Всего новостей: 2552687, выбрано 14 за 0.006 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Горбачев Михаил в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаТранспортГосбюджет, налоги, ценыСМИ, ИТАрмия, полициявсе
Россия > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 2 февраля 2018 > № 2480625 Михаил Горбачев

Запись беседы Михаила Горбачева с Джеймсом Бейкером от 9 февраля 1990 года

Документы о расширении НАТО: эпоха Горбачева

National Security Archive, США

Михаил Горбачев: В начале этой части нашего разговора я хотел бы добавить пару слов к тому, что было сказано об общеевропейской встрече в 1990 году.

Судя по многочисленным признакам, ситуация в Европе выходит из-под нашего контроля. Именно поэтому данная встреча на высшем уровне поможет направить процессы в нужное русло. Эти события, если им помогут принять демократическую форму, могут принести благоприятный результат для Запада и Востока.

Меня посетила мысль: наше предсказание о том, что мир изменится, причем кардинально и во многих областях, оказалось верно. Так совпало, что отношения между двумя наиболее мощными и влиятельными странами находятся в благоприятной фазе. Это важно для настоящего и будущего.

Мы все еще можем сделать многое прямо сейчас, потом будет сложнее. Я уже говорил, что наши страны «обречены» на сотрудничество. Мы должны обеспечить стабильность этого сотрудничества. Между нами нет непреодолимых конфликтов. Мы должны стремиться рассматривать существующие конфликты в рамках сотрудничества.

Теперь хотелось бы сказать несколько слов о пленуме и ситуации в нашей стране.

Джеймс Бейкер: Да, было бы весьма интересно послушать.

Горбачев: Кроме того, мы могли бы обменяться мнениями по вопросам Германии и Афганистана. Если бы вы хотели обсудить что-то еще в этом ключе, возражений у меня нет. Возможно, мы также обсудим Центральную Америку.

Пленум был очень важен для нас. Мы вышли на такой этап перестройки, когда нужно дать ответы на многие вопросы. Позиции начинают кристаллизоваться в обществе, движения стали заметны, и идет серьезная перестройка. Понять все это не так просто…

Давление на центр идет как с правой, так и с левой стороны, причем с разными целями. Мы пришли к выводу том, что экономические реформы необходимо ускорить.

Перед нами возникла проблема создания механизма, который позволил бы [нам] более строго регулировать денежный доход. Мы пришли к выводу, что избежать реформирования [системы] ценообразования нельзя. Придется принять некоторые непопулярные меры.

Для этого нам нужно перегруппировать силы, особенно в высших эшелонах. Необходим более мощный механизм реализации решений. В связи с этим возник вопрос о создании института президентской власти и расширении ресурсов правительства. Это обусловлено необходимостью держать ситуацию под контролем.

Нужно оперативно принимать законы, касающиеся разграничения полномочий между республиками и Союзом — законы, призванные расширять полномочия и права Союза. К 4 марта избирательный процесс и формирование государственных органов будут практически завершены. Новые государственные органы должны иметь правовую основу для функционирования. Что касается отношений между республиками и центром, то речь идет о перестройке нашей федерации. Существует большое разнообразие подходов к вопросу реформирования нашей федерации. Надо сказать, что здесь мы немного отстали, а решения наши не поспевают за развитием событий. Многое предстоит сделать. Решение всех этих вопросов заключается в той платформе, что мы приняли на пленуме.

Существует множество споров вокруг вопроса о новой роли партии. Этот вопрос спровоцировал накал страстей, что вполне понятно. В своей прежней роли партия являлась основой структуры управления. И это не просто институты, речь идет о реальных живых людях. Именно поэтому процесс перестройки власти в пользу советов и экономических органов и возвращения партии к своей роли политической организации протекает так болезненно. Заявление о том, что партия отказывается от своей монополии на власть и получит свое право в рамках демократического процесса, вместо того, чтобы закрепиться в Конституции, не все восприняли легко. Но в целом мы такой подход одобрили.

Бейкер: Будет ли отменена 6-ая статья Конституции? (6-я статья Конституции СССР 1977 года закрепляла руководящую роль КПСС в политической системе страны — прим. ред.)

Горбачев: Это не является прерогативой пленума. Однако мы решили, что партия выступит с законодательной инициативой по пересмотру этой статьи.

Столь же бурными стали дискуссии о реформировании отношений производства и имущественные вопросы. Это очень важные звенья в процессе перестройки. По итогам обсуждения пленум подтвердил и радикализировал наш подход к этому аспекту перестройки. Также было принято постановление о переносе сроков проведения съезда партии. Имеют место перестройка и обновление власти.

Меня спросили, что станется с моими должностями в партии и правительстве. Отвечаю: по большому счету я выступаю за разделение этих должностей, но не прямо сейчас. Пойди мы на этот шаг немедленно, образуются два центра власти. Это не усилит, а ослабит процесс перестройки. Даже с появлением на арене новых политических организаций, КПСС останется главным источником влияния. На данный момент определенная логика в объединении двух должностей есть.

В ближайшее время начнется необычная работа над идеей создания президентской власти. Я не знаю, как все пройдет. Вполне вероятно, снова накалятся страсти. Однако настроение в обществе для такого решения благоприятно.

Сейчас мы переживаем критический момент в плане экономической ситуации и этнических отношений.

В связи с этим хотелось бы сказать, что я должным образом ценю позицию президента и вашу позицию в отношении процессов, происходящих в нашей стране, вашу позицию в поддержку перестройки. Считаю это очень важным.

Бейкер: Благодарю вас за это краткое, но всеобъемлющее резюме.

Я уже говорил господину Шеварднадзе, что мы заняли твердую позицию в поддержку перестройки и ваших усилий. В своей политике мы стремимся помочь вам. В частности, делаем все возможное для того, чтобы обеспечить стабильные международные условия для осуществления ваших планов. Мы надеемся, что вашей внутренней политике и впредь будут способствовать свидетельства продуктивного развития советско-американских отношений, достижения сторонами важных договоренностей в сфере сокращения и ограничения вооружений. Вы, наверное, знаете, что, хотя в течение первых четырех-пяти месяцев наша администрация была не особо расторопна в данном контексте, сейчас мы не только готовы, но и полны решимости способствовать процессу ограничения вооружений.

Предложения, с которыми мы прибыли в Москву, — прекрасное тому подтверждение. Я сказал вашему министру, что в условиях глубоких и быстрых перемен в мире существует опасность того, что мы можем отстать от событий, а наши усилия обесценятся, если мы не станем действовать решительно.

Горбачев: Согласен с вами.

Бейкер: Позвольте сказать несколько слов по поводу экономики.

Один аспект очень меня беспокоит, и я говорил об этом почти год назад, когда разговаривал с вашим министром. Экономика может быть либо централизованно управляемой, либо рыночной. Не существует какой-либо третьей эффективно функционирующей системы.

В связи с этим важен тот факт, что вы решили создать новую систему ценообразования. Рад слышать об этом решении. Тем не менее, прийти к этой системе будет нелегко. Прежде чем она будет реализована, необходимо предпринять определенные шаги. По крайней мере, два. Первый заключается в ликвидации избыточной денежной массы. Это можно сделать различными путями. Насколько я понимаю, вы уже приступили к реализации ряда мер, таких как продажа квартир физическим лицам. Мне известно, что вы рассматриваете варианты девальвации, выпуска облигаций, обеспеченных золотом, и так далее. Думаю, все это должно быть сделано до введения новой системы ценообразования. В противном случае вы рискуете столкнуться с тысячепроцентной инфляцией.

И второе: прежде чем вводить новую ценовую систему, необходимо создать социальный механизм, который обеспечил бы защиту интересов беднейших слоев общества.

Эти шаги уменьшат — хотя полностью и не устранят — недовольство населения из-за ценовой реформы.

Не хочу читать лекции, но иногда во мне просыпается министр финансов, я занимал эту должность некоторое время назад. Так что вот вам мой бесплатный совет; надеюсь, он что-то для вас значит.

Коротко говоря, мы хотим, чтобы ваши усилия обернулись успехом. И если где-то в ходе событий вы почувствуете, что Соединенные Штаты делают что-то нежелательное для вас, без раздумий позвоните и поставьте нас в известность.

[…]

Бейкер: […] Сегодня утром я подробно обсудил вопрос Германии с министром Шеварднадзе. Хотелось бы услышать ваши мысли по этому поводу.

Горбачев: А мне бы хотелось узнать ваше мнение.

Бейкер: Во-первых, этот процесс идет гораздо быстрее, чем кто-либо мог ожидать в прошлом году, даже в декабре. На прошлой неделе я встречался с министрами иностранных дел Великобритании, Франции и ФРГ. Все они придерживаются такого мнения.

18 марта население ГДР проголосует на выборах. Подавляющее большинство выскажется в пользу объединения, и они выберут лидеров, которые поддержат идею объединения Германии. Вскоре два германских государства начнут обсуждение внутренних аспектов объединения, таких как объединение правительств, парламентов, общий капитал, общая валюта, экономический союза. Все это происходит де-факто.

Опасения Советского Союза мне хорошо известны, я говорил об этом с министром. В то же время мы считаем ваше недавнее заявление, а также выступление Шеварднадзе в Брюсселе в декабре прошлого года, выражением вашего понимания неизбежности объединения. Самое главное заключается в том, чтобы этот процесс проходил в стабильных условиях и обеспечивал перспективу стабильности. Мы считаем, что для этого необходимы определенные рамки и механизм решения вопросов, связанных с внешними аспектами объединения. В то же время к созданию такого механизма нужно подходить очень осторожно, чтобы не вызвать вспышку национализма среди немцев. Его создание должно начаться после того, как две Германии начнут обсуждать внутренние аспекты объединения.

С французами и немцами мы инициировали предварительное обсуждение возможности создания механизма «два плюс четыре», однако на соглашение пока не нацеливаемся.

Горбачев: Я хотел спросить вас, что вы думаете о вероятности механизма «четыре плюс два»?

Бейкер: Думаю, механизм «два плюс четыре» лучше. Я объяснил господину Шеварднадзе, почему, на наш взгляд, четырехсторонний подход работать не будет. Думаю, идею использования процесса СБСЕ также трудно реализовать из-за громоздкости последнего. Хотел бы также отметить, что со стороны ФРГ не поступало подтверждения согласия немцев на подход «два плюс четыре».

Само собой разумеется, при разработке подхода к внешним аспектам объединения необходимо в определенной степени учитывать интересы соседних с Германией стран. Поэтому вполне возможно, что форум СБСЕ можно будет использовать для ратификации соглашений, разработанных в рамках механизма «два плюс четыре».

Мы сражались вместе с вами, вместе мы принесли мир в Европу. К сожалению, мы тогда плохо справились с этим миром, что привело к холодной войне. Тогда мы не смогли сотрудничать. Сейчас, на фоне происходящих в Европе быстрых и фундаментальных изменений, у нас есть благоприятная возможность для сотрудничества в интересах сохранения мира. Я очень хочу, чтобы вы знали: ни президент, ни я не намерены извлекать односторонних преимуществ из происходящих процессов.

Хотелось бы озвучить некоторые другие детали. В действительности мы не выступаем за нейтралитет Германии. Западные немцы также не считают такое решение удовлетворительным. Хотелось бы объяснить, почему.

Нейтралитет Германии не означает, что она не станет милитаристской. Напротив, она вполне может решить создать собственный ядерный потенциал вместо того, чтобы полагаться на американские силы ядерного сдерживания. Все наши западноевропейские союзники и ряд восточноевропейских стран сообщили, что хотят сохранения военного присутствия Соединенных Штатов в Европе. Не знаю, поддерживаете ли такую возможность вы. Но хотелось бы вас заверить, что как только наши союзники заявят, что они против нашего присутствия, мы отзовем войска домой.

Эдуард Шеварднадзе: Не знаю как другие ваши союзники, но единая Германия вполне может этого потребовать.

Бейкер: Если это произойдет, наши войска вернутся домой. Мы покинем любую страну, которая не желает нашего присутствия. Американский народ всегда имел в этом плане сильную позицию. Однако если нынешнее западногерманское руководство окажется во главе единой Германии, они, согласно их собственным утверждениям, будут против нашего ухода.

И последнее замечание. НАТО — механизм обеспечения присутствия США в Европе. Если НАТО будет ликвидирована, такого механизма в Европе не станет. Мы понимаем, что не только для Советского Союза, но и для других европейских стран важно иметь гарантии того, что если Соединенные Штаты сохранят свое присутствие в Германии в рамках НАТО, нынешняя военная юрисдикция НАТО ни на дюйм не станет распространяться в восточном направлении.

Мы полагаем, что консультации и обсуждения в рамках механизма «два плюс четыре» должны стать гарантиями того, что объединение Германии не приведет к распространению военной организации НАТО на восток.

Таковы наши соображения. Возможно, есть и лучший путь. А пока что мы не получили согласия немцев на такой подход. Я объяснил это Геншеру, и он сказал, что все обдумает. Что касается [министра иностранных дел Франции Роланда] Дюма, ему идея понравилась. Теперь я рассказал об этом подходе и вам. Повторюсь: быть может, можно создать что-то лучше, но пока нам это не удалось.

Горбачев: Хочу сказать, что в целом мы такой образ мышления разделяем. Действительно, процесс начался и идет полным ходом. И мы должны попытаться приспособиться к новой реальности. Необходим механизм, который способствовал бы стабильности в Европе — очень важном центре мировой политики — в контексте сохранения спокойствия. Конечно, в этой ситуации наши подходы несколько отличаются, в этом нет ничего страшного. Самое главное — не подходить к этой ситуации в чересчур упрощенной манере.

Прежде всего, мы хотим, чтобы ситуация в Европе улучшилась. Нельзя допустить ее ухудшения в результате происходящего. Нужно думать о том, как действовать в условиях новой реальности. Возникает вопрос: какой будет эта Германия? Каковы будут ее действия в Европе и мире? Как мы видим, эти фундаментальные вопросы по-разному воспринимаются, скажем, в Париже, Лондоне, Варшаве, Праге, Будапеште.

Бейкер: Я это понял.

Горбачев: Вчера я говорил по телефону с Ярузельским. Он знает, что вы сейчас находитесь в Москве; как и то, что завтра прибудут Коль и Геншер. Учитывая это, Ярузельский высказал свое мнение по ряду вопросов, в частности, по Германии. А Германия — более чем существенный вопрос для поляка! Он считает, что по данной проблеме следует поддерживать контакты и устраивать консультации. Он высказал мнение о том, что присутствие американских и советских войск в Европе является элементом стабильности.

В Чехословакии и Австрии есть опасения, что единая Германия обретет полномочия, с помощью которых станет претендовать на границы 1938 года — Судетскую область, Австрию. Сегодня такие претензии, естественно, не озвучиваются. Но что будет завтра? А во Франции и Великобритании возникает вопрос: останутся ли они главными игроками в Европе? Словом, нам в этой ситуации легче благодаря размерам и роли наших стран. Коль и его команда разговаривают с нами с полным осознанием того, что все это означает.

Бейкер: Согласен.

Горбачев: Таким образом, необходимо действовать деликатно и взвешенно, понимая национальные чувства народа и не мешая им, а стремясь направить процесс в правильное русло. Что касается механизма «четыре плюс два» или «два плюс четыре», который опирался бы на международно-правовую базу и предоставлял бы возможность консультироваться друг с другом и оценивать ситуацию, быть может, после обмена мнениями нам стоит продолжить консультации с нашими партнерами на Западе и Востоке; вы — как считаете нужным, а мы — соответственно. Это еще не означает, что между нами достигнуто соглашение, но мы должны продолжать стремиться к нему. Вы сказали, что ФРГ не выразила согласия с этим подходом. Что касается Модрова, то, судя по нашим с ним переговорам он, похоже, такой подход поддержит. Завтра мы можем спросить Коля, что думает об этом он.

Бейкер: Было бы замечательно. Но я хотел бы высказать одно предостережение.

Даже если у нас есть шанс убедить немцев поддержать подход «два плюс четыре», делать это нужно не раньше 18 марта, не раньше самоопределения ГДР и не раньше того, как они начнут обсуждать внутренние аспекты объединения. В противном случае они скажут, что давление со стороны Четырех Держав неприемлемо, а объединение — вопрос исключительно немецкий. Согласно нашему подходу, внутренние аспекты объединения действительно являются проблемой двух Германий. Однако внешние аспекты должны обсуждаться с учетом интересов безопасности их соседей; для них они должны быть приемлемы. Кроме того, мы должны обсудить статус Берлина. Если мы подойдем к этому вопросу таким образом, велики шансы, что немцы согласятся с предложенным механизмом.

Должен еще раз признать, что я вообще не обсуждал это с канцлером, а Геншер своего ответа пока не дал. Он только сказал, что обдумает данный подход. Но, думаю, он его одобрит. Однако с канцлером дело обстоит иначе: он является одним из кандидатов на предстоящих выборах.

Горбачев: Это очень важный фактор, оставляющий свой отпечаток на ситуации.

Бейкер: Таковы причуды демократии. Ему придется действовать очень осторожно, чтобы не создать среди немцев впечатление, будто он перекладывает вопрос об объединении на чужие плечи.

Горбачев: Я хотел бы рассказать вам о симпозиуме, который недавно был организован Евангелической академией и в котором приняли участие представители всех партий и групп ФРГ и ГДР, за исключением партии Модрова. В результате обсуждения большинство участников высказались в пользу создания конфедерации. Представители ГДР подчеркнули, что экономическая конвергенция двух Германий не должна означать ликвидацию или колонизацию ГДР. Они не хотят, чтобы с ними разговаривали, как с маленькими детьми.

Второй вывод заключался в том, что объединение должно происходить только на территории современных ФРГ и ГДР с соблюдением существующих границ и сохранением обеими частями Германии членства в НАТО и Организации Варшавского договора.

В то же время возникли и разногласия. Некоторые представители ФРГ и ГДР высказались за превращение будущей Германии в нейтральное государство. Однако большинство представителей двух стран выступают за сохранение членства в двух союзах.

Самым удивительным стала речь [Вилли] Брандта. Он заявил, что никто не должен препятствовать самоопределению Германии, что немцы не должны ждать процесса СБСЕ, что общеевропейская конвергенция не должна предшествовать объединению Германии, а наоборот — объединение Германии должно произойти раньше. Он отверг идею о создании конфедерации и высказался в пользу федеративного немецкого государства. При этом западногерманская часть этой федерации должна оставаться в составе НАТО. Что касается бывшей ГДР, вопрос нуждается в дальнейшем рассмотрении.

Многие представители ФРГ раскритиковали Брандта за разжигание немецкого национализма и попытки обогнать даже Коля.

Очень интересным было выступление известного ученого Карла Фридриха фон Вайцзеккера (брата нынешнего президента ФРГ). По его словам, обострения немецкого национализма необходимо избегать по многим причинам, в том числе из-за вероятности возникновения волны национализма в Советском Союзе. Он понимает, что для советского человека значит напоминание о прошлой войне. Он также подчеркнул, что вспышка национализма в СССР может стать угрозой для перестройки. Чем больше немцев выступают за объединение, тем большее отношение к происходящему имеют их соседи. В Европе, подчеркнул Вайцзеккер, Освенцим до сих пор не забыт.

Писатель Гюнтер Грасс подчеркнул, что единство Германии всегда было благодатной почвой для шовинизма и антисемитизма. Обсуждались также экономические издержки объединения с приведением цифр: в ближайшие 8-10 лет цена объединения составит 50 миллиардов марок. Выступающие подчеркнули, что когда немцы узнают об этом, они трижды подумают, стоит ли того объединение.

Интересный калейдоскоп мнений. Я рассказал об этом подробно, поскольку считаю, что в конце концов мы не должны позволять себе попасть в волну эмоций, не должны поддаваться давлению и отходить от соображений и прогнозов о том, что все это может означать и как именно нужно направлять этот процесс. В обоих немецких государствах есть силы, которые видят опасность. Это важно. Прошу вас сообщить президенту, что мы хотим поддерживать с вами контакт, обмениваться информацией, а, при необходимости, и идеями по данной проблеме.

Бейкер: Всенепременно передам. Хочу, чтобы вы поняли: я не говорю, что мы должны поддаваться эмоциям, но думаю, что вскоре внутренняя интеграция Германии станет свершившимся фактом. В этих условиях наш долг перед людьми и во имя мира во всем мире — сделать все возможное для развития внешних механизмов обеспечения стабильности в Европе. Именно поэтому я и предложил данный механизм.

Что касается экономической цены объединения, то этот вопрос будет, скорее всего, обсуждаться в ходе избирательной кампании. Однако я думаю, людей захлестнут эмоции, стремление объединиться и быть вместе.

Хочу задать вам вопрос, но отвечать на него прямо сейчас необязательно. Предположим, объединение произошло. Что бы вы предпочли: единая Германия вне НАТО, абсолютно независимая и не имеющая на своей территории американских войск, или единая Германия, поддерживающая связи с НАТО, но при этом с гарантиями того, что юриспруденция и войска альянса не станут продвигаться на восток от нынешней границы?

Горбачев: Мы обдумаем это. Мы намерены обсудить все эти вопросы на уровне руководства. Само собой разумеется, что расширение зоны НАТО неприемлемо.

Бейкер: Полностью с вами согласен.

Горбачев: Вполне возможно, что в сложившейся сейчас ситуации присутствие американских войск может сыграть сдерживающую роль. Не исключено, что мы должны вместе подумать, как вы сказали, о том, что единая Германия может начать искать способы перевооружения и создания нового Вермахта, как это произошло после Версаля. Действительно, если Германия окажется вне европейских структур, история может повториться, так как это позволяет технологический и промышленный потенциал ФРГ. Если она будет существовать в рамках европейских структур, этот процесс можно будет предотвратить. Все это нужно продумать.

Многое из того, что вы сказали, представляется весьма реалистичным. Давайте подумаем. Сейчас сделать вывод невозможно. Вы знаете, что ГДР тесно связана с нами, а ФГР является нашим основным торговым партнером на Западе. Исторически Германия и Россия всегда были сильными партнерами. У нас обоих есть возможность повлиять на ситуацию. И мы могли бы использовать эти возможности при разработке рационального подхода, учитывающего интересы наших и других стран, а также при разработке соответствующего механизма. Мы не должны недооценивать эти возможности. Конечно, сейчас этот вопрос осложняется избирательными кампаниями и интенсивностью эмоций, подогревающих общество. Мы будем следить за ситуацией и думать о том, как лучше действовать.

[…]

Горбачев: Кстати говоря, касаемо торгово-экономического сотрудничества между нашими странами, хорошо, что сейчас обсуждаются некоторые масштабные проекты. Речь идет о сотрудничестве по использованию Байкало-Амурской магистрали, строительству волоконно-оптической линии связи, совместному строительству самолетов. Интересные планы. В случае их реализации наше сотрудничество выйдет на новый уровень. И здесь, похоже, в очередной раз возникнет проблема КОКОМа (Координационный комитет по экспортному контролю, контролировал экспорт в СССР и другие соцстраны — прим. ред.). Если же нет, то мы говорим о технологиях вчерашнего дня.

Бейкер: В данный момент мы анализируем правила КОКОМа. Мы намерены пересмотреть их, с тем чтобы, метафорически говоря, стены стали выше, а их самих было меньше. Но в то же время мы понимаем, какому давлению вы подвергаетесь за свою политику со стороны некоторых консерваторов.

Горбачев: Да, такова борьба за власть.

Бейкер: Вчера я сказал Эдуарду: в апреле, мае и июне прошлого года, когда я впервые начал говорить о нашем желании помочь перестройке и о доверии Горбачеву и Шеварднадзе, американские консерваторы прямо-таки обрушились на меня с критикой. Но сейчас, когда мы пересматриваем правила КОКОМа и обсуждаем возможность вашего участия в международных финансовых организациях, те же консерваторы говорят: зачем россияне отправляют МиГ-29 на Кубу? С точки зрения США Куба, конечно же, угрозы не представляет, чего не скажешь о некоторых малых демократических странах Центральной Америки. Кастро продолжает экспортировать революцию. Есть только один человек, которого он критикует чаще, чем Буша, и это Горбачев.

[…]

Россия > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 2 февраля 2018 > № 2480625 Михаил Горбачев


США. Россия > Армия, полиция > inopressa.ru, 12 октября 2017 > № 2349402 Михаил Горбачев

Михаил Горбачев: моя просьба к президентам России и Соединенных Штатов

Михаил Горбачев | The Washington Post

Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности, подписанный СССР и США 30 лет назад, "теперь оказался в опасности", пишет в статье, опубликованной в The Washington Post, экс-президент СССР Михаил Горбачев. (Текст приведен в переводе с сайта The Washington Post. Русскоязычный вариант статьи опубликован на сайте "Российской газеты" под названием "Нужно искать выход". - Прим. ред.).

Упомянув, что "с обеих сторон звучат призывы отказаться от Договора" о РСМД, Горбачев обращается к президентам России и США.

"Я призываю Россию и США подготовить и провести полномасштабный саммит по всему ряду вопросов", - пишет он, рекомендуя на этой встрече в верхах "сосредоточиться на проблемах сокращения ядерных вооружений и укрепления стратегической стабильности". Горбачев подчеркивает: если система контроля ядерных вооружений рухнет, последствия будут гибельными.

"Я уверен, что подготовка совместного заявления президентов о приверженности двух стран Договору о РСМД, - реалистичная цель. Одновременно можно было бы урегулировать технические вопросы; в этих целях могла бы возобновить свою работу совместная контрольная комиссия в рамках Договора о РСМД. Я убежден, что при наличии "импульса" со стороны двух президентов генералы и дипломаты смогут достичь соглашения", - пишет Горбачев.

"Сегодня перед нами стоит двойная трудная задача: предотвратить крах системы "ядерных договоренностей" и обратить вспять ухудшение американо-российских отношений. Пора сделать первый шаг", - заключает автор.

США. Россия > Армия, полиция > inopressa.ru, 12 октября 2017 > № 2349402 Михаил Горбачев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 28 сентября 2017 > № 2328782 Михаил Горбачев

СССР на пути к рыночной экономике. Не пора ли прощаться с Горбачевым?

Павел Хлебников

Первый главный редактор Forbes

Статья о перспективах Михаила Горбачева на посту главы государства была опубликована в американском Forbes 15 апреля 1991 года

«У Горбачева нет ни единого шанса остаться у власти!» — считает Олег Воронин, сорокалетний профсоюзный активист из Сибири, приехавший в США. «Горбачев и года не продержится».

Несмотря на то, что Воронин и его товарищи по профсоюзу считают себя убежденными социалистами, они находятся в оппозиции к действующему коммунистическому правительству, как, собственно, и все в СССР. В интервью, которое лидер советских рабочих дал журналу Forbes в прошлом месяце, он объяснил, что считает текущие забастовки шахтеров на Донбасе (Украина) и Кузбасе (Сибирь) началом конца правления Горбачева и Коммунистической партии.

— Горбачев выглядит уверенным, особенно после недавнего референдума о сохранении Союза и, кажется, контролирует ситуацию.

— Горбачев и его соратники, конечно, могут использовать тот факт, что большинство населения проголосовало за сохранение Союза. В республиках ситуацию могут форсировать силовым путем. Возможно, будет объявлено чрезвычайное положение и будет задействована армия. Но я не думаю, что в этом случае они продержатся больше двух месяцев. Потому что тогда национальная всеобщая забастовка станет реальностью, и правительству придется уйти в отставку.

— Всеобщая забастовка свергнет Михаила Горбачева?

— В 1989 году, когда шахтеры впервые объявили забастовку, они требовали Горбачева, так как надеялись, что он сможет решить их проблемы. Сейчас они в нем не нуждаются. Никто не направляет ему никаких требований или петиций, вопрос сводится только к его отставке.

Мы (в Социалистической Федерации Профсоюзов) работаем над тем, чтобы поднять волну забастовок. Волна забастовок накроет одну область, перекинется на вторую, затем на третью и так далее. Это приведет к параличу экономики, но другого пути не существует: интеллигенция со всеми ее интеллектуальными ресурсами не может свергнуть правительство.

— Может шахтеры и бастуют, но металлурги и нефтяники — нет.

— Я думаю, что через пару месяца нефтяники Тюмени приостановят работу. Я сам немало этому способствовал. Если Тюмень и Сургут (оба находятся в Западной Сибири) начнут забастовку, то можно говорить и о закрытии нефтепровода «Дружба» (идущего в Европу) в Тюмени и в Татарстане (в центральной России), а это конец. Нет газа — нет поступлений в бюджет от экспорта, ничего нет.

— Почему через пару месяцев? Почему не сейчас?

— Потому что сейчас зима и никто не начинает бастовать в это время года. Если начать бастовать в это время, то тогда у нас у вас не будет отопления в городах. Но они готовы. Вопрос о забастовке уже поднимался в декабре. Но тогда представители Бориса Ельцина убедили нефтяников не бастовать. На самом деле, мы тогда не настаивали на забастовке — это было скорее предупреждение. Думаю, в течение ближайших месяцев мы организуем упреждающую забастовку.

— Каковы будут их требования?

— Те же, что и у шахтеров Кузбасса, хотя у них есть и экономические потребности — повышение заработной платы и так далее — возможно, что основным требованием станет отставка Горбачева. Мы также поддерживаем контакты с работниками железных дорог. Я сам работал на Транссибирской магистрали. Это единственный путь, соединяющий Сибирь с остальной страной, и если движение на этом участке остановится, это точно так же может привести к параличу экономики.

— Неужели правительство не может взять железные дороги под военный контроль и, таким образом, сохранить поставки товаров?

— Они могут объявить военное положение, но на этот случай есть другой тип забастовки — итальянская забастовка (работать только по правилам). Управлять такой огромной страной как Россия исключительно репрессивными методами просто невозможно. Армия может объявить военное положение, но они не смогут остановить волну забастовок. В любом случае я не думаю, что Горбачев может полагаться на армию. Существуют острые противоречия между офицерами среднего звена и генералами. Об этом мало пишут, но внутри армии есть огромный раскол.

— Если Ельцин скажет шахтерам из Сибири прекратить их нынешнюю забастовку, они вернутся к работе?

— Да, конечно. Но поскольку все связи между Ельциным и Горбачевым порваны, и Ельцин уже почувствовал власть, это просто не в его интересах, он не станет останавливать забастовки.

— Почему вы поддерживаете Ельцина? Как социалист, разве вы не против общества со свободной рыночной экономикой, за которое выступает Ельцин?

— Сегодня наши интересы совпадают, с тактической точки зрения. Но, естественно, как только либералы и Ельцин придут к власти, с их концепциями рыночной экономики, возникнет новый конфликт между рабочими и либералами. Сейчас важно выстроить структуру социалистического движения, которая сможет противостоять будущему правительству. Но первоочередной сейчас является задача создания нормального рынка труда и капитала.

— Вы имеете в виду капитализм?

— Увы, да.

Перевод Дана Потоцкого

Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 28 сентября 2017 > № 2328782 Михаил Горбачев


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 сентября 2017 > № 2300534 Михаил Горбачев

Распад Советского Союза не уничтожил его наследия

Вердан Обучина (Vedran Obućina), Advance, Хорватия

Недавно 86-летний Михаил Горбачев дал интервью немецкому журналу Spiegel, в котором описал последние дни Советского Союза, свои ошибки в решении проблем с Коммунистической партией, а также о попытке путча. Он описал коммунистов как сборище безумцев, Ельцина — как человека, охваченного жаждой власти и славы, себя — как уставшего человека с ограниченными возможностями, а Путина — как политика, который ведет страну в прошлое. Все это уже знакомые утверждения и воззрения последнего Генерального секретаря СССР, великой державы, которая пережила свои последние мгновения во время государственного переворота в августе 1991 года, но на бумаге еще оставалась государством до декабря того же года.

Сегодня о тех днях известно намного больше, чем мир знал о происходящем в то время. Известно, кто принимал решения, какими они были, и какие решения не были реализованы. Августовские события были драматичными, и никто на Западе их не ожидал, хотя и царило ощущение, что происходит нечто значительное. После того как стало понятно, что Советский Союз распадается на составные части, советское правительство решило взять под контроль советского президента и Генерального секретаря Горбачева. Попытку государственного переворота совершили консервативные члены Коммунистической партии, противники горбачевской программы реформ и идеи о создании нового союза, в рамках которого многие полномочия перешли бы от центральной власти к республикам.

Только придя к власти, Горбачев выдвинул программу амбициозных реформ, известную двумя принципами — перестройка и гласность. В 1985 году эти инициативы очень обеспокоили советскую номенклатуру, да и сам Горбачев предчувствовал, что эти свободы усилят националистические настроения нерусских народов. Особенно сильно националистический пожар разгорелся в 1991 году, когда СССР пребывал в глубоком экономическом и политическом кризисе. К тому времени Эстония, Латвия, Литва, Армения и Грузия уже провозгласили независимость от Советского Союза. В январе 1991 года советские войска силой пытались вернуть Литву и Латвию, но безуспешно. В Нагорном Карабахе и в Южной Осетии происходили вооруженные столкновения.

Россия провозгласила независимость 12 июня 1990 года и начала ограниченно применять советские законы, в особенности касающиеся экономики и финансов, на своей территории. Верховный Совет Российской Социалистической Федеративной Республики принял законы, противоречащие советским. На референдуме 17 марта 1991, который бойкотировали страны Прибалтики, Армения, Грузия и Молдова, большинство граждан остальных республик выразило желание сохранить обновленный Союз. Восемь из девяти республик (Украина выступила против) приняли решение подписать договор о новом союзе, по которому Советский Союз превратился бы в федерацию независимых республик с единым президентом, внешней политикой и армией. Этот договор собирались подписать 20 августа 1991 года, и его подписантами стали бы Россия, Казахстан и Узбекистан.

Попыткой государственного переворота руководил глава КГБ Владимир Крючков, к которому присоединился министр обороны Дмитрий Язов, министр внутренних дел Борис Пуго, премьер-министр Валентин Павлов, вице-президент Геннадий Янаев, заместитель председателя Совета обороны СССР Олег Бакланов, руководитель аппарата Горбачева Валерий Болдин и секретарь Центрального комитета Коммунистической партии Советского Союза Олег Шенин. Они потребовали от Горбачева и президента России Бориса Ельцина ввести военное положение и вернуться к прежним законам. На протяжении некоторого времени Горбачев и Ельцин были заблокированы.

Путч начался с объявления чрезвычайного положения в СМИ, и в Москву вошли танки, которые окружили Белый дом (советский парламент). С 19 по 21 августа велись судьбоносные переговоры и предпринимались попытки атаковать парламент. Известные кадры обстрела Белого дома и Ельцина на танке, который призывал армию встать на его сторону, отражают ключевые моменты XX века. Заговорщики были арестованы, а Ельцин получил полномочия назначать глав исполнительной власти регионов. 24 августа Горбачев подал в отставку с поста Генерального секретаря. До 29 августа его заменил Владимир Ивашко. В тот день Верховный Совет приостановил деятельность Коммунистической партии на территории всего СССР. Потом Ельцин изъял весь коммунистический архив и имущество, а также указом запретил деятельность Партии на территории России и закрыл здание Центрального Комитета.

В последующие несколько месяцев были перераспределены полномочия и созданы новые институты. До декабря только Россия, Казахстан и Узбекистан не провозгласили свою независимость. В том же месяце семь республик (Россия, Белоруссия, Казахстан, Узбекистан, Киргизия, Туркмения и Таджикистан) приступили к созданию Союза Суверенных Государств, но эта идея так и не получила реального воплощения. Вместо этого, все перечисленные государства вошли в Содружество Независимых Государств (СНГ), создание которого восьмого декабря в Минске закрепили своими подписями Борис Ельцин, Леонид Кравчук и Станислав Шушкевич. Таким образом, Советский Союз, основанный в 1922 году, прекратил свое существование. 24 декабря Российская Федерация сообщила ООН, что является правопреемницей Советского Союза, и заняла его место в Совете Безопасности.

Путин часто называет те события катастрофой. Он мечтает о возвращении не коммунистического Советского Союза, а сильного и упорядоченного государства. После распада Советского Союза на его бывшей территории начались переходные поиски новых форм устройства, от авторитаризма до демократии, причем они осложнялись региональными, национальными и культурными особенностями бывших республик. Создание новых национальных государств на основе полуфедеральных советских республик отягощалось процессом установления границ, формирования нации и новой политической идентичности.

Многим государством пришлось ответить на вопрос, кто теперь является гражданином, а кто — иностранцем. Другие были вынуждены доказывать, что их границы, когда-то утвержденные советскими комиссарами и просуществовавшие десятилетия, реальны, и что есть доминантные группы, которые будут титульными в новом государстве, в котором также зачастую проживали многочисленные национальные меньшинства. Конфликты в Киргизии и Узбекистане, Грузии, Армении и Азербайджане, в Чечне, Ингушетии, Дагестане, Южной Осетии стали последствием развала Союза. Там и сегодня видны тектонические разломы, вызванные этим величайшим крахом. Эти страны все еще не консолидировались после распада СССР.

Одной из лучших в Советском Союзе была идея национального единства и мирного сосуществования разных этносов. Несмотря на то, что этот подход по сути полностью игнорировал ситуацию на местах, а в Советском Союзе пропагандировалась многонациональная утопия, войн и конфликтов не было. И тем не менее все это был только обман. Третьего ноября 1959 года Совет национальной безопасности опубликовал большой доклад, который был рассекречен только в 2002 году и стал доступен широкой общественности в 2016 году. В докладе говорится, что у советского режима больше проблем с национальными меньшинствами, чем было до Второй мировой войны.

Вместе с тем в докладе сообщается, что по идеологическим причинам Москва продолжает утверждать, что не испытывает затруднений, вызванных межнациональной рознью среди населения, которое образовывало 70 этнических групп. Власть предотвращала возникновение серьезных проблем традиционным советским методом — с помощью чисток в рядах региональных руководителей, которые проявляли слишком сильное национальное чувство. После режима Сталина Хрущев попытался реализовать программу освоения новых земель, в рамках которой тысячи русских уезжали жить в среднеазиатские республики, прежде всего в Казахстан. Сегодня о среднеазиатских народах можно говорить как о наследии советских времен, потому что они многонациональны.

Эти многонациональные общества формировались в ходе насильственных депортаций и создания сети трудовых лагерей. Например, в Казахстане и Узбекистане проживает многочисленное корейское меньшинство, оказавшееся там только потому, что в 1937 году Сталин депортировал всей корейцев с советского Дальнего Востока. Вождь боялся, что среди них могут быть японские шпионы. Сегодня в Казахстане официально признают, что в советские времена туда приехали русские, украинцы, немцы, турки и корейцы при разных обстоятельствах, но чаще всего их депортировали. Там эти люди воплощали грандиозные планы советской экономики: они работали в трудовых лагерях.

Так что борьба за советское наследство сомнительна. Путин прав, когда говорит, что распад СССР был катастрофой. Но, прежде всего, это была катастрофа для мира, потому что утратилось равновесие и Америка превратилась в гегемона. Это способствовало возникновению ассиметричных угроз, мир вновь погрузился в неопределенность. Однако в прошлом также остался коммунизм и социализм, как высшие идеологии, суровая диктатура и систематическое физическое и психологическое уничтожение собственных народов. В августе 1991 года носители подобных советских идей хотели все это вернуть обратно. Сегодня мы понимаем, как хорошо, что им это не удалось. Проблема в том, что их наследие живо поныне.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 сентября 2017 > № 2300534 Михаил Горбачев


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 10 октября 2016 > № 1928311 Михаил Горбачев

В понедельник в Рейкьявике открывается международная конференция, приуроченная к 30-летию советско-американского саммита, который в 1986 году состоялся в столице Исландии. Тогда лидеры двух стран Михаил Горбачев и Рональд Рейган обсуждали проблемы прекращения гонки ядерных вооружений.

О том, как проходили эти переговоры, о реакции Рейгана на предложения Советского Союза, о необходимости движения к безъядерному миру и о том, что могут сделать для этого ветераны мировой политики и действующие лидеры, в интервью РИА Новости рассказал единственный президент СССР Михаил Горбачев, удостоенный в 1990 году Нобелевской премии мира за вклад в снижение международной напряженности.

— Михаил Сергеевич, в октябре исполняется 30 лет с момента вашей встречи с Рональдом Рейганом в Рейкьявике. Что дали тогда эти переговоры, нужны ли они были в то время?

— Саммит был очень нужен! Ситуация тогда была сложная, противоречивая, в целом тревожная. Летом 1986 года я был в отпуске, но, конечно, все время на связи, получал информацию. Мне прислали из МИДа письмо президента Рейгана и проект ответа. Все очень рутинно: нафталин. Я почувствовал, что переговоры увязают в деталях.

И общая обстановка внушала тревогу: американские корабли пытались "освоиться" в наших территориальных водах, США проводили испытания ядерного оружия, провоцировали шпионские скандалы и так далее. А ведь всего несколько месяцев назад мы с президентом встретились в Женеве и в итоге двухдневных переговоров приняли совместное заявление: "Ядерная война недопустима, в ней не может быть победителя, стороны не будут стремиться к военному превосходству".

Вывод из этого, казалось бы, очевиден: надо ускорять переговоры, радикально сокращать накопленные арсеналы. Но этого не происходило. Я считал, что нельзя допустить, чтобы переговоры превратились в ширму, за которой не происходит ничего существенного, более того — продолжается гонка ядерных вооружений. Поэтому я предложил встретиться с президентом США, чтобы сдвинуть переговоры с мертвой точки. Когда договорились о встрече, мы начали подготовку. Надо было приехать в Рейкьявик с конструктивными предложениями.

— Где готовились наши предложения?

— В Генштабе, в МИДе. Прошли процесс согласования в "большой пятерке", где были представлены все ведомства. Были утверждены в политбюро. Все без исключения поддержали.

Мы предложили четкую и ясную схему договоренности. Сократить на 50 процентов все компоненты триады стратегических вооружений. В том числе мы готовы были пойти на 50-процентное сокращение тяжелых ракет наземного базирования и на нулевой вариант по ракетам средней и меньшей дальности. Но при этом заняли твердую позицию: не должна начаться гонка вооружений в космосе, в области противоракетной обороны.

— Как на эти предложения отреагировал Рейган?

— Президент был в некотором замешательстве. Тогда я предложил: давайте пригласим наших министров, Шульца и Шеварднадзе. В этом составе обсуждали до вечера. Потом уже ночью эксперты во главе с Ахромеевым и Нитце работали и нашли немало точек соприкосновения. В целом на основе нашей позиции. Но зафиксировать договоренности по этим вопросам не удалось. Президент хотел продолжать программу СОИ, более того — получить наше одобрение на развертывание глобальной ПРО. На это я согласиться не мог.

— Тогда что все-таки дали эти переговоры?

— Первоначальная оценка американцев, госсекретаря Шульца, была такая: переговоры провалились. Так он сказал в аэропорту перед отлетом. Но я на пресс-конференции сказал, что Рейкьявик — не поражение, не провал, а прорыв.

Во-первых, по многим вопросам мы договорились. Во-вторых, мы заглянули за горизонт, в перспективу безъядерного мира.

Мне импонировало то, что президент Рейган в ходе наших обсуждений решительно и, я считаю, искренне говорил о необходимости избавления мира от оружия массового уничтожения, от всех видов ядерного оружия. В этом мы нашли общий язык.

— А не кажется ли вам сейчас, что идея безъядерного мира утопична? Нет ли ощущения, что сейчас от мира мы дальше, чем были?

— Здесь два вопроса. Да, сейчас в отношениях между Россией и США обострение, напряженность. Произошел коллапс взаимного доверия. Я свое мнение не раз высказывал: надо возобновить переговоры по всей повестке дня, не замыкаться на региональных проблемах. И прежде всего — по ядерной проблематике.

Конечно, в нынешних условиях говорить о движении к безъядерному миру трудно. Это надо честно признать. Но не забывать: пока существует ядерное оружие, есть опасность его применения. Или в результате случайности, технического сбоя, или по злой воле человека — безумца или террориста. И последствия можно себе представить. К тому же наши страны по договору о нераспространении ядерного оружия обязаны вести переговоры о его сокращении вплоть до ликвидации. Так что цель безъядерного мира — не утопия, а императивная необходимость. Но она может быть достигнута лишь при условии демилитаризации политики, демилитаризации международных отношений.

— Но как этого добиться в нынешних условиях? Ситуация в Сирии и масштабы международного терроризма, натянутые, как струна, отношения России и США, действия КНДР с их ядерными испытаниями — к чему все это приведет?

— Я думаю, мир подошел к опасной черте. Не хотел бы давать конкретных рецептов, но хочу сказать: надо остановиться.

Надо возобновить диалог. Его прекращение было самой большой ошибкой. Надо вернуться к главным приоритетам. Это сокращение ядерного оружия, борьба с терроризмом, предотвращение экологической катастрофы. По сравнению с этими вызовами все остальное отступает на второй план.

— Могут ли ветераны мировой политики сейчас вмешаться и как-то повлиять на ситуацию в мире, должны ли они это сделать?

— К сожалению, ветераны уходят. Мы потеряли недавно Ганса-Дитриха Геншера, Шимона Переса… Они не молчали, высказывали свою позицию, боролись до конца.

Я в контакте с группой так называемых старейшин во главе с Кофи Аннаном. Думаю, голос ветеранов нужен и он будет услышан. Но главная ответственность все-таки лежит на действующих лидерах. К нынешнему их поколению можно предъявить серьезные претензии. Но у них остается шанс занять в истории достойное место, вернуть мировую политику в позитивное русло и тем самым открыть дорогу к безъядерному миру. И было бы большой ошибкой не использовать этот шанс.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 10 октября 2016 > № 1928311 Михаил Горбачев


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 1 июня 2016 > № 1908499 Михаил Горбачев

Надежды, которые я возлагаю на Россию

Россия должна преодолеть избыточную зависимость от своих лидеров, считает Михаил Горбачев.

Михаил Горбачев, Prospect-magazine, Великобритания

В последнее время слово «демократия» редко фигурировало в речах российских политиков. Многие россияне разочарованы в демократии — и не только они. Отказ от демократии после пробуждения активных демократических движений в конце 1980-х — начале 1990-х стал глобальным феноменом. На это есть серьезные причины, самой важной из которых было то, что демократические лидеры не всегда были достаточно компетентными, чтобы разобраться в ситуации. Тем не менее, я убежден, что альтернативы демократии не существует.

Разные страны разными путями приходят к демократии и по-разному применяют ее принципы. России придется строить демократию, которая учитывает и берет за основу ее культурные особенности, традиции, менталитет и национальный характер. Существуют, однако, некоторые особенности, без которых система не может быть демократической. Какие-то из них существенно важны именно для России, так как до сих пор мы не можем утверждать, что они есть в нашей современной жизни. Таковыми являются регулярные честные выборы, обеспечивающие периодическую смену людей у власти, стабильный конституционный порядок и политическое равновесие между тремя ветвями власти, конкуренция между политическими партиями, соблюдение основных прав и свобод человека, справедливая и непредвзятая система правосудия и развитое гражданское общество.

В России мы еще не выработали «алгоритм» стабильной демократии, но это не неизбежно. Это отнюдь не является результатом «исторической неспособности» или неготовности нашего народа к демократии. Слова о том, что «демократия не подходит россиянам», остаются чепухой, независимо от того, «слева» или «справа» они звучат.

В ходе своей истории русские объединяли и защищали обширные территории, являли миру выдающихся политиков, мыслителей, писателей, композиторов и художников. Мы — талантливый народ, способный проявлять чудеса выносливости и упорства в тяжком труде. Русские — как на родине, так и за границей — добиваются огромного успеха, когда могут работать в нормальных условиях. Что требуется, чтобы пробудить талант и способности нашего народа? Нам нужно улучшить отношения внутри общества, улучшить политическую систему.

Нам нужен сильный президентский авторитет. В России ключевым фактором является возможность народа доверять президенту и верить ему. Однако призывы «вернуть Сталина» — опасное безумие, в них проявляется отсутствие здравого смысла. На протяжении всей российской истории личность человека у власти имела огромное значение. Характер, предпочтения, психологические особенности царя, лидера, генерального секретаря или президента оставляли свой след на всем происходящем в стране. В XXI веке Россия должна преодолеть избыточную зависимость от лидера.

России необходим сильный независимый парламент. Сегодня российский парламент почти все время подвергается критике, жесткой критике, и, на мой взгляд, как правило, оправданной. Как-то раз спикер Госдумы сказал: «Дума — не место для дискуссий». Вероятно, это была оговорка, но, не менее вероятно, что это была оговорка по Фрейду. Российский парламент в его современном виде был собран, игнорируя закон о дебатах, что раскалывает общество и компрометируют государственную власть в глазах мыслящей публики. В какой-то момент эти ошибки необходимо будет исправить.

Чтобы Федеральное собрание стало настоящим институтом власти, исполнительная власть — президент — должна изменил отношение к парламенту. Действительно ли в интересах президента иметь парламент, который утверждает решения так, как он это делает сейчас? Парламент должен иметь сильный, тщательно и тонко продуманный механизм рассмотрений и слушаний по наиболее значимым темам в стране.

Сегодня обе палаты Федерального собрания в действительности состоят из ставленников. Политические партии не играют роли в жизни страны и в парламенте, что должно было бы происходить при демократии. Создание настоящих, сильных, ответственных политических партий с их собственной идеологией — это одна из самых важных задач, стоящих перед нашим обществом и «политическим классом» в ближайшие годы.

Мы, разумеется, не можем просто игнорировать проблему управляемости, которая особенно остро стоит в случае с Россией. Эта проблема связана с огромным размером страны и ее многонациональным характером, ее можно решить только на основе федерализма. Усложняя задачу, скажем, что того типа федерализма, который работает, например, в США или Германии, для нас недостаточно, потому что в состав России входят национальные республики. Любой разговор об их упразднении опасен и губителен. Сосредоточиться необходимо скорее на обеспечении их максимально возможной автономии при том, что они продолжат оставаться неотъемлемой частью России.

Проблема управляемости тесно связана с другой противоречивой темой — борьбой с коррупцией. В конце концов, если государство не может справиться с этой проблемой, оно подрывает доверие людей, а это крайне важный актив.

Поэтому нельзя просто смириться с ней, как некоторые предполагают, утверждая, что коррупцию в России не искоренить. Эти люди цитируют историка XVIII века Николая Карамзина. Когда во время поездки по Европе его спросили, что делают люди в России, он ответил: «Воруют». С этим необходимо бороться, но полицейские меры, запреты и тюремные сроки не решат этой проблемы. Главное оружие против коррупции — это функционирующие демократические институты и здоровая экономика, дающая людям средства проявить инициативу, организовать свой собственный бизнес, и это усмиряет аппетиты жадных чиновников.

Почему этого не происходит? Я не сомневаюсь, что и здесь тоже все зависит от политики. Текущая стагнация российской экономики, рост которой равен нулю, происходит, оттого что на протяжении многих лет не было никаких фундаментальных изменений в идеях относительно ее развития. К тому же, «команда экономистов», главных теоретиков и тех, кто дополняет их идеи, во многом остается бессменной. Доминирует монетаристское мышление. Существует упрямый отказ регулировать экономику, стимулируя ли запрос, эффективным ли использованием аккумулированных резервов или инфраструктурными проектами. Экономика остается в смирительной рубашке жесткого монетаризма.

В последнее время в адрес главы государства звучит все больше призывов изменить макроэкономическую ситуацию, но я считаю, что подлинная конкуренция в экономической мысли сможет появиться лишь в другой политической обстановке. Нам нужны политические партии, способные предложить альтернативные экономические программы и обеспечить периодические необходимые смены в политике. В отсутствие этих перемен обращения к «человеку у власти» будут мало полезны.

Решающую роль в построении современного сильного государства в России может играть только судебная власть. Без непредвзятых судов, правосудия, приоритета закона достичь невозможно. Эта цель впервые возникла в годы перестройки, и до сих пор еще очень далека от достижении. Более того, в последние годы были допущены серьезные нарушения в управлении в этой сфере. Уважение к правовой системе было подорвано, и восстановить его будет очень трудно.

Для России с ее обширной территорией и уникальным положением в мире тема безопасности — как ее собственной, так и в мире — всегда является предметом беспокойства. Безопасность в мире во многом зависит от нее. Сегодня у России есть крупная, неотчуждаемая и конструктивная роль, которую она должна играть в глобальной политике. Очень важно, чтобы международное сообщество понимало: Россия должна участвовать в решении крупнейших мировых проблем, а ее вклад должен быть признан и оценен.

Мы живем во время великих перемен. Двадцать первый век начался тяжело, он полон сюрпризов, а перед человечеством встают срочные проблемы. Существующее поколение российских граждан, политиков, лидеров сможет наконец сделать так, чтобы наша страна встала на путь стабильного демократического развития. Обновленная Россия может стать ключевым участником обновления мира. Она многое может предложить: природные и интеллектуальные ресурсы; уроки прошлого, которые мы, вопреки всему, осваиваем; и пламенное желание проложить путь к мирному справедливому будущему для новых поколений.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 1 июня 2016 > № 1908499 Михаил Горбачев


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 21 марта 2016 > № 1694590 Михаил Горбачев

Не изолируйте Россию в этой атмосфере риторики а-ля холодная война: мы все должны работать сообща

Михаил Горбачев | Independent

"Если бы сегодня мы провели глобальный опрос и спросили бы людей, в правильном ли направлении движется мир, то, наверное, в ответ прозвучало бы гулкое: "Нет", - пишет в своей статье в Independent экс-президент СССР Михаил Горбачев. В Сирии пять лет идет война, в Ливии царят хаос и экстремизм, на Восточной Украине продолжается кровопролитие, перечисляет он. А глобализация, массовая миграция и интернет затрудняют усилия правительств отдельных стран по урегулированию кризисов.

"Сотрудничество вытеснено недоверием, напоминающим о холодной войне. Аналитические центры изучают сценарии войны в Европе", - пишет он.

И все же Горбачев видит основания для надежд: успешные переговоры о ядерной программе Ирана, соглашения по климату. "В последние недели США и Россия двинулись к перемирию в Сирии, президент Путин объявил о выводе большей части российских сил. Перемирие хрупкое, но теперь складывается впечатление, что мы движемся в правильном направлении", - говорится в статье.

"Надеюсь, что благодаря всему этому наши западные партнеры теперь понимают, что попытки изолировать Россию бессмысленны. Россия как необходимый актор при решении крупных проблем не может быть изолирована: мир нуждается в нас. То, в чем Европа теперь больше всего нуждается перед лицом глобальной угрозы, исходящей от террора, - это в сотрудничестве", - пишет Горбачев, призывая делиться информацией, ресурсами, экспертными знаниями.

По мнению Горбачева, некое новое грандиозное соглашение, подобное Хельсинкскому соглашению от 1975 года и Парижской хартии от 1990 года, "помогло бы модернизировать подход европейских лидеров к безопасности". Оно помогало бы лидерам сообща не допускать, чтобы разногласия перерастали в конфликты, а конфликты - в военные действия.

Горбачев переходит к ситуации в России. По его мнению, основная причина экономического кризиса в России - в ней самой. "Без политических реформ экономическое процветание недостижимо", - поясняет он.

Горбачев убежден: "Без демократического процесса - без вовлечения народа в поиск решений - мы не можем разорвать порочный круг проблем, созданных нами самими, порочный круг, который не дает нам продвигаться вперед".

"Чтобы вернуться на путь подлинной демократии, мы должны воспротивиться тяге разделять общество на хороших и плохих, красных и синих, патриотов и либералов. Точно так же, как правительства должны сотрудничать, чтобы противостоять глобальному терроризму, мы, россияне, должны работать сообща, чтобы добиться наших общих целей", - заключает автор.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 21 марта 2016 > № 1694590 Михаил Горбачев


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 20 марта 2016 > № 1693199 Михаил Горбачев

Не изолируйте Россию — мы все должны действовать сообща

Совершенно очевидно, что существующая сегодня в России модель государственного управления не работает — ни в политическом, ни в экономическом плане

Михаил Горбачев, The Independent, Великобритания

Если бы сегодня провели всемирный опрос населения, и людей спросили, в правильном ли направлении движется мир, думаю, что ответ был бы отрицательным. Пять лет спустя после начала народных волнений в странах арабского мира воспоминания об «арабской весне» вызывают горечь. В Сирии уже пять лет свирепствует война, которая унесла жизни сотен тысяч людей и разбросала беженцев по всей Европе.

В Ливии царит хаос и бесчинствует экстремизм. Продолжает литься кровь на востоке Украины.

С более серьезными вызовами лидеры, пытающиеся справиться с этими проблемами, никогда не сталкивались. Мир сегодня не только более взаимосвязан — он еще и стремительно меняется. Глобализация, массовая миграция и интернет — из-за всего этого в наше время правительствам отдельных государств гораздо сложнее справляться с кризисом.

Несложно впасть и в пессимизм. На смену сотрудничеству пришло недоверие, напоминающее о временах холодной войны. Мозговые центры прорабатывают военные сценарии в Европе. В прошлом месяце в фильме Би-Би-Си «Третья мировая война: в командном пункте» была показана гипотетическая глобальная катастрофа.

И это не просто воображаемые сценарии. США планируют разместить в Центральной и Восточной Европе дополнительные тяжелые вооружения на сумму более трех миллиардов долларов — и это один из примеров падения доверия в международной политике.

Похоже, что милитаристские настроения отрицательно сказываются и на политике, и на средствах массовой информации. Уже на протяжении двух десятилетий страны готовы разрешать споры силовыми методами или угрозами применения силы. Интервенция в Югославии, Ираке, Ливии и в других странах принесла больше вреда, чем пользы. И, тем не менее, мы не способны сделать правильные выводы. Язык и идеология общения на международном уровне, в которых изобилуют жесткая полемика и взаимные обвинения, похожи на пропаганду войны. В такой обстановке диалог — наиболее эффективный способ решения мировых проблем — становится практически невозможным.

Несмотря на все это, я считаю, что есть основания для оптимизма. Даже в прошлом году, когда на Ближнем Востоке свирепствовала война, и отношения между Россией и Западом ухудшились, были заметны признаки улучшения ситуации.

Переговоры по иранской ядерной программе (которые еще 10 лет назад были бы немыслимы) завершились успешно. На конференции по климату в Париже после долгих лет бездействия были, наконец, достигнуты важные соглашения. В последние недели США и Россия приблизились к заключению перемирия в Сирии, а президент Путин объявил о выводе оттуда основной части военной группировки. Перемирие это хрупкое, но, похоже, мы двигаемся в нужном направлении.

Исходя их всего этого, я надеюсь, что наши западные партнеры понимают всю бесполезность попыток изолировать Россию. Россию, как незаменимого игрока в решении важных проблем, изолировать невозможно — мы нужны миру. И в условиях угрозы терроризма Европе больше всего необходимо взаимодействие. Если террористические элементы — вроде тех, которые в прошлом году совершили зверские преступления в Париже — не признают границ, то никакие наши усилия не смогут их победить. Необходимо обмениваться информацией, ресурсами и опытом.

Подходы европейских лидеров к решению вопросов безопасности можно было бы модернизировать на основе заключения нового крупного договора наподобие Хельсинкских соглашений 1975 и 1990 годов. Не стоит забывать, что за последние 25 лет угрозы, стоящие перед нами, изменились до неузнаваемости. Новое соглашение помогло бы лидерам действовать совместно с тем, чтобы предотвратить возникновение разногласий, перерастающих в конфликты, а конфликтов — в военные действия наподобие тех, которые мы наблюдаем на Украине и в Сирии.

России, охваченной финансовым кризисом, более здоровая международная атмосфера, конечно же, выгодна. Санкции нанесли серьезный удар по российской экономике — так же, как и падение цен на нефть. Но как бы ни был велик соблазн объяснить наши беды давлением извне, Россия должна признать, что в этом кризисе она в основном виновата сама. Достичь экономического благополучия невозможно без политических реформ.

Прежде всего, нам не хватает демократии. В условиях современного мира, кажется, что демократия переживает не лучшие времена. И все же, я убежден, что без демократических процессов — без привлечения народа к поиску решений — мы не сможем вырваться из порочного круга проблем, которые мы создаем себе сами, и которые не дают нам двигаться вперед.

Мы должны избавиться от авторитаризма в нашей политике. Разумеется, в России это явление не новое. В 1990-е годы мы видели появление единовластия, когда конституция изменилась в пользу исполнительной и президентской власти, что позволяет президенту без труда переизбираться снова и снова. Нам тогда говорили, что для успешного проведения реформ нужна твердая рука. И чем все это кончилось? Экономическим крахом в 1998 году.

Затем произошла дальнейшая централизация власти, предпринятая будто бы для того, чтобы стабилизировать ситуацию в России и способствовать выходу из кризиса и восстановлению экономики. За временную стабилизацию экономики, на которую вскоре вновь обрушился кризис, пришлось заплатить очень высокую цену — страна лишалась независимого парламента, независимой судебной системы, демократии и независимых СМИ.

Совершенно очевидно, что существующая сегодня в России модель государственного управления не работает — ни в политическом, ни в экономическом плане. Она не предполагает альтернативных идей или новых лидеров. Нельзя, чтобы все решения принимал только один человек, поскольку решить все вопросы один человек не может.

Чтобы вновь встать на по-настоящему демократический путь, мы должны побороть в себе стремление делить людей на хороших и плохих, на красных и синих, на патриотов и либералов. Точно так же как государства должны взаимодействовать в борьбе с глобальным терроризмом, мы, россияне, должны вместе стремиться к осуществлению наших общих целей.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 20 марта 2016 > № 1693199 Михаил Горбачев


Россия > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 7 марта 2013 > № 773635 Михаил Горбачев

МИХАИЛ ГОРБАЧЕВ: ПУТИН ХОТЕЛ УКОРОТИТЬ МНЕ ЯЗЫК

Первый и единственный президент СССР Михаил Горбачев рассказал в интервью корреспонденту Би-би-си Стиву Розенбергу, кто хотел "укоротить ему язык" и возможна ли новая холодная война между Россией и Западом

Би-би-си: С тех пор как Владимир Путин вернулся в Кремль, усилилось давление на оппозицию со стороны властей. Я хочу спросить, насколько вы обеспокоены тем, как президент управляет страной сегодня?

Михаил Горбачев: Да, вы знаете, что я его очень активно поддерживал, когда он дежурил первый срок. Очень. И я думаю, это было полезным. Но потом у нас как-то расстроились отношения, спустя некоторое время. Правда, на 60-летие я направил ему такое располагающее, развернутое письмо. На днях я получил [письмо] от него...

У меня за это время было много выступлений, критического плана. Я как к человеку к нему отношусь нормально. [Но] он срывается. Однажды он сказал: "Надо укоротить язык Горбачеву". ...Он вообще, по-моему, очень напряжен и переживает: не все ведь ладится. Мне кажется, речь идет о том, что он должен взять другой стиль, и режим надо переналадить.

Би-би-си: Что вы думаете о законах, которые принимаются, с тех пор как Путин вернулся в Кремль, всякого рода запретах?

М.Г.: Я поражен их количеством. Если провести нить между этими законами - это все наступление на права граждан. Это меня просто поражает. Не надо бояться своих людей, черт возьми! Люди хотят от него действий, которые бы восстанавливали диалог, ожидают открытый прямой разговор. И нечего обижаться, надо думать о том, как Россию вытаскивать из этой ситуации - все-таки ситуация сложная.

Я думаю, что это упирается в методы, в стиль. И, прежде всего, люди должны быть уверены, что они могут сказать президенту все, что они считают нужным. И надо сказать, что многие люди и сейчас его поддерживают, но это не та поддержка...

А теперь они наполовину возвращаются к тому, что когда-то отменили. Вот на днях вернулись к смешанным выборам, да, но важнейшего пункта, того, что стоило бы восстановить и использовать сейчас в налаживании диалога между властью и людьми - права людей объединяться в блоки, объединения - нет. Непонятно, неужели это боязнь?

Куда идет Россия?

Би-би-си: Как вы думаете, куда идет Россия? Куда ее ведет Путин?

М.Г.: (указывает пальцем в потолок) Туда надо задать вопрос - оттуда виднее. Я думаю, что в этом и беда, что без налаженного диалога, открытого, уважительного, серьезного, трудно прояснять вопросы, как текущие, так и стратегические.

Куда идет Россия? ...Не раз мне приходилось выступать в связи с этим. Я слушаю и я готов поддержать многое из того, что он [Путин] говорит, но я не слышу ответа: ...как это будет выполняться и кем это будет делаться. Как можно это выполнить и объединить людей и общество, если нарушены эти важные коммуникации между властью и народом?

Би-би-си: Вы, в свое время, открыли ворота демократии и свободе слова, во время перестройки. В каком состоянии, по-вашему, находится демократия в России сегодня?

М.Г.: Я бы не сказал, что захлопнулись все окна и двери, нет, эта тема присутствует - на встречах, в прессе, вы же видите. Но нет того, о чем я говорю, этого контакта, взаимодействия, обсуждения, нет надежды, что то, что говорится, будет выполнено...

Би-би-си: Вы общаетесь с Путиным? Он советуется с вами?

М.Г.: Нет, мы с ним год не разговаривали: не встречались, не говорили по телефону. Хотя мы договаривались о встречах, и уже его помощники заносили их в график, но потом что-то мешало. Ну, черт возьми, плохому бегуну всегда что-то мешает...

Би-би-си: Из того, что вы наблюдали за последние полгода: законы, меры, которые принимаются, давление на оппозицию, что вам больше всего не нравится?

М.Г.: [Мне] не нравится это давление. А главное, нет этой атмосферы сотрудничества между слоями и группами людей. Это же всех касается - что принимается [в парламенте]. Должен сказать, что далеко не все законы, вообще, так уж важны, а то, что очень важно, и на что люди рассчитывают, на что нужно опираться - их нет.

В общем, я бы сказал, [страна] буксует. Не скажу, чтобы Россия остановилась, нет, все-таки и газет много, которые открыто о чем-то пишут, вы знаете, и высказывают критические замечания в адрес властей, да и лично президенту - этого же всего не было. Я бы сказал, что шанс на то, что демократический процесс не затухал бы и набирал силу, чтобы он захватывал все живые силы и слои в России, есть, и я думаю, что его надо использовать. Он получит еще большую поддержку.

Угроза Путину?

Би-би-си: Откуда исходит самая большая угроза Путину - с улицы, митингов, или же из его окружения?

М.Г.: Угроза исходит из неделания того, что он должен делать, чтобы работали демократические институты, чтобы общество жило нормальной политической жизнью. Отсюда исходит угроза. Я последний раз сказал это три дня назад. Почему вы боитесь своего народа? ...Наверное, есть надежда, что страхом можно добиться чего-то. Конечно, во-первых, страна такая огромная, она будет развиваться, но она могла бы иметь другие результаты по всем направлениям.

Би-би-си: А если он не будет прислушиваться, если не будет никаких изменений, есть ли опасность, что люди вокруг президента станут угрозой?

М.Г.: Опасности такой нет. Подобрал он [свое окружение сам], и оно оправдывает ожидания. Но это же не критерий того, что все хорошо! А потом вы посмотрите на это окружение - и близкое, и дальнее - сколько там воров, коррупционеров! В таком состоянии страна будет дрейфовать, как льдина в Ледовитом океане.

Би-би-си: А с этой проблемой можно бороться?

М.Г.: Конечно. И у него есть для этого данные. Я не думаю, что он растерялся, что он в состоянии паники, нет. Капризничает, может быть, что не так к нему относятся, что он костьми ложится, а не встречает должного понимания. Что переживать - я уже 20 лет не работаю в политике, а люди меня не забывают.

Би-би-си: Вы вместе с Рейганом положили конец холодной войне, но сейчас отношения России с США довольно напряженные. Есть ли опасность новой холодной войны?

М.Г: Само слово уже в обороте. Я думаю, что не все благополучно, [так что] самонадеянности допускать не надо - и с той, и с другой стороны - есть такие шаги, высказывания, призывы, которые отдают прошлым. Но я думаю, мы не вернемся к тем временам, ...надо справедливо сказать, что с обеих сторон сейчас есть понимание, что этого нельзя допустить. Все-таки есть надежда, что диалог будет продолжаться, встречи будут продолжаться.

"Человек морали"

Би-би-си: Многие в России до сих пор винят вас в развале Союза. Признаете ли вы какую-то ответственность?

М.Г.: Я признаю, что нашему народу, той части, о которой вы говорите, надо помогать, чтобы они видели все реальности. В последней книге я снова отвечал на этот вопрос, он присутствует, так сказать, за мной тянется. Отдал страны Восточной и Центральной Европы... Кому отдал? Польшу - полякам, а кому она принадлежит? ...Ответственна власть, которая понимает интересы своего народа и соседних народов - такая власть нам нужна. Чтобы она понимала и свои интересы, и международные.

Би-би-си: Есть ощущение, что растет количество сторонников?

М.Г.: Есть, конечно. Меняются поколения, и эти поколения - молодые, образованные, люди, для которых сфера культуры и образования имеет огромное значение, это здорово все меняет, всю картину. Не надо бояться своих людей - надо прямо говорить, если мы занимаемся предательской политикой, тогда это страшно, а если ты своему государству служишь, и одновременно учитываешь интересы партнеров, то не надо бояться.

Би-би-си: Один из самых громких [российских] законов - о том, что некоммерческие организации, которые получают финансирование из-за рубежа и занимаются политикой, должны регистрироваться как...

М.Г.: Я думаю, эта проблема все-таки есть.

Би-би-си: Но это касается вашего фонда?

М.Г. Нет. Мы нищие. Да, очень нам трудно живется. Тут считают, что мы работаем на Запад, а Запад - ну, что Горбачев, будем с теми, на кого надеется Путин, работать. Так и должно быть - кто с кем хочет, то с тем и работает. Вот она, свобода слова, гласность.

Би-би-си:Но вам не пришлось регистрировать фонд как иностранного агента?

М.Г.: Я думаю, что от меня этого не добьются. Здесь когда-то, когда уходил Советский Союз и его аппарат [чиновников], приходили новые власти, все хотели, чтобы меня [отправить] на "суд народа", устроить Нюрнберг Горбачеву... Я послал подальше этих всех инициаторов. Я знаю, что я делал в жизни. Я говорю в книге, например. Никто не обжаловал мои книги в суде. Почему? Потому что я пишу то, что точно знаю. Враньем не занимаюсь, подстрекательством - тоже, я человек другой породы, человек морали, совести. Так будет и дальше

Россия > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 7 марта 2013 > № 773635 Михаил Горбачев


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 26 февраля 2013 > № 764985 Михаил Горбачев

МИХАИЛ ГОРБАЧЕВ: МЫ БЫЛИ СЧАСТЛИВЫ ( DER SPIEGEL , ГЕРМАНИЯ )

Christian Neef (Кристиан Неф)

Он неважно выглядит, это сразу заметно: лишний вес, заплывшее лицо. Как он сам отмечает, почти все последние полтора года он провел в больнице. Четыре операции за пять лет, тяжелая форма диабета. В мае прошлого года Twitter случайно его похоронил. Все это не проходит бесследно. На протяжении этих пяти лет Горбачев, которому в эту субботу исполняется 82 года, работал над своей новой книгой "Наедине с собой". Меланхоличное заглавие оригинала намного точнее передает настроение книги, чем название "Всему свое время", под которым она выходит в свет в Германии.

Стоит ли читать книгу первого и последнего президента СССР, который 21 год назад сошел с политической сцены? Горбачев написал пять книг, первая из которых была издана в 1987 году и была посвящена перестройке. За ней последовала книга о воссоединении Германии. В 1995 вышло в свет издание, в заглавии которого фигурировало слово "воспоминания". Не все ли уже сказано? Не достаточно ли нам известно о Горбачеве?

Нет, не все. Книга "Наедине с собой", вышедшая в свет осенью, наполнена личностными переживаниями реформатора и посвящена его супруге Раисе Максимовне, скончавшейся в сентябре 1999 года. Как можно понять из размышлений Горбачева, причиной тому была не лейкемия, а его перестройка - боль и глубокая обида на то, как обошлись с Горбачевыми после 1991 года.

"Судьба была благосклонна ко мне, она мне дала редкий шанс", - пишет бывший глава государства. Но спустя два десятилетия после вынужденной отставки он спорит со своей судьбой.

Раиса Горбачева, к которой в Советском Союзе относились не слишком тепло, в этой книге - на каждом шагу. Они были женаты почти 46 лет, когда она скончалась в университетской клинике Мюнстера незадолго до операции по пересадке костного мозга. "Мы были счастливы вдвоем. Она помогла мне пережить самые тяжелые дни", - пишет Горбачев.

В своей книге он рассказывает, как они познакомились, как Раиса любила красиво одеваться и лишь в 30 лет стала пользоваться помадой, как в годовщину Октябрьской революции в 1953 году они отметили свадьбу в студенческом общежитии, пишет о первой совместной ночи через две недели после свадьбы.

Он пишет о приступе, который случился с его женой в Крыму во время путча в 1991 году, об ухудшившемся зрении, начавшейся депрессии. Он описывает ее борьбу со смертью, последние дни, которые они провели в Мюнстере.

Все, о чем пишет в этой книге Горбачев, чрезвычайно интимно. Действительно ли читателю хочется все это знать? Но для Горбачева это важно, эти размышления идут из самых глубин его сердца. Каждому гостю, который к нему приходит, он в первую очередь показывает портреты своей жены.

Читая эту книгу, понимаешь, что чувствовали советские люди во время перестройки. Раиса Горбачева была не только супругой главы государства, но и движущей силой в более широком смысле слова. "Тебе со мной повезло", - часто говорила она супругу. И правда, в отличие от Горбачева, которому была свойственна некоторая мечтательность, его жена была более сдержанной и решительной.

Горбачев пытается изменить сложившееся представление о Раисе Горбачевой. Да, ей были присущи аристократические черты, которые некоторые принимали за манерность. Но в действительности она была открытым и сердечным человеком.

"Вечные разговоры о том, что она принимала также политические решения и оказывала на меня влияние - полная чушь, - пишет Горбачев. - Она даже не знала, как работает политбюро. Она намного больше делала, чем писали газеты. Когда Раиса была между жизнью и смертью, когда я и семья находились рядом с ней, тогда люди, наконец, поняли, что нас связывают глубокие чувства".

В политическом плане книга "Наедине с собой" позволяет взглянуть изнутри на последние два десятилетия советской эры. Ничего общего с прославленными "единством и сплоченностью партии", повсюду интриги, подкупы, торговля должностями.

Горбачев на протяжении долгого времени не сталкивался с этим. Даже после окончания юридического факультета он не устроился, как было положено, в прокуратуру - ему грозило отправление в Сибирь или среднеазиатский Таджикистан. Тогда уж лучше в родной Ставрополь, решил Горбачев, где и началась его партийная карьера.

Известно, что Горбачеву покровительствовал Юрий Андропов, бывший недолгое время Генеральным секретарем ЦК КПСС. Но сейчас Горбачев рассказывает, насколько тесные отношения его связывали с главой КГБ, а также маршалом СССР Дмитрием Устиновым, который при Брежневе и Андропове был министром обороны. Оба поверили в молодого Горбачева и в 1978 году решили противопоставить его правящей кремлевской элите. О лучших покровителях в советской системе не приходилось и мечтать.

Андропов знал, насколько осторожно нужно действовать в этом "змеином гнезде", чтобы расположить новичка Горбачева в системе политбюро. Он неоднократно отказывался от своих замыслов. Уже будучи при смерти, он пишет письмо в ЦК партии и предлагает передать Горбачеву руководство секретариата ЦК, но именно это предложение таинственным образом исчезает из письма членам ЦК.

Речь идет о самой крупной на тот момент державе коммунистического мира. Вместе с тем, некоторые события, как рассказывает Горбачев, были похожи на трагикомедию и фарс. В 1979 году он хотел пригласить своего соседа по даче Андропова на обед. Но глава КГБ отклонил приглашение. "Только бы я с женой вышел за порог дома, об этом тут же сообщили бы Леониду Ильичу. Повсюду ходили злонамеренные сплетни: кто, где, почему, куда", - пишет Горбачев.

Или, например, Горбачев рассказывает о том, как тяжело больной Генеральный секретарь ЦК КПСС Константин Черненко в 1985 году за две недели до своей смерти появляется на экранах на выборном участке и бросает свой бюллетень в урну. На самом же деле все это происходило в больничной палате, и к тому же Черненко при этом падает, что, конечно же, было вырезано из репортажа.

"Боже мой, да мы все так себе и представляли", - скажут многие. Но важно то, что Горбачев в своей 600- страничной книге критично подошел к своим политическим достижениям и перестройке.

Он не хотел революции. Преобразование страны, по его мнению, должно было занять 25-30 лет. Это своего рода самооборона - он, глава государства, был на правильном пути, но стал жертвой обстоятельств. Он признает свои ошибки - тогда в 1985 году он должен был скрупулезнее использовать партийный аппарат, чтобы пробиться; он не успел вовремя сменить весь номенклатурный состав, встать во главе новой партии, как ему тогда многие советовали. Но нет, тогда все было "не так просто". И он был сторонником компромиссов.

Сейчас Горбачев открыто говорит о том, в какой момент ему стало понятно, что за нощу он взял на себя. Это был 1986 год, когда цена на нефть снизилась до 10 долларов и поступления иностранной валюты сократились на две трети. Одновременно были подняты зарплаты и пенсии, и из-за антиалкогольной кампании значительно снизились налоговые поступления. "Это был первый удар в спину, - пишет Горбачев. - Но мы были не в силах, поменять нашу политику."

Вторым поворотным моментом стали, по его словам, первые в некоторой степени свободные выборы в марте 1989 года, на которых потерпели поражение коммунисты, после чего противники Горбачева перешли к контратаке. Коммунистическая партия должна была извлечь урок из этого поражения и взять на себя моральное руководство плюралистического общества, пишет Горбачев. Какая иллюзия! Партия была уже безнадежно дискредитирована.

О чем еще речь в книге? О Ельцине, снова о Ельцине. Горбачев до сих пор не может пережить то, что именно он открыл путь на политическую сцену провинциальному секретарю обкома из Свердловска. В 1991 году Ельцин уже стал виновником его отставки. После этого Ельцин получил массу привилегий, а он -лишь пенсию в размере двух долларов и отсутствие иммунитета. Он не хочет понимать, почему американцы так снисходительно отнеслись к грехопадению Ельцина - обстрелу Белого дома в 1993 году.

Горбачев пишет в своей книге о том, что раньше мог рассказать только в самом узком кругу. 9 ноября 1987 года Ельцин пытался покончить с собой после того, как он перед руководством партии сравнил Горбачева со Сталиным. ЦК освободил его от должности первого секретаря Московского горкома и перевел в Госстрой. Оказалось, что ненадолго.

Потом стало известно, что Ельцин внезапно оказался в больнице. "Сердечный приступ", - говорилось тогда. Сейчас Горбачев рассказывает о том, что его соперник пытался покончить с собой в кабинете при помощи канцелярских ножниц.

Горбачев не развивает эту тему. Но если бы это попытка самоубийства оказалась удачной, все произошло бы по-другому? Возможно, Горбачев и сегодня оставался бы президентом?

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 26 февраля 2013 > № 764985 Михаил Горбачев


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 17 февраля 2012 > № 501572 Михаил Горбачев

МИХАИЛ ГОРБАЧЕВ: ЕСЛИ ПУТИН СЧИТАЕТ НАС ЗА ДУРАКОВ - ОН ПРОИГРАЛ ( RADIO FREE EUROPE / RADIO LIBERTY , США )

Автор: ЛЮДМИЛА ТЕЛЕНЬ

Президент СССР Михаил Горбачев дал интервью обозревателю Радио Свобода Людмиле Телень. Разговор шел о политической ситуации в России накануне президентских выборов.

О Владимире Путине

- Представьте себя на месте Владимира Владимировича Путина. Что бы вы стали делать?

- Сделал бы все, чтобы не оказаться в таком положении. Я думал, что во время первого президентского срока Владимир Владимирович - при всех издержках, которых хватало - сделает много позитивного для стабилизации в стране (он многое и сделал). У него был шанс для основательной работы по продвижению России к демократии. По-моему, это у него не получилось.

Впрочем, теперь я уже сомневаюсь - ставил ли он перед собой такую задачу. Ведь как раз в это время покромсали избирательную систему. Я выступал с критикой по этому поводу, в том числе в "Российской газете". И ничего, никакой реакции. У них там во власти вообще есть такая манера: если кто-то их критикует, они только злее дают отлуп. Все это говорит о болезни, которую надо лечить. И лечить это можно только общественным мнением.

- Это болезнь лидера или болезнь системы?

- Я думаю, что системы. Но система выстроена вокруг лидера.

- Лидер определяет, какой будет система или наоборот?

- В данном случае - лидер. Он ее создавал и создает под себя. Он использовал в Конституции те самые моменты, от которых ее надо вообще освободить. Я имею в виду то, что наша Конституция дает самодержавные права первому лицу. Это никуда не годится. Мне думается, это надо менять.

- Вы говорили, что Владимир Путину не надо было бы баллотироваться в президенты в третий раз.

- Я не меняю точку зрения.

- Но он уже баллотируется. И вряд ли есть хоть какая-то вероятность, что он откажется от своих намерений.

- Теперь надо исходить из того, что он остался. Я исхожу из этого. Он сам себя загнал в этот угол. Ты остаешься, ты не реагируешь, ты не воспринимаешь советы... Он же вразнос пошел. Он, говорят, сказал: президенту Горбачеву надо язык прикусить. Вообще, распоясался человек. А его копируют остальные... Тем не менее, я думаю, что если он возьмется исправлять ситуацию, то шанс еще есть. Вот сколько он наговорил сейчас! Если он это сделал просто для отвода глаз, если он нас за дураков считает, то я скажу так: он тогда проиграл.

- Вы считаете, что человек, который вел себя определенным образом на протяжении 12 лет, может на тринадцатом году измениться?

- Бывает, что и через 20 лет люди меняются. Дело ведь не в том, что человек сам захотел измениться, а в том, что ситуация его заставляет это делать. Думаю, что и настроение тех людей, которые его сегодня поддерживают, будет меняться.

- Насколько Владимир Путин зависит от своего окружения? Или , наоборот, окружение зависит от него?

- Я думал, что он абсолютно не зависит от окружения, а оказывается, все-таки зависит.

- На каком основании вы сделали этот вывод?

- Там много взаимозависимостей в разных делах, особенно в том, что касается собственности. Потянешь за этот конец, потянется и другой.

- Кто кого тянет?

- Полагаю, что он в основном всех тянет. Но и ему приходится, видимо, считаться с окружением.

- Какое главное отличие между Владимиром Путиным как политическим лидером и вами?

- Не люблю я эти аналогии... Конечно, у них есть, что терять. Я терял власть, я терял расположение людей... Но я не терял миллиарды, у меня их не было.

- К какому типу политиков относится Владимир Путин? Есть политики, которые держатся за власть ради самой власти, есть те, кто держится за нее ради денег...

- Он такой...

- Если вы правы, то Владимир Путин не уступит власть до тех пор, пока не будет гарантий того, что на капиталы его ближнего круга останутся в неприкосновенности.

- Видно будет. Этот вопрос все равно встанет. Все эти товарищи по кооперативу "Озеро"... Здесь на нем ответственность большая. Если он еще не решится, ему надо помочь решиться.

- Как помочь?

- Через демократические институты.

- Их нет.

- Будут.

- Откуда они возьмутся?

- Откуда-то же появились люди на Болотной площади и на проспекте Сахарова.

- От какой бы ошибки вы предостерегли бы Путина?

- Он допустил много ошибок. Теперь пусть исправляет их.

- Я о возможных ошибках в будущем...

- Самое плохое, если он будет продолжать ту линию, которая привела его и нас вместе с ним в тупик. Из тупика надо выбираться. А выбраться из него можно только вместе с людьми. Они должны участвовать в политических процессах. Вот на это решаться надо.

- Это может быть его собственным решением? Или он пойдет на это только под давлением общества?

- Я думаю, будет и то, и другое.

- Владимир Путин до сих пор не спешил договариваться с несогласными. Он вообще не склонен к компромиссам.

- Пришло время, когда придется договариваться. И нам всем придется договариваться. Кто-то думает, что мы, как были стадом, так стадом и остались? Нет!

О Болотной и Сахарова

- Вышли на Болотную, вышли на Сахарова, еще раз на Болотную... А дальше что?

- И дальше надо выходить. Выходить, подтверждать свои требования, а когда завершится вся выборная эпопея, настаивать на выполнении всего того, что было обещано в ходе избирательной кампании. Пусть Путин объясняется. Пусть он держит ответ... Давление может быть таким, какого власти даже не ожидают, да и мы все, может быть, не ожидаем.

- Движение, которое началось на Болотной и Сахарова, будет расширяться? Или выдохнется после выборов?

- Будет расширяться.

- Путин понимает это?

- Я думаю - да. Он почувствовал это. Раньше-то никто, кроме стариков, когда их льгот лишали, не выходил на улицы. Они, кстати, первыми в мороз вышли и перекрыли дороги. Пример дали, между прочим, молодым, как надо действовать. Я убежден, что дело не сдвинется, если не будет нарастать давление. А оно будет нарастать, и оно будет все более организованным, более политизированным. И это Путин не сможет игнорировать.

- Какой вы видите свою роль в этих процессах?

- Ту, которую играю. Мне уже сейчас трудно брать на себя другую.

О силовиках и силовом решении

- Насколько Путин готов к силовому решению "проблемы Болотной"?

- Я думаю, он не пойдет на применение силы. Из-за страха быть ответственным за это. Соблазн применить силу в таких ситуациях, да, возникает. И у меня возникал. И уходил так же, как и возникал.

- Как вы расцениваете роль силовиков? Насколько это серьезная опора Владимира Путина?

- Я думаю, что в народ у нас стрелять не будут.

- Вы в этом уверены?

- У меня есть в этом внутреннее убеждение. Сколько можно стрелять?! Куда ни глянешь, эта стрельба ничего не дает.

- Вы исключаете возможность каких-то бы то ни было политических провокаций, которые бы подтолкнули Владимира Путина к применению силы?

- Не исключаю. Но Путин поступит по-дурацки, если он воспользуется этим. Это не тот путь. Не тот!

- Но возможность провокаций остается?

- Остается.

- И ответственность за то, как будет развиваться в таком случае ситуация, лежит на лидере, даже если он к этим провокациям не имел отношения?

- Это зависит от того, кто кого перехитрит и кто на кого переложит эту ответственность. Всегда так бывает. Но наше общество не должно допустить такого развития события.

- Чем решительнее будут протестующие, тем больше будет соблазна у властей остановить их с помощью силы. Как не втянуться в силовое противостояние? Где та черта, у которой "несогласные" должны остановиться?

- Они будут находить эту черту. Сейчас на этот вопрос никто не ответит. Там будет видно. Это, прежде всего, будет определяться настроением в обществе. Но, в принципе, я думаю, уже сформировался такой подход - исключить всякое проявление насилия. И, конечно, эту линию надо вести.

- Как вы считаете, в какой степени успех демократических реформ в России зависит от позиции, условно говоря, Запада?

- Запад пусть не лезет.

О партстроительстве

- Путь, по-вашему, один: выходить на митинги до тех пор, пока требования протестующих не будут услышаны? Или все же надо создавать нормальные политические механизмы?

- Будут и политические механизмы. Сразу же после выборов из всех подлинных демократических сил нам надо создавать большую серьезную независимую политическую партию. Мне кажется, что наиболее подходящее и нужное сегодня обществу - это партия социал-демократического толка. Сейчас много молодых людей, которые приходят в политику, с ними можно создавать серьезную партию. Партий не должно быть ни десять, ни двадцать. Если будет двадцать, то это раскол...

- Те, кто выходят на Болотную и Сахарова, говорят, что они не приемлют политику, она им неинтересна, они не хотят в ней участвовать.

- Знаете что - выходят одни, а говорят за них другие. И эти другие между собой никак не могут договориться, слишком большие амбиции у каждого. Поэтому столько лет у них дальше тусовки дело не продвигалось.

- Но согласитесь, и вам не удалось собрать союзников, чтобы создать социал-демократическую партию.

- У меня по-другому было. Людей мы собрали, но когда дошло до Кремля и надо было регистрировать партию, все, стоп. Мне открыто говорили: ну, не зарегистрируем мы вам, Михаил Сергеевич, партию. Представьте, настолько они там были нахальны. Это им ни прощать, ни забывать не надо.

О личном выборе

- Перед парламентскими выборами вы публично объявили, что будете голосовать за "Яблоко". Проголосовали?

- Да.

- Что делать людям, которые, как и вы, отдали голоса за "Яблоко", после того, как Григория Явлинского отстранили от президентских выборов?

- Идти на выборы и принимать участие в тайном голосовании.

- А почему не бойкотировать выборы?

- Можно и не идти на выборы, бойкотировать их. Это право каждого. Я предпочитаю идти на выборы.

- Почему?

- Потому что этим бюллетеням, которые высвобождаются в результате неявки избирателей, могут найти применение. Поэтому я считаю, идти надо обязательно.

- Есть два подхода. Подход первый: я не разделяю точки зрения ни одного из кандидатов, поэтому порчу бюллетень. Есть другая позиция: я выбираю наименьшее зло, голосуя за человека, который потенциально может пройти во второй тур, и поддерживаю его во втором туре, если он принимает условия Болотной и Сахарова. Какая точка зрения вам ближе?

- У меня своя позиция.

- Вам кажется разумным голосование "за меньшее зло"?

- Эта тактика приемлема. Мы вроде бы отбираем голос у потенциального победителя, уменьшая его шансы набрать больше голосов.

- Вы своим внучкам что советуете?

- Никогда по этому поводу ничего не советовал.

- Но они с вами обсуждают это?

- Нет, они сами давно за себя решают.

- И вы не знаете, как они голосуют?

- Нет.

- А как голосует ваша дочь Ирина, знаете? Вы с ней совпадаете в выборе?

- Чаще не совпадаем. И хорошо. У нас разброс мнений, плюрализм.

- Что бы вы посоветовали избирателям, для которых важна ваша точка зрения?

- Идти на выборы и исходить из того - хотите вы усилить позиции потенциального победителя или нет. И больше всякими рассуждениями не стоит заниматься.

- Вы практически совпадаете с той позицией, которая была сформулирована на Болотной и Сахарова.

- Видите, не зря же я их все время поддерживаю.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 17 февраля 2012 > № 501572 Михаил Горбачев


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 20 декабря 2011 > № 457136 Михаил Горбачев

ГОРБАЧЕВ: РОССИЯ БУДЕТ СОПРОТИВЛЯТЬСЯ ( L'EXPRESS , ФРАНЦИЯ )

Автор: Улисс Госсэ (Ulysse Gosset)

Мнение бывшего руководителя СССР о Владимире Путине, олигархах, коррупции и нарушении прав человека в России имеет особую ценность в нынешние беспокойные времена.

К нему по-прежнему внимательно прислушиваются, тем более, что критические нотки в его голосе звучат все отчетливее. Ему скоро исполнится 81 год, и ему довелось играть ключевую роль в преобразовании СССР в Россию, пока его грубо не вытеснили на обочину. В силу этого его мнение о Владимире Путине, олигархах, коррупции и нарушении прав человека в России имеет особую ценность в нынешние беспокойные времена. Уйдя от политической деятельности, он сохранил способность свободно высказывать свое мнение и отслеживать жизнь высшей московской номенклатуры. Его высказывания отличаются проницательностью, в них он не щадит никого, в том числе и Запад. Идет ли речь о борьбе за власть в кремлевских кулуарах или об арабских революциях, Горбачев остается русским, и гордится этим, демонстрируя при этом как независимость, так и актуальность своих суждений о мире. В интервью журналу L'Express он согласился ответить на самые злободневные вопросы.

L'Express: Демонстрации протеста, последовавшие за думскими выборами 4 декабря, не были подавлены властями. Не думаете ли вы, что Россия вступила на путь "мягкой диктатуры"?

Михаил Горбачев: Административное давление было огромным: режим направлял циркуляры в госучреждения, оказывал давление на предпринимателей, покупал голоса пенсионеров. Короче говоря, все силы были брошены на то, чтобы обеспечить победу "Единой России" - партии Путина. И это не может не беспокоить. Путину предстоит серьезно поработать, если он хочет изменить избирательный процесс!

- Что вы сказали бы Кремлю, Путину и Медведеву после столь спорных выборов и последовавших за ними серьезных инцидентов?

- Власть должна признать, что было много нарушений, слишком много манипуляций, а объявленные результаты не отражают волю избирателей. Все больше россиян убеждены в том, что эти результаты нечестные! Игнорирование общественного мнения дискредитирует режим и дестабилизирует страну. Отказ услышать требования усиливает недовольство... Я убежден, что премьер-министр и президент должны взять инициативу, чтобы остаться в рамках демократического процесса. Нашим руководителям вскоре предстоит столкнуться с необходимостью принимать сложные решения. Им придется осуществлять серьезные и неизбежные перемены, но сделать это невозможно без участия граждан или против их воли. А электоральная ложь убивает доверие к власти. Поэтому необходимо отменить результаты и провести новые выборы

- Можно ли считать Путина новым Брежневым?

- Конечно, нет! Пока это сравнение беспочвенно. Однако, в конечном счете, если Путин слишком долго продержится у власти, он может превратиться в некое подобие Брежнева!

- Можно ли назвать Путина "современным царем"?

- Вы шутите... Может, он и хотел бы им стать, но не думаю, что у него это выйдет. В России кипят страсти, и здесь всего можно ожидать. Но - царь? Нет! Во всяком случае, можно только радоваться бурным дискуссиям в обществе: были времена, например, при Сталине, когда никто не осмеливался высказать свое мнение. Сегодня общество не готово отказаться от демократических достижений. Оно будет сопротивляться

- Как вы оцениваете рокировку между Владимиром Путиным и Дмитрием Медведевым?

- Раз страна изначально была вынуждена смириться с идеей этого тандема, сегодня жаловаться бесполезно. Формально демократические правила не были нарушены. Но на самом деле речь идет о попытке удержать власть. Поэтому невозможно добиться перемен (на которых настаивают люди!), не меняя правителей. Невозможно осуществлять эволюцию без новых сил в политике. Сегодня должности просто покупаются! Это наихудший вариант демократии

- Если Путин будет избран в марте 2012 года, что представляется весьма вероятным, он сможет участвовать и в следующих выборах и остаться у власти до 2024 года. Таково оно, будущее России?

- Во время первого президентского срока Путин мог похвастаться рядом политических достижений: он сохранил единство России и дал народу глоток свежего воздуха. Следовательно, нельзя сказать, что как у политика у него нет будущего. Но в ближайшие шесть лет необходимо демократизировать и модернизировать страну: если Путин не сможет повести Россию по этому пути, проблемы будут такими, что мирным путем решить их уже не удастся. Посмотрим, сможет ли он изменить свои методы и усвоить уроки недавнего прошлого.

- Не нарушает ли он дух Конституции, баллотируясь на третий срок?

- Да, он нарушил не букву, но ее дух, как вы и сказали. Правильная формулировка. Я еще несколько месяцев назад заявлял, что было бы лучше, если бы во главе страны встал новый президент. Это открыло бы дорогу носителям перемен. Члены правящей элиты слишком связаны между собой, в том числе это касается вопросов их собственности. Им трудно приступить к настоящим реформам. Читая в оппозиционной печати статьи о коррупции, царящей в высших эшелонах власти, теряешь дар речи! Теоретически Путин мог бы инициировать перемены, но мне в это мало верится.

- Не кажется ли вам, что среди большинства россиян наблюдается усталость от Путина?

- Нет, дело не в этом. Народ боится потерять тот жизненно необходимый минимум и стабильность, которые дала им путинская эпоха, но они постепенно приходят к мысли о необходимости обновления.

- Если до мартовских выборов 2012 года ничего не изменится, что вы посоветовали бы россиянам: идти голосовать или отказаться придавать видимость легитимности этой пародии на демократию?

- Лично я пойду голосовать. И призываю наших граждан последовать моему примеру. Потому что отказ голосовать приводит к чудовищным злоупотреблениям при подсчете голосов. Необходимо контролировать выборы, не боясь властей. Власти занимаются шантажом, говоря, что "без Путина не будет социальных выплат и так далее", но это неправда!

- За кого же голосовать? Кого на президентских выборах поддержите вы?

- Увы! Выбор невелик...

- Недавно Путин обвинил вас в том, что в 1991 году вы слишком легко сдали СССР, отказались от власти.

- Путину следует по-настоящему попытаться понять, что же тогда произошло. Тогда, возможно, он придет к совершенно иным выводам. Во всяком случае, я его обвинений не приемлю. Они необоснованны.

- В одном из интервью Путин сказал, что СССР был "великой Россией". Вы с ним согласны?

- Да. Я сто раз говорил то же самое. Но этой великой России следовало иметь такую внутреннюю организацию, которая учитывала бы все национальные особенности, позволяла бы этому гигантскому многонациональному миру успешно функционировать, позволяла бы соблюдать принципы демократии и свободы. И это было возможно. Мы двигались в верном направлении. В 1991 году был подготовлен новый Союзный договор: он предоставлял республикам право (закрепленное, кстати, в Конституции) быть свободными и независимыми в рамках конфедерации. Увы! Путч августа 1991 года помешал подписать договор, последствия этого общеизвестны.

- Для Путина распад СССР - "величайшая геополитическая катастрофа ХХ века". Вы сожалеете об исчезновении Советского Союза?

- Да! Я повторял это неоднократно. И опросы показывают, что в этом я не одинок: значительная часть моих сограждан согласна со мной. Но когда им задают вопрос: "Хотите ли вы восстановления СССР?", только 9% высказываются "за". Что это означает? Бывшие граждане СССР теперь живут в независимых государствах и, несмотря на то, что отсутствие единого экономического пространства осложняет им жизнь, они ценят суверенитет своих стран, свою свободу и новые права. Важно это понимать. Поэтому я поддерживаю, в первую очередь, экономическую интеграцию на постсоветском пространстве

- Для успешной интеграции чрезвычайно важна Украина. Что вы думаете о президенте Януковиче? Считаете ли вы возможным создание нового экономического пространства?

- Во время президентства Кучмы началось российско-украинское сближение и было принято более 70 совместных законов. При президенте Ющенко этот процесс замер. Что до Януковича, то он меня поражает. Когда он боролся за власть, он говорил о более тесном союзе с Россией. Но как только он стал президентом - а люди голосовали за него, потому что хотели укрепления связей с Россией, - он заговорил по-другому. Тем не менее, даже без Украины формируется единое экономическое пространство между Россией, Белоруссией и Казахстаном. В дальнейшем к нему хотят присоединиться и другие государства. Это правильный путь.

- В конце декабря исполнится 20 лет с момента распада СССР. После стольких лет какой вам видится ваша главная неудача?

- Я не успел ускорить демократизацию СССР и реформировать КПСС, которая возглавила борьбу с перестройкой. Мы с руководителями союзных республик решили превратить СССР в сообщество суверенных государств, но мы опоздали с этой переделкой СССР.

- А какова ваша главная удача? Что от эпохи Горбачева останется в глазах истории?

- Мы запустили процесс демократизации в СССР: свободу совести, свободу слова, политический плюрализм, свободу предпринимательства, постепенно ведущую к рыночной экономике. Уже немало, правда? На международной арене мы ослабили ядерную угрозу посредством сокращения ядерных вооружений.

- Владимир Путин обеспокоен развертыванием системы ПРО в Европе. Он ужесточил свою позицию и заявил американцам, что может пересмотреть свои обязательства в области разоружения. Реальная ли это озабоченность или аргумент в избирательной кампании?

- И то, и другое. В любом случае это хороший способ подтолкнуть партнера к более глубокой дискуссии и компромиссу. Ничего страшного не происходит. В мое время тоже происходило что-то в этом роде: однажды американский президент предупредил меня, что он ведет избирательную кампанию и может говорить вещи, на которые не стоит реагировать, потому что речь не идет о реальном изменении его внешней политики.

- Верите ли вы в то, что в России возможна демократия?

- Если бы я полагал, что российский народ не способен жить при демократии, я бы никогда не начал перестройку. Я бы правил по старым правилам и соревновался бы с Каддафи!

- Выяснится ли когда-нибудь правда об убийстве Анны Политковской?

- Надеюсь. Путин заявил, что Политковская не была значимым персонажем и ничего особенного не сделала. Я с ним полностью не согласен.

- Почему же российское правосудие не нашло заказчиков?

- Это значит, что российский режим слаб и не заинтересован в том, чтобы его найти. Во всяком случае, когда правда станет известна, она может оказаться очень неприятной.

- Одним из ключевых событий этого года стала арабская весна. Как вы оцениваете опасность исламизма?

- Если события примут скверный оборот, это произойдет не из-за демократии, а из-за ее недостатка. Данные страны приступили к постепенной демократизации своих обществ, но они не пошли по этому пути, а превратились в диктаторские режимы, управляемые кланами. Я счастлив, что народы многих арабских стран публично потребовали соблюдения своих прав. И что все попытки устранить народ и продолжить махинации в интересах ограниченного круга лиц провалились. Что касается Сирии, то надеюсь, что она избежит войны. Военная "силовая" операция не решит проблему. Война - это всегда провал политики.

- Вмешательство Запада было правильным решением?

- Жестокое подавление демонстраций полковником Каддафи сделало авиаудары необходимыми. Это форс-мажор. Но я не рекомендовал бы это в качестве действенного решения на будущее. Бомбардировки, затронувшие гражданское население и военных, привели к массовым разрушениям и многочисленным жертвам в Ливии. Нужно всегда предпочитать политические решения. От Европы ждут, чтобы она действовала демократическим путем и использовала политические и экономические рычаги, например - прибегала к санкциям.

- В Сирии погибли более четырех тысяч человек. Тем не менее, противодействие России и Китая мешает принятию резолюции о санкциях против Дамаска...

- Там сложилась ужасная обстановка, и можно лишь сожалеть о кровопролитии. Но я считаю, что в позиции России и Китая больше мудрости и осторожности. Речь не о том, чтобы оправдать действия сирийского режима, а в том, чтобы прийти к решению путем переговоров. Лучший инструмент для этого - Совет Безопасности ООН: конечно, он вправе принимать решения о санкциях, но в его власти также вести переговоры с Дамаском.

- Должен ли уйти президент Сирии?

- Речь не о том, чтобы изгнать Башара Асада или раздавить сирийский режим. Подобные шаги потребовали бы очередного вмешательства НАТО. Довольно! Будем осторожны.

- Не может ли арабская весна перекинуться и на Россию?

- Для нас очень важно извлечь уроки из того, что произошло в арабском мире. Но у нас и в России достаточно и своих источников вдохновения. Мне трудно представить, чтобы в России случился бунт по сирийскому или ливийскому образцу.

- 2012 год - год большой неопределенности: президентские выборы в США, во Франции, в Мексике, в России, а также приход к власти новой команды в Китае. Решающий год для Европы. Каким вам видится будущее столь неспокойного мира?

- Я не впадаю в панику! И никому не советую паниковать! То, что происходит, не так уж страшно. Это лишь сложный переходный этап, сопровождающий переход от "старого мира" к новому, глобальному и взаимосвязанному. Старые стены рушатся, но в конечном итоге это здоровый процесс.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 20 декабря 2011 > № 457136 Михаил Горбачев


США. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 16 октября 2011 > № 419895 Михаил Горбачев

ПРОЩАЙ, ЯДЕРНОЕ ОРУЖИЕ ( PROJECT SYNDICATE , США )

Автор: МИХАИЛ ГОРБАЧЕВ

Москва - Двадцать пять лет назад в этом месяце я сидел напротив Рональда Рейгана в Рейкьявике в Исландии, чтобы заключить договор, который, как мы думали, сократит и, возможно, в конечном счете устранит к 2000 году внушающие страх арсеналы ядерного оружия, имевшиеся на тот момент у Соединенных Штатов и Советского Союза.

При всех наших разногласиях, мы с Рейганом разделяли сильное убеждение в том, что цивилизованные страны не должны делать такое варварское оружие опорой своей безопасности. Даже притом что мы не смогли реализовать свои самые высокие устремления в Рейкьявике, тем не менее, встреча на высшем уровне была, по словам моего бывшего коллеги, "главным поворотным моментом в поисках более безопасного и надежного мира".

Следующие несколько лет могут отчетливо показать, будет ли наша общая мечта об избавлении мира от ядерного оружия когда-либо реализована.

Критики представляют ядерное разоружение нереальной мечтой в лучшем случае и опасной утопической мечтой  в худшем. Они ссылаются на "долгий мир времен холодной войны" как на доказательство того, что ядерное сдерживание является единственным средством предотвращения широкомасштабной войны.

Будучи тем, кто когда-то управлял этим оружием, я с этим категорически не согласен. Ядерное сдерживание всегда было сложным и хрупким гарантом мира. Будучи не в состоянии предложить убедительный план относительно ядерного разоружения, США, Россия и остальные ядерные державы продвигают, посредством своего бездействия, будущее, в котором будет неизбежно использовано ядерное оружие. И эта надвигающаяся катастрофа должна быть предотвращена.

Как мы вместе с Джорджем П. Шульцем, Уильямом Дж. Перри, Генри А. Киссинджером, Сэмом Нунном и другими заявили пять лет назад, ядерное сдерживание становится менее надежным и все более опасным с увеличением числа государств, обладающих ядерным оружием. И не запреты на ведение превентивных войн (как оказалось контрпродуктивные), и не эффективные санкции (которые до сих пор были недостаточными), а только искренние шаги к ядерному разоружению могут обеспечить взаимную безопасность, которая должна быть достигнута за счет жестких компромиссов по вопросам нераспространения и контроля над вооружениями.

Доверие и понимание, достигнутые в Рейкьявике, проложили путь к заключению двух исторических договоров. По Договору 1987 года о ликвидации ракет средней и меньшей дальности были уничтожены ракеты первого удара с малым подлетным временем, угрожавшие миру в Европе. А согласно первому Договору о сокращении стратегических ядерных вооружений 1991 года (START I) за десять лет были сокращены переполненные ядерные арсеналы США и Советского Союза на 80 %.

Но перспективы прогресса контроля над вооружениями и нераспространения тускнеют в отсутствие достаточного толчка к ядерному разоружению. В течение тех двух долгих дней в Рейкьявике я понял, что переговоры о разоружении могут быть настолько же конструктивными, насколько они трудны. Увязывая список взаимосвязанных вопросов, мы с Рейганом достигли доверия и необходимого понимания, чтобы усмирить гонку ядерных вооружений, над которой мы потеряли контроль.

В ретроспективе, окончание холодной войны объявило о начале использования более аморальных методов глобальной власти и убеждения. Ядерные державы должны придерживаться требований Договора о нераспространении ядерного оружия 1968 года и возобновить "добросовестные" переговоры относительно разоружения. Это бы нарастило дипломатический и моральный капитал, доступный дипломатам, поскольку они стремятся ограничить распространение ядерного оружия в мире, где у большего, чем когда-либо, числа стран есть средства, чтобы создать ядерную бомбу.

Только серьезная программа всеобщего ядерного разоружения может обеспечить гарантии и уверенность, необходимые для того, чтобы достичь глобального согласия относительно того, что ядерное сдерживание является мертвой доктриной. Мы больше не можем себе позволить, как с политической точки зрения, так и в финансовом отношении, дискриминационную природу существующей системы ядерных "имущих" и "неимущих".

Рейкьявик продемонстрировал, что смелость вознаграждается. В 1986 году условия были совершенно не благоприятны для заключения договора о разоружении. На тот момент, когда я стал руководителем Советского Союза в 1985 году, отношения между сверхдержавами холодной войны находились в упадке. Мы с Рейганом, тем не менее, смогли создать резервуар конструктивного духа через взаимные контакты и взаимодействие лицом к лицу.

Создается впечатление, что сегодня не хватает лидеров со смелостью и дальновидностью, достаточной для того, чтобы построить доверие, необходимое для повторного введения программы ядерного разоружения как основного элемента мирного мирового порядка. Экономические трудности и чернобыльская катастрофа способствовали тому, чтобы мы начали действовать. Почему Большая рецессия и разрушительная катастрофа на атомной станции в Фукусиме в Японии не вызывают подобной реакции сегодня?

Первый шаг могли бы сделать США, наконец-то ратифицировав Договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний 1996 года (ДВЗЯИ). Президент Барак Обама одобрил этот договор как жизненно важный инструмент, препятствующий распространению ядерного оружия и способствующий предотвращению ядерной войны. Настало время Обаме извлечь выгоду из обязательств, которые он взял на себя в Праге в 2009 году, надеть на себя мантию Рейгана как Великого переговорщика и убедить американский Сенат узаконить приверженность Америки ДВЗЯИ.

Это заставило бы остальных несогласных - Китай, Египет, Индию, Индонезию, Иран, Израиль, Северную Корею и Пакистан - также пересмотреть свое отношение к ДВЗЯИ. Это также приблизило бы нас к глобальному запрету ядерных испытаний в любой среде - в атмосфере, под водой, в космосе или под землей.

Второй необходимый шаг заключается в том, чтобы США и Россия пришли к заключению Нового договора START и начали более глубокие сокращения оружия, особенно тактического и резервного, которое не служит никакой цели, истощает бюджеты и угрожает безопасности. Этот шаг должен быть связан с ограничениями в противоракетной обороне, одним из ключевых вопросов, которые подорвали встречу в Рейкьявике на высшем уровне.

Заключение Договора о запрещении производства расщепляющихся материалов для ядерного оружия (FMCT) на зашедших в тупик многосторонних переговорах в Женеве и успешный второй Саммит по ядерной безопасности на высшем уровне, который состоится в следующем году в Сеуле, помогут обезопасить опасные ядерные материалы. Также для этого потребуется, чтобы программа Глобального партнерства, созданная в 2002 году и посвященная защите и устранению всего оружия массового поражения - ядерного, химического и биологического - была возобновлена и расширена, когда ее участники соберутся в следующем году в США.

Наш мир остается слишком милитаризованным. В сегодняшнем экономическом климате ядерное оружие стало отвратительной помойной ямой, в которую сливаются огромные деньги. Если, что кажется весьма вероятным, экономические проблемы продолжатся, США, Россия и другие ядерные державы должны воспользоваться моментом, чтобы начать многосторонние сокращения вооружений через новые или существующие каналы, такие как Конференция ООН по разоружению, и такие дискуссии привели бы к большей безопасности за меньшие деньги.

Но наращивание обычных вооруженных сил - вызванное в значительной степени огромными вооруженными силами США  которые могут быть развернуты глобально, также должно быть остановлено. Поскольку мы заявляем о нашей приверженности Договору об обычных вооруженных силах в Европе (ДОВСЕ), мы должны серьезно рассмотреть сокращение бремени военных бюджетов и сил в глобальном масштабе.

Американский президент Джон Ф. Кеннеди однажды предупредил, что "каждый мужчина, женщина и ребенок живут под ядерным дамокловым мечом, висящим на тончайшей нити, которую могут перерезать в любой момент". Больше 50 лет человечество настороженно следило за этим смертельным маятником, в то время как государственные деятели дебатировали, как исправить его истончающуюся нить. Пример Рейкьявика должен напомнить нам, что полумер недостаточно. Предпринятые нами 25 лет назад усилия будут до конца оправданы только тогда, когда Ядерная бомба закончит свое существование наряду с рабовладельческими кандалами и горчичным газом первой мировой войны в музее дикостей прошлого.

Михаил Горбачев - бывший президент СССР, основал Green Cross International, независимую некоммерческую и неправительственную организацию, работающую над решением глобальных проблем безопасности, искоренения бедности и экологической деградации.

Оригинал публикации: Project Syndicate 

США. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 16 октября 2011 > № 419895 Михаил Горбачев


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 20 августа 2011 > № 389679 Михаил Горбачев

Урок ГКЧП

Двадцать лет назад в эти выходные группа членов политбюро ЦК коммунистической партии и чиновники советского правительства предприняли попытку государственного переворота. Они создали неконституционный «государственный комитет по чрезвычайному положению», изолировали президента СССР и отстранили его от власти.

События этого августа стали результатом ожесточенной политической борьбы на завершающем этапе наших усилий по реформированию Советского Союза.

За годы перестройки серьезные перемены преобразовали нашу страну. Люди поддержали гласность, свободные состязательные выборы и начало перехода к рыночной экономике. Но бюрократы из Коммунистической партии и правительства, в конце концов, увидели в этих изменениях угрозу своему положению.

Изменения подобных масштабов в стране, такой обширной, многонациональной, милитаризованной и тоталитарной, были непростыми. Следует признать, что мы, лидеры перестройки, допустили ряд ошибок. Мы слишком поздно приступили к реформированию коммунистической партии, которая стала тормозом перестройки вместо того, чтобы стать ее мотором; ее органы начали атаки на меня как генерального секретаря, которые достигли своего пика на заседании ЦК партии в апреле 1991 года. Атаки стали настолько яростными, что я объявил о своей отставке.

Это заявление удивило организаторов кампании против меня, которые думали, что смогут заставить меня согласиться на чрезвычайные меры по решению серьезных проблем, с которыми мы столкнулись в процессе реформ. Через несколько часов после заседания политбюро попросило меня отозвать свое решение об отставке и вернуться на заседание. Сейчас я думаю, что я сделал ошибку, согласившись на их просьбу. Я должен был пойти до конца, так как попытки вытеснить меня в той или иной форме не прекращались.

В июле премьер-министр Валентин Павлов, министр обороны Дмитрий Язов и председатель КГБ Владимир Крючков обратились к законодательной власти с призывом к введению чрезвычайных мер и передаче некоторых полномочий президента премьер-министру. Они сделали это в мое отсутствие: я был в официальной резиденции президента на заседании комиссии по подготовке нового союзного договора между советскими республиками.

На следующий день я сказал в Верховном Совете, что я против «чрезвычайных мер», и депутаты поддержали меня.

В открытой политической борьбе противники перестройки проиграли. Люди стали гражданами, они поддержали изменения, даже несмотря на трудности. Мы подготовили антикризисную экономическую программу, которую все республики, в том числе страны Балтии, были готовы осуществлять. Проект Союзного договора должен был быть подписан 20 августа. Внеочередной съезд партии должен был собраться осенью, и вполне вероятно, что на нем партия могла разделиться на реформаторов и консерваторов.

Мы планировали после подписания Союзного договора провести выборы и серьезные изменения в руководстве Советского Союза. Я обсуждал это в начале августа с президентом России Борисом Ельциным и президентом Казахстана Нурсултаном Назарбаевым накануне отъезда на краткий отдых в Крыму.

Я был измотан месяцами жесткой борьбы, но недооценил сопротивление реакционных сил. Я должен был отложить свой отпуск.

18 августа я поговорил по телефону со своими помощниками и с Ельциным о завершающих деталях церемонии подписания договора. Я планировал вылететь в Москву 19 августа для участия в подписании, но в моей резиденции появилась группа «незваных гостей». За несколько минут до прибытия делегации заговорщиков все мои телефоны – городская линия, служебные телефоны и стратегическая линия связи – замолчали. Я был полностью изолирован. Стало ясно, что мои оппоненты в политбюро и правительстве избрали путь государственного переворота.

Я сказал своей семье, что ситуация представляет серьезную опасность для нашей страны и нас самих, и что я не знаю, чем все может кончиться. Я сказал, что не соглашусь ни на какой сговор с этими людьми. Моя жена, Раиса, и наша семья сказали, что они будут со мной, что бы ни случилось.

Делегация потребовала, чтобы я временно уступил свои полномочия вице-президенту Геннадию Янаеву или ушел в отставку. Я категорически отказался и потребовал созыва Съезда народных депутатов или сессии Верховного Совета.

Некоторые утверждают, что я пытался переждать, надеясь выиграть независимо от того, как пойдут дела: эти обвинения являются ложными и клеветническими.

Мой ответ заговорщикам нанес первый удар по их планам. Не менее важным было то, что они были не в состоянии запугать людей. Наше общество научилось сопротивляться, протестовать и требовать. Президент Ельцин занял твердую позицию, осудив путч и назвав действия заговорщиков государственным переворотом. Я оценил и одобрил действия Ельцина в те дни.

Участники заговора сказали и некоторые до сих пор говорят, что они хотели сохранить наш союз. Но как я заявил с самого начала, они в конечном итоге уничтожили страну. Хотя переворот провалился через три дня, он подорвал принцип единого государства, ускорив процесс развала Союза, который лидеры России инициировали еще задолго до путча. Одна за другой республики начали провозглашение независимости.

Ситуация, с которой мы столкнулись, была действительно серьезной. Но мы смогли созвать Съезд народных депутатов, который одобрил подготовку другого проекта Союзного договора, основанного на концепции конфедеративного государства. Мы столкнулись с множеством проблем, но вскоре появился новый проект, и мы начали представлять его республикам.

Несмотря ни на что, существовала перспектива совместных действий по преодолению кризиса. Если бы не было сговора лидеров России, Украины и Белоруссии – встречи в Беловежской пуще, новый договор можно было подписать до конца 1991 года. Союз, который бы стал называться Союзом суверенных государств, можно было бы спасти – в иной форме и с гораздо большими правами республик.

Если бы это произошло, я убежден, что тогда экономические реформы прошли бы менее болезненно, можно было избежать коллапса промышленного производства и не произошло бы опасного снижения уровня жизни россиян.

За последние 20 лет Россия прошла через многие трудности. Цена свободы оказалась намного выше, и дорога к ней гораздо сложнее, чем мы предполагали, когда мы встали на этот путь. Даже сейчас мы только на полпути к стабильной демократии. Но у нас нет другого курса.

Ближайшие годы должны стать периодом более быстрого движения вперед. Чтобы это произошло, мы должны объединить всех в нашем обществе, кто поддерживает дальнейшие политические, экономические, социальные и культурные изменения в России.

Я считаю, что это возможно. Возможности в наших руках, и мы не должны их упустить. Михаил Горбачев, Lessons from the U.S.S.R. coup attempt, The Washington Times, США

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 20 августа 2011 > № 389679 Михаил Горбачев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter