Всего новостей: 2661815, выбрано 3 за 0.010 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное ?
Личные списки ?
Списков нет

Колесников Сергей в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаТранспортМеталлургия, горнодобычаГосбюджет, налоги, ценыХимпромСМИ, ИТНедвижимость, строительствоМедицинавсе
Россия > Металлургия, горнодобыча > forbes.ru, 8 июля 2017 > № 2243611 Сергей Колесников

Утро миллиардера: Сергей Колесников, «Технониколь»

Наталия Калинина, Денис Сидоров

Субботним утром во время тренировки на лыжероллерной трассе президент корпорации «Технониколь» рассказал Forbes Life о сплавах на Алтае, победной регате в Эстонии и походах с одноклассниками

Корпорация «Технониколь» зарабатывает на производстве кровельных, теплоизоляционных и прочих материалов, которые нужны для того, чтобы в доме ничего не протекало и нигде не продувало. Зато глава корпорации Сергей Колесников F 114 ищет совсем другого: он с радостью променяет средиземноморскую виллу на палатку в уральском лесу, а прогулке на яхте предпочтет соревнование на паруснике в Балтийском море, откуда сухим точно не выйти. Кстати, за день до интервью бизнесмен вернулся в Москву как раз после такой регаты. Во время съемки фотографу пришлось бегать за ним по лыжероллерной трассе — Колесников всерьез увлекается биатлоном и даже построил два биатлонных стадиона: в Рязани и родном Ульяновске. Бизнесмен рассказал Forbes Life, куда он отправляется в поисках адреналина и почему на Сейшелах ему снятся березки.

О парусном спорте

Четырнадцатого июня я вернулся из Таллина, где проходил открытый чемпионат Эстонии в классе ORC. Участвовали 13 экипажей, и наша лодка «Технониколь» выиграла по ито­гам двух соревнований. Так что в этом сезоне мы хорошо стартовали, учитывая, что в Таллине с нами соревновались два чемпиона Европы. Этим летом мы планируем еще три старта: чемпионат Италии, чемпионат мира в классе ORC (он тоже пройдет в Италии) и в августе — королевская рега­ та Copa Del Rey в Испании.

В команде «Технониколь» есть профессиональные спортсмены, которые гоняются за деньги, остальные — продвинутые любители, занимающиеся парусным спортом на протяжении многих лет, так что экипаж у нас опытный. Вообще на содержание лодки с учетом гонораров спорт­ сменов уходит $50 000 в год.

В команде я работаю на баке вторым номером, но иногда и основным баковым (баковый матрос работает со стаксе­ лем — передним парусом — и спинакером — дополнительным парусом. — Forbes Life). На лодке все подчиняется слову капитана. Причем почти всегда это действительно одно слово: например, он говорит: «Поворот!» — и экипаж молча действует.

«Я так много командую в обычной жизни, что для меня нет никакого дискомфорта, когда на лодке руководит тот, кто опытнее и профессиональнее меня»

Как­то я познакомился с Владимиром Никитиным, владельцем яхты «Мираме». Это старинная деревянная лодка, построенная в Хельсинки в 1910 году и состоявшая в Императорском яхт­клубе. Мы часто ходили на ней через Балтику, и в 2008 году после таких круизов возникла идея участия в соревнованиях. Мы арендовали лодку во Франции и записались на несколько стартов. Все, конечно же, прои­ грали. В худшем случае приходили последними, в лучшем — вторыми или третьими с конца. Потом познакомились с эстонскими спортсменами, и вместе мы начали выступать гораздо лучше. В августе 2010­-го мы уже выиграли чемпио­нат мира в классе X­41 — это была наша первая громкая по­ беда. Теперь наша задача — повторить успех в классе ORC.

Выигрываем — радуемся. На одну ночь хватило эмоций, в понедельник обо всем забыли. Если сегодня ты занял высокое место, то завтра ты уже обычный спортсмен. Про­ игрываем — не расстраиваемся. Это же спорт, все бывает.

О походах и сплавах

Мы живем в каменных джунглях — офис, завод, аэропорты, и везде огромное количество людей. Поэтому иногда хочет­ ся вырваться на природу. Я с 1994 года стараюсь каждый год вместе с семьей отправляться на сплавы. Я прошел очень много маршрутов: начинал на Южном Урале, трижды сплав­ лялся по Белой. Особенно хорошо в мае. Бывает, плывешь по реке, а над тобой — арка из черемухи. В солнечные дни она начинает цвести, сквозь нее пробиваются лучи, ты вдыхаешь аромат черемухи — и тогда возникает ощущение рая.

Однажды в январе я на арендованной лодке решил пройти по Сейшелам. Было тяжело. На паруснике не было кондици­онера, спать из­-за жары можно было только с часа ночи до пяти утра. А по ночам мне снились березки и Уральские горы. Так что гораздо приятнее путешествовать по России. Больше всего меня привлекают горы. Когда лечу до Хабаровска, на­ пример, часами могу смотреть на горные массивы внизу.

Ходили по Алтаю, сплавлялись по Катуни — это культовая река для тех, кто занимается сплавами. Ходили на восток, в Тыву. Добрались до Сахалина и до Камчатки. Конечно, сплав там не дает такого адреналина, как на Алтае или в Саянах, но он и более безопасный, поэтому можно брать с собой детей. Там сумасшедше красивые горы, удивительная природа. И очень приятная рыбалка — сложно ничего не поймать. Моя дочь с удовольствием ловила гольцов и микижу. Не было и дня, чтобы мы не видели на Камчатке медведя. Иногда они выходят прямо к лагерю, а однажды я столкнулся с медведем на расстоянии шести метров. Он с любопытством разгляды­ вал меня, а я его. Так посмотрели друг на друга и медленно разошлись. В общем, Камчатка стоит того, чтобы ее посетить.

Все члены семьи и, главное, жена разделяют мои увлече­ния. За три месяца до свадьбы я впервые взял ее с собой на реку на Южном Урале — это было где­то 19 лет назад, и с тех пор она практически никогда не отказывалась от таких путешествий. Часто сама предлагает какие­то маршруты. Детей тоже с собой берем. Они сами ставят палатки, раз­бирают свои рюкзаки, и даже моя двенадцатилетняя дочь Маша в походах ни в чем не отстает от взрослых.

В школе с классом мы каждое лето ходили в поход. Такая же практика у нас была и в студенческие годы. Потом как­то успокоились — у всех же семьи, дети, работа. Но, когда я бываю в родном Ульяновске, часто прошу всех собраться, и класс с удовольствием откликается. Зачастую мы собираемся без повода, просто поужинать вместе, и на одной из таких встреч кто­то предложил возобновить наши походы. Многие поддержали — полкласса собралось. И вот в прошлом году мы прошли за выходные 30 км по западу Ульяновской области. Некоторые были даже с детьми, кото­ рым, правда, уже по двадцать лет.

О биатлоне

Винтовка у меня ижевская БИ­7­4 — она достаточно проста в эксплуатации. Показатели стрельбы постепенно улучшаю. Работаю над скорострельностью, точностью. Точность рас­тет, но медленно: 70% попаданий лежа, 60% — стоя. Иногда тренируюсь по три раза в неделю — на наших стадионах в Рязани или Ульяновске, а иногда и раз в месяц. Винтовка всегда стоит в оружейном сейфе, можно вхолостую на тре­ нажере пострелять.

Конечно, в процессе подготовки к лыже­биатлонному сезону я усиленно тренируюсь, но сборами я бы это не на­ звал — у меня нет возможности выделить на это 2–3 недели, как у профессиональных спортсменов. У них тренировка за тренировкой — времени свободного нет. Иногда я трениру­юсь дважды в день и уже на третьи сутки не могу смотреть на лыжи — противно просто. Еле­еле заставляю себя.

Очень потребительское отношение было к Михаилу Прохорову, когда он возглавлял Союз биатлонистов России. Ему даже спасибо не сказали, еще и отругали после Олим­ пиады. Самое полезное, что может сделать президент союза (Александр Кравцов. — Forbes Life) сегодня, — увеличить финансирование прежде всего детского спорта. Важно уве­ личивать количество детских спортшкол и не гробить детей, не пытаться вытащить из них максимум до 16 лет. В советской системе нас в 14 лет очень сильно загружали, мы были таким расходным материалом, работали на износ — у меня даже сердце в один момент не выдержало. Мне кажется, до 16 лет нужно закладывать силу и технику, а после уже увеличивать функциональные нагрузки. Когда человек растет, ему и так тяжело — все системы организма меняются. Пусть больше детей занимается — даже если не станут чемпионами, будут здоровыми людьми.

«Биатлонный стадион, который мы построили в Ульяновске с кругом 2,5 км и стоячими трибунами, стоил около 70 млн рублей. В Рязани — сопоставимые деньги. Если такие стадионы на государственные деньги будут строить, то это обойдется в 300–500 млн»

Летом катаюсь на роллерах. Например, на «Планерной» сделали очень сложный круг. Вверх-вниз, вверх-вниз — перепад 148 м на круге 2,5 км. Это даже для мужи- ков довольно много. Ровное место только на стадионе. Выматывает очень.

Самая сложная трасса, на которой я бегал, — в финском Контиолахти, где проводятся этапы Кубка мира по биатлону. Для ветеранских соревнований там немного меняют маршрут: вместо знаменитой крутой «стены» приходится преодолевать более пологий, но длинный подъем. Но и после него большинство спортсменов нашего возраста сильно устают. Даже те, кто раньше выступал на очень высоком уровне. В этом году тоже участвовал там в ветеранском чемпионате мира. Наша команда выиграла эстафету.

Я уже понимаю, что мне не быть олимпийским чемпионом, поэтому постоянной цели выиграть у меня нет. Главное — хорошо для себя пробежать, показать приличное время или просто не слишком сильно проиграть тому, кто объективно сильнее.

О семье

Сейчас у детей интересный период: старший сын — студент, среднего отправляем на лето в Англию учить язык, дочери активно занимаются спортивными танцами, и когда я хожу к ним на тренировки, то с большим уважением смотрю на то, что они вытворяют. Так что даже в их графике найти свободное время для совместных путешествий непросто. Хотя старшие дети уже становятся самостоятельными и с ними тяжело куда-то выбраться, младшие с удовольствием присоединяются к нам. Но вот на Камчатку ездили все, кроме самой младшей дочери, потому что ей еще нет семи лет. Дети были в восторге.

Послесловие

Главный спорт в моей жизни сейчас — это сон. Восстановление. Стараюсь спать 7–8 часов, но не всегда получается. Если за рабочую неделю не хватает сна, высыпаюсь в выходные. В любом спорте есть две части: нагрузки и вос- становление. И это не только сон, но и правильное питание. Мясо есть днем, а не вечером. Не объедаться. Обязательно массаж, баня раз в неделю и прочее.

Россия > Металлургия, горнодобыча > forbes.ru, 8 июля 2017 > № 2243611 Сергей Колесников


Россия. Весь мир > Недвижимость, строительство > forbes.ru, 21 февраля 2017 > № 2082338 Сергей Колесников

Сергей Колесников: «Вряд ли нас можно удивить климатом Экватора или Новой Зеландии»

Дмитрий Яковенко

Forbes Staff

Президент корпорации «Технониколь» о международной экспансии, особенностях Китая и Дальнего Востока и неутомимости российских чиновников

Производитель строительных материалов «Технониколь» уже давно превратился из локальной российской компании в полноценную глобальную корпорацию. Сегодня у нее есть 51 завод в семи странах мира, ее продукцию покупают в 82 государствах. Генеральный директор и совладелец «Технониколь« Сергей Колесников рассказал Forbes, почему Хабаровск не так уж отличается от Харбина, зачем агрохолдинги покупают у корпорации каменную вату и сколько запретов и ограничений для бизнеса придумывают российские чиновники каждый год.

— В этом году корпорации «Технониколь» исполняется 25 лет…

— Совершенно верно. Мы считаем нашим днем рождения ноябрьские праздники 1993 года. По гороскопу, выходит, мы скорпионы.

— Как прошлый предъюбилейный год прошел для корпорации «Технониколь»?

— Год выдался насыщенным. Мы запустили три новых завода – завод монтажных пен в Рязани и два завода по производству каменной ваты – в Хабаровске и Ростове. Осенью была закрыта сделка по покупке производителя изоляционных материалов Superglass в Шотландии за 8,7 млн фунтов стерлингов.

— Каков объем продаж корпорации в 2016 году и кто сейчас ваши основные клиенты?

— Выручка «Технониколь» составила порядка 70 млрд рублей без НДС, увеличившись за прошлый год примерно на 10%. Мы исторически сильно сконцентрированы на корпоративном секторе. У нас 50-100 корпоративных клиентов. Это «Магнит», Х5, «Росатом», РЖД, крупные строительные компании. Два года назад мы сделали ставку еще и на розницу – сейчас это направление занимает 13-14% от совокупных продаж. Мы стали очень значимым поставщиком для «Леруа Мерлен» и других наших компаний-партнеров: «Петрович», Obi, «Эпицентр» в Украине. Мы активно работаем и на строительных рынках, которых, как было много, так и осталось – особенно в провинции: начиная с Хабаровска и заканчивая Смоленской областью. Мы начали интернет-продажи – не могу сказать, что уже достигли крупных показателей, но процесс пошел.

— Последние два года российская экономика провела в состоянии рецессии. Как корпорация прошла этот период, учитывая, что открытые в прошлом году заводы строились фактически в кризис?

— Кстати, решение по строительству рязанского завода монтажных пен мы приняли в 2015 году. То есть если бы не был кризис, мы бы его вообще не построили. Мы тогда как раз увидели лозунг про импортозамещение, проанализировали рынок и обнаружили, что 80% продукта импортируется. Так что именно девальвация и кризис подтолкнули нас к этому решению. Уже сейчас видим, что темпы роста продаж огромны. Импорт в прошлом году сократился до 60% — недалек тот день, когда он приблизиться к нулю.

Есть еще одна ниша, которую мы открыли в кризис. У нас был очень большой рост поставок на агроиндустрию. Оказалось, что каменная вата – это не только изоляционный материал, она еще подходит для выращивания семян и растений. Мы делаем из нее субстраты, которые поставляем в теплицы как в России, так и за рубежом Речь идет по сути об искусственной почве из базальтовых волокон, которая удивительно хорошо удерживает влагу и питательные вещества. И прошлом году мы поставили в теплицы порядка 2000 тонн этого продукта, примерно 30 000 кубометров.

Несмотря на появление новых ниш, российский рынок сильно просел. Мы оцениваем средний индекс снижения рынка строительных материалов за 2015-2016 годы в 25%. Но это падение мы компенсировали экспортом в Европу и Азию. Фактически мы за два года нарастили экспорт в два с половиной раза, одновременно увеличив и объемы производства в абсолютном выражении.

— Экономическая элита и правительственные круги надеются, что российская экономика в 2017 году начнет расти. Вы чувствуете какое-то оживление?

— Нет. Но, во всяком случае, нет падения, и мы этому рады. Но «Технониколь» как сбалансированная компания развивается постоянно. Известный пример, в китайском языке слово «кризис» – это два иероглифа: опасность и возможность. Поэтому на опасности мы реагируем экспортом, а на возможности – импортозамещением. Это если уж совсем просто.

— Какова структура выручки с точки зрения рынков, на которых вы работаете?

— Из 70 млрд рублей продаж прошлого года на экспорт приходится порядка 20%. Это если говорить о том, что производится в России и отправляется за рубеж. Если добавить производство в других странах – получается около одной трети всех продаж.

В прошлом году мы увеличили количество рынков, в которые мы экспортируем свою продукцию, до 82 стран. Основную свою активность мы концентрируем в Евразии. Мы очень сильны в СНГ – я думаю, ни одна мировая компания не сравнится с нашими позициями на этом рынке. С 2004 года мы увеличиваем свое присутствие на европейском рынке, где охватили уже практически все страны. Начинаем увеличивать поставки в Азиатско-Тихоокеанский регион. К нам начинают обращаться клиенты, о которых мы даже понятия не имели. С таких экзотических для нас рынков, как Новая Зеландия, Австралия, Африка.

— И вы не предпринимали никаких активных действий, чтобы выйти на эти рынки?

— У нас есть продуктовые линейки, покрывающие все климаты. В одной только линейке битумно-полимерных материалов около 2500 продуктов. Мы знаем технические требования 82 стран, в 60 из них прошли сертификацию. Поэтому вряд ли нашу компанию можно удивить климатом Экватора или Новой Зеландии. В мире профессионалов с учетом уровня развития современных коммуникаций требуются лишь технические данные, доверие к марке и цена. Если клиент понимает, что ему все это нравится, он покупает.

— Расскажите о вашей стратегии на азиатском направлении.

— В Азию мы заходим очень осторожно, открываем офисы, отправляем технических специалистов для поддержки клиентов. Участвуем в тендерах: недавно выиграли большой контракт на прокладку тоннеля в Индию, поставили туда продуктов больше, чем на $1 млн. Очень большой контракт заключили по поставке продукции на Шанхайскую табачную фабрику. При этом, наша цена не была самой низкой – клиент выбрал нас именно из-за качества. По этому проекту была крайне сложная логистика: наши машины из Хабаровска стояли по четверо-пятеро суток на таможне, в силу того, что Уссурийский пограничный переход не справляется: летом очень большой поток древесины идет. И это большая проблема, если мы хотим увеличить экспорт не только по трубе. Насколько я знаю, на границе с Китаем сейчас пропускных пунктов очень мало – пальцев двух рук хватит, чтобы посчитать. А граница очень большая – порядка 4 000 км, и надо увеличивать их частоту, чтобы мы могли ездить в Китай, как канадцы в Америку.

— Китайская экономика замедляется, разговоры о «городах-призраках», в которых возведено много жилья, не нужного никому, стали общим местом. Вас это не пугает с точки зрения выхода на рынок КНР?

— Китайский рынок сложный. И из всех азиатских стран я на него смотрю с большой осторожностью. Не факт, что он будет первой страной, куда мы будем идти с производством, есть альтернатива в виде Индии, Индонезии, Малайзии

Соглашусь, бум строительства в Китае уже прошел, рынок строительных материалов не растет. Другое дело, что наши изоляционные материалы – это не только строительство, но и ремонты. А в силу строительного бума – об этом говорится в местных китайских изданиях – было поставлено много некачественных изоляционных материалов. Поэтому огромное количество даже элитного жилья – от 10 до 40% по моим оценкам — построенного в годы бума, за последние десять лет может потребовать ремонта.

— Уже прошел период, когда создавать производства в азиатском регионе было выгодно с точки зрения низких затрат на рабочую силу?

— Азия очень большая. Индия и Китай разные. Даже сам Китай – материковый и побережный – разный. Соглашусь, производить «коммодити» в Китае стало дорого, он потерял преимущество дешевой фабрики. При этом Вьетнам и Индия по-прежнему остаются странами с очень дешевой рабочей силой.

Сравним Китай с Хабаровском, где у нас открылся завод. Могу сказать, что на сегодняшний день заработная плата в Хабаровске как минимум не выше, чем, скажем, в Харбине. С точки зрения стоимости энергии эти регионы тоже сопоставимы. Другое дело, что у России есть проблема с подключением электроэнергии, есть проблема с инфраструктурой. В отличие от Китая у нас очень мало индустриальных парков на Дальнем Востоке. Если вы приедете в Харбин или Тяньцзинь, вы встретите руководителей нескольких индустриальных дирекций, которые будут конкурировать за вас.

И это большая проблема, потому что Дальний Восток – Хабаровск и Приморье – по многим показателям – налоги, трудовые и сырьевые ресурсы – могут быть местом крайне привлекательным для российских инвесторов и международных компаний. Инфраструктуры на Дальнем Востоке катастрофически не хватает. Я знаю, что эту проблему решают, знаю, что со скрипом она движется. Эту тему нужно как-то подталкивать.

— Где вы берете деньги для развития производства: это кредиты или собственные средства?

— С 2009 года, после того кризиса, мы приняли жесткое решение, что основные фонды мы строим только из собственных средств. Кредиты мы можем брать под покупку оборотных активов, технологического оборудования, хотя и эта практика стала уменьшаться.

— Центральный банк стремится снизить инфляцию, утверждая, что в этом случае кредиты для промышленности станут дешевле, а сами предприниматели получат возможность строить долгосрочные инвестиционные планы. Вы видите результаты этой политики?

— Результата этой политики мы не видим. Реальные ставки по кредитам для промышленности – 12,5% для лучших заемщиков. Инфляция – 5%, значит реальная ставка – порядка 7%. Это очень много. И если у вас есть деньги и вы нормальный человек — подчеркиваю, мы рассуждаем сейчас сугубо в парадигме риск–доходность – получается, что самое простое для вас – сидеть в рублевых финансовых инструментах, минуя производственные риски. Построить производство и заработать 12% годовых на вложенный капитал – для этого должно произойти большое стечение позитивных обстоятельств и вашего упорного труда. Притом что вас постоянно будут проверять контролирующие органы, вы потеряете огромное количество нервов и не будете видеть свою семью в течение большого времени. Производство в Российской Федерации – это очень энергозатратный процесс с точки зрения ресурсов, времени и здоровья.

— Каковы, на ваш взгляд, нынешние лоббистские возможности «Деловой России» или «Опоры России»?

— С моей точки зрения, влияние этих организаций за последние два года выросло. К мнению «Деловой России» и «Опоры России» стали прислушиваться, и нам даже иногда удается отбить совсем уж одиозные, совсем жесткие нормативные акты, которые резко ухудшают положение бизнеса.

С точки зрения инициатив, которые мы можем провести, дело обстоит похуже. Но я, если честно, сторонник уменьшения инициатив. Смотрите сами: в Думе за предыдущий созыв было принято 1837 законов. Они за собой тянут с десяток тысяч нормативных актов. Исполком «Деловой России» подсчитал, что в неделю регистрируется 132 нормативных акта. Умножьте на 52 недели и посчитайте, сколько актов выходит из-под пера за год. Каждый из них — 10-20 страниц. Нам в «Деловую Россию» на оценку регулирующего воздействия приходит 200 документов, из которых по моим оценкам, шесть из семи имеют негативный для бизнеса характер и только один что-то улучшает. Я четыре года работаю по этому направлению и вижу нарастающий с каждой неделей, с каждым годом, поток нормативных актов – ужесточить, отнять, наказать, запретить, уточнить, регламентировать. В мире, где царит огромная неопределенность даже на уровне геополитики, где изменения происходят постоянно, быть связанным таким потоком нормативных актов – просто кощунственно. Нам наоборот нужна гибкость, потому что мир меняется, меняются технологии и принципы продаж. И вместо того, чтобы дать предпринимателям эту гибкость в регулятивной сфере, мы начинаем прописывать… Например, вот вы как журналисты должны работать по инструкции №1301 Минтруда, которая гласит, что у вас должна быть подставка, а если ее нет – вы должны заплатить штраф 150 000 рублей.

— Подставка?

— Да, под ноги. 28 миллиметров, с уклоном 13,8 градуса, а если будет другая – теоретически на месте Минтруда, я мог бы с вас по 150 000 рублей взять за каждое рабочее место.

И таких законов много. Как менять эту систему – не понятно. 2 000 сотрудников в Министерстве экономического развития, 500 человек в ФАС, 12 человек в комитете «Деловой России» и около 100 человек в РСПП. Они это делают с восьми до восьми, с утра до вечера, а мы – в свободное от основной работы время, которое забираем у своих семей.

Неудивительно, что бизнес уже не является популярным занятием среди молодежи. Молодые люди хотят идти в госуправление или госкомпании. У нас открытая экономика, а самого предпринимателя в этой системе мы не видим. Мы лишаем его какой-либо защиты, он подвержен не только экономическим, но и регуляторным рискам.

— Вы сказали, что люди не хотят идти в бизнес. Корпорация сталкиваестя в трудностями при найме сотрудников? Как вы оцениваете уровень нынешнего технического образования?

— В России по-прежнему хорошее технического образование. Может быть, нет навыков общения у молодежи, навыков работы в коллективе несколько меньше чем у предыдущего, например, моего поколения. Дети растут с компьютером, это снижает их коммуникативные способности. Но они по-прежнему умные, конечно. С технической точки зрения я не вижу проблем.

— Вы финансируете две школы биатлона – в Рязани и Ульяновске. Есть ли еще планы в этом направлении?

— Сложно сказать. Было бы неплохо для начала справиться с тем, что уже есть – мы в ответе за тех, кого приручили, как говорится. Обе школы развиваются, появляются подающие надежды спортсмены. А в Москве биатлона, к сожалению, нет. Есть небольшое стрельбище в Пушкино, но за него даже как-то стыдно. Хотелось бы, конечно, это изменить, но первый и главный вопрос – земля. Кто выдаст 40 гектаров для биатлонного стрельбища? 40 гектаров в транспортной доступности. Конечно, можно выдать землю за Дмитровом где-нибудь или в Тверской области, но туда никто не поедет.

Скажу честно, когда я участвовал в биатлонных проектах в Ульяновске и Рязани, нам очень помогал прямой контакт с региональными властями. Было удивительно легко работать. Как будет в Москве – не знаю. Думаю, что без внимания первых лиц что-либо сделать будет очень тяжело. Во всяком случае, любые попытки сделать по-другому заканчивались потерей времени и сил и борьбой с закрытыми дверями.

Россия. Весь мир > Недвижимость, строительство > forbes.ru, 21 февраля 2017 > № 2082338 Сергей Колесников


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 28 ноября 2015 > № 1567469 Сергей Колесников

Вооружен и опасен: зачем миллиардер Сергей Колесников занимается биатлоном

Сергей Колесников, президент компании «Технониколь», член генсовета «Деловой России»

Президент корпорации «Технониколь» рассказал о своем увлечении

Сергей Колесников — №175 в списке Forbes. Состояние $0,45 млрд. Капитал 50% долей корпорации «Технониколь». Первый бизнес: в 1992 году вместе с Игорем Рыбаковым, сокурсником по МФТИ, основал фирму по ремонту крыш. Спустя три года партнеры купили контрольный пакет акций Выборгского рубероидного завода. Цифра: корпорация владеет 40 предприятиями в России, Украине, Беларуси, Литве, Италии и Чехии (производство кровельных и изоляционных материалов). Предварительная выручка в 2014 году составила 69 млрд рублей.

Три года тому назад я с партнером построил в Ульяновске биатлонный стадион. Он обошелся нам примерно в 50 млн рублей. Сейчас там работает еще биатлонная школа, в ней учится около 70 детей, мы оплачиваем работу тренеров и экипировку. Почему Ульяновск? Там я вырос. Почему биатлон? Потому что это часть моей жизни.

Биатлоном я увлекся в 5-м классе. До этого занимался в футбольной секции, и однажды в турнире «Кожаный мяч» наша команда проиграла биатлонистам. Было очень обидно, но они были настолько физически крепче и выносливее нас, что вся наша техника игры развалилась. После этого я решил пойти в биатлонную школу. И, как мне кажется, это был очень хороший старт в жизни. Биатлон — хороший спорт, он воспитывает целеустремленность, силу воли. Ведь многим, особенно в России, не хватает упорства в бизнесе, идей много, а довести их до конца могут единицы. Биатлон, как и любой спорт, воспитывает характер. Но в нем есть свои особенности: нужно не просто бежать, а еще и помнить, что скоро стрельба, и важно уметь сконцентрироваться, справиться с волне- нием, задуматься.

В школе я дошел до первого взрослого разряда. Я уже тогда понял, что успешную спортивную карьеру мне не сделать, хотя занятиий не бросал. В МФТИ я занимался в лыжной секции. А вот после у меня был перерыв с 20 до 27 лет, я заканчивал институт, строил первый бизнес. И надо сказать, что сильно пожалел об этом тайм-ауте, потому что быстро набрал вес и чувствовал себя некомфортно. Я вернулся в биатлон и уже 16 лет занимаюсь им регулярно. За все время я прошел, наверное, около 500 соревнований: около 200 — еще в школе и примерно 270 — за последние годы. Зимний сезон мы традиционно открываем в Финляндии, в Вуокатти. На эти сборы приезжают многие любители из России. Нас очень мало, и мы все друг друга знаем. Среди нас есть и учителя, и юристы, и предприниматели разного уровня. Биатлон не самый дорогой вид спорта.

Мне он как хобби обходится примерно в 100 000–200 000 рублей в год.

Больше всего денег уходит на поездки, остальное — покупка лыж (я покупаю две новые пары в год), мазей, патронов. Хорошая винтовка стоит около 90 000 рублей, но служит 10 лет.

С начала сезона стараюсь бегать на лыжах каждые выходные, а с конца декабря до конца февраля практически каждые выходные участвую в соревнованиях. Дистанции разные — от 5 до 15 км, иногда 30 км (раз в сезон), два года назад пробежал лыжный? марафон — 50 км. К сожалению, биатлонных соревнований для любителей и ветеранов в России очень мало, биатлон не массовый вид спорта, к тому же у нас в стране мало стрельбищ (в Москве их вообще нет, в Подмосковье только одно — под городом Пушкино).

Главное соревнование сезона — это неофициальный чемпионат мира в финском городе Контиолахти для любителей старше 35 лет. Он проходит обычно через неделю после этапа Кубка мира по биатлону.На старт приезжает 150–200 спортсменов со всего мира, в основном европейцы, но есть и канадцы, и даже австралийцы. В прошлом году Сергей Рожков, в прошлом член сборной России, призер чемпионата мира по биатлону, занял на чемпионате 4-е место. Это чтобы вы представляли уровень сложности соревнований. Потом Сергей говорил, что тот финиш мало чем отличался от финишей на Кубке мира. В Контиолахти всегда особенная атмосфера, собираются люди, у которых есть общее дело, общий интерес, это чувствуется. И там очень сложная трасса — с серьезным длинным подъемом, непростым рельефом, поэтому приходится поработать. Именно за атмосферу я люблю любительские соревнования. Массовые старты всегда запоминаются. Все участники уже знают друг друга, новичков мало. Поэтому первое — это радость встречи со старыми друзьями, общение. Перед стартом обычно все уходят в себя, потом — гонка, борьба, а после финиша все объединяются, общаются, обсуждают следующие гонки.

Построив стадион в Ульяновске, я вернул своего рода долг и городу, и ульяновской биатлонной школе.

Еще один биатлонный стадион, тоже за 50 млн рублей, я построил в Рязани, где у «Технониколь» семь предприятий, научный и два учебных центра. Я там часто бываю и теперь могу тоже тренироваться.

Я бегаю на среднем уровне, у меня в личных гонках не было больших личных достижений, максимум 4-е место в спринте на российских соревнованиях. А вот в эстафете на чемпионате России среди ветеранов в 2013 году я выступал с очень сильной командои? — и мы получили золото. Я хорошо прошел своий этап, но во многом победа — заслуга более сильных атлетов. В стрельбе из положения лежа у меня на тренировках коэффициент попадания 70–80%, в «стойке» — 60%. А на соревнованиях коэффициент падает, надо отнять около 10%. Но у меня нет цели непременно выиграть, победить, мне нравится процесс, азарт гонок.

Перед самим стартом я стараюсь уединиться и ни на что не отвлекаться. Самое сложное в соревнованиях — не увлечься борьбой и не погнаться за другими спортсменами, а идти на своей скорости, хорошо знать свой порог выносливости, поскольку впереди стрельба. В этом смысле биатлон гораздо интереснее лыж, потому что всегда остается интрига. Здесь важно, во-первых, хорошо рассчитать силы, сохранить холодную голову в течение всей гонки, во-вторых, сконцентрироваться и попробовать стрелять быстро, не сбивать дыхание. А третье — даже если много промахов, не расстраиваться, не опускать руки и бежать, работать, бороться до последнего. То есть важны хладнокровие, концентрация, терпение. А для этого нужно не жалеть себя, находить мотивацию четыре-пять раз в неделю тренироваться в течение всего года. Пожалуй, это самое сложное. Спорт для меня — это не столько соревнование с другими, это прежде всего соревнование с собственной ленью, с самим собой. Конечно, все названные качества очень нужны в бизнесе. Умение менять бег на стрельбу, думаю, можно сравнить с умением делать паузы в работе и осмыслять ситуацию как внутри компании, так и во внешней среде.

Своего тренера у меня нет, но у нашей компании биатлонистов есть сезонный план тренировок. У меня реально получается заниматься четыре раза в неделю, обычно это около полутора-двух часов в зависимости от вида нагрузки. Плюс отдельно идет работа над стрельбой, нужно обязательно тренироваться с винтовкой и регулярно стрелять на стрельбище. Это сложнее, а вот тренаж можно делать даже в небольшой комнате: ежедневно по полчаса с винтовкой в положении стоя и лежа отрабатывать холостые выстрелы.

Я никогда не участвую в гонках продолжительностью больше трех часов — для таких испытаний на выносливость надо тренироваться гораздо серьезнее, и больше времени требуется на восстановление. А у меня этого времени нет, ведь нужно уделять его бизнесу, семье, общественной деятельности в «Деловой России». Возможность восстановиться нужна, потому что после гонок чувствуешь себя не в своей тарелке. Хотя у меня бывают важные встречи после соревнований, в таких ситуациях я провожу переговоры в более спокойном состоянии, меньше говорю, больше слушаю, лучше контролирую эмоции.

Спорт мне помогал и помогает справиться с волнением, эмоциями в бизнесе, в повседневной и общественной жизни, где мне приходится много спорить с чиновниками, которые пытаются по максимуму зарегулировать бизнес и мешают развиваться (а эмоции, бывает, зашкаливают). Интенсивный бег на тренировках или соревнованиях хорошо помогает отсеять ненужное, освободить голову от лишней информации, мусора. Каждая гонка — своего рода генеральная уборка в голове.

Если не заставлять себя заниматься спортом или иным полезным хобби, то это время будет занято работой. Надо ставить барьеры всепоглощающему бизнесу, им можно заниматься бесконечно, он засасывает как болото. Надо осознавать, что всех денег не заработаешь, всех встреч не проведешь, все риски не предусмотришь, и уметь сказать себе «стоп».

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 28 ноября 2015 > № 1567469 Сергей Колесников


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter