Всего новостей: 2551619, выбрано 13 за 0.016 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Комаров Игорь в отраслях: СМИ, ИТАвиапром, автопромвсе
Комаров Игорь в отраслях: СМИ, ИТАвиапром, автопромвсе
Россия > СМИ, ИТ > regnum.ru, 7 сентября 2017 > № 2464638 Игорь Комаров

Глава "Роскосмоса" рассказал в интервью ТАСС в ходе ВЭФ о совместных проектах с Китаем и Японией, развитии коммерческих запусков с Восточного и объеме финансирования космодромов.

На проходящем во Владивостоке Восточном экономическом форуме (ВЭФ) предусмотрена довольно обширная программа космических переговоров — госкорпорация "Роскосмос" планирует обсудить планы сотрудничества с представителями зарубежных космических агентств и правительственными делегациями. О совместные проектах с Китаем и Японией, созданном при "Роскосмосе" венчурном форуме, развитии коммерческих запусков с Восточного и объеме финансирования космодромов рассказал в интервью ТАСС в ходе ВЭФ глава корпорации Игорь Комаров.

— Какая у вас повестка на форуме, какие будут контакты с иностранными коллегами?

— У нас на форуме только что прошло важное мероприятие — панельная дискуссия. Кстати, уже вторая на ВЭФ. Мы пригласили агентства азиатско-тихоокеанского региона, и сейчас здесь большая делегация от японского космического агентства JAXA и правительства Японии. А также провели переговоры с государственным министром Японии, который курирует вопросы космической деятельности.

Кроме того, приехала делегация из Китая. С китайскими партнерами мы давно развиваем сотрудничество в области навигации и дистанционного зондирования Земли (ДЗЗ). Недавно в Правительстве РФ был разработан законопроект по развитию отношений с Китаем, который в ближайшее время будет внесен в Госдуму.

Если говорить в целом про ВЭФ, то космической деятельности в рамках форума уделяется достаточно серьезное внимание. И переговоры здесь не только с делегациями из региона — нас также попросили о встречах и некоторые европейские страны, объем контактов большой.

— С какими европейскими странами состоятся встречи?

— Сегодня уже провели переговоры с вице-премьером, министром экономики Люксембурга и его коллегами, например.

— Вы упомянули про сотрудничество с Китаем. А какие совместные проекты можно ожидать с Китаем?

— Мы продолжаем реализовывать приоритетные для нас и наших партнеров проекты.

Прежде всего это сотрудничество в области обмена данными ДЗЗ, что помогает обеим странам быстрее реагировать на чрезвычайные ситуации, получать больше качественной тематической информации в интересах народного хозяйства. Кроме этого, мы активно работаем по интеграции наших навигационных систем — ГЛОНАСС и "Бейдоу": по развертыванию китайских станций "Бейдоу" на территории России, а станций ГЛОНАСС — в Китае. Это позволит повысить точность сигнала и предоставить лучшее качество обслуживания навигационных систем.

"Роскосмосу" важно было подписать соглашение с китайскими партнерами, которое бы четко регулировало юридические, правовые и технические основы обмена информацией и обмена технологиями. В этом плане мы добились успеха, и соглашение было подписано — надеемся, что этой осенью оно будет ратифицировано. Оно уже ратифицировано со стороны Китайской Народной Республики.

— Что планируете обсуждать с японцами?

— С японцами традиционно обсуждаем на регулярных встречах широкий спектр совместных экспериментов, которые мы ведем на Международной космической станции (МКС). У наших партнеров есть большой интерес по развитию дальнейших совместных программ на МКС. У нас есть успехи в области медицины и биологии — работаем вместе по созданию био- и медицинских материалов. Также обсуждаем и экономические аспекты: надеемся и дальше продолжать практику общения, в том числе и на уровне промышленных предприятий, ведь это кооперационные связи.

Перед "Роскосмосом" стоят большие задачи по проекту "Цифровая Земля", о котором мы в мае докладывали президенту России и который был поддержан. Уже есть интерес со стороны партнеров из других стран в реализации этого проекта, в обмене информацией по ДЗЗ для использования в различных отраслях народного хозяйства.

— Президент призвал государственные корпорации к созданию венчурных фондов. Насколько я понимаю, в "Роскосмосе" венчурный фонд уже работает?

— Да, мы приняли решение по созданию венчурного фонда. Кстати, интерес к созданию с нами венчурных фондов проявляли и российские регионы. Например, Самарская область, которая является базовой для российской ракетно-космической отрасли. Очень хорошо, что партнеры в смежных отраслях готовы работать совместно. В ближайшее время мы рассмотрим и другие проекты.

— А какие проекты можете реализовывать?

— Создание группировок малых аппаратов и различных сервисов на основе получаемых спутниковых данных, разработка легких ракет-носителей, активное вовлечение студенческих коллективов, инновационных центров для создания сервисов и тех продуктов, которые могут быть использованы и в самой космической деятельности, и для обработки результатов космической деятельности. Мы готовы и к предложениям в других областях, развивая коммерциализацию.

— Правительство поручило создать рабочую группу по развитию пилотируемой космонавтики на период до 2025 года и дальнейшую перспективу. Когда она будет создана и чем будет заниматься?

— У нас есть и рабочие группы, и генеральный конструктор, который занимается развитием космонавтики. Я бы больше акцентировал внимание на том, что сейчас идет серьезное обсуждение со стороны ведущих агентств будущего освоения Марса и Луны.

И нам предстоят в ближайшее время очень важные переговоры: мы начнем обсуждать с партнерами, что будем делать на Луне и около Луны, на орбитальной Лунной станции. Важно, как она будет развиваться, какой будет вклад в нее каждой из стран, каким будет наше участие. Вот по этим темам мы и работаем в группах. Создаваемая правительством рабочая группа поможет в реализации идей, в их поддержке и продвижении.

— Недавно сменилось руководство Центра Хруничева. Когда вы планируете провести конкурс на замещение должности генерального директора?

— У нас сейчас идет процесс акционирования Центра Хруничева, он должен завершиться до конца года. Я надеюсь, что Алексей Григорьевич Варочко, который в настоящий момент является исполняющим обязанности гендиректора, сможет себя проявить и занять этот пост.

— Ожидаете ли вы какие-то другие перестановки в топ-менеджменте "Роскосмоса"? Или какие-то структурные изменения?

— Считаю, что сейчас начался период относительной стабильности в руководстве предприятий отрасли. Хотя, конечно, все меняется, поэтому не исключаю изменений в кадровом составе "Роскосмоса" и директорского корпуса наших предприятий.

— В интервью генеральный директор компании "S7 Космические транспортные системы" говорил, что компания направит в "Роскосмос" предложение о выкупе российского сегмента МКС. Было ли сделано такое предложение? И о каких суммах может идти речь?

— Это несколько неожиданно — предложений на эту тему мы не получали. И инвестиции, которые были сделаны в МКС, достаточно серьезные. Я, честно говоря, осторожно бы отнесся к реальной возможности рассмотрения данного вопроса.

— До конца августа в правительство должны были внести ФЦП по развитию космодромов. Было ли это сделано? И сколько по времени эта программа будет рассматриваться?

— Действительно, программа у нас внесена в правительство. Совсем недавно было совещание, которое вел заместитель председателя правительства Дмитрий Олегович Рогозин. Думаю, в ближайшее время программа будет вынесена на заседание правительства.

— И какие средства "Роскосмос" предлагает в эту программу вложить?

— Мы в целом согласовали с правительством выделение 340 млрд рублей на реализацию программы космодромов, которые включают в себя финансирование и выполнение программ на Восточном и Плесецке, некоторые мероприятия на Байконуре.

— Ранее вы говорили о том, что "Роскосмос" может создать совместный с иностранными, в том числе с американскими партнерами, бренд для организации космического туризма. Есть ли какие-то наработки по этому вопросу? И будет ли он реализован? И если да, то с какой страной?

— Есть заявки по различным проектам — по коммерческим, по пилотируемым программам. Думаю, что по мере развития этой темы мы будем вас информировать.

— Когда планируете отправку на МКС следующего космического туриста?

— На ближайшие два года программа полетов к МКС сверстана, и космических туристов мы отправлять пока не планируем. Конечно, космические туристы могут быть, и в принципе это обсуждается, но где-то с 2019–2020 годов.

— Ранее вы говорили, что количество пусков на космодроме Восточный в 2018 году будет увеличено в два раза по сравнению с текущим годом. А в 2019 году госкорпорация "Роскосмос" рассчитывает увеличить число пусков на новом космодроме до шести–восьми. О каких ракетах-носителях идет речь? И какие нагрузки они будут выводить на орбиту?

— Речь идет о "Союзах". Подтверждаю, что в следующем году мы планируем до четырех-пяти пусков с Восточного и увеличение до шести-восьми в 2019 году — пуски в интересах OneWeb и других коммерческих заказчиков, что позволит нам уже в 2019 году выйти на хорошие объемы пусковых кампаний на Восточном. Космодром заработает на полную мощность.

— Какие нагрузки будут выводиться на орбиту?

— В этом году мы планируем два пуска с Восточного — вывод двух "Канопусов" и одного "Метеора" — это наши аппараты народно-хозяйственного назначения. Далее предполагаем, что объем коммерческой нагрузки будет постепенно расти, с 2019 года планируем обеспечивать пуски и аппаратов коммерческих заказчиков.

— Срок, когда будет назван новый генеральный подрядчик для строительства второй очереди космодрома Восточный, сохраняется? Это 16 сентября? И какие компании сейчас рассматриваются?

— У нас были договоренности с Министерством обороны, что где-то приблизительно к этой дате, то есть во второй половине сентября, коллеги представят компанию-кандидата, которая будет строить стартовый стол для ракеты-носителя "Ангара". Нам будет необходимо провести анализ и переговоры с Минобороны, после этого мы дадим предложение в правительство, которое будет решать вопрос о единственном подрядчике.

— Ранее в ЦЭНКИ сообщали, что строительство инфраструктуры на космодроме Восточный для ракеты-носителя "Ангара" начнется не ранее весны 2018 года, так как еще не согласована проектная документация. Такой прогноз сохраняется или есть шанс начать строительство в этом году? И насколько сегодня готова проектная документация?

— Я хотел бы подчеркнуть, что у нас все идет по графику, и мы планировали в начале сентября вносить проектную документацию по стартовому столу, что и делаем. И, соответственно, как я сказал выше, в ближайшее время будет утверждаться программа развития космодромов. Таким образом, надеемся, что к концу октября начнется ее финансирование.

Но мы понимаем, что времени терять нельзя, поэтому совместно с Министерством обороны мы уже сейчас рассматриваем вопросы подготовительных мероприятий. В общем, активно работаем.

 Глеб Брянский

Россия > СМИ, ИТ > regnum.ru, 7 сентября 2017 > № 2464638 Игорь Комаров


Россия > СМИ, ИТ > bfm.ru, 3 июля 2017 > № 2471784 Игорь Комаров

Игорь Комаров: «Мы переводим борьбу с аварийностью на Землю»

Чем ответит Россия на успехи Space X Илона Маска? Как Роскосмос планирует снизить стоимость полетов, и почему сборщики двигателей «Протонов» использовали неправильный припой? На эти вопросы глава Роскосмоса ответил в большом интервью Business FM

Главы Роскосмоса Игорь Комарова дал эксклюзивное интервью Business FM. С ним беседовал главный редактор радиостанции Илья Копелевич. Руководитель космической корпорации рассказал, чем ответит Россия на успехи Space X Илона Маска, а также как Роскосмос планирует снизить стоимость полетов, и почему сборщики двигателей «Протонов» использовали неправильный припой.

Игорь Анатольевич, как раз в начале недели началась программа запуска спутников «Иридиум» компании Илона Маска SpaceX. С помощью этих новых кораблей с многоразовой первой ступенью, с возвращаемой. Они говорят, что на 30% это понизит стоимость запусков. Когда я это услышал, стал беспокоиться: выдержим ли мы в перспективе ближайших пяти лет ценовую конкуренцию, не потеряем ли заказы на коммерческие запуски, которые играют очень важную роль в том, чтобы наш космос мог развиваться?

Игорь Комаров: Конечно, показатель стоимости контрактов и новые разработки являются серьезным вызовом не только для нас, но и для всех традиционных производителей ракетно-космической техники — тех, кто производит средства выведения и осуществляет пусковые услуги. Но на этом рынке есть и другие примеры: крупнейшие контракты для крупнейших создаваемых спутниковых систем, например, OneWeb — контракт на 21 пуск был заключен в конкурентной борьбе два года назад. В следующем году мы приступим к первым пускам — и с Куру (космодром во Французской Гвиане), а в дальнейшем и с Байконура, и с Восточного. Запуски спутников будут осуществляться самой эффективной в мире в своем классе ракетой-носителем и самой надежной (более 1800 успешных пусков с фантастическими показателями надежности) — ракетой-носителем серии «Союз». Недавно мы встречались, более того, подписали новое соглашение с OneWeb по сотрудничеству не только по средствам выведения, но и по операторским услугам. Мы будем партнерами и совместными операторами по их группировке. Этот создаваемый космический комплекс — крупнейший в мире, показывает, что мы достаточно конкурентоспособны. Конечно, те ориентиры, которые они ставят, я имею в виду SpaceХ...

Извините, я не знаю, что такое OneWeb, я боюсь, что многие тоже. Расскажите.

Игорь Комаров: OneWeb нужно знать. Это группировка спутников, планируемая известными английскими бизнесменами с участием инвесторов, которые занимаются спутниковыми услугами, спутниковой связью Intelsat, и одним из крупнейших банков SoftBank, он базируется в Японии. Они являются серьезными партнерами, которые собрали под этот проект несколько миллиардов долларов. Предполагается запустить на орбиту несколько сотен аппаратов, около 800. Контракты подписаны на 21 пуск, в перспективе больше будет использоваться ракет-носителей для формирования этой группировки, которая должна быть создана с 2018 по 2020 годы. Она обеспечит дешевую интернет-связь по всему миру. Конечно, это коммерческий проект, но они ставят благородную задачу — во всех школах мира, включая Африку, Азию, должен быть доступный интернет. Они хотят перевернуть понимание именно интернета в труднодоступных районах и в странах, которые не имеют развитой системы оптоволоконной связи и мобильных операторов, сделать интернет доступным для всего населения земного шара. Конечно, это колоссальные инвестиции. Два года назад размещался крупнейший контракт на пусковые услуги, который выиграл Роскомос с ракетой-носителем серии «Союз» производства самарского ракетно-космического центра «Прогресс». Это крупнейший контракт, и в следующем году мы начинаем его реализацию. Это к вопросу о примерах контрактов и нашей конкурентоспособности. Что касается повторного использования ступеней, то до этого была информация, насколько я помню от SpaceX, от 15% до 20% возможного снижения себестоимости, но в будущем. Ориентиры до этого были и 50%. Мы понимаем: для того, чтобы сделать возвращаемую ступень, топлива должно быть достаточно в том числе для безопасного возврата ступеней и мягкой посадки на платформу или в заданное место, что требует до 30% увеличения заправляемого объема топлива и существенно снижает массу выводимой полезной нагрузки. Кроме того, с учетом температурных и вибронагрузок при выведении аппаратов и возвращении первой ступени, существуют достаточно серьезные температурные и вибрационные воздействия, а также не всегда прогнозируемые затраты на восстановление этой ступени.

То есть, пока не накопится опыт, статистика, нельзя говорить о том, насколько это будет экономически эффективно?

Игорь Комаров: По нашим ощущениям, в ближайшие пять лет вряд ли будет больше 10-20% серьезного снижения. После совещания, которое у нас было в Сочи по космосу с Президентом России Владимиром Путиным, был одобрен наш проект по созданию перспективной ракеты-носителя «Союз-5». Наша задача стоит в похожих категориях, создавать похожего класса средства выведения. При этом есть также задача и удешевления на 20%.

Сама конструкция с возвращением первой ступени, есть ли единое мнение, что нужно стараться сделать всем так же?

Игорь Комаров:Я думаю, что в перспективе эта технология будет использоваться, вопрос только, насколько она далекая. Достаточно ли у нас сейчас развита технология, чтобы обеспечить материалы, которые бы позволили ее эффективно использовать, двигатели, которые отвечали бы всем этим требованиям. Есть серьезные сомнения, что при нынешнем уровне развития материалостроения и ракетного двигателестроения мы сможем это обеспечить. Задача у нас, на мой взгляд, прагматичнее. У нас по всем параметрам — по стоимости производства ракет-носителей, по стоимости двигателей, средств систем управления — по всему сделать на 20% более конкурентоспособные изделия, что мы и собираемся воплощать в пятом «Союзе». Если мы этой цели добьемся, то обеспечим свою конкурентоспособность. Для этого у нас есть двигатели, которые уже апробированы, это РД-170, которые использовались в проекте «Энергия-Буран». И опыт их разработки и производства у нас есть, а сейчас мы занимаемся их модернизацией. Они могут быть использованы до десяти раз, и они у нас существуют. Соответственно, и ракету-носитель мы создаем такой, которая позволит нам серьезно удешевить и стоимость вводимых услуг. Поэтому хочу заверить, что каждый из компонентов ракеты мы должны сделать на 20% дешевле. Если мы этого добьемся...

Можно не возвращать пока первую ступень…

Игорь Комаров: Во-первых, можно не возвращать первую ступень. Во-вторых, когда будет отработана и эта технология, мы опять же будем конкурентоспособны, потому что двигатели, которые обеспечивают возврат ступеней, у нас уже есть.

Раз уж мы заговорили о новых аппаратах, вы рассказали вкратце про ракету-носитель «Союз-5». Я знаю, что разрабатывается новый корабль для космонавтов — «Федерация», который будет уже принципиально иным по сравнению с тем, на чем мы до сих пор летаем. В целом, опишите, под какие задачи он создается, чем он будет принципиально отличаться, есть ли у наших конкурентов в космосе нечто подобное на столе?

Игорь Комаров: Надо сказать, что принципиальные отличия начинаются с методик разработки этого корабля и используемой технологии. Это принципиально другой, полностью цифровой корабль. Использовались совершенно другие методы разработки, другие материалы, предполагается серьезное использование композитных материалов при создании этого корабля, более комфортные условия для экипажа, предусмотрены более безопасные системы, совершенно другие возможности по системе связи, по работе экипажа.

Но это все равно капсула со спускаемым аппаратом?

Игорь Комаров: На самом деле, да, корабль состоит из понятных отсеков, и по функциям мы сейчас ведем разработку этого корабля в двух модификациях: корабль, который будет работать на низкой околоземной орбите, и мы будем использовать его и для МКС, и для околоземных полетов, а также другая более тяжелая и более энергооснащенная, по понятным причинам, модификация, которая сможет достигать Луны. Мы делаем так, чтобы этот же корабль мы могли использовать и в коммерческих целях, и для космического туризма, и к МКС, к орбитальным станциям. Мы сейчас прорабатываем вопрос увеличения количества мест с четырех до шести, и разрабатываем более простые и надежные механизмы управления, которые мы могли бы использовать и для туризма. То есть мы стараемся максимально расширить спектр использования этого корабля с учетом того, что необходимо будет сделать ряд модификаций.

Можно я буду какие-то простые вещи запоминать и доносить? Во-первых, сейчас мы знаем, что в наших «Союзах» летает до трех космонавтов, тут будет до шести. Я так понимаю, он будет больше.

Игорь Комаров: В базовой версии будет четыре члена экипажа.

Но в пассажирской — до шести.

Игорь Комаров: Для коммерческих целей — до шести.

Соответственно, я понимаю, что он будет больше, что на его же базе строится космический аппарат, который будет летать к Луне и Марсу. Это то, что далеко находится за рамками возможностей наших нынешних космических аппаратов, и американских, и китайских тоже, нет?

Игорь Комаров: Есть аналогичные разработки — и корабль Orion, и другие проекты, которые делают американцы. Китай сейчас также работает над кораблями, которые в перспективе будут реализовывать пилотируемые миссии — на Луну и Марс.

Я знаю, что 2022 год пока ориентир, это не так уж нескоро. Для космической техники пять лет — это чуть-чуть... Давно ли, вообще, идет работа по этому проекту, какая часть ее уже сделана, когда могут начаться испытания?

Игорь Комаров: Испытания должны начаться в конце 2021 года, это определено указом президента, и этот срок у нас не меняется.

Когда началась работа по этому проекту?

Игорь Комаров: Сейчас мы предполагаем, что корабль «Федерация» стартует с Байконура, да, вы правы, в 2022 году. Работа началась несколько лет назад, и надо сказать, что очень много сделано.

То есть это совсем уже именно российской эпохи разработка, это не то, что начиналось еще при СССР?

Игорь Комаров: Она совершенно новая, эта разработка делалась уже по другим принципам — по цифровому проектированию и с использованием современных методов и моделирования, другие материалы использовались. В этом плане современная цифровая разработка российского периода космонавтики. РКК «Энергия» традиционно у нас обладает наибольшей компетенцией в этом направлении.

А челнок? Я просто помню, что показывали макет челночного корабля на каких-то аэрокосмических салонах когда-то, перспективный — не стоит это в приоритетах?

Игорь Комаров: Вопрос технических возможностей. Понятно, что в истории у нас такие примеры были, есть вопрос эффективности его использования для существующих программ, окупаемости проектов и соотношения цены и эффективности — то есть тех целей, для которых необходимо его использовать. Но технические возможности у нас есть и для челнока.

Но никто вроде бы этим сейчас тоже не занимается — ни США, ни Китай, ни Европа, это направление вроде бы попробовали и отложили в сторону?

Игорь Комаров: Некоторые одноразовые корабли, которые используются для военных целей...

Ну, мы знаем, летал американский непонятный челнок для военных целей. Наблюдали мы за ним, что-то знаем об этом?

Игорь Комаров: Есть данные по использованию этого челнока в достаточно успешных экспериментах. Если не ошибаюсь, это был четвертый корабль, Х-37, который участвовал в этих экспериментах, с наибольшей продолжительностью полета и, наверное, наибольшими программами работ на околоземной орбите.

Мы знаем, что это был военный проект, поэтому дальше дела не совсем гражданские. Теперь посмотрим назад. Вы возглавили российский космос в тот момент, когда он переживал серию обидных неудач, которые даже сформировали определенное реноме, не самое лучшее, а потом занялись повсюду проверкой качества, потому что понятно — космические корабли, даже уже хорошо знакомые исторически, все равно строятся по несколько лет, поэтому все мины взрываются спустя три-четыре года. Вот началась эта большая проверка повсюду, были выявлены нарушения технологий в разных местах, эта работа завершилась, мы можем считать, что мы вернулись к технологическим требованиям, которые на протяжении десятилетий формировали очень хорошую, самую лучшую статистику космических запусков?

Игорь Комаров: Как обычно, тема качества напоминает вопрос: ну теперь-то все уже, все прошло? На самом деле мы знаем и часто забываем, что при разработке новых изделий и испытаний новых ракет-носителей и военных ракет во времена Королева, а на базе строилась вся наша пилотируемая программа, уровень аварийности был 30-40%, и когда мы испытываем — это одно, а когда идет ухудшение показателей, которые уже были достигнуты — другое.

У нас же падали именно хорошо отработанные корабли, которые раньше не падали…

Игорь Комаров: О чем это свидетельствует? Во многом эти проблемы, которые, в первую очередь были связаны с «Протонами», они, как мы видим, носили системный характер и отражали кризис и на предприятии, и на «смежниках», и в целом в отрасли, которые многие громко называли деградацией производственных процессов и потенциала отрасли. Конечно, это было. Мы знаем, насколько важна эта отрасль, и отдаем себе отчет, какое политическое, историческое и социальное и военно-стратегическое значение имеет космическая промышленность для нашей страны. И неудачи, мы понимаем, воспринимаются достаточно болезненно. Но надо сказать, что, конечно, мы сделали очень много и болезненных мероприятий, которые касались в том числе и административно-дисциплинарного воздействия на руководителей, которых надо было часто просто привести в чувство, а в некоторых случаях и заменить. Это касалось и тех процессов и процедур, которые во многом были отложены в сторону или просто забыты, но являлись необходимой частью технологического процесса. Это во многом касалось и тех изменений, которые объективно произошли в мире, с точки зрения используемых материалов, технологий, инструментов, в том числе методик контроля, применяемых во всем мире — автоматизации процессов качества, контроля качества. И в этом плане, конечно, работа была сделана большая. Но вы правильно сказали про длительный цикл производства и изменений. Мы понимаем: то, что сейчас запускается, начало производиться за два, а иногда и три года до этого. Но в целом надо сказать, что ключевые наиболее острые вопросы, часто связанные с остановкой производства и программами пусков, мы, наверное, завершили. Надо сказать также, что часто это приводило к непопулярным мерам. Как Вы знаете, в автопроме никто же не обращает внимания, что Toyota отзывает 300, 500 тысяч автомобилей. Пришлось и нам отозвать более 70 двигателей. В принципе, это было болезненно, имело широкий резонанс. Понятно, что люди болезненно относятся и считают: вот, какой же это провал. На самом деле, я хочу сказать, что мы были обязаны это сделать. Я считаю это правильной мерой, потому что мы переводим борьбу с аварийностью на Землю, избегая этой аварийности в космосе. Ведь что это позволило? Это позволило еще раз проверить один из критических элементов ракеты-носителя — двигатель, и благодаря этому избежать аварий. То есть мы заново сейчас начали пусковую кампанию, проверив наиболее рисковый узел, избежав рисков, которые, как мы увидели, были достаточно серьезные.

Вот сейчас прошел как раз запуск «Протона», после, по-моему, как раз длительной паузы. Это можно считать точкой отсчета, как говорится…

Игорь Комаров: Мы на это надеемся и верим, по крайней мере, те вещи, которые мы увидели и обнаружили, устранены. Но на этом мы не останавливаемся и продолжаем контроль качества по этим элементам. Знаете, ведь нужно не только устранить недостаток, а нужно убедиться, что устранены возможности появления его в будущем. То есть, безусловно, мы будем достаточно долгое время контролировать те процессы, которые мы поменяли, чтобы не появился этот недостаток в будущем. Параллельно мы подвергаем тотальной ревизии систему качества и основные процессы, проверяя наиболее критические процессы в двигателестроительном производстве, в первую очередь на Воронежском заводе. А также и в других производствах, на всех критических этапах.

Воронежский завод в какое-то время попал в новости. Там то ли не доложили золото, то ли переложили, в этом никто не разобрался до конца…

Игорь Комаров: Если интересно, могу более подробно рассказать.

Вы знаете, всем показалось просто по набору слов, что не докладывали драгоценного металла, то бишь себе в карман там что-то спиливали, золотую нано-стружку...

Игорь Комаров: Это как обычно, такая наиболее громкая и воспринимаемая версия, на самом деле, все, конечно, было по-другому. Это были два разных сплава, которые используются для пайки элементов агрегатов, и они имеют разную температуру плавления. В этот раз использовали сплав, содержащий больше драгметаллов, вместо другого, который имел другую температуру плавления, более высокую.

То есть перекладывали золото?

Игорь Комаров: То есть там речь идет буквально о каких-то граммах, там не может идти речь, во-первых, о каких-то серьезных хищениях. Там наоборот использовали более дорогостоящий припой. Мы понимаем, что во многом это не было злонамеренное хищение для получения драгметаллов по своей природе, а потому, что был утрачен контроль за качеством и производственными процессами — контроль за различными видами, в данном случае припоя, а в целом и материалов, которые поступают в производство. Конечно, это безобразие. Но сейчас эта система налажена, вплоть до маркировки припоя, вплоть до места его хранения, вплоть до оборота, чтобы это не повторилось.

Это все-таки было связано с квалификацией людей?

Игорь Комаров: В принципе, когда с людьми беседуешь, говоришь: «Ну, как же так?», они все понимают, объясняют. Это было во многом связано с организацией работы и отношением к делу. Потому что, знаете, во многих ошибках мы понимаем часто: делать что-то нельзя. Знаете, как улицу переходить в неположенном месте. Все это понимают, только не делают или не делают должным образом.

То есть, грубо говоря, вот этого материала просто под рукой было в данный момент больше?

Игорь Комаров: Немножко не так, потому что просто хранился один и второй материал достаточно близко друг от друга. В какой-то момент при пересменке что-то перепуталось и поменялось. Хотя понятно, что они должны храниться в разных местах, понятно, что они должны маркироваться так, чтобы было заметно и понятно, какой материал может быть использован. Понятно, что должна проводиться регулярная инвентаризация. Это элементарная дисциплина и порядок на производстве. Поверьте, я в разных отраслях работал, и это во многом беда не только ракетно-космической промышленности. Здесь она очень ярко высвечивается, потому что малейшая ошибка — во многих тысячах узлов, агрегатов и систем, которые в ракетах-носителях существуют, приводит к непоправимым последствиям. Но вот эта вещь, она, к сожалению, воспитывается достаточно долго и не только вбивается палкой, но должна иметь и определенные стимулы, и культуру производства, которая, к сожалению, во многих местах была в определенном смысле утрачена.

Мы знаем, собственно, почему. Потому что много лет продолжали работать на космических предприятиях ветераны-энтузиасты, которые просто не видели для себя другого продолжения карьеры, кроме как работать, уже независимо от зарплаты. А новых молодых, подготовленных специалистов, конечно, за эти деньги трудно было сыскать. Сейчас идет, что называется, экономическая реструктуризация отрасли, это сложный процесс. Самое главное вот на данный момент, удалось ли выйти на уровень зарплат для рабочих и инженеров на наших предприятиях, которые обеспечат приток ответственных, заинтересованных и квалифицированных людей?

Игорь Комаров: Вы знаете, практически на всех предприятиях мы вышли на уровни зарплат, которые, скажем, соответствуют и являются выше, чем средние по регионам. По некоторым предприятиям, конечно, было удручающее состояние. Кстати, наверное, это не совпадение, по наиболее проблемным, как Воронежский механический завод, как Центр Хруничева, по некоторым другим, и там зарплаты повышались достаточно серьезно. Не в процентах инфляции, а гораздо выше. Это один из моментов, который нужно было решить. Второй и другие моменты — это, конечно, перспектива и будущее этих предприятий, перспектива работы, мотивация персонала, и не только материальная. И именно ответственное отношение к работе, чтобы люди дорожили местом, где они работают и хотели дальше трудиться и расти на своих предприятиях. Это непростая задача, но с появлением перспективных проектов, с новыми кадровыми и социальными программами, я думаю, эту проблему в целом мы решаем и в ближайший год-два окончательно решим.

Что касается бюджета космической отрасли: я не знаю, во сколько раз он меньше, чем бюджет НАСА, а теперь еще мы видим, что, например, в Америке частный бизнес огромные суммы активно инвестирует в разработку и создание новых космических аппаратов, в работу в космосе. Вот как сравнить наши денежные масштабы с их ресурсными масштабами, не только государственными, но еще и частно-капиталистическими?

Игорь Комаров: Это достаточно просто. Мы часто не любим об этом говорить, оно может быть и непопулярно, но надо сказать, что бюджет НАСА этого года — по-моему, 19,5 млрд долларов. Этот бюджет приблизительно равен бюджету нашей федеральной космической программы на десять лет. То есть соотношение приблизительно один к десяти. Когда ставят задачи перед отраслью, то у меня вопрос иногда возникает. Говорят: «А мы правда оцениваем, что мы в десять раз меньше, чем американцы по средствам выведения, космическим аппаратам, тем функциям и задачам, которые мы выполняем?» Конечно же, нет. Мы конкурируем, и больше того, мы проводим больше пусков. Вот был, правда, неудачный прошлый год, но в целом мы больше запускаем.

Мы знаем, почему. Потому что был отзыв двигателей.

Игорь Комаров: Это да. И в этом году, я думаю, вернемся опять на передовые рубежи. Мы, конечно, меньше производим и запускаем космических аппаратов, но точно не в десять раз.

Хорошо, с Америкой мы одну десятую от их объема ресурсов используем. А если с европейцами и с китайцами сравнить?

Игорь Комаров: Я думаю, с европейцами у нас бюджет примерно похожий. Если говорить о Китае, то там, конечно, очень серьезные средства тратятся, и очень быстро растут бюджеты. Они обогнали нас, они впереди находятся по составу группировки космических аппаратов и тратят очень серьезные деньги не только на практическую космонавтику на околоземной орбите, на телекоммуникации, навигацию, дистанционное зондирование Земли, но и реализуют программы и работают над полетами на Луну и на Марс.

Раз уж мы вспомнили про Америку, недавно американский сенат принимал санкции, в последний момент очень быстро проголосовал, чтобы изъять из санкционных законодательных текстов, чтобы сотрудничество с Роскосмосом могло продолжаться, потому что Пентагон сказал, что есть зависимость. Какая зависимость у них от нас на данный момент и на ближайшие годы?

Игорь Комаров: Вы знаете, тема действительно много обсуждается, я бы, честно говоря, не хотел, чтобы она была несколько провокационной, потому что на самом деле традиционно космос — это та сфера, где существует взаимная зависимость многих стран друг от друга. И мы являемся единственными, кто запускает космонавтов и, по всей видимости, останемся такими теперь уже до 2020 года. Мы поставляем уникальные ракетные двигатели в США.

Они до сих пор не готовы заместить это? Это же, как я слышал, сейчас считается не самым вроде бы сложным элементов космических технологий — двигатель…

Игорь Комаров: Я не хотел бы подробно комментировать эту ситуацию. На самом деле, понятно единственное — что благотворительности нет. Мы не собираемся у них что-то покупать, что у нас есть и что мы делаем лучше. Они точно не собираются что-то покупать у нас из целей благотворительности, если они могут сделать это лучше и дешевле, а, на самом деле, часто и дороже. Поэтому контракты — это такая чувствительная и обоюдоострая тема, потому что вводятся ограничения на различные сферы сотрудничества. Но в космосе мы очень тесно работаем, поверьте, очень регулярно общаемся. И с астронавтами по долгу своей работы я регулярно общаюсь, поскольку мы являемся лидерами пилотируемых программ. И с американскими астронавтами, и с НАСА все полеты обсуждаются достаточно подробно, так же как и все программы. Мы понимаем, что мы во многом зависимы друг от друга, даже не столько технологически. Сегодня есть такой объем космических задач, что лучше эти вопросы решать вместе и с европейцами, и с американцами, потому что мы просто народам своих стран и своим правительствам дадим гораздо больший результат. И традиционно, я не буду говорить громкие слова, но во время «холодной войны» был у нас и «Союз-Аполлон», и во времена карибского кризиса мы общались и беседовали. И как говорят многие космонавты и астронавты, когда находишься на МКС, то видишь, что на Земле-то границ особо нет, и там на высоте 400 километров от Земли в безвоздушном пространстве, в невесомости, люди несколько по-другому смотрят на вещи и на сотрудничество между нашими странами.

Я уже упомянул, что, конечно, американская космическая отрасль состоит как из государственного агентства, так и из частных компаний, которые финансируют свои разработки сами и достигают результатов, которые, в общем-то, близки к тому, что 40 лет назад могло еще сделать только государство. А у нас?

Игорь Комаров: Мы находимся, скажем так, несколько на другом полюсе этого состояния — участия частных инвесторов, потому что традиционно это была сфера, полностью контролируемая государством и в которой отсутствовали частные инвестиции. И, наверное, сейчас мы видим, что нет такого ажиотажа, и люди, которые заработали многие миллиарды, не сильно стремятся в космическую сферу. Но надо сказать, что появился интерес, и появились первые участники космической деятельности, а может быть, наши прообразы Илонов Масков, почему бы и нет? И этому примером является «Морской старт», который семья Филевых — (владельцы S7) — приобрела, и мы, на самом деле, очень оптимистично настроены. Хотя мы переживаем непростой период.

Вы в самом начале нашего интервью упомянули «Морской старт».

Игорь Комаров: Я там говорил про «Союз-5», что он будет и с «Морского старта», и с Байконура. Но, возвращаясь к «Морскому старту», в общем-то, мы видим, что есть большой интерес участия и в высокотехнологичных проектах. Сейчас непростое время, связанное с ситуацией с «Южмашем», который производил средства выведения — «Зениты», но мы рады сказать и им, и на самом деле всем, что одна из наших ключевых задач — это производство ракеты-носителя, это именно «Союз-5», которую мы обязательно будем адаптировать.

Это тяжелая ракета?

Игорь Комаров:Это ракета среднего класса.

Она заменяет «Зенит»?

Игорь Комаров: Да, и которую мы хотим сделать дешевле, чем американские аналоги, то есть серьезным таким, нашим ключевым ответом. То есть, действительно, мы считаем, что это будет лидер по пусковым услугам. Она обеспечит серьезную эффективность и конкурентоспособность пусковых услуг. И мы эту ракету хотим одновременно делать и для запуска на Байконуре, и для «Морского старта». Потому что одна из наших задач — это развивать частную космонавтику и привлекать тех людей, которые могли бы вложить не только деньги, но и свой потенциал. И, может быть, если это было бы делом их жизни, то это было бы вообще идеально. В этом плане «Морской старт» для нас — очень важный пример, который мы просто не должны упустить и, несмотря на непростой период, поддержать, и помочь в его реализации.

Я знаю про одну у нас компанию, которая изготовила собственный спутник, абсолютно частный, который запускается. Я не помню точно ее название, она, в том числе в «Сколково» была зарегистрирована. Вы знаете ее?

Игорь Комаров: Их несколько, я не знаю, какую вы имеете в виду. На самом деле, если говорить о компаниях, которые производят, то сейчас очень интересные есть стартапы в «Сколково». Более того, Роскосмос, в частности РКС, вот буквально было совещание, мы обсуждали, что решили инвестировать и участвовать в этих стартапах.

РКС тоже не все знают — Российские космические системы. Это то, что близко к ГЛОНАСС.

Игорь Комаров: Я, действительно, может быть, увлекаюсь и перехожу на аббревиатуру. Но если говорить в целом по рынку сервисов, то в ближайшее время мы видим очень серьезную перспективу инвесторов. Во-первых, потому что это не требует огромных капитальных вложений, может принести быструю отдачу и, на самом деле, дать очень полезную и нужную информацию как бизнесу, так и органам власти, и просто людям, которые пользуются этими сервисами. Поэтому одно из основных направлений — это будет как раз развитие рынка дистанционного зондирования Земли и сервисов, на основании которых будет этот рынок основываться. И у нас уже есть, например, заявки от, по крайней мере, двух крупнейших сельскохозяйственных холдингов, которые в перспективе готовы работать с нами для получения информации, которая позволит узнать, какие удобрения вносить, когда необходимо поливать или сеять, собирать урожай, какие прогнозы по урожаю. Представьте, что это все можно получать за счет данных из космоса. И более того, в перспективе пяти лет мы знаем, что это станет частью производственного процесса в сельском хозяйстве. С учетом наших пространств и территорий мы и бизнесмены уверены, что за счет космических данных и высокоточной навигации, можно вести рациональное, научно обоснованное земледелие. Кроме того, в этом случае возможно и использование роботизированных комплексов, которые позволят обрабатывать и проводить все эти операции. Можно не только серьезно поднять выработку и производство сельскохозяйственной продукции, но и снизить себестоимость не менее чем на 20%. Вот это задачи, которые не мы ставим, которые ставят перед собой сельхозпроизводители, но мы понимаем, что нам очень серьезно нужно поработать и свой вклад внести. Наконец-то, произошла смычка, как говорится, космоса и сельского хозяйства.

Напоследок очень короткий вопрос. Мы видим какую-то перспективу вывода на экспорт своих космических сервисов, помимо запусков? Сервисы ГЛОНАСС, зондирование, передача данных?

Игорь Комаров: У вас очень короткий был вопрос, у меня более короткий ответ. Конечно, да, и мы над этим работаем.

Илья Копелевич

Россия > СМИ, ИТ > bfm.ru, 3 июля 2017 > № 2471784 Игорь Комаров


Россия > СМИ, ИТ > kremlin.ru, 30 сентября 2016 > № 1917834 Игорь Комаров

Встреча с главой Роскосмоса Игорем Комаровым.

Владимир Путин встретился с генеральным директором Государственной корпорации по космической деятельности «Роскосмос» Игорем Комаровым.

Глава Роскомоса, в частности, информировал Президента о ходе выполнения Федеральной космической программы, деятельности предприятий отрасли.

Отдельно обсуждалась работа по организации пусков и формированию группировок космических аппаратов, проекты исследования дальнего космоса, в том числе программа изучения поверхности Марса.

* * *

В.Путин: Игорь Анатольевич, мы в своё время, не так давно, долго спорили о том, как организовать, даже реорганизовать работу в космической области. В конце концов решили работать над созданием корпорации. Формально многие вещи уже сделаны. Как идёт работа по сути? Где мы сейчас находимся?

И.Комаров: За последний год, с момента создания корпорации, была проделана работа по формированию организационной структуры, набору штата. Этот период также совпал с тем, что мы переходим на новый этап планирования, и нам нужно было переутвердить все космические программы. Из четырёх основных три мы утвердили: это Федеральная космическая программа, летом откорректировали программу ГЛОНАСС и в последние буквально недели откорректировали государственную программу космической деятельности России. Осталась программа космодромов, там есть проблема лимитов, но в ближайшее время мы её тоже вынесем и утвердим.

Организована работа и по передаче всех прав от Федерального космического агентства, она в целом завершена. Но надо сказать, что мы не останавливались и параллельно работали над текущими задачами по организации первого пуска с космодрома Восточный, по формированию группировок, выросли с 2015 года на 8 аппаратов.

Принципиально новым моментом стало создание ретрансляционной группировки «Луч», которая позволяет отслеживать траекторию и управлять полётами более чем 70 космических аппаратов. Кстати, эта система использовалась на космодроме Восточный, позволяла контролировать, передавать телеметрию, передавать управляющие сигналы на ракету-носитель.

Также очень важно, что мы сделали – это впервые – группировку высокодетального дистанционного зондирования Земли, увеличив группировку в целом до 8 аппаратов. Три аппарата «Ресурс–П» дают нам сейчас новое качество и позволяют с высоким разрешением – до 0,7 метра – в срок не более суток получить информацию с любой точки поверхности Российской Федерации и не только Российской Федерации.

Мы сохранили первое место, лидерство по пускам, обеспечив более трети всех пусков в мире; если говорить с пусками, которые обеспечивают наши двигатели, это более 40 процентов. Одновременно мы заключили за прошедший год рекордное количество контрактов, 31 контракт – 21 по «Союзам» с компанией OneWeb, – и сделали серьёзный шаг по «Протону»: впервые за последние 3–4 года мы заключили контракт на 10 пусков. Они будут в 2018–2019 годах, но уже сейчас обеспечат будущее на предприятии, что очень важно.

Из также знаковых событий – мартовский пуск «ЭкзоМарса»: впервые более чем за 10 лет мы успешно запустили экспедицию на Марс. Уже в ближайшее время, 19 октября, – мы ждём вместе с Европейским космическим агентством, сейчас всё идёт штатно, всё работает по плану – выйдет на орбиту Марса и начнёт исследование поверхности Марса, и дальше будет спуск десантного модуля.

В.Путин: И что там?

И.Комаров: Будет отработана технология посадки, аппаратура, которая будет обследовать поверхность Марса… С орбиты приборы будут исследовать атмосферу Марса и давать важные результаты для учёных. Следующим этапом мы в 2020 году планируем уже взлётно-посадочный модуль. Это как этап программы освоения Марса, который обеспечит и посадку, и забор материалов, и отработку технологий взлёта, возврата полезной нагрузки и образцов проб грунта с Марса. Это важные этапы для научных исследований.

Кроме того, надо сказать, что много накопившихся проблемных вопросов по предприятиям мы также решаем. На начало года сумма проблем, так сказать, «дыр» в балансе предприятий была около 100 миллиардов, и я докладывал по ситуации в [Центре] Хруничева, «Энергии», ЦЭНКИ, которые выглядят наиболее проблемными.

По «Морскому старту»: после нескольких лет переговоров мы подписали контракт по покупке «Морского старта» с российским инвестором – компанией S7. Это закроет существенную часть убытков, которые сейчас [есть] у «Энергии», – убытки в размере 19 миллиардов рублей от работы по «Морскому старту», которые накопились за последние годы.

Были проблемы, связанные с иском «Боинга» 2013 года на 330 миллионов [долларов] – около 20 миллиардов рублей, – риском прерыва контракта по «Морскому старту», иском в отношении активов.

Летом мы подписали соглашение, РКК «Энергия» подписала соглашение, которое регулирует эти вопросы на таких принципах, что средства будут возвращаться не деньгами, а из будущего совместного бизнеса. И подписали соглашение о стратегическом сотрудничестве с этой компанией в сфере пилотируемой космонавтики, организации коммерческих полётов, исследования дальнего космоса, в сфере стыковочных систем и других направлений, в частности солнечных батарей, создания СП.

Есть уверенность, что до конца года мы закроем эту проблему без дополнительного финансирования, за счёт дополнительных контрактов и развития бизнеса, которое обеспечит в том числе и развитие технологий.

Что касается [Центра] Хруничева, то на начало года объём проблемных вопросов был около 50 миллиардов. Мы с помощью ВЭБа, год назад получив кредит, и с перераспределением средств закрыли около 25 миллиардов. Часть средств – 10 миллиардов – мы получили из Фондсервисбанка, вытащив оттуда часть средств. И также мобилизовали собственные средства на 10 миллиардов рублей.

Беседовал с Сергеем Семёновичем Собяниным. Есть поддержка от мэрии Москвы и понимание, что они возьмут ряд непрофильных активов, территорий, на которых находится [Центр] Хруничева – мы решили напрямую беседовать с мэрией, без посредников, девелоперов, – и не менее 20 миллиардов до конца года мы обеспечим в закрытие долгов [Центра] Хруничева. Таким образом, эта практически 50–миллиардная «дыра», которая была на балансе…

В.Путин: Десять ещё остаётся?

И.Комаров: Порядка пяти у нас остаётся – 25 и вот эти 20. Порядка 5 [миллиардов] нам нужно будет найти: мы что–то будем думать или с мэрией Москвы, или с другими активами.

То есть в целом ситуация выравнивается. Думаю, что большую часть проблемных вопросов предприятий мы закроем до конца года и в течение следующего года решим все оставшиеся вопросы.

В целом предприятия по итогам первого полугодия получили 6,5 миллиарда прибыли и в целом выполняют Федеральную космическую программу. Накопившиеся проблемы мы постепенно выравниваем и решаем.

В.Путин: Хорошо.

Россия > СМИ, ИТ > kremlin.ru, 30 сентября 2016 > № 1917834 Игорь Комаров


Россия > СМИ, ИТ > bfm.ru, 17 июня 2016 > № 1807688 Игорь Комаров

Глава Роскомоса: в Центре Хруничева была дыра в 40 млрд — «несовместимо с жизнью»

В рамках Петербургского экономического форума-2016 глава Роскосмоса рассказал Business FM о победах и трудностях космической отрасли России

Вслед за реформированием экономики перед российской космической отраслью стала задача — выйти на новый уровень. В интервью главному редактору Business FM Илье Копелевичу глава Роскосмоса Игорь Комаров рассказал, что это было непростой задачей с учетом «наследия» отрасли — по состоянию на 2014 год совокупный чистый долг предприятий, которые нужно было закрывать, составлял около 87 млрд.

У нас в студии Игорь Комаров, генеральный директор Роскосмоса. Игорь Анатольевич, с космосом очень много событий связано. Вообще, везде, где вы появляетесь, много событий, но все-таки самым заметным было открытие и запуск с «Восточного», немного драматично, на очень высоком уровне. Какие итоги? Был ли разбор полетов? И как будет функционировать теперь космодром?

Игорь Комаров: Добрый день. Действительно, это самое важное, наверное, и знаковое событие, которое мы долго ждали и над которым, откровенно говоря, очень серьезно работали. Был первый пуск с космодрома «Восточный». Надо сказать, что для того, чтобы он состоялся, сделана просто огромнейшая работа и строителями, и предприятиями ракетно-космической промышленности. Знаете, у меня сохранились фотографии годичной давности, чуть более года назад, состояние помещений, в которых не было оборудования, иногда не было полов, не везде были стены и перекрыты крыши. То есть о каком-то температурном режиме, чистоте вряд ли можно было говорить. Интересно было мнение моих коллег из других агентств слышать. Это те люди, которые строили космодромы, знали и понимали, как это делается, и когда я говорил в одной из поездок совместной на пилотируемый пуск с руководителем Европейского космического агентства Яном Вернером, и он говорил: «Как идет «Восточный», у тебя это, наверное, один из важных проектов? Я говорил: «Да». Он сравнивал это с Куру, со строительством французского космодрома. Я показал фотографии, это была весна, год назад. Он посмотрел и говорит: «Ну что, года через 2-3, наверное, собираетесь запускать. Я говорю: «Да нет, наверное, пораньше». Он говорит: «Вы что, собираетесь в 17-м запускать?» Я говорю: «Ты знаешь, наверное, в начале 16-го года». Он говорит: «Да, вы шутите». То есть, действительно, в очень жесткие и короткие сроки удалось сократить очень серьезное отставание. Был, конечно, перенос, потому что декабрь, откровенно говоря, был малореализуем по тому состоянию, в котором мы взяли космодром и стали им заниматься, чуть больше года назад. Но я думаю, что, действительно, и Спецстрой, и Роскосмос очень серьезно поработали. Пришлось, конечно, наводить и порядок, и вводить казначейскую систему платежей, отдельно следить за платежами, выявлять те недостатки, о которых много говорили, но, к сожалению, больше говорили о тех недостатках и воровстве, чем о той динамичной работе, которая была проведена. Понятно, что были недостатки и не был сдан в эксплуатацию сам космодром, но технологическую готовность по всем объектам мы обеспечили, и обеспечили первый пуск. Он тоже дался непросто.

Да, это все помнят. Было большое внимание.

Игорь Комаров: Поверьте, я тоже это помню. И ситуация, действительно, была напряженная.

Скажем так, космодром здесь ни при чем, это такая штатная ситуация с запусками, которая бывает довольно часто, если бы это не было именно открытие.

Игорь Комаров: В общем, да, там было, понятно, внимание. Знаете, всегда хочется, чтобы сразу все состоялось и полетело. Главный итог — это то, что космодром заработал. Мы осуществили первый пуск, безаварийный. И причем были серьезные риски, связанные с тем, что мы не грузомакет, как бы в простонародье болванку запускали, у нас было три аппарата. Мы понимали и во многом шли на это, понимая риски, но одновременно экономя серьезно бюджетные средства.

Там один был маленький полулюбительский спутник, потому что сразу сказали, что один из спутников не раскрылся. Хотя этот, который не раскрылся, не вышел на нормальное функционирование, это самарские студенты-технологи, как я понимаю.

Игорь Комаров: Это да, но два спутника, которые делались с участием предприятий промышленности, это и «Аист», в производстве которого участвовал самарский государственный университет, и ракетно-космический центр «Прогресс», и МГУ ВНИМ — это Ломоносов, который, кстати, у нас здесь макет его стоит на выставке, можно посмотреть, представить его размер, массо-габаритные параметры. То есть они успешно работали. У нас была просьба со стороны Самарского университета, можем ли мы, мы начинаем, пробуем нано-спутники для того, чтобы поддержать инициативу студентов, можем ли мы запустить? В принципе, у нас была возможность, и мы понимаем, что есть такая, ну, не коммерческая составляющая, а помощь студентам в запуске их аппаратов, в которых мы не участвовали ни в разработке, и понятно, что не несли ответственности за качество подготовки этих аппаратов, но им тоже нужно тренироваться. Я думаю, что это неудачи, которые были у студентов. Мы свою задачу успешно выполнили и вывели на заданную орбиту, но им тоже надо попробовать, чтобы они понимали, что это очень непростой бизнес, и нужно много усилий приложить для того, чтобы и аппараты эти имели связь, были ориентированы в пространстве и выполняли все свои основные функции. Я думаю, что у студентов будет сейчас серьезное переосмысление, если они обратятся к нам за помощью, конечно, мы им поможем.

Да, фактически начало работы космодрома «Восточный», как говорят, немножко обидело Казахстан. Казахстан говорит, что мы верные партнеры, а тут нас потихонечку отодвигают от космической программы. Как все-таки дальше все это будет функционировать?

Игорь Комаров: С Казахстаном мы сейчас прорабатываем развитие сотрудничества, это касается и комплекса «Байтерек». Это давний проект, который с середины предыдущего десятилетия идет, и понятно, что пилотируемые пуски на «Союзах», которые будут продолжаться еще, я думаю, около 10 лет, они останутся на «Байконуре», и коммерческие пуски на «Союзах» так же, как и «Протон» — это то, что будет и останется у нас на «Байконуре», и мы будем это развивать. Есть предложения и по модификации «Протона», и по развитию этого бизнеса. Мы надеемся на рост коммерческих пусков и на «Протоне», и на «Союзе», и заключено за последний год большое количество контрактов. У нас за последний год 30 контрактов подписали твердо на 31 пуск. То есть большая часть этих пусков будет с «Байконура». Но, естественно, серьезное внимание будет уделяться развитию пусков и на «Восточном», и уже в следующем году, мы предполагаем, не будет такой большой паузы, как иногда это бывает на других космодромах, и в следующем году в 3 и 4 кварталах мы собираемся запустить два аппарата. У нас сейчас есть время, чтобы доделать инфраструктуру.

Игорь Комаров: В 17-м году, да. И с 18-го года мы выйдем уже на количество пусков, я думаю, не меньше 6-8 в год, это по «Союзу». Также стоит задача к концу 21 года обеспечить инфраструктуру, позволяющую запускать «Ангару», и к концу 23-го года все подготовить для пилотируемого пуска. То есть задачи очень напряженные.

Первый пилотируемый пуск пока планируется с «Восточного», еще раз когда?

Игорь Комаров: Готовность к нему планируется на конец 23-го года.

К другим темам. Про пилотируемые пуски. Одно из сообщений: с 18-го года у нас нет контракта с НАСА на доставку их астронавтов на космическую станцию. Что это означает?

Игорь Комаров: Это означает, что НАСА планирует пустить свои корабли. Американские компании разрабатывают корабли, которые будут обеспечивать доставку астронавтов.

Игорь Комаров: Начиная с 19-го года.

А по 18-му году мы запускаем?

Игорь Комаров: Да. И если будут задержки, а они, я считаю, будут вероятны. Знаете, я не готов говорить в том контексте, что они могут не справиться со сроками и задачами, но если такая ситуация возникнет, мы будем готовы заключить новые контракты для того, чтобы обеспечить доставку астронавтов на МКС.

Мы теряем деньги из-за этого?

Игорь Комаров: Мы приобретаем. Новые контракты, понятно, это новая загрузка и это бизнес, откровенно говоря, достаточно прибыльный. Понятно, что или в 2019-м, или 2020-м, или 2023-м году американцы серьезно настроены на то, чтобы сделать свои корабли, которые бы доставляли своих астронавтов туда. Мы это понимаем и не сильно этому возражаем. Мы понимаем эту логику, потому что, когда Россия является единственной страной, которая доставляет астронавтов на МКС, это очень высокая ответственность, и очень высокие риски с этим связаны. Мы, конечно, не будем возражать, если будут альтернативные варианты доставки астронавтов на МКС. При этом мы понимаем, что эти задержки дают нам дополнительные возможности загрузки промышленности и зарабатывания серьезных денег, которые очень нужны сейчас для промышленности.

Недавно Украина, которая прекратила фактически с нами всякое сотрудничество в этих областях, предложила американцам попробовать, вместо России, поставлять аналог двигателя РД-180. Как вы к этому относитесь, и как в действительности сейчас у нас контракты по этим ракетным двигателям с Америкой?

Игорь Комаров: Я никак к этому не отношусь, потому что Украина предлагает США поставку каких-то, наверное, двигателей. Это решение США. Что мы видим, два дня назад было принято Конгрессом решение о том, что разрешается дальнейшая поставка наших двигателей в США. Я думаю, что это о многом говорит.

О многом говорит, потому что уже два года, по крайней мере, конгрессмены говорят, почему мы так зависим от России в этом компоненте. И американские политики говорят, что должны были бы делать свой двигатель. В Америке саботаж, не хотят делать двигатель?

Игорь Комаров: Тема чувствительная, и вы задаете несколько провокационные вопросы. Я думаю, это большой плюс для нас в том плане, что действительно тяжело сделать двигатели, конкурентные РД-180. Мы одновременно видим, что это спрос не только со стороны США, но и со стороны других стран, в том числе Китая, мы ведем переговоры по поставкам двигателей. Надо сказать, это одно из наших конкурентных преимуществ. Благодаря двигателям мы имеем ракеты-носители «Атлас-5», которые не имеют аварийных ситуаций и имеют уникальные показатели по пускам. Это тоже благодаря нашим двигателям.

Последний год-полтора, когда было большое количество отказов, фраза «что-то пошло не так» стала мемом, удалось ли взять под контроль эти аварийные ситуации, которые участились, разобраться, с чем это было связано? Конечно, аварийные ситуации в космосе происходят периодически, но их было слишком много подряд. Удалось ли найти причину, и системно это изменить?

Игорь Комаров: По вопросу о количестве аварийных ситуаций надо сказать, что прошлый год не был рекордным. Рекорд был за несколько лет до этого. Тем не менее, конечно, беспокоят то состояние и тот определенный кризис. Когда у нас, в конце концов, будет идеальное качество? Начнем с того, что такое качество. Это результирующие работы предприятия и промышленности, которые связаны и с кадрами, и с конструкторскими разработками, и с используемыми технологиями, и с качеством работы поставщиков, и качеством входящего контроля и контроля на выходе. Все эти факторы влияют на качество, поэтому оно будет идеальное тогда, когда полностью готовые, мотивированные и обученные люди на современных технологиях, получая комплектующие от современных, высококачественных и эффективных поставщиков, полностью используя современные методы проектирования, будут производить изделия на современных технологиях с очень хорошими системами контроля. Тогда у нас будет идеальное качество. Можно ли это сделать за один день, месяц или год? При том, что в ракетно-космической промышленности цикл производства изделий составляет пять-семь лет в лучшем случае, а год назад, когда я пришел, обратил внимание на то, что средний срок разработки новых изделий составляет около 15 лет. Вы сами ответите на этот вопрос. Понятно, что никто не будет ждать, когда это все произойдет. Есть, как принято говорить, tiger team, то есть команда, которая должна быстро и резко реагировать на наиболее сложные и острые моменты, с точки зрения ключевых дефектов, ключевых изъянов в системе качества. Мы над этим работаем, думаю, что результаты скоро будут, и будут видны, с точки зрения аварийности, при том, что ужесточают требования по качеству и тому, чтобы не проходили некоторые недоработки, недостатки при подготовке к пуску, при производстве. Это приведет временно, возможно, и к переносам, сдвигам сроков, остановке производства. При работе и в других отраслях все эти меры часто приводят к определенным задержкам, но в первую очередь они должны снизить аварийность. Дальше, по технологической цепочке, ужесточая эти требования, в течение ближайших лет мы улучшим ситуацию с аварийностью ракет-носителей. Что касается космических аппаратов, там более глубокая проблема, которая связана с нашим уровнем электроники и электронной компонентной базой. Но мы тоже понимаем, что нельзя стоять на месте, будем в этом направлении также работать.

Компонентная база — это тоже тема политическая и провокационная. Мы лишились поставок от США и европейских стран тех элементов компонентной базы, которые мы использовали. Можем ли мы их заменить, решается ли эта проблема?

Игорь Комаров: Действительно, это болезненная проблема: более 70% изделий на мировом рынке радиационно стойких изделий для космической промышленности производятся или американскими компаниями, или с использованием американских технологий по американским лицензиям. Это ситуация, которую все знают, она была объективна. В этом плане она была достаточно болезненна, и есть план, меры по конкретным изделиям, приборам, когда и в какие сроки найдем или замену, или начнем производить аналоги. Это привело к небольшим, но к определенным сдвигам сроков. Мы пошли по пути замены, унификации модулей.

Они перестали поставлять, или мы испытываем риск?

Игорь Комаров: Ограничили поставки ряда изделий. Что касается среднесрочной и долгосрочной перспективы, это решение, прежде всего, ударит по американцам и их компаниям, потому что и европейские, и другие поставщики понимают, что с такой географией поставок мириться невозможно. В ближайшие несколько лет начнет происходить перераспределение рынков и долей, и мы увидим, что доля американских компаний и тех приборов и узлов, которые делались по американским технологиям, будет серьезно сокращаться, потому что сейчас буквально все, в том числе и европейские поставщики, занялись производством и разработкой компонентов, которые не лицензированы США. Фактически и для европейцев закрылись рынки— и Китай, и Россия, и Ближний Восток. Понятно, в США тоже вроде не поставишь, поскольку там есть свои поставщики. Куда с этим идти? Возникла такая острая ситуация, которая, наверное, мало сейчас осознается, но я думаю, она приведет к очень серьезному изменению самого рынка производства комплектующих. Я думаю, нам сейчас важно использовать эти возможности, чтобы найти свое место и долгосрочных партнеров, которые вместе с нами будут решать эти проблемы.

А полностью самостоятельно мы можем весь цикл производства космической техники осуществлять, или это несбыточно при современном уровне технологии, и, соответственно, разнообразии технологических решений и задач?

Игорь Комаров: Вопрос теоретический или технический. Конечно, это потребует большого времени, колоссальных усилий, и технически это можно сделать, но вопрос в том, что развитие современных технологий предполагает все-таки мировую кооперацию и участие других стран. Это касается вещей, начиная с производства компонентной базы и заканчивая нашими совместными проектами. Потому что мы понимаем, что сейчас делать свой аппарат ни одна страна только за счет собственной промышленности и собственных ресурсов не может. Наверное, это экономически просто невыгодно и нецелесообразно. Так же, как делать проекты, которые касаются освоения Луны, Марса и дальнего космоса. Лучше это делать вместе, просто это будет и эффективнее, и, наверное, дешевле. Потому что понятно, все испытывают ограничения в бюджетных средствах, ну и экономическая ситуация не всегда способствует точным, большим инвестициям.

Как вы относитесь, как мы вообще смотрим на эксперименты Илона Маска с ракетой, которая будет возвращаться на Землю? Правда ли, что это настолько удешевит запуски, что наша технология будет проигрывать?

Игорь Комаров: Если говорить о том, насколько это перспективно, интересно, будущее за этим или нет, надо сказать, что это действительно перспективно и действительно интересно. Я думаю, что будущее за возвращаемыми ступенями и новыми технологиями. Вопрос в том, насколько будет эффективным развитие этих технологий на данном уровне? У нас были возвращаемые корабли? В общем-то, у нас использовались технологии, и мы понимали, что затраты на подготовку следующего пуска после первого, второго, третьего, это несет очень большие риски и затраты технологические. Не факт, что удастся достичь окупаемости. Я думаю, что в ближайшее время с этим столкнутся и наши коллеги, что они сделают очень важную работу, которая, откровенно говоря, впечатляет. Вопрос в том, что хотелось бы сейчас услышать. Уже четыре ступени, по-моему, вернулись. Когда повторно будет какая-то из них запущена? Насколько я знаю, некоторые уже не подлежат восстановлению, и хотелось бы оценить сроки, затраты на повторный пуск, на обслуживание ремонта этих ступеней, и прежде всего, сколько это будет стоить. До того, как мы начнем серьезно говорить, что и десять раз, и сто раз мы будем эти ступени запускать. Эта проблема еще впереди, действительно, очень впечатляет, что добились определенных успехов в посадке первой ступени на платформу, это действительно очень серьезный результат. Однако для того, чтобы говорить о дальнейшем, нужно пустить второй и третий разы хотя бы одну ступень.

Игорь Анатольевич, ваша, конечно, главная миссия — это реформировать экономику космической отрасли. Что можете рассказать о состоянии компаний, о кадрах?

Игорь Комаров: Я надеюсь, что вслед за реформированием экономики мы параллельно отрабатываем стратегию и перспективные проекты, это тоже важная часть. Но вы правы, то, что без решения экономических проблем, разгребания того, что «наросло», решения той финансовой ситуации, наверное, тяжело будет двигаться дальше. Если говорить кратко, в нескольких словах, надо сказать, что в 2014 году, когда мы проводили оценку предприятий промышленности, которые были переданы в ОРКК, то обнаружили, что около 87 млрд — это совокупный чистый долг предприятий, которые нужно, в общем-то закрывать и принимать решение. Удивительно, но за 2011-2014 годы при, наверное, рекордном финансировании промышленности в 2013 году наибольший объем финансирования был ракетно-космической промышленности, который больше, чем 2015, 2016, 2017 годы. При этом, например, в 2013 году был отрицательный денежный поток, то есть денег ушло из отрасли при колоссальных объемах финансирования более 13 млрд. То есть это действительно такое наследство, которое у нас получилось. Если говорить по конструктным предприятиям, центр Хруничева — около 40 млрд была дыра, сейчас мы этим занимаемся.

Практически как у крупного банка.

Игорь Комаров: Ну, у банков покрупнее убытки, но, все-таки, с учетом того, что это сопоставимо с объемом продаж годовых, объемом производства продукции, это, конечно, несовместимо с жизнью. Также мы видим, что у Центра эксплуатации наземной космической инфраструктуры (ЦЭНКИ) — около 8 млрд, известны проблемы с РКК «Энергия». У них дефицит составил около 20 млрд без учета «Морского старта», с которым тоже сейчас нужно решать очень серьезные проблемы. То есть вот это тяжелое, непростое наследство, которое мы считаем одной из первоочередных задач, решение которой может создать условия для дальнейшего динамичного развития. Надо сказать, что в 2015 году мы вышли на прибыльность работы отрасли в целом, улучшили финансовые показатели, вышли в прибыль, снизили задолженность с 87 млрд где-то до 82, и на этот год, я думаю, мы из нашей коммерческой деятельности международных контрактов порядка 25-30 млрд направим на финансовое оздоровление без привлечения помощи бюджета. Я считаю, что, с учетом нынешней ситуации, это является хорошим и важным результатом. Думаю, к концу 2018 года все финансовые и экономические проблемы предприятий мы решим без привлечения дополнительных средств бюджета. Параллельно, я думаю, предприятия смогут эффективнее решать задачи по выполнению государственного заказа и по развитию интересных приоритетных проектов, которые мы, конечно же, видим, и, я надеюсь, до конца года по ряду из них мы заявим.

Вообще это очень обширная тема, можно говорить часами. В ваших планах было серьезное глубокое реформирование вообще всей системы экономических отношений в космической отрасли. Как вы как-то рассказывали, космические предприятия не заинтересованы в том, чтобы делать эффективнее и дешевле. Вы еще по-старому, по-советски заинтересованы в том, что если вдруг денег меньше потратили, меньше их дадут. Как-то удалось вам системно этот советско-госплановский стереотип работы отрасли преодолеть, заинтересовать производителей, компании?

Игорь Комаров: Ну, вы знаете, мы работаем над этим. Нельзя сказать, чтобы серьезно изменилась ситуация в этом плане, еще предстоит много нам работать и улучшать, вводить мотивы по снижению себестоимости, потому что существующие системы ценообразования, мотивация больше нацелены — и это во многом объективно — на выполнение задач и плана. Потому что основное — нужно выполнить заказ, произвести необходимые ракетные аппараты и реформы в целом в промышленности высокотехнологичной. Это не история, которая счастливо может завершиться в течение одного года, и, исходя из предыдущего опыта, а тем более, имея в виду цикл космической промышленности, мы понимаем, что это займет годы. Я думаю, что реально реформы космической промышленности, которые позволят нам сказать, то время, когда мы скажем, что провели реформу, ввели эффективные методы и в управление предприятиями, у нас оптимальная структура производственных мощностей, оптимальный ряд изделий, которые мы производим, это этап, который может наступить и через пять-семь лет. При этом мы понимаем, что очень короткие сроки у нас есть для приведения в порядок финансов и состояния предприятий, очень короткие сроки, чтобы привести систему к качеству, в то необходимое состояние. Также у нас очень короткие сроки, никто не собирается ждать, и рынок быстро уходит, с точки зрения вопросов оптимизации, выбора тех приоритетных проектов, которые мы должны реализовывать. Очень короткие сроки для того, чтобы решить кадровые вопросы.

Кадровые вопросы, потому что космос — сфера закрытая, но об этом говорят все, что это едва ли не главная причина и едва ли не главная проблема за последние 20 лет, утрата кадров, которые восполнить быстро, наверное, очень сложно.

Игорь Комаров: Это действительно проблема, но надо понимать, что это, с одной стороны, причина, с другой стороны, следствие. Наверное, была какая-то кадровая причина того, почему они уходили на протяжении более десятка лет, возникла у нас просто такая дыра между поколениями людей. У нас есть очень опытные, очень квалифицированные, очень заслуженные люди в возрасте более 60 лет, и молодежь до 35 лет, которая сейчас подтягивается в отрасль.

На какие зарплаты подтягивается молодежь?

Игорь Комаров: Одна из задач была, в том числе, приведение зарплат в соответствии с тем, чтобы люди пошли работать в космическую промышленность. Ситуация по регионам тоже разная. Очень тяжелая ситуация в Москве, например, в центре Хруничева. Там процентов на 30 заработная плата была ниже средней по Москве. Это при том, что речь идет о высокотехнологичной отрасли. Вы представляете, какая ответственность перед людьми, которые собирают ракету, какие последствия за малейшие неточности, неверную работу и несоблюдение тех или иных требований. При этом такая была низкая зарплата. Понятно, что в короткие сроки нам нужно было принять аварийные меры и выровнять эту ситуацию.

При том, что еще и долг 40 млрд.

Игорь Комаров: Да, и при этом более 20% было временных рабочих, которые приезжали из других регионов. То есть такие многие вопиющие факты. Решать приходилось очень быстро, это, знаете, как пожарная команда. Более системные мероприятия лишались не только заработной платы, но и системы обучения, системы мотивации и техперспектив. Одновременно сейчас мы работаем по вопросу формирования кадрового резерва, занимаемся работой с вузами и созданием системы стимулов, мотивации людей. В том числе ведется работа, которая призвана объяснять, популяризировать космическую отрасль, чтобы понимали перспективы, насколько это интересно, насколько привлекательно. Секретность? Есть, конечно, этот фактор, есть особенности отрасли, которые связаны, в том числе и с этим.

Может быть, хотя бы за это что-то платят, создают дополнительные стимулы? Мы уже не в Советском Союзе живем, а в современном мире. Понятно, что секреты надо охранять, но проблемы возникают с привлечением людей.

Игорь Комаров: Есть проблема, и она учитывается. Существуют серьезные надбавки за секретность, которые люди получают, если они работают с темами, которые связаны с государственной тайной.

«Морской старт» вы уже упомянули. Его собираются продавать. Кому, какие покупатели? Мелькало в прессе, в том числе имя одного частного покупателя, предпринимателя российского.

Игорь Комаров: Я бы не хотел комментировать конкретно имена и названия компаний, поскольку есть определенная деликатность в этом вопросе и сложность переговоров. Проект, понятно, непростой, с самого начала он делался как коммерческий, заявлялся как коммерческий. Мы, Роскомос, не собирались никогда осуществлять пуски за счет государственных программ, поэтому, когда мы последний год-полтора обсуждаем этот вопрос, мы понимаем, что он должен и остаться коммерческим. Поэтому мы ищем партнеров и тех, кому интересно заниматься этим проектом. Мы видим, что это один из самых технологически совершенных проектов.

Почему его надо продать?

Игорь Комаров: Если это коммерческий проект, который должен иметь окупаемость и использовать коммерческие пуски, значит, им надо заниматься, с точки зрения коммерческой, и мы хотим, чтобы были партнеры, коммерсанты, которые будут этим заниматься, компании, которым это будет интересно.

Это будет совершенно новое в нашей космической отрасли.

Игорь Комаров: Всегда происходит что-то новое. Я думаю, что данный как раз пример, если будут российские инвесторы (мы надеемся, что они будут), которые займутся этим, это также ответственность Роскомоса — поощрять частную инициативу. И мы очень не только надеемся, но обязательно будем помогать им в том, чтобы проект был успешным. Потому что это, конечно, важно не только для них, но и для нас. Мы очень хотим сделать успешные проекты по государственному частному партнерству. Если в области сервиса, например, продаж спутниковой информации, снимков с наших космических аппаратов, дистанционного зондирования Земли, мы решили, что не будет монополизировать этот рынок. Наоборот, мы будем представлять по льготным, рыночно-привлекательным ценам, конкурентоспособным информацию спутниковую для частных компаний, которые сами будут это продавать. В общем-то, многих это удивило, была возможность замкнуться, закрыться и самим этим заниматься. Откровенно говоря, мы видим свою задачу несколько в другом — в регулировании, разработке стратегии, в реформировании промышленности производства космических аппаратов. В этих сферах мы будем развивать партнерство, и первые примеры, я думаю, у нас будут, и в этом году мы получим результаты по партнерству в области сервисов, дистанционного зондирования Земли. Но, конечно, в перспективе хочется реализовывать и очень серьезные проекты. У нас что-то не появляется Илонов Масков в производстве средств выведения или космических аппаратов.

Ну, вот спутники, правда, одна частная компания делает. Спасибо.

Игорь Комаров: Спасибо, пожелаем им удачи.

Илья Копелевич

Россия > СМИ, ИТ > bfm.ru, 17 июня 2016 > № 1807688 Игорь Комаров


Россия > СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 17 марта 2016 > № 1695600 Игорь Комаров, Владимир Фортов

Заседание Правительства.

Первый вопрос повестки – о проекте Федеральной космической программы России на 2016–2025 годы.

Стенограмма:

Д.Медведев: Уважаемые коллеги, мы начнём заседание Правительства с обсуждения проекта Федеральной космической программы. Она рассчитана на 10 лет – с 2016 по 2025 год. Мы принимаем её в тот период, когда уже есть значительный опыт. Будут отмечаться важные и для нашей страны, и для всего мира юбилейные даты в освоении Вселенной. 12 апреля – 55-летие первого полёта в космос, а 31 марта исполняется полвека, как с космодрома Байконур стартовала автоматическая межпланетная станция «Луна-10» и стала, по сути, первым искусственным спутником Луны.

Но эти успехи были не только в прошлом, они есть и в настоящем, даже несмотря на то что финансирование космоса стало строиться по иным принципам, нежели это было в советские времена. Вы знаете, что в понедельник стартовала миссия к Марсу. Она называется «ЭкзоМарс-2016», это совместный проект – наш и Европейского космического агентства, направлен на изучение Марса. Есть и другие примеры новых технологий, новых решений, которые использованы, поэтому нам сегодня нужно обсудить, что необходимо сделать в будущем, для того чтобы добиться более впечатляющих результатов.

Несколько замечаний по этому поводу. Во-первых, что необходимо делать – это дальнейшее развитие орбитальной группировки спутников связи, телевизионного и радиовещания. Это сугубо прикладные цели, связанные с обеспечением нашей информационной независимости. Тем не менее они важны, и всего к 2025 году предполагается нарастить группировку до 73 аппаратов, а сейчас их чуть меньше 50.

Во-вторых, будет развёрнута до минимально необходимого состава группировка автоматических и пилотируемых космических аппаратов на околоземных орбитах. Это плановая деятельность по изучению космоса.

В-третьих, планируется завершить развёртывание российского сегмента Международной космической станции, которую наша страна будет использовать достаточное количество лет.

В-четвёртых, мы создаём на космодроме Восточный космический ракетный комплекс тяжёлого класса для запуска автоматических аппаратов. К 2023 году там должна быть сформирована инфраструктура, которая позволит запускать космические корабли по программе пилотируемых полётов.

Это лишь некоторые из целей, которые заложены в Федеральной космической программе. Чуть подробнее об этом доложит генеральный директор «Роскосмоса» Игорь Анатольевич Комаров.

Также в сегодняшней повестке дня – исполнение федеральных целевых программ и адресной инвестиционной программы в прошлом году. Это в общем-то традиционный рутинный вопрос, но тем не менее он должен находиться под постоянным контролем Правительства. Анализ выполнения программ мы проводим ежеквартально, это оправданно, ведь в рамках ФЦП и ФАИП расходуются очень значительные деньги. Программы охватывают все основные направления работы Правительства, и необходимо чётко понимать, по каким мероприятиям государственные и, соответственно, привлечённые частные деньги работают с необходимой отдачей, а где они лежат мёртвым грузом или не приносят необходимого результата, в том числе и с учётом этой информации планировать финансирование программ на будущее. Но об этом мы с вами говорим регулярно, практически каждый день, поэтому более об этом говорить не буду, просто послушаем этот доклад, примем необходимые решения.

Несколько слов о других вопросах. У нас в повестке дня закон, который должен обеспечить дополнительную защиту прав наших граждан на исполнение судебных решений в разумный срок. Случаев, когда органы государственной власти, муниципалитеты, отдельные должностные лица не исполняют законные требования граждан, достаточно. К сожалению, из-за такого бездействия приходится людям отстаивать свои интересы через суд, тратить и время, и деньги. Некоторые из тех, кто должен нести ответственность за свои ошибки, считают возможным не исполнять решения суда или просто затягивать их исполнение. Тем самым подрывается и доверие к судебной системе, поэтому этот законопроект предоставляет гражданам и юридическим лицам право требовать через суд компенсацию за несвоевременное исполнение уже вступивших в силу судебных решений.

И, как обычно, мы распределяем субсидии. Регионам, которые расположены в Байкальской природной территории, направляется 1 млрд 300 млн рублей. За счёт этих денег будут построены современные объекты сортировки, перегрузки и размещения отходов, отремонтированы существующие, также будут модернизированы и переведены на экологически чистые технологии системы теплоснабжения. Всё это необходимо для сохранения экосистемы Байкала – это тема, которой мы занимаемся постоянно.

Ещё один вопрос. Мы утверждаем предельный объём субсидий, которые предоставляются инвесторам на реализацию проектов на Дальнем Востоке. Речь идёт о сумме более чем в 23 млрд рублей, которые пойдут на создание и реконструкцию инфраструктуры для крупных инвестиционных проектов, их подключение к газу и электричеству. Вчера об этом на совещании у Президента тоже говорили. В 2016 году предельный объём субсидий будет более 7 млрд рублей, так что посмотрим и по этим субсидиям.

Хочу также проинформировать, что я подписал два постановления Правительства о создании двух новых территорий опережающего развития на территории Дальневосточного округа – это «Южная» и «Горный воздух». Они образуются на Сахалине. Теперь у нас, получается, 12 таких территорий.

Мы продолжим софинансировать региональные программы по оказанию содействия добровольному переселению соотечественников, некоторые другие вопросы сегодня рассмотрим.

Давайте приступим к обсуждению первого вопроса – по Федеральной космической программе. Игорь Анатольевич, прошу вас.

И.Комаров: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые члены Правительства!

Представляю проект Федеральной космической программы России на 2016–2025 годы, разработанный госкорпорацией «Роскосмос» совместно с заинтересованными федеральными органами исполнительной власти и организациями, а также коллегией Военно-промышленной комиссии Российской Федерации. Это один из основных программных документов, который определяет развитие космической деятельности на ближайшие 10 лет. Его разработка задана планом реализации Основ государственной политики в области космической деятельности на период до 2030 года и дальнейшую перспективу.

Проект программы прошёл все необходимые процедуры рассмотрения, в том числе посекционно и в целом на научно-техническом совете и заседании коллегии «Роскосмоса», на совете Российской академии наук по космосу, на научно-техническом совете и заседании коллегии Военно-промышленной комиссии Российской Федерации, а также в Экспертном совете при Правительстве Российской Федерации.

С учётом сложившейся экономической и внешнеполитической ситуации нам было крайне важно не ошибиться в выборе приоритетных мероприятий, реализация которых позволила бы гарантированно обеспечить динамичное развитие отечественной космонавтики и минимизировала риски и потери позиций в этом виде деятельности.

В связи с этим сценарные варианты программы неоднократно докладывались и Президенту страны, и Председателю Правительства Российской Федерации. В результате оптимизационных процедур сформирован сбалансированный по срокам, ресурсам и степени достижения поставленных целей программный документ, определяющий развитие одного из наиболее технологичных секторов экономики – космической деятельности.

Объём бюджетного финансирования программы определён в размере 1 трлн 406 млрд. Также предусматривается возможность выделения дополнительного бюджетного финансирования в размере 115 млрд после 2022 года.

Остановлюсь на основных параметрах приоритетных направлений деятельности, которые реализуются в рамках программы.

Основой первого приоритета является поддержание развития орбитальной группировки и создание необходимых для этого средств выведения. Реализация в полном объёме планируемых мероприятий позволит нарастить постоянно действующую отечественную орбитальную группировку социально-экономического, научного значения с 49 до 73 аппаратов в 2025 году. Состав и качественные характеристики орбитальной группировки определяют уровень удовлетворения потребностей в социально-экономической сфере и науке.

По направлению «Связь, вещание, ретрансляция» предполагается к 2025 году орбитальную группировку с 32 космических аппаратов увеличить до 41-го, и при этом большая часть космических аппаратов будет сделана и запущена за счёт внебюджетных средств. Это позволит в 2025 году обеспечить мировой уровень и полностью удовлетворить потребности по пропускной способности системы ретрансляции космической информации, увеличить пропускную способность персональной спутниковой связи в 1,3 раза, а системы трансляции – в 3,3 раза; обеспечить предоставление телекоммуникационных услуг и повысить возможность их предоставления спутниковыми средствами на всей территории Российской Федерации, в том числе в стратегически важном для России Арктическом регионе.

По направлению «Дистанционное зондирование Земли» к 2025 году планируется увеличение орбитальной группировки с восьми космических аппаратов до 23-х. Орбитальная группировка средств дистанционного зондирования Земли позволит значительно снизить зависимость Российской Федерации от использования зарубежной космической информации и одновременно выполнить международные обязательства в области глобального гидрометеорологического наблюдения. Основные характеристики отечественных космических аппаратов дистанционного зондирования Земли нового поколения не будут уступать аналогичным показателям зарубежных аппаратов.

Для реализации задачи поддержания и развития орбитальной группировки в программе предусмотрены соответствующие работы по необходимым средствам выведения. Основным трендом развития ракет-носителей в этот период является сокращение номенклатуры состава средств выведения с восьми до двух на базе ракет-носителей «Союз» нового поколения и новой ракеты-носителя «Ангара». При этом количество эксплуатируемых ракет-носителей сократится с 12 до шести типов.

При этом в программе также предусмотрены задельные работы по ракете-носителю нового поколения, а также задельные работы по ракете-носителю сверхтяжёлого класса.

Ко второму приоритету относится создание космических средств в интересах удовлетворения потребностей науки. В период с 2016 по 2025 год по данному направлению планируется осуществить запуски 15 космических аппаратов и увеличить при этом состав орбитальной группировки с одного в 2015 году до четырёх космических аппаратов в 2025 году.

Основными мероприятиями являются: международный проект по исследованию Марса «ЭкзоМарс», который недавно успешно был начат, и российская часть средств выведения – и «Протон-М», и разгонный блок «Бриз» успешно выполнили свою миссию и отработали; также предполагается второй этап реализации «ЭкзоМарса» и реализация научных программ исследований астрофизических объектов, выполнение первого этапа лунной программы, предусматривающей запуск пяти автоматических космических аппаратов – «Луна-Глоб», «Луна-Ресурс» (в составе орбитального аппарата, посадочных аппаратов) и «Луна-Грунт».

Далее остановлюсь на третьем приоритете космической деятельности – осуществлении пилотируемых полётов, включая обеспечение пилотируемых полётов к планетам и телам Солнечной системы. В рамках программного периода, а именно до 2024 года, будет продолжена эксплуатация Международной космической станции. В этот период предлагается оснастить российский сегмент МКС модулями, которые находятся в высокой степени готовности, находятся в производстве, дополнив их системами, которые обеспечат автономность полёта, после 2024 года в случае принятия соответствующего решения для обеспечения возможности создания на основе этих модулей российской орбитальной станции.

Эксплуатация МКС до 2024 года позволит не только проводить эксперименты в интересах социально-экономической сферы, но и обеспечить отработку ряда перспективных технологий космических систем, которые необходимы для реализации программ освоения Луны и дальнего космоса.

Кроме того, в рамках реализации второго этапа лунной программы планируется в 2021 году начать в беспилотном варианте лётные испытания пилотируемого космического корабля, который мы сейчас разрабатываем, нового поколения. Предполагается осуществить этот пуск в рамках реализации второго этапа строительства космодрома Восточный и обеспечить этот пуск в конце 2021 года, а в 2023 году также с космодрома Восточный провести первый пуск с экипажем МКС.

Также программой предусмотрено создание необходимого задела для полномасштабного исследования Луны после 2025 года и осуществление к 2030 году высадки человека на Луну.

Сформированный в рамках программы потенциал современных космических средств призван обеспечить развитие практически всех секторов экономики и в конечном счёте позволит внести реальный вклад в достижение общенациональных приоритетов, таких как повышение качества жизни населения страны.

Прошу поддержать принятие представленной программы, реализация мероприятий которой позволит обеспечить поступательное развитие отечественной космонавтики, сохранение положения России среди ведущих космических держав и укрепление её позиций на международном рынке космических товаров и услуг.

Доклад окончен. Спасибо за внимание.

Д.Медведев: Спасибо большое.

Пожалуйста, какие будут комментарии, предложения по докладу Игоря Анатольевича Комарова?

В.Фортов: Спасибо. Я должен сказать, что Российская академия наук традиционно, как Вы знаете, участвует самым активным образом в подготовке космических программ, особенно это относится к фундаментальной части. Мы вместе с космическим агентством создали специальный совет, воссоздали, точнее, который рассматривает все научные аспекты и выбирает те приоритеты, которые нужно осуществлять, особенно в условиях ограничения бюджета. Надо сказать, что этот совет в своё время был создан академиком Келдышем и все космические научные проекты проходили через этот совет в обязательном порядке. Тот документ, который сегодня обсуждается, тоже прошёл не только через этот совет, но и через президиум Академии наук.

Надо сказать, что фундаментальная часть была затронута бюджетными проблемами в меньшей степени: она была сокращена, но сокращена не очень сильно. В результате есть направления, которые вошли в эту программу. Я бы в первую очередь отметил эксперименты со спектром в рентгеновском и ультрафиолетовом излучении. Речь идёт об изучении дальнего космоса. Нельзя это делать на Земле, потому что земная атмосфера не пропускает ультрафиолет и рентгеновское излучение, а это наиболее информативные диапазоны.

По Луне было сказано достаточно. Отмечу только, что новые задачи, которые возникли по Луне, относятся к полярным областям, где, учёные предполагают, может находиться вода.

МКС – это действительно очень важная вещь. Академия наук там имеет несколько экспериментов – по полевой плазме, по бозе-эйнштейновской конденсации, по медицине, по горению. Хорошо, что это осталось.

К сожалению, во вторую очередь переведены работы по солнечно-земным связям, это актуальнейшее дело. Вы понимаете, что влияние Солнца на Землю очень многообразное. Оно и деструктивно, с другой стороны, оно сохраняет нашу жизнь, тем не менее мы очень плохо знаем Солнце. К сожалению, как я уже сказал, это дело вышло из программы, и мы очень надеемся, что, когда появятся деньги, всё-таки нам удастся солнечно-земные связи держать.

Буквально одно слово по международным связям. В этой программе очень сбалансированно учтены наши работы на других космических объектах. Я должен Вам сказать, что, скажем, по «ЭкзоМарсу» половина аппаратуры, которая стоит на этом объекте, сделана у нас, в Академии наук, и поставлена вместе с космическим агентством. Речь идёт об оптических свойствах атмосферы Марса и нейтронном зондировании на предмет поиска воды, а следовательно, жизни. На пяти сегодняшних научных станциях работают пять наших приборов, на международных станциях, я имею в виду Европейское космическое агентство, НАСА и Японию. Поэтому Академия наук, разумеется, поддерживает эту программу. Она оптимальна, ещё раз хочу сказать, и надеюсь, что в результате её выполнения, мы вернём то былое лидерство, для которого мы работаем сейчас.

Д.Медведев: Спасибо большое, какие ещё будут комментарии? Пожалуйста, Дмитрий Олегович.

Д.Рогозин: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Действительно огромная работа была проведена над проектом Федеральной космической программы в условиях сокращения финансирования. За счёт той работы, которая началась по созданию государственной корпорации, удалось сохранить все основные приоритеты. Действительно, были приняты решения о сокращении типажей ракет-носителей, об унификации бортовых систем на космических комплексах за счёт внедрения перспективных цифровых технологий и математического моделирования ситуаций, с которыми сталкивается космическая техника в околоземном пространстве, за счёт интеграции самих структур. Прежде всего в области космического двигателестроения удалось, несмотря на сокращение финансирования, сохранить такие важнейшие направления, как открытие задельных работ по созданию ракеты-носителя сверхтяжёлого класса, чего у нас до сих пор не было, что было в Советском Союзе. Мы сейчас эту работу открываем. И второе, конечно, – создание системы обслуживания космической группировки, орбитальной группировки.

Поэтому докладываем, что в принципе ничего по дороге не растеряли. Основные программы будут профинансированы в рамках Федеральной космической программы. Просим поддержать.

Д.Медведев: Спасибо. Есть ещё какие-то комментарии? Нет?

Хорошо, давайте примем решение. Действительно, программа масштабная, но нам нужны и такие большие программы, даже в условиях, когда с экономикой не всё просто. Принимаем решение.

Россия > СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 17 марта 2016 > № 1695600 Игорь Комаров, Владимир Фортов


Россия. ПФО > СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 19 февраля 2016 > № 1666323 Валентин Костюков, Игорь Комаров

О российских информационных и суперкомпьютерных технологиях.

Стенограмма:

Вступительное слово Дмитрия Медведева на совещании о российских информационных и суперкомпьютерных технологиях

Д.Медведев: Мы собрались здесь, в Сарове. Не просто так, конечно, место было выбрано для нашего совещания. Оно посвящено информационным и суперкомпьютерным технологиям, притом что в Сарове можно говорить о разных, весьма важных для государства задачах. Сегодня поговорим об этих.

Нам нужно обсудить, что? можно было бы в текущих условиях сделать для поддержки российских разработок в этой сфере, для их внедрения, для лучшего импортозамещения по отдельным позициям. С учётом того что здесь представлены различные организации, научные круги, есть возможность все эти вопросы обсудить.

Перед началом работы мы с коллегами, с членами Правительства познакомились с некоторыми направлениями работы центра. Были и на испытательных полигонах, и в вычислительном центре, где находится один из наших мощнейших суперкомпьютеров, и, конечно, посмотрели, что? в настоящий момент уже предлагается для внедрения в промышленность, промышленное использование или уже внедрено. В целом центр работает сейчас на полную катушку, в чём мы могли убедиться, и в этом году празднует ещё и 70-летие.

Сегодня в традиционных областях информационные технологии замещают производственные процессы, которые ранее выполняли целые компании, более того, некоторые виды продуктов, многие во всяком случае виды промышленных продуктов, не продаются, если они не оцифрованы, если они изначально не подготовлены в цифровом варианте.

Пакеты программ обеспечивают работу систем проектирования, инженерного анализа, управления полным жизненным циклом предприятий. Многие обкатанные технологии позже становятся доступными для широкого использования в экономике, да и просто в бытовой сфере. Когда речь идёт о высокотехнологичных отраслях, новое качество продукции тем более невозможно без новых технологий. Это касается и атомной промышленности, и энергетики, авиастроения, машиностроения, естественно, ракетно-космического комплекса. Этого как раз позволяют добиться те аппаратные и программные комплексы, которые используют суперЭВМ. Их применение помогает самым существенным образом снизить сроки и стоимость создания сложнейшей продукции, повысить её технические характеристики, уровень безопасности и, скажем прямо, в ряде случаев существенно удешевить эти разработки на различных стадиях, с учётом того, что изначально всё уже готовится вот в таком цифровом варианте. Иногда можно просто полностью отказаться от долгих и сложных экспериментов.

Проблема, с которой мы сегодня сталкиваемся, состоит в том, что российские компании по-прежнему зависят от импортного программного обеспечения. Это, конечно, зависимость разная. По отдельным направлениям – на 90%, по некоторым мы сделали существенные шаги вперёд, но в любом случае в связи с этим возникает целый ряд трудностей, особенно когда речь идёт о создании крайне важной для нашей страны продукции. Когда речь идёт о бытовых целях, это, может быть, не столь критично, а вот когда речь идёт об именно промышленном использовании, это приобретает подчас исключительно важное значение. Проще говоря, либо мы попадаем в зависимость от того или иного производителя программ, либо нам в какой-то ситуации просто отказывают в доступе. И то, и другое для развития экономики, естественно, весьма проблематично.

Очевидно, что сами по себе программные продукты стоят недёшево. Ежегодный рынок только инженерных программ по управлению предприятиями оценивается в более чем 90 млрд рублей. Но их же нужно ещё обслуживать, их нужно обновлять. За бесплатно никто это не делает, и одно дело, когда это всё-таки наши программы, и другое дело, когда за них приходится платить в иностранной валюте. Как я уже сказал, в ряде случаев пакеты программ просто становятся недоступными, в том числе из-за санкций.

Наконец, есть ещё одна проблема – купленный софт подчас достаточно сложно адаптировать под наше производство. Понятно, что и производство нам нужно менять, и действительно иногда это связано с нашими собственными технологическими проблемами, но тем не менее эта адаптация тоже стоит денег. Нередко использование зарубежных программ невозможно из-за проблем с лицензированием, сертификацией и просто по причинам несоответствия требованиям безопасности.

Я на эту тему распространяться не буду, здесь все люди грамотные, понимающие. Совершенно очевидно, что любая иностранная программа – это всегда обоюдоострый инструмент, который и возможности создаёт, и вполне очевидные риски. Из этой ситуации нужно каким-то образом выбираться, мы об этом неоднократно говорили. Может быть, какой-то другой стране, небольшой или с иным научным потенциалом, иной историей, со слабыми математическими возможностями и неразвитыми математическими школами, эта задача была бы и не под силу. Но у нас и возможностей, и компетенций достаточно, много талантливых людей, которые этим занимаются. Конечно, наша страна, очевидно, может выйти на этот рынок или перейти, скажем так, из разряда пользователей в разряд разработчиков и поставщиков такого рода продуктов. Возможности внутреннего рынка огромные в этой сфере, внешний рынок или его возможности просто беспредельны.

Есть, конечно, отдельные успехи по созданию элементов программного и аппаратного обеспечения, прорывы групп российских специалистов – всё это мы знаем и иногда говорим об этом, но тем не менее в широком плане выйти на нужные нам результаты пока не удалось. Многие значительные вопросы в сфере информационной безопасности пока тоже не решены. По некоторым оценкам, доля российского промышленного программного обеспечения не превышает 5–7%. Может быть, кто-то приведёт более оптимистическую цифру, но у меня такая.

У института, центра, где мы сейчас находимся, есть хороший опыт создания российских вычислительных комплексов, мы только что тоже осмотрели их. Причём я вижу это в динамике, я приезжал сюда в 2009 году, когда, конечно, производительность вычислительных комплексов была другой, она выросла по известным законам. С другой стороны, мы понимаем, что у нас есть и свои проблемы, мы всё время находимся в положении догоняющих, хотя лидерство абсолютное никто никогда в этой сфере получить не сможет, мы это тоже понимаем. Очевидно, что будет бесконечное соревнование между отдельными государствами, но мы просто должны в этой сфере выглядеть достойно.

Для того чтобы посоветоваться по всем этим вопросам, я позвал на совещание ряд компаний, организаций, для которых промышленные и информационные продукты жизненно важны. Это и «Росатом», на территории которого мы, по сути, находимся, и «Роскосмос», и Объединённая авиационная корпорация, и КамАЗ, и «Росгеология» и некоторые другие. Хочу получить обратную связь от вас: каковая текущая ситуация с IT-продуктами, какие проблемы вы видите и что можно было бы сделать, чтобы нам простимулировать эту работу.

Давайте начнём обсуждение. Сначала послушаем наших хозяев, принимающую сторону. Пожалуйста, Валентин Ефимович Костюков, директор соответствующего центра, сначала нам расскажет, как они понимают ситуацию, а потом другие коллеги выступят. Прошу.

В.Костюков (директор ФГУП «Российский федеральный ядерный центр - Всероссийский научно- исследовательский институт экспериментальной физики»): Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые участники совещания!

Мы сегодня констатируем, что Правительством Российской Федерации приняты принципиальные стратегические решения по развитию отрасли информационных технологий. И мы как достаточно серьёзная, крупная компания, безусловно, руководствуясь этими направлениями, приняли необходимые решения, которые заложили в свои стратегические задачи развития. Эти задачи связаны с созданием отечественных конкурентоспособных инженерных и программных комплексов. Причём хотели бы отметить, что, конечно, необходимо прежде всего комплексное решение этой задачи. Это и доведение проекта в области суперкомпьютерных технологий, старт которому был дан здесь в 2009 году; вопросы создания и управления сквозным жизненным циклом продукта и, что самое главное, обсуждение вопроса, связанного с созданием национальной программной платформы.

Почему именно ВНИИЭФ? Фактически эти продукты у нас существуют в рамках нашей основной миссии, мы ими достаточно серьёзно пользуемся, на базе их строим свою стратегию, увеличиваем выручку и ставим в основу создание конкурентоспособных продуктов. При этом, безусловно, мы опираемся на несколько принципиально важных аспектов. Первое – это кадры, специалисты в разных сферах нашей деятельности по созданию информационных продуктов, программных продуктов.

Вторая часть – это уникальная расчётная экспериментальная база, которая на сегодняшний день создана здесь и поддерживается, аккредитованные научные школы. И что самое главное – достаточно широкая кооперация, в рамках которой мы верифицируем эти продукты и фактически являемся неким сборочным столом, который даёт возможность, создавая базовые программно-аппаратные комплексы, верифицировать их в наших ведущих отраслях промышленности: это ракетно-космическая отрасль, авиация, атомная энергетика, КамАЗ.

Говоря о нашем взаимодействии, конечно, хотел бы особое внимание обратить на то, что у нас очень плотное взаимодействие с Российской академией наук.

В своём коротком выступлении я хотел бы предложить некую технологию и некую сеть таких работ, вполне конкретных, прикладных, которые в достаточно короткий промежуток времени, до пяти лет, могли бы создать достаточно серьёзный задел. Сформулирую четыре предложения, три из которых являются вопросами создания определённой продуктовой линейки, а один является верификационной основой её жизненности, её реализованности. Что это за проекты?

Во-первых, это, Дмитрий Анатольевич, завершение проекта суперкомпьютерных технологий, который был реализован, старт которому был дан на комиссии по стратегическому развитию. Сегодня этот проект и эти программные комплексы уже используются, и необходим небольшой этап времени для того, чтобы коммерциализировать их и вывести на рынок. Почему именно первым этот проект является? Потому что он фактически соединяет собой всю систему создания и управления сквозным жизненным циклом продуктов цифровым предприятием.

Следующая, верификационная часть связана с созданием отечественного программного обеспечения для поиска углеводородов, которое мы предлагаем вместе с нашими коллегами из «Росгеологии» и топливно-энергетическим комплексом. Именно на этом продукте параллельно мы сможем апробировать полученные технические решения и сократить сроки внедрения.

Ещё один комплекс реализуется в рамках создания отечественной технологии подводной добычи углеродов, который мы предлагаем рассмотреть и реализовать с «Газпромом». Итак, вопрос, связанный с созданием многофункционального пакета инженерного анализа суперкомпьютерного моделирования для высокотехнологичных отраслей промышленности. Как я уже отметил, этот проект достаточно серьёзно верифицирован в наших ведущих отраслях промышленности. Фактически на сегодняшний день мы должны в рамках него за два с половиной года создать пользовательский пакет, пользовательский интерфейс для удобства пользователя, обратить особое внимание на университетскую версию пакета программ «Логос» для внедрения в учебный процесс. Конечно, в университетской версии подготовка специалистов на ранней стадии на базе отечественных решений является одним из ключевых условий реализации этих направлений.

Несколько слов, которые связаны с экономическими показателями и эффектами. Конечно, в сегодняшней ситуации ключевой является замена зарубежных конкурентов, прежде всего фирмы ANSYS и других, которые достаточно серьёзно распространены на наших рынках.

В чём и как мы хотим конкурировать с ними? В первую очередь мы с ними хотим конкурировать в сегодняшних условиях в цене. Мы считаем, что лицензия на программный продукт «Логос» будет приблизительно в четыре раза дешевле программного продукта ANSYS. Второй вопрос – это вопрос наличия верификационных моделей, связанных с адаптацией этого продукта на рынке. То есть необходимо использовать те преимущества, которые накоплены в отраслях промышленности с точки зрения моделей, современных решений, верификационной базы, которые дадут нам возможность реализовать эти задачи. И, безусловно, третья часть, которая связана с реализацией этого направления: мы предполагаем выведение на рынок не только программного продукта, но и аппаратно-программного комплекса.

Говоря о вопросах подготовки кадров, уже на сегодняшний день мы имеем соглашения с НИЯУ МИФИ, с Нижегородским техническим университетом, Казанским авиационным институтом, готовимся к заключению соглашения с Московским авиационным институтом.

Останавливаясь на вопросах, связанных с реализацией основных показателей по функциональной части, я хотел бы привести динамику на этом слайде. Если на 2010 год (старт этого проекта) мы имели функциональные возможности порядка 10%, то фактически сегодня мы имеем более 60%. К 2020 году фактически сравняемся с учётом роста наших коллег (безусловно, они тоже развиваются).

При этом в рамках этого проекта, поскольку он должен будет выйти на рынок, мы рассмотрели вопросы основных показателей, связанных с последующим выведением на рынок. Это и количество лицензий, и вопросы технической поддержки, и особенно услуги по расчётному моделированию, когда имеется возможность использования наших достаточно серьёзных мощностей для оказания услуг промышленности.

Сегодня, Дмитрий Анатольевич, 320 петафлопс мощностей использует промышленность, и, как мы сегодня Вам докладывали, с I квартала, с конца марта, мы выведем на этот рынок петафлопсную мощность для использования промышленностью.

Д.Медведев: Сейчас 320 терафлопс?

В.Костюков: 320 терафлоп, извините, немножко...

Д.Медведев: Да, выведите 1 петафлопс.

В.Костюков: Да, 1 петафлопс.

Д.Медведев: Да, это уже серьёзно, потому что это большая ёмкость.

В.Костюков: Говоря о вопросах инвестиций, безусловно, мы хотели бы получить государственную поддержку для реализации этого проекта вместе с нашей обширной кооперацией, а она на сегодня составляет 40 организаций, которые объединяют в себе Академию наук, высшую школу, акционерные общества, частные организации. Общий бюджет проекта – порядка 995 млн, из которых 310 млн кооперация готова вложить собственных средств. Мы уверены в реализации и конкурентоспособности этого продукта и считаем его абсолютно возможным к реализации.

Следующая часть – наиболее сложная. Она связана, безусловно, с созданием и управлением отечественной системы со сквозным жизненным циклом – цифровое предприятие. Безусловно, в Вашем вступительном слове было сказано, какие мы проблемы имеем в этой области. Они связаны с зависимостью как в целом от этой сквозной системы как продукта, так и отдельных её составных частей – системой 3D-проектирования, системой управления предприятием, MES-системой, и вопросами, связанными с основой подобного рода вещей – с национальной или аппаратно-программной платформой.

У нас очень серьёзные конкуренты, которые фактически укрепились на нашем рынке, и в рамках реализации, безусловно, это известные продукты – «Проинженер», «Сименс», «Майкрософт». Фактически наши отрасли промышленности полномасштабно используют эту часть.

Что мы имеем на сегодняшний день в рамках компетенций, которые могли бы дать уверенность в реализации этого проекта? Мы имеем две сквозных линейки – реализованная в атомной энергетике 100-процентными тяжёлыми CAD-системами в области создания атомных станций и вторая линейка, которая здесь реализована, – в области работ Российского федерального ядерного центра, аттестованная, защищённая для работ в рамках нашей тематики. Рассматривая эти продукты, необходимо отметить, что они имеют своё значение как система в целом, так и отдельные её составные части. На этом слайде показано, где мы находимся на уровне 2015 года с такой, я бы сказал, оптимистичной оценкой, и куда мы должны прийти к 2019 году в рамках реализации сквозной 3D-технологии полного жизненного цикла, систем комплекса управления, систем управления и защищённой аппаратно-программной платформы.

Базовые бренды, которые на сегодняшний день присутствуют на нашем рынке: и «Проинженер», и операционная система Windows, и система управления «Саб», и система управления базами данных (майкрософтовская) – безусловно, это очень серьёзные продукты. Но сегодняшняя жизнь показывает, что международное разделение труда, переход на открытую платформу, которую начинают использовать ведущие страны мира, говорит о громадности и важности этой задачи и необходимости её реализации.

В рамках наших предложений, понимая сегодняшнюю ситуацию, мы достаточно скромно оцениваем вот эти запросы. Но, Дмитрий Анатольевич, мы опираемся на тот задел, который создан в оборонно-промышленном комплексе, на тот задел, который создан в ряде частных компаний, и на те вопросы, которые связаны с их реализацией.

Достаточно серьёзная кооперация, которая связана и с госкорпорацией «Ростех», и с ПВО «Алмаз-Антей» (концерном), и с «Роскосмосом», и с «Железными дорогами», и с «Роснефтью», и с рядом других компаний, которые дают нам возможность быть уверенными в реализации этой части.

При этом я хотел бы отметить, что, конечно, мы будем опираться на тот задел, который у них существует, прежде всего объединив под реализацию этих проектов то количество квалифицированных специалистов, которые существуют на нашем рынке.

Создав эти направления и понимая, что направления ради направлений не могут быть объективной оценкой, мы сегодня предлагаем реализацию двух проектов, прикладных, которые строятся на базе этих решений. Один из них, чрезвычайно важный для Российской Федерации, совместный проект «Росатома» и «Росгеологии» – создание программного обеспечения для поиска, разведки на углеводороды, геоплатформы. С одной стороны, вот он ВНИЭФ с его основной миссией, с другой стороны, ТЭК – казалось бы, такие достаточно несовместимые понятия. Но мы сегодня имеем достаточно серьёзный задел, по крайней мере из одной из этих частей, связанных с моделированием, мы сегодня имеем задел в Российской Федерации, который позволит объединить её в блоки геофизики. И, безусловно, имеем очень серьёзное желание реализовать задачу, связанную с геомеханикой и геонавигацией в области бурения.

Этот проект, который на сегодняшний день является основным поставщиком на наш рынок… «Шлюмберже» и «Халлибертон» – компании, безусловно, известные... Но при концентрации ресурсов, при концентрации интеллекта и при возможности использования того задела, который есть в «Росгеологии», который есть в добывающих отраслях, в ТЭКе прежде всего, связанных с их объёмными показателями, я думаю, эта работа вполне реализуема.

На данном слайде представлены вопросы, связанные с той поддержкой, которую мы хотели бы попросить в рамках реализации этого направления. Думаем, что решение вопросов, которые связаны с услугами геофизического сервиса, созданием подразделений для услуг нефтегазодобывающих компаний, предприятий «Росгеологии», лицензионными продажами, позволит нам за четыре года реализовать этот проект.

И в качестве примера я хотел бы предложить тот проект, о котором сказал. Он связан, безусловно, с определёнными вызовами, которые реализованы в отношении Южно-Киринского месторождения. Мы получили предложение наших коллег из «Газпрома» поучаствовать в конкурсном понимании вопросов освоения Южно-Киринского месторождения и решении вопросов, связанных с его завершением. В целом я думаю, что этот проект, который будет реализован из внебюджетных источников, принципиально важен.

Я хотел бы, Дмитрий Анатольевич, внести в проект решения предложения. Они в раздаточном материале есть. Принципиально важно решение этих вопросов, которые связаны с реализацией финансирования в 2016 году и на последующий период.

Спасибо.

Д.Медведев: Спасибо большое.

Так, коллеги, я теперь попрошу выступить всех руководителей компаний, которые так или иначе заинтересованы в развитии российских технологий, использовании суперкомпьютерных технологий. Но я просил бы выступать не в смысле собственных достижений – они нам известны, – а именно в смысле предложений, что можно было бы сделать для того, чтобы подтолкнуть этот процесс.

Давайте начнём с «Роскосмоса», например. Пожалуйста, Игорь Анатольевич.

И.Комаров: Спасибо. Уважаемый Дмитрий Анатольевич, уважаемые участники совещания! Что касается темы сегодняшнего совещания и предложений «Росатома» по цифровому предприятию. На наш взгляд, разработка цифрового предприятия необходима как отечественное решение, позволяющее не зависеть от зарубежных компаний, независимо от них развивать системы управления предприятиями машиностроения и оборонно-промышленного комплекса.

Мы провели анализ и создали группу. Совместно с «Росатомом» работали по возможности внедрения тех пакетов программ, которые предлагаются «Росатомом». Результатом нашего анализа стало то, что обоснованная надёжность и промышленная тиражируемость решений по всем связанным характеристикам предлагаемых программ составляет не менее 65–70%. На основании анализа сделали заключение, что результат тестирования функционала цифрового предприятия положительный и что возможно внедрение цифрового предприятия.

Но для того, чтобы масштабно говорить о внедрении тиражирования этой системы по предприятиям ракетно-космической промышленности, нужно, чтобы функционал этих систем соответствовал тем передовым мировым аналогам, которые сейчас используют предприятия промышленности.

По ключевым бизнес-процессам степень покрытия функциональных возможностей нами оценивается от 50 до 90%. Отличия заключаются (и они во многом объективны) в особенностях нашей отрасли и в вопросах формы собственности. Мы считаем, что, чтобы в дальнейшем развивать это эффективно, нам нужно определить пилотные области. Мы готовы представить пилотные предприятия, на которых можно было бы отрабатывать именно повышение функциональности и применимости предлагаемых программ для ракетно-космической отрасли, и готовы определить пилотные зоны и предприятия.

Также хотелось сказать, что наряду с развитием программных продуктов, в частности «Логоса», требуется создание общей библиотеки поверенных методов вычислений, валидированных и верифицированных. И это нужно делать с участием не только «Росатома», но и с участием других сторон. Если говорить о возможности, то внедрение этой системы, распространение на предприятия нашей отрасли, на наш взгляд, возможно. Насколько быстро? Надо сказать, что это точно не быстро и требует серьёзной работы. И это, на наш взгляд, объективно. Со своей стороны готовы в этой работе помогать. Потому что это наиболее перспективная и применимая в будущем система для предприятий машиностроения, в частности ракетно-космической промышленности.

Совместные предложения «Роскосмоса» и «Росатома» по цифровому моделированию, которые обсуждались на совещании в Омске, которое проводил Дмитрий Олегович Рогозин, мы направили в Минпромторг и надеемся на поддержку и открытие финансирования в рамках госпрограммы развития ОПК. Доклад закончил.

Д.Медведев: Спасибо. Пожалуйста, коллеги, кто хотел бы продолжить?

Д.Зверев (директор АО «Опытное Конструкторское Бюро Машиностроения имени И.И.Африкантова»): Дмитрий Зверев, директор ОКБМ им. И.И.Африкантова. Мы занимаемся разработкой реакторных установок различного назначения, как военного, так и гражданского. Взаимодействуем по обсуждаемой теме с ВНИИЭФ с 2009 года. У нас два канала удалённых расчётов, открытый и закрытый, мощностью 30 терафлопс, мы их эксплуатируем в промышленном масштабе. Мы добились тех успехов, о которых Вы говорили, не буду повторяться. Мы отказались от натурных экспериментов, перешли к технологиям компьютерного моделирования. Это дало свой эффект.

Что для нас очень важно – это отечественный расчётный код. То есть идти назад к натурным экспериментам мы уже не можем, это бессмысленно, делать ставку на зарубежные коды, как Вы сказали, очень рискованно и затратно.

Код «Логоса», о котором говорил Костюков Валентин Ефимович… За последние годы разработчики сделали очень большой шаг вперёд и доказали, что мы можем создать код, конкурентоспособный с зарубежными аналогами. Но надо сказать, что, во-первых, это код не охватывает всех задач, которые стоят. И ещё я бы рекомендовал обратить внимание на пользовательский интерфейс. Хорошие математики – параллельно очень здо?рово, а с точки зрения пользовательского интерфейса надо работать. Самое главное, он должен быть синхронизирован и унифицирован для различных отраслей промышленности. На это надо обратить внимание. Благодарю за внимание.

Д.Медведев: Интерфейс – штука вроде бы вторичная, тем не менее очень важная, потому что человек склонен привыкать к тому или иному облику программного обеспечения, находить его удобным, применимым. Для того чтобы конкурировать с лучшими мировыми образцами, которые только что Валентин Ефимович называл (я их не буду перечислять), конечно, и на интерфейс надо тоже обратить самое пристальное внимание, потому что это, может быть, не главное, но очень важное. Имею в виду удобство тех, кто этим будет заниматься.

Д.Медведев: Спасибо. Кто хотел бы продолжить?

Прошу.

Р.Панов (генеральный директор АО «Росгеология»): Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Валентин Ефимович (В.Костюков) сказал уже о проекте геоплатформы. Я бы хотел подчеркнуть важность и значимость реализации этого проекта в современных условиях, когда сложная конъюнктура на цены, в первую очередь на углеводороды, диктует достаточно жёсткие требования на рынке, и программное обеспечение, с точки зрения управления себестоимостью как геологоразведочных операций, так и добычи, является одним из ключевых факторов. Поэтому для нас реализация этого проекта имеет особое значение.

На слайде представлена ситуация, сложившаяся на российском рынке, когда до 90% программного обеспечения фактически замещено иностранными производителями, в первую очередь американскими компаниями.

Работа, которая ведётся по замещению этого продукта, строится в двух направлениях. Первое – это попытка получения доступа к первичным кодам, на которых работают иностранные коллеги. Второе направление – это разработка собственного первичного кода, который бы позволил построить полную программную платформу. К сожалению, в современных условиях, когда мы доходим до детальных переговоров, коллеги демонстрируют готовность к кооперации, но, когда доходим до реального этапа передачи самого кода, доступ к нему фактически оказывается закрыт. Поэтому альтернативы разработке собственного первичного кода фактически у нас не остаётся, хотя архитектуру полного комплекса программного обеспечения современные российские производители и сервисные компании способны построить.

Поэтому, Дмитрий Анатольевич, с точки зрения источника финансирования можно предусмотреть государственную программу по воспроизводству минерально-сырьевой базы. Она не предусматривает мероприятия, связанные с НИОКР. Если при актуализации программы внести соответствующие корректировки...

Д.Медведев: Какой программы?

Р.Панов: Государственной программы по воспроизводству минерально-сырьевой базы.

Д.Медведев: По воспроизводству...

Р.Панов: Там есть отдельный пункт, связанный с информационным обеспечением геологического изучения, однако научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы мероприятиями программы не предусмотрены. Я бы просил при актуализации это предусмотреть.

Д.Медведев: Давайте это зафиксируем в перечне протокольных решений, которые будут сегодня в числе дополнительных.

Согласен, это можно сделать в том числе и за счёт программы по воспроизводству минерально-сырьевой базы.

Р.Панов: Спасибо, Дмитрий Анатольевич. Соответствующее техзадание подготовлено нами и в установленном порядке внесено.

Россия. ПФО > СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 19 февраля 2016 > № 1666323 Валентин Костюков, Игорь Комаров


Россия > СМИ, ИТ > kremlin.ru, 13 апреля 2015 > № 1341021 Дмитрий Рогозин, Игорь Комаров

Встреча с вице-премьером Дмитрием Рогозиным и главой Роскосмоса Игорем Комаровым.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с Заместителем Председателя Правительства Дмитрием Рогозиным и руководителем Федерального космического агентства Игорем Комаровым.

В.Путин: Здравствуйте!

Д.Рогозин: Добрый день! Вам недавно докладывали о создании ракеты сверхтяжёлого класса, точнее, о начале проектирования, но на базе линейки ракет «Ангара-А5», которая недавно была испытана, в декабре прошлого года, Центром Хруничева и РКК «Энергия» имени Королёва.

Найдено уникальное технологическое решение о создании третьей водородной ступени, которая позволит увеличить возможности тяжёлой «Ангары» на 12 тонн. Фактически за счёт двухпусковой системы мы сможем обеспечить полёты наших, в том числе пилотируемых, кораблей в дальний космос. Игорь Анатольевич подробнее об этом расскажет.

И.Комаров: Это пилотируемый транспортный корабль нового поколения, и как раз он обеспечит полёты и на Луну, и в дальний космос. Он сейчас разрабатывается Центром Хруничева, включён в ФКП [Федеральная космическая программа], и первый пуск планируем в 2021 году и в 2024 году, мы надеемся, что он уже с россиянами на борту, с нашими космонавтами, будет состыкован с орбитальной станцией. В дальнейшем будет использован в лунной и в других наших программах.

Д.Рогозин: Уважаемый Владимир Владимирович! Мы хотели бы начать с итогов прошлого, 2014 года и потом уже представить соображения, которые подготовил Роскосмос и которые одобрены коллегией Военно-промышленной комиссии Российской Федерации для включения в Федеральную космическую программу. Это, по сути дела, новые подходы, которые обеспечат для нас возможность создания национальной орбитальной станции и выход на создание сверхтяжёлой ракеты.

Прежде всего, по итогам прошлого года надо сказать, что у нас существенно выросла наша орбитальная группировка. На сегодняшний момент она у нас состоит из 134 космических аппаратов, то есть на 17 спутников она выросла. Такого раньше не было у нас.

В.Путин: У европейцев сколько, 131 аппарат?

Д.Рогозин: У них меньше. Американцы по–прежнему на первом месте.

И.Комаров: У нас на первом месте США. И мы находимся на третьем после Китая.

Д.Рогозин: Зато у нас есть вторая навигационная система. 29 спутников находятся на орбите: 24 – в боевом дежурстве и, соответственно, 5 – в орбитальном резерве.

В.Путин: ГЛОНАСС Вы имеете в виду?

Д.Рогозин: ГЛОНАСС, да. Мы сейчас успешно проводим испытания. Хорошие характеристики показывает, более точные характеристики, новый навигационный спутник «Глонасс-К» нового поколения. Он позволит нам к 2020 году выйти на разрешение до 60 сантиметров. В отличие от 2 метров 60 сантиметров, то, что мы имеем на сегодняшний момент.

В.Путин: А срок на орбите–то у них увеличится?

Д.Рогозин: Да. Увеличится ресурс их работы за счёт применения электронной компонентной базы. Число типономиналов российского производства увеличено.

И.Комаров: Сейчас, и за последний год, вырос срок службы спутников до 7,5 года. Хотя, откровенно говоря, это отстаёт…

В.Путин: Маловато пока.

И.Комаров: Маловато, но и ФКП, и нашими мерами предусматривается увеличение до 15 лет срока эксплуатации этого спутника.

Если говорить по результатам прошедшего года, то рекордное количество спутников мы запустили – 80. Из них 46 – в рамках международной кооперации с 20 странами и 34 наших аппарата. И по пускам ракетоносителей тоже существенная цифра – 38 пусков, из которых 27 – это и ФКП, и программы Министерства обороны.

По нашим международным проектам: вместе с «Арианспейсом» в Гвиане мы запустили четыре аппарата и ещё один с морского старта. Соответственно, шесть было коммерческих пусков. То есть мы сохраняем лидирующую позицию по средствам выведения и по количеству пусков в районе 36 процентов. И дальше надеемся, что и с новыми нашими заделами и с новыми ракетоносителями мы эти позиции будем удерживать.

Д.Рогозин: Акцент делаем сейчас не столько на удержание позиций на рынке пусковых услуг, это важно, безусловно, и то, что сделано, особенно по «Ангаре», мы движемся в правильном направлении.

Сегодня Игорь Анатольевич доложит, что сделано для того, чтобы «Ангара» по себестоимости пуска стала даже ниже, чем «Протон». То есть более современной ракетой, экологичной, но при этом и более дешёвой она станет у нас.

Но важно другое. Сегодня основной рынок космических услуг – это рынок навигации, дистанционного зондирования земли, картография, метеосвязь и так далее. Для того чтобы этот рынок освоить, мы сейчас делаем главный акцент на создании целого поколения космических аппаратов национального производства. То есть осваивать рынок не через запуск чужих спутников, а запуск своих спутников, и фактически воссоздание новой орбитальной группировки.

В целом можно констатировать, уважаемый Владимир Владимирович, что мы видим уже свет в конце тоннеля и начинаем выходить из полосы системного кризиса, в котором находилась отрасль в последнее время.

В.Путин: Космодром как строится?

Космодром Восточный – одна из крупнейших строек страны, национальный проект. Прошу самым внимательным образом к этому относиться. За последнее время есть положительная тенденция к наращиванию темпов, и они должны быть сохранены.

Д.Рогозин: Космодром строится. Это самое главное. Я ежедневно нахожусь в контакте с руководителем стройки Мордовцом Александром Александровичем. Сегодня в 9 утра с ним снова разговаривал. Есть проблемы, о которых мы Вам докладывали. Есть пока ещё отставание по срокам.

Мы предложим сегодня варианты, как, по сути дела, это отставание убрать. Но в целом серьёзно продвигается. Уже стартовый стол есть, сегодня мы установили там даже технологическую механику. По сути дела, огневое кольцо уже полностью смонтировано. В общем, стройка идёт. Я думаю, что мы в установленные сроки её завершим.

В.Путин: Мы с вами должны понимать, что это одна из крупнейших строек страны, национальный проект. Я прошу самым внимательным образом к этому относиться.

Сроки нужно соблюдать. Я знаю, что там отставание есть. Но знаю, что за последнее время есть и такая положительная тенденция к наращиванию темпов. Эти тенденции должны быть сохранены. И нужно к плановым значениям выходить.

У нас когда первый пуск запланирован?

Д.Рогозин: Мы должны в 2015 году полностью создать инфраструктуру космодрома Восточный для обеспечения запуска автоматических спутников. То есть до конца года всё должно быть готово.

В.Путин: Нет, готово – понятно. Пуск когда?

Д.Рогозин: Мы предполагаем обеспечить пуск в декабре этого года.

В.Путин: Да?

И.Комаров: Да, планы у нас такие.

В.Путин: Хорошо. А что предполагается запускать?

И.Комаров: «Союз-2» и аппарат «Ломоносов». Это тот аппарат, который разработан по заказу Московского государственного университета одним из наших предприятий. Используется в научных целях.

В.Путин: А дальнейшее дооборудование космодрома будет по плану продолжаться? До какого года? И не будет ли проблем, связанных с тем, что там и пуски будут, и строительство будет продолжаться?

И.Комаров: Есть такой вопрос, и мы сейчас работаем над пусковым минимумом, часть объектов будет введена в 2016 году, исходя из тех проблем, которые были. И вторая очередь, мы как раз хотим доложить, – это часть концепции развития пилотируемой космонавтики.

Хотелось бы реализовывать там новые проекты с перспективным транспортным кораблём нового поколения и с новой «Ангарой» в том числе, и тяжёлого класса, которую мы хотим реализовывать, и именно на космодроме Восточный, который, мы надеемся, станет лицом нашей космической промышленности.

В.Путин: Там тяжёлые и так будут предусмотрены, речь должна идти о сверхтяжёлых ракетах. Об этом надо подумать.

И.Комаров: Об этом мы думаем, и как раз предлагаем решить задачи лунной программы. Но сверхтяжёлый проект предусматривал финансирование только на разработку и подготовку порядка 600 миллиардов.

Мы решили сделать третью ступень «Ангары», что позволит по двухпусковой схеме достигать поверхности Луны вместе с пилотируемым кораблём и космонавтами, и вместе с лунным взлётно-посадочным модулем, и потратить на ОКРы и разработку этой ракеты только 60 миллиардов.

В.Путин: И в целом нужно всё–таки научиться в конце концов ещё по–хозяйски относиться к финансовым ресурсам.

И.Комаров: Это одна из тех задач, на которые мы будем, конечно, обращать самое пристальное внимание.

Россия > СМИ, ИТ > kremlin.ru, 13 апреля 2015 > № 1341021 Дмитрий Рогозин, Игорь Комаров


Россия > СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 21 января 2015 > № 1278674 Игорь Комаров

Рабочая встреча Дмитрия Медведева с руководителем Федерального космического агентства Игорем Комаровым.

Д.Медведев: Здравствуйте! Мы с вами обсуждали возможные изменения в структуре управления российским космосом, нашей космической промышленностью. Хочу вам сообщить о том, что все решения приняты. Вы знаете, мы встречались с Президентом, обсуждали вопрос реструктуризации системы управления космосом – имея в виду ту идею, которую мы с вами в предварительном порядке тоже обсуждали как с руководителем акционерного общества, которое занимается ракетно-космическими делами. Речь идёт о создании единой корпорации, которая должна вобрать в себя и управленческие, и хозяйственные вопросы по модели, по которой работает Росатом. В какой-то период мы с вами пришли к выводу, что это наиболее оптимальная система работы.

В этом контексте принят ряд кадровых решений. Я подписал распоряжение Правительства о вашем назначении руководителем агентства по космосу, имеется в виду наша федеральная структура Роскосмос. Надеюсь, что в этот переходный период вы примете все необходимые меры для стабильной работы и самой отрасли, и, естественно, агентства, которое в конечном счёте должно быть преобразовано после принятия законов, их подписания Президентом уже в окончательно структурированную корпорацию, ну и в дальнейшем сможете продолжить работу уже в составе корпорации.

Я вам желаю успехов. Ещё раз говорю: надеюсь на то, что вы приложите все свои навыки, в том числе новые навыки и новые возможности, которые появились после того, как вы перешли именно в эту отрасль на работу, для того, чтобы работа по линии агентства продолжалась без проблем. И не только продолжалась, но и, естественно, чтобы были приняты все необходимые решения для преобразования в корпорацию.

Соответственно, мы сегодня обсуждали и судьбу предыдущего руководителя. Полагаю правильным, чтобы он сконцентрировался на работе в наблюдательном совете, в совете директоров одного из структурных подразделений – холдинговых компаний, которые войдут в состав корпорации. Вполне вероятно, что это будет и РКК. В общем, представьте предложение о его трудоустройстве и, естественно, подготовьте предложение о наилучшем использовании его навыков в силу того опыта, который был наработан за годы деятельности в структуре космических сил и в армии, и уже на гражданке, что называется.

Вот такие решения, которые мне хотелось бы сегодня вам сообщить. Ещё раз говорю: надеюсь на ударный труд.

И.Комаров: Спасибо, Дмитрий Анатольевич. Благодарю Вас за высокое доверие, которое оказано сегодняшним назначением, принятием решения по формированию государственной корпорации. Безусловно, понимаю важность, ответственность и сложность тех задач, которые перед нами стоят, и хочу Вас заверить, что мы обязательно их выполним. Что касается формирования госкорпорации, то это будет одним из наших приоритетов, и до конца месяца, я думаю, мы внесём проект закона о госкорпорации и план её создания в Правительство. Я, конечно, обязательно переговорю с Олегом Николаевичем (О.Остапенко), и мы дадим предложения. Я думаю, что мы используем, безусловно, его опыт в отрасли.

Д.Медведев: Договорились. Жду тогда от вас законопроекта, тем более что намётки по нему уже существуют, мы с вами их тоже обсуждали до этого, как и план о формировании государственной корпорации. Передайте коллективу Роскосмоса пожелания ударного труда. Скажите, что в том числе и их будущая работа в значительной степени будет связана с тем, как в настоящий момент будет работать агентство и каких результатов вы достигнете в самое ближайшее время.

И.Комаров: Спасибо большое. Обязательно передам.

Россия > СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 21 января 2015 > № 1278674 Игорь Комаров


Россия > СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 23 декабря 2014 > № 1264941 Игорь Комаров

Дмитрий Медведев провёл рабочую встречу с генеральным директором ОАО «Объединенная ракетно-космическая корпорация» Игорем Комаровым.

23 декабря с космодрома Плесецк осуществлён первый испытательный запуск ракеты-носителя тяжёлого класса «Ангара-А5».

Стенограмма начала встречи:

Д.Медведев: Сегодня состоялось очень важное событие – старт тяжёлой «Ангары». Как всё прошло?

И.Комаров: Сегодня для нас знаковый день. В 08:57 состоялся старт тяжёлой «Ангары», пятой. Первый такой новый проект современной ракеты, которая сделана Центром Хруничева. Несколько месяцев мы вместе с Минобороны готовились к этому запуску. Всё прошло штатно, и «Ангара» отработала – вывела на опорную орбиту, и дальше сейчас разгонный блок отрабатывает вывод груза-макета на геостационарную орбиту. Так что пуск был первым, но прошёл успешно, и это очень важное событие для Центра Хруничева и для всей отрасли.

Д.Медведев: Я поздравляю, естественно, всех, кто принимал участие в подготовке этого пуска. Поздравляю сотрудников Центра Хруничева, тем более что мы с вами совсем недавно занимались некоторыми хозяйственными вопросами, экономическими вопросами этого центра. Надо его поддерживать, потому что ситуация не самая лёгкая в экономике, да и в космической отрасли. Но вот такой пуск – это свидетельство того, что у нас хороший потенциал и мы способны решать очень сложные, высокотехнологичные задачи.

И.Комаров: Спасибо большое. Я обязательно передам коллективу Центра Хруничева, потому что для них действительно это очень важно. Я уже проинформировал о той помощи, которую оказали Правительство и наблюдательный совет ВЭБа недавно, поддержав программу финансового оздоровления. Действительно, тот импульс, который был придан работе этого центра, я думаю, поможет и решить сложные задачи, и сделать конкурентоспособной продукцию центра.

Д.Медведев: Хорошо.

Россия > СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 23 декабря 2014 > № 1264941 Игорь Комаров


Россия > СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 18 ноября 2014 > № 1226952 Игорь Комаров

Рабочая встреча Дмитрия Медведева с генеральным директором Объединённой ракетно-космической корпорации Игорем Комаровым.

Обсуждались вопросы развития российской ракетно-космической отрасли.

Д.Медведев: Игорь Анатольевич, Вы сколько уже работаете в этой должности?

И.Комаров: С марта этого года.

Д.Медведев: Нравится?

И.Комаров: Да. Интересные задачи стоят, очень серьёзные.

Д.Медведев: Задачи действительно серьёзные. Вчера на совещании с вице-премьерами мы обсуждали в том числе, как идёт строительство космодрома Восточный, говорили о проблемах, задачах, которые в целом стоят перед космонавтикой. Конечно, новая корпорация направлена на то, чтобы объединить предприятия отрасли, положение в которых разное – где-то лучше, где-то хуже. Эти десять интегрированных структур вы объединили внутри корпорации и сейчас выстраиваете необходимые связи между ними, отлаживаете систему внутрикорпоративных отношений и готовите Стратегию развития.

Расскажите, как дела, какие есть сложности и какие задачи решаете?

И.Комаров: Мы действительно сейчас выполняем «дорожную карту», которую недавно утвердило Правительство Российской Федерации и которая предусматривает весь комплекс мероприятий, необходимых для того, чтобы эффективно работала корпорация. Их условно можно разделить на несколько блоков. Один Вы затронули – это блок корпоративных преобразований, передача акций в управление. Очень тесно работаем с Росимуществом. Первые 26 предприятий нам были переданы в конце сентября – начале октября, мы активно с ними работаем, полностью все предприятия до конца 2015 года должны быть переданы. Мы работаем над акционированием, приватизацией предприятий – это одно направление.

Вместе с тем мы понимаем, что нужно ускорять процессы управления отраслью, и по многим предприятиям есть задачи по финансовому оздоровлению. Задача стояла, Вы её ставили на совещании по разработке программ финансового оздоровления центра Хруничева (Государственный космический научно-производственный центр (ГКНПЦ) им. М.В.Хруничева). Такая программа разработана, она сейчас проходит согласование.

Спасибо большое за распоряжение, которое Вы по центру Хруничева подписали, по увеличению уставного капитала, потому что сейчас там непростая ситуация. Одновременно центр выполняет важную задачу по подготовке тяжёлой «Ангары» к пуску в конце декабря. Поэтому коллективу это даст ещё больше уверенности в том, что они задачу, несмотря на непростую ситуацию, выполнят.

Д.Медведев: А как со Стратегией?

И.Комаров: Мы до конца года должны её разработать. Первый этап – концепцию, основные положения мы вынесли на стратегический комитет при набсовете. Безусловно, Стратегия должна определить ту роль, которую играет космическая промышленность для нашей страны, обеспечить конкурентоспособную продукцию за разумные деньги, безусловное выполнение тех задач, которые ставит государство по Федеральной космической программе, Государственной программе вооружений, и обеспечить лидирующие позиции в тех сферах, в которых мы сейчас являемся лидерами. Это в первую очередь пилотирование…

Д.Медведев: Сохранение их, скажем так.

И.Комаров: Да, сохранение этих позиций в пилотируемой космонавтике и двигателестроении.

Одновременно очень серьёзные задачи перед нами стоят в области реформирования промышленности, оптимизации мощностей и повышения эффективности, потому что мы видим новые вызовы и со стороны новых производств: усиление конкуренции, выход на новые рынки.

Одновременно Стратегия должна предусматривать коммерциализацию, рост предоставляемых услуг, повышение эффективности космической деятельности и отдачу для народного хозяйства и интересов государства.

Д.Медведев: Да, это масштабная, очень сложная задача. Вообще эпоха, когда в космосе были только Советский Союз и Соединённые Штаты Америки, завершилась. Конкуренция на самом деле довольно серьёзная, появляются всё новые и новые космические страны – какие-то поменьше, какие-то побольше. Это первое, что, естественно, не упрощает задачу.

Второе. Отрасль всё-таки очень специфична. Вы занимались до этого другими крупными проектами, но этот проект отличается от многих других тем, что здесь довольно активно сочетаются научные и не всегда рыночные элементы и необходимость всё-таки обеспечивать окупаемость работы тех или иных производств, которые способны приносить деньги, потому что условия работы космической отрасли, ещё раз подчеркну, не такие, как в советский период, когда мы просто деньги выделяли из бюджета, не рассчитывая на какую-либо отдачу, окупаемость. Таков был государственный курс, а сейчас ситуация другая.

Третье. Состояние дел в отрасли осложняется тем, что было создано огромное количество компаний, отколовшихся в том числе от прежнего комплекса. Сейчас их нужно собирать воедино, а это всегда конфликт интересов, работа с менеджментом, но Вы человек опытный, надеюсь, что у Вас хватит силы воли навести там порядок. Далеко не везде – и вы знаете это лучше кого бы то ни было – качество менеджмента отвечает современным задачам развития российской ракетно-космической отрасли.

Просил бы на всём этом сконцентрироваться и подготовить качественную Стратегию развития, которую, как Вы сказали, нужно будет сделать до конца года.

И.Комаров: Обязательно выполним эти задачи.

Россия > СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 18 ноября 2014 > № 1226952 Игорь Комаров


Россия > Авиапром, автопром > forbes.ru, 3 сентября 2012 > № 633808 Игорь Комаров

Президент АвтоВАЗа: мы вышли из кризиса быстрее, чем Skoda и Dacia

Илья Жегулев

Игорь Комаров в интервью Forbes о вере иностранцев в бренд LADA, позитиве и дальнейшей оптимизации бизнеса

— Два с половиной года назад корреспонденты Forbes вместе с экономистом Сергеем Алексашенко и основателем «Рольфа» Сергеем Петровым летали в Тольятти, чтобы разобраться, спасется ли АвтоВАЗ. Что с тех пор изменилось?

— Очень многое. Мы тогда только разрабатывали программу выхода из кризиса и находились в самой низкой точке. Состояние было совсем тяжелое: реструктуризация долгов, сокращение социальных расходов. И с коллективом сложно: до того как начали оптимизировать численность — снижали заработную плату. С тех пор удалось многое сделать. Самое главное — реализовали антикризисный план: оптимизировали численность коллектива, реструктурировали долги, избавились от непрофильных активов, запустили производство автомобилей на новой платформе. И все это за очень короткий срок.

— Избавиться от долгов вам помогли. Но главная цель бизнеса — это все же приносить прибыль.

— Как говорят мои партнеры по альянсу (Renault-Nissan. — Forbes), было несколько примеров такой реструктуризации и антикризисного управления. У Skoda выход на прибыль занял около 10 лет. Быстрее смогла это сделать Dacia: вышла на прибыль за 6 лет. А нам удалось за год. В 2009 году убытки АвтоВАЗа составили 50 млрд рублей. А в следующим году мы получили более 3 млрд прибыли. (В 2008 году «АвтоВАЗ» также был убыточен. — Forbes.)

— Но это удалось сделать благодаря помощи правительства.

— Да. В первую очередь, конечно, это программа утилизации. Плюс реализация нашего плана по реструктуризации долга: в 2009 году АвтоВАЗ только процентов заплатил больше 8 млрд рублей. И оптимизация численности нашего коллектива, ведь по вынужденным простоям в 2009 году мы выплатили еще более 8 млрд рублей. А теперь мы переходим от антикризисного этапа к поступательному развитию: завод дожил до того времени, когда выходят новые модели LADA. Запускаем новые линии, новые продукты и в конце года, я надеюсь, сделаем еще один серьезный шаг — АвтоВАЗ произведет первый автомобиль Nissan в Тольятти. А в первом квартале следующего года планируем выпустить и первую машину Renault. Во многом АвтоВАЗ стал уникальным проектом: на одной линии конвейера будут производиться автомобили под тремя разными брендами.

— Не останется ли в итоге два бренда? Иностранцы верят в LADA?

— У наших партнеров понимание бренда LADA отличается даже от понимания многих наших соотечественников. LADA — на 100% узнаваемый бренд в России и всех странах бывшего СССР, и в мире его хорошо знают: бизнесмены такими вещами не разбрасываются. Это мнение прагматичных людей, которые сталкивались с подобными проблемами и имели хорошие результаты при возрождении бренда Dacia. И когда я беседую с коллегами из Renault — они говорят: «Мы это делали в Румынии, а вы должны сделать в России». Завод Dacia находился в тяжелейшем состоянии, также требовалась программа социальной поддержки коллектива. Но потребители, увидев, что бренд сохранен и компания производит новые интересные автомобили, вновь стали покупать. Сейчас под брендом Dacia производят в 2-3 раза больше автомобилей, чем до кризиса. Вот и мы меняем отношение к бренду LADA. Есть новые автомобили, и за ними люди в очередях стоят: они хотят купить наши Granta и Largus.

— Как вы это видите?

— И по объему продаж (за семь месяцев 2012 года объем реализации автомобилей снизился на 2,2% по сравнению с 2011 годом. — Forbes), и по опросам, и по интересу общества к тому, что происходит у нас на АвтоВАЗе. Позитив виден. Мы уверены, что все наши действия укрепляют бренд LADA. Считаю, что именно в той нише, где мы сейчас работаем, у бренда есть хорошие перспективы.

По оценке альянса Renault-Nissan, реализация автомобилей трех брендов (LADA, Nissan и Renault) должна составить 40% всех продаж легковых автомобилей в России к 2016-1017 годам. При этом не меньше 2/3 из этого объема — автомобили LADA. На площадках АвтоВАЗа будет производиться более 80% всех автомобилей альянса, продаваемых в России и у наших ближайших соседей. А на самом АвтоВАЗе собираемся выпускать 70% автомобилей под брендом LADA, а 30% — под брендами Renault и Nissan. Мы сохраняем собственный инжиниринг: уже ставшая бестселлером LADA Granta производится на нашей платформе Kalina/Granta.

— Зачем сохранять или даже развиваться платформу, когда есть Logan?

— Любые затраты должны окупаться. Было бы проще, если мы могли взять и развивать платформы наших партнеров.

— Вы сохраняете возможность производства собственных платформ для получения прибыли или это скорее социальная функция?

— Я руководитель предприятия, цель которого — зарабатывать прибыль. Если вы обратили внимание, то в наших антикризисных программах были прагматичные и жесткие меры, в том числе они затрагивали социальные расходы и некоторые «политические» моменты. В частности, снижение численности коллектива и уменьшение социальных программ.

— Вы считаете, что на заводе оптимальное количество сотрудников? Сокращений больше не будет?

— Я считаю, что мы оптимизировали численность коллектива исходя из той технологии и той ситуации, которая существует сегодня. Мы добились хорошего результата, но перед нами в течение ближайших двух-трех лет стоит задача дальнейшей оптимизации бизнеса и увеличения производительности труда наших рабочих. Здесь нас консультируют партнеры, в том числе коллеги из Японии. У нас уже есть отличный опыт взаимодействия по пластиковому производству. Мы подписали контракт с Nissan по повышению эффективности этого производства и за последний год добились 30%-ного роста эффективности без серьезных инвестиций. Сейчас проводим аналогичные мероприятия в прессовом производстве, штамповке и механосборке, где производятся двигатели и коробки передач.

Люди зачастую думают, что, только купив хорошее «железо» и автоматизированное оборудование, можно добиться хорошего результата и роста производительности труда. Но поверьте, один из первых уроков, который мы получили от партнеров, такой: 80% качества — это не покупка нового оборудования, а правильная организация технических процессов и контроля качества. Будем производить больше автомобилей, расширять компетенции, и нам нужен большой, но эффективный коллектив.

— Как он может быть эффективным, если в нем работает 66 000 человек? Сравните с численностью иностранных заводов.

— Когда в Европе говорят: мы открываем завод полного цикла, то гордо показывают лишь сварку, окраску и сборку — основной периметр. А мы на АвтоВАЗе производим 700 000 машин и машинокомплектов коллективом 66 000 человек. Что входит в АвтоВАЗ? Штамповка, металлургия, между прочим, литье деталей и блоков двигателя, а также производство двигателей, коробок передач, шасси, тормозов и многого другого производств, в том числе и энергетика. А до недавнего времени — еще и выпуск роботов, технологического оборудования и оснастки для организации производства автомобилей. То есть мы говорим о несопоставимых вещах. Когда сравниваем основной периметр производственных площадок, то разница есть, но она отображает уровень автоматизации процессов. И эта разница отличается не на порядок.

— Если во всем мире завод полного цикла — только сварка, окраска и сборка, то, наверное, в этом есть какой-то смысл? Что говорят ваши партнеры?

— Когда мы обсуждали стратегию развития АвтоВАЗа, то сразу очертили необходимый периметр завода: решили, что собираемся развивать, а что — нет. Три года назад АвтоВАЗ находился в периметре любого автопроизводителя, того же FIAT конца 1960-х годов, но с тех пор у иностранных производителей многое изменилось. А теперь меняется и АвтоВАЗ. 

Россия > Авиапром, автопром > forbes.ru, 3 сентября 2012 > № 633808 Игорь Комаров


Россия. ПФО > Авиапром, автопром > ria.ru, 24 июля 2012 > № 606921 Игорь Комаров

Крупнейший российский производитель легковых автомобилей ОАО "АвтоВАЗ" недавно представил российским автолюбителям первый в истории отечественного автопрома серийно выпускаемый автомобиль с автоматической коробкой передач - Lada Granta. Как готовился автомобиль, о планах производства, целевой аудитории и планах по запуску новых моделей, агентству "Прайм" рассказал президент "АвтоВАЗа" Игорь Комаров.

- Игорь Анатольевич, автоматическая коробка фирмы Jatco, которая установлена на Lada Granta, как уже отмечалось, не новая. Каковы Ваши впечатления от настройки "автомата"?

- Я ездил на многих автомобилях и могу сравнивать машины как с ручной коробкой передач, так и с автоматом. На Lada Granta разница между ручной коробкой передач и "автоматом" гораздо меньше, и я считаю, что нам удалось сохранить динамику этого двигателя и при этом оставить мягкость хода и комфортность с использованием коробки-автомата. В этом плане поработали хорошо и нам есть, что показать.

- Когда начнется производство Lada Granta с кузовом хэтчбэк?

- Мы планируем начать производство меньше чем через два года в Ижевске, в первой половине 2014 года. Это будет первый автомобиль из целой серии, запуск которых запланирован на 2014-2015 годы. Подготовка к запуску идет по плану и я думаю, что проект будет реализован успешно.

- Какова целевая аудитория Lada Granta с автоматом?

- Автомобиль нацелен как на женщин, так и на мужчин. Это те люди, которые предпочитают автомобиль с данной коробкой и если брать наш сегмент - народного автомобиля, то на "АвтоВАЗе" никогда не было автомобилей с автоматической коробкой. Если смотреть на потребителей в разрезе - женщины или мужчины, то я думаю, что справедливо сказать, что автоматическая коробка больше востребована среди женщин, которые по складу характера более спокойные и предпочитают комфорт, особенно в пробках. Но я думаю, что и для мужской половины она будет востребована, потому что многие предпочитают не динамику, а комфорт в городской езде.

- Насколько рассчитано ваше сотрудничество с Jatco?

- Пока мы поставили АКПП только на Гранту. Ведь сотрудничество с производителями, особенно японскими - это процесс поэтапный и сложный. Мы договорились о том, что на первом этапе мы реализовываем установку АКПП в автомобили Lada Granta и Lada Kalina. Я считаю, что этот этап мы прошли и прошли успешно.

- Как Вы считаете, насколько успешной будет Granta с "автоматом"?

- Мы будем смотреть на востребованность данной опции, как она будет воспринята рынком, и изучать дальнейшие перспективы сотрудничества с Jatco. Через некоторое время, если будет достаточные объемы и рынок воспримет Granta с "автоматом" мы перейдем к следующему этапу и начнем обсуждать планы по установке АКПП на другие модели "АвтоВАЗа".

- Игорь Анатольевич, "АвтоВАЗ" начал выпускать в 2012 году сразу две новых модели - Lada Granta и Lada Largus. Как идет выполнение производственного плана?

- Ситуация на рынке складывается благоприятная и мы идем полностью по нашему плану. За полгода мы предполагали продать порядка 250 тысяч автомобилей и мы это сделали. Во втором полугодии мы планируем увеличить объемы производства. Есть определенные опасения по поводу динамики рынка и мы видим, что если раньше был бурный рост, то сейчас он выходит на плоскость и есть опасения, что он может начать падать. Но мы рассчитываем, что с запуском и Granta и тем более появления новой опции - АКПП, а также запуском Largus, мы увеличим объемы производства и продаж.

- Как идет подготовка к запуску производства моделей Nissan и Renault?

- Нам предстоит тяжелая работа по увеличению объема производства и запуску новых моделей альянса (Renault-Nissan - ред.). Мы набрали большой темп, неудивительно, что нам тяжело.

Но в первом полугодии следующего года легче не будет, поскольку мы должны будем запустить и Lada Kalina в кузове "универсал" и "хетчбэк", а во второй половине 2013 года мы запустим два автомобиля Renault.

- Каковы финансовые результаты по итогам полугодия?

- В ближайшее время подведем итоги - посмотрим.

- Планируете ли вы заимствования для финансирования инвестпрограммы?

- Планируем.

- Какой объем?

- По мере тех проектов, которые мы утвердим в бизнес-плане. Всего инвестиций планируем в этом году суммарно порядка 25 миллиардов рублей, около 30% - из собственных средств, 50% будем брать у банков, а 20% - это заем от Renault. Окончательно это определим в сентябре на совете директоров - все изменения будут внесены в бизнес-план.

Россия. ПФО > Авиапром, автопром > ria.ru, 24 июля 2012 > № 606921 Игорь Комаров


Россия. ПФО > Авиапром, автопром > itogi.ru, 28 мая 2012 > № 560267 Игорь Комаров

Автоград XXI

«В перспективе мы хотим создать технологический центр для всей автопромышленности России», — говорит президент «АВТОВАЗа» Игорь Комаров

«Автоград XXI» — был в Москве, в еще только начинавшемся новом «Ленкоме», такой спектакль. Сказать, что собирал аншлаги, значит, не сказать ничего. Главный герой — молодой человек, как тогда говорили, «новой формации». Говорит иначе, думает по-другому, строит гигантский автоград, и люди вокруг тоже другими становятся. Все это тогда казалось мечтой... А сейчас — вот он, этот человек. Сидит в башне заводоуправления, в кабинете с видом на Волгу, за окном орлы парят, на столе компьютеры и модели машинок. Игорь Комаров, президент «АВТОВАЗа», своего сценического героя даже превзошел. Он и автомобили делает (только что завод выдал на-гора новую Lada Largus), и проблемы целого города решает...

— Игорь Анатольевич, «АВТОВАЗ» — системообразующее предприятие города. Скажите честно, вне политики в последние месяцы остаться удалось?

— Мы, конечно, анализировали результаты декабрьских выборов и низкий показатель «Единой России». У нас, как вы знаете, больше голосов взяла КПРФ. При этом поддерживали коммунистов не за их программу или идеологию. Голосовали не за, а лишь бы против партии власти. Такие настроения напрямую связаны, на мой взгляд, с кризисом, который ударил по Тольятти особенно сильно, и нас очень беспокоило повторение протестного голосования в марте на выборах президента и мэра Тольятти. Но нельзя же, например, жениться назло: проснешься, посмотришь на вторую половину и ужаснешься. А ведь нам еще несколько лет с этим «выбором» жить придется.

После парламентских выборов я решил, что надо более четко обозначить позицию — и собственную, и предприятия. В вазовской команде есть Игорь Буренков, директор по внешним связям. У него большой опыт в организации и ведении выборных кампаний. И мы разработали концепцию «За!». Суть ее — формирование ответственности человека за свой выбор. При этом во главу угла мы поставили позитив: людям нужно больше думать, не против чего они, а за что. Программа какого кандидата наиболее продуманна и полезна, кто из кандидатов больше сделал и еще сделает для завода, города и страны.

Меня часто спрашивали как руководителя градообразующего предприятия: за кого голосовать? Ни для кого не секрет, какая помощь была оказана заводу и городу Владимиром Путиным. Для меня здесь нет вопроса — кого поддерживаю лично я. Другое дело — нам хотелось, чтобы тольяттинцы наконец сделали выбор самостоятельно. Тем более что сегодняшнее состояние «АВТОВАЗа» — во многом следствие решений правительства и, безусловно, своеобразная «история успеха». Разумеется, мы это использовали в нашей выборной стратегии. А одной из причин отрицательного отношения граждан к власти в период работы, например, предыдущего мэра было ощущение непричастности к принятию решений по городским проблемам.

Считаю, все изменения, которые сейчас происходят на заводе, стали возможными благодаря тому, что новый менеджмент не критиковал предшественников, а сосредоточился на позитивной программе. На том, как можно качественно изменить ситуацию. Об ошибках и проблемах, а их, поверьте, было немало, можно говорить часами. Но что это дает?

— Как пробуждали в горожанах сознательность?

— В самых людных местах города мы разместили мобильные кабинки, где каждый мог ответить на простые вопросы: кто следующий президент России? Почему? Кто следующий мэр Тольятти? Почему? Эти высказывания показывали на ВАЗ ТВ, транслировали на радио LADA FM и публиковали в газете «Волжский автостроитель». Когда человека «под камеру» просят объяснить политическую позицию, то это заставляет его думать и взвешенно относиться к каждому слову. Ведь что угодно не скажешь на весь город. Каждый день выходила также и авторская программа «ЗАдело» — на ТВ, радио и в газете, по самым актуальным темам. После того как люди действительно увидели и услышали себя, поняли, что здесь цензуры нет, они стали все более активно проявлять свою позицию.

Мы использовали все средства коммуникации — и городские газеты, и наружную рекламу, другие радиостанции и телеканалы, — раздавали листовки, ленточки «ЗА!». И получили результат. Для меня лично это был первый опыт, честно говоря, непростой. Но, считаю, успешный. Если на декабрьских выборах за «Единую Россию» проголосовали 26,5 процента тольяттинцев, то за Владимира Путина отдали свой голос в марте 54,5 процента, то есть показатель в два с лишним раза выше. Думаю, вряд ли есть другой город с такой динамикой. Сомнений в справедливости результата не было ни у одной из сторон. На выборах мэра города был второй тур, но и задачи были другими. Мы использовали также и все возможности городского сообщества.

— Какие?

— При мэрии Тольятти есть совет директоров промышленных предприятий, который я возглавляю. Мы с главами крупнейших компаний города решили опросить сотрудников (а это большая часть населения Тольятти), собрать их пожелания и передать кандидатам в мэры для учета в разработке программ. Я, кстати, на встречах с сотрудниками завода предлагал смотреть, кто из кандидатов в большей степени учитывает эти вопросы и кто способен решать городские проблемы.

— Насколько в принципе связаны протестные настроения в Тольятти с финансовыми показателями «АВТОВАЗа»?

— Связи мало: финансовые показатели «АВТОВАЗа» за три года постоянно улучшались, а настроения в городе — нет. Людей больше волнуют рост цен на ЖКХ, плохие дороги и ветхий транспорт, необходимость стоять в очередях в поликлинику и другие повседневные проблемы. Далеко не все могут найти достойную работу, мало кого устраивает зарплата.

— Сколько получают рабочие на заводе?

— Средняя зарплата рабочего — 22 тысячи рублей (на 29 процентов больше, чем в 2010 году), только надо иметь в виду: конкретная зарплата зависит от квалификации, условий труда и выполняемой работы.

— Маловато будет.

— К сожалению, это пока все, что мы можем себе позволить. Большая часть расходов компании приходится как раз на фонд зарплаты. Просто надо вспомнить, что в разгар кризиса средняя зарплата на заводе падала и до 13 тысяч рублей. Спрос на наши автомобили, как, впрочем, и на машины наших конкурентов, сильно упал, поэтому мы резко сократили объем производства.

— Многих пришлось уволить?

— При серьезном снижении численности удалось избежать массовых увольнений. Вместе с правительством и акционерами разработали программу, которая позволила избежать социальных конфликтов. 15,5 тысячи человек пенсионного и предпенсионного возраста ушли, получив крупные корпоративные выплаты. Были созданы две «дочки», куда перешли те, кто не был занят на производстве. Люди здесь занимались подготовкой к модернизации завода, часть из них прошла переобучение, чтобы сейчас работать на модернизированной первой линии главного конвейера. Все это было сделано при поддержке государства. Между прочим, как только мы вышли на прибыль, первое, что сделали, — увеличили зарплату, наши акционеры пошли на это.

Первые два года мы 24 часа в сутки занимались только антикризисной программой. И только в конце 2011-го начали уделять больше внимания социальной сфере — возвращаем некоторые пункты в трудовой коллективный договор, стараемся расширить соцпакет. Так устроена жизнь, что сейчас не 1980-е годы, когда на балансе «АВТОВАЗа» было полгорода, включая все дороги, энергосети, тепло, детские сады, поликлиники, спортивные сооружения, театры и дома культуры, санатории...

— Это было неправильно?

— В современной жизни такая схема не работает, иначе вы не сможете создать конкурентоспособные предприятия. Мэрия должна заниматься своим делом: инфраструктурой и социальной сферой, а бизнес — своим: производством и платить налоги. Надо понимать: градостроительные решения принимаются не на «АВТОВАЗе», а в области, там же принимаются и ключевые решения по бюджету города, по расходам. Центр принятия решений изменился. Жизнь стала другой.

— Вы контролируете то, насколько эффективно расходуются налоги «АВТОВАЗа» в Тольятти?

— Это ответственность региональных властей. У нас есть обязанность заплатить налоги. В частности, город получает НДФЛ. Серьезная доля платится с зарплат почти 70 тысяч работников. Бюджет Тольятти контролируют депутаты городской думы, среди которых есть и вазовцы. Другое дело — мы стараемся городу дополнительно помогать. Контролируем затраты на коммунальные сети, передаем помещения под детские сады и социальные объекты. Во всех 42 школах Автозаводского района, которые закреплены за подразделениями «АВТОВАЗа», мы оборудовали компьютерные классы и начинаем строить больше 20 спортплощадок. Сейчас в системе межбюджетных отношений город не всегда может выделить средства для развития спорта и на более насущные нужды. Считаю, что большая часть денег должна оставаться там, где она зарабатывается. Иначе у нас так и плодятся явления, которые берут свое начало еще из советских времен. Огромные предприятия рядом с бедными городами и с большим количеством работников, которые имеют низкий уровень жизни. Основные средства сосредотачиваются в метрополии. То есть в центре, где совершенно другие уровень и стоимость жизни, концентрация интеллектуальных, культурных и научных ресурсов. Знаю, об этом много говорят, и надеюсь, что по итогам обсуждений правильное решение на высшем уровне все же будет принято.

Наш завод был построен в 1970-м и включал в себя максимальный набор видов производств, который несколько отличается от того, что принято у современных автокомпаний. Помимо заводов «полного цикла» (сварка — окраска — сборка), построенных недавно в России, в периметр «АВТОВАЗа» входят еще и производство двигателей, узлов шасси, коробок передач, производство пластмассовых изделий, прессовое производство, металлургическое производство... На сварке, окраске, сборке автомобилей у нас занято 16 тысяч человек, что сопоставимо с нашими партнерами и конкурентами. Но на «АВТОВАЗе» почти в два раза большее число работников занято логистикой, обслуживанием сетей, ремонтом. Обычно такие службы предприятия отдают на аутсорсинг. Наш пример, как видите, другой.

— Нет желания сбросить весь этот балласт?

— Есть такое правило: если не улучшили работу собственного подразделения при отсутствии конкуренции, то его вывод и продажа приводят к тому, что стоимость продукта и услуг, приобретаемых от них же впоследствии, становится намного больше. Несмотря на то, что «АВТОВАЗ» в 2009 году был похож на Fiat 1960-х, мы решили часть производств оставить. Например, коллеги из Nissan отговорили нас продавать производство пластмассовых изделий. А заниматься светотехникой и электроникой, как уже понятно, мы не будем никогда. Непрофильные производства и такие, где у нас нет устойчивых конкурентных компетенций, мы будем выделять. А для аутсорсинга нужна хорошая конкурентная среда.

— Значит, увольнять персонал больше не планируете?

— Есть миф про «АВТОВАЗ»: здесь работают низкоквалифицированные рабочие, у которых нет навыков контроля за качеством. Наши коллеги из Nissan говорят, что рабочие — это наш главный актив. «Если бы в Азии и Африке, где мы открыли заводы, был такой же уровень образования и подготовки персонала, как у вас, мы бы добились других результатов» — это их мнение. При подготовке для работы новой линии B0 альянс Renault-Nissan проводил тестирование сотрудников, и его результаты показали довольно высокий процент бригад, которые сдали все тесты с первого раза. Неожиданная вещь, наверное, для многих в России, но это так. А для меня это не новость. Без понимания и поддержки людей у нас ничего не получилось бы. И все, что можно сделать для улучшения жизни сотрудников, мы делаем. И вот результат: без серьезных инвестиций за прошлый год мы увеличили выработку более чем на 10 процентов. Безусловно, мы будем и дальше добиваться роста эффективности и производительности труда на одного человека, мы будем производить больше автомобилей. Но наша задача не высвобождать «лишних», а увеличивать объемы. А объем производства к 2017 году «АВТОВАЗ» планирует увеличить почти в два раза. Наша цель — производить машины хорошего качества при меньшей стоимости затрат, чем на других заводах. Для решения этих задач можно использовать разные механизмы. И не всегда аутсорсинг или повышение автоматизации является правильным.

— С чем тогда связано падение чистой прибыли «АВТОВАЗа» в I квартале 2012 года в девять раз по сравнению с аналогичным периодом 2011 года — 105 и 916 миллионов рублей соответственно? И откуда такое падение продаж «Лады» — на 14,9 процента: за первые три месяца этого года «АВТОВАЗ» продал 109 388 машин.

— Снижение чистой прибыли в I квартале обусловлено уменьшением общей выручки за этот период из-за сокращения объемов продаж автомобилей Lada. Завод еще не вышел на полную мощность выпуска наиболее востребованной модели Lada Granta, при этом значительно сократив, а затем и прекратив выпуск Lada 2107. Также влияние оказало окончание программы утилизации. При этом надо иметь в виду — у «АВТОВАЗа» серьезно растут коммерческие продажи. И новые модели — только за последние полгода мы запустили Lada Granta и Lada Largus, — безусловно, увеличат их количество.

— Собираетесь продолжить работать в нише low-cost?

— В наших планах, разумеется, есть выход и в другие сегменты рынка, но конкурентоспособны мы пока в экономклассе. И понимаем: стартуем со старым модельным рядом и длительным циклом разработки авто, а не с модернизированным производством и новыми технологиями: мы меняемся, не останавливая производство. Важно закрепиться в этом сегменте, а затем уже двигаться дальше, что мы и делаем.

— Почему было решено свернуть производство «семерки» в Ижевске?

— В 2012 году продажи Lada 2107 значительно сократились — по итогам I квартала, накануне прекращения сборки — более чем на 76 процентов по сравнению с тем же периодом прошлого года. Спрос переориентирован на современные и оснащенные модели Lada. Лидерами продаж с начала 2012 года остаются Lada Kalina, Lada Priora и Lada Granta — новая «классика» «АВТОВАЗа». У «Гранты» отличные перспективы, но производство пока не вышло на проектную мощность, кроме того, ориентировочно с середины лета «АВТОВАЗ» начнет производить эти автомобили не только в Тольятти, но и в Ижевске. В настоящее время идет модернизация мощностей «ИжАвто» для производства автомобилей Lada Granta.

— Платформа B0, на которой Renault-Nissan собирает свою продукцию на «АВТОВАЗе» под названием «Лада Ларгус», потом совсем заменит вазовские машины?

— Конечно нет. Более того, наша платформа, на которой собираются сейчас «Калина» и «Гранта», высоко оценена партнерами. Например, Nissan планирует выпускать на этой платформе два автомобиля. Мы также работаем над обновленной Lada Kalina и Lada Granta с автоматической коробкой передач. Наш научно-технический центр продолжает работать над вазовской разработкой — платформой «Лада Б», которую мы в будущем предполагаем использовать для автомобилей С-класса. А наша знаменитая Lada 4x4 — «Нива» получит новый облик благодаря главному дизайнеру Стиву Маттину, который работал на Volvo и Mercedes. Думаю, что идеи в этом направлении мы представим в августе на Московском автосалоне.

— Сложно будет рабочих переобучить под производство западных автомобилей?

— Вопрос не в том, отечественные или зарубежные автомобили производить. Меняется система организации производственного процесса, мы переходим к стандартам альянса. Дизайн другой, комплектации немного отличаются, контроль за качеством усиливается. Увеличим объемы, обновим модельный ряд, и, надеюсь, речи не будет о том, что люди пойдут на улицу. Параллельно будет меняться структура персонала в сторону повышения доли высококвалифицированного труда. А проблему занятости горожан, вполне возможно, удастся решить через организацию в Тольятти предприятий по производству автокомпонентов мировых «чемпионов». В перспективе мы хотим создать технологический центр для всей автопромышленности России.

— Вроде Детройта?

— Да, в хорошем смысле этого слова — без пустующих районов и выбитых окон. Мы подписали с Тольяттинским госуниверситетом десятилетнее соглашение по подготовке специалистов. Каждый год там будут обучаться не менее 100 студентов на нашу стипендию, которых потом мы будем брать на «АВТОВАЗ». Сейчас среди молодых тольяттинцев есть такая тенденция: сначала они ищут работу за рубежом, а потом в Москве и Санкт-Петербурге. Про Тольятти задумываются в последнюю очередь. Наша задача сделать так, чтобы наши молодые люди не уезжали за рубеж, а западные компании пришли к нам. Мы активно ведем переговоры с Valeo, Bosch, а Renault, Nissan и GM уже здесь. Автомобилестроение — одна из наиболее конкурентных отраслей. Было бы здорово создать в Тольятти инженерный парк, чтобы люди получали современное образование и были связаны с работой мировых производителей автокомпонентов.

Тольятти — Москва

Артем Никитин

Россия. ПФО > Авиапром, автопром > itogi.ru, 28 мая 2012 > № 560267 Игорь Комаров


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter