфляции в отдельные периоды является весьма неравномерное финансирование бюджетных расходов, что повышает инфляцию в зимний период, поскольку в конце каждого года бюджетные расходы существенно увеличиваются. Другая причина сохранения относительно высокой инфляции на протяжении последних 12 месяцев — отсутствие изменений в политике ЦБ: ключевая ставка на уровне 10% представляется излишне высокой. Это один из ограничителей роста экономики.

На фоне высокой ключевой ставки объем рефинансирования банков к середине текущего года снизился до уровня 700 млрд рублей — это на порядок меньше, чем в конце 2014 года: спрос на рефинансирование упал из-за значительного дефицита бюджета, который второй год покрывается в основном за счет продажи Центробанку Резервного фонда Минфином. За десять месяцев 2016 года было профинансировано чуть более 12 трлн рублей расходов из утвержденного годового уровня в 16 трлн рублей. Дефицит за 10 месяцев составил менее 1,6 трлн рублей при среднемесячных доходах около 1,1 трлн рублей. По итогам года бюджетный дефицит должен удвоиться по сравнению с показателем за первые десять месяцев. Таким образом, инфляционный фон в ближайшие месяцы должен повыситься, в силу того что масштабное финансирование бюджетного дефицита опять будет монетизировано продажей Резервного фонда при относительно небольших объемах заимствований.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 26 декабря 2016 > № 2018187 Евгений Гавриленков


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 20 декабря 2016 > № 2011441 Евгений Гавриленков

Дорогая нефть не гарантирует России экономического роста

Евгений Гавриленков

Партнер Matrix Capital

Сейчас главный вопрос — удержится ли цена нефти на этом уровне в ближайшей перспективе. И куда пойдет цена нефти после того, когда в следующем году участники соглашения начнут снижать объемы добычи? Как быстро сланцевая индустрия в США отреагирует на решение ОПЕК и нарастит объемы добычи? Как все это повлияет на экономическую ситуацию в мире и в России, в частности?

Уместно напомнить, что высокая цена нефти не гарантирует России экономического роста. При цене нефти выше $100 за баррель, рост в стране составлял чуть более 1%. В 2016 году при среднегодовой цене нефти около $44 долларов за баррель, ВВП снизится примерно на 0,5%, что, по сути, неотличимо от однопроцентного роста с учетом статистической ошибки расчета ВВП. Если предположить, что в 2017 году среднегодовая цена нефти составит не $40 долларов за баррель, как заложено в бюджете, а $50-55, то говорить о том, что такой уровень нефтяных цен приведет к ускорению роста экономики, вряд ли уместно. В принципе, в 2017 году экономика может показать положительную динамику, существенно отличающуюся от нулевой, но за счет других факторов, в частности, экономической политики, если таковая будет соответствующим образом корректироваться.

Помимо нефтяных компаний и секторов, которые обслуживают нефтяную отрасль, единственным значимым бенефициаром от повышения цены нефти может быть лишь государственный бюджет. Но и этот эффект вряд ли стоит переоценивать. Более низкие цены на нефть вынудили правительство быть менее расточительным и не увеличивать расходы столь же высокими темпами, как это делалось в сытные нефтяные годы: трехлетний бюджет до 2019 года фактически предполагает замораживание расходов на текущем уровне.

В итоге произошло снижение зависимости бюджета от цены нефти. Если несколько лет назад более половины доходов бюджета составляли нефтегазовые доходы, то в 2016 году нефтегазовые доходы сформируют лишь порядка 36-37% совокупных доходов федерального бюджета. В номинальном выражении эти доходы составят около 4,9 трлн рублей. По сравнению с прошлогодним уровнем нефтегазовые доходы сократятся почти на 1 трлн. рублей. Примерно такая же ситуация с нефтегазовыми доходами в январе-ноябре текущего года, которые сократились по сравнению с прошлогодним уровнем примерно на 20% и составили чуть менее 4,4 трлн. рублей.

В то же время ненефтегазовые доходы продолжали устойчиво расти, увеличившись по сравнению с январем-ноябрем 2015 года примерно на 4,6%, что примерно совпадает с динамикой расширения налоговой базы, которая увеличивается примерно с темпами инфляции и реальной экономической динамики. За одиннадцать месяцев этого года ненефтегазовые доходы составили чуть менее 7,1 триллиона рублей и увеличились более чем на 300 млрд рублей по сравнению с аналогичным периодом 2015 года, что, тем не менее, не компенсировало уменьшение поступления ненефтегазовых доходов. В итоге дефицит бюджета в 2016 году оказывается существенно больше прошлогоднего уровня, увеличивая потребность в расходовании Резервного фонда.

Если в следующем году уровень цен на нефть составит $50-55 за баррель, это будет примерно соответствовать уровню 2015 года. С учетом колебаний среднегодового курса рубля, обусловленного изменениями цены нефти, объем нефтегазовых доходов в 2017 году будет сопоставим с их уровнем в 2015 году. С учетом же прогнозируемого снижения инфляции и умеренного роста экономики в 2017 году, номинальная налоговая база может увеличиться примерно такими же темпами, как в 2016 году. Более высокий уровень нефтяных цен по сравнению с заложенным в бюджет ориентиром в $40 за баррель будет означать лишь более низкий размер дефицита бюджета и более низкую нагрузку на Резервный фонд при условии, что расходы не будут увеличены.

Дальнейшие варианты развития событий будут зависеть от экономической политики и от того, как будет финансироваться дефицит бюджета, то есть как будут распределяться источники его покрытия между заимствованиями и денежной эмиссией, обусловленной продажей Резервного фонда Центробанку. Это лишь одна из опций в экономической политике, от которой будет зависеть экономический рост и макроэкономическая ситуация в стране.

Определенный выигрыш от более высоких цен на нефть получат, естественно, нефтяные компании. Для поддержания уровня добычи нефти или ее наращивания нужны инвестиции, которые при низких ценах на нефть осуществлять сложнее. Более высокие нефтяные цены, которых участники соглашения ОПЕК собираются добиться и удержать в течение определенного времени, должны позволить сделать соответствующие инвестиции и отвоевать дополнительную долю рынка в последующие годы. Саудовская Аравия, например, планирует через пару лет выйти на объем добычи в 12 млн. баррелей в день по сравнению с текущими 10,5 миллионами баррелей в день. Есть шансы на увеличение добычи и у России. Пока еще рано говорить, кто в долгосрочном плане выиграет от этого соглашения. В краткосрочном же плане главными бенефициарами могут стать компании, добывающие сланцевую нефть, которые могут быстро нарастить объемы добычи и получить более высокие доходы от растущих нефтяных цен в ближайшие месяцы. Остается теперь убедиться в том, что соглашение о снижении объемов добычи между странами ОПЕК и присоединившимися к соглашению странами не окажется более чем очередной вербальной интервенцией.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 20 декабря 2016 > № 2011441 Евгений Гавриленков


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter