Всего новостей: 2608128, выбрано 4 за 0.890 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Корзун Елена в отраслях: Нефть, газ, угольвсе
Корзун Елена в отраслях: Нефть, газ, угольвсе
Россия > Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены > oilcapital.ru, 14 сентября 2018 > № 2730603 Елена Корзун

Елена Корзун: Фискальная политика государства настроена на крупных игроков.

С 1 января 2019 г. нефтяную отрасль ждут серьезные изменения. В начале августа текущего года был принят полный пакет законов о завершении налогового маневра в нефтяной отрасли. О том, к чему готовится сектор независимых производителей и переработчиков нефти, в интервью «НиК» рассказала генеральный директор Ассоциации независимых нефтегазодобывающих организаций «АссоНефть», доктор экономических наук Елена Корзун.

«НиК»: Как Вы оцениваете в целом принятый закон о завершении налогового маневра в нефтяной отрасли, вызвавший в последнее время ожесточенные споры? Как он повлияет на независимых производителей и независимых переработчиков нефти?

– В 2019-2024 гг. будет проведено завершение налогового маневра в нефтяной отрасли. Основная задача этого процесса (кстати, пятого по счету налогового маневра в «нефтянке» с 1994 г.) заключалась в отмене устаревшего фискального механизма вывозных экспортных пошлин и сокращении субсидирования через пошлины российской нефтепереработки, внутренних потребителей нефтепродуктов и стран Евразийского экономического союза.

Ставка экспортной пошлины на нефть и нефтепродукты будет понижаться поэтапно в течение 6 лет путем умножения действующей формулы на понижающие коэффициенты, и ровно на эту же величину будет ежегодно повышаться НДПИ на нефть и газовый конденсат. При этом сохраняются все действующие льготы по НДПИ и сохраняется льгота по пошлинам для льготируемых объемов нефти.

Что касается нефтепереработки, то отмена субсидирования будет компенсирована через механизм возвратного акциза только для тех НПЗ, которые поставляют на внутренний рынок автобензин 5-го класса и нафту для нефтехимии, заключили или заключат инвестиционное соглашение для осуществления модернизации своих заводов до 2024 г., у кого объем переработки по 2017 г. составил более 600 тыс. тонн, а также для НПЗ, которые попали в санкционный список. В зависимости от географического расположения НПЗ вводятся логистические коэффициенты от 1,05 до 1,5 к возвратному акцизу.

Вот такая «структура-архитектура» закона о налоговом маневре!

«НиК»: Значит ли это, что закон ориентирован на крупных игроков рынка?

– Повторюсь, одной из целей закона о налоговом маневре, идеологом которого был и остается Минфин РФ, было вытеснение с рынка всех простейших нефтеперегонных производств, без анализа их производственного профиля. Однако надо отдать должное нашему отраслевому Министерству энергетики, которое после нескольких совещаний с представителями ряда независимых НПЗ, мониторинга их производственных показателей и анализа инвестиционных программ подготовило предложения по получению независимыми НПЗ «возвратного» акциза. Эти предложения были приняты Минфином (заключение инвестиционных соглашений, логистические коэффициенты, продукция для нефтехимии).

Тем не менее в результате налогового маневра резко ухудшаются экономические условия хозяйствования для НПЗ с объемом переработки менее 600 тыс. тонн в год.

По нашим оценкам, суммарный объем переработки на НПЗ, которые не получат отрицательный акциз, составит порядка 15 млн тонн в год. Велика вероятность, что эти производства уйдут с рынка, а жаль! Сектор независимой переработки очень важен для нормального функционирования рыночных отношений в такой высокомонополизированной отрасли, как «нефтянка».

В целом хочу отметить, что пятый налоговый маневр еще раз со всей ясностью и откровенностью показал, что государство в своей налоговой политике настроено на волну крупных вертикально интегрированных холдингов. Бесспорно, ВИНК – основа отрасли, однако и независимые, в том числе малые нефтедобывающие компании, также являются неотъемлемой частью ТЭК России. Объем добычи этой группы предприятий по итогам 2017 г. составил почти 23 млн тонн, или 4% общероссийской добычи. Независимые компании имеют специфические экономические особенности (отсутствие нефтепереработки, частный характер инвестиций, разработка мелких месторождений и т. д.), которые следует учитывать при проведении налоговой реформы.

Соблюдение интересов всех участников отрасли является ключевым фактором успеха реформ налоговой системы. Это аксиома. Особенно важно государству, как собственнику недр, учитывать интересы независимых недропользователей в свете нынешнего состояния минерально-сырьевой базы страны.

«НиК»: Что означает закон о налоговом маневре для независимых нефтяных компаний?

– Первое. Более 100 нефтедобывающих компаний сектора 70% добываемой нефти продают на российские НПЗ, то есть отмена экспортной пошлины для них обернется прямым увеличением налогового бремени через рост НДПИ. Финансовое положение независимых нефтяных компаний еще более осложнится, их возможности по разработке малых месторождений и ТРИЗов сократятся.

А ведь именно за счет этих месторождений, как я уже не раз говорила, прирастает в основном ресурсная база страны.

Второе. 46% нефти (6,5 млн тонн в год), поставляемой независимыми нефтяными компаниями на внутренний рынок, идет на группу независимых НПЗ. В свете предстоящих изменений на рынке нефтепереработки, в том числе и институционального характера, вопрос о стабильной реализации нефти на внутреннем рынке России для независимых производителей является крайне актуальным. Ведь у независимых компаний нет своих перерабатывающих мощностей.

Третье. Отмена экспортной пошлины снижает инвестиционную привлекательность освоения сложных месторождений в новых регионах добычи, в частности в Восточной Сибири, поскольку льготная ставка по экспортной пошлине отменяется. Дополнительным фактором, создающим еще большую неопределенность в налоговой системе отрасли, является введение режима налогообложения эффективности деятельности. В условиях введения НДД возникает множество рисков, связанных с завуалированным изъятием целевых льгот.

«НиК»: По Вашим оценкам, как изменится пропорция экспорт/внутренний рынок со снижением экспортной пошлины в 2019 г. и ее полным обнулением в 2024 г.?

– Экспорт нефти будет стимулироваться. Как сказал заместитель министра энергетики Павел Сорокин на Московском финансовом форуме 2018 г., нам нужно в ближайшее время монетизировать наши нефтяные запасы, через 20 лет прогнозируется избыток нефти на мировых рынках и цены будут низкие.

Модернизация НПЗ, которая завершится через 5-8 лет, должна привести к тому, что при меньшем объеме поставляемой на внутренний рынок нефти можно будет получать достаточное количество бензинов для покрытия растущего спроса со стороны транспортного сектора. Правительство заявило, что в случае возникновения дефицита топлива на внутреннем рынке готово ввести заградительные экспортные пошлины для увеличения поставок нефти на переработку внутри страны.

«НиК»: Каковы прогнозы по добыче и по реализации инвестпроектов у независимых нефтяных компаний и независимых НПЗ в связи с налоговым маневром?

– Прогноз – дело непростое. В связи с налоговым маневром возрастает налоговая нагрузка, есть опасность того, что налоговая система и дальше будет эволюционировать в сторону усиления фискальных функций и ослабления стимулирующих, без которых, я уверена, невозможно решение стратегических задач отрасли. В том числе будет затруднено освоение малых и труднодоступных месторождений, ТРИЗов. В сложных финансовых условиях многим нашим независимым переработчикам придется реализовать программы модернизации и перевооружения своих предприятий с целью увеличения глубины переработки, искать возможность более широкого привлечения банковских кредитов.

С другой стороны, свойство настоящих предпринимателей – поиск новых эффективных проектов даже в этих непростых условиях. Например, флагман независимых нефтегазодобывающих компаний Иркутская нефтяная компания реализует масштабный и уникальный для России газовый проект на базе Ярактинского нефтегазоконденсатного месторождения. Там уже построена установка комплексной подготовки природного и попутного нефтяного газа, продуктопровод до Усть-Кута и комплекс по хранению и отгрузке сжиженных углеводородов. Продолжается строительство объектов второго этапа – установки комплексной подготовки газа. А в ближайшие 4-5 лет в сотрудничестве с японской инжиниринговой компанией будет сооружен завод полимеров производительностью 650 тыс. тонн полиэтилена в год.

Вы скажете: ну, это большая добычная компания. Сейчас – да. Но свою добычу она начала с объемов 30 тыс. тонн в год, как малая нефтяная компания. Эффективный менеджмент позволил ей даже в условиях экономического и ценового кризиса реализовывать намеченные проекты.

«НиК»: Что Вы думаете о влиянии повышения НДС на независимые нефтяные компании?

– Повышение НДС коснется всего и всех: и производителей, и потребителей – нас с вами. Для всех это дополнительное бремя. НДС всегда ложится на плечи потребителей. Переработка, как потребитель нефти, будет покупать нефть по более высокой цене, которая будет включать уже 20%, а не 18% НДС. Но при продаже нефтепродуктов этот НДС перейдет на потребителя. Цены на топливо вырастут.

Беседовала Мария Славкина

Россия > Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены > oilcapital.ru, 14 сентября 2018 > № 2730603 Елена Корзун


Россия. ПФО. УФО > Нефть, газ, уголь > newizv.ru, 1 ноября 2017 > № 2463601 Елена Корзун

Елена Корзун: независимые нефтяные компании были, есть и будут

По итогам 2016 года независимые нефтяные компании добыли 22 млн тонн нефти - это 4% общероссийской добычи. По оценкам VYGON Consulting, к 2030 году эти предприятия могут удвоить свои показатели.

О том, что сейчас происходит в секторе независимых нефтяных компаний, с какими проблемами они сталкиваются и как видится их будущее, в интервью «НиК» рассказала генеральный директор Ассоциации независимых нефтегазодобывающих организаций «АссоНефть» доктор экономических наук Елена Корзун.

Елена Валентиновна, поясните, пожалуйста, что подразумевает термин «независимые нефтегазовые компании»? Есть ли четкое определение?

– Действительно, прежде в ходу был термин «малые и средние нефтегазодобывающие предприятия». Однако не так давно мы провели большую работу и согласовали с Минэнерго и ФАС принципиально иной подход. Было принято решение уйти от количественных критериев, которые в данном случае не вполне корректны. Например, запасы могут пересчитываться. Или что делать с таким показателем, как добыча? Допустим, компания добывает 1 млн тонн и считается «средней». А если предприятие будет добывать 1 млн 100 тонн?

За основу мы приняли качественные критерии. Независимые компании не должны быть аффилированы с ВИНКами и иметь государственный пакет в уставном капитале. Если это не так, у предприятий совсем иные возможности развития. Компании не должны иметь НПЗ в реестре Минэнерго. Кстати, этот критерий – один из важнейших для выделения независимых компаний в США. Еще один параметр – отсутствие деятельности на условиях СРП. Все эти качественные критерии легко администрируются, то есть проверяются со стороны налоговых органов, ФАС и т.д.

В августе 2015 года «АссоНефть» подписала совместный протокол с представителями Минэнерго и ФАС, после чего ЦДУ ТЭК стало публиковать отдельной строкой статистику именно по независимым компаниям. Это позволяет более тщательно отслеживать и анализировать процессы, которые идут в данном секторе.

По итогам 2016 года независимые нефтяные компании добыли 22 млн тонн нефти - это 4% общероссийской добычи. По оценкам VYGON Consulting, к 2030 году эти предприятия могут удвоить свои показатели.

О том, что сейчас происходит в секторе независимых нефтяных компаний, с какими проблемами они сталкиваются и как видится их будущее, в интервью «НиК» рассказала генеральный директор Ассоциации независимых нефтегазодобывающих организаций «АссоНефть» доктор экономических наук Елена Корзун.

Елена Валентиновна, поясните, пожалуйста, что подразумевает термин «независимые нефтегазовые компании»? Есть ли четкое определение?

– Действительно, прежде в ходу был термин «малые и средние нефтегазодобывающие предприятия». Однако не так давно мы провели большую работу и согласовали с Минэнерго и ФАС принципиально иной подход. Было принято решение уйти от количественных критериев, которые в данном случае не вполне корректны. Например, запасы могут пересчитываться. Или что делать с таким показателем, как добыча? Допустим, компания добывает 1 млн тонн и считается «средней». А если предприятие будет добывать 1 млн 100 тонн?

За основу мы приняли качественные критерии. Независимые компании не должны быть аффилированы с ВИНКами и иметь государственный пакет в уставном капитале. Если это не так, у предприятий совсем иные возможности развития. Компании не должны иметь НПЗ в реестре Минэнерго. Кстати, этот критерий – один из важнейших для выделения независимых компаний в США. Еще один параметр – отсутствие деятельности на условиях СРП. Все эти качественные критерии легко администрируются, то есть проверяются со стороны налоговых органов, ФАС и т.д.

В августе 2015 года «АссоНефть» подписала совместный протокол с представителями Минэнерго и ФАС, после чего ЦДУ ТЭК стало публиковать отдельной строкой статистику именно по независимым компаниям. Это позволяет более тщательно отслеживать и анализировать процессы, которые идут в данном секторе.

Другой хрестоматийный пример успешности – нефтяные компании Татарстана.

– Действительно, в Татарстане много лет падала добыча нефти. Что делать? Главный геолог «Татнефти» Ренат Муслимов обратился к тогдашнему президенту Минтимеру Шариповичу Шаймиеву и сказал примерно следующее: «На балансе «Татнефти» 68 месторождений, поднять их все мы не можем, давайте раздадим в частные руки». Руководство республики, заинтересованное в росте добычи нефти, согласилось и ввело налоговые льготы: по малодебитным скважинам, вновь вводимым месторождениям и использованию методов повышения нефтеотдачи. В 1990-х годах в недропользовании действовал принцип двух ключей – федерального центра и субъектов Российской Федерации. И налоги были как федеральные, так и региональные. От последних малые нефтяные компании Татарстана были освобождены. Режим действовал в 1997-2001 годах. Результаты потрясающие. За два десятилетия МНК республики добыли более 100 млн тонн нефти. По итогам 2016 года добыча независимых компаний Татарстана составила 7,2 млн тонн нефти, или 22% от республиканской добычи.

Действительно ли малые нефтяные компании Татарстана независимые, если исходить из формальных критериев?

– Сейчас уже да. Когда эти компании создавались, было много бенефициаров из числа сотрудников «Татнефти». Теперь они пенсионеры.

Кстати, сегодня многие смотрят на опыт Татарстана исходя из того, что он успешен. Мне рассказывали директора, что, когда все начиналось, цены были низкие, перспективы неясные и им выражали искреннее сочувствие, что приходится заниматься таким сомнительным проектом.

Почему же опыт Татарстана не распространяют на другие регионы?

– Татарстан – уникальная республика, поэтому вряд ли получится механически распространить опыт на всю страну. Это компактный субъект федерации, здесь действует одна вертикально интегрированная компания, создана развитая инфраструктура, а руководство республики понимает важность и нужность «малышей».

Приведу простой пример. Когда-то один замминистра финансов (не буду называть фамилии) сказал мне: «Что вы ко мне пришли, сколько вы добываете? Вы же арифметическая ошибка на стенках трубы». А президент Татарстана раз в квартал собирает все независимые компании на совещание. Даже если ты добываешь 1-2 тыс. тонн в год, то ты заслуженный человек, который может обратиться напрямую к руководству субъекта федерации.

Может быть, сказывается фактор отсутствия традиций развития таких компаний в нашей стране?

– И это тоже. Когда задумывалась приватизация, о небольших нефтяных компаниях никто не думал. Тем не менее к 2000 году около 10% российской добычи приходилось на наш сектор. Потом прошла большая волна поглощений, что нормально для рыночных отношений. Гораздо важнее другое. Был период времени, когда ряд крупных компаний – ЮКОС, Сибнефть и ТНК – активно продвигали идею того, что малых частных нефтяных компаний в России быть не может. Должны работать только крупные транснациональные корпорации, лучше две-три, а малые компании могут быть только в сервисе. Это так въелось тогда в умы, что отстаивать интересы «малышей» было очень сложно. К счастью, в последнее время ситуация начала меняться.

В чем это выражается?

– Не могу не сказать о программной статье Игоря Ивановича Сечина «Роснефть-2022»: стратегия будущего», опубликованной в июне 2017 года. Он отметил, что крупнейшая нефтяная компания рассматривает возможность передачи бездействующих и низкодебитных скважин предприятиям малого и среднего бизнеса, которые могут искать пути повышения эффективности на каждой отдельно взятой скважине. Правда, с юридической точки зрения это сложный вопрос: мы не очень понимаем, как это можно сделать практически. Видимо, нужно менять конструкцию закона «О недрах».

Другой пример. На состоявшемся в сентябре Тюменском нефтегазовом форуме впервые за восемь лет прозвучала тема независимых небольших нефтяных компаний. И это не просто так. Добыча нефти в Западной Сибири падает, нужно что-то делать. С подачи Минэнерго темой независимых компаний заинтересовалось руководство Тюменской области. Будем надеяться, в ближайшее время что-то начнет меняться. Тем более что ситуация развивается так, что запрос на развитие таких компаний будет расти.

Что Вы имеете в виду?

– Я хотела бы сослаться на академика Алексея Эмильевича Конторовича. Он часто говорит о необходимости смены парадигмы в развитии нефтяной промышленности России. 90 лет действовал подход, предполагающий приоритет открытия и освоения исключительно крупных нефтяных месторождений. Эту концепцию придумал академик Иван Михайлович Губкин, продвигал Николай Константинович Байбаков. Сейчас время мелких и мельчайших месторождений. Соответственно, востребованными оказываются небольшие компании, которые могут индивидуально работать с каждой скважиной. Академик Конторович активно продвигает новую концепцию и получил поддержку президента России Владимира Владимировича Путина.

Расскажите, пожалуйста, об инициативе Конторовича подробнее.

– Алексей Эмильевич написал письмо президенту с просьбой принять его для того, чтобы он как гражданин и профессионал рассказал о своих чаяниях. Владимир Владимирович встретился с академиком, который оставил большую записку о смене парадигмы. Через какое-то время президент позвонил Конторовичу, сказал, что записку прочитал, что дело хорошее и нужно такой подход продвигать.

Команда Конторовича совместно с нашей Ассоциацией провела анкетирование независимых нефтяных компаний. Мы вместе будем готовить стратегию развития сектора, где должны обозначить основные проблемы и пути решения.

Каковы узловые проблемы, решение которых могло бы помочь развитию независимых компаний?

– Возьмем транспортировку. С «Транснефтью» у нас сейчас нет проблем. Но в 2003 году «АссоНефть» судилась с монополистом, потому что договоры с нефтяными компаниями были непубличными, а условия конкретно для независимых компаний – самыми тяжелыми. Суд мы выиграли, теперь договоры абсолютно прозрачные, а условия равные для всех.

У нашего сектора немало проблем с доступом к инфраструктуре крупных нефтяных компаний, никак не отрегулируются тарифы на подготовку нефти. А ведь далеко не каждая маленькая компания может позволить себе построить УПН. Этот вопрос надо отрегулировать по антимонопольному принципу. Владельцы инфраструктуры говорят, что это их собственность. Но нельзя допускать ситуацию, когда тарифы на подготовку нефти такие, что ее выгоднее вообще не добывать.

Есть проблемы и в земельных отношениях, особенно в Урало-Поволжье. Методика определения цены и аренды земли отсутствует. Допустим, вы выигрываете на аукционе лицензию на разработку. Лицензия распространяется на подземную часть, а земля принадлежит, например, фермеру. А фермер, когда видит нефтяника, частенько думает лишь о том, как бы постараться «нагнуть» этого богатея так, чтобы дети и правнуки ни в чем не нуждались. Цена-то договорная. Я уж не говорю о том, что на земле могут располагаться объекты культуры, природоохранные зоны, военные объекты.

Хотелось бы перемен и в геологоразведке. Несколько лет назад мы внесли предложение об отсрочке разового платежа по факту открытия нового месторождения и оно было принято. Для малых компаний, которые постоянно открывают мелкие месторождения, это очень существенно. Льгота дает средства, которые можно вложить в развитие. А предложение о вычетах затрат на геологоразведку из НДПИ Минфин отклонил. Эта мера была введена только для шельфовых проектов, причем вычет должен осуществляться из налога на прибыль.

Господствует точка зрения, что влияние общественных организаций стремительно падает. Так ли это?

– Не соглашусь. Мы больше 20 лет «мотыжим нашу поляну» и видим результаты работы. Тема независимых компаний оконтурена, сформирована. В отличие, например, от независимых нефтеперерабатывающих компаний, «черных меток» на наших предприятиях нет. У Ассоциации есть конкретные достижения, которые облегчили работу сектора. Есть планы и понимание, что делать дальше. За эти годы мы заработали хорошую репутацию, которая уже работает на нас. Так что в будущее я смотрю с оптимизмом.

Россия. ПФО. УФО > Нефть, газ, уголь > newizv.ru, 1 ноября 2017 > № 2463601 Елена Корзун


Россия > Нефть, газ, уголь > oilcapital.ru, 12 октября 2017 > № 2685408 Елена Корзун

Елена Корзун: «В будущее я смотрю с оптимизмом».

О проблемах и перспективах независимых производителей нефти рассказала д.э.н. Елена Корзун.

По итогам 2016 года независимые нефтяные компании добыли 22 млн тонн нефти - это 4% общероссийской добычи. По оценкам VYGON Consulting, к 2030 году эти предприятия могут удвоить свои показатели.

О том, что сейчас происходит в секторе независимых нефтяных компаний, с какими проблемами они сталкиваются и как видится их будущее, в интервью «НиК» рассказала генеральный директор Ассоциации независимых нефтегазодобывающих организаций «АссоНефть» доктор экономических наук Елена Корзун.

«НиК»: Елена Валентиновна, поясните, пожалуйста, что подразумевает термин «независимые нефтегазовые компании»? Есть ли четкое определение?

– Действительно, прежде в ходу был термин «малые и средние нефтегазодобывающие предприятия». Однако не так давно мы провели большую работу и согласовали с Минэнерго и ФАС принципиально иной подход. Было принято решение уйти от количественных критериев, которые в данном случае не вполне корректны. Например, запасы могут пересчитываться. Или что делать с таким показателем, как добыча? Допустим, компания добывает 1 млн тонн и считается «средней». А если предприятие будет добывать 1 млн 100 тонн?

За основу мы приняли качественные критерии. Независимые компании не должны быть аффилированы с ВИНКами и иметь государственный пакет в уставном капитале. Если это не так, у предприятий совсем иные возможности развития. Компании не должны иметь НПЗ в реестре Минэнерго. Кстати, этот критерий – один из важнейших для выделения независимых компаний в США. Еще один параметр – отсутствие деятельности на условиях СРП. Все эти качественные критерии легко администрируются, то есть проверяются со стороны налоговых органов, ФАС и т.д.

В августе 2015 года «АссоНефть» подписала совместный протокол с представителями Минэнерго и ФАС, после чего ЦДУ ТЭК стало публиковать отдельной строкой статистику именно по независимым компаниям. Это позволяет более тщательно отслеживать и анализировать процессы, которые идут в данном секторе.

«АссоНефть» создана в 1994 году. Единственное в России некоммерческое объединение малых и средних независимых нефтегазодобывающих компаний. Представляет корпоративные интересы сектора ННК в органах государственной власти и общественных организациях.

«НиК»: Как независимые компании пережили падение мировых цен на нефть?

– В конце 1990-х годов цены на нефть были на уровне $7-8 за баррель и все равно средние и даже малые компании выжили. Конечно, обвал цен, который случился в 2014 году, отразился на инвестиционном ресурсе нефтяной отрасли в целом, это может сказаться через какое-то время. Отрасль-то у нас инерционная.

Для нефтяных компаний гораздо более чувствителен налоговый фактор. По многим тяжело ударил введенный в 2015 году «налоговый маневр», когда запустили планомерный процесс постепенного снижения экспортной пошлины при одновременном постепенном повышении ставки НДПИ. Для предприятий, не экспортирующих нефть (таких в нашем секторе абсолютное большинство), налоговая нагрузка возросла, а это значит, что у компаний осталось меньше средств для развития. В перспективе это может привести к развитию негативных тенденций.

«НиК»: Сколько нефти добывают независимые компании?

– Мы видим устойчивый рост. В 2014 году компании добыли 17,8 млн тонн, в 2015 году – 18,6 млн тонн, а в 2016 году – 22,04 млн тонн. Прогноз на 2017 год также положительный, хотя все независимые компании добровольно присоединились к соглашению ОПЕК+ по ограничению добычи. Тем не менее лицензионные соглашения никто не пересматривал, и они, безусловно, должны выполняться.

По итогам 2016 года на долю независимых компаний пришлось 4% общероссийской добычи, а показатель по поисково-разведочному бурению составил 15%. Это отражает специфику природных объектов, на которых работают наши компании, требующую нацеленности на активное ведение геологоразведки. Ведь нам зачастую достаются не самые богатые участки.

«НиК»: Расскажите об этом поподробнее.

– Во-первых, месторождения, на которых работают независимые компании, чаще всего мелкие. Посмотрите, какие начальные извлекаемые запасы по лицензионным соглашениям! Средняя величина по сектору – 4,8 млн тонн, а по ВИНКам – 23,3 млн тонн.

Во-вторых, мы работаем преимущественно на молодых малоизученных месторождениях. Если средняя выработанность запасов по крупным вертикально интегрированным компаниям составляет 55%, то по группе наших предприятий – 18%. У нас очень высокий показатель по запасам категории С2. Доля таких запасов у ВИНКов находится на уровне 34%, а у независимых компаний – 62%. Отсюда и такие большие объемы бурения: нашим компаниям просто необходимо вести углубленную доразведку.

В-третьих, ресурсная база – это в основном сложные месторождения с высокой долей (до 75%) трудноизвлекаемых запасов.

«НиК»: Каковы показатели рентабельности проектов независимых компаний?

– Независимые компании работают с более высокими, чем в среднем по отрасли, удельными эксплуатационными затратами. Большую роль играют налоговые льготы.

Мы провели анализ: разделили независимые компании по группам, исходя из объема годовой добычи нефти. Выяснилось, что 85% добычи сектора обеспечивают две группы предприятий. Это компании, которые работают в Восточной Сибири (Иркутская нефтяная компания (ИНК) и ООО «Русь-Ойл»), а также независимые компании Татарстана. Первые пользуются льготами по экспортной пошлине, вторые – налоговыми льготами по обводненности, вязкости, мелкости месторождений. То есть мы видим прямую 100-процентную связь налоговой политики и производственных результатов.

«НиК»: Чтобы развиваться, сектору нужны налоговые льготы?

– Я против такой постановки вопроса. Льготы необходимы для стимулирования освоения сложных месторождений. Образно говоря, родильный дом должен работать. Месторождения должны разведываться, вводиться в эксплуатацию, обеспечивать добычу нефти и отчисления в бюджет. Мы не выступаем за то, что мы, мол, независимые компании и поэтому дайте нам льготы. Единственное, я считаю, что должен быть некий особый режим для совсем мелких компаний с годовой добычей менее 50 тыс. тонн, они крайне уязвимы. Мог бы быть предусмотрен особый режим в случае нововведений, например, по налоговому маневру. Говоря о действующей налоговой конструкции, она могла бы быть более гибкой и таргетированной.

«НиК»: Как вы относитесь к налогу на финансовый результат и налогу на добавленный доход?

– Мы просчитывали возможное участие в эксперименте по НДД и НДФ для компаний – участников «АссоНефти». Но новой налоговой модели с конкретными параметрами нет, и поэтому делать расчеты было крайне сложно. В итоге пока никто из наших компаний не решился участвовать в эксперименте. Но мы принимаем участие в рабочих группах, обсуждающих новую систему, и в целом поддерживаем инициативу скорейшего перехода от налогообложения с объема добычи или выручки (НДПИ) на налогообложение доходов от деятельности компаний. Это крайне необходимо для стимулирования геологоразведки и разработки трудных, нерентабельных сегодня месторождений.

«НиК»: Сейчас много говорят о феномене Иркутской нефтяной компании. Как ей удалось достичь таких результатов?

– ИНК – это наша гордость. Компания начинала в 2000 году: взяла открытое в 1969 году Ярактинское месторождение, построила сборно-разборный полевой нефтепровод, который используется военными для быстрого развертывания в полевых условиях, и стала работать. Когда была построена трубопроводная система Восточная Сибирь – Тихий океан, иркутяне подключились уже к ней, это дало им новые возможности для развития: у компании появился экспортный рынок, причем для Восточной Сибири были даны льготы по экспортной пошлине. В 2016 году добыча ИНК составила 7,8 млн тонн. В планах у компании большая газовая программа, предусматривающая строительство газоперерабатывающего завода и завода полимеров в Усть-Куте. Руководство компании – Николай Буйнов и Марина Седых – фанаты своего дела, они собрали дружную и сильную команду профессионалов. Иркутяне всегда подчеркивают, что развиваются по «сургутскому принципу» (имеется в виду «Сургутнефтегаз»), то есть создают транспортные подразделения, буровые бригады и т.д.

«НиК»: Другой хрестоматийный пример успешности – нефтяные компании Татарстана.

– Действительно, в Татарстане много лет падала добыча нефти. Что делать? Главный геолог «Татнефти» Ренат Муслимов обратился к тогдашнему президенту Минтимеру Шариповичу Шаймиеву и сказал примерно следующее: «На балансе «Татнефти» 68 месторождений, поднять их все мы не можем, давайте раздадим в частные руки». Руководство республики, заинтересованное в росте добычи нефти, согласилось и ввело налоговые льготы: по малодебитным скважинам, вновь вводимым месторождениям и использованию методов повышения нефтеотдачи. В 1990-х годах в недропользовании действовал принцип двух ключей – федерального центра и субъектов Российской Федерации. И налоги были как федеральные, так и региональные. От последних малые нефтяные компании Татарстана были освобождены. Режим действовал в 1997-2001 годах. Результаты потрясающие. За два десятилетия МНК республики добыли более 100 млн тонн нефти. По итогам 2016 года добыча независимых компаний Татарстана составила 7,2 млн тонн нефти, или 22% от республиканской добычи.

«НиК»: Действительно ли малые нефтяные компании Татарстана независимые, если исходить из формальных критериев?

– Сейчас уже да. Когда эти компании создавались, было много бенефициаров из числа сотрудников «Татнефти». Теперь они пенсионеры.

Кстати, сегодня многие смотрят на опыт Татарстана исходя из того, что он успешен. Мне рассказывали директора, что, когда все начиналось, цены были низкие, перспективы неясные и им выражали искреннее сочувствие, что приходится заниматься таким сомнительным проектом.

«НиК»: Почему же опыт Татарстана не распространяют на другие регионы?

– Татарстан – уникальная республика, поэтому вряд ли получится механически распространить опыт на всю страну. Это компактный субъект федерации, здесь действует одна вертикально интегрированная компания, создана развитая инфраструктура, а руководство республики понимает важность и нужность «малышей».

Приведу простой пример. Когда-то один замминистра финансов (не буду называть фамилии) сказал мне: «Что вы ко мне пришли, сколько вы добываете? Вы же арифметическая ошибка на стенках трубы». А президент Татарстана раз в квартал собирает все независимые компании на совещание. Даже если ты добываешь 1-2 тыс. тонн в год, то ты заслуженный человек, который может обратиться напрямую к руководству субъекта федерации.

«НиК»: Может быть, сказывается фактор отсутствия традиций развития таких компаний в нашей стране?

– И это тоже. Когда задумывалась приватизация, о небольших нефтяных компаниях никто не думал. Тем не менее к 2000 году около 10% российской добычи приходилось на наш сектор. Потом прошла большая волна поглощений, что нормально для рыночных отношений. Гораздо важнее другое. Был период времени, когда ряд крупных компаний – ЮКОС, Сибнефть и ТНК – активно продвигали идею того, что малых частных нефтяных компаний в России быть не может. Должны работать только крупные транснациональные корпорации, лучше две-три, а малые компании могут быть только в сервисе. Это так въелось тогда в умы, что отстаивать интересы «малышей» было очень сложно. К счастью, в последнее время ситуация начала меняться.

«НиК»: В чем это выражается?

– Не могу не сказать о программной статье Игоря Ивановича Сечина «Роснефть-2022»: стратегия будущего», опубликованной в июне 2017 года. Он отметил, что крупнейшая нефтяная компания рассматривает возможность передачи бездействующих и низкодебитных скважин предприятиям малого и среднего бизнеса, которые могут искать пути повышения эффективности на каждой отдельно взятой скважине. Правда, с юридической точки зрения это сложный вопрос: мы не очень понимаем, как это можно сделать практически. Видимо, нужно менять конструкцию закона «О недрах».

Другой пример. На состоявшемся в сентябре Тюменском нефтегазовом форуме впервые за восемь лет прозвучала тема независимых небольших нефтяных компаний. И это не просто так. Добыча нефти в Западной Сибири падает, нужно что-то делать. С подачи Минэнерго темой независимых компаний заинтересовалось руководство Тюменской области. Будем надеяться, в ближайшее время что-то начнет меняться. Тем более что ситуация развивается так, что запрос на развитие таких компаний будет расти.

«НиК»: Что Вы имеете в виду?

– Я хотела бы сослаться на академика Алексея Эмильевича Конторовича. Он часто говорит о необходимости смены парадигмы в развитии нефтяной промышленности России. 90 лет действовал подход, предполагающий приоритет открытия и освоения исключительно крупных нефтяных месторождений. Эту концепцию придумал академик Иван Михайлович Губкин, продвигал Николай Константинович Байбаков. Сейчас время мелких и мельчайших месторождений. Соответственно, востребованными оказываются небольшие компании, которые могут индивидуально работать с каждой скважиной. Академик Конторович активно продвигает новую концепцию и получил поддержку президента России Владимира Владимировича Путина.

«НиК»: Расскажите, пожалуйста, об инициативе Конторовича подробнее.

– Алексей Эмильевич написал письмо президенту с просьбой принять его для того, чтобы он как гражданин и профессионал рассказал о своих чаяниях. Владимир Владимирович встретился с академиком, который оставил большую записку о смене парадигмы. Через какое-то время президент позвонил Конторовичу, сказал, что записку прочитал, что дело хорошее и нужно такой подход продвигать.

Команда Конторовича совместно с нашей Ассоциацией провела анкетирование независимых нефтяных компаний. Мы вместе будем готовить стратегию развития сектора, где должны обозначить основные проблемы и пути решения.

«НиК»: Каковы узловые проблемы, решение которых могло бы помочь развитию независимых компаний?

– Возьмем транспортировку. С «Транснефтью» у нас сейчас нет проблем. Но в 2003 году «АссоНефть» судилась с монополистом, потому что договоры с нефтяными компаниями были непубличными, а условия конкретно для независимых компаний – самыми тяжелыми. Суд мы выиграли, теперь договоры абсолютно прозрачные, а условия равные для всех.

У нашего сектора немало проблем с доступом к инфраструктуре крупных нефтяных компаний, никак не отрегулируются тарифы на подготовку нефти. А ведь далеко не каждая маленькая компания может позволить себе построить УПН. Этот вопрос надо отрегулировать по антимонопольному принципу. Владельцы инфраструктуры говорят, что это их собственность. Но нельзя допускать ситуацию, когда тарифы на подготовку нефти такие, что ее выгоднее вообще не добывать.

Есть проблемы и в земельных отношениях, особенно в Урало-Поволжье. Методика определения цены и аренды земли отсутствует. Допустим, вы выигрываете на аукционе лицензию на разработку. Лицензия распространяется на подземную часть, а земля принадлежит, например, фермеру. А фермер, когда видит нефтяника, частенько думает лишь о том, как бы постараться «нагнуть» этого богатея так, чтобы дети и правнуки ни в чем не нуждались. Цена-то договорная. Я уж не говорю о том, что на земле могут располагаться объекты культуры, природоохранные зоны, военные объекты.

Хотелось бы перемен и в геологоразведке. Несколько лет назад мы внесли предложение об отсрочке разового платежа по факту открытия нового месторождения и оно было принято. Для малых компаний, которые постоянно открывают мелкие месторождения, это очень существенно. Льгота дает средства, которые можно вложить в развитие. А предложение о вычетах затрат на геологоразведку из НДПИ Минфин отклонил. Эта мера была введена только для шельфовых проектов, причем вычет должен осуществляться из налога на прибыль.

«НиК»: Господствует точка зрения, что влияние общественных организаций стремительно падает. Так ли это?

– Не соглашусь. Мы больше 20 лет «мотыжим нашу поляну» и видим результаты работы. Тема независимых компаний оконтурена, сформирована. В отличие, например, от независимых нефтеперерабатывающих компаний, «черных меток» на наших предприятиях нет. У Ассоциации есть конкретные достижения, которые облегчили работу сектора. Есть планы и понимание, что делать дальше. За эти годы мы заработали хорошую репутацию, которая уже работает на нас. Так что в будущее я смотрю с оптимизмом.

Интервью подготовила Мария Славкина, доктор исторических наук

Россия > Нефть, газ, уголь > oilcapital.ru, 12 октября 2017 > № 2685408 Елена Корзун

Полная версия — платный доступ ?


Россия > Нефть, газ, уголь > mn.ru, 17 ноября 2011 > № 435601 Елена Корзун

«Это профанация, а не льгота»

Малые и средние нефтегазодобывающие компании не верят в налоговые послабления со стороны правительства

Ирина Кезик

С января будущего года правительство предоставит налоговые льготы нефтяникам, разрабатывающим месторождения с запасами до 5 млн тонн. Принято считать, что такие месторождения интересны только малым и средним нефтегазодобывающим компаниям. К чему может привести существующая политика государства по отношению к этим игрокам рынка, в интервью обозревателю «Московских новостей» Ирине Кезик рассказала генеральный директор Ассоциации малых и средних нефтегазодобывающих организаций Елена КОРЗУН.

— Летом правительство обратило внимание на малые нефтяные компании, пообещав рассмотреть вопрос о налоговом послаблении сектора. Что-то сдвинулось с мертвой точки?

— Да, Владимир Путин пообещал налоговые послабления для нашего сектора, но он сразу оговорился, что вопрос этот будет рассмотрен в среднесрочной перспективе. По его словам, сейчас у правительства рука не поднимается снизить налоговую нагрузку для малых компаний — состояние бюджета сейчас этого сделать не позволяет. То есть мы о льготах можем забыть лет на 5–10. А к тому времени, мне кажется, все мелкие компании умрут уже. Судя по всему, от НДПИ (налог на добычу полезных ископаемых) никто отказываться не собирается, налоговая нагрузка будет только увеличиваться. А тем временем наш сектор сокращается. В 2000 году мы добывали 10% нефти от всероссийских объемов, а это 35 млн тонн, а сейчас от силы 4% — 19 млн тонн. Если в начале двухтысячных среднее предприятие добывало 200 тыс. тонн, то сейчас 50 тыс.

— Вступающие в силу льготы по НДПИ на разработку небольших месторождений не изменят ситуацию?

— Мы совместно с другими заинтересованными нефтяными компаниями три года бились за льготу по НДПИ для мелких месторождений. Проводились расчеты, согласовывались позиции с Минприроды, Минфином, Минэнерго. Предлагалось введение понижающих коэффициентов к НДПИ для вновь вводимых мелких месторождений с извлекаемыми запасами до 5 млн тонн. При этом объем дополнительной добычи нефти на таких месторождениях суммарно должен был составить 10 млн тонн в первый год введения льготы и 214 млн тонн за десять лет. Дополнительные поступления по НДПИ, возникающие в результате добычи, за десять лет оценивались в триллион рублей, которые полностью перекрывали бы выпадающие из бюджета доходы в размере 160 млрд руб. В итоге через Думу прошел и со следующего года вступает в силу закон о налоговом послаблении для мелких месторождений, где критерий выработанности в 5% стал критерием прекращения льготы. То есть как только недропользователь отобрал 5% запасов на своем месторождении, все, льгота заканчивается, и он платит НДПИ без всяких понижающих коэффициентов. Каков будет экономический эффект от такой «льготы»? Это можно назвать профанацией, а не льготой. Хотели как лучше, получили как всегда.

— Чем тогда стимулировать мелких игроков, ведь крупные не хотят разрабатывать мелкие месторождения?

— Понимание этого вопроса, безусловно, есть. Однако в правительстве полагают, что если предоставить льготы мелким игрокам, то крупные начнут искать лазейки в законодательстве, чтобы применить и к себе эти льготы. Но не думаю, что вертикально интегрированные нефтяные компании (ВИНК) будут размениваться по мелочам. Потому и необходимо законодательно утвердить понятие мелкой и средней нефтяной компании точно так же, как закрепить и понятие вертикально интегрированной компании. Есть же закон о малом и среднем предпринимательстве, но в отношении нас он не действует.

Вообще специфика малых компаний заключается в том, что у них есть один продукт — сырая нефть. При этом 60% нефти, которая добывается малыми компаниями, идет на внутренний рынок. Поэтому мы напрямую зависим от российских цен на сырье. У крупных компаний продукта два — нефть и нефтепродукты. Они имеют возможность при меньшей доходности от поставок сырой нефти на экспорт перекладываться в нефтепродукты и на внутреннем, и на внешнем рынке. У них более устойчивая экономическая конструкция. Поэтому когда мы говорим о льготах для малых нефтяных компаний, это не льготы, а выравнивание условий ведения бизнеса для двух типов компаний.

— Сейчас крупные нефтяные компании пускают мелкие на свои нефтеперерабатывающие заводы?

— Нет. Мы просто продаем им нефть. Мы просим у правительства открыть нам коридоры на нескольких нефтеперерабатывающих заводах размером до 10–15% нефти от общих объемов переработки.

— А желания самим построить НПЗ нет?

— Нет, таких планов нет. Учитывая действующий технический регламент и требования к топливу, строить соответствующий завод — это очень дорого. Проще дать нам доступ к уже имеющимся мощностям.

— Может быть, укрупнение компаний поможет переломить сложившуюся ситуацию? Нет ли сейчас тенденции к консолидации активов?

— Укрупнение вряд ли поможет, просто мы лишимся этого сектора рынка. А покупки мелких компаний идут. «Русснефть» в свое время скупила много активов на свободном рынке. Сейчас тоже продаются компании. Покупателями выступают некрупные иностранные и отечественные инвесторы. Индусы, Юго-Восточная Азия. А в аукционах, проводимых государством, участвуют те, кто хочет расширить уже имеющийся бизнес. Берут соседние участки недр для проведения геологоразведки, для открытия новых месторождений.

— Какова окупаемость проектов?

— Что касается окупаемости, то если брать действующую налоговую систему, то и 20 лет не хватит. Поэтому мало кто берет новые участки на аукционах. А ведь нормальная окупаемость составляет порядка восьми лет. Рентабельность бизнеса сейчас в среднем 8%.

— Ну даже при такой рентабельности есть примеры развивающихся небольших компаний. Вот НК «Альянс», слившись с West Siberian Resouces, вышла и на IPO.

— Они объединили три региона — это Самара, Коми и Томская область, выиграв тем самым на логистике, и все это объединили с нефтеперерабатывающим заводом на Дальнем Востоке. И это уже не мелкая независимая компания с добычей порядка 5 млн тонн в год.

— А среди мелких кто-то готовится к публичному размещению?

— Я бы сказала, что готовились. Но сейчас не совсем подходящее время для этого, учитывая конъюнктуру финансовых рынков. Но тем не менее такие компании привлекают иностранных инвесторов, приобретают лицензии на нефтегазоносные участки.

Россия > Нефть, газ, уголь > mn.ru, 17 ноября 2011 > № 435601 Елена Корзун


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter