Всего новостей: 2550628, выбрано 26 за 0.003 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Греф Герман в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыФинансы, банкиНедвижимость, строительствоОбразование, наукавсе
Россия > Финансы, банки > premier.gov.ru, 19 января 2018 > № 2469002 Герман Греф

Встреча Дмитрия Медведева с президентом, председателем правления ПАО «Сбербанк России» Германом Грефом.

Обсуждались, в частности, итоги работы Сбербанка в 2017 году.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Герман Оскарович, закончился год, в том числе год банковский. Каковы результаты работы нашего крупнейшего банка, Сберегательного банка? Чем можете похвалиться? Что нового?

Г.Греф: В прошлом году у нас неплохие результаты. Подвели пока итоги по российским стандартам и отдельно по Сбербанку России. Пока ещё не подвели итоги по группе и по международным стандартам, результаты будут только в конце февраля.

За декабрь мы заработали 49,9 млрд рублей. Хороший результат – в силу того, что в декабре у нас большие выплаты всевозможных годовых заработных плат, вознаграждений персоналу и так далее. Плюс налоги. В целом за год мы заработали в Сбербанке России 674 млрд рублей. Это рекордный показатель за всю нашу историю и в рублях, и даже в валюте, если переводить по текущему курсу рубля.

Прошлый год был для нас очень значимым, потому что мы на год раньше по всем финансовым показателям завершили нашу стратегию. Все показатели, которые я назвал, были спланированы у нас к достижению предыдущей стратегией к концу 2018 года. И наши акционеры попросили в силу хорошей динамики финансовых показателей и, самое главное, очень серьёзного изменения того, что мы делаем, разработать новую стратегию банка. Поэтому мы на год раньше разработали стратегию, и в декабре наш наблюдательный совет её утвердил. Это второй очень серьёзный результат 2017 года.

Мы начинаем 2018 год с новыми целями. Финансовая цель до 2020 года стоит – заработать в 2020 году примерно 1 трлн рублей чистой прибыли. И за три года заплатить примерно 1 трлн рублей дивидендов нашим акционерам.

Д.Медведев: Отрадно слышать.

Г.Греф: Из них 500 млрд – это средства, которые поступят в Центральный банк и, соответственно, оттуда в бюджет.

В прошлом году для банковского сектора в целом, для Сбербанка много позитивных перемен произошло в силу того, что рынок начал расти. Всего в 2017 году мы выдали 13,5 трлн рублей кредитов.

Д.Медведев: Как кредитный портфель сейчас распределяется?

Г.Греф: У нас в два раза большим темпом растёт портфель физических лиц. Пока соотношение примерно 60 на 40. Портфель юридических лиц значительно больше, чем портфель физических лиц. Но темпы роста портфеля физических лиц по прошлому году в два раза опережают темпы роста портфеля юридических лиц. В целом у нас за прошлый год объём выдачи кредитов вырос на 27,5% по сравнению с 2016 годом. Это очень хорошие цифры, мы росли несколько быстрее рынка. Но в целом сектор, конечно, тоже очень хорошо подрос. Это был первый год после 2014-го, когда получился прирост.

Второй очень важный для нас показатель – это контроль над расходами. Несмотря на то что мы делали достаточно большие инвестиции в технологии, в создание платформы и так далее, мы поставили перед собой задачу: темпы наших расходов должны быть ниже темпов инфляции. И второй год подряд мы выдерживаем эту цифру, несмотря на то что индексируем заработную плату. В прошлом году мы проиндексировали заработную плату на 6% для всей команды (в структуре наших расходов 60% – это заработные платы), и наши расходы выросли на 2,2% за год, то есть ниже инфляции. Мы выполнили обязательство, которое брали на себя перед нашими акционерами. И соответственно, все показатели, связанные с рентабельностью активов, с рентабельностью возврата на капитал, тоже достаточно хорошие, в зелёной зоне.

Д.Медведев: Малый бизнес как кредитуется?

Г.Греф: Очень важно, что в прошлом году мы, можно сказать, решили тяжёлую проблему кредитования малого бизнеса на основе модельной оценки рисков. Я Вам докладывал, что, к сожалению, запущенный нами в 2014 году продукт в 2015-м мы вынуждены были закрыть, и 2016 год был у нас в части работы с малым бизнесом, мягко говоря, не очень успешным. Мы очень сильно просели в части объёма кредитного портфеля и нашей доли рынка. И мы очень много усилий потратили на то, чтобы создать новое поколение продуктов, потому что ручная оценка рисков – это очень дорогостоящая и тяжёлая история.

Д.Медведев: Она удобна, эта система, для малого бизнеса?

Г.Греф: Да. Мы запустили в ноябре 2016 года новый продукт и имеем рекордно низкую просрочку и рекордный объём выдачи за прошлый год. Мы восстанавливаем нашу долю в малом бизнесе, мы существенно увеличили портфель. Этот вопрос был у нас на контроле совета директоров, нам совет директоров поставил отдельные KPI по объёму кредитования малого бизнеса, и мы их в октябре уже выполнили. За последние два месяца мы перевыполнили объём кредитования малого бизнеса.

Самое главное даже не столько новые кредитные продукты – мы реализовали совместно с Правительством целый ряд новых продуктов. Мы вчера обсуждали с Министерством экономики: на Сочинском форуме хотим сделать подробную презентацию того, что за последнее время было сделано нами на средства, которые выделялись Правительством. Мы начали совместно с компанией Google большую образовательную программу в 17 регионах для малого бизнеса при поддержке Правительства. После этого Министерство экономики выделило грант на создание образовательной платформы, и мы её в конце прошлого года запустили, в этом году мы её будем раскручивать.

Д.Медведев: Это хорошо. Тогда завершающий вопрос: ставки?

Г.Греф: В прошлом году ставки очень сильно пошли вниз. Примерно на 2 процентных пункта за год в среднем все ставки упали в силу падения инфляции, соответственно, и ставки рефинансирования Центрального банка. Перспектива такая же на этот год, собственно говоря. Здесь есть две новости. Первая, хорошая, что доступность кредитования увеличивается. Мы увидели рекордный рост ипотеки за прошлый год, и у нас достаточно позитивный прогноз по ипотеке на этот год.

Сейчас мы пытаемся оценить последнюю инициативу Президента и Правительства в отношении субсидирования ипотеки для семей со вторым и третьим ребёнком. Я думаю, как только механизм этого субсидирования Правительством будет сформулирован, мы точно постараемся определить, дать прогноз по тому, какой объём будет. Но, по всем предварительным оценкам, этот год будет тоже рекордным с точки зрения роста спроса на жильё и ипотеки.

Есть и вторая сторона – это, конечно, сжимающаяся маржа. У банка постепенно будет падать доходность. Мы планируем, что за три года, к сожалению, примерно на 100 базисных пунктов банки потеряют маржу.

Д.Медведев: Здесь нужно баланс просто соблюдать определённый.

Г.Греф: Мы ищем ответ только в том, что перед нами стоит грандиозная задача по сокращению расходов и по цифровизации, с тем чтобы в целом успеть за сжимающейся маржой…

Д.Медведев: И оптимизировать всё. Давайте об этом и другом поговорим.

Россия > Финансы, банки > premier.gov.ru, 19 января 2018 > № 2469002 Герман Греф


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 23 октября 2017 > № 2360356 Герман Греф

Футуристы в бизнесе. Как формируется публичный образ Германа Грефа

Алексей Фирсов

социолог, основатель центра социального проектирования "Платформа", председатель комитета по социологии РАСО

В последние годы репутация российского банкира «номер один» формируется вокруг визионерской оси

Герман Греф на прошлой неделе сообщил еще об одной уходящей профессии. «Программисты нам не нужны, мы с ними боремся», — цитирует РИА Новости главу Сбербанка. Что стоит за этой фразой, пока не ясно. Возможно, констатация того, что молодое поколение обучается программированию как второму иностранному, в массовом порядке. Возможно, речь идет о развитии искусственного интеллекта, который, в духе последнего романа Виктора Пелевина «iPhuck 10», будет сам воспроизводить программные решения. Ранее Греф уже отмечал, что вскоре не нужны станут юристы — их функции начинают выполнять роботы. Отпадет нужда и в самих банкирах: банк, по его мнению, превратится в уберизированную интернет-платформу.

Не будем гадать, как отреагируют программисты Сбербанка на слова своего руководителя, не объявят ли они встречную партизанскую войну — у айтишников для этого много возможностей. Но в публичном пространстве встречные реакции на футуристический подход Грефа уже не кажутся однозначно позитивными. Сетевые сообщества любят обращать внимание на заметные разрывы, которые возникают между публичным образом банкира-визионера и некоторыми особенностями его структуры. При всем прогрессе, который сделал за последние годы банк, в ряде аудиторий доминирует стереотип об архаичности его процессов. Разумеется, это уже далеко не «Почта России». Однако регулярное заглядывание Грефа в будущее рождает у скептиков подозрение в некотором отрыве от реальности. Происходит феномен избыточного опережения, при котором понятия «Греф» и «Сбербанк» начинают отслаиваться друг от друга.

Из этих разрывов возникает, к примеру, активная трансляция мемов типа «в каком отделении карточку брали, в такое и обращайтесь», которые воспроизводятся при очередном футуристическом высказывании главы Сбербанка (хотя на деле вопрос с отделениями уже решен). По мысли клиентов, видеть дальнюю перспективу, конечно, хорошо, но при этом важно не потерять область близкого, непосредственного опыта. Регулярно в дискуссиях появляется версия, что Грефу уже скучно, неинтересно в банковской сфере, что ему хочется вернуться к государственному управлению. В среде политологов распространена версия о том, что косвенно такое возвращение происходит. Например, Греф оказывает большое влияние на методики подготовки нового управленческого состава, который сейчас рекрутируется в органы власти. Так называемая «библиотека Грефа» (собрание коучинговых книг, очень неровное по своему качеству, но отобранное самим банкиром) предлагается во время управленческих тренингов в структурах власти как ориентир для дальнейшего самообразования.

Действительно, в последние годы репутация российского банкира «номер один« формируется вокруг визионерской оси. Блокчейн, банковская уберизация, вытеснение физического персонала машинным кодом — описывая эти тренды, Греф наполняет и свой персональный образ дыханием дальней перспективы. Как будто те самые «кентавры» Иосифа Бродского звенят в его тезисах («они выбегают из будущего и прокричав: «напрасно», — тотчас в него возвращаются; вы слышите их чечетку...»). Такая динамика образа дала хороший результат и стала влиять на восприятие банка в целом, позволив выглядеть гораздо конкурентней и современней ближайшего конкурента — ВТБ. Можно сказать, что репутация Грефа отлично сыграла на модернизацию «Сбербанка» и оказала прямое влияние на его капитализацию. Уверенность в том, что удалось ухватить будущее, стало поднимать стоимость настоящего. Однако вместе с успехом стали проявляться и ограничения для такой публичной стратегии.

Банкир уверенно поймал тренд, особенно заметный в России в 2015-2016 годы, когда актуализировались разговоры о потерянном образе будущего. С одной стороны, тогда накопилась усталость от ретроспективности российской идеологии, культивирования деяний прошлого. С другой, обсуждение близкой перспективы заходило в тупик — полемика неизбежно упиралась в вопросы о качестве институтов и необходимости конкретной смены управленческой модели. Поэтому для ряда интеллектуалов отдушиной стала дальняя футурология — уход за горизонт. Греф, впрочем, выбивается из ряда мечтателей. Работая над программой для ЦСР, он регулярно ставил вопрос о серьезных институциональных реформах. Уровнем общественной критики он порою не уступал по жесткости известным оппозиционерам — при сохранении позиции главы государственной структуры. Все это подтверждало версию, что Греф, как и Кудрин, обладают прерогативой свободной публичной дискуссии, отнесены к разряду игроков, которые могут стать агентами изменений системы изнутри. Его визионерство не уходило совсем в фантазийную плоскость — оно подпиралось как опытом практической работы, так и участием в разработке экономических стратегий государства. Однако и человеком, слитым со своей корпорацией, его тоже не назовешь.

В российской практике есть еще несколько примеров разрыва, при котором персональный образ выпадает за границы корпоративного кокона: Сечин и «Роснефть», Чубайс и «Роснано». В каждом из случаев бизнес-лидер пришел в корпорацию из политического класса, привнеся в бизнес характерные для политики черты: харизматичность (в своей внутренней среде), увлеченность дальней стратегией, апеллирование к общественным интересам, публичность. Происходит как бы игра двух смысловых пространств, их взаимная проекция. В каждом персональном случае такое пересечение воспринимается по-разному. Возможно, Греф показал пример наиболее удачной трансформации образа политика в образ предпринимателя, без существенных публичных издержек. Вернее, этот переход произошел более органично, чем для Чубайса и Сечина. Однако полностью вынести за скобки побочные следствия такой трансформации, разумеется, невозможно. (Кстати, можно отметить, что обратная логика перехода — из бизнеса в политику — также создает свои трудности, но это не тема данного материала.)

Возможно, один из источников проблем — слишком большая централизация коммуникационной политики на первом лице, свойственная для российского бизнеса в целом. Сбербанку было бы полезно иметь более широкий круг публичных спикеров, хорошо раскрученных в информационном пространстве; при этом даже не обязательно, чтобы все они были штатными сотрудниками организации. Они смогли бы заполнить смысловое пространство между дальней стратегической точкой, заданной Грефом, и текущим положением. Однако пока в российской корпоративной практике не удается создавать пул корпоративных «евангелистов» — такие подходы вступают в конфликт с централизованными иерархичными моделями. В той перспективе, о которой говорит Греф, нужны не только роботизированные алгоритмы, но и новые принципы организации информационной среды.

Что можно сказать о сегодняшнем моменте? Мода на визионерство проходит, коммуникационное поле насытилось им; оно делает время слишком рыхлым, растянутым, неопределенным. При этом задача построения убедительной картины будущего, уходящей своей основой в настоящее и вызывающей эмоциональное сопереживание современников, не решена: нет даже эскизных прорисовок такой картины. Ни блокчейн, ни роботизация не рождают эмоций. Будущее Грефа выполнено в холодных тонах, не мобилизует на движение к нему. Его текущая репутационная стратегия дала свой результат, но требует обновления. При этом идет своеобразное уплотнение времени, нарастает ожидание развязок и решений. Очевиден запрос на конкретные шаги, на создание ощущения реальной динамики. Важно, чтобы Греф не загнал себя в колею прежнего концепта, чувствовал возникающие развилки.

Разумеется, очень трудно менять системные принципы с позиций государственного менеджера, со всеми ограничениями для этой позиции. Однако какие-то секторальные решения здесь возможны. У Грефа есть прекрасные возможности: его слышат глава государства и целый блок чиновников. Даже наметилось особое сближение — после сообщения вице-премьера Игоря Шувалова о том, что Путин «заболел» цифровой экономикой. На банкира может ориентироваться либеральное крыло в бизнесе и целый пласт либеральной общественности. Но вместе с тем есть и риски, связанные с фокусным вниманием других башен, идеологической конкуренцией и борьбой за влияние внутри Кремля. Поэтому маневры этого неординарного руководителя могут быть очень интересны, а его успехи или неудачи — служить одним из индикаторов дальнейшего развития.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 23 октября 2017 > № 2360356 Герман Греф


Россия. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены > mirnov.ru, 9 сентября 2017 > № 2501392 Герман Греф

ГРЕФ РАССКАЗАЛ ОБ ИЗБЫТКЕ ИНФРАСТРУКТУРЫ В РОССИИ

По мнению бывшего главы Минэкономразвития и нынешнего президента Сбербанка Германа Грефа, на сегодняшний день в России наблюдается «переизбыток инфраструктуры».

Выступая на Московском финансовом форуме, Греф заявил, что в стране существует слишком большое количество объектов инфраструктуры, при этом на их содержание уходит «гигантское количество» бюджетных и частных средств.

По словам эксперта, расходы на содержание инфраструктуры относятся к категории непроизводительных затрат, которые сказываются на ВВП страны, при этом не создавая для нее новых продуктов и услуг.

Греф считает, что объединение общественной и частной инфраструктуры позволило бы стране сэкономить значительное количество средств, которые могут быть направлены на реализацию других проекты. По мнению финансиста, правительству необходимо сосредоточиться на сокращении лишних затрат.

Федор Карпов

Россия. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены > mirnov.ru, 9 сентября 2017 > № 2501392 Герман Греф


Россия > Недвижимость, строительство. Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 7 сентября 2017 > № 2300271 Герман Греф

Герман Греф об ипотеке, риске «удушения» криптовалют и «заколдованном» малом бизнесе

Андрей Злобин

редактор Forbes.ru

По мнению главы крупнейшего российского банка, вкладчикам банка «ФК Открытие», перешедшего под прямое управление ЦБ, нечего опасаться

Глава Сбербанка России Герман Греф ожидает, что к концу 2017 года средняя ставка по ипотеке в России составит менее 10% годовых. Об этом руководитель крупнейшего российского банка заявил в четверг, 7 сентября, во Владивостоке в кулуарах Восточного экономического форума.

«В целом по рынку не готов обсуждать, думаю, что в среднем по выдачам на конец года можно будет увидеть ниже 10%», —заявил Греф (цитата по ТАСС). Руководитель Сбербанка пояснил, что эти его прогнозы основываются на замедлении инфляции,которое происходит даже более быстрыми темпами, чем предполагалось. «Поэтому, я думаю, будет снижаться ставка Центрального банка, стоимость фондирования, соответственно, и ипотечные ставки», — пояснил Греф.

Руководитель кредитной организации отметил, что для ряда клиентов Сбербанка ставки по ипотеке уже составляют 9,5%. И спрос на эти кредиты увеличивается. «Заявки растут. По августу я пока не имею результатов, но у нас в среднем по сравнению с прошлым годом примерно 30% рост, это очень хороший показатель», — отметил Греф.

Накануне, 6 сентября, ЦБ сообщил, что в июле 2017 года средняя рублевая ипотечная ставка снизилась до 10,94% годовых, впервые за всю историю наблюдений опустившись ниже уровня 11,00%. В целом за первые семь месяцев текущего года банки выдали 507 900 ипотечных кредитов на общую сумму в 927,7 млрд рублей. Это на 20% больше, чем годом ранее и превышает рекордный показатель 2014 года.

В целом ипотечный портфель по состоянию на 1 августа 2017 года составил 4,7 трлн рублей (рост с начала года — 5,3%). В ЦБ отметили, что удельный вес просроченных кредитов сохраняется на низком уровне в 1,5% и равен сумме в 72,8 млрд рублей. Глава Сбербанка также рассказал о своем отношении к объявленной ЦБ санации одной из крупнейших в стране кредитных организаций — банка «ФК Открытие» и продолжающемуся отзыву лицензий у российских банков, оценил будущее малого бизнеса и криптовалют.

Сбербанк и будущее «Открытия»

«Нет, мы никого не приобретаем», — так ответил Греф на вопрос, не рассматривают ли в Сбербанке возможность покупки доли в банке «ФК Открытие», о санации которого с использованием средств созданного в 2017 году Фонда консолидации банковского сектора объявил 29 августа Центробанк. Позднее зампред Банка России Василий Поздышев не исключил, что через два-три года регулятор может найти инвесторов на покупку «ФК Открытие» или разместить часть его акций на бирже после оздоровления и докапитализации.

Греф позитивно оценил переход «ФК Открытие» под прямое управление ЦБ. «То, что произошло с банком «Открытие», — это, на мой взгляд, хороший знак с точки зрения применения нового инструмента. Никто не пострадает: и вкладчикам, и клиентам банка «Открытие» не о чем волноваться, потому что собственником теперь на 75% будет Центральный банк, и, соответственно, функционирование банка продолжится», — заявил Греф.

Он отметил, что Сбербанк продолжает работать с «ФК Открытие» на прежних условиях и недавно открыл банку лимиты на финансирование. «Полностью все наши взаимоотношения с банком будут построены на тех же принципах, которые были между нами год назад, два года назад и так далее», — заявил Греф. Он подчеркнул, что ни у кого нет сомнений в том, что ЦБ всячески окажет поддержку банку «ФК Открытие». «Мы не чувствуем пока какого-то такого серьезного перетока клиентов», — отметил глава Сбербанка.

Отзыв лицензии и самоочищение банковской системы

Глава Сбербанка прокомментировал также продолжающейся отзыв лицензий у российских банков (последний раз это произошло 4 сентября, когда права заниматься банковской деятельностью лишился Русский международный банк, занимающий по величине активов 137-е место в банковской системе России). По мнению Грефа, никто, лучше Центрального банка не понимает, связанные с отзывом лицензий риски. «Но как можно поддерживать банк, у которого не только недостаточность капитала, а отрицательный капитал? Быстрее чистить банки не надо и медленнее тоже», — считает Греф.

Он подчеркнул, что в банковской системе России происходит самоочищение от ненадежных кредитных организаций. «Ее никто не чистит, она сама чистится. Лицензии отзываются тогда, когда банки уже падают», — пояснил Греф.

Риск «удушения» криптовалют

Глава Сбербанка назвал правильной позицию властей, пытающихся действовать в отношении криптовалюты и технологии блокчейн не запретами, а мерами мягкого регулирования. «Нужно очень аккуратно регулировать, чтобы не задушить в объятиях регулирования эту чрезвычайно перспективную технологию», заявил Герман Греф.

«Не нужно резких движений, нужно мягко регулировать, чтобы ни в коем случае не создать новых пузырей, которые могут скомпрометировать выдающуюся технологию, которая даст большой вклад в будущее», — повторил глава крупнейшего российского банка. Он выразил мнение, что всплеск интереса к криптовалютам является проявлением недоверия к фиатным, необеспеченным валютам. «Это нужно оценивать как знак времени и как то, что проигнорировать уже нельзя», — подчеркнул Греф. В настоящее время оборот криптовалют в России не регулируется. Но концепция проекта закона об обороте криптовалют будет подготовлена уже осенью с участием ЦБ и Минфина, обещает глава комитета Госдумы по финансовому рынку Анатолий Аксаков. Ранее замминистра финансов Алексей Моисеев заявлял, что Минфин предлагает квалифицировать криптовалюту как финансовый актив и разрешить торговать ею на бирже только квалифицированным инвесторам.

«Заколдованный» малый бизнес

По мнению главы Сбербанка, доля малого бизнеса в экономике России уже 15 лет остается на низком уровне и не превышает 20%. «В ВВП России малый бизнес занимает всего 20%. И это цифра остается заколдованной», — отметил Греф. Он напомнил, что правительство России поставило задачу к 2010 году удвоить этот показатель. И подчеркнул, что если удастся добиться этого показателя, это будет очень хороший результат.

Россия > Недвижимость, строительство. Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 7 сентября 2017 > № 2300271 Герман Греф


Россия > Финансы, банки > kremlin.ru, 7 августа 2017 > № 2270346 Герман Греф

Встреча с президентом, председателем правления Сбербанка России Германом Грефом.

Г.Греф информировал Президента об итогах работы Сбербанка в первом полугодии 2017 года.

В.Путин: Как себя чувствует наше ведущее финансовое учреждение?

Г.Греф: Спасибо, мы как раз подвели итоги первого полугодия. Чистая прибыль составила 317 миллиардов рублей.

В.Путин: Это почти половина, больше половины прибыли всех других финансовых учреждений.

Г.Греф: Этот год будет лучше для банков, чем предыдущий. Но я думаю, что от 40 до 50 процентов, наверное, обычно. Примерно такой объём.

За первое полугодие у нас по сравнению с прошлым годом прибыль выросла на 38 процентов, хотя прошлый год был рекордным за всю нашу историю. Но самое главное, что в этом году качественно меняется целый ряд трендов. Мы видим, что у нас подросли выдачи кредитов юридическим лицам по сравнению с прошлым годом на 11 процентов, а физическим лицам – на 20 процентов. В целом в этом году впервые идёт прирост кредитования юридическим лицам. За полгода мы выросли не намного, на один процентный пункт, но это уже рост.

Пока мы кредитный портфель уменьшаем только в двух сегментах – это сегмент муниципальный и субфедеральный, и также крупнейшим предприятиям. Малый, средний бизнес и физические лица – кредитный портфель растёт очень хорошо. В этом году самое главное – по малому бизнесу у нас прирост составил уже порядка шести процентов за шесть месяцев. Впервые за последние три года такое быстрое восстановление кредитного портфеля.

В.Путин: Это ещё может быть результатом того, что крупные наши компании с госучастием начали создавать вокруг себя малые и средние предприятия. Вы знаете, это одно из направлений работы Правительства.

Г.Греф: Да.

В.Путин: Поскольку им поручено часть своих заказов размещать на малых и средних предприятиях, это в том числе вызывает такой рост.

Г.Греф: Думаю, да, Владимир Владимирович. Здесь целый ряд факторов, в том числе и падение ставок, конечно. Мы очень сильно снизили ставки. Если посмотреть на те ставки, по которым мы сегодня выдаём [кредиты] для малого бизнеса, то за год они опустились примерно на 4–5 процентных пунктов. Это очень много.

В том числе мы поменяли технологию работы с малым бизнесом. У нас сегодня решения по малому бизнесу принимаются автоматически по большинству продуктов.

В.Путин: Да, Вы мне рассказывали. Это в том числе и результат автоматизации?

Г.Греф: Да. Мы стали использовать при принятии решения искусственный интеллект и в ноябре прошлого года запустили новый продукт, мы его назвали «Смарт-кредит». Я очень боялся что-то анонсировать с точки зрения качества, потому что всё равно, когда автоматизируешь процесс, всегда очень переживаешь за то, как будет выглядеть вызревание портфеля.

Пока, за первые восемь месяцев с момента, как мы запустили новую технологию, у нас рекордно низкие просрочки. Боюсь говорить о том, как будет складываться на рубеже двух-трёх лет, но это очень хороший результат. У нас никогда не было такого маленького объёма просрочки. У нас на весь кредитный портфель, который мы выдали, всего 170 миллионов рублей просроченных. Это рекордный результат.

Второе, о чём бы я хотел сказать как об очень важном тренде, – то, чем мы сейчас занимаемся, – это перевод полностью всего банка в цифру. Мы 2,5 года назад начали создание новой платформы, гибкой платформы, которая резко изменит время вывода новых продуктов на рынок. Сегодня вывести новый продукт на рынок у нас занимает от одного года до двух лет. Только тестирование на наших объёмах, на нашей огромной платформе, занимает от четырёх до шести месяцев, потому что платформа не гибкая. И когда мы делаем какое-то изменение в одной её части, то в любой момент времени может оказаться, что не работает совершенно другая часть в силу того, что платформа построена по сегодня уже абсолютно неконкурентоспособным, старым принципам.

Поэтому мы в 2014 году приняли решение начать разработку новой платформы собственными силами. И сегодня два банка в мире нашего размера, которые активно занимаются этим. Это мы и испанский банк BBVA. Они начали раньше, они начали это делать в 2007 году и ушли подальше нас. Но мы за последние три года прошли очень большой путь. Задача, которую мы перед собой ставим, – до конца 2018 года своими силами создать новую банковскую платформу и заменить старую платформу. В течение ещё двух-трёх лет после этого мы будем менять все приложения к этой платформе, но она уже будет нашего производства.

Сегодня над платформой работает примерно 14 тысяч человек у нас. Наше дочернее предприятие «Сбербанк-Технологии», в котором сегодня 10,5 тысячи программистов работают, – сегодня одно из крупнейших российских предприятий в области IT. Мы его учредили в 2011 году, и оно за эти годы так выросло. Мы переводим на работу в режиме agile, когда программисты и специалисты других специальностей сидят вместе в маленьких командах и работают над созданием принципиально новой платформы.

Если будет всё удачно и в 2018 году мы закончим создание платформы, думаю, что мы будем одной из самых конкурентных компаний на мировом рынке цифровых компаний. Гибкость нашей платформы позволит нам работать, во-первых, в большом количестве сфер. Во-вторых, выводить новые продукты на рынок уже не в течение года или двух, а в течение недель. И это, конечно, очень серьёзно повлияет на скорость принятия нами решений, на скорость работы, и платформа будет построена на принципиально других принципах.

В.Путин: Повлияет на качество работы.

Г.Греф: Абсолютно.

Россия > Финансы, банки > kremlin.ru, 7 августа 2017 > № 2270346 Герман Греф


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 26 мая 2017 > № 2186827 Герман Греф

Герман Греф: «Дай бог, чтобы нам все удалось»

Юлия Лю, редактор направления IT и инноваций

Процесс модернизации ИТ-платформы Сбербанка не завершится никогда, потому что всегда будут появляться новые сервисы. Об этом заявил президент и председатель правления Сбербанка Герман Греф, отвечая на вопрос Bankir.Ru на брифинге для журналистов по итогам общего годового собрания акционеров.

Bankir.Ru: Сбербанк сейчас модернизирует свою ИТ-платформу. Скажите, пожалуйста, когда завершится этот процесс и как он отразится на экосистеме ИТ-услуг?

Герман Греф: Это бесконечный процесс. Мы планируем в конце 2018 года запустить основную часть новой ИТ-платформы, но она никогда не будет запущена на 100%. У нас есть план миграции наших legacy systems (исторических систем) на новую платформу. Этих приложений у нас тысячи. Мы не можем их все разработать одновременно. У нас в agile самый большой дивизион — платформенный дивизион. Они создают core-банковскую платформу. Карточное подразделение и «Сбербанк XXI» работают над приложениями, которые присоединяются к этой платформе. Такого рода присоединение через API других сервисов, работающих в нашей экосистеме, будет значительным после 2018 года, после разработки core-банковской платформы.

Дай бог, чтобы нам все удалось, потому что никто никогда не делал настолько инновационной платформы на решении под названием GridGain. Последовательно, с помощью команды GridGain, наши ребята снимают одни ограничения за другими. До последнего момента невозможно будет прогнозировать, как наша платформа будет работать под полной нагрузкой. Наш масштаб меняет работу всех самых проверенных приложений — Oracle, IBM и так далее.

Я сегодня говорил об огромном количестве сбоев, которые у нас были в результате централизации. Такой масштаб — около 20 тыс. операций в секунду — это огромная нагрузка на систему. Сейчас ведется колоссальная работа по тестированию, доработке, внедрению огромного количества функций.

В частности, у нас есть такие функции как stand-in, когда вдруг система падает, важно, чтобы не падали операции, чтобы система в спящем режиме продолжала их поддерживать. Нам таких режимов stand-in нужен не один десяток в разных системах. Поэтому мы с нуля сейчас создаем эти все системы. Это очень длинный процесс.

Поэтому ответ на вопрос, когда вы закончите модернизировать ИТ-систему,— никогда. Потому что всегда будут появляться новые сервисы. Мы продолжаем переосмысливать и создавать новые лаборатории, блокчейн, искусственный интеллект, мы занимаемся самоуправляемыми устройствами и роботами.

Это бесконечная гонка. Это и есть превращение компании в технологическую, когда нам нужно отвечать на новые вызовы новых технологий.

Мы не работали с расширенной реальностью. Сейчас мы приняли решение о создании лаборатории, которая будет заниматься расширенной реальностью.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 26 мая 2017 > № 2186827 Герман Греф


Россия > Финансы, банки > kremlin.ru, 22 февраля 2017 > № 2084394 Герман Греф

Встреча с главой Сбербанка России Германом Грефом.

Президент, председатель правления Сбербанка России Герман Греф информировал Владимира Путина об итогах работы банка за 2016 год и текущей деятельности: перспективах развития рынка ипотечного кредитования, новых механизмах финансовой поддержки малого бизнеса, предприятий ВПК и сельхозпроизводителей.

В.Путин: Герман Оскарович, результаты: каков портфель, структура портфеля, рост доходов, прибыль у банка, – в целом, конечно, все эти показатели известны, но хотелось бы от Вас лично услышать некоторые вещи.

Г.Греф: Владимир Владимирович, прошлый год был для нас достаточно удачным. Если говорить о финансовых показателях, то за всю историю Сбербанка это самый удачный год. Мы заработали по российским стандартам [финансовой отчётности] 517 миллиардов чистой прибыли.

Наш самый лучший показатель до этого был в 2013 году, докризисном, – 360 миллиардов, и, в общем, для такого непростого года, мы считаем, что это очень неплохой результат. В принципе, по всем ключевым показателям у нас в прошлом году была очень неплохая динамика.

Мы в прошлом году выдали корпоративным клиентам более девяти триллионов рублей кредитов, и если говорить о росте нашего корпоративного кредитного портфеля, то он был минимальный. К сожалению, пока ещё спрос очень небольшой, и плюс переоценка портфеля за счёт укрепления рубля привела к тому, что у нас портфель за год практически не прирос.

Но если взять абсолютную цифру выдачи кредитов по сравнению с 2015 годом, то в прошлом году банк выдал на 35 процентов больше корпоративных кредитов, чем в 2015 году. Год 2015-й, конечно, кризисный, и, может быть, это не очень корректное сравнение, тем не менее относительная динамика достаточно неплохая.

По розничным клиентам мы в прошлом году выдали 1,6 триллиона рублей. Есть тоже небольшой прирост по розничному портфелю, порядка 8–9 процентов, но если нивелировать те факторы, о которых я уже сказал, укрепление рубля и так далее, сравнить с прошлым годом, то это рост на 28 процентов по сравнению с 2015 годом.

В.Путин: Прилично.

Г.Греф: Да. То есть явное оживление, хотя пока ещё оно не вполне докризисное, не очевидное, конечно. По сравнению с 2014 годом эти показатели, конечно, все ещё не восстановлены.

Качество кредитного портфеля, что очень важно для нас, в прошлом году серьёзно улучшилось. Мы снизили долю просроченной задолженности более чем на процентный пункт – с 3,1 до 2 процентов портфеля. Это, конечно, очень серьёзно повлияло на цифры нашей прибыли.

Если сравнивать качество нашего портфеля и управление нами риском, то мы в среднем в 2–3 раза лучше, чем рынок, и это, конечно, результат внедрения большого количества систем по управлению риском в банке, в том числе, конечно, автоматические системы по управлению риском. Собственно, это дало нам очень большой прирост чистой прибыли.

Ставки по кредитованию, Владимир Владимирович, в конце прошлого года уже достигли докризисного уровня практически по всем видам наших продуктов. И у нас есть такой сложный показатель – это достаточность капитала. Потому что банк – это единственный вид бизнеса, где всё время требуется поддержание определённого уровня капитала. Так как мы не получали денег от государства, мы полностью капитализируемся за счёт нашей чистой прибыли.

Все деньги, которые мы в прошлом году заработали, будут отправлены в капитал, кроме 20 процентов дивидендов, которые мы направим на выплату акционерам – это более 100 миллиардов рублей, из которых более 50 миллиардов рублей будут направлены в бюджет Российской Федерации через Центральный банк.

Два вопроса, Владимир Владимирович, которые Вы мне традиционно задаёте: первый – это ипотека.

В.Путин: Ещё сельское хозяйство и ВПК.

Г.Греф: Начну с ипотеки. Ипотечный портфель у нас в прошлом году вырос очень хорошо. Сегодня Сбербанк – это 55 процентов рынка ипотеки. Мы как в кризис выросли, и, в общем, поддерживаем эту долю, в первую очередь за счёт того, что мы запустили несколько очень интересных продуктов.

Хотел Вам доложить, что есть очень интересная программа, которая в этом году будет развиваться, сделана она вместе с Правительством. Мы запустили новый продукт, который делает наше дочернее предприятие – это сервис «Ипотека-онлайн», через специальный сайт «ДомКлик», где клиент может подать заявку и оформить все документы на получение кредита и подбор квартиры, не обращаясь физически в банк, и приехать в банк только один раз, потому что пока, к сожалению, нормативное регулирование не позволяет подписывать документы через удалённый доступ.

Поэтому нужно приехать один раз, чтобы физически это подписать. И первая стадия – вся, которая связана с коммерческим сектором: подбор квартиры и выдача ипотечного кредита – делается через «одно окно» в автоматическом режиме.

Мы в прошлом году начали эксперимент с Правительством. И спасибо Игорю Ивановичу Шувалову, он поддержал эту инициативу, и, в общем, мы даже не верили, что к концу года будет такой результат. Мы сделали совместный проект с Росреестром, и сегодня за четыре дня можно зарегистрировать право собственности, не обращаясь в Росреестр, – через Сбербанк.

То есть ты получил ипотеку, подобрал квартиру, оформил договор купли-продажи, отправил документы на регистрацию, и через четыре дня тебе пришлют в электронном виде свидетельство о регистрации, которое позволяет тебе въезжать в квартиру и больше никуда не обращаться. 17 процентов наших клиентов уже используют этот сервис. Это, конечно, очень большой сдвиг, и уже десятки тысяч квартир оформлены таким образом.

Сейчас мы работаем с Росреестром, чтобы сделать полностью автоматическим процесс и вообще сделать его онлайновым. Если человек пользуется услугами риелторов, обычно весь процесс стоил 150 тысяч рублей – от начала до конца, до оформления прав собственности. Сегодня этот процесс стоит примерно 10 тысяч.

Это первый такой проект, мы хотим дальше его продолжать с другими органами власти, чтобы уже человека не гонять ни по банкам, ни по органам власти. Это очень хороший проект.

В.Путин: И снижает затраты. А ставка [по ипотеке] у вас сейчас какая?

Г.Греф: По ипотеке сегодня у нас исторически самые низкие ставки. В этом году, с учётом того, что есть достаточно амбициозные планы по снижению инфляции, ставки будут падать, конечно. Поэтому я думаю, что в этом году мы выйдем на исторические, самые низкие уровни ставок по ипотеке.

Ещё один такой важный сегмент – это малый бизнес. Владимир Владимирович, я Вам в прошлый раз, когда докладывал, говорил, что у нас есть проблема с тем, что мы не научились хорошо кредитовать малый бизнес и у нас серьёзно упали объёмы.

Мы в конце прошлого года запустили новый проект, который назвали «Смарт-кредит» (или «Умный кредит»), который основан на анализе транзакционной информации наших клиентов, которые являются таковыми больше, чем полтора года.

Мы не требуем никакой информации, мы сами анализируем всю их деятельность на основе технологии больших данных и высылаем им предложение получить кредит. 63 тысячи клиентов в прошлом году получили от нас такое предложение, и мы уже до конца прошлого года выдали более 11 миллиардов рублей по новой технологии.

Самое главное, пока рано хвастаться, но мы видим, что по итогам первых трёх месяцев [программы] просрочка в малом бизнесе – это беда, к сожалению, – у нас всего 11 миллионов рублей просроченных кредитов, это рекордно низкая цифра. И это ключик, мы этот продукт сейчас лучше отрабатываем, пытаемся расширить на новые категории клиентов, но это принципиально новый подход.

В конце прошлого года благодаря этой технологии риски упали, невозвраты упали, мы от полутора до пяти процентных пунктов сразу снизили ставку по кредитам малому бизнесу. У нас сегодня максимальная ставка по кредиту малому бизнесу составляет 15–16 процентов, минимальная – 11,5. Раньше была минимальная [ставка] 15 процентов.

Это, конечно, большой шаг вперёд, и надеюсь, что в этом году мы сделаем большой прогресс в части предоставления кредитов малому бизнесу с учётом того, что с налоговой службой мы реализовали в прошлом году уникальный проект по предоставлению так называемых «умных планшетов».

В них есть полный набор возможностей регистрации юридического лица в удалённом режиме, открытие счёта в удалённом режиме и ведение бухгалтерского учёта, налогового учёта и отчётности – полностью всё в удалённом режиме. Они автоматически связываются с налоговым «облаком», и, в общем, это большой прорыв.

В.Путин: А как у вас сельское хозяйство, ВПК? Кредитуете в большом объёме?

Г.Греф: По ВПК у нас ситуация в прошлом году закончилась не очень хорошо, потому что ВПК нам вернул большое количество кредитов. Из-за этого у нас упал наш портфель.

В.Путин: Погасили прежние кредиты?

Г.Греф: Да. Если говорить о цифровых показателях, то у нас результаты не очень хорошие в силу того, что мы были самым большим кредитором и получили огромную сумму возврата в конец года.

В.Путин: Но для ВПК это хорошо.

Г.Греф: Для ВПК это хорошо, снижение заложенности, конечно, но для банка это не очень хорошо. Но самое главное, мы Вам докладывали в Ижевске, – эти первые принципиально новые подходы к оздоровлению предприятий. В этом году мы с целым рядом предприятий, которые были тогда намечены, начинаем уже такого рода комплексную программу, когда мы не просто даём кредиты, мы разрабатываем совместную программу по оздоровлению предприятия, финансированию, контролю за внедрением новых технологий по управлению предприятием.

По сельскому хозяйству у нас портфель очень быстро растёт, и, в общем, сельское хозяйство выдержало кризис. Это единственный портфель, который практически не пострадал. Мы – крупнейший кредитор в сельском хозяйстве. Мы много работали в прошлом году с Минсельхозом, в этом году начинает работать принципиально новый механизм по сельхозсубсидиям и дотациям.

Первый квартал будет непростой, когда мы будем новый механизм притирать, как всегда бывает, к сожалению, много сбоев обычно. Думаю, что к марту мы увидим, как это всё будет работать, но думаю, что тот механизм, который Минсельхоз предложил, в конце концов, по результатам, мне кажется, даст очень хороший результат.

В.Путин: В чём новизна?

Г.Греф: Все дотации распределяются очень прозрачно и направляются в банк напрямую, то есть нет посредников, нет субъектов Федерации, нет никакого выбора и так далее, нет влияния…

В.Путин: Административного.

Г.Греф: Да. И если у компании есть проекты, которые попадают в зоны, которые государство приняло решение субсидировать, и эти проекты приняты банком к финансированию – он считает риск их приемлемым, то автоматически субсидируется со стороны государства соответствующая ставка. Это новый механизм, он частично раньше использовался, сейчас Минсельхоз его очень сильно расширил.

В.Путин: Банк выступает как агент Правительства?

Г.Греф: Фактически да. Мы выступаем таким коммерческим агентом.

Россия > Финансы, банки > kremlin.ru, 22 февраля 2017 > № 2084394 Герман Греф


Россия > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 1 февраля 2017 > № 2058259 Герман Греф

Встреча Дмитрия Медведева с президентом, председателем правления ПАО «Сбербанк России» Германом Грефом.

Обсуждались новые сервисы и продукты, разработанные Сбербанком в целях поддержки малого и среднего предпринимательства.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Герман Оскарович, Вы возглавляете крупнейший банк в стране, в котором значительная часть населения держит свои деньги, вклады. Но помимо обслуживания граждан Российской Федерации вы довольно активно присутствуете на бизнес-направлении, в том числе занимаетесь малым и средним бизнесом. У вас есть целый ряд новых продуктов, а с учётом тех задач, которые Правительство сейчас решает, это очень важно. Что нового для малого и среднего бизнеса в настоящий момент подготовил Сберегательный банк?

Г.Греф: Мы запускаем целый ряд новых продуктов и новых сервисов для малого бизнеса. Прежде всего хочу сказать, что в прошлом году мы провели эксперимент совместно с компанией Google в Татарстане по обучению представителей малого бизнеса. Прежде чем предлагать какие-то новые продукты, связанные с новыми технологиями, очень важно повысить уровень пользования ими. Это был эксперимент, который очень хорошо удался. Мы рассчитывали на то, что в программе в Татарстане примут участие 2–3 тыс. малых предпринимателей, но очень большой интерес к программе проявил президент республики, он ежедневно контролировал участие малого бизнеса во всех муниципальных образованиях, и в результате через программу обучения прошло порядка 15 тыс. малых предпринимателей. Программа получилась значительно более массовая, чем мы ожидали.

Результаты программы мы подвели в конце ноября. 200 лучшим выпускникам программы вручили сертификаты об её окончании, а также подарки в виде различных цифровых бесплатных сервисов. Мы отработали эту программу в Татарстане, и в этом году договорились с компанией Google, что мы распространяем её. Думали, что на 11 регионов, но Игорь Шувалов попросил нас сделать это максимально широко.

Д.Медведев: Что она даёт представителям малого и среднего бизнеса?

Г.Греф: Во-первых, это программа подготовки малого предпринимателя, который начинает с нуля. Все начальные знания и инструменты, которые необходимы и связаны с расчётами бизнес-плана, основами налогового законодательства, бухгалтерским учётом, наймом персонала, трудовым законодательством и так далее. Это специальный кейс для так называемых стартапов. Помощь в определении тех сфер, где, по нашему анализу, наибольшая часть рынка ещё свободна и куда можно приложить свои усилия. И вторая часть – для малого бизнеса, который находится уже, можно сказать, в развитом состоянии, где есть уже, может быть, несколько десятков, сотрудников, – это всё, что связано с маркетингом, возможностью выхода на новые рынки, контролем издержек, бизнес-планированием, выходом на экспорт, то есть весь спектр вопросов, с которыми сталкиваются малые предприниматели.

Д.Медведев: По сути, это сопровождение того, чем они занимаются.

Г.Греф: Это и экспортно-импортные операции, валютный контроль (разбитые на несколько сегментов программы) и всё, что связано с управлением персоналом. Новые технологии по управлению издержками, система управленческой отчётности, ERP (Enterprise Resource Planning – Управление ресурсами предприятия), управление хозяйственной деятельностью и все самые современные инструменты, которые мы предоставляем им бесплатно.

Д.Медведев: А деньги какие-то в результате они смогут получить ещё от вас?

Г.Греф: Мы даём второй продукт, который выпустили на рынок в прошлом году (я хочу сказать слова благодарности в первую очередь налоговой службе): наша компания «Эвотор» выпускает терминалы, которые позволяют зарегистрировать бизнес, не обращаясь в налоговые органы, открыть счета удалённо благодаря тем поправкам, которые были приняты в прошлом году по инициативе Правительства. Зарегистрировать большое количество лицензионных прав, получить разрешение на торговлю и так далее (тоже в удалённом режиме) – такие возможности мы с целым рядом субъектов уже реализовали. А также другие: встать на налоговый учёт и получить весь набор необходимых бухгалтерских программ, таких как 1-С, «Сбербанк Бизнес Онлайн», системы управленческого учёта и ведения расчётов и бухгалтерии через удалённые каналы доступа. Всё это продаётся в одном пакете. Плюс кассовые аппараты и возможности расчёта в мобильном режиме. То есть если малый предприниматель осуществляет торговлю на рынке в каком-то мобильном варианте, весь этот набор мы ему предоставляем.

Д.Медведев: А на каких началах? Он потом должен же рассчитаться за предоставленный продукт?

Г.Греф: Весь набор сегодня стоит примерно 16 тыс. рублей – это стоимость самого терминала, в который входят кассовые аппараты и так далее. Но это примерно в пять-шесть раз дешевле, чем весь набор покупать отдельно в разных местах. Сервис уникален ещё тем, что налоговая служба подключает налоговое цифровое облако и все операции, которые совершаются через этот терминал, автоматически попадают в налоговую службу.

Д.Медведев: То есть вы вручаете будущему малому предпринимателю своего рода удочку, при помощи которой он должен зарабатывать себе на жизнь.

Г.Греф: Самое главное, что мы освобождаем его от огромного количества бюрократии, связанной с хождением по различным органам государственной власти, банкам и получением разрешения и так далее. Наша задача – довести эту ситуацию до конца, с тем чтобы малый предприниматель мог с этими вопросами не обращаться ни в один орган государственной власти. Ведь там ещё требуется целый ряд походов по учреждениям, сбор подписей и так далее, поэтому наша задача на этот год – довести это всё до состояния, когда можно будет это всё делать через удалённые каналы.

Д.Медведев: Это на самом деле очень важно для того, чтобы предприятие просто заработало. Я неоднократно уже приводил пример, как лет пять, шесть назад в Сингапуре по предложению местных специалистов, по сути, за 10 минут зарегистрировал компанию. И никуда выходить не потребовалось. Достаточно было просто набрать необходимое количество позиций, согласовать те или иные вопросы, сообщить, нужны ли лицензии и так далее.

Надо признаться, такие продукты работают, и очень успешно. Буквально через две недели пришло уведомление, что они готовы развернуть деятельность этой компании. Это означает, что такие сервисы уже достаточно давно применяются. Но у нас, к сожалению, пока это не так развито, и то, что Сбербанк за это взялся, очень полезно. Тем более что вы даёте даже более широкий спектр услуг: это не просто регистрация компании, это ещё и набор продуктов, которые требуются для ведения бухгалтерской отчётности, для первых шагов в бизнесе, для набора персонала, не говоря уже о курсах повышения квалификации сотрудников.

Я думаю, что коллеги из Правительства правы – нужно максимально широко распространять такого рода практику по всей стране.

Россия > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 1 февраля 2017 > № 2058259 Герман Греф


Россия > Финансы, банки > premier.gov.ru, 26 сентября 2016 > № 1909646 Герман Греф

Встреча Дмитрия Медведева с президентом и председателем правления ПАО «Сбербанк России» Германом Грефом.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Герман Оскарович, Вы возглавляете крупнейший банк, и всегда, конечно, важно и нашим вкладчикам, физическим лицам, и вообще клиентам Вашего банка услышать от первого лица информацию, в каком состоянии находится банк. Чем порадуете?

Г.Греф: Дмитрий Анатольевич, за восемь месяцев текущего года у нас всё идёт даже несколько выше, чем мы ожидали в начале года. Мы заработали рекордную прибыль вообще за все годы существования банка, что кажется, с одной стороны, удивительным в очень непростой год, но, с другой стороны, это некий результат предыдущих лет инвестирования и сокращения издержек.

И даже в такой непростой период времени мы за первые восемь месяцев заработали 322 млрд рублей чистой прибыли. И в принципе до конца года у нас пока ожидания очень позитивные, хотя я всегда боюсь предсказывать – в текущей макроэкономической ситуации может случиться всё что угодно, поэтому банкиры всегда очень суеверны.

Но пока у нас всё нормально. Если говорить в целом о нашей работе, то мы выдали с начала текущего года 5,4 трлн рублей корпоративным заёмщикам, это достаточно значительная цифра. Но корпоративные заёмщики у нас в этом году упали в портфеле примерно на 4 процентных пункта.

Д.Медведев: А кто растёт?

Г.Греф: Растут физические лица. В этом году хорошая динамика по потребительским кредитам. Со второго полугодия значительно ожила динамика по ипотечному кредитованию, это очень позитивный фактор.

Д.Медведев: Да, это так.

Г.Греф: И мы видим, конечно, ещё большое падение по автокредитованию. У нас автокредитованием занимается 80-процентная «дочка», и там, к сожалению, примерно 17% год к году идёт падение. И падение по малому бизнесу большое. Но практически по всем остальным сегментам мы будем наблюдать до конца года прирост.

По малому бизнесу, я надеюсь, мы примерно в августе переломили тренд, с сентября начнётся небольшой прирост. До конца года мы собираемся выдать плюс 50 млрд. Это немного в наших масштабах, но самое главное, что тренд позитивный, потому что мы сделали несколько новых продуктов, заканчиваем их тестирование в сентябре. И значительное упрощение всевозможной бумажной работы в связи с внедрением новых технологий, думаю, будет очень позитивным сюрпризом для малого бизнеса.

Кроме того, для малого бизнеса мы проделали громадную работу с налоговой службой. Я знаю, что Вы лично поддерживали отмену кассовых аппаратов и вообще всей огромной бюрократии, которая была раньше. С 1 сентября эксперимент, который мы два года проводили в трёх регионах, распространяется на всю Россию. Думаю, это будет огромное облегчение для малого бизнеса в части взаимоотношений с государственными органами– необходимость в проверках малого бизнеса резко падает, просто здесь становятся прозрачнее очень серьёзные деньги. Поэтому я думаю, что в этой части до конца года тоже будет некая позитивная динамика.

И ещё один, наверное, очень важный фактор. Сейчас очень серьёзная динамика вообще в мире и у нас в стране в части интернет-технологий. И с начала года за восемь месяцев количество активных пользователей нашего банка« Сбербанк Онлайн» выросло с 12 до 20%. Это очень быстрый рост, уже около 30 млн активных пользователей, это, конечно, становится очень существенным фактором. И очень удобно, люди просто перестают ходить в банк, почти все операции можно совершать через систему удалённого доступа.

Я думаю, что этот год в каком-то смысле окажется переломным. В следующем году, я думаю, можно будет впервые отметить снижение активности в наших физических офисах. Потому что в прошлом году, несмотря на очень большую миграцию наших клиентов в удалённые каналы, всё-таки на 15% мы выросли в физическом посещении клиентами наших офисов, и в этом году прирост 5%. По ощущениям, в следующем году, скорее всего, будет перелом.

Д.Медведев: Но это мировые тренды. Вы упомянули, по сути, факторы, которые имеют отношение не только к банковской сфере, хотя в ней, как в капле воды, отражается общая ситуация в экономике.

Вот Вы упомянули малый бизнес. Естественно, трудности, которые были, сказались и на объёмах кредитования, на отношениях с банками. Но хорошо, что и новые продукты, и новые подходы (мы, кстати, и корпорацию сейчас активно тоже продвигаем в этом направлении – по поддержке малого и среднего бизнеса) всё-таки приносят и, надеюсь, принесут по окончании года свои плоды.

Это же касается и автокредитования, и ситуации в автомобильной отрасли, потому как она, к сожалению, тоже находится под воздействием негативной динамики. Вы знаете, мы её поддерживали доступными для государства методами, включая различные формы льгот, субсидий, но это, конечно, до конца всё равно ситуацию не изменило, и определённое падение там наблюдается.

Но мы поддержу автопрома продолжим, для того чтобы достижения в этой сфере (а тут их отрицать никто не может – у нас теперь есть реальная современная отрасль автопрома) не были утрачены в довольно сложной экономической ситуации. Надеюсь, что и Сбербанк тоже будет вносить свою лепту.

Россия > Финансы, банки > premier.gov.ru, 26 сентября 2016 > № 1909646 Герман Греф


Россия > Финансы, банки > kremlin.ru, 4 августа 2016 > № 1848474 Герман Греф

Встреча с главой Сбербанка Германом Грефом.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с президентом, председателем правления Сбербанка России Германом Грефом. Обсуждались итоги работы банка за прошлый год, ситуация на рынке ипотечного кредитования, меры финансовой поддержки малого бизнеса.

В.Путин: Герман Оскарович, знаю, что в целом у Вас работа идёт неплохо, но попросил бы начать с ипотеки: Вы недавно приняли соответствующее решение. Как вообще оцениваете этот рынок сейчас?

Г.Греф: Владимир Владимирович, мы приняли решение о снижении ставок, очередном снижении уже в этом году. И мы видим, что примерно с начала июня пошло оживление спроса на рынке ипотеки.

Если до июня в основном ипотека поддерживалась за счёт государственных субсидий (субсидированная ипотека), то сейчас начал расти спрос и на вторичном рынке, и на первичном рынке. И мы надеемся, что это снижение ставок до конца года приведёт к тому, что, в принципе, в следующем году уже субсидии со стороны государства не потребуются.

Если ситуация будет развиваться так, как сейчас, думаю, что в следующем году реально можно будет увидеть уровень ипотечного кредитования в районе ниже 11 процентов. Это означает, что, в общем, госсубсидии сыграли свою роль, и можно будет переходить уже в абсолютно нормальную коммерческую плоскость.

Мы рассчитываем, что в четвёртом квартале этого года будет реальное оживление на рынке ипотеки. Сейчас мы видим оживление на рынке потребительского кредитования.

В.Путин: Надо сразу отметить, чтобы ваши клиенты не подумали, что сейчас лучше подождать и не брать ипотечные кредиты, – под сколько сейчас, под 12 процентов?

Г.Греф: Да.

В.Путин: И лучше не ждать 11, потому что всё–таки инфляционные процессы развиваются и так далее, поэтому кто хочет и готов, это лучше делать сейчас.

Г.Греф: Владимир Владимирович, Вы абсолютно правы, потому что всегда в любом экономическом процессе две составляющие: ипотека будет дешевле, но жильё будет сразу же расти в цене. Поэтому сейчас, думаю, один из самых удобных моментов, когда ипотека уже дёшева и жильё ещё очень дёшево.

Думаю, конечно, что процессы падения ставки по ипотеке и рост цен на жильё будут примерно синхронизированы, поэтому тяжело подобрать правильный момент. Наверное, сейчас один из самых правильных моментов.

В.Путин: Как по другим показателям?

Г.Греф: За полугодие мы отработали в этом году с рекордной прибылью. За полугодие мы заработали, за первые шесть месяцев этого года, 229 миллиардов чистой прибыли.

В.Путин: Это по сравнению с прошлым годом как смотрится?

Г.Греф: По сравнению с прошлым годом – плюс 180 процентов. Прошлый год тяжело брать в сравнение, потому что прошлый год был очень тяжёлый.

В.Путин: Но всё–таки.

Г.Греф: Думаю, корректнее сравнивать, наверное, с позапрошлым годом. Но это рекордная прибыль за все годы Сбербанка. Связано с тем, что в прошлом году мы решили все свои основные проблемы и сформировали большую часть резервов по Украине. Конечно, это была очень сложная для нас ситуация.

Сейчас по Украине у нас ситуация более-менее стабилизирована. Мы сформировали основные резервы, и, думаю, то, что осталось недорезервированным, мы можем уже вернуть исходя из оценки качества украинских активов.

Из показателей, которые у нас в красной зоне, – это кредиты юридическим лицам. Пока, к сожалению, не восстановлено кредитование, не восстановлен спрос на рынке кредитования юридических лиц.

В.Путин: Вам нужно с ними работать активнее.

Г.Греф: Мы стараемся сейчас это делать – в особенности всё, что касается малого бизнеса.

В.Путин: Условия создавать для них…

Г.Греф: Если говорить о малом бизнесе. Здесь есть две составляющие. Первое – это быстрое и качественное кредитование. Второе – это всё, что связано с помощью малому бизнесу в решении всех остальных проблем: ведение удобного бухгалтерского учёта, ведение банковского учёта и так далее.

Здесь есть большой прорыв, и с сентября этого года начинает действовать новый закон, который позволяет в электронном виде открывать счета, делать переводы, регистрировать изменения в устав и так далее.

Фактически малому бизнесу вообще незачем будет ходить в любые государственные органы. Это программа, которую мы делаем вместе с налоговой службой, и, в общем, здесь есть большой прорыв.

Думаю, то, что появится у нас к концу 2016 года, имею в виду, в России после всех изменений законодательства, это будет один из самых интересных и технологических режимов для малого бизнеса.

В.Путин: Главное, чтобы ничего нового не появлялось, что ухудшает работу.

Г.Греф: Это постоянный процесс, да, появляются новые зацепки.

Но, что касается кредитования, к сожалению, здесь пока, честно, не очень могу похвастаться: мы не научились хорошо кредитовать малый бизнес, потому что у нас очень высокие потери по портфелю. У нас сегодня весь портфель малого бизнеса, к сожалению, убыточен, и это наш, наверное, самый большой вызов, самая большая головная боль.

Мы понимаем, что мы крупнейший банк, и мы расположены на всей территории страны, и на нас особая ответственность по работе с малым бизнесом. Мы сейчас много ресурсов на это направляем, и я тоже надеюсь, что до конца этого года мы придумаем какие–то новые технологии, которые позволят это делать.

Пока, к сожалению, здесь не могу сильно похвастаться, в отличие от технологий, о которых я уже сказал, связанных с дебюрократизацией малого бизнеса, – здесь, в кредитовании, нам ещё многое предстоит сделать.

И хороший показатель – мы идём на 13 процентов ниже прошлого года по расходам, это тоже делает большой вклад в нашу операционную прибыль.

В целом у нас все остальные показатели достаточно позитивные, и мы смотрим на конец этого года достаточно позитивно.

В.Путин: Хорошо.

Россия > Финансы, банки > kremlin.ru, 4 августа 2016 > № 1848474 Герман Греф


Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 23 июня 2016 > № 1815455 Герман Греф

Герман Греф: мы не умеем работать в системе, нам нужен подвиг

Николай Усков

главный редактор Forbes

— В конце апреля 80 заместителей министров приступили к изучению основ управления в корпоративном университете Сбербанка. Зачем вы отнимаете время у занятых людей?

— Обучение уже закончилось. Во-первых, таково было решение премьера. Во-вторых, мы организовывали наш курс совместно с Академией народного хозяйства и госслужбы. Ну, и у меня есть надежда, что это время все-таки не было украдено у занятых людей, а стало частью современного цикла постоянного самосовершенствования, повышения квалификации, который должен быть внедрен повсеместно.

— Вы думаете, это поможет?

— Если говорить с точки зрения отдачи на инвестированный капитал, то самая высокая отдача может быть получена как раз при вложении в госслужбу и госслужащих всех уровней – от муниципальных до федеральных. Мы очень часто говорим про чиновников уничижительно. Любое обобщение всегда грешит ошибками, но в данном случае это абсолютно деструктивно. Нам нужно воспитывать совершенно иное отношение к госслужбе и к квалификации госслужащих. Можно сколько угодно потешаться над глупыми чиновниками, но от них зависит вся наша жизнь.

— Возможно ли изменить культуру, доминирующую на российской госслужбе: процесс важнее результата, лояльность ценнее квалификации?

— Конечно, культура должна быть серьезно видоизменена. Но я не могу сказать, что люди, которые работают на госслужбе, менее квалифицированы, чем, например, в бизнесе. Да и масштаб их ответственности значительно выше, а важность, скажем так, для прогресса общества, для развития России, на порядок выше, чем у менеджера почти любой компании.

— И все же вы не слишком активно переманиваете к себе сотрудников с госслужбы.

— Отнюдь. Например, Станислав Кузнецов, мой зам, бывший замминистра, Белла Ильинична Златкис, она пришла еще до меня с должности замминистра финансов. Люди с госслужбы значительно быстрее адаптируются, потому что там, в правительстве, выживать тяжелее.

— Почему, собственно?

— Масштаб совсем другой. Даже по сравнению с такой крупной организацией, как Сбербанк. Допустим, я беру человека из другого банка и я беру человека, который занимался не бизнесом, но был успешным чиновником в правительстве. Шансов на то, что правительственный человек адаптируется и освоит все азы бизнеса, значительно больше, чем у бизнесмена из обычного банка шансы освоить эффект масштаба. Те, кто управляет в масштабе страны, научился выживать в правительстве и при этом эффективен, как правило, адаптивные люди, они осваивают новую компетенцию и могут быть эффективными в бизнесе.

— Только результаты деятельности наших госслужащих в целом не особо радуют.

— Ну, результаты разные. Есть ведомства, которые демонстрируют очень хорошие результаты. Например, наблюдается бесспорный прогресс в налоговом администрировании. Ни один человек не скажет, что в Центральном банке не случился колоссальный прогресс в части регулирования банковской сферы, хотя для банков и для нас в том числе — это очень болезненная история. Но было бы, наверное, преувеличением сказать, что есть большой прогресс с точки зрения реформирования госслужбы в целом. Я считаю, что это не тот случай, когда надо предъявлять большие претензии персоналиям, надо попытаться изменить среду, потому что, еще раз повторяю, на госслужбе достаточно продвинутых, талантливых людей. Но поскольку они работают в абсолютно непродуктивной системе, они зачастую не могут быть эффективными.

— Однажды вы сказали, что русская система управления абсолютно неэффективна, но результативна.

— Я цитировал профессора Прохорова, его книгу о русской модели управления. В России долго-долго запрягают, потом быстро едут. Мы живем в управленческом хаосе весьма длительные периоды времени. Потом, когда проблема на нас уже наваливается, мы мобилизуем все мыслимые и немыслимые ресурсы и бросаемся проблему решать. В такой ситуации уже никто не считает ни деньги, ни людские жизни – никакие ресурсы. Всё бросается в топку результата, и в конце концов проблема героически решается.

Мы не умеем работать в системе, нам нужен подвиг. Но подвиг каждый день совершать нельзя, нужна мобилизация к подвигу.

Поэтому мы совершили подвиг – и потом естественно нужен релакс. Лучше всех на эту тему сказал Соловьев, великий русский историк. У нас есть три циклические фазы, которые всегда приводят Россию к одной и той же беде. Сначала мы падаем ниже некуда, потом мы мобилизуемся и поднимаемся с колен даже тогда, когда никто от нас этого уже не ожидает, происходит быстрый рост, появляется полное ощущение собственного достоинства и гордыни, у нас вырастают крылья, нам кажется, мы летим, но на самом деле мы начинаем падать камнем вниз. И потом все заново. Вся русская история укладывается в этот триединый цикл.

— Ваш коллега по госслужбе, император Александр II, сказал однажды, что управлять Россией просто, но совершенно бесполезно.

— Управлять Россией, я бы сказал, непросто, но жизненно необходимо. Полный контртезис тому, что сказал наш глубокоуважаемый император, которого я лично очень ценю.

— Думаю, в его словах отразилось разочарование реформатора, у которого получилось далеко не все из задуманного. Ваш личный опыт на госслужбе тоже нельзя назвать однозначно триумфальным. Очень многое, что вы запланировали тогда, перед первым президентским сроком Путина, осуществить не удалось. Оглядываясь назад, какие ошибки вы совершили, что бы вы сделали сегодня по-другому, что бы посоветовали реформаторам, которые придут после?

— Нет ни одного реформатора в мире, который мог бы заявить о полном успехе всего, что задумал. Более того, консалтинговые компании констатируют, что в среднем 70% начатых реформ заканчиваются неудачей. Но 30% удачных — это уже хороший шанс. И когда в отсутствие необходимых реформ у тебя есть стопроцентный шанс оказаться на кладбище истории, то глупо не воспользоваться теми тридцатью процентами. Когда начинаются реформы? Когда возникает большой страх. Человек сильно привержен стабильности, ему не хочется ничего менять. Мы врастаем в текущие условия, что-либо менять противно всей нашей сущности. Собственно говоря, время, в которое мы живем, сильно противоречит всем базовым человеческим предпочтениям: неопределенность и нарастающая скорость изменений — и без того очень тяжелая для освоения человеческим сознанием — эти два фактора ломают сегодня все привычные схемы. Неопределенность во всем, отсутствие какого-то якоря, которым можно было бы зацепиться за твердь. Люди изобретают этот якорь, стараются держаться за какие-то кажущиеся им важными сущности, но потом приходится отказываться и от них. Сегодня, наверное, две самые главные вещи, о которых нужно говорить, – и применительно к человеческой жизни, и к любой системе управления – это скорость и гибкость.

Мы понимаем, что сегодня в глобальном мире действует такое количество факторов и они оказывают такое разнонаправленное воздействие на ситуацию, в том числе макроэкономическую, что предсказывать ее становится просто невозможно. Переплетения экономических, политических, геополитических факторов дают весьма сложную картинку. Это похоже на спуск с горного склона в условиях тумана. Единственное, что ты можешь сделать, — это присесть, ты должен двигаться вперед, но на мягких ногах, не превышать допустимую скорость и быть готовым моментально отреагировать на любую угрозу – притормозить, увернуться от препятствия. Собственно говоря, в системе управления нужна сегодня ровно такая же тактика. Основное – это не процедуры и процессы, а так называемые soft skills - все, что является производным от наших навыков и привычек. Создание соответствующей культуры является доминирующим фактором реформ.

— Россия — наследница самой уродливой управленческой культуры.

— Я бы не сказал, что самой уродливой. Я вообще против употребления слова «самый», потому что когда себя называешь самым – самым плохим или самым хорошим, — ты всегда не прав. Есть кто-то обязательно лучше тебя и хуже тебя. Конечно, Россия – страна с очень тяжелым наследством. Страна пережила две мировые войны, гражданскую войну, две революции — 1917 и 1991 годы, потеряла порядка 70 млн человек за столетие и при этом все-таки сохранила значительную часть своей территории, экономики и самоидентификации — все это говорит о том, что мы уникальная страна. Едва ли вы назовете другую страну, которая в течение очень короткого исторического отрезка – 100 лет – пережила бы столько потрясений. Это нужно учитывать, когда мы даем оценки самим себе. Тем не менее очевидно, что сегодня мы переживаем существенный кризис, влияющий на все сферы нашей жизни, кризис очень несовременной системы управления.

В этом году при посещении Силиконовой долины я впервые для себя очень четко осознал, что конкуренция товаров и услуг ушла в прошлое. Главное сегодня – это конкуренция моделей управления. Чем более эффективна модель управления, тем с большей периодичностью ты можешь поставлять на рынок новые товары и услуги, можешь сам мигрировать из одного состояния в другое. Это все связано, конечно, с моделью управления, потому что сегодня любую услугу, любой товар можно очень быстро скопировать.

— Вопрос в том, как применить этот принцип гибкости, мобильности к неповоротливому государственному механизму, да еще отравленному наследием сталинизма, коррупцией и прочим.

— Ответ на вопрос «как» тоже есть. Вы знаете, этот вопрос не очень сложен – самое главное, мы его усложняем. Есть периоды, когда ты достигаешь уже потолка заимствования, и тогда тебе нужно переходить в инновационную парадигму, в совершенствование себя, или совершенствование своего бизнеса, или совершенствование госуправления. На первой же стадии, стадии модернизации (а мы очевидно находимся на такой стадии), в общем, особо ничего придумывать не нужно, потому что в мире накоплен очень большой и разносторонний опыт, в разных культурах по-разному применяемый, но он универсален, в общем-то, везде. В этом смысле сильно и много на эту тему размышлять не нужно. Нужно обобщить то, что есть, сделано в других успешных странах, адаптировать к нашему опыту и, самое главное, действовать. И, в общем, это не самая хитрая, не самая тяжелая задача.

— Тем не менее я начал свой вопрос с того, что вы в принципе работали над реформами управления в свое время, но нельзя сказать, что вы довели дело до конца.

— Дело, вы знаете, до конца довести невозможно. Любая реформа – это не какое-то окончательное состояние, это всегда процесс, потому что, как только ты закончил одну реформу, ты понимаешь, что тебе нужно сразу начинать другую, — весь мир находится в движении. Давайте посмотрим на результаты, хотя бы на темпы экономического роста, на то, что было сделано в начале двухтысячных. Ведь была перевернута практически вся нормативная база. Трудно назвать те сектора, которые не были реформированы, начиная от законодательства о собственности, налогах, госрегулировании, законодательства о недрах, земле, о сельском хозяйстве. Были полностью изменены механизмы финансирования, ведения бизнеса в сельском хозяйстве. Сельское хозяйство всегда было социальной дотационной сферой. В результате тяжелейших реформ, которые в начале 2000-х годов осознанно были приняты президентом Путиным и целым рядом людей, в том числе Алексеем Гордеевым, министром сельского хозяйства тогда. Очень сложные решения были – перевернуть систему: от прямых субсидий перейти к коммерческим отношениям. Тогда мы с Алексеем говорили, что не собираемся сокращать дотации сельскому хозяйству, а хотим субсидировать процентные ставки. Иначе мы никогда не сможем научить крестьян заниматься бизнесом. А если крестьяне придут в банки, в тысячи банков, то банки скажут: дайте нам бизнес-план. Да, будет тяжело два-три года, но после этого произойдет сдвиг. Так и получилось. Сегодня сельское хозяйство — один из самых быстро растущих, коммерчески эффективных секторов экономики, обладающих огромным потенциалом. Именно в начале 2000-х годов, не раньше, были заложены основы этого нового сектора. Кроме того, в 2000-е годы мы существенно изменили почти все гражданское законодательство, налоговое законодательство, законодательство природопользования. Если бы мы продолжали такими же темпами, мы бы достигли сегодня принципиально иного состояния. Просто высокая цена на нефть и поток денег лишили нас первого двигателя реформ – страха. Любой реформой двигают страх и надежда. Страх в силу невозможности сохранять текущую ухудшающуюся ситуацию заставляет что-то делать, потому что есть надежда изменить ситуацию и попасть в те самые 30-40% успешных реформаторов.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 23 июня 2016 > № 1815455 Герман Греф


Россия > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука > forbes.ru, 9 июня 2016 > № 1793672 Герман Греф

«Любой реформой двигают страх и надежда»: фрагмент интервью Германа Грефа Forbes

Николай Усков

главный редактор Forbes

Фрагмент интервью, которое выйдет в июльском номере журнала.

— Вы один из успешных реформаторов последнего времени. И тем не менее нельзя сказать, что вы довели дело до конца.

— Дело, вы знаете, до конца довести невозможно. Любая реформа – это не какое-то окончательное состояние, это всегда процесс, потому что как только ты закончил одну реформу, ты понимаешь, что тебе нужно сразу начинать другую, — весь мир находится в движении. Давайте посмотрим на результаты, хотя бы на темпы экономического роста, на то, что было сделано в начале двухтысячных. Ведь была перевернута практически вся нормативная база. Трудно назвать те сектора, которые не были реформированы, — начиная от законодательства о собственности, налогах, госрегулировании, законодательства о недрах, земле, о сельском хозяйстве. Были полностью изменены механизмы финансирования, ведения бизнеса в сельском хозяйстве. Сельское хозяйство всегда было социальной дотационной сферой. В результате тяжелейших реформ, которые в начале 2000-х годов осознанно были приняты президентом Путиным и целым рядом людей, в том числе Алексеем Гордеевым, министром сельского хозяйства тогда. Очень сложные решения были —перевернуть систему: от прямых субсидий перейти к коммерческим отношениям.

Тогда мы с Алексеем говорили, что не собираемся сокращать дотации сельскому хозяйству, а хотим субсидировать процентные ставки. Иначе мы никогда не сможем научить крестьян заниматься бизнесом. А если крестьяне придут в банки, в тысячи банков, то банки скажут: дайте нам бизнес-план. Да, будет тяжело, два-три года, но после этого произойдет сдвиг. Так и получилось. Сегодня сельское хозяйство — один из самых быстро растущих, коммерчески эффективных секторов экономики, обладающих огромным потенциалом. Именно в начале 2000-х годов, не раньше, были заложены основы этого нового сектора. Кроме того, в 2000-е годы мы существенно изменили почти все гражданское законодательство, налоговое законодательство, законодательство природопользования. Если бы мы продолжали такими же темпами, мы бы достигли сегодня принципиально иного состояния. Просто высокая цена на нефть и поток денег лишили нас первого двигателя реформ — страха. Любой реформой двигают страх и надежда. Страх в силу невозможности сохранять текущую ухудшающуюся ситуацию заставляет что-то делать, потому что есть надежда изменить ситуацию...

— Страх-то сейчас вернулся. Но надежды, по-моему, нет.

— Страх появляется и дает надежду на новые реформы. Теперь к вопросу о том, что тогда мы делали не так. Я могу сказать про себя, конечно. Первое. У меня не было масштабного опыта реформирования, поэтому, я думаю, я мог бы написать энциклопедию своих ошибок.

Я действительно совершил много ошибок. Чем больше делаешь, тем чаще ошибаешься.

Из этого бесценного опыта, большого количества активностей нужно извлечь выводы и честно признаться в своих промахах. Я не вижу здесь ничего постыдного. Я стал министром в 36 лет. Команда мечтала построить одну из лучших стран в мире. У нас был большой драйв, мы работали как проклятые. Я много лет спал по четыре часа, и эта молодость, энергетика — она перекрывала все. Это были невозможные условия работы, но первые результаты, надежда на то, что мы радикально изменим состояние России, добавляла сил всем нам. Тем не менее мы не смогли добиться всего, к чему стремились. Что такое любая реформа? Это проектный менеджмент.

Мы не подготовили базу для внедрения всех принципов проектного управления. Нужно было создать базу для подготовки и переподготовки госслужащих на всех уровнях – и в регионах, и в Правительстве. Мы иногда делали какие-то вещи, которые не понимал никто. Написали какой-то законопроект, внесли в Думу, провели. Носителями нового являлась группа в 50 – 100 человек. И потом огромная масса людей, тысячи, сотни тысяч вовлеченных в это управленцев, начинали наш закон имплементировать.

В результате часто выходило по Виктору Степановичу Черномырдину: хотели как лучше, а получилось как всегда.

И если мы еще хоть как-то за счет энергетики, за счет драйва выстраивали систему принятия нормативных актов, то систему, что называется их реализации, execution, не построили вовсе. Любое проектное управление отдельно вычленяет проблему коммуникации с тем кругом людей, которые вовлечены в реформы. Мы в свое время говорили: некогда этим заниматься, какое-то интервью дал в прессе — универсальное, про все, — ну, пусть читают. Кто-то прочитал, кто-то не прочитал, кто-то понял так, кто-то понял иначе. Как говорил один мой учитель, важно не что ты говоришь, а что люди слышат. Вот этого, к сожалению, не было. И это я считаю своим личным большим упущением. Мы постарались как можно быстрее, больше сделать, и в результате накапливался гэп недопонимания. Уже значительно позже я понял, что не нужно делать прорывы по каким-то отдельным направлениям: они ничего не дадут, все равно захлебнутся. Нужно делать системные шаги. Может быть, не большой шаг, но системный шаг, шаг в масштабах всей системы. Полшага системного дает значительно больше отдачи, чем прорыв на три километра по отдельным направлениям.

— Есть одна прекрасная присказка: в России все меняется каждые 10 лет, но ничего не меняется за 300.

— Сказано красиво, но это не так. Многое меняется. Проблема не в том, что что-то меняется или не меняется, проблема в отсутствии перманентных изменений. Мы накапливаем проблемы. Посмотрите, что происходит сейчас: гэп между нами и развитыми странами резко нарастает. Мы сидим на монотоваре и понимаем, что у нас есть 10-15 лет для изменения структуры экономики. Если мы этого не сделаем, то в условиях нарастающей глобальной конкуренции и отсутствия современных институтов, таких как образование, наука, ликвидировать этот разрыв будет очень тяжело.

— Так я и говорю. Страх есть, надежды нет. Откуда взяться оптимизму?

— Я думаю, что любому нормальному человеку – предпринимателю, успешному человеку – должен быть присущ оптимизм. Не понимаю, что такое пессимизм? Тогда нужно что делать? Остановиться — и что дальше? Нет другого пути — я не вижу альтернативы оптимизму. Это первое. Второе — на мой взгляд, все в этом мире проходит через период созревания, в том числе реформы. Мы все вместе должны влиять на этот процесс. У вас очень большие рычаги в руках, для того чтобы доносить обществу, власти о том, какие стране необходимы преобразования.

— У вас все-таки больше рычагов, чтобы доносить обществу и, в особенности, власти.

— Я и с себя ответственность не снимаю. Это нельзя делать в агрессивной форме, нельзя делать в обидной форме, политической форме. Потому что это контрпродуктивно. И премьер и президент не думают, что картинка великолепная. Но президент учитывает риски. Я знаю, как тяжело было каждый раз его убедить в тех или иных реформах, всегда была нужна большая энергия. Я считаю, что дело в разных приоритетах. Нужно понимать, что главный приоритет президента — удержание политической стабильности в стране. Это, кстати, основной ресурс при проведении любых преобразований. Без политической стабильности нет никаких реформ. С другой стороны, мы должны указывать на увеличивающиеся шансы успеха, описывать открывающееся перед нами окно возможностей. Знаете теорию decision making? Когда то математическую формулу принятия решения написал Бернулли. Всегда должен быть критический объем информации. Любое решение имеет набор позитивных и негативных последствий. Баланс плюсов и минусов подсказывает вам, какое решение принять. На мой взгляд, сейчас происходит процесс накопления критической массы для принятия позитивного решения, и оптимисты должны работать в плюс, показывая необходимость принятия соответствующих решений и большее количество позитивных последствий от таких шагов.

— То есть вы полагаете, что вся эта история с Кудриным будет иметь позитивные последствия для страны, будет создан центр стратегических разработок наподобие того, который возглавляли вы.

— Нельзя создавать такую же историю спустя 15 лет. Она, очевидно, будет другой – другие люди, другие задачи. Но, конечно, это очень позитивная история. Я думаю, все мы считаем Кудрина одним из самых опытных реформаторов.

— Скептики говорят, что Алексей Леонидович — бухгалтер, а бухгалтер не способен на реформы.

— Любому можно дать прозвище, мне — тоже.

— Вы как раз тратили деньги, а он не пущал.

— Всегда важен баланс. Если бы не был кто-то, кто деньги «не пущал», тогда мы всегда были бы без денег. Действительно, плохо если есть примат охранителей, все же должен быть примат девелоперов, движения вперед. Тем не менее мне кажется, что это прозвище — преувеличение, я бы не применял к Алексею ни в коем случае понятие «бухгалтер». Это человек, который видит макроэкономику, знает макроэкономику, человек с региональным опытом, научным опытом, федеральным управленческим опытом. Извините, мы с ним делали колоссальные реформы, много времени в спорах проводили. Он способен слушать и достигать консенсуса, у него есть уникальные личностные качества, он готов менять свою точку зрения, признавать собственную неправоту. И он, мне кажется, хорошо чувствует бизнес, понимает ценность бизнеса, что очень важно для чиновника.

Нередко иные чиновники полагают, что они находятся в центре мироздания, что именно они создают какие-то ценности. Не так, к сожалению. Ценности создает бизнес. Задача чиновников – создавать условия для нормального функционирования бизнеса. И Алексей отлично понимает, что частный бизнес при создании хороших условий может осуществить практически любые преобразования экономики.

— Вы хотите вернуться в правительство?

— Я очень много лет провел на госслужбе. И должен признаться, что не получаю удовольствия от публичной карьеры, от работы в правительстве. Я не хочу быть членом каких бы то ни было партий, это не мое. У меня другие ценности, другие приоритеты. Я больше ориентирован на внутреннюю историю, на свой внутренний рост. Для меня госслужба — это повторение пройденного. Мне очень тяжело делать что-либо во второй раз. Мне интересно заниматься вещами, которые я еще не делал. Я ушел из университета в свое время, потому что мне не хватало времени готовиться. Читать второй раз одну и ту же лекцию студентам было просто чрезвычайно тяжело. Это для меня момент личностной деградации или, точнее, неразвития.

Россия > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука > forbes.ru, 9 июня 2016 > № 1793672 Герман Греф


Россия > Финансы, банки > kremlin.ru, 10 ноября 2015 > № 1546026 Герман Греф

Встреча с главой Сбербанка Германом Грефом.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с президентом, председателем правления Сбербанка России Германом Грефом. Обсуждались итоги работы банка за 10 месяцев 2015 года.

В.Путин: Как дела в банке, Герман Оскарович?

Г.Греф: Спасибо, Владимир Владимирович, ситуация по итогам 10 месяцев более-менее стабилизируется по сравнению с прошлым годом. Конечно, она по своим результатам похуже, но первая половина года была, конечно, очень сложной с точки зрения всех процессов, с точки зрения финансового результата. Второе полугодие значительно лучше. Мы в основном сформировали все резервы.

Мы вчера опубликовали итоги работы за 10 месяцев. В октябре наша чистая прибыль составила 34 миллиарда рублей, это рекорд с начала года. Мы значительно меньше резервов сформировали, чем во все предыдущие месяцы. За 10 месяцев мы заработали 178 миллиардов рублей, это на 40 процентов примерно ниже, чем за 10 месяцев прошлого года.

Но, как я уже сказал, самый главный процесс заключается в том, что постепенно идёт восстановление. Всё меньше и меньше формируем резервов, меньше плохих долгов, и постепенно идёт восстановление маржи, потому что ставки Центрального банка падают.

В.Путин: Меньше резервов – значит меньше страхов.

Г.Греф: Меньше банкротств компаний в первую очередь, конечно.

В первой половине года мы сформировали большое количество резервов под потенциальное банкротство, под те компании, которые оказались в ситуации банкротства в соответствии с требованиями Центрального банка. Сейчас ситуация более-менее стабилизируется.

С начала года мы выдали всего порядка 1 триллиона рублей новых кредитов и всего порядка 5 триллионов рублей в экономике в целом.

Прирост портфеля у нас в этом году небольшой. Пока мы идём неплохим темпом по кредитованию физических лиц. По юридическим лицам портфель немного прирос, но совсем немного.

Хорошо, что мы видим восстановление тенденции спроса в первую очередь среди компаний крупного и среднего бизнеса. Малый бизнес пока ещё восстанавливается значительно медленнее, тем не менее мы видим, что здесь потихонечку тенденции становятся более-менее благоприятные.

Что хорошо – растёт восстановление средств физических лиц. Если в прошлом году прирост портфеля физических лиц по депозитам составил порядка 4 процентов за год, то за 10 месяцев мы видим уже приток депозитов свыше 15 процентов. Если с начала года у нас был грандиозный отток, в конце прошлого года, Вы помните ту критическую ситуацию, то сейчас – у нас были очень высокие ставки, чтобы стимулировать привлечение в первую очередь валютных активов, – мы имеем большой приток валютных депозитов. Видно, что люди стали нести деньги в банк обратно, и сегодня у нас есть большой объём избытка валютной ликвидности. Мы размещаем валюту внутрь собственных облигаций, в покупку бумаг Российской Федерации и корпоративных клиентов. Поэтому с валютой ситуация тоже стабилизировалась.

Знаю, что Вас обычно интересуют ставки ипотечного кредитования, ситуация с ипотекой.

В.Путин: Это то, что люди берут.

Г.Греф: Мы стараемся тоже уделять особое внимание. За 10 месяцев мы выдали 520 миллиардов кредитов по ипотеке, и свыше 339 тысяч семей смогли прибрести свои квартиры.

Мы видим, что тоже первая половина года была очень сложной, падение по отношению к 2014 году было примерно в два раза, и сейчас месячные выдачи вышли примерно на уровень 2014 года, что тоже позитивный фактор.

Мы выдали по программам господдержки порядка 140 миллиардов рублей за 10 месяцев, и всего до конца года выдадим порядка 200 миллиардов рублей. Это те программы, когда государство стало стимулировать, дотировать ставку. И мы снизили ставку по этим программам.

В.Путин: Через агентства?

Г.Греф: Да. Сегодня ставка – 11,4 процента, максимальная ставка была 12 процентов, мы дважды её снижали, сейчас 11,4 процента ставка по ипотеке. С 15 октября мы снизили сумму первоначального взноса до 15 процентов. В общем, мы вышли на докризисные параметры выдачи ипотеки. Даже более того, с господдержкой ставки значительно ниже, чем были. Были порядка 12–12,5 процента, сейчас – 11,4 процента.

Без господдержки для вторичного жилья у нас ипотека стоит для молодых семей примерно 12,5 процента, 13,5 процента – для всех остальных.

То есть в этом смысле мы видим, что ситуация стабилизируется, но и, что очень важно, очень сильно просел строительный рынок, спрос на строительном рынке. Конечно, ипотека имеет очень существенное значение и для стабилизации кредитования, и возврата долга в девелоперских и строительных компаниях.

В.Путин: Надо аккуратнее со строительными компаниями, девелоперскими компаниями, не доводить их до сложного состояния, из которого им сложно будет выбраться самим. Видимо, банк тоже не заинтересован в том, чтобы погружать их в сложное положение, имея в виду, что в общем и целом это же ваши клиенты.

Г.Греф: Пока все компании в сложных ситуациях. У нас была большая проблема в прошлом году. Компания «Мостовик» обанкротилась, к сожалению. И в этом году, слава богу, таких громких ситуаций у нас в портфеле нет.

Мы сделали реструктуризацию практически всем строительным компаниям. Мы понимаем, что этот и, скорее всего, следующий год им предстоят сложные. Мы надеемся, что с 2017 года начнётся восстановление спроса, рост рынка, и нам важно продержаться ещё год. Думаю, что ресурс для того, чтобы сектор продержать, у нас есть. Мы будем стараться и дальше снижать ставки по ипотеке, держим максимально низкие ставки для новых проектов, сделали очень длинную реструктуризацию по добросовестным девелоперам, с тем чтобы они могли этот тяжёлый период прожить.

В.Путин: Вы сейчас сказали про большие проекты. Что Вы хотели бы отметить как наиболее интересные, перспективные из того, что вы сейчас финансируете, кредитуете?

Г.Греф: Владимир Владимирович, новых строительных проектов, к сожалению, немного.

В.Путин: Вообще, в целом.

Г.Греф: Самый крупный проект – это проект строительства «Ямал СПГ» с «НОВАТЭКом».

В.Путин: Он хорошо идёт.

Г.Греф: Мы считаем, что это очень хорошо отстроенная компания. Мы взяли огромный объём риска на себя, потому что мы видим, что компания строго по графику исполняет все обязательства, связанные со строительством объекта.

Мы только что закончили финансировать предыдущий объект. К сожалению, пожар примерно на полгода задержал этот проект, но они очень быстро с этим справились, поэтому это, конечно, самый мощный проект.

Он, конечно, длинный, очень дорогой, это самый дорогостоящий, но, я считаю, самый эффективный проект, который полностью изменит газовую экономику. Фактически это будет первый российский завод СПГ.

В.Путин: Крупный причём. Сколько общее финансирование?

Г.Греф: Всего 16 миллиардов долларов.

В.Путин: 16 миллиардов долларов.

Г.Греф: Там китайское финансирование, наше финансирование.

В.Путин: Европейское.

Г.Греф: И европейское, да. Мы поддерживали всячески, чтобы и государство проект поддержало, мы давали своё заключение, мы считаем, что он абсолютно надёжен. Даже при самых неблагоприятных ценах на нефть и на газ будет окупаться.

В.Путин: Они просят ускорить выдачу второго транша из ФНБ.

Г.Греф: Мы недавно участвовали в совещании у Министра финансов, мы поддерживаем это, мы считаем, что они очень профессиональны, очень хороший финансовый менеджмент, и пока у нас претензий к ним нет. Думаю, все бы были такими заёмщиками – было бы очень хорошо.

В.Путин: Хорошо.

Россия > Финансы, банки > kremlin.ru, 10 ноября 2015 > № 1546026 Герман Греф


Россия > Финансы, банки > kremlin.ru, 31 июля 2015 > № 1447182 Герман Греф

Встреча с главой Сбербанка Германом Грефом.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с президентом, председателем правления Сбербанка России Германом Грефом. Обсуждалась ситуация в банковском секторе, в частности в сфере кредитования, а также итоги работы банка в первом полугодии.

В.Путин: Герман Оскарович, первое полугодие закончили с прибылью?

Г.Греф: Да, Владимир Владимирович, – к сожалению, с прибылью значительно меньшей, чем в прошлом году. У нас по первому полугодию прошлого года была прибыль 186 миллиардов рублей, в этом году только 81,5 миллиарда. Но для такого тяжёлого года, в общем, сам факт наличия прибыли уже очень хорошо.

Конечно, первый квартал был для нас крайне тяжёлым, декабрь месяц и первый квартал [текущего года], второй квартал – в целом ситуация постепенно восстанавливается. Мы видим, что спрос на кредиты начинает восстанавливаться.

В целом по шести месяцам у нас кредиты юридическим лицам упали примерно на 6,5 процента, кредиты физическим лицам – на 0,5 процента. Удаётся пока держать уровень кредитования физических лиц, в первую очередь за счёт ипотеки, потому что ипотека у нас растёт в этом году хорошо.

В.Путин: Вы же снизили ставку по ипотечному кредиту? Сейчас средний процент какой?

Г.Греф: Сейчас с господдержкой, с компенсацией со стороны государства у нас 12 процентов, без компенсаций – 13 процентов. Следом за снижением ставки Центрального банка постепенно снижаем ставки.

В целом с начала года мы выдали более 250 миллиардов рублей ипотечных кредитов, из них 64 миллиарда – это кредиты с господдержкой. Должен сказать, что это решение [о государственной поддержке ипотечного кредитования], конечно, очень сильно помогло, особенно в первом полугодии. Конечно, был бы очень сильный провал, особенно в первом квартале, если бы Вами не было принято это решение, этим очень помогли стройке.

В.Путин: Провала не случилось, слава богу.

Г.Греф: Да, ситуацию удалось продержать. По нашим ощущениям, во втором полугодии ситуация будет более или менее выравниваться. В июне месяце мы увидели медленный, но постепенный рост спроса кредита со стороны юридических лиц.

Большой рост спроса мы увидели в сегменте крупнейших предприятий в июне. Мы думаем, что это отложенный спрос: были очень высокие ставки, и предприятия старались не брать деньги; сейчас ставки начинают падать, и спрос начинает восстанавливаться.

Более медленный рост спроса, тоже постепенный (ещё не восстановился, конечно, до уровня прошлого года, но постепенно начинает расти), – у крупных, средних и малых предприятий.

В целом мы прогнозируем второе полугодие сложным, но такого пика падения, который был, особенно в первом квартале и даже во втором квартале, мы не предполагаем. Будет сложно, тем не менее ситуация, по нашим ощущениям, если, конечно, никаких шоков не произойдёт, будет более или менее восстанавливаться.

В.Путин: А депозиты растут?

Г.Греф: Да. По депозитам, конечно, был шоковый последний квартал прошлого года и первый квартал текущего.

В.Путин: Это Вы мне рассказывали.

Г.Греф: Но в целом, если говорить о депозитах физических лиц, то на 1 июля рост – 7 процентов. Это очень хороший показатель, и за счёт этого, конечно, мы во многом сумели вернуть очень дорогие средства Центрального банка, которые мы привлекали, и в два раза уменьшить объём привлечения Центрального банка.

В.Путин: То есть вы вернули Центральному банку те средства, которые он вам давал на поддержку?

Г.Греф: Это средства Центрального банка, которые мы привлекали как временную ликвидность. Мы закладывали государственные ценные бумаги, которые покупали.

В.Путин: И вы часть этих средств вернули ЦБ?

Г.Греф: Больше половины вернули, они очень дорогие. Для нас сегодня это самые дорогие средства.

В.Путин: Почему очень дорогие? Ваш главный акционер – Центральный банк, и дорогие ресурсы вам выделил?

Г.Греф: ЦБ регулирует денежную кредитную политику, поэтому, конечно, они вынуждены были поднимать ставки, для нас это стоило прибыли. У нас три триллиона рублей было привлечение из Центрального банка, сейчас уже менее полутора триллионов.

В.Путин: Это хорошая динамика.

Г.Греф: В общем, да.

Что касается политики Центрального банка, то мы видим, конечно, что они очень жёстко действовали по отношению к нам, но, в общем, это во многом смягчило и спасло ситуацию в целом.

В.Путин: Хорошо.

Россия > Финансы, банки > kremlin.ru, 31 июля 2015 > № 1447182 Герман Греф


Россия > Финансы, банки > kremlin.ru, 10 апреля 2015 > № 1341026 Герман Греф

Встреча с президентом, председателем правления Сбербанка России Германом Грефом.

Г.Греф информировал Президента о текущей деятельности Сбербанка.

В.Путин: Герман Оскарович, хотелось бы услышать, как ваше учреждение работает – ведущее финансовое учреждение страны. Вы много работаете с экономикой и гражданами. Знаю также, что ваш главный акционер, Центральный банк, готов в любой момент оказать вам поддержку, если, конечно, такая поддержка Сбербанку нужна.

Г.Греф: Владимир Владимирович, спасибо большое за поддержку, потому что, действительно, в прошлом году в очень быстром порядке Государственной Думой был принят закон о возможности поддержки Сбербанка субординированным кредитом со стороны Центрального банка в размере 600 миллиардов рублей.

И, действительно, мы предполагали, что ситуация может развиваться достаточно драматично в этом году: у нас был очень сложный декабрь и январь. Но сегодня мы уже оценили всю ситуацию и приняли решение отказаться от помощи – и нам не потребуется этот субординированный кредит.

Поэтому нам уже точно в этом году никакие средства будут не нужны: мы пройдём эту сложную ситуацию сами. И наша задача – не просить помощи от государства, а помогать государству, поэтому в этом году мы пройдём без помощи: если, конечно, не случится что–то экстренное, то помощь нам не потребуется.

Прошлый год мы закончили с прибылью – с чистой прибылью по международным стандартам финансовой отчётности: 290 миллиардов рублей. Это ниже на 17 процентов, чем в предыдущем году, но, к сожалению, в IV квартале мы вынуждены были формировать большие резервы, в том числе и под Украину, и, конечно, под целый ряд сложных ситуаций здесь, в России.

И в I квартале этого года – мы вчера публиковали наши результаты, по российским стандартам пока, – мы заработали 26 миллиардов чистой прибыли, хотя планировали, честно говоря, убыток или в лучшем случае задачу себе ставили выйти «в ноль». Но ситуация, к счастью, развивается не так драматично, как мы себе представляли.

В.Путин: Если с прибылью работаете, то и вообще, можно сказать, недраматично.

Г.Греф: Да, но это в четыре раза меньше, чем мы заработали в 2014 году.

В.Путин: Кстати говоря, сколько у вас на Украину уже выделенных кредитов?

Г.Греф: Порядка четырёх миллиардов долларов.

В.Путин: То есть вы четыре миллиарда долларов выдали вашим украинским клиентам?

Г.Греф: Да. У нас небольшой портфель на правительство Украины и, конечно, огромное количество наших украинских партнёров: украинские предприятия, малый бизнес; не очень большой портфель для физических лиц. В основном, конечно, это предприятия: малый, средний бизнес и крупные корпорации.

В.Путин: Обслуживаются кредиты?

Г.Греф: К сожалению, наверное, нужно сказать, что более 50 процентов портфелей не обслуживается. Хотя наш банк на Украине по качеству портфеля, думаю, лучший на рынке. В общем, он соответствует всем нормативным требованиям украинского регулятора, и мы пока выдерживаем ситуацию, хотя очень непросто работать.

В.Путин: У вас не стоит вопрос докапитализации?

Г.Греф: Пока вопрос не стоит, но если ситуация будет дальше ухудшаться, то вполне возможно, что он встанет.

В.Путин: Скажите, пожалуйста, как работа с населением в России сегодня идёт?

Г.Греф: Владимир Владимирович, первые два месяца были достаточно сложными: у нас упали заявки на потребкредитование более чем в четыре раза и заявки на ипотеку более чем в два раза.

Но я думаю, что очень важное решение было принято по поддержке ипотеки. Мы сегодня выдаём ипотеку под новое строительство под 11,9 процента. И у нас в первые две недели пошло восстановление спроса на ипотеку – чуть ниже, чем годом раньше. В принципе, это очень неплохой результат. По обычной ипотеке по вторичному жилью ставка составляет 14 процентов, и портфель у нас тоже очень неплохо растёт. В прошлом году у нас вырос портфель на 44 процента, и сегодня, к нашему сожалению, мы составляем 53 процента рынка. В новых выдачах мы занимаем около 70 процентов.

С первого апреля мы снизили ставки по потребительскому кредитованию – от двух до трёх процентных пунктов. И мы видим оживление примерно на 20 процентов: с первого апреля увеличились заявки на потребительское кредитование. Это говорит о постепенном восстановлении спроса населения на финансирование. В общем, это пока первые признаки, но достаточно позитивные признаки восстановления.

В.Путин: Поговорим о вашей работе с различными отраслями реальной экономики.

Г.Греф: Здесь ситуация пока похуже, к сожалению. Во–первых, мы за первые три месяца снизили объём кредитования юридических лиц примерно на два процентных пункта. Это тоже лучше, чем мы ожидали: мы думали, что портфель упадёт примерно на шесть-семь процентных пунктов. И тоже такая же ситуация. Февраль фактически был очень сильным в падении, но и ставки были очень высокими. В феврале пошли первые заявки; в марте более или менее у нас начинается уже оживление; в апреле мы видим, что появляется у компаний значительно больше аппетита к риску, аппетита к проектам.

И конечно, ещё достаточно высокая ставка, но в апреле показатели инфляции падают, курс рубля укрепляется. Ощущение таково, что к середине года в принципе, если не произойдёт каких–то негативных событий, более или менее кредитование должно восстановиться.

Если говорить о ситуации в отраслях, то, наверное, самая сложная ситуация – это, конечно, машиностроение. И там нужно ещё думать, чем помочь, потому что машиностроительные компании – все клиенты чувствуют себя очень сложно.

В.Путин: Нужно активнее применять те инструменты, которые Правительство предлагает для работы, но предлагать недостаточно – нужно их активно использовать. Сейчас поговорим подробнее.

Россия > Финансы, банки > kremlin.ru, 10 апреля 2015 > № 1341026 Герман Греф


Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 3 октября 2014 > № 1189874 Герман Греф

Бунт Грефа: немного смысла в холодной войне

Андрей Колесников

журналист

На форуме «Россия зовет» глава Сбербанка нарушил странный этикет нынешней элиты, которая ликвидирует последствия экономической политики Путина, но не решается сказать о причинах такой политики

Председатель ВТБ Андрей Костин был похож на бронзовый памятник самому себе и методично поигрывал ручкой, председатель ЦБ Эльвира Набиуллина смущенно улыбалась, министр финансов Антон Силуанов словно окаменел. Саундтрек этой мизансцене на форуме с издевательским по нынешним временам названием «Россия зовет» обеспечивал глава Сбербанка Герман Греф, резавший со сцены Crowne plaza правду-матку. И так – десять минут.

Собственно, говорил он о том, что все почтенные руководители экономики и без него знают, но боятся сказать вслух. В некотором смысле он нарушил некий странный этикет нынешней элиты, которая борется из последних сил за то, чтобы ликвидировать последствия экономической политики президента РФ и его госкапиталистического ближнего круга, но не решается сказать ни о причинах такой политики, ни о ее содержании, ни о ее последствиях.

Греф выявил корневую проблему режима – деньги. Деньги любой ценой. Вплоть до того, чтобы обложить новыми сборами малый бизнес, который, как напомнил бывший министр экономического развития, и так почти скончался.

И едва этот самый бизнес начал поднимать голову, с него решили взять продразверстку.

Только для того, чтобы купить себе, власти, безопасность и массовую лояльность, — отдать деньги человеку с ружьем и «болоту». Не тому, что протестует на площадях, а тому, которое если и работает, то по инерции, и которому власти не дают своими выплатами упасть ниже черты бедности — иначе начальство потеряет становой хребет своего электората: почти деклассированного персонажа, которого некоторые исследователи остроумно называют «класс ниже среднего». И еще отдать эти деньги тем, кто пострадал от санкций и теперь может получать из своего придворного положения только сверхдоходы, а не гиперсверхдоходы, как обычно. Перераспределительные коалиции ждут помощи от бюджета — им почти нечего перераспределять. У них, как у Альхена, есть свои «сироты» — жители полуострова Крым. Все остальное население России — тоже «сироты», но по сравнению с крымскими второго сорта. А о тех, кто живет в Сибири и на Дальнем Востоке, теперь, наверное, должны позаботиться китайцы. 

Кстати, китайцев Греф тоже привел в пример. Похвалил их склонность к инновациям, их открытость, абсолютно рыночную. В этом смысле зря наши руководители думают, что разделительная линия проходит между Китаем и Россией с одной стороны и США с другой. В экономическом смысле все наоборот: Китай и США с одной стороны, Россия — с другой.

Критикуя российскую закрытость, в том числе в отношении импорта и заимствований, глава подпавшего под санкции банка набросился не на Запад, лишивший его рынка капитала, а на свое руководство. Указав тем самым, не называя напрямую, на источник бед.

И бросил в сердцах: «Нельзя нарушать законы. Законы экономики».

В этой связи Греф вспомнил Егора Гайдара, его работу «Гибель империи» — подробнейший анализ того, как экономически деградировал и умирал Советский Союз. И, в сущности, прямо сравнил нынешнюю ситуацию с позднесоветской… Костин по-прежнему нервозно играл ручкой, Набиуллина улыбалась, Силуанов – не улыбался…

Кстати, про законы экономики Гайдар тоже писал. В другой работе, чрезвычайно поучительной, — «Экономические реформы и иерархические структуры». Написанной как раз тогда, когда обсуждение дизайна реформ плавно переходило в поиск методов проведения срочных дефибриляционных мероприятий — в 1987-1989 годах. Там можно обнаружить такие слова, адресованные властям: «Если по объективными причинам нельзя было сразу покончить с экономической автаркией…, то действовать в соответствии с законами рынка, а не вопреки им необходимо».

«Я не хочу стоять в очереди в старый советский Сбербанк», — сказал Греф. Фигура речи. Можно еще раз улыбнуться. Но это и констатация того, что сегодняшняя экономическая политика повернута лицом не в будущее, а в прошлое.

Человек, чьим именем назван так и не реализованный амбициозный план второй волны реформ — «программа Грефа» 2000 года, сказал и еще об одной вещи — о том, что управленческая система достигла предела своей эффективности. Что ни делай, результата нет. Как ни заливай деньгами проблемы, они не решаются. Зато решаются некоторые частные вопросы перераспределительных коалиций, присосавшихся к госпотокам.

В словах Грефа сквозили усталость и досада.

Не то чтобы он прямо сказал, что король голый. Но намекнул на это обстоятельство.

Все остальные сделали вид, что это было выступление юмориста, а не сатирика, притом с шутками на грани фола, с такими анекдотами про Василия Иваныча. И после Грефа выступил Владимир Путин, у которого та самая управленческая самоубийственная логика снова стала поводом для оптимизма, для «концентрации ресурсов». Ресурсов, которых нет. И мобилизационные поиски которых ведут прямиком в ту самую очередь в советский Сбербанк.

Здесь уместна цитата из упомянутой Грефом «Гибели империи». Книга заканчивается такими словами: «В России функционирует рыночная экономика, несопоставимо более гибкая, чем социалистическая. Она способна легче адаптироваться к изменениям мировой экономической конъюнктуры. Ее логика не предполагает, что вся ответственность за изменения экономической жизни ложится на существующие власти. Но все же это не значит, что риски, связанные с утратой способности адаптироваться, ростом зависимости страны от параметров, неконтролируемых руководством страны, исчезли. Это та ситуация, в которой осторожность, трезвая оценка угроз, с которыми может столкнуться страна, — неотъемлемая часть ответственной политики».

А Греф? Да что Греф. Погорячился. Нервы сдали — его бизнес под санкциями.

Смешно так выступил. Нормально. Аудитория смеялась… Оргвыводов, скорее всего, не будет.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 3 октября 2014 > № 1189874 Герман Греф


Россия > Финансы, банки > kremlin.ru, 31 марта 2014 > № 1040843 Владимир Путин, Герман Греф

Встреча с главой Сбербанка России Германом Грефом.

Состоялась встреча Владимира Путина с президентом, председателем правления Сбербанка России Германом Грефом. Обсуждались итоги работы банка в 2013 году и его участие в ряде программ, в частности в ипотеке. Отдельно глава Сбербанка России информировал Президента о ходе работы по созданию национальной платёжной системы для карточных платежей.

В.ПУТИН: Пожалуйста. Начнём, наверное, с итогов года. Мы с Вами в целом это обсуждали уже, но знаю, что показатели неплохие, можно даже сказать – хорошие. Давайте с этого начнём. Потом поговорим по темам, которые связаны с решением социальных вопросов; ипотеку банк развивает очень активно. Пока эти два [вопроса], потом то, что Вы посчитаете целесообразным.

Г.ГРЕФ: Владимир Владимирович, мы, действительно, прошлый год закончили с очень неплохим результатом. Это был удачный год, несмотря на то, что макроэкономическая ситуация была непростая, тем не менее рынок кредитования рос, особенно в розничном кредитовании. У нас очень хорошие показатели.

Это касается и качества тех активов, которые мы создали за предыдущий год: в среднем у нас активы выросли более чем на 20 процентов, причём на рынке потребительского кредитования они превысили цифру 40 процентов, а на рынке корпоративного кредитования это порядка 17 процентов.

В целом год можно назвать для нас достаточно удачным, но самое главное, что нам удалось нарастить целый ряд очень важных сегментов бизнеса, это, в частности, инвестиционное кредитование. Очень большое количество проектов было реализовано в таких отраслях, как сельское хозяйство. Меньше, чем в 2012-м, но тем не менее было реализовано значительное количество проектов в области переработки сырья и промышленности. У нас очень сильно вырос портфель в области ВПК. Это сфера, которую мы оставляем в качестве нашего приоритета – совместно с Министерством обороны и Министерством промышленности. Под гарантии Правительства мы кредитуем свыше 400 миллиардов государственный оборонный заказ.

Хочу сказать, что декабрь прошлого года был особенно интенсивным. Мы вырастили наш кредитный портфель только за декабрь месяц более чем на 400 миллиардов рублей. В целом наши активы составили цифру более 17 триллионов рублей. Пять лет назад наши активы составляли цифру примерно 7 триллионов рублей.

Пока тенденция начала этого года тоже достаточно позитивная. Первые два месяца мы закончили с неплохим ростом. У нас кредиты физическим лицам выросли на 2 процента, кредиты юридическим лицам – на 6 процентов. Активы выросли на 3 процента, и мы вырастили нашу чистую прибыль по итогам первых двух месяцев на 5 процентов по сравнению с первыми двумя месяцами прошлого года.

В марте, я думаю, ситуация будет тоже достаточно позитивная, потому что кризисные явления ещё нас активно не затронули. Думаю, что все эти последние проблемы, связанные с движением курса [рубля] и с напряжением ситуации на рынках, скорее всего мы будем чувствовать их влияние уже во втором квартале, но первый квартал, в общем, достаточно неплохой.

Хотя мы видим, конечно, в первые три месяца движение на большом количестве рынков в негативную сторону, стало ухудшаться состояние наших заёмщиков, в частности сельское хозяйство, строительство, металлургия. Мы видим существенное ухудшение позиций наших клиентов, предприятий, очень большое количество реструктуризаций долга. Но пока в целом ситуацию ещё я бы не назвал сколь-нибудь не только критической, но и плохой. Пока мы видим, что у нас есть все возможности с этой ситуацией в дальнейшем работать. Никакого пессимизма не чувствуем.

Мне кажется, что вся та ситуация, которая складывается в последнее время на рынках, призывает нас к тому, чтобы мы очень активно начали заниматься реализацией так называемого сценария «Б», который мы разрабатывали. Это кризисный сценарий, который предполагает, конечно, очень активную работу со всеми нашими заёмщиками по оптимизации всех наших процессов, по улучшению процедур риск-менеджмента и помощи заёмщикам с тем, чтобы они справились с этой ситуацией.

В.ПУТИН: Что у вас с ипотекой происходит?

Г.ГРЕФ: По ипотеке, Владимир Владимирович, мы закончили прошлый год с рекордными результатами. Если 5 лет назад в ипотеке были примерно 10 процентов приобретателей жилья, то теперь каждая четвёртая покупающаяся квартира в стране приобретается с использованием ипотеки. У нашего банка доля в ипотеке выросла до цифры выше 50 процентов. Мы сегодня имеем 50 с небольшим процентов рынка ипотеки.

За последние годы полностью перестроили весь процесс предоставления ипотечных кредитов, резко снизили наши издержки. На сегодняшний день наш ипотечный портфель составляет примерно 1,5 триллиона рублей. 10 процентов всех домохозяйств в стране сегодня уже с ипотечными кредитами, и мы предполагаем в ближайшие 5 лет, до 2018 года, удвоить наш портфель ипотеки до цифры примерно 3,5 триллиона рублей.

Мы видим, что наша доля, скорее всего, будет находиться на том же уровне, даже, может быть, немножко прирастёт. Только за предыдущие 3 года мы оказали помощь в приобретении жилья примерно 1,5 миллиона семей. Мы разработали процесс, который охватывает всех субъектов на рынке: от застройщиков до риелторов, – а сейчас в него включаются и государственные органы, такие как налоговые службы. Очень активно налоговые службы взаимодействует с нами с тем, чтобы сделать удобный сервис для заёмщиков, в том числе по компенсации в счёт налогов тех сумм, которые положены по действующему налоговому законодательству.

Росреестр: мы тоже сейчас вместе с Правительством работаем с тем, чтобы его вовлечь в эту процедуру, чтобы обеспечить безбумажную технологию, чтобы люди не ходили и сами не стояли в ожидании регистрации прав. Тоже есть уже первые движения в этом направлении.

Но самое главное, что всё это позволяет нам снижать издержки, и мы сделали специальный продукт для семей с детьми. Если у семьи один ребёнок, то ставка по нашему продукту снижается примерно на пол процентных пункта, а если двое детей, то примерно на полтора процентных пункта. И в зависимости от первоначального взноса ставка по ипотеке для семей с двумя детьми начинается от 10,5 процента.

В.ПУТИН: На сколько лет?

Г.ГРЕФ: Самый популярный продукт, который люди берут, – это 10 лет. Но у нас ипотека есть и до 30 лет – по выбору заёмщика: он сам выбирает срок, на который берёт ипотечный кредит, и сам определяет сумму первоначального взноса.

С 1 апреля по конец мая, на два месяца, мы объявляем в пяти наших территориальных банках, включая Московский среднерусский банк, это примерно половина территории России, специальную акцию: ипотека для всех заёмщиков 10,5 процента годовых на случай, если первоначальный взнос составляет 50 процентов. Мы надеемся, что это будет стимулировать наших заёмщиков, людей улучшать свои жилищные условия. Мы видим, что в этом году на 80 процентов больше за первые два месяца люди взяли ипотечных кредитов, чем в первые два месяца предыдущего года, и на 93 процента больше подали заявок на ипотечные кредиты, чем в первые два месяца прошлого года.

В.ПУТИН: Если первый взнос будет не 50 процентов, а 25 процентов, то их будет ещё больше.

Г.ГРЕФ: У нас взнос от 10 процентов, но соответственно ставка растёт. Если первый взнос будет, допустим, не 50 процентов, а 20 процентов, то ставка будет по этому продукту примерно 11,5 процента.

В.ПУТИН: То есть вы прибавляете 1 процент.

Г.ГРЕФ: Да, примерно 1 процент.

В.ПУТИН: Герман Оскарович, Вы когда-то были инициатором создания национальной платёжной системы в пластике. Как двигается эта работа?

Г.ГРЕФ: Мы обсуждали эту тему на совещании в Центральном банке, в принципе требуется изменения целого ряда нормативных актов России, которые можно поправить достаточно быстро. И с момента принятия поправок в закон, я думаю, нам потребуется техническая работа от двух до шести месяцев для того, чтобы в разных вариантах запустить национальную платёжную систему.

В.ПУТИН: В каком состоянии сейчас закон?

Г.ГРЕФ: Закон внесён в Думу депутатами. Надеюсь, что теперь, в свете последних событий, он может быть принят достаточно быстро, и есть разные способы решения этой проблемы. Мы для себя начали работу с другими банками по созданию так называемого локального хостинга, когда все банки между собой замыкают платёжные системы, и тогда мы можем оперировать внутри страны уже сами. И заканчивая тем, что нам потребуется от двух до шести месяцев для того, чтобы создать наш локальный российский процессинг, в котором будет осуществляться весь спектр услуг по расчёту, по клирингу и по процессингу всех карточных платежей.

У нас сейчас готовность максимальная, у нас создан процессинговый центр, у нас создан наш российский чип, который производит компания «Ситроникс», он сертифицирован, сделано идентификационное приложение и сделаны все стандарты, которые совместимы с международными платёжными системами.

Поэтому, как только будут приняты законы (мы не рассматриваем эту систему как систему Сбербанка, мы сразу же уходим от контроля этой компании – универсальная электронная карта), мы предложим всем желающим банкам войти в состав уставного капитала. Там не будет ни одного контролирующего банка; это будет компания, которая будет обслуживать все банковские транзакции.

В.ПУТИН: Хорошо.

Россия > Финансы, банки > kremlin.ru, 31 марта 2014 > № 1040843 Владимир Путин, Герман Греф


Россия > Финансы, банки > kremlin.ru, 5 августа 2013 > № 868087 Владимир Путин, Герман Греф

Встреча с президентом, председателем правления Сбербанка России Германом Грефом

Глава Сбербанка информировал Президента о текущей деятельности банка, а также о предварительных итогах реализации стратегии развития Сбербанка в 2008–2013 годах.

В.ПУТИН: Герман Оскарович, какие успехи по снижению ставок? Мы в последнее время много говорим об этом.

Г.ГРЕФ: Владимир Владимирович, во-первых, несколько слов о текущей ситуации на рынке и с нашими ставками. За последние месяцы ситуация с ликвидностью стабилизировалась, и мы видим тенденцию по снижению ставок на рынке.

В.ПУТИН: Ну, у вас-то не было особых проблем с ликвидностью, по-моему.

Г.ГРЕФ: В конце прошлого года был очень большой дефицит ликвидности, в связи с этим все поднимали ставки по депозитам, и начало этого года было очень сложным.

В.ПУТИН: Так уже сколько времени прошло.

Г.ГРЕФ: Да, начиная примерно со II квартала ставки по депозитам пошли вниз, и мы дважды начиная с марта снизили ставки по кредитам физическим лицам и по кредитам юридическим лицам.

В.ПУТИН: Сейчас какая средневзвешенная ставка?

Г.ГРЕФ: Владимир Владимирович, по средневзвешенной ставке, наверное, говорить тяжело.

В.ПУТИН: Я всё понимаю, но всё-таки. Я понимаю, что по разным кредиторам разные ставки, но тем не менее.

Г.ГРЕФ: Если говорить о ставках для физических лиц, допустим, по ипотеке, у нас сегодня средневзвешенная ставка по ипотеке 12 процентов.

В.ПУТИН: Кстати, объём ипотечных кредитов растёт?

Г.ГРЕФ: Владимир Владимирович, в этом году очень большой рост ипотечных кредитов, значительно больше, чем в прошлом году. У нас объём ипотечного портфеля достиг цифры 1 триллион 70 миллиардов рублей, и мы выдаём практически каждый второй ипотечный кредит в стране. Наша доля на рынке сейчас составляет уже 49 процентов, что, в общем, многовато. В этом году за полгода мы выдали примерно в 1,5 раза больше ипотеки, чем в прошлом году.

Мы приняли две программы, в частности программу ипотеки для молодых семей, первоначальный взнос там 10 процентов; средняя ставка – 10,5 процента; если в семье два ребёнка и более, тогда ставка ещё на половину процентного пункта снижается.

Мы видим в этом году очень большое оживление спроса на ипотечные кредиты. Если в прошлом году примерно 25–30 процентов жилья продавалось с помощью ипотеки, то в этом году уже эта цифра превышает 45 процентов, то есть почти каждая вторая квартира в стране продаётся с помощью ипотеки. Поэтому, конечно, если инфляция ещё снизится и ситуация с ликвидностью будет нормальной, то мы надеемся, что, может быть, удастся ещё до конца года несколько снизить ипотечные ставки, в первую очередь для таких категорий, как молодые семьи.

По регионам мы подписали примерно с 60 процентами глав субъектов Федерации соглашения, по которым учителя, врачи, молодые специалисты отдельно субсидируются субъектами Федерации, и мы максимально снижаем ставки для них. Это тоже очень серьёзное направление, по которому ипотека, особенно в сельской местности, растёт.

В.ПУТИН: То есть фактически вы работаете на основе договорённостей с субъектами Федерации? Как бы совместная работа получается.

Г.ГРЕФ: Абсолютно так. В кризис этот процесс начался, и мы подписали первое соглашение в Удмуртии, затем в Татарстане, а сегодня уже большая часть субъектов Федерации имеет такие соглашения, и это очень хорошо развивается.

В.ПУТИН: По каким критериям вы оцениваете платёжеспособность кредиторов – надёжность?

Г.ГРЕФ: У нас есть формальные и неформальные методы оценки. Формальные методы оценки – это, конечно, справка о доходах физического лица по форме 2. И есть ещё, конечно, самозанятые. Там есть целый набор методов, как оценить финансовое состояние и доходы семьи. Мы применяем в том числе аннуитетные платежи, то есть платежи, которые меняются со временем в зависимости от того, как растёт доход людей. Для молодых людей это вначале ставка пониже, через 2–3 года ставка подрастает. Мы надеемся, что у них будет расти доход, естественно. И сегодня средний срок ипотеки составляет 15 лет, но средний срок погашения – примерно 7,5 года, то есть люди в два раза быстрее гасят ипотеку (конечно, в том числе из-за высоких ставок).

В.ПУТИН: Герман Оскарович, мы на одной из последних встреч говорили о том, что финансовые учреждения должны предоставлять свои продукты – особенно гражданам – таким образом, чтобы для получателей кредитов было изначально всё понятно, чтобы там не было каких-то закопанных вещей, которые люди изначально не видят: где-то в конце мелким шрифтом что-то написано, – а потом сталкиваются с реальными проблемами, к которым не готовы. Это и для людей плохо, и для финансовых учреждений.

Г.ГРЕФ: Владимир Владимирович, Вы абсолютно правы. На финансовом рынке есть понятие «асимметрия информации». Единственные ставки на рынке, которые регулируются на развитых рынках, это ставки для физических лиц, в частности по потребкредитам. Там устанавливаются потолки ставок, и рынок очень жёстко регулируется.

Два года назад мы приняли решение об отмене всех комиссий для кредитов физическим лицам. Раньше существовало до десяти всевозможных комиссий. И сегодня наш банк, а следом за этим уже, я думаю, порядка двух десятков банков пошли по пути опрозрачнивания ставок. Мы не берём никаких комиссий при кредите физическому лицу. Там только одна ставка кредита, она является окончательной. И мы, с одной стороны, потеряли в доходе, с другой стороны – часть этой комиссии мы, конечно, переложили в ставку, но зато нет никаких претензий со стороны людей.

Сейчас совместно с Центральным банком мы пытаемся разработать специальный закон, который регулировал бы этот рынок, потому что действительно огромное количество комиссий зашивается в непрозрачные договоры. Иногда ставка по различного рода комиссиям достигает размера ещё одной ставки по кредиту. И эту ситуацию нужно менять, особенно с учётом того, что, по нашим оценкам, сегодня закредитованность наших граждан уже достаточно велика, особенно по потребительским кредитам. И мы видим, что нужно начинать процесс рефинансирования, в частности, в так называемых банках, которые продают в пунктах продаж, кредиты предоставляют, где ставки достигают до 90 процентов годовых. Мы с этой осени начинаем акцию по рефинансированию таких кредитов. Мы не участвуем – у нас есть специальный банк совместно с «БНП Париба», который начал кредитование в пунктах продаж. Но если человек дойдёт до нашего отделения, то ставка у него будет максимум 17,5 процента годовых. Поэтому стоит прийти с этим кредитом в отделение и рефинансировать его по значительно более низкой ставке, чтобы резко снизить обслуживание этого кредита. Сегодня 20 процентов доходов домохозяйств тратится на обслуживание кредитов, это уже достаточно большая нагрузка на доходы населения.

Сегодня потребительские расходы и потребительское кредитование являются основным драйвером роста ВВП. И конечно, хотелось бы, чтобы этот драйвер не исчезал. Поэтому сейчас хочется сделать такой манёвр, чтобы ставки по невыгодным кредитам несколько снижались и люди могли продолжать покупать какие-то необходимые вещи.

В.ПУТИН: К этому надо стремиться.

Г.ГРЕФ: Владимир Владимирович, мы сейчас большую акцию готовим, думаю, что с осени начнём, и другие крупные банки готовятся к тому, чтобы такое рефинансирование предоставлять на рынке.

В.ПУТИН: Хорошо.

Г.ГРЕФ: Владимир Владимирович, осенью заканчивается пятилетняя стратегия развития Сбербанка. Мы в октябре выходим на наблюдательный совет с новой пятилетней стратегией и готовы отчитаться о том, как мы выполнили нашу пятилетнюю стратегию.

Хотел назвать только несколько цифр. За пять лет активы банка выросли более чем в три раза: на начало 2008 года активы банка составляли 4,9 триллиона рублей, на конец этого года мы ожидаем цифру порядка около 17 триллионов рублей. И соответственно объём нашей прибыли вырос в 3,5 раза, и объём наших инвестиций в новые технологии вырос примерно тоже в 3 раза.

За пять лет мы существенно преобразовали всё технологическое ядро банка, инвестировали огромное количество денег в новые технологии, в переформатирование наших отделений. Но мы видим, что нам катастрофически не хватает ни времени, ни денег, чтобы успевать за нашими конкурентами и самыми современными банками, которые работают на западных рынках.

Мы выполнили практически на год раньше все финансовые параметры стратегии. И мы сегодня занимаем 10 процентов наших активов на международных рынках. И в первом полугодии этого года мы заработали уже на международных рынках 14,5 миллиарда рублей, до конца этого года мы заработаем, надеемся, порядка 900 миллионов долларов чистой прибыли – уже на зарубежных рынках. Это достаточно большие средства, и в общем направление нашей политики, которое было пять лет назад поставлено как ключевое, потому что мы слишком большой банк, – чтобы мы потихонечку выходили на внешние рынки и поддерживали наши компании на тех рынках, на которых они традиционно присутствуют. Сегодня мы присутствуем в 20 странах, и вот я сказал о первых результатах нашей деятельности за рубежом. Этот год является первым, когда мы получаем отдачу от наших инвестиций за рубеж.

В.ПУТИН: Хорошо, поздравляю вас.

Россия > Финансы, банки > kremlin.ru, 5 августа 2013 > № 868087 Владимир Путин, Герман Греф


Россия > Финансы, банки > bfm.ru, 17 апреля 2013 > № 799625 Герман Греф

ГЕРМАН ГРЕФ В ЭКСКЛЮЗИВНОМ ИНТЕРВЬЮ BUSINESS FM: КРЕДИТНЫЕ СТАВКИ УПАДУТ, А РАЗМЕР СОЦВЗНОСОВ ДЛЯ МАЛОГО БИЗНЕСА НЕОБХОДИМО СОКРАТИТЬ

Эксклюзивное интервью главы Сбербанка Business FM

Кредитные ставки в этом году неизбежно упадут, а размер социальных взносов для малого бизнеса необходимо сократить, такое мнение в эксклюзивном интервью Business FM высказал глава Сбербанка Герман Греф. Так он комментировал официальное признание сокращения производства.

С Германом Грефом беседовал главный редактор Business FM Илья Копелевич.

О спаде экономического роста

- Владимир Путин, встречаясь с премьером, уже на самом высшем уровне признал, что планы по экономическому росту в районе 5% невыполнимы. В то же время он сказал, что необходима широкая дискуссия с экономистами, чтобы найти рецепты для того, чтобы этот спад роста или вообще спад в реальном секторе прекратить. Какова ваша общая оценка, в чем причина происходящего, и в какую сторону должны вестись эти дискуссии?

- На тему экономического роста дискутировать тяжело в таком коротком формате, потому что это все-таки достаточно многоуровневая и охватывающая целый ряд причин комплексная проблема, которой нужно специально заниматься. Именно поэтому президент озвучил идею широкого "брейнсторма" по возможным поискам каких-то новых идей. Причины понятны, во-первых, ситуация остается очень волатильной в мировой экономике, мы не можем уже расти таким темпом за счет роста цен на сырьевые товары. Мы видим, что не будет такого прироста добычи нефти и газа, который был в предыдущие годы. Более того, добыча газа даже несколько снижается, и не будет также промышленного роста за счет загрузки производственных мощностей. Сейчас на повестке дня стоит вопрос об эффективности и производительности, это касается всех без исключения. Этот вопрос упирается в качество корпоративного управления и в качество правительственного управления. Поэтому дискуссии должны идти вокруг темы - качество управления, институциональные реформы, создание благоприятного инвестиционного климата, поддержка малого и среднего бизнеса и увеличение эффективности всех структур, начиная от средних, крупных компаний и всех правительственных структур.

- Есть конкретные элементы, по которым и Вы, в том числе, раньше высказывались. Кстати, вместе с Андреем Костиным вы критиковали ЦБ за недостаточное денежное предложение, за излишне высокие ставки. Это, кстати, и промышленники одним из элементов называют, деловые ассоциации постоянно ссылаются на возросшие страховые взносы как фактор, который понижает производство. Хотя бы по этим двум вопросам на данный момент Вы могли бы позицию сформулировать?

- Что касается ставок, мы в этом году все-таки придем к тому, что ставки будут снижены. Немножко жалко, что мы опаздываем: ситуация была очевидна еще прошлой осенью, нужно было идти на снижение ставок, даже не осенью, а прошлым летом. Но радикально мы бы здесь все равно ничего бы не изменили, мы могли бы немножко поддержать инвестиционную активность предприятий и сделать кредитную нагрузку на предприятия легче, но, тем не менее, ставка не решает корневых причин.

- Что касается уровня страховых взносов, о которых два года назад спорили, и сейчас промышленники говорят, что это один из весомых факторов фактического сокращения промышленного производства?

- С учетом того, что я категорически выступал против, я имел публичную позицию на эту тему и считал, что это нанесет существенный урон малому бизнесу, я бы сейчас не объяснял эту меру как меру, которая вдруг привела к тому, что промышленный рост резко замедлился. Это комплекс причин, но, конечно, такая вещь как повышение страховых взносов - причина достаточно веская, она, в первую очередь, ударила по малому бизнесу. К сожалению, мы фиксируем сокращение малых предприятий в стране. Это очень негативный факт, и, на мой взгляд, конечно, нужно возвращать для малых предприятий ситуацию обратно. Для крупных компаний не очень понимаю, как это можно сделать сейчас, уже после того, как есть явный дефицит Пенсионного фонда и социальных фондов. Я не думаю, что об этом сейчас всерьез можно говорить. А для малого бизнеса нужно открыто и публично признать эту ошибку и вернуть ставку на прежнее место, потому что мы ничего с точки зрения доходов не получили, а потери очевидны.

Первый совместный год Сбербанка и "Тройки Диалог": $280 млн чистой прибыли

- Наверняка об этом будет дискуссия на форуме - Sberbank CIB - он впервые именно под таким брендом проводится. Прежде, я хотел спросить, как завершается сделка по приобретению Сбербанком "Тройки Диалог", интеграция структуры Sberbank CIB. В первую очередь, завершена ли сделка, потому что говорилось о планах завершить досрочно? Состоится это или нет, и каковы результаты Sberbank CIB уже в составе Сбербанка?

- Мы приняли согласованное решение о том, что эту сделку целесообразно завершить досрочно. Я надеюсь, что в самое ближайшее время мы ее закроем, пока она еще не закрыта. Потому что, когда мы учитываем каждую копейку в двух кошельках и возникают противоречия по поводу того, что чем больше Sberbank CIB заработает, тем больше Сбербанк должен будет заплатить последний платеж - это, конечно, не очень приятная дилемма. Мы договорились с владельцами "Тройки" о том, что мы завершим эту сделку досрочно. Сейчас остались только технические вопросы, мы их в течение ближайшего времени решим.

- О результатах можете рассказать? Потому что мы знаем, что до слияния для "Тройки Диалог" год был трудный, это компания с прекрасной историей, но, тем не менее, в последний год ее самостоятельного плавания у нее были не лучшие результаты, едва ли не убытки.

- Действительно, и первый год работы совместно со Сбербанком был очень непростой для компании. Этот первый год - 2012-й, когда наши две команды работали уже на полную силу и, на мой взгляд, они достигли очень хороших показателей - 280 млн долларов чистой прибыли.

- Таких прогнозов не было, мне кажется, вообще, когда заключалась сделка. Тогда говорилось о каком-то пороге в 80 млн прибыли за год?

- Средний за три года считали - 100-120 млн. На 2012 год план самый оптимистичный составлял 170 млн долларов. Результаты превзошли все наши самые оптимистичные прогнозы.

- А какие направления бизнеса дали такой всплеск прибыли?

- Они выполнили по всем направлениям: и по направлению IB ( инвестиционный банкинг) - бизнес-плану, но больше всех - работа на глобальных рынках .

- После того, как сделка будет завершена, Sberbank CIB станет просто дочерней компанией или подразделением Сбербанка?

- Ничего не поменяется, потому что вся конечная конфигурация уже сейчас сформирована, есть отдельное юридическое лицо Sberbank CIB со своими дочерними предприятиями за рубежом, и такой же структура останется. Она будет упрощаться немножко. Она была очень сложной, поэтому мы за два года ее очень сильно причесали, будет она еще больше упрощаться, опрозрачиваться. Если говорить о конечной конфигурации двух юридических лиц, ничего не поменяется.

- Каковы основные задачи, которые перед этим инвестиционным подразделением будут стоять на ближайшие годы?

- В первую очередь, это предоставление комплекса услуг для наших крупнейших клиентов. Мы не могли считаться универсальным коммерческим банком, потому что у нас просто не было компетенции к предоставлению огромного спектра наших услуг и наших продуктов. Сегодня на рынке практически не существует такой услуги, которую мы не умеем предоставлять, причем, предоставлять очень высокого качества. Команда Sberbank CIB - одна из самых сильных на рынке, результаты говорят об этом. Мы собирали команду и из "Тройки Диалог", и по всему миру - по одному человечку, поэтому сегодня там собран очень звездный состав. Все это дает кумулятивный эффект для наших клиентов, как коммерческий эффект для нас.

Философия и футуризм: форум Сбербанка и "Тройки Диалог" состоится в новом формате

- Форум достается Сбербанку в наследство от "Тройки Диалог". Он всегда проходил сразу после форума в Давосе: мы к этому привыкли, как продолжение Давоса. В этом году с таким двухмесячным лагом. С чем это связано, как будет меняться формат?

- Мы экспериментируем. Экспериментируем по датам, много экспериментируем с форматами, поэтому пока мы еще не нашли окончательно наиболее подходящую точку, наиболее подходящий формат. В этом году мы изменили на апрель: и погода получше, и все-таки уже чуть-чуть побольше от начала года, и тренды все понятны, и есть что обсуждать после Давоса. Уже много событий произошло, и посмотрим, насколько дата будет удачной. С точки зрения формата: будет две пленарные сессии в первый день. Первая сессия будет посвящена линиям разлома. В 20 веке Россия ответила на ключевые вызовы, на ключевые линии разлома в мире коммунизмом, и мы поставили провокационный вопрос в повестку дня, каким будет ответ России на линии разлома 21 века.

- Историко-философская тема.

- Историко-философская, но и футуристическая тема. Участников, которые там будут присутствовать, мы собирали со всего мира, это очень интересные люди. Начну с бывшего премьер-министра Великобритании Тони Блэра, бывшего министра обороны США Колина Пауэлла, бывшего президента Чехии Вацлава Клауса, профессора Чарльза Виплоша, гарвардского - Ричарда Пайпса.

- Насколько помню, год назад тоже был большой и значимый статусный состав иностранных участников, и они довольно жестко, кстати, критиковали политическую ситуацию в России. Все будет продолжаться также?

- Это вопрос адресовывать надо не мне, а участникам. Мы стараемся ставить те вопросы, которые являются наиболее интересными для российских предпринимателей и международных инвесторов. Это иногда очень острые вопросы, и не надо их бояться. Если будут политические темы, значит, нужно будет давать разъяснения по принципам политики России. Там будут все крупнейшие мировые фонды, под управлением которых находятся сотни миллиардов долларов США, люди, которые принимают решения о начале или остановке инвестиций в Россию. Поэтому очень важно с ними составить откровенный разговор. Нам есть что показать, с точки зрения привлекательности России, у нас много недостатков, это правда, но мы были и остаемся одним из очень привлекательных инвестиционных регионов, об этом нужно не бояться говорить.

Россия в ВТО: "Там нет учеников, там есть конкуренты, и нам не надо демонстрировать свою слабость"

- Возвращаясь к острым дискуссиям на форумах - в начале года, традиционный тоже Гайдаровский форум в Академии народного хозяйства - Вы упрекнули членов правительства в том, что они плохо знакомы с правилами ВТО. Там тоже завязалась такая дискуссия по поводу пошлин на автомобили. После этого, на ваш взгляд, те, кто занимаются сейчас в правительстве этими вопросами, изучили весь свод правил ВТО?

- Я понимаю подначку вашего вопроса, все-таки это была публичная, но дискуссия, я попытался таким образом обратить внимание на то, что Россия уже находится в составе ВТО, и там нет учеников, там есть конкуренты, и нам не надо демонстрировать свою слабость тем, что мы еще не подготовились к тому, чтобы быть внутри ВТО. Нужно как можно скорее обучать людей формировать команду и пользоваться всеми инструментами, которые дает ВТО для защиты интересов, рынка и местных производителей. На это я пытался обратить внимание.

- Но выучили или не выучили?

- На мой взгляд, сейчас правительство активно занимается формированием команды. Просто команда для переговоров и команда, которая будет управлять взаимоотношениями с партнерами в рамках ВТО - это две разные задачи. И вот сейчас, насколько мне известно, активно приступили к формированию команды, которую нужно будет заточить под защиту наших интересов, защиту интересов рынка. Должна быть такая же квалифицированная команда, как есть во всех странах - членах ВТО. Благо, что практически все ключевые страны являются членами ВТО, поэтому мы играем на одной площадке со всеми, по одним и тем же правилам, и очень важно, чтобы наши игроки были настолько же квалифицированы и компетентны, как игроки наших конкурентов.

"23% по потребкредитам - это далеко не самая высокая ставка. Системного риска в буме потребкредитования нет"

- Теперь еще к одной публичной сцене, уже недавней. Министр финансов на Съезде Ассоциаций российских банков поведал, его это шокировало, что он получил сообщение c предложением потребительского кредита под 23%. Журналисты тут же нашли: такие кредиты есть, кстати, и в линейке Сбербанка. Вас не шокируют эти ставки? Не кажется ли вам, что потребительское кредитование, которое переживало бум по очень высоким процентным ставкам на фоне далеко невысоких темпов роста ВВП и, следственно, зарплаты, это может быть реально опасная ситуация для банковской системы уже в ближайшем времени? Что будет со ставками?

- Ставка 23% по необеспеченным потребительским кредитам - это нормальная ставка, причем, далеко не самая высокая. Для определенных категорий кредитов и клиентов - это нормальные ставки, которые есть сегодня на рынке. Это потребкредит, это короткий кредит на покупку, если у вас не хватает денег на что-то. Эти ставки меня не удивляют, потому что я их знаю хорошо. Но не надо путать ставки по потребкредиту и ставки по ипотеке.

- 13-14% - это гораздо дороже, чем в Европе или Америке.

- Только депозитов под 9-10% годовых, которые мы платим сегодня, в Америке и Европе тоже не найдешь. Наши европейские банки платят от 1,25 до 2,5% годовых по депозитам. Там и инфляция другая, и ставки по кредитам другие. Поэтому мы работаем и в тех условиях, и нам те условия нравятся больше, честно говоря, низкоинфляционные, чем ставки, по которым нам приходится работать здесь. Необеспеченное потребкредитование - это всегда повышенный риск. Почему такая высокая ставка, потому что там повышенный риск. Вопрос, будут ли страдать эти портфели в случае возникновения кризисной ситуации.

- Системного риска они не представляют, на ваш взгляд?

- На мой взгляд, нет. Если они хорошо упакованы, если у банка хорошая система риск-менеджмента, то это не страшно. Российские банки вынесли суровый урок из кризиса 2008 года, и сейчас у ключевых игроков система риск-менеджмента достаточно надежная. Поэтому я не думаю, что там будут уж очень большие новости.

"Правительство должно помогать компаниям вернуть деньги с Кипра, но ни в коем случае не компенсировать их потери из бюджета"

- Последняя из самых актуальных тем, "АвтоВАЗ" - это один из клиентов Сбербанка, более того, Сбербанк через "Тройку Диалог" являлся и акционером "АвтоВАЗа" до недавнего времени, в общем, у вас тесные отношения. У "АвтоВАЗа" зависли деньги на Кипре, он это открыто признает. Вопрос к вам, как к банкиру и к министру экономики в прошлом, в этой ситуации, правительство должно вообще помогать тем или иным нашим экономическим субъектам, кто оказался в таком форс-мажоре? Четкого решения никакого принято не было, ничего не прозвучало, поэтому просто ваше личное мнение?

- Мне очень неприятно, если, действительно, у "АвтоВАЗа" застряли там деньги, потому что "АвтоВАЗ" демонстрирует очень хорошие темпы развития в последние годы. За многие годы существования "АвтоВАЗа" наконец там появился очень сильный менеджмент, и, на мой взгляд, они сделали колоссальную работу за последние годы, как с точки зрения и финансовых показателей компании, так и с точки зрения модельного ряда.

- Не все, конечно, у них там зависли деньги, но деньги, как они объясняют, той структуры, которая занималась экспортом автомобилей.

- Если вы имеете в виду, должно ли правительство помогать вернуть деньги в такого рода случае, то мне кажется, тут случай, когда нужно помогать, конечно.

- А помогать - значит, компенсировать хотя бы частично тем или иным субъектам, считая это форс-мажором? Другой вопрос, почему и по каким причинам даже такие крупные компании, как "АвтоВАЗ" для определенных своих операций держали деньги именно там.

- Вы знаете, это не эксклюзивная ситуация с "АвтоВАЗом". Ведь и у нас есть там компании, и у любой крупной российской структуры есть там компании, поэтому "АвтоВАЗ" не находится в каком-то исключительном положении. Дело в том, что мы там не держали денег и понятно, мы видели, куда развивается ситуация, поэтому мы никогда не использовали эту структуру более чем, как транзитную. На мой взгляд, бизнес - это риск, и всегда бизнесмены должны быть готовы и заработать, и потерять. И если ты недооценил риск, ты теряешь деньги. Это нормально. Было бы смешно, если бы в случае каждого возникшего коммерческого риска компании бы приходили к правительству за какими-то компенсациями. Все бегут к правительству: мама, дай денег. Нет, конечно. Это нормальный коммерческий риск. Более того, я хочу сказать, что это контрпродуктивно. Нельзя помогать коммерческим структурам в таких ситуациях, потому что все очень быстро привыкнут бегать за помощью к правительству. Нужно помнить также, что правительство должно поддерживать равные условия конкуренции. Если одни конкуренты платят налоги, а потом эти налоги возвращаются другим конкурентам в виде помощи в закрытии их коммерческих ошибок - это неправильно. На мой взгляд, в этой ситуации АвтоВАЗу нужно помогать вернуть деньги, но не возвращать деньги из бюджета.

- Компания деофшоризации принимает всемирный характер. После событий на Кипре, например, в Люксембурге предприняли уже шаги, которые, как минимум, ухудшат положение офшорных вкладчиков. На ваш взгляд, нужна ли России офшорная зона, потому что неспроста тот же "АвтоВАЗ" использует кипрскую юрисдикцию для определенного вида операций. Могла бы российская банковская система, в ее нынешнем виде, привлечь хотя бы часть выводимых из офшоров денег в себя?

- Кипр - это не только налоги, а для большого количества компаний не столько налоги - это все-таки хорошо-развитое, приспособленное к традициям международного делового оборота законодательство. Но дело в том, что ключевое все-таки - это хорошо работающее судебное законодательство, легко применяющееся английское право и очень адаптированная местная правовая система к английскому праву. В этом смысле, мне кажется, что нам из кипрской ситуации нужно извлечь уроки. Нам нужно ликвидировать все пробелы, которые мешают российским компаниям работать в нашей юрисдикции.

Если говорить о создании некоего офшора, с точки зрения снижения налогов, вы знаете, я столько лет потратил своей жизни с Алексеем Кудриным на закрытие внутренних офшоров, что я не могу поддержать создание новых налоговых офшоров. А вот создание юрисдикции, столь же удобной, как эти офшоры, которые сейчас подвергаются давлению и, в том числе, сейчас гарантии и максимально либеральное отношение к возврату капиталов и к тем, кто возвращает эти капиталы в Россию, мне кажется, что сейчас очень удобный момент. Нам нельзя опять опоздать, нам важно сейчас сделать шаги к тому, чтобы привлечь потенциальных владельцев депозитов в офшорных зонах в нашу российскую юрисдикцию.

- Спасибо, большое. Держитесь курса

Россия > Финансы, банки > bfm.ru, 17 апреля 2013 > № 799625 Герман Греф


Россия > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 24 января 2013 > № 741528 Герман Греф

ГРЕФ: ВСЕ, ЧТО МОЖНО ПРИВАТИЗИРОВАТЬ, ДОЛЖНО БЫТЬ ПРИВАТИЗИРОВАНО ( FRANKFURTER ALLGEMEINE ZEITUNG , ГЕРМАНИЯ )

Беньямин Трибе (Benjamin Triebe)

Герман Греф возглавляет крупнейший российский банк, а прежде он был ориентированным на проведение реформ министром экономического развития. В интервью газете Frankfurter Allgemeine Zeitung он говорит о том, почему должен быть приватизирован Сбербанк - а также нефтяной концерн "Роснефть".

Frankfurter Allgemeine Zeitung: Г-н Греф, если судить по рыночной капитализации, то вы возглавляете четвертый по величине банк в Европе. Сейчас вы направляетесь в Давос, где будете встречаться с представителями восточноевропейской и центральноевропейской банковской отрасли. Там банки ведут борьбу с последствиями долгового кризиса. А здесь, в России, Сбербанк находится в комфортных условиях: чистая прибыль в 2012 году, по российской системе отчетности, увеличилась на 11% и составила примерно 8,5 миллиарда евро. Вы собираетесь давать советы вашим коллегам по отрасли в Давосе?

Герман Греф: У нас в России еще много проблем, и у нас имеется большой план относительно того, что мы хотели бы изменить в нашем бизнесе. Мы должны сконцентрироваться на наших внутренних проблемах. Вместе с тем прошедший год был для Сбербанка очень успешным и очень важным с точки зрения прибыли и рыночной капитализации, так как мы были очень активными за границей: в Швейцарии мы в июне, по согласованию с контрольным финансовым агентством Finma, заключили сделку о приобретении банка SLB Commercial Bank. Переговоры продолжались три года, и, слава Богу, они уже позади. Мы также купили австрийский банк Volksbank International, а в сентябре мы стали владельцем турецкого банка Denizbank. Сегодня уже 13% активов Сбербанка находятся за границей.

- Деятельность Cбербанка в России основана в настоящее время на предоставлении кредитов. Задолженность государства невелика, однако долги домашних хозяйств растут сравнительно быстрыми темпами. Сбербанк также увеличил в 2012 году выдачу розничных кредитов на 42%, тогда как депозиты выросли всего на 17%. Является ли кредитная экспансия для Сбербанка, ставшего уже доминирующим банком в стране, единственной возможностью роста?

- Мне не нравится слово "экспансия", оно слишком агрессивное. Сбербанк и так уже очень большой, и это слово вызывает ложное впечатление. Действительно, 42% роста потребительских кредитов - очень много. Этот сегмент стремительно развивался в прошлом году. Мы воспользовались предоставленным шансом, выросли сильнее рынка и не смогли при этом сохранить баланс с депозитами. Но является ли рост выдаваемых кредитов опасностью для российской экономики или шансом? Бюджетная задолженность не является большой проблемой, существует еще потенциал как минимум для 50-процентного дальнейшего роста. Подобная ситуация меня нисколько не беспокоит. Конечно, для страны было бы лучше, если бы увеличение составило не 42%, а от 20% до 25%. Но если рынок быстро растет, то и Сбербанк должен быстро работать. По всем категориям соотношение между кредитами и депозитами, то есть коэффициент кредиты-депозиты (loan-deposit ratio), у нас сбалансировано. Это очень хорошо. Но в этом году подобный рост кредитов, как в 2012 году, будет уже невозможен.

- Для увеличения числа выдаваемых кредитов российские кредитные учреждения все больше рефинансируются через Центральный банк. Задолженность банков перед российским Эмиссионным банком составляет около 80 миллиардов долларов, что почти соответствует положению перед финансовым кризисом и почти вдвое превышает показатели на начало 2012 года. Не образуется ли здесь пузырь?

- Сбербанк также в два раза увеличил свою зависимость от Центрального банка, и к концу года 10% нашего долга приходилось именно на него. Однако монетарные власти уже сказали о том, что показатель в 80 миллиардов долларов в ближайшие три года по крайней мере удвоится. Это новая модель денежной политики в России, новый макроэкономический фактор, но не проблема. Решающее значение имеет сбалансированное соотношение между кредитами и депозитами.

- Другой опцией роста мог бы стать инвестиционный банкинг (investment banking), который пока не играет никакой роли в Сбербанке. Следует ли его расширять в национальном или интернациональном масштабе?

- В России нужно это делать. Что касается расширения подобной деятельности за границы страны, то пока таких планов нет. Мы еще не готовы к подобному большому направлению в международном бизнесе. Здесь, в России, наш инвестиционный банк, предположительно, получит чистую прибыль в размере 200 миллионов долларов. А в 2013 году он хочет удвоить эти показатели. Если это получится, то можно будет говорить о хорошем результате в нынешнее сложное время. Мы создали интегрированный в Сбербанк инвестиционный банк, и это не изолированное подразделение. Половина его доходов приходится на сделки с клиентами нашего предприятия. Очень важно, что мы имеем возможность предоставить нашим крупным клиентам услуги инвестиционного банкинга. Два или три года назад это было для нас большой проблемой. Ведь, если клиент доволен нашим инвестиционным банкингом, то он может быть доволен и корпоративным банкингом. Подобного рода мультипликативный эффект является очень важным. Мы должны иметь возможность предоставлять все виды услуг нашим клиентам, и в 2012 году мы усовершенствовали этот набор.

- Сбербанк широко и комфортно представлен на российском рынке, на вашу долю приходится 45% вкладов частных клиентов и 29% всей имущественной стоимости в банковском секторе. Единственным крупным конкурентом является также находящийся под контролем государства банк ВТБ. Имеет ли место здесь конкуренция, или речь идет о ситуации, в которой можно расслабленно откинуться назад в кресле?

- Действительно, здесь есть два очень крупных банка. Но существует также очень, очень сильная конкуренция. Десять крупнейших финансовых институтов в России занимают 60% рынка, а в Соединенных Штатах - больше 75%. Здешняя концентрация не такая значительная. Конкуренция с небольшими и региональными банками очень острая. И это весьма неплохо для нас. Каждый день наши конкуренты двигают нас вперед, и мы не можем проспать ни одного дня. Это очень хорошо как для наших клиентов, так и для России.

- Раз уж вы упомянули Соединенные Штаты: если сравнивать, то в России, с одной стороны, предложение в области банков и финансовых услуг меньше, но, с другой стороны, многие россияне еще и не проявляют интереса к тому, чтобы использовать банки для чего-то другого, а не просто для хранения там своих денег.

- И то, и другое верно. Мы не можем сравнивать американский рынок с российским, поскольку первый значительно лучше развит. Но и наши клиенты пока к этому не готовы. Это также вопрос наличия финансовых знаний. Так называемое народное IPO банка ВТБ было большой проблемой. Сотни тысяч людей приобрели акции, а затем купленные ими бумаги в результате финансового кризиса подешевели более чем в три раза ( ВТБ в 2007 году вывел на рынок около 23% своих акцией - примечание редакции газеты Frankfurter Allgemeine Zeitung ). Люди тогда не смогли осознать связанных с этим рисков. Поэтому необходимо еще время для финансового образования людей, а также, например, для развития персонального банкинга. Все крупные российские клиенты частного банкинга сегодня находятся в Швейцарии. И, конечно, потребуется еще пять или десять лет для того, чтобы здесь появились такие же финансовые инструменты и такой же уровень знаний, как в Соединенных Штатах. Кстати, в Германии этот рынок также не очень сильно развит, а в России во время кризиса мы поняли, что это, возможно, не так уж плохо.

- Многие россияне, а также иностранцы, не хотят инвестировать деньги в России на длительный срок. Это также политическая задача - повысить доверие к российской финансовой площадке. Вы с 2000 по 2007 год были министром экономического развития и торговли при президенте Путине. Сейчас Путин вновь стал президентом. Как вы оцениваете современный процесс экономических реформ?

- В ближайшие пять лет нам предстоит провести много реформ, очень сложных реформ. Российский инвестиционный климат должен стать одним из лучших в Европе, в противном случае мы не получим никаких долгосрочных и прямых инвестиций. А без них мы не сможем добиться стабильного роста. Сегодня в России все это понимают. В этом году в Давос приедет и премьер-министр Медведев. В среду он проведет там интересную подиумную дискуссию относительно трех сценариев развития Российской Федерации. Я надеюсь, что все инвесторы получат хорошую возможность для того, чтобы задать вопросы премьер-министру. И тогда мы услышим, что намерено делать правительство в ближайшие пять лет для того, чтобы улучшить инвестиционный климат, а также имидж страны. Существующий имидж России в средствах массовой информации также является большой проблемой. Многие потенциальные инвесторы не получают полной информации о реальной ситуации в России.

- Несколько дней назад в ходе подиумной дискуссии в Москве вы сказали, что Россия отстает в международной конкуренции, так как она опирается на экспорт сырьевых товаров, нефти и природного газа. Что должно произойти для того, чтобы Россия двигалась вперед более быстрыми темпами?

- Для этого потребовалась бы большая программа. Если говорить коротко, то у нас две проблемы: эффективность государства и эффективность руководства предприятий. В государственном секторе это относится к качеству образования, к уровню регулирования, к организации наших государственных органов и их прозрачности.

- В начале беседы мы говорили о значительном росте кредитов, выдаваемых домохозяйствам. Рост кредитов предприятиям в 2012 был значительно ниже средних показателей, и в Сбербанке это увеличение составило 17%. Должно ли это, в принципе, вызывать озабоченность?

- Это является следствием сложных проблем, которые являются причиной нашего нынешнего низкого экономического роста. Кроме того, проценты при предоставлении кредитов предприятиям очень высоки. Это является следствием политики Центрального банка, который мало направил на рынок наличности. Инфляция в прошлом году составила 6,6%, а проценты по кредиту для предприятий были выше - 10% или 11%. Это очень много, и в результате осложняется финансирование новых проектов.

- То есть, это проблема дорогих кредитов, а не спроса?

- Цена денег слишком высока. Проценты должны снизиться, в противном случае у нас не будет никакого роста.

- Центральный банк в сентябре прошлого года сократил свою долю в акциях Сбербанка на 7,6%. Теперь доля государства немного превышает 50%. Считаете ли вы, что эта доля в ближайшее время будет продолжать сокращаться?

- Я надеюсь, что так и будет. Однако это зависит от Государственной думы. Это будет политический процесс.

- Почему вы надеетесь на сокращение? Потому что это даст вам больше предпринимательской свободы, и тогда не нужно будет оглядываться на акционеров?

- Я либеральный экономист. Я не верю в государственную экономику. По моему мнению, все, что можно приватизировать, должно быть приватизировано. Я не понимаю, почему государство должно иметь в своей собственности такие крупные банки. Сбербанк, ВТБ, а также другие финансовые институты, активами которых государство еще владеет, должны быть приватизированы. Это долгосрочная задача, и на это потребуется, возможно, десять лет, но решать ее все равно надо. Это моя принципиальная позиция. Я со своей командой работаю уже больше пяти лет в Сбербанке. Мы трудимся не по восемь часов в день, а по 12-16 часов, в том числе в выходные дни. Я очень много сделал для того, чтобы изменить философию Сбербанка, чтобы перейти от государственной философии к рыночной философии. Стабильность, являющаяся важной составной частью этой философии, может быть гарантирована только частными инвесторами.

- Еще будучи министром экономического развития, вы настаивали на приватизации. Вы выступали тогда против уничтожения крупнейшего российского нефтяного концерна "ЮКОС" и поглощения его находящимся под контролем государства концерном "Роснефть". Теперь Роснефть покупает третью по величине компанию на рынке - частную ТНК-BP. Вы довольны такого рода развитием событий?

- Я недоволен. Я считаю, что было бы лучше, если бы мы имели больше конкуренции в нефтяном секторе. Но здесь уже ничего изменить нельзя. Следующим шагом должна быть 100-процентная приватизации крупной компании "Роснефть". Это не представляло бы никакой опасности для государства. Чем отличаются российский газовый сектор от нефтяного сектора? Что касается газа, то там существует Газпром, и эффективность там не очень высока. Что касается нефти, то в этой сфере есть и частные, и государственные предприятия. Эффективность там совершенно иная. Было бы большой ошибкой создание в нефтяном секторе монополии.

- Что касается монополии. Вы уже упомянули о том, что российский банковский рынок сильно фрагментирован. Не возникнут ли здесь в обозримом будущем для Сбербанка варианты приобретений?

- Нет. Наша доля на рынке достаточно велика. Российский Центральный банк сильно ориентирован на рынок и конкуренцию. Его глава Игнатьев часто мне говорит: "Будьте добры, идите за границу. В России у вас уже всего достаточно". И я на 100% разделяю его мнение. В России мы ничего не будем покупать. Финансовый сектор является фундаментом экономического развития нашей страны, и мы хотим и дальше его развивать.

- А как обстоят дела с покупками за границей? Стало ли крупное приобретение банка Denizbank в Турции последним такого рода шагом?

- Нет, это не было последним шагом. Однако в ближайшие три года нам предстоит много сделать для того, чтобы интегрировать купленные нами предприятия. Это очень серьезный вызов.

- Одним из приобретенных банков стал Volksbank International, сеть из девяти банков в восьми восточноевропейских и центральноевропейских странах с главным офисом в Вене. В ноябре он был переименован в Сбербанк Европа (Sberbank Europe). Бывший банк SLB Commercial Bank теперь называется Sberbank Switzerland. Является ли это тестом для бренда "Сбербанк", за которым может последовать экспансия как универсального банка на Запад?

- Органичный рост является здесь ключевым словом. Сбербанк был основан 171 год назад, и сейчас мы разрабатываем планы на следующие 50 лет. Мы представлены в Австрии и в Швейцарии, а Denizbank активно работает в Германии. Мы не хотим спешить, не хотим покупать неизвестно что и не хотим вести бизнес в как можно большем количестве стран. В качестве первого шага мы должны сделать известным наше имя за границей. На это требуется время, и мы еще не готовы к широкому выходу на рынок. Посмотрим, что будет через три-четыре года. У нас нет никакой агрессивной стратегии.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 24 января 2013 > № 741528 Герман Греф


Россия > Финансы, банки > kremlin.ru, 8 октября 2012 > № 665047 Владимир Путин, Герман Греф

Встреча с президентом, председателем правления Сбербанка России Германом Грефом

Глава Сбербанка информировал Президента об итогах работы банка в текущем году.

* * *

Г.ГРЕФ: Владимир Владимирович, мы закончили вторичное размещение наших акций. Окно, которое открылось на рынке, продолжалось практически два дня. Спасибо совместным действиям Центрального банка и Правительства, мы все вместе сумели этой возможностью воспользоваться. 5 миллиардов 200 миллионов по цене 93 рубля за акцию – это как раз тот коридор, который мы предполагали. Это выше, чем предыдущая цена размещения (89 рублей за акцию), – самая большая сделка по приватизации за всю российскую историю.

В.ПУТИН: Вы имеете в виду продажу 7,6 процента наших акций.

Г.ГРЕФ: Да, 7,6 процента наших акций.

В.ПУТИН: На сто долларов, вложенных десять лет [назад], вы получили сейчас 3700, по-моему?

Г.ГРЕФ: 3700. Мы вторые после «Эппл» по доходности за десять лет.

В принципе, я считаю, что это действительно очень хорошая сделка для России, очень хорошо везде освещалась. И после нашего размещения, несмотря на большое падение, мы держимся в районе 92 рублей за акцию. У нас ещё будет сложный период, пока произойдёт адаптация к этому большому объёму акций, которые были выброшены на рынок. Тем не менее мы ожидаем рост. Все фундаментальные показатели у нас очень хорошие. Мы ожидаем стабильного роста в этом году, в конце текущего года. Все обязательства перед инвесторами, которые мы брали на себя, думаю, мы в полном объёме выполним.

В.ПУТИН: Хорошо.

А в Турции как поработали?

Г.ГРЕФ: Сложная работа была. К сожалению, очень короткий период времени был отпущен. У нас была большая конкурентная борьба за турецкий банк [DenizBank]. Последними в гонке за приобретение этого банка (это шестой банк Турции) оставались мы и Катарский национальный банк. Это очень хороший высокотехнологичный актив. Продавал его бельгийский банк Dexia, один из крупнейших европейских банков. В соответствии с требованиями регулятора он обязан был продать этот актив, хотя очень не хотел продавать.

Цена продажи составила 1,3 стоимости капитала, или примерно 2,7 миллиарда евро. И мы ещё должны будем в конце года в зависимости от результатов, которые будут подведены до момента покупки, доплатить кусочек – изменение стоимости чистых активов, то есть ту прибыль, которая будет получена банком за этот год. Это примерно ещё порядка 170 миллионов евро. В целом цена приобретения составит около трёх миллиардов евро, или порядка четырёх миллиардов долларов.

Для нас это самое крупное приобретение за рубежом за всю историю «Сбербанка» – очень крупный актив, очень качественный актив. В этом году банк на турецком рынке заработает порядка 400 миллионов долларов чистой прибыли, в следующем году прогноз – свыше 600 миллионов долларов чистой прибыли. Для нас это очень важная платформа, банк расположен кроме Турции ещё в пяти государствах, хорошая платформа для работы в Азии. Очень хорошая команда, очень хорошо построенная технология, продуктовая линейка. Он [банк] второй в Турции по финансированию сельского хозяйства, и мы надеемся получить очень хороший мультипликативный эффект. Мы туда можем передать часть наших современных технологий и очень многое можем принести в Россию, в том числе их технологию работы в сельском хозяйстве, технологию работы с малым и средним бизнесом.

Все регулятивные органы очень позитивно к нам отнеслись, после нашего приобретения турецкий регулятор снизил для нас достаточность капитала с 15 до 12 процентов, что нам высвобождает капитал. В течение целого ряда лет мы сможем спокойно развиваться на рынке, не капитализируя банк. Думаю, что мы построим очень хороший мост между нашими двумя экономиками. Турция имеет очень большой потенциал роста, мы второй торговый партнёр Турции сейчас, по темпам роста – первый.

В.ПУТИН: Турецкие компании очень активно работают, и, если банк сможет их обслуживать, обслуживать этот оборот, думаю, он только выиграет.

Г.ГРЕФ: Плюс, Владимир Владимирович, 1400 российских компаний работают сегодня на турецком рынке включая нашего стратегического партнёра – «Росатом». Огромные инвестиции в строительство атомной станции.

В.ПУТИН: Большая работа.

Г.ГРЕФ: Я думаю, что мы сумеем развернуться в течение нескольких лет, и это будет очень хороший мостик для российских предприятий, для работы на турецком рынке.

В.ПУТИН: Как «Сбербанк» здесь, дома, себя ощущает за полгода?

Г.ГРЕФ: Владимир Владимирович, мы за 8 месяцев подвели итоги: наш процентный доход за 8 месяцев по отношению к 8 месяцам прошлого года увеличился на 26 процентов. Прибыль наша за 8 месяцев, чистая прибыль, составила 239 миллиардов рублей.

В.ПУТИН: А по сравнению с периодом прошлого года?

Г.ГРЕФ: Это выше примерно на 8–10 процентов, чем в прошлом году. И мы считаем, что до конца этого года мы увеличим прибыль по сравнению с прошлым годом. Хотя в этом году у нас уже нет такого роспуска резервов, который был в прошлом году, но у нас стабильный финансовый результат, примерно 27–29 миллиардов рублей в месяц мы зарабатываем, и до конца этого года мы примерно таким темпом будем зарабатывать нашу прибыль.

В.ПУТИН: В странах СНГ где работаете?

Г.ГРЭФ: Это три страны: Украина, Казахстан и Беларусь. Мы решили пока ограничиться инвестициями в эти три страны. Мы сейчас представлены в 20 странах и в ближайшие три года не собираемся увеличивать количество стран. Нам нужно создать за эти три года мощную международную платформу. У нас никогда не было такого опыта. Это очень сложная история. Мы купили сложный актив в Восточной Европе, купили очень дёшево, но он убыточный, и нам за три года его нужно вывести в прибыль.

В.ПУТИН: Где?

Г.ГРЕФ: Это Чехия, Сербия, Словения, Словакия, всего восемь стран Центральной Европы – кроме одной страны, которая нам интересна, это Польша. Мы в принципе получили присутствие во всех странах Центральной Европы, кроме Польши, но, наверное, польский рынок мы начнём смотреть позже, после того как завершим строительство всей международной платформы.

Россия > Финансы, банки > kremlin.ru, 8 октября 2012 > № 665047 Владимир Путин, Герман Греф


Россия > Финансы, банки > premier.gov.ru, 30 марта 2012 > № 524898 Владимир Путин, Герман Греф

Председатель Правительства Российской Федерации В.В.Путин провёл рабочую встречу с главой Сбербанка России Г.О.Грефом.

Речь шла о совершенствовании системы обслуживания клиентов Сбербанка России – о новых видах услуг, технологиях, о работе банка в отдалённых населённых пунктах. Как подчеркнул глава Сбербанка, «наша цель – стать лучшим банком с точки зрения качества обслуживания». В свою очередь Премьер заметил, что «Сбербанк – это особое учреждение. Мы его поддерживаем, всегда поддерживали и будем поддерживать».

Стенограмма начала встречи:

В.В.Путин: Герман Оскарович, чем больше учреждение, тем больше в учреждении бюрократии всякой. Насколько я понимаю, это к Сбербанку не относится: у вас идёт активная работа с клиентами – с юридическими лицами, с физическими. Кроме того, насколько мне известно, вы приобрели ряд иностранных активов, и таким образом Сбербанк стал у нас международным финансовым учреждением.

Г.О.Греф: Владимир Владимирович, спасибо большое. Действительно мы стараемся. К сожалению, ни одна крупная организация не лишена бюрократии и мы в том числе. Но мы пытаемся активно с ней бороться, и в первую очередь бороться во взаимоотношениях с клиентами, потому что весь наш размер не имеет никакого значения, если мы не доставляем каждый день нашим клиентам удобные услуги и радость от посещения наших офисов. Это действительно так.

Наша цель – стать лучшим банком с точки зрения качества обслуживания. В день через наши офисы проходят 5 млн клиентов. Наша задача – каждого нашего клиента обслужить так, чтобы у него не было нареканий. Могу прямо сказать, что эта цель, к сожалению, ещё не достигнута, у нас есть ещё над чем работать.

Мы постарались в 2011 году сделать большие шаги в части совершенствования наших технологий и шагов навстречу клиенту. Владимир Владимирович, мы Вам в прошлом году показывали технологию «кредитная фабрика» и обещали, что до конца прошлого года мы должны перевести на эту технологию последние наши кредитные продукты для граждан (это ипотека), и в IV квартале прошлого года мы на 100% перевели все наши продукты на технологию «кредитная фабрика».

В.В.Путин: Вот если взять за 100% все ипотечные кредиты, выданные в стране, то у вас сколько процентов?

Г.О.Греф: В прошлом году наша доля на рынке ипотеки на 1 января текущего года составила 46,5%. Это много. Это в общем последствие кризиса, потому что в кризис наша доля достигала 60%, так как многие банки ушли с рынка. Но сейчас 46,5% – это тоже очень много. Мы выдали в прошлом году почти каждый второй кредит ипотечный. И если на начало года срок принятия решения по кредитам в нашей «кредитной фабрике» составлял 22,9 часа, то на 1 января этого года срок принятия решения составил уже 12,5 часов. Если раньше мы мерили неделями, то сейчас мы мерим часами. Ипотека – чуть более сложный продукт, и принятие решения по ипотеке иногда достигает 40 часов, но тем не менее это радикально изменило весь ландшафт. Мы принимаем сейчас решений на порядок больше. Исторического пика мы достигли в декабре 2011 года – в день мы выдавали 57,5 тыс. кредитов. Это рост по сравнению с 2007 годом примерно в 3–3,5 раза.

В.В.Путин: Прилично. А прибыль у вас какая за прошлый год?

Г.О.Греф: В прошлом году мы заработали рекордный объём прибыли – это 310,5 млрд рублей по российским стандартным бухгалтерским учётам.

В.В.Путин: По сравнению с позапрошлым годом как это выглядит?

Г.О.Греф: Это в 1,7 больше, чем в позапрошлом году.

В.В.Путин: Рост хороший.

Г.О.Греф: За четыре года мы вырастили объём чистой прибыли более чем в 3 раза. И в этом году мы планируем, что наш объём чистой прибыли будет выше, чем в прошлом году. В прошлом году по кредитам физическим лицам наш портфель вырос на 375. Это очень большой рост.

Могу сказать, что мы стали изживать такую ассоциацию со Сбербанком, как очереди: для нас это позор, и для меня лично – позор. И я Вам докладывал, что я считаю, что такая ассоциация для крупнейшего банка – это стыд. На начало прошлого года у нас 80% наших клиентов обслуживались в среднем за 41 минуту, на конец прошлого года эта цифра составила 18 минут. В этом году, на конец 2012 года, мы поставили для себя ориентир: 90% наших клиентов должны быть обслужены в срок не более чем за 10 минут. До 30 апреля текущего года мы завершим установку электронных очередей в 100% наших отделений с количеством более пяти окон. Будем фиксировать это уже объективно. И наши люди уже не будут стоять физически в очередях, потому что если нужно будет подождать 10–15 минут, то с ними будут работать наши администраторы залов, промоутеры, которые будут помогать людям ориентироваться в финансовых услугах, будут объяснять, как пользоваться удалёнными каналами доступа, и мы постараемся сделать всё, чтобы люди времени не теряли.

В.В.Путин: Сколько у вас сейчас людей работает в целом во всей стране?

Г.О.Греф: В одном юридическом лице в Сбербанке у нас по состоянию на 1 января работало примерно 240 тыс. человек. Если брать группу «Сбербанк», то в целом примерно 280 тыс.

В.В.Путин: А сеть у вас как сокращается?

Г.О.Греф: За прошлый год из около 20 тыс. офисов мы закрыли примерно 150 офисов по стране в целом. Но в то же самое время мы проводим сейчас огромную работу по редислокации сети, то есть, мы одни офисы закрываем в тех местах, где они невостребованы, но открываем в других местах, где они более востребованы. И, что касается сельских населённых пунктов, мы стараемся поддерживать стабильную нашу сеть и закрывать только в том случае, когда мы можем заменить нашу сеть на мобильное предоставление услуг: либо мы вводим офисы, которые приезжают в отдалённые населённые пункты, либо мы устанавливаем онлайн-киоски, где люди могут получить весь набор сервиса.

В.В.Путин: Вот я как раз хотел Вас об этом попросить, потому что Вы прекрасно понимаете, и я это тоже знаю, в некоторых населённых пунктах никаких других банковских учреждений нет, и вряд ли там они появятся. И закрытие офиса Сбербанка создаёт неудобства для людей: им приходится ездить за тридевять земель, для того чтобы получить там какие-то услуги – либо деньги взять, положить деньги и так далее. Это дополнительные проблемы для людей. А всё-таки Сбербанк – это особое учреждение. Мы его поддерживаем, всегда поддерживали и будем поддерживать. И я очень рассчитываю на то, что эта социальная часть вашей работы не будет отодвинута на второй план.

Г.О.Греф: Если говорить об экономической целесообразности, то нам нужно было бы закрыть сейчас 1/3 нашей сети. Она не является для нас экономически обоснованной, и мы стараемся делать всё для того, чтобы, не сокращая сеть, создать условия безубыточного её функционирования. Решить обе задачи одновременно. Мы это понимаем, и мы ни в коем случае не будем предпринимать здесь никаких радикальных шагов до того момента, пока не будут созданы такие технологии, когда люди смогут в полном объёме эти услуги на селе получать.

В.В.Путин: Безусловно, вы являетесь одним из лидеров внедрения новых технологий. Вот в этом направлении тоже можно подумать: как использовать эти технологии, чтобы снизить нагрузку на учреждения в целом, сохраняя сеть по стране.

Г.О.Греф: Мы действительно много занимаемся этим и совместно с российскими высокотехнологичными компаниями работаем сейчас над принципиально новыми технологиями, которые могут эту задачу решить. До того, как мы эту задачу решим, мы никаких радикальных действий совершать не собираемся.

Мы сегодня, если говорить о нашем темпе, выдаём в режиме 24 часа в сутки примерно 40 кредитов в минуту физическим лицам. Мы также Вам во время посещения Сбербанка докладывали о том, что мы постараемся до конца 2011 года создать с помощью технологии «кредитной фабрики» кредитные продукты для малого бизнеса. Мы в прошлом году запустили такую технологию и выдали малым бизнесменам на 25,5% больше кредитов, чем в 2010 году.

Мы выдали в прошлом году по технологии «кредитной фабрики» 46 тыс. кредитов и запустили уже три продукта через «кредитную фабрику». Срок принятия решения для малого бизнеса у нас составляет 60 часов. Раньше эта цифра составляла от двух недель до полутора месяцев. И самое главное, что мы сейчас пытаемся сделать, – запустить, на мой взгляд, самый важный продукт, который называется «бизнес старт», так называемые стартапы. Мы запустили первый такой продукт с франчайзингом. Мы его четыре месяца будем пилотировать. Уже получено свыше 300 заявок. Первые кредиты выданы. И, если мы доведём эту технологию до конца (мы надеемся, что мы это сделаем), то наша задача к 2014 году – каждый год создавать примерно 20–25 тыс. новых предприятий для малого бизнеса с помощью этого продукта.

Технологически это очень непросто, но в принципе мы видим такую перспективу. В этом году мы должны подготовиться, в следующем году мы хотим запустить этот продукт в промышленную эксплуатацию, чтобы с 2014 года он у нас серийно работал. Малый бизнес сейчас для нас – такое мощное приложение сил. Мы в этом году хотим на Петербургском форуме показать для малого бизнеса принципиально новый продукт – агрегированный, так называемая «деловая среда». Мы сейчас много над ним работаем с несколькими крупнейшими IT-компаниями. Я не буду до конца его анонсировать. Он достаточно сложный, но очень удобный для комплексного получения услуг малому бизнесу. У нас задача – в Петербурге показать уже прототип этой программы и начать её эксплуатировать в тестовом режиме во втором полугодии текущего года. В следующем году его уже повести в серию.

Мы еще в прошлом году корпоративным клиентам выдали 5,5 трлн рублей кредитов. Из них прирост в наш кредитный портфель – на 1,7 трлн. рублей. Прошлый год был для нас очень удачным. В декабре мы выдали 70% всех кредитов, выдаваемых в стране. Мы выдали 480 млрд рублей кредитов юридическим лицам в один месяц. Были проблемы с ликвидностью, и большое количество потока клиентов было направлено к нам. И для нас это было своего рода испытанием. Но вот все наши новая «кредитная фабрика», «кредитный конвейер», новые технологии показали свою эффективность, мы справились. Мы выдали в месяц в 2 раза больше, чем обычно выдаем денег. И тем самым, собственно, экономика не почувствовала никаких колебаний. И если говорить о малом бизнесе, то сейчас мы выдаем малому бизнесу один кредит в минуту. Это тоже впечатляющая цифра, но мы надеемся, что мы в разы сможем увеличить пропускную способность наших систем для малого бизнеса.

Мы также в прошлом году открыли 5 новых центров сопровождения клиентских операций. Всего у нас по стране в разных точках уже 9 центров клиентских операций. Мы создали 13 тысяч рабочих мест. Это современные рабочие места, где работают высококвалифицированные сотрудники. Это обработка всех платежей. И мы открыли 4 центра андеррайтинга – это риск-менеджеры – те люди, которые принимают решения по кредитам. В четырех точках у нас принимаются решения по всем кредитам в стране, и 4 тысячи человек работают в этих четырех центрах.

В.В.Путин: Как у вас работает информационный центр, который я смотрел?

Г.О.Греф: Он уже работает примерно на 20% своей мощности, до конца этого года он будет работать на 50% своей мощности. А в следующем году он должен быть загружен уже примерно на 80% мощности.

В.В.Путин: Его услугами будут пользоваться и другие учреждения, да?

Г.О.Греф: Владимир Владимирович, этот data-центр (центр обработки данных) мы построили только для наших целей. В этом году мы начинаем строительство второго в Сколково. Он будет в 1,5 раза больше, чем тот центр, который мы построили в Южном порту, и уже его услугами будут пользоваться все компании, которые будут базироваться в Сколкове, и все высокотехнологичные компании, которым нужны будут услуги скоростного вычисления. Поэтому мы до конца 2013 года должны завершить этот проект в Сколкове. И на этом такой грандиозный этап обновления нашей платформы завершится. Начиная с 2014 года Сбербанк будет представлять из себя один из самых высокотехнологичных банков в Европе и мире, то есть мы выходим на мировой уровень. После 2014 года у нас начинается уже такой рост инновационного характера.

Россия > Финансы, банки > premier.gov.ru, 30 марта 2012 > № 524898 Владимир Путин, Герман Греф


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 21 марта 2012 > № 516702 Герман Греф

Герман Греф: «Банков точно не будет под тысячу»

Алексей Савкин

Президент Сбербанка рассказывает о будущем банковского ритейла, об ипотеке и депозитах, инфляции и кредитах, новых технологиях и индивидуальном психотипе сотрудника

Рынок банковских услуг меняется на глазах. Открыть вклад теперь можно не приходя в офис банка, доля использования удаленных каналов обслуживания растет стремительными темпами. Даже Сбербанк стал лучше обслуживать своих клиентов, полностью изменив облик отделений. О том, как банки намерены развивать розницу, в интервью Forbes рассказал президент Сбербанка Герман Греф. Разговор с Германом Грефом открывает серию интервью с известными российскими банкирами на тему «Большая розница: будущее банковского ритейла».

— Как будет выглядеть розничный банк в будущем?

— Мы можем лишь предполагать, в какую сторону будет двигаться банкинг. Очевидно, что он будет двигаться в сторону удаленных каналов — то есть работы через интернет. В первую очередь это доступ к услугам через смартфоны, планшетники и другие мобильные устройства. Все массовые и стандартизированные банковские продукты будут мигрировать в мобильные телефоны пользователей. Это и платежи в точках продаж с помощью технологий NFC (Near Field Communication — технология обмена данными между устройствами на расстоянии около 10 см. — Forbes), это и доступ ко всем счетам и сервисам клиента через мобильные предложения, это и геолокация ближайших отделений и банкоматов с телефона и автоматизация регулярных платежей. Очевидно, что ядром банкинга станут высокие технологии.

— Вы говорите, что будущее банка будут определять технологии. А на что сделают ставку банкиры — использование телефонов для оплаты, дистанционное открытие вкладов, моментальное вычисление индивидуальной ставки по кредиту?

— На все, что вы перечислили, и будет делаться основной упор. Вся продуктовая линейка должна быть и мобильной и стационарной. Вот, например, у нас есть интернет-банк — «Сбербанк онлайн». В середине прошлого года мы предоставили клиентам возможность открывать вклад в удаленном режиме. К концу этого года, по нашим прогнозам, каждый четвертый вклад в Сбербанке будет открываться дистанционно. Далее. Мы запустили такую услугу, как автоплатеж за мобильную связь. Что это такое? Вам никуда не надо ходить, ничего не надо делать. Банк за вас получает счет, за вас перечисляет определенную сумму, автоматически поддерживая баланс на вашем мобильном телефоне на необходимом уровне. В этом году мы должны запустить автоплатеж за услуги ЖКХ.

— Зачем в таком случае банкиры продолжают строить сети отделений по всей стране?

— В ближайшие 10-15 лет у стационарных отделений будет достаточно работы. Спрос на них будет постепенно снижаться: количество людей, посещающих отделения, уменьшится. Изменятся потребности клиентов, которые приходят в банк. Что сейчас нужно посетителю? Два вида услуг: снятие наличных и транзакции. В будущем самой востребованной услугой будут консультации. Люди станут приходить, чтобы пообщаться, решить проблемы выслушать мнение специалиста или выбрать банковский продукт.

— Поговорим о краудсорсинге. Ваш банк первым запустил такой тип работы осенью. Расскажите, пожалуйста, каковы результаты такой совместной работы за полгода?

— Краудсорсинг многолик. Мы пока используем только несколько его форм. Это сорсинг идей и сорсинг людей. На первой платформе мы собираем идеи — пока только внутри коллектива. Но в этом году планируем начать общение в такой форме и со всеми нашими клиентами. Наша производственная система представляет такую краудсорсинговую платформу. Все люди включены в процесс генерации идей. У нас есть так называемая биржа, куда все люди могут направлять свои предложения: что можно усовершенствовать, какой сервис их не устраивает, как они хотят переустроить тот или иной процесс. Система имплементации этих инноваций принесла нам в общей сложности за два года более 10 млрд рублей чистой прибыли.

Вторая платформа — это сорсинг людей. На ней мы проводим так называемый ассессмент — оценку профессиональных и личностных качеств в режиме удаленного доступа. Так мы можем оценить индивидуальный психотип человека, его менеджерские способности, профессиональные знания и склонность к совершению правонарушений. Сотрудник входит в систему, два-три часа отвечает на вопросы в режиме реального времени, программа закрывается, данные уходят в ассессмент-центр. И мы получаем полный срез потенциала человека. Сейчас у нас такую процедуру в обязательном порядке прошли 20 000 менеджеров. В этом году мы ее откроем для 100% персонала. Любой желающий сотрудник в банке сможет сказать: я хочу стать большим руководителем бэк-офиса. Он откроет программу-ассессмент, соответствующую этой специальности, сдаст тест, и если по результатам он попадает в «зеленую зону», мы его приметим и вытащим на более глубокое изучение. В следующем году эту платформу мы хотим сделать доступной для всех желающих.

— У Сбербанка есть действующий «офис будущего». На такие форматы обслуживания будут вынуждены перейти все банки, в том числе и частные, чтобы привлечь клиентов?

— Банкинг становится все более дорогим процессом. В долгосрочной перспективе банковская маржа будет падать. А количество банков будет уменьшаться, потому что выдержать конкуренцию будет тяжело. В первую очередь серьезно растут требования регуляторов. Базель II — это очень серьезные и сложные требования ко всем банковским системам и квалификации сотрудников, которые выполнить в состоянии не все банки. И второе — нужны большие инвестиции. Банки будут вынуждены вкладывать деньги в современные системы, в технологии. Это неизбежный тренд для всех.

Не все частные банки найдут на это деньги. Произойдет консолидация банковского сектора. Я не думаю, что этим процессом надо прицельно управлять, чтобы, к примеру, банков было пять или пятьдесят. Но их точно не будет под тысячу.

— Как будут развиваться депозиты в будущем. Этот классический продукт останется таким, как сейчас? И как будут менять ставки по депозитам в ближайший год?

— В базе своей депозит останется классическим продуктом. Конечно, он будет все больше усложняться. По мере того как финансовая грамотность растет, будут более востребованы сложноструктурированные продукты. Например, депозит плюс страхование заемщика. Ставки по депозитам повышаются вместе с повышение ставок по кредитам. Пока то, что происходит на рынке — я имею в виду ситуацию с ликвидностью, — приводит к росту ставок. Но я не думаю, что рост в этом году будет существенным. А если ситуация с ликвидностью после выборов во втором полугодии нормализуются, то допускаю, что ставки и по депозитам, и по кредитам будут падать. Потому что инфляция в районе 5-6% должна стимулировать падение ставок на рынке. Но если дефицит ликвидности будет сохраняться на таком же уровне, как сейчас, то ожидать падения ставок даже при таком уровне инфляции не приходиться. Я очень надеюсь, что все-таки ситуация с ликвидностью нормализуется. Будет сформировано новое правительство, объявлена внятная программа и восстановлено доверие инвесторов. И начнется приток капитала.

— Идет постепенный отказ от целевых кредитов и массовая их замена кредитными картами. Какой будет следующий шаг, в чем суть изменения кредитных продуктов?

— Классический кредит мало изменится. Здесь можно говорить в первую очередь о трансформации способов предоставления кредитов и способов оценки кредитного риска. То есть об индивидуализации процентных ставок в зависимости от кредитной истории каждого гражданина и его компании. Несколько лет назад мы вывели на рынок продукт — УДБО — универсальный договор банковского обслуживания. Один раз подписав соглашение с банком и получив кредитную карту, клиент вместе с ней получает и доступ ко всем видам банковских услуг. Такая универсализация произойдет, наверное, во всей сфере. Мы сейчас строим современную систему управления взаимоотношений с клиентами. Там у нас хранится история по каждому клиенту. Мы знаем уже привычки людей и можем вовремя подсказать какие-то правильные шаги, предложив тот или иной продукт. Такая форма работы будет развиваться.

— А что в таком случае будет со ставками по кредитам в более долгосрочной перспективе — на горизонте в пять лет?

— Это будет зависеть от макроэкономики. Какая будет макроэкономическая ситуация, предсказать очень сложно. Даже если предположить, что мы с вами понимаем, как будет складываться макроэкономическая политика правительства (а мы этого не понимаем), то мы точно не сможем предполагать, как будет складываться внешний макроэкономический фон. Я не думаю, что нам удастся побороть инфляцию и снизить ее до 2-4% в год. Мне кажется, вполне реальная задача — это инфляция на уровне 5-9% годовых. Соответственно, мы будем иметь примерно такой же уровень процентных ставок, как сейчас. Но тут, что называется, возможны варианты.

— Ипотечные кредиты — единственный кредитный продукт, который, скорее всего, останется как есть. Или на этом направлении также возможны изменения? Будет ли снижаться ставка по ипотеке, как обещает государство?

— Я не вижу тут особых изменений. Сбербанк развивает технологию кредитной фабрики. В прошлом году около 90% ипотеки мы стали выдавать через такие фабрики. По мере развития систем CRM, понимания профиля заемщика все эти процессы будут ускоряться. Ставка по ипотечным кредитам зависит от макроэкономической ситуации. Снизить ее до 2-3% в ближайшие 5 лет — нереальная задача. При очень оптимистичном раскладе она составит 6-8%.

— Негосударственные банки начали открывать вклады и выдавать кредиты дистанционно, с помощью курьеров. Это дополнительная статья расходов, но банкиры на это пошли. Станет ли такой вид обслуживания клиентов массовым явлением или останется услугой небольших розничных банков?

— Я думаю, что эта услуга будет востребована. Конечно, она не будет массовой. Ее будут заказывать люди, которые смогут заплатить за то, чтобы менеджер приехал прямо к ним домой и заполнял бланки. Я всегда, когда говорю о клиентах, стараюсь экстраполировать свои предпочтения на наши услуги. Если есть возможность за приемлемые деньги пригласить менеджера к себе и не ездить в офис банка, я лучше сделаю это. Поэтому мы планируем для наших VIP-клиентов сделать такую услугу.

— Кто будет двигателем прогресса в розничном банкинге: крупные государственные банки или небольшие банки-монолайнеры, вроде «Русского стандарта», ТКС-банка, банка «Связной»?

Будет развиваться и та и другая модель. Узкая специализация приносит свои плоды с точки зрения скорости услуги и эффективности. Тем не менее я не могу нарисовать монолайнерам радужного будущего. Рынком будут более востребованы универсальные услуги. Вам неинтересно иметь дело с компанией, которая предоставляет только одну услугу. Если вы пришли в Сбербанк, мы начинаем с вами долгосрочные отношения. Вы сможете получить полный набор всех услуг. А монолайнер... Это как кратковременные связи и женитьба. Разовые контакты возможны и всегда будут. Но в конечном итоге все женятся и выходят замуж.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 21 марта 2012 > № 516702 Герман Греф


Россия > Финансы, банки > itogi.ru, 23 января 2012 > № 478320 Герман Греф

Впередсмотрящий

Герман Греф: «Моя главная надежда связана с тем, что в правительство придет сильная команда, которая не побоится взять на себя ответственность за непопулярные решения. Иного пути у России не остается»

Перешагнувший в прошлом году 170-летний рубеж Сбербанк России вступил в 2012-й с впечатляющими показателями и громадьем планов. О том, откуда родом старейший банк страны и куда идет, рассказывает президент, председатель правления Сбербанка Герман Греф.

— Для ста семидесяти лет неплохо сохранились, Герман Оскарович!

— И дальше будем лишь хорошеть.

— Значит, годы не берут свое?

— Наоборот! С возрастом и опытом мы мудреем, расцветаем, делаемся гибче и прозрачнее… Все ради того, чтобы максимально удовлетворять запросы клиента. Его голос — решающий для нас!

— Ну да, вы показали по ТВ историю банка в картинках. Но вопрос, стоило ли вбухивать такие деньжищи в рекламу, остался. «Сбер» и без того номер один на российском рынке. Это как призыв в советское время летать самолетами «Аэрофлота»! А чем же еще, спрашивается? Вот и вы теперь: натуральный монстр с активами в четверть банковской системы страны…

— Мы хотели отметить юбилей так, чтобы это заметили. На мой взгляд, ролики получились симпатичные, связанные общей линией. Последний сюжет про Деда Мороза, снятый Тимуром Бекмамбетовым, поставил красивую точку в этой истории. Реклама — важная составляющая нашего нового имиджа. Вы говорите: монстр. Да, когда-то все взрослое население СССР было клиентами «Сбера». Потом часть людей ушла от нас из-за некачественного сервиса, плохих продуктов. Сегодня в России официально существует более тысячи банков, на финансовом рынке идет жесткая борьба. Есть неплохо работающие средние и региональные банки: стоит крупным игрокам чуть зазеваться, у них отъедают кусок пирога. Это происходило со «Сбером», чья доля на рынке с конца 90-х неуклонно снижалась. Нам лишь недавно удалось стабилизировать ситуацию с депозитами, улучшить показатели по кредитованию. Люди должны увидеть, что Сбербанк переходит в принципиально иное качество. Не устаю повторять: мы относимся к службе сервиса.

— «Чего изволите?»

— Именно! Сегодня предлагаем наши услуги без чувства неловкости. Некоторые из них определенно являются лучшими на рынке.

— Например?

— По мнению экспертов, нет аналогов запущенной версии Сбербанк ОнЛ@йн. Отдельный проект рассчитан на молодых клиентов в возрасте от 14 до 25 лет. Беспрецедентна бонусная программа лояльности «Спасибо от Сбербанка», целью которой является популяризация безналичных платежей. Никто не может предложить подобного. Мы выдали 60-миллионную карту Сбербанка, и сегодня каждый третий россиянин имеет ее.

— Но вам уже мало России. Планируете расширить экспансию на Европу?

— 15 февраля завершаем сделку по покупке австрийского Volksbank International. С марта у нас будет представительство в шестнадцати странах, включая США, Гонконг, Англию. Пока этим ограничимся. Не стоит себя переоценивать, надо научиться работать по западным стандартам. Рынок Восточной Европы для нас комплиментарен.

— Вступление России в ВТО создает вам дополнительные трудности?

— Усложнить себе жизнь можем лишь мы сами. Не стоит плакать и апеллировать к правительству, прося немедленно защитить наши интересы. Эти слезы всегда оплачиваются за счет клиентов. Ведь за подобными просьбами стоит плохо скрытое желание еще подержать монопольные цены на неконкурентоспособную продукцию. Не научились производить нормальные товары, поэтому давайте остановим заградительными таможенными пошлинами ввоз в Россию импорта и продолжим торговать своим добром по завышенным ценам. Потом объясним все заботой об отечественном производителе и сохранении рабочих мест. Красивая и пустая демагогия! Да, защита наших игроков рынка необходима, но действия должны быть адекватны. Если какие-то страны вводят протекционистские меры, надо реагировать мгновенно, отвечать синхронно. Самое важное — создать равные условия для конкуренции. Нельзя проигрывать иностранным оппонентам, но и излишние преференции нашим тоже ни к чему.

— За кордоном российским банкам чинят препятствия?

— Есть страны, на чей внутренний рынок очень трудно войти. Допустим, Китай, куда мы пробивались три года и только-только зарегистрировали представительство в Пекине. Следующий этап — открытие филиалов и лишь потом создание дочернего банка. В Поднебесной все сложно. Россия могла бы ввести аналогичные правила и для китайских финансовых институтов, которые хотят работать у нас, но мы открыты. Пожалуйста, приходите, конкурируйте. Считаю, надо меньше жаловаться, а больше заниматься делом, ставить высокие планки и преодолевать их. Только так! При желании могу пролить много слез в жилетку, рассказывая о тяжелой материальной базе и трудностях, с которыми сталкиваюсь каждый день. Это будет чистой правдой, но потребителя абсолютно не волнуют мои сложности. Ему важен не процесс, а конечный результат. Если я не в состоянии предоставить первоклассную услугу, клиент уйдет в другой банк и будет прав.

— Но вот смотрите: «Сбер» неоднократно снижал ставки по розничным кредитам, и все равно вы даете деньги под процент, который не чета западным банкам, где та же ипотека в разы дешевле.

— Естественно! Сравните ставку рефинансирования в развитых странах с той, которую предлагает наш ЦБ. Было 8,25, стало восемь процентов... Мы получаем деньги по принципиально иной цене. О чем тут долго рассуждать? Будет в России экономика, как на Западе, снизим ставки по кредитам для населения до уровня Европы и Америки. Пока говорить об этом не приходится. Могу сказать о другом: в 2010-м Сбербанк первым отменил комиссию за выдачу кредита и обслуживание счета. Мы последовательно увеличиваем суммы и сроки кредитования, параллельно снижая требования к заемщикам. Но пространство для маневра у нас ограниченно, приходится ориентироваться на уровень инфляции, приток инвестиций извне и бегство капитала из страны, текущее состояние ликвидности и прочие макроэкономические показатели. Повторю то, что произносил прежде: нужны последовательность в проведении реформ, стабильность и предсказуемость государственной политики. Сегодня премия за риск слишком высока. Так будет, пока Россия не слезет с нефтяной иглы. И нынешними ценами на газ не стоит сильно обольщаться. Это ненадолго, падение неизбежно. Если Китай просядет, спрос на нефть покатится вниз. Наверняка откроют альтернативные источники энергии, углеводородам постараются найти достойную замену. Но если спросите, достаточно ли делается для диверсификации российской экономики, отвечу: наверное, нет. Реформы назрели. В банковской сфере нужны консолидация и повышение стабильности. Необходимы действенные механизмы аккумулирования долгосрочных инвестиций населения — пенсионные счета, страхование и иные формы «длинных» денег. Пора выводить на современный уровень физическую инфраструктуру — к примеру, аэропорты и дороги, совершенствовать биржи и платежные системы… Словом, надо следовать в фарватере мировых тенденций, снижая издержки, повышая производительность, осваивая новые технологии. Если сами не начнем шевелиться, жизнь заставит.

— Иначе?

— Всегда очень осторожно даю экономические прогнозы, поскольку долго этим занимался и прекрасно представляю, сколь легко ошибиться, упустив из виду хотя бы одну деталь или обстоятельство. Так вот. В краткосрочной перспективе страна, вероятно, какое-то время еще протянет. Три — пять лет, не думаю, что больше. А потом — обвал, отрицательный платежный баланс, дефицит бюджета, девальвация и прочие «радости», о которых не хочется говорить. Поэтому ключевые задачи на обозримую перспективу — повышение эффективности госрасходов и их сокращение, снижение налоговой нагрузки, дебюрократизация экономики, ее открытость, качественные изменения в работе властей на местном и федеральном уровнях, реформа судебной системы, создание благоприятного инвестиционного климата, позволяющего компенсировать падение сырьевого экспорта… Страна должна кардинально измениться, стать другой. Увы, чудес в экономике не бывает, это область сугубо материальная, манна небесная по волшебству падать не станет. Поможет лишь тяжелая ежедневная работа на протяжении лет. Не забудем, что к внутренним проблемам добавляется нестабильность на внешних рынках, начиная с триллера в еврозоне, поэтому, как говорится, и почва шевелится, и ноги дрожат.

— К слову, про евро. Еще до последних потрясений, связанных с единой валютой Старого Света, вы говорили, что в ближайшей перспективе не видите альтернативы доллару. Значит, тем, кто хочет обезопасить сбережения, впору опять скупать «франклинов», как в 90-е?

— Пока цена на нефть держится, до глубокой девальвации дело не дойдет. Колебания курса рубля вероятны, но паниковать сегодня не стоит. Это спекулятивные ожидания. Если кому-то так спокойнее, можно диверсифицировать сбережения, часть хранить в рублях, что-то в евро, остальное в долларах, но ни в коем случае не советовал бы физическим лицам играть с валютой. Это сродни гаданию на кофейной гуще.

— Людей понять можно, они боятся потерять заначку на черный день. Сейчас вот выборов президентских ждут, никто толком не знает, что будет после марта.

— Апрель… Но я понимаю, о чем вы говорите. Моя главная надежда связана с тем, что в правительство придет сильная команда, которая не побоится взять на себя ответственность за непопулярные решения. Иного пути у России не остается. Надо оперировать долгосрочными трендами. Шанс остаться на плаву и не упустить ушедшую вперед флотилию мировой экономики у России есть, но терять время преступно. Впрочем, не склонен драматизировать ситуацию. Весь мир сейчас на разломе, ни одна страна не живет в шоколаде. Волна демонстраций и общественных протестов прокатилась по планете не случайно. Где-то свергли казавшихся вечными диктаторов, кто-то попытался захватить Уолл-стрит… Последние митинги в Москве вписываются в общую канву. Но дело не только в этом. Разномастные события объединяет главное — крах старой модели управления. Даже в таких весьма динамичных демократиях, как США, Германия, Англия, Франция, прежний механизм ломается. Значит, надо менять систему. Как бы кто-то ни старался давать умные советы другим, сам находясь близко ко дну. Много было сказано о новой эпохе, XXI веке, но перемены в обществе не привязаны к конкретным календарным датам. Нельзя начать жизнь с чистого листа в ближайший понедельник или с 1 января. Постепенно происходила технологическая и ментальная эволюция. Если потребность в переменах долго подавлять, возникнет дисбаланс. Сейчас крайне важно, чтобы власть уловила настроение общества и продемонстрировала готовность к диалогу. Главный конфликт не в том, что одни стоят на площади, а вторые сидят в Кремле. Люди хотят услышать быстрый и адекватный ответ на требования изменений в государственном управлении. Если это произойдет, на что очень надеюсь, Россия сможет двинуться в сторону демократических и рыночных преобразований. По крайней мере в последних выступлениях премьера Путина и Послании президента Медведева Федеральному собранию было предложено больше политических новаций, чем за несколько предыдущих лет. Это очень позитивный момент. Вопрос в балансе. Наверняка в угоду конъюнктуре кто-нибудь обязательно попытается зажечь бикфордов шнур. Важно, чтобы правительство России контролировало ситуацию и своевременно реагировало на вызовы. Серьезные потрясения никому не нужны, наша страна лимит на революции, хочется верить, уже исчерпала. Катаклизмы на руку лишь тем, у кого шлюпки наготове. Либо заранее отчалившим. Но таких, уверен, совсем немного.

— Понимаю, что вы сейчас рассуждаете и с позиций банкира. Мир денег не терпит суеты…

— Хотя порой решения надо принимать очень быстро. Я уже четыре года в «Сбере», время летит… Мой приход совпал с началом мирового финансового кризиса. В 2008-м у банков было огромное желание зажать накопленные активы, условно говоря, в кулаке и затаиться, пережидая бурю. Состояние, когда находишься словно между двух расплывающихся в разные стороны льдин. Маленький банк мог свернуться в калачик и спрятаться в укрытие. Если бы так сделал Сбербанк, половина наших клиентов обанкротилась бы, и экономика страны получила бы сильный удар. И остановиться нельзя, и продолжать тоже. Тяжелый момент! Но, как говорится, все, что не убивает, делает нас сильнее. И еще один старый афоризм, который мне очень нравится: любая проблема — это хорошо замаскированная удача. Нынешнюю волну кризиса мы переживаем гораздо спокойнее, поскольку радикально перестроили систему управления рисками. Думаю, у нас она лучшая в стране. Это позволяет адекватно оценивать ситуацию и возможные последствия тех или иных стрессовых сценариев. Мы просчитали их при планировании на 2012 год. Все предугадать невозможно, но основные варианты постарались учесть. Будем развивать собственный бизнес, по-другому хеджироваться бессмысленно. Мы хотели достичь активов в десять триллионов рублей к концу 2011 года, и эта сумма была превышена на пятьсот миллиардов. Можете представить?

— Честно? С трудом, Герман Оскарович.

— Располагая такими ресурсами, нельзя терять темп, уже не говорю о том, чтобы стоять на месте. Мы и в кризис не остановили ни один вид нашего бизнеса, может, за исключением проектного финансирования. Все остальное поддерживали. А сейчас ежедневно выдаем более 57 тысяч кредитов физлицам. Это примерно в два раза больше, чем год назад, и втрое выше уровня 2009-го. Подобное стало возможным исключительно благодаря внедрению современных технологий. В том числе риск-менеджмента. У нас рекордно низкий процент невозвратов, он постоянно падает. При этом сроки выдачи кредитов резко сокращены, время принятия решения для физлиц — от двух до семнадцати часов. По сути, мы совершили революцию в розничном кредитовании.

— Мирную, хочу заметить.

— Кредитный портфель Сбербанка — своеобразный proxy-показатель для российской экономики. Мы становимся все более клиентоориентированными, мобильными и технологичными, меняясь и развиваясь быстрее, чем многие другие институты в стране. Кто-то должен подавать пример. Нам роль лидеров нравится, но в конце концов все определяется потребителем. Если он доволен, значит, все идет правильно. Тот feedback, который получаем от клиентов, радует. Обратная связь подтверждает: люди замечают позитивные перемены в Сбербанке.

— Вполне представляли, с чем придется столкнуться, когда шли сюда, Герман Оскарович?

— Не до конца.

— Какие чудные открытия вас подстерегали?

— Мне казалось, в крупных корпорациях значительно лучше технологии и выше качество персонала…

— Четырех лет хватило, чтобы навести порядок?

— Такую махину за столь короткий срок не перестроишь. Это не старые стулья выбросить и новые поставить. Надо растить кадры…

— Поэтому и открыли корпоративный университет Сбербанка?

— Ну да. Это уникальный по масштабу охвата учебный центр для наших сотрудников всех уровней — от операционно-кассовых до топ-менеджеров. Проблема в том, что мы по-прежнему с трудом находим хороших отечественных специалистов. Те, которые есть, сильно переоценены. Иногда проще привезти экспата, западный работник зачастую обходится дешевле, чем наш. Такой вот парадокс. В России нет массовой подготовки персонала необходимой для рынка компетенции. Через год получим первый выпуск университета Сбербанка. Пятьсот шестьдесят человек — мощное подспорье!

— Кто платит за учебу?

— Если тесты и экзамены сданы, банк. Двоечникам придется раскошелиться.

— Вы лекции читаете?

— Только вступительную. Зато сам слушаю. Мы регулярно приглашаем лекторов с мировым именем, они выступают перед членами правления. И тренинги проводим. Все, как положено. Более того, сто процентов персонала у нас подлежат психологическому тестированию по определенной методике, позволяющей определить тип личности, системность мышления, креативность, лидерские способности, профессиональные качества, склонность к восприятию информации. Словом, все характеристики, включая лояльность, предрасположенность к правонарушениям. У нас есть полная база данных на четырнадцать с половиной тысяч менеджеров Сбербанка. Весь персонал разделен на три зоны: зеленую, где объединены люди с высоким потенциалом, желтую — сотрудники, чьи отдельные компетенции подлежат доработке, и красную — те, кого данной специальности обучать бессмысленно. Нужны предварительный анализ, диагностика, чтобы развивать сильные качества человека. Собственно, мы и определяем потенциал. Точность результатов очень высока.

— Поделиться опытом с властными структурами не хотите?

— Регулярно этим занимаемся. Проводили презентации для кадровых служб Кремля и Белого дома. И премьеру, когда он был у нас, рассказывали об эксперименте. Владимир Путин поручил сделать подобную методику для губернаторов. Тестовый вариант готов. Если его одобрят, займемся дальнейшей проработкой. Без этого в современном мире невозможно.

— Вы тоже тестирование проходили?

— Безусловно. Я ведь сказал: сто процентов сотрудников!

— И как?

— Работаю. И в ближайшие годы собираюсь продолжить, если акционеры не будут возражать. А теперь серьезно: самый большой вызов, который стоит перед нами, — трансформация человека…

Андрей Ванденко

Россия > Финансы, банки > itogi.ru, 23 января 2012 > № 478320 Герман Греф


Евросоюз. Россия > Финансы, банки > inosmi.ru, 13 сентября 2011 > № 401481 Герман Греф

ГЛАВА СБЕРБАНКА: ЕВРОПА ДЛЯ НАС БЛИЖЕ, ЧЕМ КИТАЙ ( DIE PRESSE , АВСТРИЯ )

Автор: Эдуард Штайнер (Eduard Steiner)

С приобретением банка Volksbank International (VBI) российский Сбербанк начал свою экспансию в Европе. Глава Сбербанка Герман Греф в беседе с корреспондентом газеты Die Presse рассуждает о Европе, а также о возникновении долгов.

Die Presse: Прежде чем мы перейдем к экономике, хотелось бы задать вопрос о политике. Один из главных сценариев выборов 2012 года состоит в том, что Владимир Путин вновь станет президентом, и поэтому ему в качестве премьера будет нужна либеральная вывеска. О вас в этой связи говорят как об одном из возможных кандидатов.

Герман Греф: Я думаю, что для этого нет ни малейших оснований - ни с точки зрения положения в стране, ни с точки зрения моих планов. Передо мной поставлена огромная задача - преобразование крупнейшего российского банка, и я не cмогу ее оставить даже в том случае, если возникнет вопрос о премьерстве. Во-вторых, мне кажется, что у нового президента не будет недостатка в достойных кандидатах.

- Неопределенность относительно того, кто будет руководить страной после 2012 года, тормозит инвестиционную активность предпринимателей. Насколько это ощутимо для Сбербанка?

- Самые большие шансы на то, чтобы занять пост президента, имеют нынешний президент и нынешний премьер-министр. Но, конечно, между двумя событиями господствует чувство некого политического интервала. Но мы как Сбербанк этого не ощущаем.

- Россия, будучи членом группы БРИК, разочаровывает своим скромным ростом в 4%. Министр финансов говорит о приближении к границе стагнации. Она уже началась?

- Нет. Я согласен с тем, что рост для России незначителен. Однако рост имеет место в квартальном и месячном сравнении. Размер инвестиций невелик, а отток капитала является значительным, тогда как внутренний спрос не порождает высокие темпы роста. Необходимы реформы для того, чтобы создать привлекательный инвестиционный климат.

- Европа занимается снижением размера долгового бремени. А Россия в течение трех лет собирается увеличить государственную задолженность с 11% до 17% ВВП. Не является ли это проявлением беспечности?

- Нет. Уровень долга в пределах от 20% до 25% не только не опасен, но даже полезен. Решающее значение имеет то обстоятельство, на какие цели расходуются деньги. Долги, возникающие в результате социальных расходов и текущего потребления, были бы опасны. Расходы, связанные с инвестициями или инфраструктурными проектами, не вызывают никаких опасений. Они обеспечивают рост, и таким образом долги в следующем году сокращаются.

- Евросоюз уже в течение долгого времени обсуждает вопрос о единой экономической и финансовой политике...

- У вас нет другой альтернативы. Но вы уже подписали Маастрихтские соглашения, но затем тем упустили из рук контроль. И вы считаете, что кто-то будет руководствоваться этими правилами в течение многих лет. Но люди в соответствии со своей психологией рассуждают так: в этом году мы не обращаем на существующие правила внимание, а в следующем году мы вновь будем им следовать. Но затем ситуация повторяется, а через пять лет оказывается, что уже слишком поздно, так как точка возможного возврата уже пройдена. Даже если бы удалось общими усилиями решить эту проблему - во что мне трудно поверить, - в подобной ситуации был бы необходим постоянный контроль, а также соответствующие меры, если ситуация начинает отклоняться от заданного направления.

- Многие российские фирмы завоевывают позиции в Китае. Газпром хочет там обосноваться. "РУСАЛ" разместил в этой стране свои акции на фондовой бирже. Почему в таком случае Сбербанк идет в Европу?

- Мы не Газпром, и мы предоставляем индивидуальные услуги. Мы сами европейцы, и европейцы нам намного ближе. Мы знаем, как здесь работают.

- Большие планы экспансии российского государственного банка заставляют насторожиться...

- Мне не нравится слово "экспансия". Мы приходим на рынок и делаем это плавно и постепенно. Вы видите, какие мы покупаем банки! Эти банки требуют детальной работы и много времени для того, чтобы вывести их на нормальный технологический уровень. До того момента, когда мы сможем занять здесь значительную часть рынка, пройдут годы.

- Несмотря на взаимные заверения, сделка с Oesterreichische Volksbanken AG (OeVAG) не оказалась для вас сложной. Банк Volksbank International становился все дешевле, и конкурентов у вас не было.

- Что касается последнего замечания, то оно верно. Однако переговоры не затягивались для того, чтобы снизить цену. Конечно, мы долго обсуждали вопрос о цене, однако главное заключалось в том, чтобы провести детальное исследование (due diligence) всех банков. Девять месяцев, предваряющих покупку, - это нормальное количество времени. И так случилось, что в этот период рынок стал опускаться вниз. Я считаю, что цена оптимальна для обеих сторон.

- Румынская дочка банка не вошла в сделку. Это произошло потому, что у румынского центрального банка также возникли сомнения относительно приобретения филиала российским банком?

- Нет. Мы ознакомились с рисками в портфеле банка. Румынское отделение банка VBI довольно большое, и мы не хотели брать на себя такое количество рисков. Это главная причина.

- Является ли VBI платформой для дальнейшей экспансии или только испытательной площадкой для изучения европейского рынка?

- Сначала VBI должен быть интегрирован в Сбербанк. После этого он будет служить платформой для проведения инвестиций и приобретений в соответствующих странах. На основе банка VBI мы создадим головной офис для всех наших европейских активов.

- Он останется в Вене?

- В среднесрочной перспективе он будет находиться в Вене. Анализ показывает, что Вена является удобным для нас местом.

- Запланированная частичная приватизация Сбербанка недавно была отложена. Будет ли вообще в 2011 году осуществляться приватизация?

- Я не знаю. Сейчас ставить этот вопрос еще рано. Все зависит от ситуации на рынке.

- Может ли так случиться, что в российской элите главенствующее положений вновь займут люди, выступающие против приватизации?

- Я не знаю таких людей, который были бы против приватизации Сбербанка.

- Президент Дмитрий Медведев покритиковал правительство за то, что приватизация почти не продвигается вперед.

- Это не имеет отношения к Сбербанку. Но в некоторых других государственных предприятиях против этого выступает менеджмент.

Оригинал публикации: Sberbank-Chef: "Europa liegt uns nher als China" - http://diepresse.com/home/wirtschaft/international/692400/SberbankChef_Europa-liegt-uns-naeher-als-China?_vl_backlink=/home/wirtschaft/international/index.do 

Евросоюз. Россия > Финансы, банки > inosmi.ru, 13 сентября 2011 > № 401481 Герман Греф


Россия > Финансы, банки > bfm.ru, 19 июня 2011 > № 364847 Герман Греф

Хватит бить себя в грудь и рассказывать, какие мы великие - без серьезных усилий в освоении опыта мировых лидеров мы просто не сможем называть себя дальше развитой страной, считает глава Сбербанка Герман Греф

 В этом году Сбербанк планирует получить прибыль в размере 250-270 млрд рублей. В ближайшей перспективе - сократить еще 20 тысяч сотрудников, начать экспансию на зарубежные рынки и до лета 2013 года полностью заменить технологическую платформу банка. Об этом в интервью Business FM рассказал глава Сбербанка Герман Греф .

 - Вы инициировали и проводите реформу Сбербанка, пытаясь превратить его в более универсальную финансовую систему. Тем не менее, население и бизнес о результатах этой реформы продолжают судить исключительно по розничному сервису. Какие здесь произошли принципиальные сдвиги?

 - Я очень не люблю говорить о наших успехах в части клиентского обслуживания. Лучше всего об этом скажут сами наши клиенты.

Для себя приоритетными задачами в части изменения нашей розницы мы считаем качество розничного обслуживания, качество нашей продуктовой линейки.

Понятно, что с точки зрения нашей прибыли розница нам не дает основную массу. Но с точки зрения нашего имиджа мы считаем, что это самое главное. Мы поставили себе сверхзадачу: создать очень ровное, качественное обслуживание всех наших клиентских сегментов. То есть команда ставит перед собой цель предоставлять одинаковое качество услуг и для высокодоходного сегмента, то есть для лиц, которые могут заплатить за свои услуги, и для пенсионеров, для очень небогатых людей, которые приходят каждый день в наши офисы.

 - Наверное, самое главное - это среднее время очереди?

 - Для нас очереди в наших отделениях - это позор. И наша главная задача - преодолеть эти очереди, чтобы люди не нервничали, чтобы они не ожидали обслуживания. И чтобы все наши сотрудники в любых ситуациях никогда не позволяли себе раздражительности или какого-то некорректного обращения с теми людьми, кто к нам приходит. Мы не имеем права раздражаться в адрес наших клиентов. Мы всегда должны помнить, кто главный. Наши клиенты - главное для нас. Перелом психологии наших сотрудников в работе с нашими клиентами - это самое главное.

 - Что изменится с внедрением новых технологий?

 - Мы поставили перед собой планку к 1 июля 2013 года полностью заменить всю технологическую платформу в банке. Она позволит нам, начиная с середины 2013 года, работать принципиально в новых с точки зрения клиентского сервиса условиях.

Сейчас, чтобы запустить любой новый финансовый продукт в нашу огромную систему, нужны как 8 восемь месяцев - 1,5 года. У нас сегодня 11 разных технологических платформ. Для каждой из них один и тот же продукт мы должны мультиплицировать 11 раз.

С середины 2013 года для создания нового продукта Сбербанку нужна будет одна неделя. Для предоставления кредита два года назад нам нужно было 2 недели и по каждому кредиту 11 человек. Сегодня это 22 часа и два человека, которые обслуживают каждый кредит, эти же два человека принимают решения по тысячам кредитов.

 - Во сколько это обходится Сбербанку?

 - Я называл цифру инвестиций. Мы в прошлом году инвестировали примерно 5% от нашего консолидированного оборота. В этом году мы инвестируем уже примерно 6,5% и думаем, что выйдем на объем инвестирования примерно 7-8%, что соответствует банкам международного уровня.

Мы понимаем, что следующий этап развития Сбербанка после 2014 года - это этап инновационного развития. Мы вынуждены будем каждый год инвестировать, создавать принципиально новые технологии вместе с лидерами рынка.

 - Несмотря на такой рост инвестиций в технологии, по итогам прошлого года у Сбербанка огромная прибыль - 180 млрд рублей. Сумма, которая покрывает недостачу страховых наших фондов. На чем основан этот рост прибыли, насколько он долгосрочный?

 - Инвестиции делаются нами в окупаемый проект. Мы в этом году завершаем строительство нашего Центра обработки данных, который нам обходится примерно в 1 млрд долларов - это инвестиции, накопленные в течение последних трех лет. Но окупаются эти инвестиции за два года. Мы получаем в год 500 млн долларов экономии. Все наши инвестиции делаются только в те проекты, которые несут нам либо дополнительную прибыль, либо существенное сокращение издержек.

 - Сокращение издержек, скорее всего, означает большое сокращение персонала?

 - Отчасти да. Мы в течение последних трех лет вынуждены были сократить примерно 60 тысяч рабочих мест. Еще должны будем сократиться в абсолютном размере примерно на 20 тысяч рабочих мест, а потом мы дальше уже сокращаться не будем, потому что рост эффективности будет сопровождаться ростом нашего бизнеса.

Люди, которые высвобождаются как работавшие в старых технологиях, будут задействованы в физическом увеличении нашего бизнеса.

Мы имели очень существенный прирост прибыли в прошлом году, в этом году так же покажем очень существенный прирост прибыли. Причина в том, что мы сокращаем непроизводительные издержки, значительно больше начинаем совершать операций и приращиваем наши активы. Все это вместе взятое дает нам темп прибыли, превышающий среднерыночный.

 - Вы можете прогнозировать, что 180 млрд в год или 200 млрд прибыли в год будет на протяжении длительного времени?

 - Мы не планируем снижения прироста прибыли. Темпы прироста будут падать, но объем будет расти. В этом году мы видим объем нашей прибыли примерно на уровне 250-270 млрд рублей - это почти на 100 млрд больше, чем в прошлом году. И в последующие годы, если макроэкономика в стране будет здоровой, объем нашей прибыли будет существенно расти.

 - Государство - акционер Сбербанка, и этому акционеру в ближайшее время предстоят большие расходы. Предпринимаются ли попытки использовать прибыль банка на госцели?

 - Государство является нашим ключевым акционером, и получив дивиденды от нашей прибыли, оно может потратить их на любые государственные нужды. За пределами суммы дивидендов нет никаких попыток потратить прибыль Сбербанка на какие-то государственные нужды.

 - Что будет делать Сбербанк с большой прибылью: приобретать новые банки, развивать филиальную сеть, участвовать в социальных проектах?

 - Во-первых, Сбербанку нужен дополнительный капитал. Если мы такими темпами развиваемся, то у нас есть очень большие требования по достаточности капитала. Мы каждый год должны рекапитализировать в свой капитал достаточно большие деньги. Если мы этого не будем делать, мы не сможем развивать свой бизнес, или мы вынуждены будем выходить на рынок и привлекать деньги новых акционеров.

Пока нам хватает нашей прибыли на то, чтобы не привлекать новых акционеров и капитализировать прибыль в свой капитал, растить свой бизнес на основе того капитала первого уровня, который мы получаем за счет собственной прибыли, инвестировать в новые технологии и выплачивать дивиденды акционерам - вот основные направления использования нашей прибыли. Так что подтекст вашего вопроса я понимаю.

 - Тут два подтекста: либо планы по экспансии, по покупке банков за рубежом, либо кто-то посоветует, где можно вложить в стране - потому что у нас есть масса объектов, которые нуждаются в таком финансировании, по крайней мере, где правительство явно заинтересовано.

 - Мы участвуем в финансировании целого ряда проектов, но мы не участвуем в финансировании неокупаемых проектов. Как социально ответственная крупнейшая финансовая структура, мы готовы нести свою часть проектов: содержим примерно 150 детских домов, помогаем их содержать государству, даем деньги, участвуем лично в воспитании ребят, в создании условий для их лучшего содержания, образования. Мы участвуем как инвестор в одном из олимпийских проектов Сочи, у нас достаточно широкий перечень такого рода проектов. Еще раз повторяю, что и правительство, и Центральный банк, и мы очень адекватно представляем свое место, за нами 70 млн вкладчиков, за нами больше 300 тысяч наших акционеров, и мы в первую очередь ответственны перед ними. Сегодня вы видите, что вам волноваться не за что. И мы будем использовать нашу прибыль только таким образом, чтобы ни у кого не было ни одного шанса усомниться в надежности и эффективности Сбербанка.

 - Покупки зарубежных банков - это часть стратегии Сбербанка?

 - Пока мы не видим возможности для приобретения банков на территории страны, кроме, может быть, одного сегмента - посткредитования. Планируем создать совместное предприятие с одним из западных партнеров на базе их относительно небольшого бизнеса. Мы покупаем контрольную долю, и мы будем развивать этот бизнес совместно.

 - То есть не будет покупки какого-либо из российских или других действующих банков?

 - Наверное, уже могу сказать: будет подписано соглашение с BNP Paribas о приобретении нами контрольного пакета в их дочерней структуре Cetelem. Это пока еще протокол о намерениях, но в дальнейшем мы надеемся в короткий срок подписать обязательное соглашение. И после этого у нас останется в банковском бизнесе развитие privat banking. В части крупного финансового бизнеса мы еще рассматриваем для себя рынок страхования. Зарубежные рынки - это наш приоритет, он написан в нашей стратегии, поэтому мы сейчас активны в поиске объектов для нашего поглощения.

 - Были сообщения о Volksbank.

 - Австрийский Volksbank. Мы пока еще ведем переговоры.

 - Вернемся к самой крупной покупке, которая была сделана в этом году, это покупка "Тройки-Диалог" за миллиард долларов. В свое время ВТБ создавал "ВТБ Капитал", вложив 200 млн долларов. Почему Сбербанку создание своей инвестиционной "дочки" обходится в пять раз дороже?

 - Я не слышал цифр такого рода в отношении затрат ВТБ. Думаю, что если наши затраты сопоставить, то они будут релевантными. Мы для себя делали выводы о том, что для нас более выгодно - создавать с нуля свою дочернюю структуру или покупать одного из игроков на рынке. Мы фактически за миллиард покупаем активы компании стоимостью около миллиарда. Активы "Тройки-Диалог" составляют около 900 млн долларов: это ценные бумаги, это деньги на расчетных счетах и так далее. Мы просто эти активы присоединяем к себе. А вот стоимость самого бизнеса мы заплатим через три года по результатам оценки эффективности деятельности "Тройки-Диалог". Поэтому в этом смысле немножко некорректное сравнение.

 - Мы знаем уже, договор non-competition заключен только с Рубеном Варданяном. Вы думаете, этого достаточно в данном случае?

 - Я думаю, что да, потому что ключевая команда вся является акционерами. И они крайне заинтересованы в том, чтобы в течение трех лет очень активно поработать и не выходить раньше. Потому что если они выйдут раньше, и команда будет неэффективна, то они не получат оплаты своей доли.

 - Сбербанку приходится работать абсолютно со всеми регионами страны и со всеми отраслями экономики. Какие из них все еще конкурентоспособны?

 - Перечень отраслей может быть очень длинным, очевидна наша конкурентоспобность в сырьевых отраслях. Мы вполне конкурентоспособны в добыче нефти, в ее переработке, и нам ни в коем случае нельзя бросать эти отрасли. Добычу газа и переработку нам нужно инвестировать и развивать, это очевидное наше естественное преимущество. Металлургические компании - это очевидно.

 - Но мы привыкли надеяться на то, что у нас технологический сектор, связанный с аэрокосмической отраслью, отчасти с обороной ,сильный. Там как обстоят дела на самом деле?

 - Могу честно сказать, мы видим состояние этих предприятий, и я не могу назвать их конкурентоспособными. На днях произошло очень важное событие - первый полет самолета SSJ. Благодаря компании "Сухой" и Михаилу Погосяну, мы получили сегодня конкурентоспособный кластер. Думаю, что у нас достаточно конкурентоспособный кластер IT.

Сохраняется хороший уровень образования наших айтишников и очень хорошие конкурентоспособные компании в области IT. У нас достаточно конкурентоспособны компании в области телекоммуникаций. Наверное, еще можно перечислить несколько отраслей, но глобально хотел бы сказать, что нельзя обманываться.

Уровень конкурентоспособности российских компаний значительно ниже, чем у мировых лидеров. Поэтому хватит бить себя в грудь и рассказывать, какие мы великие. Это касается нас, это касается финансового сектора, это касается в целом российской экономики. Нам нужно идти учиться, перенимать лучший опыт и создавать лучшие образцы корпоративного управления и лучшие образцы технологий в нашей стране. Без очень серьезных усилий в этом направлении всех, без исключения, мы просто не сможем называть себя дальше развитой страной

Россия > Финансы, банки > bfm.ru, 19 июня 2011 > № 364847 Герман Греф


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter