Всего новостей: 2661877, выбрано 38 за 0.011 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное ?
Личные списки ?
Списков нет

Кудрин Алексей в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыНефть, газ, угольФинансы, банкиОбразование, наукавсе
Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > bfm.ru, 6 сентября 2018 > № 2730653 Алексей Кудрин

Кудрин: принуждение бизнеса к инвестициям повышает риски

Как заявил глава Счетной палаты в эксклюзивном интервью Business FM, он надеется, что решение по поводу того, в какие именно проекты предстоит вкладывать компании, останется за бизнесом

Санкции, курс рубля, сверхдоходы компаний и пенсионная реформа — все эти темы обсудили глава Счетной палаты Алексей Кудрин и главный редактор Business FM Илья Копелевич в кулуарах Московского финансового форума.

Сегодня было много общих выступлений, программных, в целом оптимистических. Есть одно впечатление, что сейчас максимально сбрасывается со счетов политическая составляющая. Так, на мой взгляд, выглядит со стороны, тем более в эти дни, когда политический фон обострился еще больше, и есть общие ощущения, что каких-то новых витков санкций не избежать. На ваш взгляд, какие сценарии следует учитывать и правительству, и бизнесу, и населению?

Алексей Кудрин: Возможность санкций, конечно, существует, тем более что американские санкции, которые были введены 27 августа по делу Скрипалей, имеют второй этап, через три месяца. И те опции, которые присутствуют и из которых будут выбирать, более или менее обозначены, они могут быть более мягкими или более жесткими. Если будут ограничения в расчетах с американскими банками наших государственных банков, это заметный удар, это повлияет и на темпы роста, и на инвестиции. Поэтому сегодня эта неопределенность существует, тем более когда появляются новые данные из Великобритании по этому делу, которые, конечно, нервируют рынок. Этот фактор нужно принимать во внимание, он все-таки забирает у нас часть прироста ВВП, нужно отдавать себе отчет.

Главный ответ должен быть, прежде всего, в развитии своей экономики и конкуренции у нас, поддержке предпринимателя. У нас экономический рост все равно на 80% обеспечивается частными инвестициями, включая «Роснефть» и «Газпром», хотя они не очень частные, но больше 50% или около 50% все равно это частные инвестиции. И поэтому мы должны понимать, что для этого сектора требуются какие-то дополнительные условия для того, чтобы бороться с этими неопределенностями и рисками. Я считаю, у государства есть резервы и возможности сократить административную нагрузку, увеличить прозрачность в своих решениях. Это бы поддержало бизнес.

Какие-то ответные меры здесь должны быть очень ограниченные, потому что все они, к сожалению, всегда чувствительны и для нас. Вот почему ситуация остается непростой. К сожалению, и западные инвесторы, и отчасти российские смиряются с тем, что, скорее, эта неопределенность, эти санкции сохраняются надолго, а уже нам приходится с этим свыкнуться и создавать свои программы развития, инвестиций с учетом этих ограничений.

Я вам, может быть, сейчас сформулирую страх более конкретный, который относится к этой осени, а вы на него, если можете, ответьте. Страх самого жесткого варианта санкций, который значительно, говоря научным языком, ограничит наши возможности экспорта, приведет к значительным потерям экспортной выручки, что наряду с оттоком капитала ударит по курсу рубля, что, в свою очередь, приведет к росту инфляции и к возможности разрушения той макроэкономической стабильности, за которую мы цепляемся и держимся — пока успешно держимся. Но выдержит ли она удары такого масштаба?

Алексей Кудрин: Сейчас нельзя забегать вперед. В принципе, я думаю, что те варианты санкций, которые могут быть в этом году или в начале следующего года, наша макроэкономическая политика выдержит. В общем, я не ожидаю каких-то катастрофических шагов для нашей экономики.

В том числе каких-то резких колебаний курса рубля, который и бизнес, и экономика очень болезненно воспринимают.

Алексей Кудрин: Колебания возможны, но мы сейчас находимся в состоянии колебания.

На ваш взгляд, не стоило бы нашим финансовым властям — потому что уровень беспокойства очень высокий, беспокойство даже не то слово — задать какие-то успокоительные параметры?

Алексей Кудрин: Пока не стоит. Во-первых, большинство расчетов российских граждан в рублях, поэтому расчеты в долларах или курс доллара беспокоят только для импортных комплектующих и тех товаров, которые связаны с импортными комплектующими. У нас не все граждане могут покупать импортные товары. К сожалению или к счастью, во многих товарах есть определенная составляющая импортных комплектующих, это неизбежно в современном мире, поэтому определенный рост цен, не сопоставимый с тем, что когда-то было, возможен. В этом смысле это самые большие издержки, которые понесут наши граждане. Обычно наши граждане реагируют уменьшением на какое-то время покупок товаров длительного пользования. В этом смысле это повлияет на экономический рост. Только такого рода я вижу влияние. Повторяю, они не будут какими-то непреодолимыми, катастрофическими, такого нет.

Вторая сторона развивающейся истории с санкциями. Сначала наш первый вице-премьер Антон Силуанов вполне официально заявил, что использование национальных валют вместо доллара в экспортно-импортных расчетах становится официальной задачей российского правительства, сейчас все это повторяется. На ваш взгляд, насколько это реалистично, в какие сроки и с какими странами, вообще каков может быть эффект? Меры, которые обсуждаются в Совбезе в плане противодействия санкциям, тоже это охватывают, там даже есть конкретные расшифровки включать это в договор. Другой вопрос, кто будет эти договоры подписывать с другой стороны.

Алексей Кудрин: Расчеты в национальных валютах можно расширить, и их долю надо увеличивать. В принципе, в сложившихся условиях — санкций, международной напряженности — нам полезно увеличить долю расчетов в национальных валютах. Я до последнего времени считал, что это должно происходить эволюционным путем, поскольку все равно расчеты в долларах и евро дешевле всем участникам расчетов. Эти валюты более стабильны, поэтому расчеты в них более ликвидны, то есть вы можете за любой товар расплатиться долларом, товар любой страны, любой компании. Рублями вы не можете расплатиться с компаниями любой страны и за любой товар. Значит, вам нужно будет искать какие-то другие схемы через другие товары, через другие валюты, а это дополнительные издержки. Поэтому расчеты в национальных валютах — это дополнительные издержки для нашего бизнеса, это уменьшение прибыли, это уменьшение инвестиций. Мы все должны понимать. Но сегодня это, с другой стороны, повышает безопасность наших расчетов, их меньшую зависимость от санкций, поэтому нам придется эту цену платить — дополнительные издержки в обмен на защищенность и более стабильные расчеты с нашими партнерами.

Правительство и Центральный банк могут, с вашей точки зрения, принудительным путем заставлять компании переходить на такие расчеты? Например, просто сказать «Газпрому», который в основном продает газ в Европу и его партнеры получают выручку в евро, что вы больше не должны рассчитываться в долларах и получать доллары, как сейчас.

Алексей Кудрин: Я думаю, конечно, у правительства есть такие права. Нужно понимать, что в «Газпроме» 50% доля частных инвесторов, акционеров, в том числе иностранных. Конечно, это повлияет на котировку акций, на позиции или заработки акционеров. Мы должны это понимать. Я бы видел, что расчеты должны увеличиваться, скорее, эволюционным, экономическим путем. Во-вторых, «Газпром» нет необходимости ограничивать…

Я просто привел пример, можно же и на другие секторы распространить.

Алексей Кудрин: «Газпрому» нет необходимости уменьшать расчеты, пока расчеты никто не ограничил, тем более Россия нуждается в золотовалютных резервах, в том числе и в долларах, и в евро, в силу того, что нам целый ряд компонентов и технологий нужно покупать в долларах и в валюте, и в евро. Вот почему торопиться не надо, а нужно относиться гибко. То есть нужно повысить долю национальных валют, но не пытаться сейчас в одночасье все перевести в национальные валюты. Это просто будет очень дорого и невыгодно российским компаниям.

Еще одна новость, которая здесь, на панели, прозвучала, вы сами затронули эту тему как негативно повлиявшую на бизнес-среду, — идея об изъятии сверхприбыли у тех компаний, у которых она появилась. Антон Силуанов это подхватил и, как мне показалось, поставил точку в этом споре. Причем он сказал не только то, что не будет никакого изъятия сверхдоходов, но и вместо изъятия тоже ничего не будет, не будет принудительных инвестиций в нужные сектора. На ваш взгляд, этот спор действительно закончен и вопрос снят с повестки сегодня или еще нет?

Алексей Кудрин: В части неповышения налогов или в части изъятия закончен, и точка поставлена. Она поставлена еще примерно две недели назад на совещании в РСПП, в котором участвовал и помощник президента Белоусов, и первый вице-премьер Силуанов, точка по поводу изъятия сверхдоходов поставлена. Но вместо этого обсуждается использование этих ресурсов частных компаний на инвестирование ряда проектов, которые будут согласованы. Таким образом, мы видим некое связывание, возложение новых обязательств на частный сектор, которые носят нерыночный характер. Поэтому я сегодня об этом сказал как не о том, что кто-то собирается изымать эти сверхдоходы, а что, во-первых, сам порядок внесения этой идеи, инициативы произошел после того, как была обсуждена правительством и принята налоговая политика на ближайшие три года и даже шесть лет, и вдруг был этот вброс. Это говорит о непоследовательности шагов власти, этого надо избегать. А второе — то, что еще не завершилось — это возложение новых определенных условных обязательств, или косвенных обязательств, на частные компаний. Это, конечно, повышает неопределенность, ограничивает возможные прибыли компании, потому что так бы они вкладывали в те отрасли, которые они считают нужными, а в данном случае им говорят, что нужно уточнить эти инвестиции.

Сейчас звучало, что мы только хотим помочь.

Алексей Кудрин: Это не прозвучало или не вполне ясно прозвучало пока. Надеюсь, что компаниям все-таки будет разрешено вкладывать в те проекты, которые они сами считают [необходимыми], и просто эти предложенные проекты будут предложены, но все-таки компании будут решать, вкладывать или не вкладывать. Если это решение останется за компаниями, тогда, я считаю, риски преодолены и все закрыто. Но если все-таки компаниям будет условно-принудительно предложено вкладывать в какие-то проекты, то это повышает риски неопределенности в нашем, российском, регулировании и может ограничить прибыли этих компаний.

Пенсионная реформа. Сколько существует Business FM, мы неоднократно транслировали ваши высказывания, вы много лет готовили всех вокруг к тому, что это произойдет рано или поздно, безусловно, участвовали в многолетней разработке того, что сейчас осуществляется. Ждали ли вы настолько мощной отрицательной реакции общественного мнения на это и можно ли было бы, на ваш взгляд, как-то упаковать эту реформу чуть-чуть иным образом?

Алексей Кудрин: Во-первых, я считаю, что да, можно было бы так ее подать, чтобы снизить отрицательные эмоции. Я, к сожалению, не имел отношения к разработке этих конкретных документов, к их внесению, хотя я всегда способствовал этому, говорил об этом, и Центр стратегических разработок сделал свой прогноз и сценарий, почему это надо делать. Повторяю, можно было бы лучше объяснить. Я сегодня считаю, что все пенсионеры — а их 40 миллионов — выигрывают. Ведь идет речь об осложнении тем, кто только готовится к пенсии, кто в ближайшие годы мог бы выйти на пенсию, но ему придется отложить это на один, два или три года. А пенсионеры-то выигрывают, все эти средства перераспределяются в пользу пенсионеров. И в этом смысле, казалось бы, пенсионеры должны были поддержать, но, видимо, они не очень чувствуют этих гарантий, что-то им не разъяснено.

Второе: я думал, точно поддержит молодежь, потому что они в меньшей степени сейчас думают о пенсиях, и это их меньше беспокоит, в то же время бизнес, допустим, понимает, что если не повышать пенсионный возраст, то должны повышаться налоги. В целях недопущения роста налогов нужно в том числе повышать пенсионный возраст в силу того, что этих средств будет не хватать для поддержания нормальных пенсий. В этом смысле бизнес тоже как раз должен был поддержать и разъяснить это, все должны были бы чувствовать, что это нужная стране мера. Но этого не произошло, поэтому это пришлось делать самому президенту, давать такие разъяснения. Вот почему я думаю, что это неизбежно, но можно было лучше подготовиться. Но до выборов — как парламентских, так и президентских — никто этот вопрос не хотел поднимать. Все-таки надо было как-то вести дискуссию.

Может быть, что-то можно еще поправить, чтобы общественное мнение лучше это понимало? Например, привязать периоды новых сдвигов выхода на пенсию к реальным достижениям в росте продолжительности жизни, гарантировать, показать в законе, что цель этой операции — не сэкономить бюджетные деньги, а всего-навсего не потратить больше и обеспечить более старшее поколение?

Алексей Кудрин: На этом этапе эту меру уже не провести. Если бы мы начинали в 2008 году, в период кризиса, повышать пенсионный возраст — это серьезно обсуждалось, но тогда не было принято решение — то тогда, может быть, эта мера совмещения с повышением продолжительности жизни была бы как один из элементов более ясного понимания. Но с тех пор продолжительность жизни серьезно повысилась, а пенсионный возраст не повысился, и увязывать это с новым этапом повышения продолжительности жизни, мне кажется, уже нельзя. Во-первых, это не гарантировано, все-таки от многих обстоятельств зависит, в то время как пенсия должна быть гарантированная и достаточно высокая. Вот почему этот маневр все равно нужно делать. Это с одной стороны.

И второе: те параметры, которые объявило правительство, а именно пенсия до 20 тысяч при прогнозируемой низкой инфляции около 4% за все годы, это уже достаточно высокая планка. Она как раз приводит к тому, что в реальном выражении это [повышение] на 10%, то есть сверх инфляции 10%. За эти годы, таким образом, жизнь пенсионера улучшится в среднем на 10%, но это как раз говорит о том, что вся экономия уйдет на повышение пенсий. Это наши расчеты показывают. То есть здесь уже можно быть уверенным, что экономия не будет использована на другие цели.

Эта идея не доведена до общественного мнения, могу вам сказать точно, я наблюдаю за социальными сетями.

Алексей Кудрин: Наш расчет это показал. Более того, с учетом мер президента, может, даже придется доплатить.

Счетная палата. Тут у вас огромные планы. Вы уже на Петербургском форуме сказали, что эффективность бюджетных расходов надо оценивать по-другому: не по точному соответствию купленных стульев или табуреток, которые были указаны в задании, а по эффекту, достигнутому в результате произведенных бюджетных затрат. Вы могли бы сейчас как-то конкретизировать эту очень непростую мысль, как ее трансформировать в нормативы? Возможно ли это трансформировать в нормативы?

Алексей Кудрин: Да, конечно. Это делается, но аудит даже недостаточно поспевает за некоторыми шагами. Например, бюджетным учреждениям уже дается госзаказ, то есть не просто потратить деньги на вузы или школы, а на подготовку специалистов, на проведение операций. И мы должны через качество конечного результата и здоровья людей или обучения или качества образования оценивать эффективность этих расходов. В этом смысле это непростые методики, они тоже разрабатывались…

А по конкретной школе это можно сделать или они какие-то интегральные?

Алексей Кудрин: Со временем да, сможем это делать и по конкретной школе, более того, по конкретным больницам. Уже есть такие примеры, когда мы знаем, сколько потрачено денег, сколько людей пролечено, что получилось, есть ли рецидивы, есть ли осложнения, улучшилось ли в целом здоровье этого контингента, эти оценки уже даже присутствуют, но это нужно перевести и в оценку Счетной палаты, в оценки этих учреждений. И сделать это не в отношении отдельного учреждения, отдельной программы, а в целом разложив все деньги на такого рода оценки или показатели.

Я приведу популярный пример — театральное дело. Деньги фактически, как уже признают сами фигуранты дела, неправильно потратили с финансовой точки зрения. Они говорят: мы сделали весь результат, который у нас заказан. Тот подход, о котором вы сейчас говорили, счел бы тогда эти расходы оправданными или нет?

Алексей Кудрин: Сразу нельзя ответить, потому что это зависит и от процедур контроля. Все-таки там были в некоторых случаях фиктивные договора. Просто нужно упростить, чтобы не пришлось создавать фиктивные договора, то есть одним отчитываться, а, по сути, деньги шли на другие цели. Это надо избежать, поэтому я думаю, что совершенствование бюджетного законодательства позволит не делать таких ненужных искусственных шагов.

И опасных манипуляций. Как вы думаете, сколько времени у вас займет, чтобы создать эту новую нормативную базу для оценки эффективности государственных расходов?

Алексей Кудрин: До первых результатов — год, но в среднем, я думаю, надо от двух до трех лет, чтобы эта система заработала во всех направлениях. Но в ручном режиме, в пилотном, мы будем это делать уже даже в ближайшие полгода.

Спасибо.

Илья Копелевич

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > bfm.ru, 6 сентября 2018 > № 2730653 Алексей Кудрин


Россия > Госбюджет, налоги, цены > ach.gov.ru, 30 августа 2018 > № 2734778 Алексей Кудрин

Интервью Председателя Счетной палаты Алексея Кудрина газете "КоммерсантЪ"

«У нас есть все ключи»

Глава Счетной палаты Алексей Кудрин — о том, ради каких планов он ее возглавил

Через три месяца после назначения главы Центра стратегических разработок (ЦСР) Алексея Кудрина председателем Счетной палаты (СП) появилась новая стратегия СП. В интервью “Ъ” он рассказывает о том, зачем СП сейчас нанимает IT-специалистов и экономистов, как палата предполагает независимо оценивать исполнение правительством нацпроектов, как в работе СП предполагается продолжить работу ЦСР и как орган общественного и парламентского контроля будет создавать собственную информационную машину для информирования граждан о том, чем занято государство и что из этого выходит.

— Главный вопрос, который, видимо, интересен нашему читателю в первую очередь,— на какое развитие событий Алексей Кудрин рассчитывал, соглашаясь с предложением возглавить Счетную палату, что они намерен там делать. Первые 100 дней с момента назначения прошли, имеет смысл задать этот вопрос напрямую.

— Я много лет работал со Счетной палатой еще со времен, когда был министром финансов. Тем не менее, став во главе палаты, я открыл для себя кое-что новое.

Прежде я не задумывался об объемах всех полномочий Счетной палаты и о той роли, которую она играла и могла бы играть в политической конструкции страны.

По Конституции Счетная палата — орган общественного, в том числе парламентского, контроля над государством.

Это независимый орган власти, который должен независимо оценивать работу бюджетной системы, правительства, оценивать исполнение основных стратегических целей государства и госпрограмм, разработанных для их достижения. Поэтому после Центра стратегических разработок здесь мне оказалось неожиданно комфортно. Восстановить в Счетной палате экспертный и аналитический потенциал, создать еще одну площадку независимого и аналитически обоснованного взгляда на развитие страны — это вполне естественная задача.

В новой стратегии Счетной палаты мы описали ее миссию — содействовать ответственному государственному управлению как необходимому условию устойчивого развития российского общества и достойной жизни человека. Это и участие в выработке стратегического видения руководства органов власти, государственных организаций, представления комплексной перспективы тенденций и рисков развития страны.

Счетная палата — это, в общем, орган аудита в широком понимании, который оценивает работу исполнительной власти. Эти полномочия достаточно хорошо прописаны в законе о Счетной палате, и я вижу здесь большой резерв для развития компетенций. Сейчас Счетная палата не занимается по-настоящему стратегическим аудитом, стандарты такой работы лишь разрабатывали в последнее время, а мы хотим усилить понимание и стратегических целей, и того, как они достигаются.

Почему это важно? Начался новый политический цикл, президент определил его содержание в послании и новом майском указе. ЦСР, в свою очередь, очень много работал по подготовке предложений к повестке этого цикла, и по крайней мере часть их попала в указы. Но остается вопрос: какими инструментами, институтами, программами, бюджетной системой, структурной политикой добиться исполнения этих целей?

Мы в Счетной палате готовы давать в разных форматах — ежемесячно, ежеквартально, ежегодно — анализ того, как эти идеи достигаются на практике, и для меня это сверхинтересно.

Другое направление развития — тот самый традиционный финансовый аудит, которым преимущественно занимается палата. Его можно и нужно существенно реформировать. Я бы хотел, чтобы половина аудита, который сейчас проводит Палата, делалась автоматически, в цифровом виде, практически без участия человека. Чтобы половину тех отчетов, которые пишутся сегодня, писала информсистема, и писала бы более тщательно и подробно. Пока это только мои мечты, которые, впрочем, скоро реализуются в план действий палаты.

При реализации этой идеи мы сможем расширить число объектов проверок, увеличить охват аудита с помощью цифровых методов. Выводы могут быть более сложными, чем сейчас, возможностей для анализа будет больше.

— В системе органов власти России более независимый от основных ветвей орган чаще всего предпочитают игнорировать. Счетная палата в этом смысле — непростой случай, ее игнорировать сложно. Тем не менее вы видите эту проблему?

— Вообще, рекомендации Счетной палаты сложно игнорировать. Наши полномочия по аудиту в законе определены очень подробно. В части более широких рекомендаций и оценок их будут тем меньше игнорировать, чем более они будут выверены и обоснованы.

Кроме того, в распоряжении Счетной палаты есть еще один важный инструмент — законные требования в части открытости органов госвласти, прозрачности госфинансов, обязательных ответов на запросы граждан. Палата имеет право проверять исполнение этих требований, настаивать на исполнении, накладывать административные взыскания, штрафовать. Штрафы не уголовное дело.

Счетная палата совершенно точно не должна иметь полномочия по заведению уголовных дел, хотя можем отправлять документы дальше в правоохранительные органы,— но способ влияния у нас есть.

Если говорить о политическом игнорировании, то тут место Счетной палаты в системе органов власти определено четко, и оно не формальное. Это обязательные содоклады с правительством по бюджетной политике и по сводному докладу выполнения госпрограмм. И даже шире — каждое выступление министра в Госдуме или в Совете федерации теперь сопровождается докладом аудитора о деятельности ведомства. Больше того, в регламенте Госдумы указано: министр должен ответить на вопросы, которые связаны с ранее проведенными Счетной палатой проверками этого ведомства, а в заключении по докладу министра в парламенте, в решении Думы должны быть учтены замечания Счетной палаты.

Еще одна сфера — это заключения палаты на законопроекты. За прошлый год палата дала 1315 заключений на нормативно-правовые акты. Может быть, иногда ее предложения не были услышаны. Но в некоторых случаях идет кропотливая работа над поправками палаты к проектам.

В системе KPI, которую мы разрабатываем для оценки эффективности нашей стратегии, мы внесли пункт, связанный с эффективностью реализации наших рекомендаций и предложений. Мы сами хотим себя измерять по тому, услышаны мы или нет, наряду с тем как нас оценивают общество и бизнес.

Поэтому надеюсь, что нас будут слышать.

— Ваш предшественник на посту главы СП Татьяна Голикова де-факто совмещала работу руководителя палаты и неформального советника президента по экономическим вопросам. Вы в принципе можете делать то же самое, в том числе и превратить это в постоянный институт,— довольно логично, что глава СП постоянно участвует в президентских совещаниях, как и в правительственных. В этом есть необходимость?

— Мне кажется, что можно совмещать эти вещи. После предложения депутатов Госдумы (возглавить Счетную палату) я говорил с президентом в том числе по вопросам нашего будущего взаимодействия и возможности докладывать те выводы, которые мы будем готовить. Он дал понять, что хотел бы, чтобы до него такие выводы доходили системно и регулярно, в ходе личных встреч.

Потом мы более подробно с ним это обсуждали, он поддержал все стратегические цели, которые я поставил перед Счетной палатой.

— С вашей точки зрения, как будет реагировать новое правительство на объявленную стратегию СП — независимую оценку хода исполнения национальных проектов? В российской практике это выглядит очень необычно, внешняя оценка работы правительства выглядит очень резко.

— Я считаю, что это важнейшая функция Счетной палаты. В государстве нельзя что-то декларировать, делать, потом не сделать, замолчать и сказать: «А давайте теперь сделаем все по-другому» или даже «А давайте снова делать то же самое». Многие цели указов президента 2012 года не достигнуты. Сейчас новые цели в ряде случаев повторяют те же, что не были достигнуты. А иногда целевые показатели даже смягчены.

Общество должно видеть, что сделало правительство, министр, администрация. Голод на такого рода информацию есть у всех.

Это важная часть государственной информполитики в целом. Невозможна ситуация, когда сайты по президентским национальным проектам прекращают обновлять еще до того, как закончено их исполнение. А это считалось нормальным! На сегодняшний день до сих пор нет полной картины о выполнении указов президента и достижении целей предыдущего периода.

В ближайшие дни выйдет заключение Счетной палаты на выполнение сводного доклада о госпрограммах и об исполнении бюджета за 2017 год. Мы в этом документе откроем чуть более широкую, чем обычно, картину исполнения прежних целей, но все-таки это будет заключение на базе цифр правительства. Но в дальнейшем наша задача — вести независимый мониторинг всех целей и фактических результатов работы исполнительной власти.

В стране должен появиться источник такой информации кроме Росстата. И этот источник должен владеть дополнительными методиками оценки и объяснения. Он должен давать обзоры происходящего.

— То есть речь будет идти о постоянно действующем публичном потоке аналитической информации о работе госвласти?

— Как я представляю себе, это должны быть весьма подробные материалы, созданные с привлечением ученых, экспертов. У наших инспекторов есть компетенции в разных сферах, и пока наши возможности непосредственно привлекать экспертов в этих сферах ограниченны. Но в рамках «пилотов» к каждой проверке Счетной палаты мы намерены привлекать внешних специалистов. Нам нужен взвешенный взгляд со стороны. Мы уже уточнили регламент приглашения таких специалистов, процедуры, регламентировали их ответственность за результаты участия в проверках, то есть мы институциализируем этот механизм.

В ЦСР мы опубликовали больше 50 докладов. Теперь подобные аналитические доклады будет делать Счетная палата, опираясь на результаты проверок отраслей. Дополнительные данные палата имеет право запрашивать в органах власти без ограничений. Наши возможности, я полагаю, будут умножены на компетенцию, на возможность более широкого и перспективного взгляда. Будем говорить и про предстоящее развитие этих направлений, отраслей, компаний.

— Для этого, очевидно, нужна специализированная информационная машина, причем очень высокого качества,— это в органах власти удается нечасто. Когда ЦСР работал над проблемой дизайна органов власти с 2018 года, вы предполагали такую трансформацию Счетной палаты, которая сейчас описана в новой стратегии?

— Когда ЦСР обсуждал эти вопросы, мы специально не выделяли именно Счетную палату, а больше говорили об исполнительной власти. В исполнительной власти лежит ключ к ответам на все вопросы. Хочу, кстати, напомнить одну из работ ЦСР 2017 года — «Государство как платформа». Один из ее важных выводов: цифровизация власти в России невозможна без реинжиниринга функций власти и без переопределения ее полномочий. Во всяком случае, если мы занимаемся этой цифровизацией всерьез.

Цифровизация идет и шаг за шагом сама меняет практики госуправления. Сейчас нам, например, уже не нужно самим создавать электронный бюджет. Когда я уходил из Минфина, правительство утвердило наши предложения о создании системы электронного бюджета. Сегодня Счетная палата пользуется этим, по целому ряду показателей — по исполнению бюджета, по отклонениям от контрольных цифр — данные формируются автоматически. В этом смысле казначейство и Минфин — наши партнеры, у нас здесь полное взаимопонимание. Мы в ближайшее время предложим существенно нарастить возможности электронного бюджета.

То же самое касается Федеральной налоговой службы, Росреестра и Росимущества, еще ряда органов, у которых есть нужные нам базы данных,— с ними мы договорились шаг за шагом выстраивать отношения, позволяющие нам дополнять результаты проверок рядом материалов и делать дополнительные выводы о происходящем. На 90% мы опираемся на данные, которые формируются в министерствах и ведомствах.

Мы мониторим состояние информационных систем министерств и ведомств — одним из приятных открытий для меня было то, что палата имеет неограниченный доступ в информационный ресурс всех министерств. У нас есть все ключи. Но в ряде министерств информсистемы в младенческом состоянии. Несмотря на кампанию по цифровизации, иногда есть проблемы даже с настоящим электронным архивированием. До сих пор существуют ручные сдача и агрегация отчетов.

— В любом случае СП не будет иметь больше информации, чем есть у конкретного министерства.

— В этом смысле мы очень зависим от продвинутости министерств. Впрочем, у Счетной палаты есть право требовать определенного уровня представления данных, прописанное в законах, регламентах и соответствующих контрольных проектах. То есть мы имеем право требовать, чтобы министерские базы данных совершенствовались, становились понятными, доступными и достоверными.

— Описанная задача требует очень серьезной IT-команды. Вы будете искать ее на рынке или строить самостоятельно? Есть ли в бюджете СП деньги на такую команду?

— В СП уже сложилась команда, которая работает с электронными ресурсами и обследует базы данных. Но нужно сильно и быстро продвинуться вперед. В ближайшее время у нас появится выделенный руководитель «цифрового офиса», CDO, который будет отвечать именно за анализ баз данных, то есть их сопоставимость, используемость, востребованность этих данных в проверках.

Мы готовы работать и с альтернативными данными. Сама жизнь создает модели, в которых иногда данные государственных и коммерческих исследований бывают не менее актуальны, чем у Росстата. Так, работая с данными ФНС, Пенсионного фонда, мы можем лучше оценивать ситуацию по бедности населения, по уровню жизни, по спросу на рабочую силу.

— Второй вопрос из той же группы. СП не академический институт в сфере экономики, и вам нужна команда отраслевиков-экономистов. Как вы ее будете создавать, учитывая, что такого ресурса, как в ЦСР, у вас уже нет?

— Первый шаг, который мы сделаем уже на этой неделе,— создание нового подразделения департамента управления персоналом. Мы будем дообучать наших специалистов, набирать новых, формировать круг экспертов-партнеров. Мы уже связались с рядом институтов и убедились, что многие хотят работать с нами на общественных началах. Кому-то важно быть экспертом Счетной палаты. Нам, не скрою, на следующий год добавят ресурсов на такого рода консультационную работу. Это будет дешевле, чем работа ЦСР. Зарплаты в Счетной палате, кстати, не самые низкие — чуть выше среднего по министерствам, ближе к аппарату правительства.

— В целом никакой бюджет никогда не удовлетворит потребностей полностью. Если оценивать перспективу трех лет, насколько СП обеспечена ресурсам под новую стратегию? Семьдесят процентов — это верная оценка?

— Семьдесят процентов примерно есть.

— Исторически вам досталась достаточно сложная и необычная структура СП: 12 аудиторов, которых вы не назначаете, работающий с ними аппарат. Она требует некоторого приспособления под новые цели, и вы не можете полностью контролировать этот процесс. Это проблема, или у этого есть положительные стороны?

— У порядка назначения аудиторов Счетной палаты есть определенные преимущества. Аудиторы — ответственные люди, которые прошли полную школу власти. Здесь губернаторы, министры, заместители министров, председатели комитетов Госдумы, сенаторы. Сюда случайные люди не попадают, и, как на самом деле работает власть, им объяснять не нужно. Под их руководством — директора департаментов палаты. Это создает неплохие связки.

Вообще, все предложения, которые я делал по работе палаты, аудиторы приняли позитивно. Большинство говорит, что трансформация и развитие палаты давно назрели, это надо делать, они хотели бы участвовать в реализации этого проекта. Кстати, одна из управленческих идей, которую поддержали особенно хорошо и на которую мы рассчитываем,— вовлеченность в трансформацию всех сотрудников палаты. После стратегической сессии по целям Счетной палаты мы начали собирать конкретные проекты по изменению практик и технологий, с помощью которых могли бы реализовать новую стратегию палаты. За одну августовскую неделю 115 сотрудников подали 416 инициатив. Примерно через две недели мы будем иметь первый план всех изменений, преимущественно на три следующих года.

— Сейчас, когда стратегия СП объявлена, можно оценить, какие ее направления будут приоритетны на ближайшие годы и с какими есть уже сейчас очевидные проблемы?

— У Счетной палаты четыре направления работы: консалтинг правительства относительно видения развития страны, трендов, рисков, оценка конкретных программ, министерств и решений, открытость и продвижение всех типов открытых данных — и антикоррупционная деятельность.

Последняя сейчас существует лишь по факту: мы распоряжаемся материалами, которые представляют интерес для правоохранительной системы, но нет целенаправленной системы антикоррупционной деятельности палаты. Это единственные наши полномочия, которые в законодательстве прописаны плохо.

Я проанализировал нормативные акты, их исполнение, основания, на которых чиновников привлекают к ответственности, практику, тренды. Первое мое ощущение — примитивность подхода к коррупции как таковой. Кроме того, я могу предполагать, что не все так просто и с антикоррупционным запросом: кажется, общество по какой-то причине не хочет, чтобы какие-то вопросы вообще анализировались. В отношении чиновников — что хотите, в отношении остальных — нет.

Я последние два месяца набираю экспертов по этой теме. Эта сфера требует отдельного обсуждения, она очень сложная.

— СП как поставщик информации всегда непрямо, но отчетливо влияла на работу правоохранителей. Рассчитываете ли вы, что новая стратегия будет как-то изменять практику работы ваших партнеров в этих структурах?

— У Счетной палаты есть прямые соглашения со Следственным комитетом и с Генпрокуратурой о взаимодействии, эти соглашения хорошо работают. В основном это касается вопросов госфинансов и госимущества, точнее, даже федерального имущества.

Кроме того, мы хотим взаимодействовать более плотно с субъектами Российской Федерации, с сетью независимых контрольно-счетных органов регионов. Они независимы, они не находятся в вертикали с нами, но мы с ними взаимодействуем.

— В 2000-х годах существовали проекты объединения контрольных органов под эгидой Счетной палаты в единую управленческую вертикаль. Вы считаете эту идею обсуждаемой?

— Нет. Местные органы власти — тоже конституционные органы, они должны иметь собственные органы аудита. Такие органы зачастую не независимы, даже если они формально существуют при областных советах. Здесь мы рассчитываем продвигать стандарты независимости, и в этом мы найдем их поддержку. Мы хотим быть в определенном смысле регуляторами в части развития органов аудита. Мы не будем проверять за них расходы каких-то учреждений или работу их правительств, но мы будем настаивать на том, чтобы они работали в рамках определенных стандартов.

Кстати, Татьяна Алексеевна Голикова провела очень интересную работу, обратившись примерно к полусотне губернаторов с просьбой дать возможность Счетной палате проверить, как работают их органы публичного аудита,— полноту их работы, правила работы, стандарты. Согласились все, за исключением трех! Такая проверка проведена, мы анализируем результаты этой работы.

Но правоохранители не только госресурсами и госсферой занимаются. В этом смысле наше влияние и возможности для взаимного обучения в понимании определенных процессов, наверное, ограничены.

Если общество считает, что госресурсы разбазариваются и воруются, то из этого следует, что это недоработка и Счетной палаты. Значит, мы не смогли создать те институты контроля, как общественные, так и государственные, которые бы ограничивали воровство. Люди уверены, что воровство госфинансов широко распространено. Это мнение, к сожалению, оправданно.

Я могу долго объяснять, почему сложилось именно так, каких институтов, в том числе политических и национальных, не хватает для сдерживания воровства. Содействовать борьбе с коррупцией должно все: и свобода слова, и политическая конкуренция, и фактическая, реальная подотчетность органов власти своим избирателям. Да мы даже до сих пор не научились работать с ценами госконтрактов по-настоящему, хотя занимаемся этим 20 лет.

— Сфера, которая обычно ассоциируется и с коррупцией, и с запросами общества на результаты работы СП,— это государственные закупки. Если коротко, что вы намерены делать в этой сфере?

— Госзакупки — приоритет. Это самая сложная и самая коррупционная сфера. С точки зрения рискориентированного подхода в госуправлении — с этого надо начинать. Это понимание в Счетной палате уже есть, на стратегической сессии оно подтверждено. Пока я скажу, что у нас неплохо с открытостью данных о госзакупках, но плохо с системным анализом происходящего. Нужно, чтобы общество наконец увидело, кто, по какой цене и сколько в государстве закупает. Все эти общедоступные данные нужно обрабатывать, анализировать, делать современные приложения, которые облегчат даже простому человеку понимание того, что происходит. Этим мы начали заниматься, в том числе в Комитете гражданских инициатив, который способствует продвижению таких программ. Здесь мы сможем это делать просто профессионально, для общей пользы «пользуясь служебным положением».

— Последний вопрос. Все, что вы хотите сделать, невозможно только усилиями Счетной палаты, они будут осмысленны только при параллельном, независимом от ваших усилий, движении прежде всего исполнительной власти в сторону от модели, которая определяла множество трендов последних лет. Вы рассчитываете на то, что правительство будет это делать?

— Движение еще, на мой взгляд, не началось. Есть определенные шаги, но пока сверхробкие. За исключением пенсионной реформы. Я бы сказал, что пока их недостаточно, чтобы понимать, что и как пойдет дальше. Счетная палата будет помогать этому процессу.

Интервью подготовил Дмитрий Бутрин

Россия > Госбюджет, налоги, цены > ach.gov.ru, 30 августа 2018 > № 2734778 Алексей Кудрин

Полная версия — платный доступ ?


Россия > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > mirnov.ru, 29 августа 2018 > № 2716972 Алексей Кудрин

ОТКРОВЕНИЕ АЛЕКСЕЯ КУДРИНА

Глава Счетной палаты РФ Алексей Кудрин, слывущий одним из инициаторов пенсионной реформы, проговорился о ее главной цели. Как оказалось, она весьма далека от интересов абсолютного большинства пенсионеров.

«Нефтяные доходы сегодня не могут служить основанием для выплат пенсий», - заявил Кудрин на слушаниях по пенсионному законопроекту, состоявшихся на минувшей неделе в Госдуме.

Что же нужно использовать в качестве подобного основания? Может, Фонд национального благосостояния (ФНБ)? Он же создавался как раз для обеспечения «сбалансированности федерального бюджета и бюджета Пенсионного фонда России».

Россия не может использовать ФНБ наряду с нефтяными доходами для сбалансированности пенсионной системы, заявил Кудрин. «Хотя я сам вписывал в закон о Фонде национального благосостояния, что он идет в том числе на задачи выплаты и сбалансированности Пенсионного фонда», - признался глава Счетной палаты. Кудрин пояснил: «Если мы будем вынуждены поддерживать расходы бюджета на пенсии, трансферт из бюджета в пенсионную систему, то любой кризис и снижение расходов, которые сегодня происходят, касаются в первую очередь других расходов - на образование, оно у нас уже сократилось в процентах к ВВП, здравоохранение не растет или растет незначительно. Инфраструктура страны и дорожное строительство не растут уже несколько лет».

Эксперты подметили, что до сих пор никто не обвинял пенсионеров в отсутствии экономического роста и сокращении расходов на социальные программы. Однако, выясняется, г-н Кудрин считает именно так. По его словам, «нынешняя структура расходов и темпы ее изменений уменьшают темпы экономического роста».

Значит, по логике Кудрина, рядовых граждан, включая пенсионеров, следует изолировать от национальных ресурсов. Создать ситуацию, когда россияне станут платить друг другу пенсии из собственных зарплат. Доходами же от продажи богатств российских недр, общенационального, между прочим, достояния, будут распоряжаться исключительно чиновники.

То, что проповедует Кудрин, невозможно представить себе ни в одной стране - экспортере сырья.

Георгий Палашевский

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > mirnov.ru, 29 августа 2018 > № 2716972 Алексей Кудрин


Россия > Госбюджет, налоги, цены > ach.gov.ru, 21 августа 2018 > № 2711009 Алексей Кудрин

Главная Структура Кудрин Алексей Леонидович

Выступление Председателя Счетной палаты Российской Федерации Алексея Кудрина на парламентско-общественных слушаниях по совершенствованию пенсионного законодательства

Уважаемые участники парламентских слушаний!

Сегодня мы обсуждаем резонансный вопрос. Мы оказались на принципиальной развилке, которая определяет будущее нашей страны, как минимум экономической системы и социального благополучия наших граждан. Особенно граждан пожилого возраста. И, казалось бы, сегодня мы уже должны были обсуждать детали, потому что закон в первом чтении принят, но я понимаю, что сегодня здесь еще будут обсуждаться концептуальные вопросы, и я тоже их коснусь.

Что нам приходит в голову, когда мы говорим о пенсионной системе, о пенсиях, которые уже платятся нашим родителям, даже уже нашим сверстникам? Я отношусь к возрасту, когда мои сверстницы уже пенсионеры, а мои друзья, одноклассники и однокурсники выходят в ближайшие два года на пенсию. Что нам приходит в голову? Первая мысль – пенсия низкая, абсолютно недостойная нормальной жизни. Коэффициент замещения, то есть отношение средней пенсии к средней зарплате, составляет 33%. Конечно, это большой вызов для любого человека, «упасть по доходам» втрое.

Может быть, мы мало делали для повышения пенсий? Хочу напомнить, за первые десять лет нулевых, когда я работал в Правительстве, пенсии выросли в реальном выражении в три раза. Они реально увеличивались каждый год, и увеличивались существенно. И в три раза улучшился уровень жизни пенсионеров. А что происходит после 2011 года? Уровень жизни пенсионеров стагнирует, а в последние годы даже снижается. И ситуация усугубляется тем, что доходы Пенсионного фонда и возможности бюджетной системы дополнительно выделить средства уже недостаточны.

Хочу напомнить, что в 2016 году мы не провели полную индексацию по инфляции и перестали индексировать пенсии работающим пенсионерам. По сути, мы подошли к черте. Что делать? Увеличить налоги? Мы сегодня услышали, что по этому поводу думает бизнес. Они тоже настроены критически. Мы можем искать другие варианты, но самое главное, что мы должны понять, что такую пенсию сохранять нельзя. Нужен какой-то новый взгляд на ситуацию, новая концепция.

Меня удивляет, когда говорят, давайте не будем менять пенсионный возраст, оставим, как есть, как сейчас. Вот мне кажется, с этим мириться нельзя, потому что нам нельзя будет честно смотреть в глаза пенсионерам, которые по-прежнему из года в год выходят с такой пенсией. При этом мы вынуждены будем сказать, без реформы никаких перспектив существенного улучшения уровня жизни пенсионеров не будет. Вот мы в таком положении сейчас находимся.

Поэтому мы оценили предложения Правительства по повышению пенсионного возраста. Задача Счетной палаты – объективно, с цифрами это делать.

Я хочу привести один слайд. Красная линия – это инерционный сценарий того, что будет происходить с уровнем пенсий. Он будет снижаться при нынешней системе обеспечения в силу изменения демографического характера, как уже здесь было сказано, уменьшения количества работающих и увеличения количества пенсионеров. При этом при сохранении расходов бюджета на эти цели, если мы хотим изменить нижнюю линию, нам нужно существенно наращивать ресурсы пенсионной системы. Верхняя линия – это предложения Правительства, связанные с повышением пенсионного возраста, тем самым изменения соотношения работающих – пенсионеров. Так мы можем выйти на повышение реальной пенсии. Не так быстро, как хотелось бы, даже в этих условиях. На 10% всего к 2024 году и на 25% к 2035 году. Это при средних темпах роста – 1,7% ВВП. Мы в свое время в ЦСР разрабатывали сценарий 3,5% роста, тогда будет рост пенсий на треть в реальном выражении к 2035 году.

Я считаю, что наша цель сегодня ставить задачу роста пенсий в реальном выражении минимум на четверть или впоследствии треть, при этом доводя коэффициент замещения в соответствии со стандартами Международной организации труда до 40%. И тут я скажу, что, конечно, и 40% не являются конечной целью. С учетом добровольной составляющей во всех странах пенсия составляет от 60 до 70% от заработка при выходе на пенсию. Нам тоже нужно ставить эту задачу.

В этой связи я сразу скажу, что я был против того, чтобы замораживать обязательную накопительную часть. Это впоследствии при полном стаже это была бы добавка до 15% в коэффициенте замещения. И тем самым мы должны ставить себе цель в перспективе, чтобы пенсия была от 60 до 70% от заработной платы. Если мы сегодня не решаем вопрос о повышении пенсионного возраста, мы перечеркиваем эти цели.

Я бы хотел сказать, что возможности бюджета по наращиванию финансирования тоже ограничены. В 2008 году у нас не было практически трансферта пенсионной системы, у нас пенсионная система практически была сбалансирована. И помните, в 2009-2010 годах, невзирая на кризис и снижение доходов, в том числе Пенсионного фонда, за счет Резервного фонда мы поддержали бюджет и трансферт Пенсионному фонду. Повысили пенсии в тот момент почти на 50% за два года, несмотря на кризисную ситуацию. То есть сделали все возможное.

Но с тех пор трансферт Пенсионному фонду на цели пенсионного обеспечения составил около 2 трлн рублей и еще 1 трлн - на материнство и детство (материнский капитал, ежемесячная детская выплата, в том числе идет на пенсионеров, на медицинское обеспечение). Таким образом, 3 трлн рублей – составил ежегодно дополнительный трансферт за 10 лет на социальные цели. Это равняется сумме почти всего содержания образования в стране. И лишь чуть-чуть отстает от объемов всего здравоохранения. За 10 лет мы столько стали дополнительно давать пенсионной системе. Вопрос – если сохранить нынешние тенденции, то нам нужно будет добавлять средства для сохранения пенсии даже на нынешнем уровне. При этом мы не сможем выделять средства на повышение возможностей в сфере образования в процентах ВВП и на здравоохранение, и на другие институты развития.

Хочу сказать, что за 10 лет, с 2008 года до 2017 года трансферт пенсионной системе составил 11 трлн рублей. По-моему вы чувствуете, что это сопоставимо с тем, что сейчас обсуждается по исполнению Президентских указов - 8 трлн рублей, а ведь те 11 трлн были более весомы, чем будущие 8 трлн. Это сопоставимо со всеми программами развития страны. Это такого масштаба событие. Вот почему в течение 10 лет я неоднократно говорил, как экономист, что мы должны когда-то приступить к повышению пенсионного возраста. Конечно, делать это многоэтапно, постепенно, подготовив население. Сегодня, как уже Председатель Счетной палаты, я оцениваю концепцию этого закона, но понимаю, что по формам, темпам и некоторым другим механизмам поддержки нам еще нужно говорить.

В этой связи мы должны говорить и о соотношении в части коэффициента замещения, который по инерционному сценарию бы существенно сокращался - мы даже не удержали бы среднюю пенсию к средней заработной плате. А по сценарию Правительства, который мы рассматриваем, он будет повышаться, пусть и не так быстро, как хотелось бы. Он удержится до 2024 года в этом объеме. Повторяю, это будет рост в реальном выражении пенсий на 10% до 2024 года, и он дальше будет двигаться в сторону 40%, как декларирует Правительство, подписавшись под соответствующей международной Конвенцией.

Но сегодня я бы отметил, что нам не просто нужно говорить о повышении пенсионного возраста и вопросах медицинского обеспечения старшего поколения. Мы должны увеличить продолжительность жизни, продолжительность здоровой жизни, мы должны помочь человеку жить полноценно, дольше и соответственно в рамках программ активного долголетия. Жизнь пожилого человека должна быть полноценной. На этом надо сегодня сфокусироваться. В этой связи те программы, в том числе в рамках Указа Президента (№204), нацелены на это.

Поэтому сегодня мы не только должны говорить о том, что человек должен жить достойно, но он должен находить работу, должен проходить переобучение в течение всей жизни. Я поддерживаю инициативу по обучению граждан предпенсионного возраста - там о 80 тыс. человек в год, по-моему, идет речь. Но вообще-то переобучать должны в течение всей жизни. И вот эта система непрерывного образования у нас пока еще не создана. Ей пока не уделено достаточно внимания в Указах Президента и в финансовом обеспечении. Поэтому вопрос проблемы с нахождением работы стоит не только для тех, кому 55-60, но и для тех, кому уже 50 и 40. Поскольку жизнь меняется быстро. Поэтому вопрос обеспечения работой и поиска работы – это вопрос не только уровня пенсионного возраста, а вопрос обучения людей заранее, чтоб они находили работу и применение и в 40, и в 50, и в 60 лет.

Вопрос стоит так: двигаться вперед, создавая новую модель, или успокоиться на том, что есть сегодня, сохранив этот пенсионный возраст. Правительство и Президент в своих указах предлагают новую модель жизни для граждан пенсионного возраста. Я бы отметил, что с учетом сегодняшней демографической ситуации такое решение должно было принять любое правительство в силу тех экономических реалий, о которых я сказал ранее. При этом можно спорить о сроках, механизмах, других формах социальной поддержки.

Я очень внимательно следил за дискуссиями. Назову 2-3 вопроса, которые в основном поднимаются. Это более сложное трудоустройство гражданина после 55-60 лет. Но хочу напомнить некоторые цифры. Сегодня приблизительно 30% пенсионеров продолжают работать, но в первые годы после выхода на пенсию работают 65% пенсионеров. Т.е. больше половины. Такого нет ни в одной стране мира. Еще 15% до пенсионного возраста и не работали, и не работают. И получается только 20% уходят на пенсию с оставлением работы. Поэтому сразу хочу сказать, что 65%, которые продолжают работать, их не увольняют. Тут нет такой острой проблемы, о которой сегодня говорят.

Есть еще одна демографическая тенденция. У нас на полмиллиона в следующем году сократится количество работающего населения. У нас дефицит рабочих кадров в стране. С учётом уменьшения работающих в стране, баланс трудовых ресурсов в целом благоприятный, что смягчает проблему. Конечно, это не значит, что этих проблем нет.

В завершение остановлюсь еще на одном-двух пунктах. Это - где взять доходы. Ну, нефтяные доходы сегодня не могут служить источником для выплаты пенсий. Хотя я сам вписывал в закон о Фонде национального благосостояния достояния, что он идет в том числе на задачи сбалансированности Пенсионного фонда. Напомню, что в 2008 и 2009 годах половина Резервного фонда была потрачена на спасение бюджетной системы, включая Пенсионный фонд. А в последние годы, в том числе двухлетней рецессии, еще вторая половина Резервного фонда была потрачена. Резервного фонда сегодня нет. У нас остался только Фонд национального благосостояния. Его хватит на один такой похожий кризис. Пока у нас больше средств нет. И это непостоянный, нестабильный источник доходов. Мы не может к нему подвязывать выплаты пенсионной системы, которые должны быть гарантированы и в первую очередь выполняться.

Я также говорю о том, что возникли риски для расходов бюджетной системы. Если мы вынуждены будем поддерживать расходы бюджета на пенсии, то любой кризис, в том числе то снижение расходов, которое сегодня происходит, будет касаться в первую очередь образования (оно у нас уже сократилось), здравоохранения (не растет или растет незначительно), инфраструктура страны и дорожное строительство (не растет уже несколько лет). В этом смысле такая структура расходов и темпы ее изменения уменьшает темпы экономического роста. Соответствующее исследование мы опубликовали.

Таким образом, мы видим, что мы стоим перед выбором нового образа жизни старшего поколения и на это должны быть направлены все программы. Мы стоим перед вопросом сохранения темпов роста и наращивания темпов роста. Мы стоим перед вопросом повышения жизненного уровня пенсионеров через повышение пенсий в рамках тех параметров, которые Правительство представило.

Счетная палата в своем заключении сказала, что мы поддерживаем концепцию, но имеем замечания по расчетам. В законе нет механизма повышения пенсий, того гарантированного, о которым мы говорим. Потому что мы сегодня строим параметры по тем заявлениям, который сделал Дмитрии Анатольевич Медведев, а сегодня министр Топилин. Мы слышали о том, что должна совершенствоваться балльная система. Это, конечно, надо было обсуждать заранее. Но я считаю, что сегодня надо сконцентрироваться на обсуждении деталей и задач совершенствования этого законодательства во втором чтении.

Спасибо.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > ach.gov.ru, 21 августа 2018 > № 2711009 Алексей Кудрин


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > premier.gov.ru, 19 июня 2018 > № 2649091 Алексей Кудрин

Встреча Дмитрия Медведева с председателем Счётной палаты Алексеем Кудриным.

На встрече, состоявшейся накануне, обсуждались вопросы организации взаимодействия Правительства и Счётной палаты по реализации Указа Президента о национальных целях и стратегических задачах развития России на период до 2024 года, а также результаты проверки исполнения федерального бюджета за 2017 год.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Алексей Леонидович, во-первых, хочу пожелать Вам успеха в должности руководителя Счётной палаты. Традиционно Правительство активно взаимодействует со Счётной палатой как с очень важным контрольно-надзорным органом. Так было с Вашими предшественниками, надеюсь, что такой же режим работы сохранится и с Вашим участием. Тем более что поводов для взаимодействия очень много.

Я только что закончил заседание президиума Совета по национальным проектам. Национальные проекты в настоящий момент у нас в полной степени основаны на 204-м Указе Президента, то есть новом майском указе, где определены национальные цели развития и проекты, или приоритеты, которыми должны заниматься все, и прежде всего Правительство. Рассчитываю на то, что мы сможем и по этому направлению обеспечить нужный уровень взаимодействия, для того чтобы избежать каких-либо проблем. А если какие-либо сложности возникают – чтобы найти наиболее оптимальный способ их преодоления.

Ещё раз хотел бы выразить желание и решимость работать вместе со Счётной палатой в этом направлении.

А.Кудрин: Спасибо, Дмитрий Анатольевич. Действительно, Счётная палата по закону в том числе оценивает реализуемость и результативность выполнения стратегических целей и государственных программ. И здесь я тоже вижу хорошее поле для сотрудничества, объективной, беспристрастной оценки работы, выполнения основных показателей стратегий и государственных программ. Мы видим здесь определённый резерв, который можно использовать, для того чтобы нарастить как оценку, так и ответственность за выполнение определённых показателей, тех задач, которые поставлены Президентом. Мы можем помочь проводить те обследования, те проверки, которые покажут, что мешает в такой работе. Действительно, нацеливание на стратегические цели, на конечный результат – это одно из наших приоритетных направлений.

Конечно, мы хотим подвергнуть проверке цифровизацию и в значительной степени использовать цифровой финансовый аудит. Мы будем менять меры и подходы к проверкам, мы также будем исповедовать риск-ориентированный подход.

Борьба с коррупцией тоже записана в функциях Счётной палаты. Я сегодня в том числе хочу Вам доложить о результатах проверки отчёта исполнения бюджета 2017 года. Он в рамках подготовки очередного трёхлетнего бюджета должен быть рассмотрен Правительством. И буквально в эти дни мы разослали во все министерства результаты проверок, в том числе и соответствующие предписания. Могу сегодня сказать, что 138 документов направлено по каждому министерству и ведомству в Правительство. Мы хотели бы, чтобы до начала нового цикла проекта бюджета они были рассмотрены в установленном порядке, чтобы те замечания, те предложения, которые вынесены сотрудниками Счётной палаты, были учтены. Должен сказать, что это в том числе включает те шаги, которые связаны с административными какими-то нарушениями, и в этой связи мы тоже будем реагировать. Но в результате, я думаю, это поможет подготовить очередной трёхлетний бюджет более качественно.

Д.Медведев: Давайте этим и займёмся, тем более что уже на следующей неделе состоится комиссия по бюджетным проектировкам. Вы отлично сами знаете, как устроен бюджетный цикл. Надеюсь, что и Счётная палата действительно внесёт свою лепту в то, чтобы мы смогли подготовить качественный бюджет на ближайшую трёхлетку и посмотрели на итоги работы за предыдущий период.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > premier.gov.ru, 19 июня 2018 > № 2649091 Алексей Кудрин


Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 4 июня 2018 > № 2629626 Алексей Кудрин

Встреча с председателем Счётной палаты Алексеем Кудриным.

Президент провёл встречу с новым председателем Счётной палаты Российской Федерации Алексеем Кудриным.

А.Кудрин возглавил Счётную палату 22 мая.

* * *

В.Путин: Алексей Леонидович, приступили?

А.Кудрин: Да, я приступил к своим обязанностям неделю назад, и уже первая неделя была очень насыщенной.

Завершается цикл работ, проверок во всех министерствах и ведомствах по отчету за прошлый год. Могу сказать, что почти в каждом министерстве или ведомстве хоть небольшие, но есть недочеты в исполнении государственных программ, неисполнение определенных показателей, финансовые нарушения – где-то меньше, где-то больше. Почти все министры и руководители ведомств получат представления.

По результатам прошлого года десять материалов уже направлены в прокуратуру. В целом за прошлый год в результате работы Счетной палаты 136 материалов направлены в правоохранительные органы, из них 86 – в прокуратуру. Открыто 35 уголовных дел. Это по результатам работы в прошлом году. То есть очень много материалов, которые требуют исправления ситуации.

Но сейчас я хочу сделать акцент на то, чтобы перевести проверки в большей степени на оценку результатов эффективности для достижения конечного результата стратегических целей Вашего указа в мае этого года и государственных программ, которые будут сопровождать выполнение этих стратегических целей. Точно описать результат, как эти ресурсы влияют на их достижение, и как шаг за шагом достигается этот результат, это станет ключевым направлением работы Счетной палаты, не снижая той работы, которая связана с анализом чисто финансовых показателей, целевого использования ресурсов, и, конечно, как я сказал, эффективности использования финансовых средств.

В.Путин: Алексей Леонидович, но если Вы, используя свой опыт и свои знания, безусловно, очень обширные, и свое отношение к делу, которое я очень хорошо знаю, мне это все хорошо известно, предвидите такое новое качество работы Счетной палаты, это было бы очень хорошо. Это очень бы помогло в достижении конечного результата, ради которого мы все работаем.

Собственно говоря, формальная работа важна на предмет целевого использования, нецелевого использования, эффективности в целом, но оценка с точки зрения получения конечного результата – это самое главное. И если бы Вам удалось выстроить работу Счетной палаты именно таким образом, то это было бы очень хорошо. Регулярный отчет перед депутатами Государственной Думы, чтобы они имели возможность посмотреть на то, как расходуются государственные средства, заложенные ими в бюджет, в Закон о бюджете, ну и соответствующим образом могли бы ориентировать уже Правительство Российской Федерации, мне своевременно об этом доложить. Я думаю, что это очень помогло бы делу.

А.Кудрин: Да, мы так и собираемся делать. В ходе обсуждений при утверждении на должность эти основные подходы были обсуждены со всеми фракциями, на заседании Государственной Думы. Сейчас мы их обсудили на коллегии Счетной палаты. В целом они поддержаны и поэтому акцент на достижение результата мы будем проводить.

Это потребует некоторого уточнения методов контроля, стандартов контроля, чтобы и сами инспектора, и министерства понимали те требования, которые предъявляются, что за результаты будет более ответственный спрос, чем за только чисто исполнение процесса, связанного с финансированием.

Также мы говорили о необходимости дополнительной открытости работы министерств и ведомств. Потому что чтобы оценивать результат, нужно больше данных сделать открытыми, которые обсуждаются и могут анализироваться.

Соответственно, и работа по борьбе с коррупцией тоже остается в приоритетах Счетной палаты.

В.Путин: Очень хорошо.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 4 июня 2018 > № 2629626 Алексей Кудрин


Россия > Финансы, банки > bfm.ru, 23 апреля 2018 > № 2593153 Алексей Кудрин

Рубль не вернется. Кудрин не ждет восстановления курса в ближайшее время

Вернуться к предыдущим позициям в ближайшие дни или даже два-три месяца вряд ли возможно, считает глава Центра стратегических разработок

Курс рубля в ближайшие два-три месяца не вернется к показателям начала апреля, считает глава Центра стратегических разработок, бывший министр финансов России Алексей Кудрин. Об этом он заявил в интервью НТВ:

— Рубль закрепился, может быть, сейчас на новой величине, и здесь нужно сказать, что произошедшее падение не исключительно слухами или этими эмоциями наполнено. Нужно, к сожалению, признаться, что западные фонды переоценили политические риски в отношении инвестирования в Россию. Эта переоценка уменьшения этих лимитов — это фундаментально, это уже серьезный показатель. Поэтому рубль не восстановился окончательно.

— Но восстановление возможно, на ваш взгляд?

— Пока нет. Пока мы видим, что процесс идет. Он инерционен, но пока, к сожалению, связан с сохранением санкций. И раз эта переоценка произошла, вернуться к предыдущим позициям в ближайшие дни или даже два-три месяца вряд ли придется.

В начале апреля за доллар давали около 58 рублей. В каком направлении будет двигаться рубль в ближайшее время и какие факторы станут определять это движение? Business FM обсудила эти вопросы с портфельным менеджером Александром Крапивко:

— Чего ожидать в ближайшее время от российской валюты?

— Я думаю, ничего хорошего. Я полностью согласен с Кудриным. Геополитические риски переоценены, такого большого вложения со стороны резидентов уже ожидать не приходится, скорее всего, будет обратный поток. А если будет обратный поток, то в лучшем случае рубль будет колебаться на каких-то уровнях и потихоньку сползать. То, что произошло две недели назад, это большое, изменяющее картину событие, и, какова бы ни была нефть, я не думаю, что у нас будет какое-то укрепление. 58 рублей за доллар мы уже больше не увидим. Если сейчас еще начнет падать нефть, то бегство капитала из России будет с удвоенной силой. Какого-то ужаса, до 80 рублей за доллар, я пока не вижу.

— Какие факторы будут все-таки определять движение российской валюты?

— Все те же: нефть, геополитика, то есть любое негативное высказывание насчет России со стороны США, возможно, снова санкции и так далее. Это будет ослаблять российскую валюту. Но я не думаю, что это будет обвал, то есть это будет честное сползание.

— 58 рублей за доллар можно забыть на какое-то время или совсем забыть?

— У нас в истории, если мы забываем, то слово «совсем» даже очень применимо. Я думаю, что будет продолжена девальвация. И эта девальвация выгодна властям России, чтобы продавать нефть за более высокую цену в рублях, а население привыкло.

— Если говорить о лете, каких курсов примерно к доллару и евро можно ожидать?

— Все завязано на высказываниях политических лиц и цену на нефть. Но летом у нас обычно затишье до августа, а в августе возможно все.

Ранее министр финансов Антон Силуанов выразил уверенность в том, что рубль вернется на прежние позиции. Сейчас российская валюта вновь теряет в весе: торги идут выше 62 рублей за доллар и около 76 рублей за евро.

Россия > Финансы, банки > bfm.ru, 23 апреля 2018 > № 2593153 Алексей Кудрин


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 27 ноября 2017 > № 2403811 Алексей Кудрин

Алексей Кудрин - либеральный друг Путина, намеренный реформировать Россию

Артуро Эскарда | La Vanguardia

"Сейчас, когда до выборов в России осталось неполных четыре месяца, никто не сомневается, что Владимир Путин останется в Кремле еще на шесть лет, в отличие от премьер-министра Дмитрия Медведева, который представляет собой политический труп и, возможно, будет заменен одним из его злейших врагов, экс-министром финансов Алексеем Кудриным", - пишет в статье, опубликованной La Vanguardia Артуро Эскарда, корреспондент информагентства EFE.

"Кудрин, которого считают одним из самых либеральных политиков в окружении Путина, в прошлые выходные сказал, что готов возглавить правительство после президентских выборов, которые состоятся в марте", - поясняет автор.

"Это не мне решать. (...) Но все, что можно сделать для того, чтобы будущее правительство было более успешным, чем предыдущее, я готов делать", - сказал Кудрин, когда в интервью, показанном в выходные телеканалом "Россия", его спросили о слухах, что после выборов он возглавит кабинет министров.

"Нынешний срок Путина ознаменован возвращением к авторитаризму и напряженности в отношениях с Западом, особенно после аннексии Крыма, но также застоем в экономике и заметным снижением уровня жизни граждан. Возможно, Кудрин - либерал, обеспечивший российскому президенту его наилучшие результаты в экономической сфере, отвергающий международную изоляцию и агрессивную внешнюю политику, делающий ставку на реформу экономики и системы управления, - окажется "тузом в рукаве", тайным кандидатом Путина, который должен осуществить неожиданный поворот всего его курса", - пишет издание.

Автор поясняет, что Кудрин уже несколько лет разрабатывает по поручению Путина стратегию развития России.

"Путин выслушивает Кудрина, даже приказывает правительству Медведева изучить целесообразность его предложений, но до сих пор обращал на него очень мало внимания", - считает автор.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 27 ноября 2017 > № 2403811 Алексей Кудрин


Россия > Госбюджет, налоги, цены > mirnov.ru, 22 ноября 2017 > № 2493229 Алексей Кудрин

РАБОТАЮЩИЕ ПЕНСИОНЕРЫ ПОТЕРЯЮТ ТРЕТЬ ПЕНСИИ

Экс-министр финансов Алексей Кудрин заявил, что денег на выплату пенсий в стране нет. Правительство возмутилось: денег полно! Кому верить, разбирался «Мир Новостей».

На вопрос журналистов, остались ли в России деньги на выплату пенсий, Кудрин ответил: «Скажу прямо: да, не осталось». Опровергать бывшего министра финансов тут же кинулись все правительство и Пенсионный фонд РФ.

Так, вице-премьер РФ Ольга Голодец сообщила: «Эта ситуация абсолютно не соответствует действительности, все деньги в Пенсионном фонде есть. У нас заложены средства на исполнение всех обязательств».

Так кто же прав? Как говорят независимые экономисты, правы в этом споре... все, но... каждый по-своему.

«Конечно, чтобы с завтрашнего дня в стране просто перестали платить пенсии, такого никогда не будет. Просто будут увеличивать пенсионный возраст, количество баллов, отменят индексацию, обесценят пенсии посредством инфляции, не исключено, что отменят пенсии работающим пенсионерам. В итоге количество получающих пенсии сократится, а оставшиеся пенсионеры будут получать на руки копейки», - уверен социолог Роман Заваришин.

Действительно, с одной стороны, правительство заявляет о том, что денег на выплату пенсий с избытком, а с другой - те же самые чиновники уже несколько лет выдумывают разные приемы, чтобы сократить расходы.

Так, уже никто не сомневается в том, что после выборов президента пенсионный возраст и мужчин, и женщин будет повышен - вероятнее всего, на 5 лет. В условиях кризиса женщины старше 55 лет и мужчины старше 60 лет вряд ли смогут найти себе работу. Значит, эту категорию людей правительство заведомо обрекает на нищенское существование.

Напомним, что в 2016 году в России впервые не была проведена индексация пенсий. В следующем году индексацию обещают - на 3,7%, как говорится, кошкины слезки. Это якобы больше инфляции на 0,5%. При этом, по прогнозам экспертов, курс доллара по отношению к рублю вырастет за год на 10%, то есть реальная инфляция составит не менее 10%. Так что пенсии, конечно, платить будут. Но что на эти пенсии можно будет купить?

«Сейчас обсуждается ограничение выплат работающим пенсионерам», - огорошил Кудрин (а он - на минуточку - советник президента, а не просто отставной министр на отшибе).

Правительство уже официально заявило о том, что индексировать пенсии работающим пенсионерам снова не будут. Такова практика с 2016 года. При реальной ежегодной инфляции около 10% за три года работающие пенсионеры потеряют треть пенсии в реальном выражении.

Но этой экономии, похоже, не хватит, чтобы худо-бедно выплачивать пенсии. «В апреле прошлого года «Ведомости» сообщали о том, что Минфин подготовил проект, полностью отменяющий пенсии работающим пенсионерам, - продолжает Заваришин. - Однако накануне президентских выборов пойти на эту крайнюю меру не решились. Что будет после весны 2018-го? Неизвестно».

Тем временем глава Комитета Госдумы по труду, социальной политике и делам ветеранов Ярослав Нилов признался в том, что после выборов президента грядет пенсионная реформа, призванная сократить количество пенсионеров в стране: увеличивать будут стаж и возраст, сообщил депутат.

«В принципе это происходит уже и сегодня, когда, достигнув пенсионного возраста, у людей не хватает страхового стажа или заработанных страховых баллов», - добавил Нилов.

Аделаида Сигида

Россия > Госбюджет, налоги, цены > mirnov.ru, 22 ноября 2017 > № 2493229 Алексей Кудрин


Россия > Госбюджет, налоги, цены > mirnov.ru, 15 сентября 2017 > № 2501405 Алексей Кудрин

СЭКОНОМИТЬ НА ЧИНОВНИКАХ МОГЛИ БЫ И БОЛЬШЕ

Министерство финансов РФ выступило с инициативой - сэкономить на командировочных расходах чиновничества.

Речь идет о том, чтобы сократить число высших чиновников, которым государство оплачивает проживание в двухкомнатных гостиничных номерах высшей категории во время командировок.

Сегодня оплата проживания в них, согласно указу президента от 2005 г., возмещается всем гражданским служащим, занимающим высшие должности гражданской службы категории «руководители». В нее входит большая группа чиновников - от первых заместителей федерального министра до заместителей начальников главных управлений. Командированным чиновникам рангом пониже оплачиваются только однокомнатные номера.

Минфин предлагает ограничить перечень тех, кто может жить в лучших гостиничных номерах за счет бюджета, оставив эту привилегию лишь самым высокопоставленным госслужащим.

В пояснительной записке к инициативе говорится, что поправки в указ президента подготовлены «в целях оптимизации расходов федерального бюджета». По мнению авторов проекта, мера сэкономит бюджету до 700 млн рублей.

Экономия на люксах - дело хорошее, однако не мешало бы вообще строже подходить к оформлению командировок служащих, ведь сегодня практически любой вопрос можно решить дистанционно, с помощью интернета. Для этого вовсе не обязательно чемоданы паковать.

Задуматься не мешало бы и о непомерном количестве разнообразных должностных лиц. Сегодня одних только федеральных чиновников в России насчитывается порядка 1,4 млн человек, около 2% от общей численности экономически активного населения. А ведь еще есть чиновники муниципального и регионального уровней, численность которых также велика.

Радикальную инициативу недавно выдвинул глава комитета гражданских инициатив Алексей Кудрин, он предложил в целях экономии уволить 30% чиновников. В самом деле, затраты по разделу «общегосударственные вопросы» (содержание чиновничества) в федеральном бюджете превышают совокупные расходы на образование и здравоохранение: 1,1 трлн рублей против 902 млрд. Так что при наличии политической воли можно найти и другие, более существенные источники экономии, чем экономия на гостиничных номерах.

Борис Невис

Россия > Госбюджет, налоги, цены > mirnov.ru, 15 сентября 2017 > № 2501405 Алексей Кудрин


Россия > Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ > mirnov.ru, 10 сентября 2017 > № 2501413 Алексей Кудрин

КУДРИН ПРЕДЛОЖИЛ ЗАМЕНИТЬ ЧИНОВНИКОВ КОМПЬЮТЕРАМИ

Глава Центра стратегических разработок (ЦСР) Алексей Кудрин считает, что более масштабное применение компьютерных программ в системе госуправления позволило бы значительно сократить штат чиновников и, соответственно, значительно снизить бюджетные расходы.

По словам Кудрина, эксперты проанализировали, к каким результатам может привести внедрение цифровых технологий в систему госуправления. Их исследование продемонстрировало, что всего за 6 лет число госслужащих в стране можно будет сократить на треть, а расходы на государственное управление снизятся на 0,3% ВВП.

Кудрин отметил, что цифровизация предполагает отказ от лишних ведомств и создание более прозрачных потоков информации, что также позволило бы заметно сократить сроки решения различных межведомственных вопросов, пишут «Известия».

По словам экс-министра, на сегодняшний день в правительстве не существует программы цифровизации госуправления, однако ЦСР готовится внести соответствующую инициативу на рассмотрение властей.

Федор Карпов

Россия > Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ > mirnov.ru, 10 сентября 2017 > № 2501413 Алексей Кудрин


Россия. ЦФО > Образование, наука > fadm.gov.ru, 18 июля 2017 > № 2247408 Алексей Кудрин

Алексей Кудрин: нам нужно оптимизировать государство

Одним из ключевых вызовов для экономики России является риск технологического отставания. По словам председателя совета Центра стратегических разработок Алексея Кудрина, это может случиться уже в ближайшие 10 – 15 лет. Ответом на такой вызов, по мнению эксперта, должно стать создание новой модели технологического развития страны.

«Эффективность и количество функций, которое взвалило на себя государство, не соответствует вызовам современной экономики. Нам нужно оптимизировать государство, сделать его более эффективным. Главный вызов, с которым столкнётся Россия в ближайшие годы — потеря статуса технологической державы. Если это произойдёт, то мы будем расти медленнее, чем остальной мир. Ответить на это необходимо созданием своей модели технологического развития», — заявил глава ЦСР на встрече с участниками Всероссийского молодёжного образовательного форума «Территория смыслов на Клязьме».

Ключевыми приоритетами развития, по Кудрину, являются «современное государство, технологическое развитие и человеческий капитал».

Рост расходов бюджетной системы на образование и здравоохранение, по словам Кудрина, повлечёт за собой улучшение качества человеческого капитала.

Среди целей, обозначенных в Стратегии ЦСР, Алексей Кудрин выделил снижение к 2024 году числа контрольных функций государства на федеральном уровне в два раза, снижение в 1,3 раза доли государства в экономике, увеличение доли малого и среднего бизнеса с 20% до 30% ВВП, а также увеличение с 2% до 4% доли граждан, планирующих открыть свой бизнес в течение трёх лет.

Молодым людям господин Кудрин порекомендовал учиться не знаниям в одной определённой области, а овладевать навыками быстрой работы с большими данными и умением оперативно анализировать их.

Отвечая на вопрос одного из участников форума про эффективные методы борьбы с коррупцией в нашей стране, руководитель Центра стратегических разработок обратил внимание на системы работы с большими данными.

«В целом, коррупцию в нашей стране можно победить созданием новой системы госуправления, в которой особое внимание будет уделено работе с кадрами, в том числе при помощи контроля за работой каждого специалиста на основе технологии больших данных», — сказал Алексей Кудрин.

Напомним, Всероссийский молодёжный образовательный форум «Территория смыслов на Клязьме» проходит во Владимирской области с 27 июня по 20 августа 2017 года. В этом году площадка примет 7 тематических смен. Участниками третьей образовательной смены стала 1000 молодых специалистов в сфере экономики и бизнеса.

Партнёрами третьей смены форума являются Центр стратегических разработок, ПАО «Сбербанк», ПАО «ВТБ» и национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики».

Организатором мероприятия является Федеральное агентство по делам молодежи.

Россия. ЦФО > Образование, наука > fadm.gov.ru, 18 июля 2017 > № 2247408 Алексей Кудрин


Россия > Госбюджет, налоги, цены > mirnov.ru, 19 июня 2017 > № 2509467 Алексей Кудрин

КУДРИН ПРЕДЛОЖИЛ СОКРАТИТЬ ЧИНОВНИКОВ

«Ты их в дверь - они в окно» - эта крылатая фраза из песни Владимира Высоцкого была написана совсем по другому поводу, но все-таки может послужить эпиграфом к «пьесе» под названием «Оптимизация госаппарата, или сокращение чиновников».

Напомним, совсем недавно на стол главы государства легла программа реформ, созданная Центром стратегических разработок (ЦСР) под руководством его главы Алексея Кудрина. Стало известно, что в документе содержится раздел, посвященный реформе госуправления.

В прессу просочились некоторые детали. Например, Кудрин предлагает в 2018-2024 гг. сократить госаппарат и затраты на него примерно на 30%. Что ж, кажется, эта мера необходима.

Судите сами: расходы на так называемые общегосударственные вопросы (содержание госаппарата) запланированы на уровне 7,4% от расходов бюджета 2017 г. А на образование и здравоохранение, вместе взятые, - всего 5,5%. В денежном выражении - 1,1 трлн рублей и чуть более 900 млрд соответственно.

Давно пора ликвидировать эту вопиющую диспропорцию. Так что же, будем устраивать Кудрину овацию? Или, как говорил персонаж культовой советской кинокомедии, «торопиться не надо»?

Сокращать чиновников пытались люди покруче Кудрина, а именно все лидеры новой России. Почин положил Борис Ельцин, ровно 20 лет тому назад приказавший сократить численность сотрудников федеральных министерств и ведомств.

Затем, на самой заре своего президентства, 10-процентное сокращение госаппарата объявил Владимир Путин. В 2011-м его решил переплюнуть преемник - Дмитрий Медведев. Велел провести в течение двух лет аж 20-процентное сокращение.

И что же? Да ничего ровным счетом!

Если в 2000 г. служащих госорганов и органов местного самоуправления, по данным Росстата, было 79,4 на 10 тыс. населения, то ныне, спустя 17 лет, стало уже 148,3 на те же 10 тыс. граждан РФ. То есть выросло почти вдвое. Для сравнения: на пике расцвета бюрократии, в 1985 г., в СССР госслужащих на 10 тыс. населения приходилось всего 73 человека.

Почему же чиновничьи ряды никак не желают редеть? Их сокращают, а они растут как на дрожжах, размножаются не то почкованием, не то спорами, не то еще каким-то диковинным способом.

На самом деле никаких чудес тут нет. Как у нас издревле водится, наказывают, то есть в данном случае сокращают невиновных, даже полезных рядовых чиновников, занятых нужной рутиной. Награждают же (оставляют на работе, а то и повышают) их разнообразных начальников-замов, над ними ставят первого зама и т.д.

Кроме того, известно множество способов провести сокращение формально. Например, ликвидировав вакансии. Или переместив нужных людей в подведомственные учреждения. Станут числиться сотрудниками какого-нибудь ФГУПа, формально уже не считаясь чиновниками, а на самом деле продолжая трудиться в министерстве. Как только очередная кампания по сокращению завершается, их возвращают на прежние должности.

Словом, всякий раз, когда российские власти заявляют о необходимости оптимизации, сиречь сокращении, чиновничьего аппарата, происходит ровно противоположное. Твердят «белое», а выходит все время «черное». Как говаривал первый президент России: тенденция, однако.

Поэтому-то и не тянет устраивать праздничную иллюминацию и бить в литавры по поводу кадровых предложений г-на Кудрина, которые, как нам стало известно, уже обсуждают в Кремле. У Алексея Леонидовича намерения, несомненно, благие. Но мы то знаем, куда, в какое неприятное место вымощена ими дорога.

Может, пока не поздно, Кудрину свой план сокращения госаппарата отозвать? Не то он опять распухнет, отъев еще один жирный кусок бюджета.

Максим Грегоров

Россия > Госбюджет, налоги, цены > mirnov.ru, 19 июня 2017 > № 2509467 Алексей Кудрин


Россия. СЗФО > Госбюджет, налоги, цены > mirnov.ru, 7 июня 2017 > № 2509714 Алексей Кудрин, Никита Исаев

ВЛАСТЬ ВЫДАЕТ ЖЕЛАЕМОЕ ЗА ДЕЙСТВИТЕЛЬНОЕ

Выступая на пленарной сессии Петербургского международного экономического форума, президент России заявил о том, что российская экономика вступила в новую фазу подъема.

Этот тезис Владимир Путин мотивировал рядом цифр. Например, он сообщил, что ВВП страны растет уже три квартала подряд, по итогам апреля рост составил 1,4%.

Что касается инфляции, то она, по словам главы государства, по итогам года «будет ниже целевой, то есть ниже 4%». Президент также заявил, что наблюдается оживление потребительской активности, в частности, потому, что увеличиваются продажи автомобилей.

Экс-министр финансов, глава Центра стратегических разработок Алексей Кудрин, активно участвовавший в работе Петербургского форума, в целом разделяет оптимистический настрой президента.

«Те точки, о которых говорил Путин, важны для быстрого развития экономики. Это означает, что мы вышли из стагнации и будем развиваться, то есть прекратится тенденция снижения уровня жизни», - заявил Кудрин.

По его прогнозу, к концу года произойдет «небольшое повышение уровня жизни, в пределах 2-3%». А это значит, что средняя зарплата в стране увеличится на тысячу рублей.

«Складывается впечатление, что министры доносят информацию до президента, занятого международной повесткой, в некорректном, удобном только для них виде, чтобы оправдать свою недееспособность, - говорит директор Института актуальной экономики Никита Исаев. - Иначе объяснить такую позитивную интерпретацию имеющейся статистики не получается. За формальным ростом перечисленных показателей кроется стабильная деградация нашей экономики.

Реальные располагаемые доходы населения продолжают снижаться (в апреле они упали на 7,6%), потребление домохозяйств, соответственно, тоже неуклонно снижается, показатели обрабатывающей промышленности снижались в феврале, марте и апреле. А обозначенный рост ВВП объясняется только возросшими ценами на нефть.

Достижение рекордно низкой инфляции - вообще не повод для гордости с учетом тех методов, что применяло правительство. Инфляция опустилась в немалой степени за счет того, что у людей просто нет денег на покупки. А раз нет спроса, то и цены не растут.

Да и ориентироваться на продажи автомобилей тоже бессмысленно: дилеры зачастую манипулируют статистикой, то завышая, то занижая показатели для «оптимизации работы с поставщиками». А часть машин и вовсе продают в соседние страны.

Так что заявления о развитии нашей экономики выглядят просто оправданием прежнего уклада работы правительства, но только при $50 за баррель нефти».

Андрей Князев, Борис Невис

Россия. СЗФО > Госбюджет, налоги, цены > mirnov.ru, 7 июня 2017 > № 2509714 Алексей Кудрин, Никита Исаев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 1 июня 2017 > № 2471776 Алексей Кудрин

Кудрин: кризис закончился только с точки зрения формальных показателей рецессии, доходы падают

Ждать ли налоговой реформы? Почему быть судьей в России больше не престижно? Договорились ли в правительстве насчет идеи «22/22»? Об этом экс-министр финансов рассказал Business FM в кулуарах ПМЭФ

Россия из кризиса не вышла — об этом Business FM заявил Алексей Кудрин в кулуарах Петербургского экономического форума. По его словам, в экономическом смысле рецессия закончилась, однако реальные доходы населения продолжают падать, а значит, об окончании кризиса говорить нельзя. С бывшим министром финансов, главой Центра стратегических разработок беседовал главный редактор радиостанции Илья Копелевич.

Алексей Леонидович, вначале все-таки о встрече с президентом. Вы сказали, что никакие окончательные сроки для представления не названы. Тогда вопрос общий: все-таки на ваш взгляд что должно стать главным элементом, главным драйвером повышения темпов роста российской экономики до темпов выше мировых, 3%, о которых мы мечтаем?

Алексей Кудрин: Действительно, идет экономический форум, но я хочу уточнить: президент ставил задачу перед Центром стратегических разработок подготовить предложения к стратегии к 1 мая этого года. Предложения подготовлены, сегодня у нас есть полная, целостная, просчитанная стратегия, будем называть это «проект стратегии», как видят его эксперты, целая группа, команда экспертов. По договоренности с администрацией мы представили ее президенту лично, в руки, 30-го числа на встрече с ним, когда мы презентовали эту стратегию. То есть она отдана ему. Теперь начинается новый этап работы. Администрация президента будет более тщательно рассматривать конкретные обоснования предложения, они будут докладываться главе государства. Я, видимо, тоже буду докладывать ему конкретные вопросы. То есть начинается новый этап работы уже лично с президентом. До этого, последние полгода, у меня были с ним встречи примерно с частотой одна в два месяца.

Важное уточнение: в газетах написали после позавчерашней вашей встречи, что вы неделю встречаетесь. Но сейчас вы внесли ясность.

Алексей Кудрин: Во-первых, осенью встречи тоже проходили примерно с такой же частотой. Сначала президент на них утвердил план работы. Затем мы с ним обсуждали некоторые детали подходов, чтобы мы понимали тот коридор, в котором тоже готовы работать. Например, уже в этом году, в феврале, я ему докладывал предложения по развитию судебной системы.

Этого и ждали, собственно, от вас, об этом мы с вами говорили в январе, и вы сказали, что это впереди, и это, может быть, самая тонкая часть работы, но у вас есть мандат на это в том числе...

Алексей Кудрин: После того, как он дал поручение подключить специалистов Верховного суда, главного управления, они тоже рассмотрели предложения. Сегодня мы находимся в стадии согласования отдельных предложений, деталей.

Вы пока не готовы раскрывать основные идеи этой части стратегии?

Алексей Кудрин: Могу сказать только некоторые вещи: это связано с повышением независимости судей, давлением административного характера, внутрисудебной иерархии, повышения роли квалификационных комиссией, очень серьезные повышения требований к отбору судей. Быть судьей больше не престижно. Это больше не верх юридической карьеры человека. Сегодня это стало более простой профессией, на которую очень трудно отобрать квалифицированных людей. Она не так высоко оплачивается, как хотелось бы, по сравнению, например, с теми, кто работает в адвокатуре, даже в некоторых министерствах. Туда сегодня приходят менее подготовленные люди, чем в других сферах деятельности. Как ни странно, такое происходит. Мы повышаем и оплату, и требования по отбору, и подготовка непрерывна, тестирование. Целый ряд факторов только в комплексе дадут эффект, чтобы судья принимал независимое профессиональное суждение.

Если говорить в целом, то это большой набор небольших мер, а не некое революционное смахивание со стола существующих, не внушающих большого доверия обществу судей?

Алексей Кудрин: Это невозможно. В этой связи только в течение шести лет можно добиться существенного увеличение прослойки более профессиональных, более смелых судей, при этом и другие судьи, которые в этой системе работают, существенно почувствуют свою поддержку. Мы понимаем, что сегодня есть давление с разных сторон на судью. Судья должен быть авторитетным, объективным и независимым. Мы знаем, как сегодня трудно быть судьей в нашем обществе. Поэтому мы должны повысить их возможности и престиж.

Перейдем к экономике как таковой. Глава Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) Александр Шохин не так давно сказал, что тема налоговой реформы ушла, как он выразился, в заоблачные выси и перестала обсуждаться. Президент на съезде РСПП сказал: давайте мы сначала все решим и только потом заявим об этом. Так что не жду от вас откровений, но скажите, самое главное: с вашей точки зрения, налоговая реформа необходима, или ее, может, и не будет?

Алексей Кудрин: Во-первых, предложение Центра стратегических разработок — не поднимать и не менять все ключевые ставки налогов. Мы считаем, стабильность в этих правилах игры важнее.

То есть налоговой реформы может и не быть вовсе?

Алексей Кудрин: Некоторые шаги мы тоже предлагаем, например, нужно продолжать налоговый маневр в нефтяной сфере. Сегодня вся нефть выводится с экспортной пошлиной: чтобы отвезти нефть на экспорт, нужно заплатить еще в бюджет, а потом уже продать и с налогов еще раз заплатить. Мы считаем, что это неэффективный механизм, нигде в мире такое уже не сохранилось. Полагаем, экспортные пошлины нужно отменить, а конечные налоги — чуть-чуть повысить, то есть уменьшить количество платежей, но они должны немного повыситься как налоги.

Это важная, но отраслевая история.

Алексей Кудрин: Это отраслевая история, но, как ни странно, она несет увеличение производительности сектора в целом.

К идее «22/22» вы как-то относитесь или пока не будете формулировать?

Алексей Кудрин: Идет дискуссия в правительстве, в правительстве тоже не договорились по этому маневру, пока высоких эффектов мы не видим. Все мы ведем дискуссию.

Говоря в целом о концепциях программы, их как бы три. Ваша, правительство работает, стараясь объединить, ну и Столыпинский клуб. Мне лично кажется, что очень многие элементы становятся похожи, и главное разногласие остается со Столыпинским клубом — насчет кредитной эмиссии. Но все-таки, вы могли бы рассказать, что ценного вы взяли у коллег-конкурентов?

Алексей Кудрин: Так получилось, что мы работаем параллельно с правительством. Вообще, все наши предложения, все наши разработки шли с министерствами и ведомствами. Эксперты приносили министерствам и ведомствам, предлагали, и мы вместе отбираем. Где-то министерство, кстати, очень активно и тоже идеи генерирует хорошо. Кстати, все с энтузиазмом работают над новой стратегией. Поэтому, когда объявилось послание президента по поручению правительства тоже разработать, но уже не стратегию, а план действий, то нам пришлось определенные усилия с правительством объединить, потому что мы вместе и так работали. Единственное, что некоторые разделы у них более проработанные, некоторые у нас. Плюс, у нас их больше, потому что мы затрагиваем ту сферу, которая не в ведении правительства. В данном случае, вот этот мандат о работе судебной, правоохранительной деятельности.

Более широкий политический фактически мандат.

Алексей Кудрин: Да. Международная деятельность — у нас больше мандат, в наших подходах. У нас есть различия с правительством, с Минфином, даже с Минэкономикой по поводу доли той самой цены отсечения, сверх которой от цены на нефть тратить, где тратить, а где накапливать. И я чуть-чуть мягче отношусь к этой позиции, чем министерство финансов. Ну и по величине дефицита — я тоже считаю, что чуть-чуть его можно скорректировать. За исключением этого, мы очень близки с правительством.

Верите ли вы в возможность рывка технологического сектора российской экономики. Если верите, то, что вам дает основания для этой веры.

Алексей Кудрин: Я верю. Знаете, Россия притом, что она сегодня заметно стала отставать в технологическом развитии от стран-лидеров, тем не менее, имеет хороший потенциал. Самый главный потенциал — это люди. Имеется в виду и наше образование, которое тоже не соответствует уже новым вызовам, но, по крайней мере, это хороший базис.

Вот уже 25 лет, как этот базис существует, и огромные усилия вроде бы прилагаются в форме институтов развития. Во всех, так сказать, формах.

Алексей Кудрин: Согласен. Показатели инновационной деятельности не меняются уже на протяжении десяти лет. Да, действительно, так и есть. Вот почему мы видим, что некоторые инициативы, которые уже работают в правительстве, нужно масштабировать в разы. Например, есть такая инициатива — национально-технологическая. Я считаю, это абсолютно правильный, своевременный шаг, который в свое время поддержал президент несколько лет назад, но масштаб ее нужно как минимум удесятерять..

Вы имеете в виду финансовую поддержку этой инициативы? Не все знают — мы недавно рассказывали тоже про это, как некий общий формат, объединяющий институты развития.

Алексей Кудрин: Если так, в общем, это выделение самых новейших отраслей, которые сделают по анализу специалистов будущую мировую экономику.

Заглянуть в рынки 2025-2035 годов.

Алексей Кудрин: И предложить нашим предпринимателям в этой области при поддержке небольших государственных финансовых вливаний придумать свои проекты в этих самых новейших отраслях. В этом смысле, я считаю, это полезная очень инициатива. Но у нас, вообще-то, есть центр, где это делается. Один в стране. Ну, есть близкие, похожие…

Назовите. Я, честно говоря, не знаю.

Алексей Кудрин: Имеется в виду АСИ в Москве. Здесь есть центр Агентства стратегических инициатив.

Собственно, формируется подход к этой инициативе.

Алексей Кудрин: Да. Они собирают специалистов из разных уголков страны и разных центров. Но вообще-то должно быть минимум пять независимых, а лучше — десять таких центров в стране. В разных регионах. И в Татарстане, допустим, пытаются что-то сделать. Например, в Петербурге один только Политехнический университет сопоставим со многими другими такими центрами. В этом смысле близкие есть, аналоги такого рода центров, но нам нужно иметь десять по стране. С хорошей подпиткой, с хорошими квалифицированными специалистами, которые пытаются с молодежью, со специалистами рынка придумать эти новые стартапы в самых новейших областях и поддержать.

А у вас перед глазами есть хотя бы несколько позитивных примеров создания тех компаний?

Алексей Кудрин: Конечно. Вы знаете, российские компании в области искусственного интеллекта уже заработали и используются в мире. Их несколько. (Не только «Яндекс»), их больше. Они, может, пока небольшие, но привлекаются западными крупными мировыми компаниями в разработки своих отдельных моделей — как самоуправления, так и расчетов их проектов. И, в общем, это хороший позитивный пример. Ну, таких я знаю три десятка. Конечно, это немного в масштабе страны. Вот нам нужно масштабировать это. С точки зрения технологического предпринимательства — это целая цепочка шагов. Это обучение в школах технологической грамотности. Это в университетах оснащение всех наших лабораторий физики и химии технологии, создание малых предприятий. Это создание крупных научно-технологических консорциумов, в которых объединятся несколько производителей в России, несколько потребителей, когда вместе они говорят: «Мы в этой сфере в стране находимся на более низком уровне по сравнению с другими странами». Мы складываем усилия, помогаем друг другу, чтобы эту технологию в стране освоить, чтобы мы были страна с компетенцией в этой области. Вот таких консорциумов мы считаем 15-20 нужно создать. И они уже начинают создаваться. Мы считаем, что по модернизации крупных компаний или средних мы должны дать дополнительные возможности. Чтобы были востребованы или применены в производстве какого-то продукта новые технологии. Например, сегодня самые успешные экспортеры России — 60% наших экспортеров — используют новейшие технологии Запада. То есть без новейших компонентов ты не сделаешь свой инновационный продукт. Значит, мы должны облегчить этот обмен на импорт и на экспорт. Там целая серия предложений, которые сегодня дадут продвижение технологической повестки в России.

Финальный и простой вопрос. Кризис закончился?

Алексей Кудрин: Вы знаете, с точки зрения формальных показателей рецессии — он закончился. У нас в этом году рост. А жизненные реальные доходы населения продолжают падать. И это мне не позволяет говорить с полной уверенностью, что мы уже вышли из зоны кризиса. Повторяю: в экономическом смысле — да, вышли. А с точки зрения самочувствия населения… у нас за последние четыре месяца, за первые четыре месяца этого года, опять упали реальные доходы населения на 2%.

Вы согласны с тем, что было опубликовано в «Ведомостях»? Целевой прогноз Минэкономразвития о том, что при выходе на приличные темпы роста экономики достижения уровня реальной заработной платы 2013 года наступит там не раньше 2023-2025 годов. То есть отстающий рост реальных доходов по сравнению с макроэкономическими показателями.

Алексей Кудрин: Да, они немножко будут отставать. Но там, к сожалению, я видел, что в ряде газет опубликовали неправильные таблицы Минэкономразвития. Я перепроверил. Особенно про пенсионеров, что якобы не будут расти в реальном выражении пенсии при целевом сценарии. Это был один из технических сценариев, который не является основным для Минэкономики. Его выдали как основной, то есть у нас не всегда печатаются корректные (данные).

Тогда надо внести ясность. Спасибо.

Илья Копелевич

Россия > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 1 июня 2017 > № 2471776 Алексей Кудрин


Россия > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 1 июня 2017 > № 2205081 Алексей Кудрин

Кудрин: кризис закончился только с точки зрения формальных показателей рецессии, доходы падают

Ждать ли налоговой реформы? Почему быть судьей в России больше не престижно? Договорились ли в правительстве насчет идеи «22/22»? Об этом экс-министр финансов рассказал Business FM в кулуарах ПМЭФ

Россия из кризиса не вышла — об этом Business FM заявил Алексей Кудрин в кулуарах Петербургского экономического форума. По его словам, в экономическом смысле рецессия закончилась, однако реальные доходы населения продолжают падать, а значит, об окончании кризиса говорить нельзя. С бывшим министром финансов, главой Центра стратегических разработок беседовал главный редактор радиостанции Илья Копелевич.

Алексей Леонидович, вначале все-таки о встрече с президентом. Вы сказали, что никакие окончательные сроки для представления не названы. Тогда вопрос общий: все-таки на ваш взгляд что должно стать главным элементом, главным драйвером повышения темпов роста российской экономики до темпов выше мировых, 3%, о которых мы мечтаем?

Алексей Кудрин: Действительно, идет экономический форум, но я хочу уточнить: президент ставил задачу перед Центром стратегических разработок подготовить предложения к стратегии к 1 мая этого года. Предложения подготовлены, сегодня у нас есть полная, целостная, просчитанная стратегия, будем называть это «проект стратегии», как видят его эксперты, целая группа, команда экспертов. По договоренности с администрацией мы представили ее президенту лично, в руки, 30-го числа на встрече с ним, когда мы презентовали эту стратегию. То есть она отдана ему. Теперь начинается новый этап работы. Администрация президента будет более тщательно рассматривать конкретные обоснования предложения, они будут докладываться главе государства. Я, видимо, тоже буду докладывать ему конкретные вопросы. То есть начинается новый этап работы уже лично с президентом. До этого, последние полгода, у меня были с ним встречи примерно с частотой одна в два месяца.

Важное уточнение: в газетах написали после позавчерашней вашей встречи, что вы неделю встречаетесь. Но сейчас вы внесли ясность.

Алексей Кудрин: Во-первых, осенью встречи тоже проходили примерно с такой же частотой. Сначала президент на них утвердил план работы. Затем мы с ним обсуждали некоторые детали подходов, чтобы мы понимали тот коридор, в котором тоже готовы работать. Например, уже в этом году, в феврале, я ему докладывал предложения по развитию судебной системы.

Этого и ждали, собственно, от вас, об этом мы с вами говорили в январе, и вы сказали, что это впереди, и это, может быть, самая тонкая часть работы, но у вас есть мандат на это в том числе...

Алексей Кудрин: После того, как он дал поручение подключить специалистов Верховного суда, главного управления, они тоже рассмотрели предложения. Сегодня мы находимся в стадии согласования отдельных предложений, деталей.

Вы пока не готовы раскрывать основные идеи этой части стратегии?

Алексей Кудрин: Могу сказать только некоторые вещи: это связано с повышением независимости судей, давлением административного характера, внутрисудебной иерархии, повышения роли квалификационных комиссией, очень серьезные повышения требований к отбору судей. Быть судьей больше не престижно. Это больше не верх юридической карьеры человека. Сегодня это стало более простой профессией, на которую очень трудно отобрать квалифицированных людей. Она не так высоко оплачивается, как хотелось бы, по сравнению, например, с теми, кто работает в адвокатуре, даже в некоторых министерствах. Туда сегодня приходят менее подготовленные люди, чем в других сферах деятельности. Как ни странно, такое происходит. Мы повышаем и оплату, и требования по отбору, и подготовка непрерывна, тестирование. Целый ряд факторов только в комплексе дадут эффект, чтобы судья принимал независимое профессиональное суждение.

Если говорить в целом, то это большой набор небольших мер, а не некое революционное смахивание со стола существующих, не внушающих большого доверия обществу судей?

Алексей Кудрин: Это невозможно. В этой связи только в течение шести лет можно добиться существенного увеличение прослойки более профессиональных, более смелых судей, при этом и другие судьи, которые в этой системе работают, существенно почувствуют свою поддержку. Мы понимаем, что сегодня есть давление с разных сторон на судью. Судья должен быть авторитетным, объективным и независимым. Мы знаем, как сегодня трудно быть судьей в нашем обществе. Поэтому мы должны повысить их возможности и престиж.

Перейдем к экономике как таковой. Глава Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) Александр Шохин не так давно сказал, что тема налоговой реформы ушла, как он выразился, в заоблачные выси и перестала обсуждаться. Президент на съезде РСПП сказал: давайте мы сначала все решим и только потом заявим об этом. Так что не жду от вас откровений, но скажите, самое главное: с вашей точки зрения, налоговая реформа необходима, или ее, может, и не будет?

Алексей Кудрин: Во-первых, предложение Центра стратегических разработок — не поднимать и не менять все ключевые ставки налогов. Мы считаем, стабильность в этих правилах игры важнее.

То есть налоговой реформы может и не быть вовсе?

Алексей Кудрин: Некоторые шаги мы тоже предлагаем, например, нужно продолжать налоговый маневр в нефтяной сфере. Сегодня вся нефть выводится с экспортной пошлиной: чтобы отвезти нефть на экспорт, нужно заплатить еще в бюджет, а потом уже продать и с налогов еще раз заплатить. Мы считаем, что это неэффективный механизм, нигде в мире такое уже не сохранилось. Полагаем, экспортные пошлины нужно отменить, а конечные налоги — чуть-чуть повысить, то есть уменьшить количество платежей, но они должны немного повыситься как налоги.

Это важная, но отраслевая история.

Алексей Кудрин: Это отраслевая история, но, как ни странно, она несет увеличение производительности сектора в целом.

К идее «22/22» вы как-то относитесь или пока не будете формулировать?

Алексей Кудрин: Идет дискуссия в правительстве, в правительстве тоже не договорились по этому маневру, пока высоких эффектов мы не видим. Все мы ведем дискуссию.

Говоря в целом о концепциях программы, их как бы три. Ваша, правительство работает, стараясь объединить, ну и Столыпинский клуб. Мне лично кажется, что очень многие элементы становятся похожи, и главное разногласие остается со Столыпинским клубом — насчет кредитной эмиссии. Но все-таки, вы могли бы рассказать, что ценного вы взяли у коллег-конкурентов?

Алексей Кудрин: Так получилось, что мы работаем параллельно с правительством. Вообще, все наши предложения, все наши разработки шли с министерствами и ведомствами. Эксперты приносили министерствам и ведомствам, предлагали, и мы вместе отбираем. Где-то министерство, кстати, очень активно и тоже идеи генерирует хорошо. Кстати, все с энтузиазмом работают над новой стратегией. Поэтому, когда объявилось послание президента по поручению правительства тоже разработать, но уже не стратегию, а план действий, то нам пришлось определенные усилия с правительством объединить, потому что мы вместе и так работали. Единственное, что некоторые разделы у них более проработанные, некоторые у нас. Плюс, у нас их больше, потому что мы затрагиваем ту сферу, которая не в ведении правительства. В данном случае, вот этот мандат о работе судебной, правоохранительной деятельности.

Более широкий политический фактически мандат.

Алексей Кудрин: Да. Международная деятельность — у нас больше мандат, в наших подходах. У нас есть различия с правительством, с Минфином, даже с Минэкономикой по поводу доли той самой цены отсечения, сверх которой от цены на нефть тратить, где тратить, а где накапливать. И я чуть-чуть мягче отношусь к этой позиции, чем министерство финансов. Ну и по величине дефицита — я тоже считаю, что чуть-чуть его можно скорректировать. За исключением этого, мы очень близки с правительством.

Верите ли вы в возможность рывка технологического сектора российской экономики. Если верите, то, что вам дает основания для этой веры.

Алексей Кудрин: Я верю. Знаете, Россия притом, что она сегодня заметно стала отставать в технологическом развитии от стран-лидеров, тем не менее, имеет хороший потенциал. Самый главный потенциал — это люди. Имеется в виду и наше образование, которое тоже не соответствует уже новым вызовам, но, по крайней мере, это хороший базис.

Вот уже 25 лет, как этот базис существует, и огромные усилия вроде бы прилагаются в форме институтов развития. Во всех, так сказать, формах.

Алексей Кудрин: Согласен. Показатели инновационной деятельности не меняются уже на протяжении десяти лет. Да, действительно, так и есть. Вот почему мы видим, что некоторые инициативы, которые уже работают в правительстве, нужно масштабировать в разы. Например, есть такая инициатива — национально-технологическая. Я считаю, это абсолютно правильный, своевременный шаг, который в свое время поддержал президент несколько лет назад, но масштаб ее нужно как минимум удесятерять..

Вы имеете в виду финансовую поддержку этой инициативы? Не все знают — мы недавно рассказывали тоже про это, как некий общий формат, объединяющий институты развития.

Алексей Кудрин: Если так, в общем, это выделение самых новейших отраслей, которые сделают по анализу специалистов будущую мировую экономику.

Заглянуть в рынки 2025-2035 годов.

Алексей Кудрин: И предложить нашим предпринимателям в этой области при поддержке небольших государственных финансовых вливаний придумать свои проекты в этих самых новейших отраслях. В этом смысле, я считаю, это полезная очень инициатива. Но у нас, вообще-то, есть центр, где это делается. Один в стране. Ну, есть близкие, похожие…

Назовите. Я, честно говоря, не знаю.

Алексей Кудрин: Имеется в виду АСИ в Москве. Здесь есть центр Агентства стратегических инициатив.

Собственно, формируется подход к этой инициативе.

Алексей Кудрин: Да. Они собирают специалистов из разных уголков страны и разных центров. Но вообще-то должно быть минимум пять независимых, а лучше — десять таких центров в стране. В разных регионах. И в Татарстане, допустим, пытаются что-то сделать. Например, в Петербурге один только Политехнический университет сопоставим со многими другими такими центрами. В этом смысле близкие есть, аналоги такого рода центров, но нам нужно иметь десять по стране. С хорошей подпиткой, с хорошими квалифицированными специалистами, которые пытаются с молодежью, со специалистами рынка придумать эти новые стартапы в самых новейших областях и поддержать.

А у вас перед глазами есть хотя бы несколько позитивных примеров создания тех компаний?

Алексей Кудрин: Конечно. Вы знаете, российские компании в области искусственного интеллекта уже заработали и используются в мире. Их несколько. (Не только «Яндекс»), их больше. Они, может, пока небольшие, но привлекаются западными крупными мировыми компаниями в разработки своих отдельных моделей — как самоуправления, так и расчетов их проектов. И, в общем, это хороший позитивный пример. Ну, таких я знаю три десятка. Конечно, это немного в масштабе страны. Вот нам нужно масштабировать это. С точки зрения технологического предпринимательства — это целая цепочка шагов. Это обучение в школах технологической грамотности. Это в университетах оснащение всех наших лабораторий физики и химии технологии, создание малых предприятий. Это создание крупных научно-технологических консорциумов, в которых объединятся несколько производителей в России, несколько потребителей, когда вместе они говорят: «Мы в этой сфере в стране находимся на более низком уровне по сравнению с другими странами». Мы складываем усилия, помогаем друг другу, чтобы эту технологию в стране освоить, чтобы мы были страна с компетенцией в этой области. Вот таких консорциумов мы считаем 15-20 нужно создать. И они уже начинают создаваться. Мы считаем, что по модернизации крупных компаний или средних мы должны дать дополнительные возможности. Чтобы были востребованы или применены в производстве какого-то продукта новые технологии. Например, сегодня самые успешные экспортеры России — 60% наших экспортеров — используют новейшие технологии Запада. То есть без новейших компонентов ты не сделаешь свой инновационный продукт. Значит, мы должны облегчить этот обмен на импорт и на экспорт. Там целая серия предложений, которые сегодня дадут продвижение технологической повестки в России.

Финальный и простой вопрос. Кризис закончился?

Алексей Кудрин: Вы знаете, с точки зрения формальных показателей рецессии — он закончился. У нас в этом году рост. А жизненные реальные доходы населения продолжают падать. И это мне не позволяет говорить с полной уверенностью, что мы уже вышли из зоны кризиса. Повторяю: в экономическом смысле — да, вышли. А с точки зрения самочувствия населения… у нас за последние четыре месяца, за первые четыре месяца этого года, опять упали реальные доходы населения на 2%.

Вы согласны с тем, что было опубликовано в «Ведомостях»? Целевой прогноз Минэкономразвития о том, что при выходе на приличные темпы роста экономики достижения уровня реальной заработной платы 2013 года наступит там не раньше 2023-2025 годов. То есть отстающий рост реальных доходов по сравнению с макроэкономическими показателями.

Алексей Кудрин: Да, они немножко будут отставать. Но там, к сожалению, я видел, что в ряде газет опубликовали неправильные таблицы Минэкономразвития. Я перепроверил. Особенно про пенсионеров, что якобы не будут расти в реальном выражении пенсии при целевом сценарии. Это был один из технических сценариев, который не является основным для Минэкономики. Его выдали как основной, то есть у нас не всегда печатаются корректные (данные).

Тогда надо внести ясность. Спасибо.

Илья Копелевич

Россия > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 1 июня 2017 > № 2205081 Алексей Кудрин


Россия > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 13 января 2017 > № 2206465 Алексей Кудрин

Кудрин: повышение пенсионного возраста — не главное условие реформы экономики, а одна из 20 ключевых мер

В эксклюзивном интервью Business FM глава совета ЦСР рассказал, при каких условиях можно добиться роста экономики в 3-4%, как повысить уровень доверия к власти, нужно ли договариваться с Западом, и чему можно у него поучиться

Россия может к 2035-му году удвоить свой ВВП, но при условии проведения серьезных реформ. Об этом на Гайдаровском форуме заявил бывший министр финансов, глава совета Центра стратегических разработок Алексей Кудрин. На форуме Кудрин выступил с большим докладом, который можно считать первой презентацией будущей программы ЦСР. Он сказал о достижимости роста экономики в 3-4% через 4-5 лет, если будут проведены серьезные структурные реформы. Вопросы в связи с этим докладом Алексею Кудрину задал главный редактор Business FM Илья Копелевич.

Алексей Леонидович, два года назад ровно в этой же комнате мы обсуждали курс доллара, цены на нефть и запас прочности российской экономики. Вы меня тогда удивили достаточным оптимизмом, сказали, что бюджет в течение двух лет сможет приспособиться к новой шкале доходов и расходов, что такая возможность есть, и что в принципе все будет нормально. Спустя два года ровно здесь же, что вы скажете, смогли ли мы приспособиться и, в особенности, бюджет?

Алексей Кудрин: Бюджет как раз приспособился, но в части главных параметров действительно сокращаются расходы, дефицит пока остается высоким, но он в течение трех лет будет уменьшаться, основные обязательства исполняются, в этом смысле все неплохо. Но мы видим, что, сокращая расходы бюджета в силу низких цен на нефть, еще пока сохраняющейся стагнации, по сути нулевой, не нулевого роста экономики, часть расходов приходится снижать. У нас, к сожалению, сокращаются расходы на образование, на строительство дорог, даже на оборону, поэтому это приспособление есть, но какой ценой? Ценой того, что нам приходится отступить от прежних уровней поддержки экономики и отраслей.

У нас в два раза сократились Резервный фонд и Фонд национального благосостояния, это с учетом удорожания рубля…

Алексей Кудрин: Это как раз нормально. Резервный фонд и Фонд национального благосостояния и созданы для того, чтобы поддерживать бюджетную систему в сложный момент, он по названию даже — Резервный. Вот эти резервы и надо было сейчас тратить. Очевидно, хотелось бы, чтобы тратились резервы, когда одновременно проводятся реформы, чтобы потом подхватить эстафету, то есть чтобы рост экономики дал больше доходов в результате реформ, чтобы и Фонд национального благосостояния мог бы поддерживать сейчас пенсионную систему, а впоследствии уже больше рассчитывать на доходы пенсионной системы. Это правильно.

И все-таки сейчас дефицит бюджета и макрофинансовая стабильность обеспечивается как раз расходованием резервных фондов, они наполовину истрачены. При нынешних темпах их хватит фактически меньше, чем на два года, вы и сами не прогнозируете, что цены на нефть у нас вырастут и обратно заполнится «кубышка». Через два года как будет выглядеть система в целом?

Алексей Кудрин: Я бы три меры назвал ключевыми в том, что наша экономика адаптировалась: это, прежде всего, гибкий курс, который внес экономический барьер на приток большого количества импорта и, наоборот, отток валюты, то есть сбалансировал таким образом; второе — это бюджетный дефицит, который поддерживался за счет Резервного фонда, и это создало возможности; третьи меры — это сокращение расходов, которые тоже оздоравливают в целом систему, сохраняя государство кредитоспособным. Но это, я бы сказал, такие меры краткосрочного и антикризисного характера, которые позволили экономике приспособиться.

Ваше сегодняшнее выступление все будут воспринимать, как первую подробную презентацию той программы, над которой вы работаете по поручению президента, правда, не только ваш центр. И, мне кажется, две вещи, на которые обратят внимание: в первую очередь критическая роль, которую вы отводите повышению пенсионного возраста, а во-вторых, то, что вы все-таки говорите о темпах роста в 3-4% через пять лет, причем такие цифры еще полгода назад вы не называли. Что позволило вам все-таки в своей концепции, стратегии прийти к возможности такой цифры роста — 3-4%, что принципиально изменилось?

Алексей Кудрин: Мы как раз исходим из того, что нам нужно на эти цифры выйти: примерно 3% уже в 2019 и 4% на рубеже 2021-2022 годов. Мы считаем, это возможно в обмен на те реформы, которые мы предложили или предложим. Работа не завершилась, только находится в самой середине, в горячей точке. И как раз мы покажем все меры, которые возможны, чтобы выйти на такие темпы роста. Если эти меры не будут поддержаны, то такого роста не будет, тогда будет так называемый инерционный сценарий Минэкономразвития, который позволяет повысить рост в пределах 1,5-2%. Я предполагаю, что, скорее, даже будет еще меньше — 1-1,5% в среднем за несколько лет. У нас в среднем за последние семь лет 1,2-1,3% средний рост, и он такой и сохранится, если не проводить реформ. В отношении пенсионного возраста это одна из мер, я бы ее включил в число 20 ключевых мер, которые потребуются, и главная мера — не пенсионная система, повышение пенсионного возраста требуется для поддержания пенсий на должном уровне. Мы знаем, что уже в прошлом году не удалось проиндексировать пенсии. Мы как раз это предлагаем, чтобы избегать таких ситуаций и больше думать о пенсионерах. Хотя мы предлагаем, чтобы кто-то поработал на два или три года больше. Главными мерами такого подхода и повышения экономического роста является реформирование государственного управления в части повышения качества работы с бизнесом, снижение административной, регуляторной нагрузки на бизнес и тем самым раскрепощение бизнеса. Сегодня наши контрольно-надзорные органы, заботясь о защите граждан в части пожарного надзора, качестве пищи, зачастую просто доводят предприятия до закрытия в результате своих проверок. Это странная забота, поэтому мы и говорим, что качество государственного управления должно быть повышено существенно. И мы предлагаем: есть новые, современные методы контроля, когда предприятия не убиваются в результате такой проверки, и уменьшается количество заказных проверок. Следующая модель связана с работой других органов или в отношении других вещей, например, повышение компетенции наших граждан и работников в разных возрастах. В России, практически, в отличие от Запада, не развито образование старше 30-35 лет, а в мире сегодня это новый тренд. Вы можете получить новое образование в любом возрасте, причем и курсы любой продолжительности на любую тему. Это веление времени. Быстрее меняются профессии, быстрее создаются новые сферы производства и технологии, поэтому нужны новые специальности. Человек за свою жизнь будет несколько раз менять свое место работы и свою специализацию, этому нужно помогать, тогда экономика будет более эффективной.

Такие меры могут состояться и дать какой-то эффект в течение 4-5 лет или они затрагивают совсем другие горизонты?

Алексей Кудрин: Согласен, правильный вопрос. Инвесторы всегда смотрят вперед, они доверяют или не доверяют этой политике. Если они видят, что программа есть и первые два-три года выполняется, тогда они инвестируют в то, что, они знают, будет работать и через четыре, и через пять или шесть лет, вот как работает система инвесторов. Инвесторы никогда не строят свой завод или свою лавку за два или три года, обычно это более подготовительный период, а уже потом, стройка — это часть работы, надо проектировать, нужно оценить рынок, даст ли это производство на этом рынке свои плоды.

Если коротко, то главное слово прошлого года — постправда: не важно, состоится ли это, важно, чтобы в это поверили, важно об этом рассказать.

Алексей Кудрин: Я как раз не совсем с этим согласен. Если инвестор будет обманут, то он еще меньше будет доверять следующим вашим словам. Поэтому, наоборот, нужно, чтобы ваши слова каждый момент подтверждались. Вот вы сегодня поверили, и через два-три года то, что вы пообещали, произошло, вот нам нужно создать такую историю, финансовым языком говоря, такую кредитную историю, историю доверия к шагам власти. Очень много декларированных вещей властью не исполняется. И сегодня действительно есть определенное разочарование, даже уровень недоверия. У нас есть к президенту высокий уровень доверия, а если мы посмотрим уже на правительство или парламент, институты правоохранительные или какие-то другие органы — религию, школы, то у нас катастрофически низкое доверие к этим институтам, которое раза в два-три отличается от того, как западные граждане верят своим правительствам, своим государствам, своим институтам власти. Это становится, оказывается, дополнительным ресурсом в экономике. Есть доверие — инвестируют, нет доверия — нет. Ведь люди не знают, как через три года сложится рынок, значит, мы должны рассчитывать, что власти будут осуществлять разумные действия. Те цели по политике, там рост будет подниматься, значит, возникнет новый спрос на какую-то продукцию. Когда мы говорим — 3% роста в 2019 году — с точки зрения экономиста я хочу сказать, это было бы грандиозное достижение. Кто-то может сказать: знаете, Алексей Леонидович, когда вы работали, средний темп экономического роста была 7% за семь лет.

Мы понимаем, что там была и другая база, и другой исторический этап…

Алексей Кудрин: Это вам понятно, что там была другая база, а бизнес думает, а почему бы нет, почему бы это правительство не добилось бы более высоких темпов роста — 4-5%? Оказывается, 3% можно добиться, проводя сложнейшие, не всегда популярные реформы. Мы, к сожалению, свой старый ресурс съели, а задел для нового не сделали.

Еще один, видимо, очень важный запрос, еще пока выступали, в зале сидел Сергей Алексашенко, писал мнения, примерно так: технократическая программа, верит в работоспособность (это о вас); ничего не сказал о политических реформах. Правда, в конце уже я подумал, может, прочитали, эту тему затронули, на политических реформах — это очевидный запрос аудитории.

Алексей Кудрин: Политическими реформами не занимается наша группа ЦСР, но мы как раз занимаемся вопросами доверия к власти и экономике. Чтобы нам провести реформы, нам нужна коалиция в поддержку реформ, то есть понимание, востребованность их, и мы изучаем, какие группы населения что хотели бы, чтобы у нас в стране происходило, и готовы ли они как-то ждать или надеяться, или понести какие-то издержки на этом пути, чтобы страна добилась больше, и дети жили в замечательной стране. В этом смысле институт коммуникации между властью и населением — это важнейший элемент всей системы. И сегодня я говорю, скорее, о тех инструментах, которые являются инструментами обратной связи, общения, обсуждения профессиональным сообществом, общественными организациями, гражданским обществом. Я, скорее, не затрагиваю партии, но я должен сказать, что в какой-то момент мы должны будем спросить: а является ли парламент представителем всех групп населения, и насколько парламент умеет концентрировать эти позиции в общую позицию по какому-то законопроекту. Конечно, это является важной частью, в целом, процесса развития в любой стране. Но сегодня наш центр этим не занимается.

А тема реформы правоохранительных органов и судебной системы, она, так или иначе, в вашей повестке или нет?

Алексей Кудрин: Да. По крайней мере, нам дано разрешение представить свои предложения.

Я неоднократно слышал, что большинство людей и во власти, и тем более за ее пределами, считают именно эту тему самой знаковой и, кстати, с точки зрения как раз решения вопросов доверия. Но при этом у людей во власти говорят, ну да, конечно, нам нужно что-то улучшить, но никто не говорит, а как это сделать. Вот у нас не доверяют правоохранительной системе. Скажите, что нужно сделать, чтобы вдруг это доверие появилось, у вас есть рецепт?

Алексей Кудрин: У нас есть представление, как это можно делать, больше того, мы обсуждаем с органами, с представителями правоохранительных органов эти шаги. Но мы в пути, поэтому я пока не готов это озвучивать, но я считаю это важным, очень принципиальным и в рамках всех реформ, и мы в какой-то момент сначала согласуем с представителями правительства, администрации президента, потом, наверно, больше скажем об этом.

С санкционной точки зрения для России в ближайшие годы, как вы думаете, может быть еще хуже или, скорее, будет лучше? Учитываете ли вы этот внешний фактор в работе над пятилетней программой?

Алексей Кудрин: В нашем сценарии мы исходили из сохранения статус-кво санкций на весь период нашего прогноза. Хотя я надеюсь, что уже в 2017 году будет некоторое демонстративное ослабление санкций со стороны Евросоюза. Возможно, даже и со стороны США, но это более сложная система. Соединенные Штаты будут вести себя более жестко даже при внешне благоприятных отношениях с Трампом. Там работает государственная машина, и даже в период всех внешнеполитических, геополитических задач в отношении смягчения санкций Россия тоже должна сделать шаг навстречу. Как я понимаю, американцы считают, что смягчить санкции можно только в обмен на какие-то встречные шаги в сферах взаимных интересов.

С вашей точки зрения и в рамках конкретной работы для нас это важно?

Алексей Кудрин: Да, конечно. Вы знаете, я считаю, санкции — это только часть большой проблемы геополитической напряженности в отношениях между Россией и Западом, в том числе НАТО, а это уже более серьезно. Снизить эту напряженность принципиально важно, потому что конфликт создает новые угрозы в мире, а это уже разрушительно для всех — и для Запада, и для нас. Нам нужно сесть и договориться о взаимных гарантиях. Это делалось всегда, так поступал Советский Союз: он садился за стол переговоров, заключались соглашения об ограничении вооружений средней дальности, стратегических, отдельных видов вооружений, уничтожения ядерных запасов и прочего. Это были совместные взаимодоговоренности, заключенные в самый пик «холодной войны». Они снижали мировое напряжение. Сейчас есть все возможности продолжить такого рода договоренности, речь даже может идти о некоторых соглашениях, из которых США уже вышли или которые мы приостановили... Я считаю, что есть возможность когда-то вернуться.

У людей все еще есть интерес к прогнозам по поводу курса доллара; естественно, прогнозы у нас самые разносторонние. Вообще, на ваш взгляд, может быть, эта тема уже в прошлом?

Алексей Кудрин: Да, в принципе, страна скорректировала свой курс с учетом цены на нефть. Сейчас мы выходим на темп минимального прироста ВВП, ситуация, скорее всего, будет более или менее стабильной. Конечно, цена на нефть опять способна повлиять, как сейчас она влияет: стоимость нефти растет, растет и рубль. Такие колебания будут сохраняться.

Организатор Гайдаровского форума — Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации.

Илья Копелевич

Россия > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 13 января 2017 > № 2206465 Алексей Кудрин


Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 13 января 2017 > № 2090666 Алексей Кудрин

Кудрин: России следует вернуться к договоренностям с Западом

В эксклюзивном интервью Buisness FM экс-министр финансов выразил надежду на «демонстративное снятие санкций»

Центр стратегических разработок (ЦСР) Алексея Кудрина в своем сценарии «сохраняет все санкции». Об этом сам бывший министр финансов рассказал на Гайдаровском форуме в эксклюзивном интервью Business FM.

Как подчеркнул Кудрин, он надеется, что уже в 2017 году последует «некоторое демонстративное ослабление санкций со стороны Евросоюза».

«США будут вести себя более жестко даже при внешне, может быть, благоприятных отношениях с Трампом. Там работает государственная машина, и даже в период всех внешнеполитических, геополитических задач в отношении смягчения санкций Россия тоже должна сделать шаг навстречу. Если в этих шагах будет договоренность, тогда, скорее всего, что-то возможно. Как я понимаю, вот чего ждут от этого американцы, то есть считают, что они могут смягчить только в обмен на встречные какие-то шаги», — считает глава ЦСР.

Кроме того, по мнению Кудрина, санкции — это только часть большей проблемы геополитической напряженности в отношениях между Россией и Западом, в том числе НАТО. Он заявил, что это «более серьезно». По словам экс-министра, стороны должны вернуться к попыткам договориться.

«Это делалось всегда, так поступал Советский Союз: он садился за стол переговоров, заключались соглашения об ограничении вооружений средней дальности, стратегических, отдельных видов вооружений, уничтожения ядерных запасов и прочего. Это были совместные взаимодоговоренности, заключенные в самый пик «холодной войны». Они снижали мировое напряжение. Сейчас есть все возможности продолжить такого рода договоренности, речь даже может идти о некоторых соглашениях, из которых США уже вышли или которые мы приостановили... Я считаю, что есть возможность когда-то вернуться», — отметил Кудрин. Снизить напряженность между Россией и Западом принципиально важно, заключил он.

Организатор Гайдаровского форума — Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации.

Илья Копелевич

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 13 января 2017 > № 2090666 Алексей Кудрин


Россия > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 13 января 2017 > № 2090665 Алексей Кудрин

Кудрин: повышение пенсионного возраста — не главное условие реформы экономики, а одна из 20 ключевых мер

В эксклюзивном интервью Business FM глава совета ЦСР рассказал, при каких условиях можно добиться роста экономики в 3-4%, как повысить уровень доверия к власти, нужно ли договариваться с Западом, и чему можно у него поучиться

Россия может к 2035-му году удвоить свой ВВП, но при условии проведения серьезных реформ. Об этом на Гайдаровском форуме заявил бывший министр финансов, глава совета Центра стратегических разработок Алексей Кудрин. На форуме Кудрин выступил с большим докладом, который можно считать первой презентацией будущей программы ЦСР. Он сказал о достижимости роста экономики в 3-4% через 4-5 лет, если будут проведены серьезные структурные реформы. Вопросы в связи с этим докладом Алексею Кудрину задал главный редактор Business FM Илья Копелевич.

Алексей Леонидович, два года назад ровно в этой же комнате мы обсуждали курс доллара, цены на нефть и запас прочности российской экономики. Вы меня тогда удивили достаточным оптимизмом, сказали, что бюджет в течение двух лет сможет приспособиться к новой шкале доходов и расходов, что такая возможность есть, и что в принципе все будет нормально. Спустя два года ровно здесь же, что вы скажете, смогли ли мы приспособиться и, в особенности, бюджет?

Алексей Кудрин: Бюджет как раз приспособился, но в части главных параметров действительно сокращаются расходы, дефицит пока остается высоким, но он в течение трех лет будет уменьшаться, основные обязательства исполняются, в этом смысле все неплохо. Но мы видим, что, сокращая расходы бюджета в силу низких цен на нефть, еще пока сохраняющейся стагнации, по сути нулевой, не нулевого роста экономики, часть расходов приходится снижать. У нас, к сожалению, сокращаются расходы на образование, на строительство дорог, даже на оборону, поэтому это приспособление есть, но какой ценой? Ценой того, что нам приходится отступить от прежних уровней поддержки экономики и отраслей.

У нас в два раза сократились Резервный фонд и Фонд национального благосостояния, это с учетом удорожания рубля…

Алексей Кудрин: Это как раз нормально. Резервный фонд и Фонд национального благосостояния и созданы для того, чтобы поддерживать бюджетную систему в сложный момент, он по названию даже — Резервный. Вот эти резервы и надо было сейчас тратить. Очевидно, хотелось бы, чтобы тратились резервы, когда одновременно проводятся реформы, чтобы потом подхватить эстафету, то есть чтобы рост экономики дал больше доходов в результате реформ, чтобы и Фонд национального благосостояния мог бы поддерживать сейчас пенсионную систему, а впоследствии уже больше рассчитывать на доходы пенсионной системы. Это правильно.

И все-таки сейчас дефицит бюджета и макрофинансовая стабильность обеспечивается как раз расходованием резервных фондов, они наполовину истрачены. При нынешних темпах их хватит фактически меньше, чем на два года, вы и сами не прогнозируете, что цены на нефть у нас вырастут и обратно заполнится «кубышка». Через два года как будет выглядеть система в целом?

Алексей Кудрин: Я бы три меры назвал ключевыми в том, что наша экономика адаптировалась: это, прежде всего, гибкий курс, который внес экономический барьер на приток большого количества импорта и, наоборот, отток валюты, то есть сбалансировал таким образом; второе — это бюджетный дефицит, который поддерживался за счет Резервного фонда, и это создало возможности; третьи меры — это сокращение расходов, которые тоже оздоравливают в целом систему, сохраняя государство кредитоспособным. Но это, я бы сказал, такие меры краткосрочного и антикризисного характера, которые позволили экономике приспособиться.

Ваше сегодняшнее выступление все будут воспринимать, как первую подробную презентацию той программы, над которой вы работаете по поручению президента, правда, не только ваш центр. И, мне кажется, две вещи, на которые обратят внимание: в первую очередь критическая роль, которую вы отводите повышению пенсионного возраста, а во-вторых, то, что вы все-таки говорите о темпах роста в 3-4% через пять лет, причем такие цифры еще полгода назад вы не называли. Что позволило вам все-таки в своей концепции, стратегии прийти к возможности такой цифры роста — 3-4%, что принципиально изменилось?

Алексей Кудрин: Мы как раз исходим из того, что нам нужно на эти цифры выйти: примерно 3% уже в 2019 и 4% на рубеже 2021-2022 годов. Мы считаем, это возможно в обмен на те реформы, которые мы предложили или предложим. Работа не завершилась, только находится в самой середине, в горячей точке. И как раз мы покажем все меры, которые возможны, чтобы выйти на такие темпы роста. Если эти меры не будут поддержаны, то такого роста не будет, тогда будет так называемый инерционный сценарий Минэкономразвития, который позволяет повысить рост в пределах 1,5-2%. Я предполагаю, что, скорее, даже будет еще меньше — 1-1,5% в среднем за несколько лет. У нас в среднем за последние семь лет 1,2-1,3% средний рост, и он такой и сохранится, если не проводить реформ. В отношении пенсионного возраста это одна из мер, я бы ее включил в число 20 ключевых мер, которые потребуются, и главная мера — не пенсионная система, повышение пенсионного возраста требуется для поддержания пенсий на должном уровне. Мы знаем, что уже в прошлом году не удалось проиндексировать пенсии. Мы как раз это предлагаем, чтобы избегать таких ситуаций и больше думать о пенсионерах. Хотя мы предлагаем, чтобы кто-то поработал на два или три года больше. Главными мерами такого подхода и повышения экономического роста является реформирование государственного управления в части повышения качества работы с бизнесом, снижение административной, регуляторной нагрузки на бизнес и тем самым раскрепощение бизнеса. Сегодня наши контрольно-надзорные органы, заботясь о защите граждан в части пожарного надзора, качестве пищи, зачастую просто доводят предприятия до закрытия в результате своих проверок. Это странная забота, поэтому мы и говорим, что качество государственного управления должно быть повышено существенно. И мы предлагаем: есть новые, современные методы контроля, когда предприятия не убиваются в результате такой проверки, и уменьшается количество заказных проверок. Следующая модель связана с работой других органов или в отношении других вещей, например, повышение компетенции наших граждан и работников в разных возрастах. В России, практически, в отличие от Запада, не развито образование старше 30-35 лет, а в мире сегодня это новый тренд. Вы можете получить новое образование в любом возрасте, причем и курсы любой продолжительности на любую тему. Это веление времени. Быстрее меняются профессии, быстрее создаются новые сферы производства и технологии, поэтому нужны новые специальности. Человек за свою жизнь будет несколько раз менять свое место работы и свою специализацию, этому нужно помогать, тогда экономика будет более эффективной.

Такие меры могут состояться и дать какой-то эффект в течение 4-5 лет или они затрагивают совсем другие горизонты?

Алексей Кудрин: Согласен, правильный вопрос. Инвесторы всегда смотрят вперед, они доверяют или не доверяют этой политике. Если они видят, что программа есть и первые два-три года выполняется, тогда они инвестируют в то, что, они знают, будет работать и через четыре, и через пять или шесть лет, вот как работает система инвесторов. Инвесторы никогда не строят свой завод или свою лавку за два или три года, обычно это более подготовительный период, а уже потом, стройка — это часть работы, надо проектировать, нужно оценить рынок, даст ли это производство на этом рынке свои плоды.

Если коротко, то главное слово прошлого года — постправда: не важно, состоится ли это, важно, чтобы в это поверили, важно об этом рассказать.

Алексей Кудрин: Я как раз не совсем с этим согласен. Если инвестор будет обманут, то он еще меньше будет доверять следующим вашим словам. Поэтому, наоборот, нужно, чтобы ваши слова каждый момент подтверждались. Вот вы сегодня поверили, и через два-три года то, что вы пообещали, произошло, вот нам нужно создать такую историю, финансовым языком говоря, такую кредитную историю, историю доверия к шагам власти. Очень много декларированных вещей властью не исполняется. И сегодня действительно есть определенное разочарование, даже уровень недоверия. У нас есть к президенту высокий уровень доверия, а если мы посмотрим уже на правительство или парламент, институты правоохранительные или какие-то другие органы — религию, школы, то у нас катастрофически низкое доверие к этим институтам, которое раза в два-три отличается от того, как западные граждане верят своим правительствам, своим государствам, своим институтам власти. Это становится, оказывается, дополнительным ресурсом в экономике. Есть доверие — инвестируют, нет доверия — нет. Ведь люди не знают, как через три года сложится рынок, значит, мы должны рассчитывать, что власти будут осуществлять разумные действия. Те цели по политике, там рост будет подниматься, значит, возникнет новый спрос на какую-то продукцию. Когда мы говорим — 3% роста в 2019 году — с точки зрения экономиста я хочу сказать, это было бы грандиозное достижение. Кто-то может сказать: знаете, Алексей Леонидович, когда вы работали, средний темп экономического роста была 7% за семь лет.

Мы понимаем, что там была и другая база, и другой исторический этап…

Алексей Кудрин: Это вам понятно, что там была другая база, а бизнес думает, а почему бы нет, почему бы это правительство не добилось бы более высоких темпов роста — 4-5%? Оказывается, 3% можно добиться, проводя сложнейшие, не всегда популярные реформы. Мы, к сожалению, свой старый ресурс съели, а задел для нового не сделали.

Еще один, видимо, очень важный запрос, еще пока выступали, в зале сидел Сергей Алексашенко, писал мнения, примерно так: технократическая программа, верит в работоспособность (это о вас); ничего не сказал о политических реформах. Правда, в конце уже я подумал, может, прочитали, эту тему затронули, на политических реформах — это очевидный запрос аудитории.

Алексей Кудрин: Политическими реформами не занимается наша группа ЦСР, но мы как раз занимаемся вопросами доверия к власти и экономике. Чтобы нам провести реформы, нам нужна коалиция в поддержку реформ, то есть понимание, востребованность их, и мы изучаем, какие группы населения что хотели бы, чтобы у нас в стране происходило, и готовы ли они как-то ждать или надеяться, или понести какие-то издержки на этом пути, чтобы страна добилась больше, и дети жили в замечательной стране. В этом смысле институт коммуникации между властью и населением — это важнейший элемент всей системы. И сегодня я говорю, скорее, о тех инструментах, которые являются инструментами обратной связи, общения, обсуждения профессиональным сообществом, общественными организациями, гражданским обществом. Я, скорее, не затрагиваю партии, но я должен сказать, что в какой-то момент мы должны будем спросить: а является ли парламент представителем всех групп населения, и насколько парламент умеет концентрировать эти позиции в общую позицию по какому-то законопроекту. Конечно, это является важной частью, в целом, процесса развития в любой стране. Но сегодня наш центр этим не занимается.

А тема реформы правоохранительных органов и судебной системы, она, так или иначе, в вашей повестке или нет?

Алексей Кудрин: Да. По крайней мере, нам дано разрешение представить свои предложения.

Я неоднократно слышал, что большинство людей и во власти, и тем более за ее пределами, считают именно эту тему самой знаковой и, кстати, с точки зрения как раз решения вопросов доверия. Но при этом у людей во власти говорят, ну да, конечно, нам нужно что-то улучшить, но никто не говорит, а как это сделать. Вот у нас не доверяют правоохранительной системе. Скажите, что нужно сделать, чтобы вдруг это доверие появилось, у вас есть рецепт?

Алексей Кудрин: У нас есть представление, как это можно делать, больше того, мы обсуждаем с органами, с представителями правоохранительных органов эти шаги. Но мы в пути, поэтому я пока не готов это озвучивать, но я считаю это важным, очень принципиальным и в рамках всех реформ, и мы в какой-то момент сначала согласуем с представителями правительства, администрации президента, потом, наверно, больше скажем об этом.

С санкционной точки зрения для России в ближайшие годы, как вы думаете, может быть еще хуже или, скорее, будет лучше? Учитываете ли вы этот внешний фактор в работе над пятилетней программой?

Алексей Кудрин: В нашем сценарии мы исходили из сохранения статус-кво санкций на весь период нашего прогноза. Хотя я надеюсь, что уже в 2017 году будет некоторое демонстративное ослабление санкций со стороны Евросоюза. Возможно, даже и со стороны США, но это более сложная система. Соединенные Штаты будут вести себя более жестко даже при внешне благоприятных отношениях с Трампом. Там работает государственная машина, и даже в период всех внешнеполитических, геополитических задач в отношении смягчения санкций Россия тоже должна сделать шаг навстречу. Как я понимаю, американцы считают, что смягчить санкции можно только в обмен на какие-то встречные шаги в сферах взаимных интересов.

С вашей точки зрения и в рамках конкретной работы для нас это важно?

Алексей Кудрин: Да, конечно. Вы знаете, я считаю, санкции — это только часть большой проблемы геополитической напряженности в отношениях между Россией и Западом, в том числе НАТО, а это уже более серьезно. Снизить эту напряженность принципиально важно, потому что конфликт создает новые угрозы в мире, а это уже разрушительно для всех — и для Запада, и для нас. Нам нужно сесть и договориться о взаимных гарантиях. Это делалось всегда, так поступал Советский Союз: он садился за стол переговоров, заключались соглашения об ограничении вооружений средней дальности, стратегических, отдельных видов вооружений, уничтожения ядерных запасов и прочего. Это были совместные взаимодоговоренности, заключенные в самый пик «холодной войны». Они снижали мировое напряжение. Сейчас есть все возможности продолжить такого рода договоренности, речь даже может идти о некоторых соглашениях, из которых США уже вышли или которые мы приостановили... Я считаю, что есть возможность когда-то вернуться.

У людей все еще есть интерес к прогнозам по поводу курса доллара; естественно, прогнозы у нас самые разносторонние. Вообще, на ваш взгляд, может быть, эта тема уже в прошлом?

Алексей Кудрин: Да, в принципе, страна скорректировала свой курс с учетом цены на нефть. Сейчас мы выходим на темп минимального прироста ВВП, ситуация, скорее всего, будет более или менее стабильной. Конечно, цена на нефть опять способна повлиять, как сейчас она влияет: стоимость нефти растет, растет и рубль. Такие колебания будут сохраняться.

Последнее: мы готовимся к десятилетию радиостанции Business FM. Знакомы с вами все эти годы... Можете о нас что-нибудь личное сказать? Что вы думаете о нас и о десяти годах, которые прошли с нами?

Алексей Кудрин: Я считаю, это замечательная радиостанция, я в машине большую часть времени — процентов восемьдесят — слушаю Business FM. Оперативная, живая радиостанция. Желаю и слушателям, и коллективу больших успехов, желаю сохраняться такой же информативной, динамичной программой.

За десять лет что-нибудь изменилось в Business FM?

Алексей Кудрин: Честно признаюсь, раньше я пользовался другими источниками, слушаю вас года четыре. Уже плохо помню, как было десять лет назад, были и другие радиожурналисты... скорее, изменился мир вокруг нас. Business FM остается информативной, профессиональной передачей.

Спасибо.

Организатор Гайдаровского форума — Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации.

Илья Копелевич

Россия > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 13 января 2017 > № 2090665 Алексей Кудрин


Россия > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 30 сентября 2016 > № 1915278 Алексей Кудрин

Кудрин о майских указах президента: «Сложилась критическая ситуация»

Бывший министр считает, что нужно отсрочить исполнение майских указов президента, как и принятие новых налогов. В интервью Business FM Алексей Кудрин также рассказал о своем видении пенсионной системы и будущего российской экономики в целом

Можно ли отложить исполнение майских указов Путина? Что будет с налогами в ближайшие несколько лет? И есть ли смысл в новой пенсионной реформе? Все эти вопросы корреспондент Business FM Иван Медведев обсудил на Международном инвестфоруме в Сочи с бывшим министром финансов, руководителем Центра стратегических разработок Алексеем Кудриным.

Алексей Леонидович, сегодняшнее ваше заявление о том, что необходимо отложить исполнение некоторых майских указов президента , стало центральной темой первого дня форума в Сочи. Нашлись как сторонники, так и критики, есть люди, которые говорят, что вам нужно кланяться в ноги за то, что, наконец-то, кто-то это озвучил. Даже в Кремле прокомментировали, что майские указы есть майские указы, и их никто не отменял, надо продолжать. На ваш взгляд, каковы перспективы того, что действительно это возможно — перераспределение, может быть, какая-то рассрочка? Недавно вы встречались с премьер-министром, возможно, вы каким-то образом обсуждали и эту тему, может быть, есть какое-то видение у него?

Алексей Кудрин: Я хочу еще раз подчеркнуть, я не говорил о том, что мы не должны повышать заработную плату бюджетникам, наоборот мы должны ее повышать не ниже уровня инфляции, чтобы сохранять покупательную способность, но мы не можем сильно опережать темпы инфляции, указы это предполагают. Ряд регионов уже — около 15 — подошел к критической черте, они набирали кредиты, чтобы выполнять их, и сегодня уже не способны дальше набирать кредиты. Уже сложилась критическая ситуация, и они вынуждены обращаться к федеральному центру, говорить, что они способны это делать, им надо помогать, в общем, они не способны даже погасить уже тот долг, который они накопили. Идет речь о некой реструктуризации, я сегодня тоже это озвучил, и это тоже многие поддержали. Это как раз означает, что субъекты не могут справиться с теми обязательствами, которые есть. Я думаю, что нужно более дифференцированно подойти. Отдельные регионы могут исполнять указы, и, может быть, они пошли бы по этому пути, но уже как минимум 15, а я думаю, их будет больше, может, даже 30 регионов, не способны. В ближайшее время это выявится. Нужно ли серьезно наращивать поддержку из федерального бюджета, по сути, за субъект формировать или выдавать деньги на увеличение их зарплат? Я думаю, это тоже не вполне рациональный путь. Я в данном случае выступаю, как эксперт, который говорит, что такое повышение зарплаты в условиях еще не очень благополучных, когда бюджеты субъектов не будут расти быстро, увеличение доли зарплат в составе бюджетов субъектов приведет к уменьшению расходов на нужные цели: ремонты школ, обеспечение медикаментами или другими материалами больниц, решение коммунальных проблем, ремонт дорог. У нас такой перекос начинает возникать, и, мне кажется, здесь нужно более сбалансированно идти. То есть цели должны остаться те же, как в спланированных указах. Но с учетом сложившейся достаточно кризисной ситуации в ряде регионов им можно было бы отсрочить их исполнение. Это мое экспертное мнение. Я думаю, что исполнение будет, скорее всего, в ущерб как регионам, так и экономическому росту, чем в плюс. Вот почему я это высказал. Я ни с кем это прямо не обсуждал. Я высказывал это на ряде совещаний, но с руководителями я пока еще прямо не обсуждал это.

Если говорить о бюджете и о возможном повышении налогов, министр финансов в очередной раз рассказал, что на ближайшие три года никакого повышения не планируется. Тем не менее, буквально совсем недавно тот же Минфин говорил о том, что есть смысл подумать об увеличении налога для малого бизнеса. Не от Минфина, но, так или иначе, звучали инициативы о возврате к прогрессивной шкале, звучали инициативы о повышении НДС. Как это понимать, если нам говорят сначала, что налоги повышаться не будут, и при этом тут же звучат инициативы о том, какой бы налог повысить?

Алексей Кудрин: Я не слышал еще пока о заявлениях Министерства финансов, наоборот о повышении налогов я сегодня услышал на завтраке Сбербанка — заявление Силуанова о том, что налоги повышаться не будут, что это принятое решение, и на ближайшие три года, на который вносится бюджет, такого рода повышения не будет. Возможно, идет утечка каких-то дискуссий, которые проводятся в разных закрытых пока форматах экспертами или даже с Министерством финансов. Но я пока не могу сказать, что какие-то такого рода повышения будут. Думаю, нужно обратиться к более информированным источникам. Насколько я понимаю, Минфин после решения президента не пойдет на такое повышение.

Среди своей аудитории мы проводили опрос: если выбирать из нескольких зол, какое меньше — прогрессивная шкала, НДС? Вот если все-таки прижмет, и налоги придется повысить?

Алексей Кудрин: Я думаю, сейчас преждевременно с моей стороны комментировать этот вопрос.

Как вам новая пенсионная реформа, которую предлагает у нас правительство, как вы относитесь к тому, что у нас назревает очередная пенсионная реформа? Я как обыватель перестал интересоваться этой темой, потому что я полностью запутался, и у меня нет никаких гарантий для меня лично, что послезавтра не придумают что-то еще. Я просто перестал обращать внимание на новости по этой теме.

Алексей Кудрин: Нынешняя накопительная система все-таки несет серьезную стратегическую задачу как финансовую, так и в целях выполнения в будущем больших гарантий для будущих пенсионеров. Отказ от нынешней накопительной системы я считаю стратегическим просчетом властей. Кроме того, я создавал ее в начале нулевых, и все эти годы она работал, она позволила создать целую индустрию сбережений населения, их стимулирования. Конечно, люди пока еще не совсем прочувствовали, пока эти накопления маленькие, ее роль. Но по мере того, как если бы граждане впервые поучаствовали в этом процессе накопления около 25-30 лет, то есть период полного стажа, они бы почувствовали, что это дает 15% или больше от их будущей пенсии, это нормально. Пока, конечно, те, кто участвовал в этом накоплении 15 или 10 лет, еще не чувствуют цены этих денег, потому что это работодателем формируется на их счетах, но по мере развития все станут понимать значение этого. Сейчас, посреди пути, а пенсионная система требует длительных периодов, отказ от нее снижает доверие в целом к пенсионной системе. Это делается потому, что просто не спланировали правильно, и налогов не хватает для формирования обычной пенсии вот сейчас, нынешним пенсионерам. Я тоже об этом многократно предупреждал, что так и будет, что у нас уже есть основания повышать пенсионный возраст, чтобы нынешних пенсионеров обеспечить достойной пенсией, полностью индексировать им пенсионные права.

А после нескольких лет заморозки за нее есть смысл бороться?

Алексей Кудрин: После трех-четырех лет заморозки еще суть и главные ее параметры не намного изменились, а дальше это уже будет более чувствительно. И вот эта новая, презентованная ЦБ и Минфином система, исходит из того, что предыдущая накопительная будет отменена. Они уже с этим смирились, что печалит. Потому что, когда Минфин перестанет защищать ее и Центральный банк, который регулирует сферу негосударственных пенсионных фондов, тогда нам вряд ли кто-то поможет отстоять ее.

Падет последний бастион.

Алексей Кудрин: Да. Он уже падает, собственно, я уже сказал, что фактически пал, раз они презентовали новую систему. Конечно, она существенно сократит объем пенсионных накоплений тех граждан, которые будут участвовать в будущих пенсионных накоплениях. По моей оценке, сохранится по этой добровольной системе процентов 30 при поддержке государства. Конечно, это существенно снизит объем новых фондов, которые накопятся в негосударственных пенсионных фондах. Тем самым, сама сфера этих накоплений, управления ими, помощи гражданам в размещении своих средств пенсионных, она, конечно, резко сожмется. Это, к сожалению, такого рода действия государства. Я пока думаю, что у этой обнародованной системы есть целый ряд недостатков. Я думаю, что они преодолимы при доработке. Может быть, это будет небольшим сегментом финансового рынка, существенно меньшим, чем то, что сейчас есть, и она когда-то сможет заработать. Пока к ней много вопросов. Я думаю, их надо дорабатывать.

И еще вопрос. Немного изменю направление. Вас стали чаще приглашать на заседания Совбеза. Не могли бы вы рассказать, в какой роли вы там выступаете, о чем вас спрашивают?

Алексей Кудрин: Я был только один раз на заседании Совбеза, где обсуждалась основа государственной региональной политики. Поскольку мы разрабатываем стратегию на базе Центра стратегических разработок стратегию развития России, меня пригласили выступить с позиции наших экспертов, которые уже работают тоже над стратегией развития регионов. Я, собственно, один раз за последние несколько лет участвовал в заседании Совбеза. А, кроме того, меня действительно пригласили на два совещания в течение двух недель премьер и президент по вопросам бюджетной политики. Вопросы были настолько сложные, я думаю, что это правильно, что мы посоветовались, и меня спросили. Я как раз выступил за то, чтобы налоги не повышать сейчас, а все-таки разработать систему мер и реформ, которые предотвратили бы эту потребность в течение трех лет. Все-таки такое повышение налогов было бы сейчас новым еще фактором, сдерживающим экономический рост.

И последний вопрос. Помимо наших внутренних проблем, сейчас еще есть внешняя очень тревожная конъюнктура: доклад по Boeing, политическое обострение по Сирии. На ваш взгляд, это останется в области политики или есть риски того, что это может серьезно негативно отразиться и на экономике. Может быть, расширение санкционных пакетов или что-то еще?

Алексей Кудрин: Я бы хотел надеяться, что это не приведет к расширению санкционного пакета, и я в основном думаю, что нашему правительству, государству удастся избежать обострения экономических отношений.

Готовиться к чему, с точки зрения экономики?

Алексей Кудрин: Я думаю, что сейчас любые новые санкции, которые будут увеличены, они, скорее всего, будут персонального или несущественного характера, или касаться, может быть, оборонных предприятий или оборонных ведомств.

То есть, скорее всего, что-то демонстративное?

Алексей Кудрин: Да, скорее всего, демонстративное, поэтому я бы сейчас исходил из того, что мы можем работать в тех условиях, которые сложились, их действия, санкции пока для нас, конечно, ощутимы, но оно понемногу уменьшается. Тем не менее, повторяю, оно ощутимо, оно влияет и на снижение темпов роста. Я все-таки надеюсь, что в конце этого года санкции могут быть снижены. Я не исключаю, что Европа нам часть санкций даже в конце этого года может уменьшить. Теперь понятно, что они продлили, в принципе, на год. То есть такой шанс в этом году снизить влияние санкций уже меньше. Но, повторяю, на мой взгляд, он остается. Но уже в следующем году этот шанс достаточно высокий.

Иван Медведев

Россия > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 30 сентября 2016 > № 1915278 Алексей Кудрин


Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 21 сентября 2016 > № 1909651 Алексей Кудрин

Встреча Дмитрия Медведева с заместителем председателя Экономического совета при Президенте России Алексеем Кудриным.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Алексей Леонидович, мы договаривались в рамках той работы, которой Вы занимаетесь в Центре стратегических разработок по подготовке программных документов, что Вы совместите эту экспертную работу с работой по линии профильных министерств и ведомств Правительства. Удалось это организовать?

А.Кудрин: Да, Дмитрий Анатольевич. По поручению Президента Центр стратегических разработок работает над стратегией развития России с 2018 по 2024 год. Создана рабочая группа, в которую вошли ведущие эксперты страны. Они работают по тем направлениям, которые были согласованы с Президентом и с Вами, и мы считаем, что один из залогов успеха – это серьёзная работа с министерствами и ведомствами.

По всем направлениям идёт совместная работа, созданы рабочие группы со всеми министерствами и ведомствами. Сейчас завершается создание рабочих групп с силовыми министерствами. Везде есть понимание, потому что по всем направлениям, которые были согласованы, – это и работа правоохранительных органов, работа с бизнесом в целях снижения нагрузки, вопросы совершенствования судебной системы, есть соответствующая работа с профильными органами, институтами. Также мы работаем с министерствами образования, здравоохранения по развитию человеческого капитала.

С рядом министерств работаем по вопросам технологического развития и выведения России на передовые рубежи технологического уровня, с тем чтобы существенно нарастить несырьевой экспорт из страны, который будет в перспективе сопоставим с объёмом сырьевого экспорта. Это означает, что мы по-новому смотрим и на вопросы, связанные с внешнеэкономической деятельностью России. У нас есть полное сотрудничество с МИДом, который также по своим вопросам подключился к интеграционному сотрудничеству в мире.

Мы оцениваем перспективы наших отраслей при модернизации, более полном вхождении на мировые рынки отдельных товаров.

По всем направлениям, о которых я сказал, идёт работа. Я думаю, что очень важно, чтобы это были в значительной степени совместные предложения, чтобы мы точно понимали те развилки, перед которыми мы стоим, где требуется уже более высокое решение – Правительства или Президента.

Второе. Конечно, все решения будут иметь сбалансированный характер, то есть мы в соответствии с имеющимися ресурсами определим источники всей программы и приоритеты.

Третье. Мы предполагаем уже весной определить конкретные меры и «дорожные карты» по работе по этим направлениям. Конечно, важным обстоятельством являются те приоритеты, которые будут выбраны, цели, которые в настоящее время сейчас отрабатываются. Уже до конца года, я думаю, будут согласованы основные цели, стратегия, и, соответственно, они будут обеспечены впоследствии всеми мероприятиями и ресурсами.

Д.Медведев: Мы с Вами договаривались регулярно встречаться и обсуждать текущую ситуацию, в том числе по тому, как идёт работа в этих группах. Ну, может быть, и те самые развилки, о которых Вы сказали, если они требуют уже большей определённости. И потом, естественно, проводить встречи с участием Президента. Давайте тогда в таком ключе и построим дальнейшую работу.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 21 сентября 2016 > № 1909651 Алексей Кудрин


Россия > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 1 августа 2016 > № 1895071 Алексей Кудрин

Перспективы российской экономики с точки зрения советника Путина

Такаюки Танака (Takayuki Tanaka), «Нихон кэйдзай», Япония

Экс-министр финансов России Алексей Кудрин, известный в качестве либерального экономиста и стоящий на хорошем счету в западных финансовых кругах, сдружился с президентом Путиным 20 лет назад. Этой весной он вернулся во властные круги, став заместителем председателя Экономического совета при президенте. Он поговорил с нашей газетой, рассказав о перспективах российской экономики.

Нихон Кэйдзай: Как выход Великобритании из ЕС отразится на российской экономике?

Алексей Кудрин: Россия не подвергнется прямым рискам, как ЕС. Наиболее глубокие проблемы для российской экономики представляют обвал рубля (после падения цен на нефть) и сокращение объемов торговли. Если такие основные страны, как Великобритания, станут действовать порознь, экономическая сила ЕС серьезно ослабнет. При этом Европа сохранит определенные позиции в мировой экономике.

— Российские финансы пострадали в результате сокращения нефтяных доходов.

— Правительство вынуждено привлекать капиталы за счет выпуска государственных облигаций в России. Дело в том, что стабилизационные фонды для покрытия дефицита ограничены. Велика вероятность, что сумма займов за последние два года достигнет двух триллионов рублей. Увеличение займов будет зависеть от дальнейшей налоговой политики, однако она еще не определена.

— Возвращаются ли иностранные инвесторы, которые покинули Россию из-за ухудшения отношений с Западом в результате украинского кризиса?

— Интерес иностранных инвесторов к России растет. Петербургский международный экономический форум, который прошел в июне, посетила верхушка «Боинга». По сравнению с прошлым годом в нем приняло участие большее количество представителей крупных компаний. Несмотря на то, что отношения между Россией и Западом еще не потеплели, все иностранные компании хотят сохранить свои контакты и позиции в России. Уровень иностранных инвестиций еще крайне низок, однако между компаниями проходит все большее количество переговоров, которые предшествуют инвестициям.

— Антироссийские санкции замедляют деятельность компаний.

— На самом деле экономические санкции сокращают экономический рост всего на 0,8%. Это не большая проблема. Ее можно покрыть за счет других направлений. Инвестициям вредят не только санкции. Политические риски, связанные с экономической программой, также оказывают негативное влияние. Мир еще не нашел ответ на вопрос о том, станет ли Россия закрытой страной, или же она интегрируется в мировую экономику. Во время обсуждения на заседании Экономического совета с президентом Путиным мы пришли к пониманию того, что, по крайней мере, важно расширять внешние экономические связи. Для того, чтобы покрыть сокращение доходов от нефти, необходимо увеличивать долю экспортируемых промышленных изделий.

— Администрация Путина с энтузиазмом относится к укреплению отношений со странами Азиатско-Тихоокеанского региона.

— Азия развивается быстрее Европы. Совершенно естественно укреплять отношения с ней. Через 20 лет объемы торговли Россия — Азия и Россия — Запад сравняются. Тем не менее в ближайшие пять лет внешний баланс российской экономики не сместится. Европа и США, как и прежде, будут основными партнерами России. Ведь Россия не производит высокотехнологичные товары, которые востребованы на рынках Китая, Южной Кореи и Японии. Пока еще преждевременно говорить о возможности активизации отношений между Россией и Японией. Несмотря на это, велика вероятность, что Япония будет принимать более активное участие в развитии российской экономики на фоне направленности вектора российской дипломатии на Восток. Я не уверен, что Япония сможет стать для России второй Германией, однако российско-японские экономические связи будут укрепляться.

— Что будет с ценами на нефть, которые серьезно влияют на российскую экономику?

— Я считаю, что в ближайшие два года цена за один баррель будет колебаться в районе 30-60 долларов. Появление возобновляемых источников энергии ведет к новому балансу спроса и предложения. Увеличивается энергоэффективность. Китайская экономика будет развиваться еще более медленными темпами. Вероятность того, что нефтяные цены сохраняться на низком уровне, крайне велика.

— Какой кандидат на пост президента США предпочтительнее для России: республиканец Дональд Трамп (Donald Trump) или демократ Хиллари Клинтон (Hillary Clinton)?

— Поскольку в США существует крепкая экономическая и политическая система, она серьезно отражается и на президенте. Скорее всего, США продолжат свой основной курс в сфере дипломатии и экономики. В ближайшие 20 лет роль США в мире будет постепенно ослабевать на фоне активизации других экономических держав. Тем не менее этот процесс будет идти очень спокойными темпами.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 1 августа 2016 > № 1895071 Алексей Кудрин


Россия > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 16 июня 2016 > № 2090781 Алексей Кудрин

Кудрин: Путин уже сказал — мы не собираемся запускать печатный станок

Экс-министр финансов дал интервью Business FM в ходе Петербургского экономического форума

Президент России Владимир Путин сделал четкий выбор: печатать деньги мы не будем. Алексей Кудрин, находящийся в кулуарах Петербургского экономического форума (ПМЭФ) дал интервью Business FM. Помимо прочего он рассказал о знаменитом экономическом совещании у президента. С ним беседовал главный редактор радиостанции Илья Копелевич.

Алексей Леонидович, в прессе у журналистов огромный интерес к Экономическому совету, много чего было написано, много, что рассказано тет-а-тет, в том числе высокими людьми. Чтобы пойти дальше, я сразу некое резюме произнесу. Было сказано, что прошел многочасовой совет, Путин в основном молчал, потом выхватили эту фразу, что вот он, так сказать, отреагировал, что не можем торговать суверенитетом. Все объяснили, что это не было каким-то спором с вами, это была просто... как многие участники говорили, он отреагировал на то, что его зацепило. Но при этом говорят, что все остальное его не зацепило вовсе. Была теоретическая дискуссия, и разошлись с тем же. Тем не менее, вам поручено все-таки сформировать в течение ряда месяцев детальный реестр конкретных шагов. Путин ждет конкретного плана от этой программы, а не общих установок. Расскажите, что будете делать, с кем работать и в какие сроки такая программа будет вновь представлена уже президенту.

Алексей Кудрин: Во-первых, я считаю, что президиум Экономического совета прошел неплохо, первый, и я после него общался с президентом, мы поговорили о некоторых моментах, которые требуют дальнейшей разработки и раскрытия. И, собственно, сейчас формируется несколько треков, анализ и разработка предложений. Это первое. То есть идет взаимодействие с президентом, работа. Это было абсолютно рабочее заседание. Моя цель заключалась в том, чтобы сконцентрировать на тех факторах, которые мешали экономическому росту. В моей презентации я показал, что с 2005 года уже производительность факторов экономики, которые создают ее конкурентоспособность, стала снижаться. То есть мы еще в 2007-2008 годах пожинали громадные успехи экономического роста, а вот качество инвестиций и факторов у нас уже стало снижаться. Вот это надо было выявить, вот это надо было показать на цифрах, на анализе специалистов. И поэтому мы сегодня, я бы сказал так, поставили диагноз, мы видим, где у нас проблемы, мы понимаем роль институтов повышения этой производительности. Вопрос теперь, как сформулировать эти лучшие практики, как эти институты улучшить. Я бы сказал так: в условиях, когда еще ни одна страна похожим образом почти не проходила такие периоды, даже Восточная Европа по-своему это прошла, там было больше стимулов и духа предпринимательства, чем, скажем, у нас после советского периода. Там существуют некоторые институты, связанные с правами собственности и правами граждан, что является решающим для работы современной экономики. Если вы имеете производственный ли спор по выполнению контракта или по поставкам продукции, или по собственности, очень важно, чтобы они очень корректно разрешались. У нас такая практика еще не закрепилась. От периода рейдерских захватов 90-х — начала нулевых еще мы не сильно отошли, они периодически встречаются. Такая традиция у нас существует. А это, как правило, недоработка институтов, тех, которые должны разрешать эти споры. Поэтому, я повторяю, у многих стран были какие-то свои преимущества в создании такого рода институтов, которые повышают общую производительность экономики. Мы сегодня должны четкие дорожные карты сформировать. Когда-то я сказал: знаете, хорошую работу ведет Агентство стратегических инициатив (АСИ), и я подписываюсь под многими их усилиями, но вот их работу нужно масштабировать в десятки раз и по разным еще задачам. Вот такую, по сути, нужно вести работу, совместно уже с теми, кто работает в этих областях, — это открытое правительство, ОСИ, другие институты, вышки, фонды разного рода, государственные и прочие. Мы, допустим, собираем фонд развития малого бизнеса Бравермана и другие, мы сегодня собираем, усилия все складываем, дорабатываем вот эти процедуры, которые потом заработают эффективнее, слаженнее.

В ходе вот этого первого заседания Экономического совета были представлены альтернативные взгляды. Медийно все говорили: ну, вот есть программа Кудрина, есть «столыпинский клуб», вот «столыпинский клуб» предлагает окрашенные деньги и государственные инвестиции, и быстрый, так сказать, на рост 4%. Программа Кудрина предлагает: никаких окрашенных денег, только работа с институтами, их модернизация с тем, чтобы плавно через несколько лет выйти на новые показатели роста. А президенту не понравился ли больше тот план, который предлагает быстрый рост быстрее?

Алексей Кудрин: Нет, президент уже в своих предыдущих выступлениях к нему высказал отношение: мы не собираемся открывать печатный станок. По-моему, это уже прозвучало и, мне кажется, здесь нечего больше обсуждать.

Тогда зачем тратили три часа его времени для того, чтобы вот эти теоретические выкладки с разных сторон слушать?

Алексей Кудрин: Во-первых, это готовит ответственный секретарь президиума, надо его спросить. Но в данном случае президент сказал: он хочет услышать разные точки зрения, может, они доработаны, может, они обновлены, по-новому будут предложены. В этом смысле я здесь вижу нормальную дискуссию, ничего такого. Другое дело, что понятие «окрашенные деньги», то, что вы сказали, в природе не существует, поэтому, в общем, это такая новация, которая не существует в практике. То есть если деньги поступили на счет компании за оплату какой-то продукции, в том числе в оплату какой-то инвестиции, дальше со счета каждого банка идет свободное обращение этих денег в экономике. Если условно, это депозит предприятия, это не значит, что деньги лежат мертвым грузом. Это значит, что деньги на корсчетах банка и банк уже в этот момент выдает в кредит другим компаниям. То есть деньги работают. Поэтому любые дополнительные деньги сразу растекаются по экономике, нет понятия окрашенных денег. Вот это известное качество финансового рынка, авторы той концепции недоучитывают, но они, я надеюсь, разберутся в этом впоследствии.

У вас нет впечатления, что президент все-таки хотел бы, чтобы какая-то часть предложений ваших оппонентов была и вами учтена? И правильно ли мы понимаем, что все-таки роль агрегатора этой будущей программы возложена на вас?

Алексей Кудрин: Дело в том, что я сегодня уже занимаюсь подготовкой отдельных предложений. Кстати, у меня работают сотрудники, те, кто условно входят в «столыпинский клуб»: руководитель «Деловой России» Репик, там член «столыпинского клуба», бывший замминистра экономики Клепач — у нас с ними есть взаимопонимание. В этом смысле, я думаю, мы все идеи постепенно будем прорабатывать, ну там, где нет таких уж явных ошибок.

Есть какие-то сроки, в которые все-таки планируется президенту с вашей стороны представить некий план, с которым он уже выйдет на политический уровень?

Алексей Кудрин: Завершение работы планируется в следующем году, но оно требует нескольких этапов, как работа над любой стратегией. Поэтому заседание президиума — это одна из форм, где мы будем обсуждать предварительные какие-то вещи или отдельные блоки, как бы взвешивая и затем дальше дорабатывая. Будут и более узкие встречи вне президиума.

Теперь, собственно, к тому, что привлекло внимание прессы больше всего после Экономического совета. Я знаю, пересказывали, что именно вы сказали: была у вас когда-то очень аккуратная фраза насчет того, что снижение геополитической напряженности способствовало бы, но президент откликнулся: ну а как ее достичь — мы же не можем торговать суверенитетом. То есть это не была полемика, это была просто реакция. Тем не менее, вы буквально на днях сказали, что ожидаете, надеетесь, что к концу года начнется процесс снятия санкций. Вы знаете то же самое, что все мы, или есть некоторые сигналы, разговоры ваши личные, которые дают вам такую надежду?

Алексей Кудрин: Да, это совокупность наблюдения факторов и разговоров, которые я по-своему оцениваю. Я хочу сказать, что как раз, действительно, президент в своем выступлении — чуть-чуть приоткрою — сказал, что мы должны строить такие формы взаимоотношений с внешним миром, которые бы не уменьшали наш суверенитет. Это так. И, собственно, я это воспринимал как некую рекомендацию в ходе нашей работы учитывать это. Многие взаимоотношения с разными странами, будь то с Китаем, с нашими другими партнерами, мы вообще-то, строго говоря, не прекращали наших торговых отношений с Западом, за исключением нескольких видов товаров. Мы также завозим технологии, оборудование, мы также завозим компьютеры, IT-технику, мы также покупаем множество услуг, начиная от IT-логистики, проектирования и финансовых услуг. С нами все равно продолжают работать западные банки, даже в умеренном виде. В этом смысле у нас не произошло существенного уменьшения каких-то операций в области экономики. Повторяю: они уменьшились, но не драматично. И больше того, мы предполагаем, что мы нарастим эти торговые отношения и даже наш экспорт на Запад. Частью нашей дискуссии был разговор о том, как нарастить наш технологический экспорт на Запад. Это проход на их рынки, учет требований этих рынков, сертификации, лицензирование на этих рынках, чтобы мы могли продавать там свою продукцию. Вообще-то, это не только никто не уменьшал, мы обсудили, что это нужно делать прямо сейчас. В этом смысле масштаб тех новых задач нашего бизнеса никто не уменьшал, наоборот просят увеличить. Я и имею в виду это. Политическая напряженность или геополитическая, это тоже имеет важный фактор, но я считаю, что все эти геополитические напряженности разрешаются в ходе переговоров. Есть всегда выяснение позиций, фиксирование позиций, а есть переговоры, в которых стороны идут друг другу навстречу. Если есть сложные процессы, то стороны, тем не менее, идут на взаимные шаги. Вот это очень важный момент. Поэтому я уверен, что так и произойдет.

А теперь очень коротко: оценка текущего. У нас разные прогнозы и разные оценки даются — как инвестиционными домами, так и нашими экспертами. Где мы находимся сейчас, в какой точке? С одной стороны, говорят, вроде спад прекратился, с другой стороны, очень плохие цифры по инвестициям, которые из экономической теории говорят, что спад будет продолжаться. Ваше мнение?

Алексей Кудрин: Да. У нас все-таки пока совокупность рисков на рынке и неопределенность такова, что наш бизнес не идет в инвестиции. Точнее, инвестиции сохраняются примерно на прежнем уровне, немного снижаясь. Условно говоря, если мы в рублях оценим, в этом году будет 15 трлн инвестиций, даже чуть-чуть побольше в номинальном выражении, ну, с учетом инфляции это чуть-чуть поменьше, то есть в реальном выражении. И наша задача — существенно нарастить эти инвестиции. Это снижение неопределенности. Более четкая политика страны, стратегия, в том числе и позиционируя в отношении внешних рынков, что мы будем делать на этих рынках, какую мы себе там ставим задачу. Если это будет реалистичная постановка вопроса, то бизнес постепенно вернется.

Вы имеете в виду, прямо сейчас позиционирование как-то может измениться в ближайшей перспективе?

Алексей Кудрин: Да, когда мы говорим, что у нас могут в стране быть ограничены некоторые наши политики, некоторые наши экономисты говорят: надо ограничить валютный обмен — это рост неопределенности. Прекращение этих разговоров или заверения официальные, что мы этого не будем делать — это рост определенности. Если мы будем сокращать бюджет, то нам нужно знать, это за счет повышения налогов или за счет сокращения расходов, в каких отраслях. Это будут дороги уменьшать строить или какие-то другие расходы. Поэтому это тоже нужно определиться. Когда эта определенность шаг за шагом будет наступать, бизнес определится, куда ему легче вкладывать.

К 2017 году по этим вопросам определенность наступит, на ваш взгляд?

Алексей Кудрин: Я думаю, абсолютно, мы должны ответить на эти вопросы.

Материал подготовлен при поддержке технического партнера BFM.ru на ПМЭФ'16 — АО «Сони Электроникс»

Илья Копелевич

Россия > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 16 июня 2016 > № 2090781 Алексей Кудрин


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 23 апреля 2016 > № 1739808 Алексей Кудрин

Самый преданный революционер Кремля

Бывший российский министр финансов Кудрин выступал на митингах оппозиции и остро критиковал Кремль. Теперь ему нужно разработать программу реформ для Путина. Но удастся ли главе государства задействовать и свои идеи?

Беньямин Биддер (Benjamin Bidder), Der Spiegel, Германия

У Алексея Кудрина спустя пять лет снова работа в сфере интересов Кремля. В 2011 году после возникновения противоречий он покинул пост министра финансов России, а теперь президент Владимир Путин попросил его разработать план реформ, программу для предстоящих в 2018 году президентских выборов.

Путин — можно понять этот маневр и так — хочет баллотироваться еще на один срок, однако, возможно, в отличие от 2012 года, с четким планом либерально-экономических реформ. За это и отвечает Кудрин: «последний либерал при дворе», как назвал его в своем бестселлере «Эндшпиль — метаморфозы Владимира Путина» московский журналист Михаил Зыгарь.

Для этого он берет на себя руководство Московским «Центром стратегического развития». «Мозговой центр» близок Кремлю, институт вырос из первого предвыборного штаба Владимира Путина. Кудрин ушел в отставку в 2011 году, после открытой конфронтации с тогдашним президентом Дмитрием Медведевым.

Когда недовольство граждан манипулированными парламентскими выборами декабря 2011 года выплеснулось наружу и десятки тысяч вышли на улицы, рядом с известными противниками Путина на трибуне стоял и держал речь и кремлевский инсайдер Кудрин.

Кудрин считается главой правительства в режиме ожидания

С тех пор Кудрин снова и снова дает о себе знать интервью и экспертизами. Тут он разбирает по косточкам политику Кремля. Престижный путинский проект «Олимпиада-2014 в Сочи»? Неэффективный имиджевый проект. Новый российский закон о негосударственных организациях, клеймящий борцов за права человека и активистов как «иностранных агентов»? «Вредный и абсурдный»; в ¾ всех случаев страдают организации, ничего общего с политикой не имеющие.

Кудрин предостерегал, что аннексия Крыма будет стоить России от 150 до 200 миллиардов долларов. Ссылаясь на Михаила Горбачева, Кудрин призывал ко «второй перестройке». Путин, по его словам, должен продвигать решительные реформы: «Высокие показатели опросов — это не просто данные сами по себе, а требование продвижения реформ».

Несмотря на обилие критики, Кудрин никогда не рассматривал себя в роли диссидента. У оппозиции — на фоне огромной популярности Путина — и без того ни единого шанса, сказал однажды Кудрин. Скорее, он придерживается мнения, «что он всего лишь сидит на скамейке запасных, и его время еще придет», — пишет журналист Зыгарь. Кудрин уже много лет считается в Москве премьер-министром «в режиме ожидания», если Путин вдруг уволит Медведева.

В любом случае, президент Путин говорит о своем знаменитом критике подчеркнуто дружелюбно: это «полезный человек», с ним налицо «очень хорошие, практически дружеские отношения». Оба политика знают и ценят друг друга еще со времен совместной работы в городской администрации Санкт-Петербурга в начале 90-х годов. И после своего ухода Кудрин постоянно заверял всех, что охотно вернется на госслужбу, как только «наступят реформы, в том числе и политические».

Совместимы ли представления Кудрина с путинской политикой?

Новая роль Кудрина — признак того, что Кремль беспокоит мысль: сложная ситуация в экономике может подпортить руководству страны ближайшие выборы: в сентябре россияне выбирают новый парламент, в 2018 году состоятся президентские выборы. Анализ авторитетной Высшей школы экономики дает заключение, что без решительных реформ стране грозят «десять лет стагнации». У правительства остается всего один-два года. Когда закончатся резервы, «позитивная социальная политика, фундамент поддержки Путина, будет похоронена».

Вопрос в том, позволит ли Кремль не просто разработать реформы, но и претворить их в жизнь. План Кудрина — четвертая попытка такого рода. Успешней всего была первая: экономический план Германа Грефа во время первого президентского срока Путина был, так или иначе, реализован на 35%. Инициатива Эльвиры Набиуллиной, нынешней главы Центробанка, в 2008 году попала под колеса финансового кризиса, медведевская «Стратегия 2020» закончилась ничем.

Идеи Кудрина известны давно: он хочет ограничить роль российского государства в экономике, приватизировать государственные концерны, лучше позволить дышащим на ладан предприятиям пойти ко дну, чем поддерживать их субсидиями. Кудрин выступает как «настоящий революционер», хвалит его московская «Независимая газета». К сожалению, идеи Кудрина также «несовместимы с путинской политикой».

Год назад Путин и Кудрин в прямом телеэфире устроили словесную дуэль. Во время ежегодной прямой линии с президентом экс-министр предостерегал, что невозможно «исправить ситуацию парой изменений. Старая модель роста изжила себя, новой же не видно». Путин ответил дружелюбно, но остро: ему как президенту необходимо «иметь сердце и знать, как живется простому человеку».

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 23 апреля 2016 > № 1739808 Алексей Кудрин


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 13 февраля 2016 > № 1652207 Алексей Кудрин

Последний козырь Путина

Флориан Виллерсхаузен (Florian Willershausen), WirtschaftsWoche Heute, Германия

Бывший министр финансов Алексей Кудрин знает, как вывести страну из кризиса — для этого президент Владимир Путин должен предоставить ему свободу в проведении реформ.

Алексей Кудрин — известный российский экономист. Но он еще и отличный джазовый музыкант. Два года назад на полях экономического форума в Петербурге отец семейства сел за ударные, чем удивил собравшихся экономистов.

Джазовый музыкант должен обладать талантом импровизации. Возможно, Кудрин вновь сможет применить эту способность в политике. Появляется все больше признаков того, что глава Кремля Владимир Путин может назначить всемирно почитаемого бывшего российского министра финансов на пост премьера страны, после того как четыре года назад он стал свидетелем его ухода, когда премьер Дмитрий Медведев захотел избавиться от того из-за критики больших расходов на оборону. Если Путину удастся реализовать эту реабилитацию, выступление Дмитрия Медведева на Мюнхенской конференции по безопасности на этих выходных станет его последним международным выступлением.

Подобный шаг может стать своего рода «ударом освобождения» для Путина. Его политика ведет страну все дальше в кризис. Слабый рубль обесценивает реальные доходы населения. Зависимая от цен на нефть российская экономика падает, и в будущем из-за недостатка конкурентноспособности вряд ли будет расти. Если только Путин не позволит своему другу Алексею наконец-то реализовать то, о чем тот говорит на протяжении нескольких лет — переход к функционирующей рыночной экономике.

Экономист Евсей Гурвич связывает с таким развитием большие надежды. «Возвращение Кудрина стало бы поворотом в экономической политике России», — говорит экономист. Кудрин регулярно высказывает в различных интервью свои мысли о том, какие меры он мог бы предпринять. Например, сделать российский бюджет менее зависимым от нефтяных и газовых доходов, которые составляют половину бюджета. Также он бы снизил расходы на оборону, которые составляет более десяти процентов ВВП, и направил эти средства в сферу образования или на поддержку среднего класса. Но прежде всего, он бы отказался от конфронтационного курса с Западом, который ввел санкции против его страны и ухудшил инвестиционный климат.

Кудрин однажды уже оказался прав. Будучи министром финансов, он реализовал преждевременное списание российского внешнего долга, а также пополнение резервов за счет сырьевых доходов. Это позволило создать финансовую подушку в размере 450 миллиардов долларов, которые Кудрин сам гордо называл «подушкой безопасности». Путин вначале был против Резервного фонда. Внезапно появившееся богатство после долгих лет спада он предпочел бы направить на строительство дорог, развитие железнодорожного сообщения, в стеклянные дворцы. Но Кудрин настоял на своем, и, по мнению Гурвича, без этих резервов Россия уже в 2008 году стала бы банкротом.

Кудрин иногда присутствует на заседаниях правительства. Близкий к Кремлю источник рассказывает: «Путин разговаривает с Кудриным не только исключительно об экономике. Он интересуется его мнением относительно российской политики в Европе и политике безопасности». Подобные близкие отношения заметили и немецкие дипломаты. Министр иностранных дел ФРГ Франк-Вальтер Штайнмайер в конце января пригласил Кудрина в министерство. Встреча не состоялась только по причине простуды российского политика.

Путин, как говорят многие в Москве, не отгораживается. Он хороший слушатель и открыт к советам со всех сторон. Следует ли они им, это другой вопрос, говорит Евгений Ясин из Высшей школы экономики. Он не верит в скорые реформы, как и не верит в то, что они произойдут при Кудрине. «Власть Путина основывается на окружении из бюрократов, которые не заинтересованы в изменении отношений». Когда кто-то пытается создать больше свобод, прозрачности и открытости, их влияние оказывается в опасности. Поэтому экономический кризис будет дальше усугубляться, пока Путин не решится на смену курса.

Либеральные реформы

Кудрин связал свое возможное возвращение с условием, что он сможет реализовать свои либеральные реформы. Речь, возможно, идет о снижении военных расходов, социальной реформе и, прежде всего, открытости к Европе. Многое будет зависеть и от того, отменит ли Запад постепенно введенные из-за украинского кризиса санкции, если Кудрин станет премьером.

В любом случае, Путину для этого предстоит нарушить свое обещание. Когда Путин вновь стал президентом, говорят, он пообещал Дмитрию Медведеву, что тот останется на посту премьера на протяжении всего первого президентского срока, который оканчивается в 2018 году. Но если влиятельный Путин сам находится в тяжелом положении, чего тогда стоит такое обещание? Россия тратит на оборону 10 процентов ВВП.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 13 февраля 2016 > № 1652207 Алексей Кудрин


Россия > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 21 января 2016 > № 1624440 Алексей Кудрин

Кудрин: Нынешний обвал временный, рубль вернется к своим позициям

В эксклюзивном интервью Business FM экс-министр финансов сказал, что российская нацвалюта вернется к своим позициям подобно тому, как это было в декабре 2014 года

Нефтяные цены могут упасть до 18-ти и даже до 16 долларов за баррель, заявил Алексей Кудрин на деловом завтраке «ВТБ Капитала» в Давосе. Что будет делать правительство — секвестировать бюджет или девальвировать рубль, будет ли усилено налоговое бремя в новом году? На эти вопросы сам экс-министр финансов отвечал в эксклюзивном интервью Business FM.

Вы выступали на завтраке «ВТБ-Капитал», речь шла о ценах на нефть, вы назвали новую цифру. По вашим словам, показатель может упасть до 16 долларов за баррель. Чуть подробнее: на какой период упасть, чем такие цены в действительности грозят российской экономике в этом году?

Алексей Кудрин: Во-первых, мы сегодня видим, что цены снижаются. То есть снижаются по ряду факторов, их несколько. Они связаны и с замедлением роста мировой экономики, и с Китаем, и с увеличением предложения нефти на фоне ситуации по Ирану, достаточно высокими резервами, применением альтернативных источников энергии. Целый ряд технологий сегодня выходит на коммерческое, промышленное освоение. Это ряд факторов, которые в этот момент оказали совместное влияние. И говорить о том, что мир может контролировать такую тенденцию, не приходится. Даже усилия Саудовской Аравии, которая целенаправленно, как считают, ставит своей задачей снизить мировую цену на время и сохранить свою долю, выбить с рынка своих конкурентов, даже это важное обстоятельство является только одним из факторов. И Саудовская Аравия тоже не может в полной мере контролировать падение цены. Тем не менее, пока, в ближайшие несколько месяцев, пока ОПЕК не приняла никаких других решений, и Саудовская Аравия, похоже, будет следовать своей старой цели, мы можем говорить, что цена на нефть может еще снизиться. А вот глубина может быть сравнена с 1998 годом. Я напомню, что в 1998 году несколько месяцев цена на нефть была 8 долларов за баррель. Если перевести это в цены нынешнего года, когда, если посчитать индексы инфляции за все эти годы, это означает 13-14 долларов в нынешних ценах. И это означает, что это может случиться. Поэтому говорить, сколько цена будет окончательно, мы не можем, мы можем говорить, что она может быть низкой. Конечно, она не удержится на такой величине, это сильно подрывает позиции добытчиков нефти, их инвестиции, поэтому в какой-то момент она отойдет назад. В 1998 году это произошло в течение года, средняя цена на нефть там была 12 долларов, я думаю, что и в этом году она чуть-чуть отойдет после такого падения на какую-то более умеренную позицию, может, это будет 25-30, не знаю. Но я не исключаю на очень короткий период, на несколько месяцев, очень низкую цену.

Теперь к последствиям. Вы уже вчера говорили, что даже при среднегодовой цене 30 дефицит бюджета составит 6%, но это, что называется, математика. А что, на ваш взгляд, с этим нужно делать, и что, как вы предполагаете, будут делать: налоги повышать, секвестировать бюджет или очень сильно девальвировать рубль?

Алексей Кудрин: Первое: я уверен, что Центральный банк не проводит специально политику девальвации рубля. И все эти прогнозы, что бюджет балансируется при цене 210 рублей за доллар, или при 3% дефицита — при 140, это все действительно арифметика, не имеющая отношения к реальной жизни, это просто расчеты — вот так бы бюджет балансировался. Но Центральный банк не исходит из этого, Центральный банк обязан поддерживать режим плавающего курса, это значит, что курс будет следовать за объективными условиями на рынке. В данном случае это за снижением цен на нефть пока. Тем не менее, даже влияние снижения цен на нефть меньше, чем на более высоких, когда цена на нефть падала с более высоких значений. И тем самым Центральный банк, я думаю, будет следовать своим принципам, и ради бюджета ничего специально делаться не будет. Во-вторых, дефицит бюджета 6% — это очень высокий показатель, его очень сложно покрыть. Это значит — значительно больше использовать Резервный фонд, увеличить заимствование на внутреннем рынке, что будет болезненно для частных заемщиков, это сокращение расходов. Изменение налога в этом году уже не произойдет. То есть, если даже правительство решит, что им недостаточно средств для выполнения социальных обязательств и других важных жизнеобеспечивающих расходов, то изменение в налогах произойдет, скорее всего, уже в расчете на следующий год, то есть это произойдет осенью по налогам, которые вступят в действие со следующего года. Тем самым, я думаю, что правительство примет меры по сокращению дефицита, он все равно будет высоким, можно ожидать четыре или больше процентов, в зависимости от того, какие меры, связанные с сокращением расходов, будут осуществлены. Он, конечно, будет меньше шести. Шесть — это расчетно, с учетом падения доходов, связанных с падением цен на нефть.

Сейчас уже начинается обсуждение, и вы сказали, что повышение налогов, в общем-то, неизбежно, ну, допустим, говорим про 2017 год. Уже сообщается, что есть планы от страховых взносов вернуться к Единому социальному налогу и фактически ввести прогрессивное налогообложение, причем с довольно низкой базы повысить — с 800 тысяч рублей в год. Как вы эту идею прокомментируете? Где еще налоговое бремя, вы ожидаете, может быть усилено, допустим, в следующем году?

Алексей Кудрин: Я бы не хотел рассуждать на тему, как повысить налоги. Я сам не сторонник этого, я считаю, что были сделаны ошибки, и надо было снижать обязательства государства или не наращивать их в предыдущий период, тогда не пришлось бы сейчас повышать налоги. И уж точно я не буду советовать правительству, как повышать налоги. Я просто анализирую, просто предсказываю, как эксперт, говоря о том, что правительство, взяв на себя определенные решения и обязательства — социальные, в сфере обороноспособности, у нас есть более важные еще расходы в образовании и здравоохранении — оно вынуждено будет при таком снижении доходов прибегать к каким-то мерам, сокращением расходов всем не обойтись. Я не исключаю, что будет повышение налогов, даже, думаю, с высокой вероятностью. Тем не менее, я не хотел бы предсказывать, какие налоги будут повышать. По вашему вопросу могу ответить, что я не сторонник возвращения прогрессивной шкалы подоходного налога. Единый социальный налог — это не повышение налогов, это просто технологический, скорее, вопрос. Я считаю, это целесообразно в этих условиях делать. Мы убедились, что тот порядок, когда страховые взносы, пенсионные, в Фонд медицинского страхования, в социальное страхование имели большие...

Пока мы с вами разговаривали, у нас тут, в Москве, курс доллара превысил уже 84,25. Мы в последние двое суток наблюдаем обвальную девальвацию, что бы там мы ни говорили о пользе свободного плавания курса, что вы считаете нужным делать в этот момент? Потому что у нас здесь, в Москве, ощущение, что мы приближаемся к состоянию паники, хоть у населения нет лишних денег, чтобы покупать доллары, но мы знаем, что происходило в декабре прошлого года. Как бы вы этот момент прокомментировали, что нужно сделать сейчас?

Алексей Кудрин: Я бы сейчас ушел от комментариев публичного характера на этот счет, это уже работа Центрального банка, и я не хочу сейчас говорить об этом.

Тот темп девальвации, который в последние двое суток мы наблюдаем, на ваш взгляд, он локальный или рубль догоняет то падение нефти, от которого он отставал некоторое время назад?

Алексей Кудрин: Я думаю, что это временное падение, безусловно, рубль вернется к каким-то своим позициям, как это было в декабре 2014 года.

Илья Копелевич

Россия > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 21 января 2016 > № 1624440 Алексей Кудрин


Россия > Госбюджет, налоги, цены > vestifinance.ru, 15 января 2016 > № 1612656 Алексей Кудрин

Кудрин оценил современное состояние экономики

При цене на нефть ниже $35 корректировка бюджета неизбежна. В этой ситуации нужно балансировать между возможностью увеличения налогов и сокращением социальных расходов и оборонного бюджета. При этом нужно помнить, что драйвером будущего экономического роста послужат образование и инфраструктура, сообщил экс-министр финансов Алексей Кудрин в программе "Курс дня" экономическому обозревателю Алексею Бобровскому.

"Трудности со снижением цен на нефть очевидны. Нельзя жить так, будто бы сегодня у нас по экспортным контрактам цена на нефть $100. Все-таки, если она $35 или меньше (сегодня значительно меньше), то корректировка бюджета неизбежна", - считает Кудрин.

"Здесь есть вопросы корректировки. Это значит, может быть, увеличить долг. Тогда меньше надо сокращать. Возможно, кто-то предложит увеличение налогов, чтобы не сокращать важные, чувствительные статьи. Может быть, в этом году не сокращать, поскольку год уже начался, контракты уже заключаются, а в следующем году все равно придется вернуться к вопросам сокращения или увеличения налогов", - сказал Кудрин.

"Я не предлагаю увеличивать налоги, но я понимаю, что между социальными проблемами, оборонным бюджетом, проблемами образования, инфраструктуры и возможностью увеличения налогов приходится балансировать в этой ситуации. Потому что нужно помнить также и о том, что будет являться драйвером будущего экономического роста после кризиса, что будет нас вывозить из кризиса", - добавил он.

По словам Кудрина, такими драйверами в первую очередь станут образование и инфраструктура. "Поэтому вопрос в том, насколько сегодня государство, правительство, президент будут готовы подкорректировать вопросы оборонного бюджета, социального бюджета или они захотят переложить это на налоги или на государственный долг", - сказал эксперт.

Сокращение расходов

По мнению Кудрина, государственный долг можно еще перекладывать некоторое время, но затем и эти возможности могут быть ограничены в силу роста долга. "К сожалению, мы сегодня не знаем до конца приоритеты правительства в этом направлении. То есть вот этот план "Б", как иногда говорят, при низких ценах на нефть, не до конца нам известен. Вероятно, сам сценарий какой-то есть как прогноз. А вот что из статей в первую очередь будет затронуто, мы до сих пор не знаем", - отметил Кудрин.

Сейчас речь идет о 10%-м сокращении всех статей бюджета, за исключением некоторых публичных обязательств - зарплат, пособий или оборонного бюджета. Однако, по мнению Кудрина, этих мер будет недостаточно. "Будут ли затронуты "священные коровы" - оборонный бюджет или социальные расходы? Сегодня сразу можно сказать: социальные расходы уже затронуты в виде недоиндексации пенсий. Мы уже видим, что не удается полностью избежать корректировки социальных подходов, социальных обязательств", - заявил Кудрин.

Он также отметил, что вторая индексация, которую планируется провести, будет заниженной. Таким образом, большая часть года пройдет без достаточной или полной индексации в соответствии с действующим законом. Поэтому правительству неизбежно придется затрагивать разные расходы.

"Я должен сказать, что их надо затрагивать. Все равно придется сокращать. Вопрос, что сокращать в первую очередь или более глубоко", - пояснил Кудрин. По его мнению, без затрагивания оборонного бюджета и социального бюджета обойтись не удастся, однако если затрагиваются социальные расходы, их нужно распределять в пользу более нуждающихся. Эти изменения трудно проводить в течение этого года, но их нужно подготовить и начать проводить со следующего года, который неизбежно будет требовать корректировок.

"Но в целом надо сказать людям, что, наверное, благоприятный период закончился. Сегодня требуется корректировка до периода, когда новый экономический рост в будущем позволит восстановить эти позиции", - подчеркнул Кудрин.

Социальное государство

"Социальные государства не означают, что там не корректируются или не уменьшаются отдельные социальные вопросы. Но, конечно же, повышается эффективность социальных расходов, улучшаются методы социальных услуг. Они больше и более качественно доходят до населения. В силу роста ВВП в целом, иногда и роста налогов, когда государство или граждане считают, что рост налогов должен быть, чтобы увеличить социальную поддержку. В социальных государствах это так. Но, повторяю, это, конечно, ограничивает будущий рост налогов. Но, возвращаясь к тому, как нам это лучше сделать, для нас социальное государство - я сказал вчера более жестко, но сегодня скажу более, может быть, аккуратно, - это пока скорее цель", - сказал Кудрин.

Даже тот объем социальной поддержки и то качество социальных услуг, которые есть сегодня, пока не позволяют говорить, что Россия – это полноценное социальное государство, считает эксперт.

"Многое сделано для этого, кстати, в последние 10-15 лет. Но мы не можем сказать, что мы хоть приблизились даже к тем моделям социальных государств, которые существуют сегодня в мире. В том числе в первую очередь по величине ВВП на душу населения", - сказал он.

Сегодня рост ВВП – это главный источник будущих новых социальных выплат, возможностей, услуг. По словам Кудрина, возможен рост ВВП на уровне 5%, но для достижения таких показателей требуется проведение структурных реформ.

"Я думаю, что если бы, как я уже раньше говорил, мы засучили рукава и сегодня приступили к этим реформам, то первые результаты мы получили бы через три года. Через три года мы могли бы выйти на 2,5-3% устойчивого роста. Более высокие темпы требуют еще большего времени, 4-5 лет. Но в принципе, это возможно", - полагает Кудрин.

Пенсии

Самая финансово емкая реформа – это реформа пенсионной системы, поскольку в России почти 40 млн человек являются получателями пенсий. Расходы на эти выплаты составляют 9% ВВП, что подразумевает существенные налоги на бизнес. Дисбаланс, который существует в этой сфере, то есть дефицит пенсионной системы на уровне примерно 45%, покрывается из федерального бюджета. Поэтому любые дополнительные выплаты пенсий и индексации ложатся на федеральный бюджет, а значит, требуют отвлечения средств с других статей расходов или в конечном счете повышения налогов.

"Это самая масштабная и чувствительная мера сегодня в стране. Если мы хотим предотвратить, с одной стороны, повышение налогов или предотвратить недоиндексацию пенсий, мы должные вернуться к повышению пенсионного возраста. И мне кажется, это самый легкий выход из ситуации. То есть самый рациональный, оптимальный вариант", - сказал Кудрин.

К другим вопросам относится сама структура бюджета. Объем бюджета сократится, но важно так перераспределить статьи, чтобы получить максимальный результат для того же самого экономического роста, не затрагивая принципиально социальные расходы или перераспределяя их в пользу более нуждающихся людей, отметил Кудрин.

"Опять же, вопрос бюджетов субъектов Российской Федерации. За последние несколько лет бюджеты субъектов Российской Федерации существенно уменьшили, практически на 2% ВВП, инвестиции в инфраструктуру за счет увеличения социальных обязательств, зарплатных обязательств в разных отраслях бюджетной сферы. Это, конечно, мешает росту. С другой стороны, часть субъектов вынуждены были уйти на чрезмерный долг заимствования, и сегодня они находятся в критическом положения. По сути, уже не способны увеличивать социальные обязательства, уже давно уменьшили инвестиционные обязательства и попали на очень большой долг", - сказал эксперт.

По его мнению, это важнейшая структурная проблема страны. "Субъекты должны быть платежеспособными, они должны иметь современную структуру. Они должны инвестировать в инфраструктуру, иначе бизнеса не будет. Бизнес не приходит на голые площадки без инфраструктуры, без коммунальных сетей, без электричества, тепла, канализации. В этом смысле, если мы не решим проблему платежеспособности бюджетов субъектов, у нас не будет новых темпов роста", - считает Кудрин.

Приватизация

Другой проблемой для российской экономики он назвал избыток государственной собственности. По мнению Кудрина, необязательно сразу приватизировать компании с госучастием, но необходимо улучшить мотивацию этих компаний, в том числе контроль за менеджментом, за эффективностью деятельности.

"В обычной истории это решает рынок. Наши госкомпании, к сожалению, не могут похвастаться очень большими показателями или высокой эффективностью в силу ряда обстоятельств. Поэтому я, в принципе, за уменьшение доли государства в перспективном плане. Но в краткосрочном плане, пока самые низкие цены, я боюсь, что такая приватизация может привести к приватизации, скажем там, в нужные руки или опять же за счет государственных ресурсов", - сказал Кудрин.

В мировом практике эффективные государственные компании скорее исключение, чем правило, напомнил Кудрин. Это связано с рядом базовых фундаментальных обстоятельств. "Когда государство руководит, то оно старается свою компанию продвигать на рынки в ущерб конкурентным правилам. Поэтому сегодня прямо надо сказать: многие наши госкомпании пользуются административным ресурсом для увеличения своей доли на рынке. Что является плохим для развития рынков, конкуренции, повышения качества", - отметил эксперт.

По его словам, общей проблемой для госкомпаний является то, что они могут улучшить свои позиции на рынке без улучшения качества.

"Государство зачастую поручает госкомпаниям, влияя на них, некоторые проекты, которые не очень эффективны, неглубоко проработаны. И мы сейчас знаем, у наших газонефтяных компаний есть такие проекты, которые оказались неэффективны. Мы сейчас знаем пример ВЭБа, когда ему поручалось очень много такого, но это общая базовая история для всех компаний", - сказал Кудрин.

Он напомнил, что в мировой практике есть множество примеров того, как государство "не может себя остановить в необходимости повлиять на продвижение отдельных проектов". Причем это происходит в разных сферах, где отдельные министерства видят свои интересы.

"Это общая практика, это общая мировая история. Конечно, когда чиновники или квазичиновники, назначенные государством, руководят бизнесом, то там меньше контроль или более осложнен контроль за эффективностью. Частный собственник более пристально, тщательно отслеживает результаты компании. Поэтому, когда мы говорим, что компания имеет прибыль, мы не всегда точно понимаем, могла ли она иметь больше прибыль", - подчеркнул Кудрин.

"Поэтому я сейчас не хочу говорить, Сбербанк ли более эффективен у нас, или "Роснефть", или еще кто-то. Я хочу сказать, что все-таки в перспективе государство должно уйти из тех сфер, которые не связаны прямо с выполнением функции государственной безопасности, обороноспособности. Там можно рассматривать другие принципы участия государства. Все-таки в конкурентных рынках государство должно уходить", - считает Кудрин.

Он также отметил, что когда государство устанавливает правила для финансовой сферы и само же действует в этой сфере в виде хозяйствующих субъектов, возникает конфликт интересов.

Нефть и рубль

"Стоимость нефти в рублях определяется Центральным банком. Надеемся, что Центральный банк в целом является независимой структурой, исходит из таргетирования инфляции, то есть поддержания одного из главных, а может быть, главного параметра экономики, инфляции, на низком уровне. Этому должна быть подчинена политика Центрального банка", - сказал Кудрин.

По его словам, курс является второстепенным, производным обстоятельством. Центральный банк провозгласил политику плавающего курса. Это означает, что под влиянием фундаментальных обстоятельств курс будет меняться, в то время как Центральный банк будет добиваться снижения инфляции. Для экономики принципиально важно, чтобы стоимость денег, которая определяется инфляцией, была низкой. В этом смысле Центральный банк не исходит из интересов бюджета, а исходит из интересов экономики и ключевых макропараметров.

"В этом смысле я согласен с Минфином, что не интересы бюджета или необходимость пополнения бюджета являются мотивом для изменения курса", - сказал Кудрин.

По его словам, значительная девальвация немного помогла бюджету. "Несмотря на снижение цен на нефть, даже при низких доходах от нефти, за счет девальвации, мы частично компенсировали доходы бюджета. И в этом смысле ситуация не столь критическая, как могла бы быть, если бы курс сохранился или не так серьезно изменился. Но это благо, которое пришло в Минфин помимо его воли. Так совпало", - сказал эксперт.

По его мнению, достижение 4%-й инфляции возможно в силу ряда обстоятельств. "Последние два года главным обстоятельством повышения инфляции была девальвация, перенос высоких импортных цен на инфляцию, то есть перенос на цены девальвации. Я думаю, что в этом году мы окончательно пройдем пик понижения, то есть или нагрузку понижения цен, и тем самым девальвация уже не оставляет себе такого простора для будущего влияния на инфляцию", - заключил Кудрин.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > vestifinance.ru, 15 января 2016 > № 1612656 Алексей Кудрин


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 2 декабря 2015 > № 1578326 Алексей Кудрин

Возвращение Кудрина — единственный козырь Путина

Олег Кашин, Deutsche Welle, Германия

Политический журналист, писатель

Рассуждать о сокращении социальных расходов и о налогах — да, это прямая профессиональная обязанность министра финансов России Антона Силуанова, но нигде не сказано, что свои соображения на эту тему он может оформлять в форме политических заявлений. А именно это и произошло. В интервью Reuters Силуанов назвал перспективу повышения налогов или сокращения социальных трат «непростым общественным выбором» и добавил, что этот вопрос «должен быть в программе следующего российского президента».

Особая роль бывшего министра

Вообще-то это сенсация. У современных российских чиновников такого уровня вообще не принято говорить вслух о том, что у России может быть какой-то следующий президент. Это как бы ставит под сомнение несменяемость Владимира Путина, особенно если логика выстраивается таким образом, что будущему президенту предстоит принять какое-то тяжелое решение — это что же, выходит, Путин сам не может с этим справиться?

Возможная разгадка неожиданной смелости Силунова появилась спустя несколько часов после его интервью — согласно утечкам из Кремля: покровитель и предшественник Силуанова на министерском посту Алексей Кудрин может получить высокую должность в администрации президента.

Кудрин в Кремле — очевидно, так и никак иначе может выглядеть сегодня максимальное подобие политической оттепели, на которую может решиться Владимир Путин. Уйдя из правительства четыре года назад, Алексей Кудрин занял уникальную и очень странную нишу в российском околовластном пространстве. С одной стороны, он сохранил хорошие отношения с Владимиром Путиным, причем эти отношения ежегодно демонстрируются россиянам во время путинских «прямых линий», на которые регулярно приглашают Кудрина, чтобы он задал президенту какой-нибудь острый вопрос.

Президент, в свою очередь, традиционно намекает в ответ, что на должность премьера Кудрину рассчитывать не стоит; смысл этих спектаклей остается неизвестен, но так или иначе — вся страна видит, что Путин с Кудриным общаются, и президент, если что, готов прислушаться к бывшему министру. Это с одной стороны.

С другой — Алексей Кудрин вполне комфортно чувствует себя и среди критиков Путина. Еще в декабре 2011 года он пришел на оппозиционный митинг на проспект Сахарова, чтобы произнести там невнятную речь и быть освистанным толпой, но за четыре года отношения Кудрина с оппозиционерами значительно улучшились.

Он — руководитель «Комитета гражданских инициатив», едва ли не самой влиятельной легальной структуры, в которой есть место и для критиков Кремля. Совсем недавно комитет Кудрина проводил в Москве свой «гражданский форум», участие в котором принимали даже представители партии Алексея Навального, хотя сам Алексей Кудрин публично подтверждал, что проводит форум с санкции администрации президента.

Других вариантов либерализации не осталось

Когда Кудрин разговаривает с Путиным, за ним стоит оппозиция. Когда Кудрин разговаривает с оппозицией, за ним стоит Путин. Возвращение такого удивительного человека во власть могло бы символизировать переход Кремля в новое состояние, когда критиков режима уже не объявляют врагами России, а ведут с ними уважительный, хоть и ни к чему не обязывающий диалог — наподобие того, о котором говорит Антон Силуанов.

Кроме того, не стоит сбрасывать со счетов и принятую в России византийскую аппаратную традицию — специально для непопулярных решений (повышение пенсионного возраста, сокращение социальных расходов и т.п.) на работу берется Кудрин, чтобы именно он, а не Путин, стал в массовом сознании виновником ухудшения жизни россиян.

В любом случае, показательно, что к концу 2015 года в распоряжении Владимира Путина остался единственный способ даже не совершить либерализацию, а намекнуть на нее — позвать на работу в Кремль, даже не в правительство, последнего своего знакомого, не скатившегося в привычное для высших российских чиновников мракобесие.

Второго такого знакомого у Путина нет, да и этот за четыре года терпеливого ожидания, что его позовут, наверняка растерял какую-то часть своего либерализма. Но других идей, даже совсем гипотетических, у Путина, кажется, не осталось — слишком долго он выстраивал свою команду по принципу личной преданности, слишком долго боролся с самой возможностью услышать от кого-нибудь возражения или критику. Путин сам стал заложником путиноцентричной системы, в которой возвращение Кудрина — максимальная «революция сверху», на какую только способна эта система.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 2 декабря 2015 > № 1578326 Алексей Кудрин


Россия > Госбюджет, налоги, цены > magazines.russ.ru, 24 июля 2014 > № 1137505 Алексей Кудрин

Бубущее либеральных реформ в России

Берлинский доклад

Алексей Кудрин

Сегодняшняя тема — будущее либеральных реформ в России — на мой взгляд, очень важна для нашей страны. Уже в начале сегодняшних выступлений я почувствовал какой-то скептицизм, какое-то ощущение, что сейчас либерализм теряет свои позиции, что к нему многие относятся скептически. Это, действительно, правда и для России. Нам, тем, кто исповедует эти принципы, бывает иногда сложно, но мы настроены очень по-боевому. Это я могу сказать с учётом своего опыта работы в правительстве и даже в последнее время. Я разделяю оптимизм по поводу того, что эти принципы будут развиваться. Но в России это происходит несколько иначе, чем в Германии; у нас другой круг ключевых проблем, которыми мы занимаемся.

Первое, что я хочу сказать: в 90-е годы в России был сделан большой, фундаментальный задел для развития рынка. Очевидно, Гайдару пришлось очень сложно в момент, когда Советский Союз распадался когда, по сути, главные системы управления страной были разрушены. Ему было сложно осуществлять реформы, которые не были подготовлены. Нужно было в самый короткий срок принимать вынужденные, сложные решения. В 1990 году я работал в мэрии Санкт-Петербурга, у нас в городе были талоны на продукты — каждый человек должен был идти в магазин с талоном. По сути, это была уже достаточно обнищавшая экономика, которая несла очень много расходов, производила много трат на военные нужды, но она не могла спасти свою страну от развала…

В этих условиях, я думаю, команда Гайдара сделала всё возможное, чтобы шаг за шагом перейти к цивилизованным рыночным отношениям. Те реформы, которые были проведены в очень сложное время и которые были призваны стабилизировать ситуацию, сегодня можно назвать уже необратимыми. Назову прежде всего приватизацию. Мы в Петербурге, где я тогда работал, первыми проводили приватизацию крупнейших предприятий в стране, и сегодня они в основном работают, они получили новых инвесторов. Конечно, многим пришлось перепрофилироваться, потому что военные заказы, которые зачастую были их главной специализацией, существенно сократились.

Я думаю, что за те «нулевые» годы, в которых и мне пришлось работать в правительстве, мы сделали следующий, после 90-х, фундаментальный шаг. В этот период был дан новый толчок к либеральным реформам. Я хочу напомнить всем присутствующим, что Россия получила от Евросоюза статус рыночной экономики в 2003 году, и США тоже в 2003-2004 гг. признали за Россией статус рыночной экономики. Это значит, что к тому моменту какие-то базовые институты были построены. Это было ещё только начало рыночной экономики, но тогда уже стали работать сигналы рынка, уже предприятия могли ориентироваться на рыночные показатели. По сути, рыночной экономике в России — всего десять лет, а мы зачастую требуем от неё таких свойств, к которым привыкли в развитых рыночных обществах, в развитых экономиках.

Если вы меня спросите, что является для меня наиболее важным в этом процессе фундаментальных реформ, я напомню, что Россия, кроме того, что она к началу 2000-х обновила свой Гражданский кодекс, приняла новый Налоговый кодекс, в котором мы в значительной степени учитывали опыт Европы, переписала Земельный кодекс, разработала новый Трудовой кодекс. Все основные институты перестраивались, мы их пристраивали к рынку.

Но если вы меня спросите, что для меня представляется наиболее важным, — это была либерализация валютного обращения, снятие контроля за движением капитала. Это произошло в 2006 году. Теперь российские компании могут инвестировать в другие страны, не получая специального разрешения или не имея других экономических барьеров на это движение. Это тот момент, когда российский рубль стал конвертируемым, и теперь мы входим в два десятка стран, которые имеют конвертируемую валюту. Её не имеют ни Индия, ни Китай, ни Бразилия — здесь мы пошли чуть-чуть дальше.

В тот момент я считал, что рациональная последовательная политика по выстраиванию институтов и консервативной денежно-кредитной политики позволит извлечь из этого максимальную выгоду: и в 2007 году у нас был приток капитала в Россию 80 млрд долларов за один год. Хочу напомнить, что в 2013 году у нас примерно 55 млрд — оттока капитала. Свобода движения капитала при непоследовательной макроэкономической политике или непоследовательном проведении реформ создаёт вот такую неустойчивость.

Наша зависимость от нефти тоже является фактором повышенной неустойчивости в движении капитала. Мы это понимали; в «нулевые» годы нам нужно было выстраивать институты, снижающие эти внешнее негативное воздействия, внешние шоки. Для этого мы сначала создали Стабилизационный фонд, который теперь разделился на Резервный фонд и Фонд будущих поколений. Это серьёзная подушка безопасности, которая спасла нас в кризис 2008-2009 годов. Здесь мы прошли тест, поскольку и российские граждане, и инвесторы помнили, что в 1998 году у нас была девальвация рубля (примерно в шесть раз), у нас был дефолт, мы перестали платить по нашим обязательствам, крупнейшие частные банки обанкротились. Но в 2008 году мы уже имели хороший запас прочности, у нас уже был опыт, и мы максимально спасли бизнес. Мы предоставили необходимые условия, воспользовавшись своим Резервным фондом. Я понимал, что при той модели, которую мы избрали, это необходимо. Тем самым мы сохранили бизнес-отношения, сохранили финансовую систему.

Я думаю, это был первый в истории новой России тест на прочность молодой российской рыночной экономики. Кроме того, наш государственный долг в настоящее время составляет около 11% ВВП, и страны Европы могут нам немного завидовать. Это ещё один элемент прочности, который сегодня позволяет России и нашему частному бизнесу смело работать на международных рынках — суверенные риски в данном случае очень низкие. Это те факторы, которые мы обсуждали с моим другом Егором Гайдаром, с моими коллегами. В России сегодня есть довольно сильная команда современных экономистов, они работают в инвестиционных банках, в университетах, есть на кого опереться, в том числе правительство сегодня их слушает.

Наконец могу назвать завершившееся вступление России в ВТО, это произошло уже в последние два года. Тем самым в сфере внешнеторговых отношений мы начали новый этап структурных изменений. Даже у нас в России многим кажется: вступили в ВТО — всё хорошо, дело закончилось. Но сейчас работа только начинается, все наши отрасли перестраивают систему субсидий, подстраиваются под новые ограничения и правила, которые ВТО установила. У нас есть семилетний переходный период, и если средняя взвешенная ставка на импортные пошлины была 11%, через семилетний переходный период она будет примерно 7%, я даже думаю, наверное, меньше, потому что Россия будет готова больше ориентироваться на мировые рынки и не только туда экспортировать, но и получать современные технологии для своей модернизации. Хочу напомнить, что сейчас в России общий объём инвестиций в год составляет около 20% ВВП, импорт — около 400 млрд долларов товаров и услуг, из них половина —товары инвестиционного спроса: это станки, оборудование, строительные материалы, то, что способствует инвестициям. Это говорит о том, что мы уже серьёзно взаимодействуем и сотрудничаем. Если говорить о Германии, то у нас торговый оборот примерно 80 млрд долларов, примерно 50% экспорт, 50% импорт, Германия — третий торговый партнёр России.

Но мы понимаем, что нам надо сделать для модернизации нашей экономики. Что являлось главной проблемой «нулевых» годов? Это так называемое «ресурсное проклятие». У нас очень быстро росли цены на нефть. Это позволяло (даже при том, что формировался Резервный фонд правительства и часть валюты мы сберегали) расти расходам бюджета в некоторые годы до 20-30%. Это был беспрецедентный рост, но его можно было себе позволить!

В 90-е годы все считали, что мы недофинансировали социальную сферу, развитие инфраструктуры, поэтому в стране был голод на новые ресурсы. Казалось, что если есть так много денег, то можно решить все проблемы. В тот период стало проводиться меньше реформ, формировалось мало институтов эффективности, конкурентоспособности, и только теперь, когда цена на нефть не растёт так, как раньше, это стало особенно ощутимо.

Сейчас мы стоим перед проблемой изменения модели экономики: если в «нулевые» годы это был прирост спроса, который расширял производство, то сейчас нам нужно повышать производительность и конкурентоспособность, снижать издержки, проводить технологическую модернизацию, в том числе и государственной системы управления — она все ещё настроена на старую модель экономики.

Я думаю, сейчас перед правительством стоит серьёзный вызов — учесть эти уроки. И наш Фонд, мои коллеги, все мы пытаемся вести эту дискуссию в России о тех проблемах, которые сейчас нужно решать, и как нужно переориентировать нашу экономику. Должен сказать, что недавно создан новый Экономический совет, где, президент РФ заслушал и наши предложения, в том числе — Института Гайдара, в котором многие из присутствующих здесь работают или состоят в попечительском совете.

Я как раз хотел сказать, что являюсь скорее оптимистом в части перспектив развития либерализма, потому что даже сейчас, когда мы говорим о замедлении реформ, определённые реформы Россия проводит. Я уже сказал про ВТО, а это долгоиграющая тема. Но, например, за «нулевые» годы Россия присоединилась примерно к 370 международным многосторонним конвенциям и соглашениям. Половина из них относится к территории СНГ и Таможенному союзу, а половина — это стандарты ОЭСР, стандарты защиты интеллектуальной собственности, определённые правовые стандарты, отдельные механизмы и стандарты информации, защиты прав собственности. Шаг за шагом Россия втягивается в это. Например, была ратифицирована конвенция о борьбе с коррупцией — лишь с одной оговоркой (она была существенная, связанная с контролем за чиновниками), но в целом конвенция ратифицирована Россией и вступила в действие. Мы вступили в соглашение по борьбе с отмыванием денег и больше не находимся в чёрном списке ФАТФ, напротив, мы обмениваемся информацией со всеми финансовыми разведками мира по борьбе с отмыванием и выполняем все международные запросы в этом деле. Россия шаг за шагом движется в этом направлении, в том числе в ряде отраслевых направлений — в развитии энергетики, в развитии экологии, мы присоединяемся к международным нормам в области

социальной защиты.

Мы должны думать о развитии глобального рынка и постепенно выходить из наших национальных границ по регулированию рынка, мы должны бороться с мировыми дисбалансами. Тот финансовый и экономический кризис, пик которого прошёл, но из которого мы, я считаю, ещё до конца не вышли, диктует нам создание международных институтов по регулированию финансовых рынков, по оценке деятельности банков, по созданию системы мониторинга транснациональных и крупных межнациональных корпораций. Это — продолжение либерализации. Мы не можем сейчас закрыться в крепости своих товарных рынков или своих рынков капитала, мы не можем допустить рост протекционизма — это будет снижать темпы мирового роста. Поэтому в «Большой двадцатке», где я работал, или в Международном валютном фонде, или на других саммитах мы говорим о создании новых стандартов, новых правил, прежде всего в финансовой сфере.

Я знаю, что в Евросоюзе активно обсуждаются проблемы Банковского союза, но очень трудно идет обсуждение вопросов Фискального союза — о некоторых новых нормах, которые будут предъявляться к экономикам, новых стандартах, которые будут помогать избегать накапливания рисков и создания слабых звеньев внутри единого европейского рынка. Я знаю, как горячо идут эти дебаты, но это как раз дальнейшие шаги по созданию мирового глобального рынка и выходу из ограничений, которые были связаны с национальными правилами. Это веление времени.

В России есть ещё один момент, связан он с политической либерализацией: нужны новые институты, новая роль гражданского общества, новая роль политического и парламентского контроля. Сегодня стало очевидно, что эти институты развиты еще недостаточно. Последние два года — после выборов парламента и президента — показали, насколько эти вопросы волнуют всё наше общество.

Поэтому президент и правительство пошли на некоторую либерализацию и политической системы: сегодня в России довольно легко зарегистрировать любую политическую партию, даже слишком легко — для этого нужно всего 500 человек, и таких партий сейчас у нас почти 70, если я не ошибаюсь. Конечно, они очень слабые, они карликовые, не все из них станут влиятельными политическими структурами. Но даже на последних региональных выборах, которые проходили в сентябре, более чем два десятка партий хоть где-то, но проводили своих кандидатов — пусть по одному человеку в каких-то регионах, но общество услышало разные позиции, оно вступило в дискуссию, и ведущей партии («Единая Россия») приходилось в этой дискуссии защищаться. Я думаю, это только начало.

Мы как раз говорим о том, что многое необходимо делать сначала, опыт здесь ещё очень мал. После своей отставки я решил, что буду посвящать часть деятельности развитию гражданского общества. Я создал круг единомышленников, который называется «Комитет гражданских инициатив». Это известные политики, журналисты, учёные, которые высказываются по самым актуальным вопросам, в том числе по политическим, гражданским.

Сейчас это очень важно, актуально, иногда мы делаем совместные заявления, проводим целый ряд

акций. Недавно прошёл Общероссийский гражданский форум, на который съехались 900 делегатов от НКО со всех регионов России, все 83 субъекта федерации представили своих кандидатов. Там мы совершенно открыто обсуждали в разных секциях, чего мы бы хотели сегодня добиться в развитии гражданского общества и в решении самых насущных проблем. Этот форум будет постоянно действующим, он также будет действовать on-line, и в течение трёх месяцев по завершении прошедшего форума мы выработаем свою повестку, которая также будет широко обсуждаться.

Есть целый ряд новых проектов, которые открывает наш Комитет, в том числе это поддержание гражданских инициатив в субъектах Российской Федерации. Это означает, что по двенадцати номинациям мы во всех субъектах РФ, начиная от помощи детям и инвалидам и до проблем правозащиты и наблюдения на выборах, мы поддерживаем те НКО, которые чего-то добились в этих сферах, которые уже себя проявили. Со всей страны мы получили более пятисот заявок на номинацию на этом конкурсе — НКО рассказали нам о своих проблемах. Мы хотим поддержать эту инициативу, хотим, чтобы люди стали гораздо активнее в своей жизни — там, где решаются проблемы экологии или проблемы деятельности местного самоуправления, мы открыли несколько кратковременных школ по подготовке депутатов местного самоуправления. Эта работа сегодня нужна, она востребована, мы видим в России рост активности в этой сфере. Я думаю, это хороший признак. По моим оценкам, мы сейчас переживаем исторический период возрождения гражданского общества или его новой роли. Начинается новый этап, когда наконец общественный контроль и гражданское общество должны существенно больше контролировать власть, создавать свои институты контроля. Например, во всех отделениях полиции сейчас создаются общественные советы. Правда, пока они ещё подконтрольны местным властям... Наш Комитет разработал программу реформирования полицейских структур, мы внесли её на всеобщее обсуждение. Будем постепенно шаг за шагом этим заниматься.

Примечание

* Выступление Алексея Кудрина на Гайдар-Науманн Форуме, который прошел в Берлине 29 ноября 2013 года.

Опубликовано в журнале:

«Вестник Европы» 2014, №38-39

Россия > Госбюджет, налоги, цены > magazines.russ.ru, 24 июля 2014 > № 1137505 Алексей Кудрин


Россия. Украина > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 28 февраля 2014 > № 1062709 Алексей Кудрин

АЛЕКСЕЙ КУДРИН: "УКРАИНА МОЖЕТ "ЗАРАЗИТЬ" РОССИЮ СВОИМИ ЭКОНОМИЧЕСКИМИ ПРОБЛЕМАМИ"

Интервью главы Комитета гражданских инициатив, экс-министра финансов России Алексея Кудрина

О том, что дальше будет с рублем, как экономический и политический кризисы на Украине повлияют на экономику России, в интервью Business FM на XI Красноярском экономическом форуме, рассказал глава Комитета гражданских инициатив, экс-министр финансов России Алексей Кудрин.

Рубль продолжает ставить антирекорды. Как долго, по-вашему, это будет продолжаться?

Алексей Кудрин: Фундаментальные показатели не говорят о том, что рубль будет существенно падать. Более того, в какой-то момент пойдет обратно. Но сочетание факторов на последние два месяца так сложилось, что он прошел отметку планируемого ослабления. Но я повторяю, сейчас может быть добавляются новые факторы, связанные с психологическим отношением граждан переложиться частично в валюту. Даже украинская тема стала влиять на наш рынок. Но эти факторы очень ограничены, поэтому после нескольких корректировок я ожидаю, что в течение года рубль скорректируется в обратную сторону. Не на такую же величину, но частично уйдет назад. Я не вижу причин дальнейшего глубокого проседания рубля.

Какой это может быть показатель?

Алексей Кудрин: В конце года будет около 35, плюс-минус полрубля.

Насколько внимательно вы следите за тем, что сейчас происходит на Украине?

Алексей Кудрин: Я очень внимательно за этим слежу, потому что это влияет на нашу экономику, на нашу политику. Это наш важнейший сосед. В свое время, когда Украина захотела быть независимой и отделилась от Советского Союза, то именно Украина, может быть, сыграла решающую роль в распаде СССР. Сейчас мы видим похожий процесс. Желание Украины дальше жить самостоятельно, выбирать свои приоритеты, которые не всегда образуются пожеланиями в России. Даже по экономическим показателям Украина, большая часть украинского населения, хотела бы ассоциировать себя больше с Европой. Это говорит о том, что на Украине серьезный потенциал такого независимого выбора, который они не всегда связывают с Россией. Это нужно признать. Здесь не только чисто экономический расчет. Иногда вопреки экономическому расчету. Значительная часть украинцев хотела бы больше себя ассоциировать с европейскими ценностями. Пусть это пока символ, а не реальные институты, но этот вектор для них очень важный. Надо уважать этот вектор. Мне кажется, этот конфликт в значительной степени возник, это развитие ситуации на Украине, когда власти Украины, в лице Януковича, высказываясь за ассоциацию с Европой, до последнего готовили всю Украину, все СМИ объясняли, что это правильно и здорово. И за неделю до подписания документов, вдруг развернуться на 180 градусов и объяснять, что это теперь невыгодно, это чревато. Невозможно найти такие инвестиции, которые позволят перестроить экономику под стандарты Европы. Это грубейшая ошибка руководства в части как самой подготовки, не продуманной по видимому, так и такой остановки на всем ходу. Автомобиль опасен ни когда он на полном ходу, а когда он очень быстро тормозит - его заносит, а то и переворачивает. Что мы и увидели.

Украинские события на российской экономике каким образом могут отразиться?

Алексей Кудрин: Именно потому что Украина входит в число важнейших партнеров России, политический кризис на Украине усилит экономический кризис. Это снижает кооперационные связи или закупку, в том числе, нашей продукции. Но есть еще момент заражения соседней экономики своими проблемами. Поскольку мы выдали кредит, который тоже пока непонятно как дальше будет обслуживаться. Сейчас разные позиции в отношении к новой власти. В целом, риски на российские рынки тоже увеличиваются. Мы уже почувствовали это на своем рубле. Есть уже эффект дополнительного смягчения нашего рубля в связи с этим. Мы почувствуем на росте доходности по кредитам, которые будут брать наш частный сектор или государство, допустим, на внешних рынках. Это все имеет уже влияние, не критическое, не драматическое, но оно имеется.

Вы поддерживаете то, что Россия приняла Виктора Януковича?

Алексей Кудрин: Я не против, чтобы Янукович приехал сюда, но я бы избегал избыточной его поддержки или противостояния с новыми властями Украины. Дело украинского народа - решать свою судьбу. Янукович может находиться здесь, но он сам должен определять свои отношения с новой властью Украины, здесь Россия не должна вмешиваться. И некоторые спонтанные, суетливые действия Государственной Думы, которые сейчас происходят, меня беспокоят, настораживают.

Сегодня вы говорили о том, что для экономического роста, это было на пленарном заседании, было бы неплохо сократить соцобязательства, которые дало государство. Это единственный рецепт или, может быть, есть какие-то еще другие? Рецепт, который подтолкнет экономику России.

Алексей Кудрин: Конечно, не единственный.

Вы говорили именно о нем.

Алексей Кудрин: Просто из-за недостатка времени меня попросили рассказать на одном из пленарных заседаний о влиянии именно бюджета на экономический рост. В некоторых других выступлениях я говорил про другие факторы, которые имеют место. Например, не говоря про деньги, я хочу сказать, усиливается административное давление правоохранительных органов на бизнес. Это подтверждают опросы предпринимателей. Они чувствуют, что инвестиционный климат ухудшился. Он ухудшился и по другим экономическим показателям. Мы, казалось бы, в рейтинге Doing Business, по которому сверяются все страны в мире по качеству бизнес-среды, даже повысились за счет качества налогового администрирования и подключения к энергетике, но это было по тестовым регионам проведено. А реально в экономике нет улучшения положения бизнеса, поэтому бюджет не способствует экономическому росту.

Но есть еще целый ряд других институциональных вопросов, которые требуется решать каждодневно. Например, качество работы системы обязательного медицинского страхования, качество инвестирования уже накопленных средств в негосударственных пенсионных системах или в государственной компании по управлению пенсионными ресурсами. Допустим, утверждается программа приватизации и в течение полутора лет полностью пересматривается. Принимаются государственные программы с завышением обязательств, а потом программы даже от минимального уровня еще урезаются. Вот эта спонтанность, неясность, которая все время сквозит в деятельности, в том числе правительства, все время создает дополнительную неопределенность в экономике. Доверие к политике правительства за последние год-полтора сократилось. А это означает, что инвесторы делают паузу в каких-то более рискованных инвестициях. Финансируются только надежные проекты. А там бы, где предприниматель хотел бы рискнуть, будет лучше, если сегодня он повременит. В этом смысле мы видим снижение инвестиций в нашей стране. В основном это госкомпании пока повлияли на снижение инвестиций, но и частные инвестиции выросли минимально, не так, как это было раньше, не на 10%, а, допустим, на 3%. Это все беспокоит

Россия. Украина > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 28 февраля 2014 > № 1062709 Алексей Кудрин


Евросоюз. Россия > Госбюджет, налоги, цены > dw.de, 2 декабря 2013 > № 954329 Алексей Кудрин

Алексей Кудрин: Кризис на Западе тормозит реформы в России

Бывший министр финансов России Алексей Кудрин заявил в интервью DW, что кризис в некоторых странах еврозоны снижает привлекательность европейской политической модели.

В конце ноября в Берлин для участия в конференции, организованной Фондом Егора Гайдара и Фондом Фридриха Науманна в сотрудничестве с Германо-российским форумом и Восточным комитетом немецкой экономики, приезжал бывший министр финансов России Алексей Кудрин. В качестве представителя российского экспертного сообщества он выступил на конференции с докладом на тему "Будущее либеральных реформ в России". Кудрин покинул пост министра финансов в 2011 году по требованию тогдашнего президента страны Дмитрия Медведева. Но в лагерь оппозиции он не перешел. В интервью DW Кудрин рассказал о негативных последствиях кризиса в еврозоне для экономики и политической ситуации в России, о проблемах российского бюджета и его пагубной зависимости от цен на нефть.

DW: Господин Кудрин, какую политику, с вашей точки зрения, должно проводить будущее правительство Германии в отношении России, надо ли, например, внести изменения в прежний курс?

Алексей Кудрин: Есть исторические связи, есть торговые отношения. Когда мы избыточно критикуем друг друга или видим только негативное, это мешает переговорам. Я думаю, что мы всегда должны находиться в диалоге. История наших отношений еще и со времен бывшего СССР показала, что всегда можно находить точки взаимного сотрудничества.

- Вы говорите как министр иностранных дел.

- Почему?

- Очень дипломатично.

- Но я так думаю. И мне нравится, что об этом говорят и ваши политики.

- А если быть более конкретным. Берлин, например, предлагает России партнерство в деле ее модернизации - не только экономической, но и в общественной и политической сферах. Следует ли России принять такое предложение и, быть может, чему-нибудь у Германии поучиться?

- Если говорить о политической модернизации, то здесь Россия болезненно воспринимает советы. У России есть особенности, которые недоучитываются Западом. У нас, например, не развиты некоторые институты, нет воспитанного в нескольких поколениях должного уровня правового сознания граждан. Вместе с тем, я настроен более решительно, чем консервативная часть российского истеблишмента или большинство населения, и считаю, что нам нужно быстрее двигаться по пути использования лучших мировых практик и институтов демократии.

- Давайте поговорим о долговом кризисе в еврозоне. Насколько велики его негативные последствия для экономики России?

- Мы зависим от мировой экономики и темпов ее роста. Если говорить о прямом канале влияния, то это поставки наших энергоносителей. Мы боимся, что кризис может усилиться. И если Европа снова погрузится в рецессию, это скажется на нас. Цены на нефть могут снова начать снижаться. Это риски, которые сдерживают общие инвестиционные перспективы как европейской, так и российской экономики. Но есть и еще один фактор. В условиях кризиса на Западе, у нас резко ослабевает реформаторский процесс, начинают звучать голоса, мол, смотрите, у них тоже все это не работает, не надо торопиться, западная модель оказалась неэффективной, банки оторвались от задач реального сектора, нам не нужно переходить на такие стандарты. Это все сильно сдерживает развитие наших институтов в этих сферах.

- В последнее время вы не раз говорили о проблемах и рисках российского бюджета. Каковы главные из них?

- К настоящему моменту накопился очень высокий уровень бюджетных обязательств, а доходная база бюджета не столь устойчива. Речь идет в первую очередь о цене на нефть, которая в этом году составит около 107 долларов за баррель. При такой цене Россия сведет бюджет с дефицитом. Это означает, что мы на пике расходных возможностей. Если цена на нефть будет падать, возникнет дополнительная проблема. Но даже если она останется на таком уровне, накопленные обязательства будет очень трудно выполнять. Структура бюджета несовершенна. По-прежнему увеличиваются военные расходы, а на образование, здравоохранение, инфраструктуру - сокращаются. Это самые фундаментальные недостатки российской бюджетной системы. Плюс низкая эффективность расходов, высокий уровень коррупции, особенно в тех случаях, когда распределяются госзаказы.

- Несколько дней назад вы напомнили о цене в 37 долларов за баррель нефти, которая была на пике кризиса 2008-2009 годов. Что будет с российским бюджетом, если повторится такой обвал цен на нефть?

- В тот год доходы российского бюджета упали только на 14 процентов, поскольку цена на нефть уже через четыре месяца снова стала расти. Если бы она осталась на этой позиции (смеется), то проблем было бы больше. Цена ниже 60 долларов означала бы для России существенное сокращение, в том числе социальных расходов, что для нынешней политической системы стало бы большим испытанием.

- Вопрос о Сочи. Насколько целесообразным вы считаете такие астрономические капиталовложения в этот престижный проект?

- Накануне Олимпийских игр я не буду отвечать на этот вопрос.

- Тогда давайте поговорим о ВТО. Какие последствия имело для России вступление в эту организацию, и как вы относитесь к упрекам Запада по поводу того, что Россия до сих пор не выполняет некоторые требования ВТО?

- Я не вижу общего негативного влияния на ситуацию в России. Иногда об этом говорят наши предприниматели, но они несколько преувеличивают. Правила ВТО стали поводом поплакаться.

- Насколько стабилен рубль, насколько велика угроза инфляции в России?

- Рубль сейчас в значительной степени продолжает зависеть от общего платежного баланса, который в свою очередь задается ценами на нефть. Рубль будет и дальше следовать этим тенденциям. Так что я считаю, что пока он будет вполне стабильным.

- А почему он сейчас плавно снижается?

- Снижается торговое сальдо. Плюс сохраняется отток капитала. Это два ключевых фактора. А третий фактор - низкий темп роста. Значит, потенциал российской экономики не столь велик, что отражается на курсе рубля. Если же говорить не о номинальном курсе, а о реальном, эффективном, то ситуация означает стабилизацию курса. Покупательная способность рубля стабилизировалась.

- Последний вопрос: вы считаете себя представителем российской оппозиции?

- Нет, я считаю себя представителем экспертного сообщества.

Автор Никита Жолквер, Берлин

Евросоюз. Россия > Госбюджет, налоги, цены > dw.de, 2 декабря 2013 > № 954329 Алексей Кудрин


Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 25 ноября 2013 > № 950756 Алексей Кудрин

АЛЕКСЕЙ КУДРИН: ЗАЧЕМ НУЖЕН ГРАЖДАНСКИЙ ФОРУМ

Алексей Кудрин председатель Комитета гражданских инициатив. Бывший министр финансов России

Стране не совершить прорыв без помощи активных граждан

Когда я стал одним из инициаторов проведения Гражданского форума, многие знакомые - бизнесмены и коллеги по работе в правительстве - стали спрашивать меня: какова цель форума? И почему я стал заниматься публичной политикой, связанной с гражданским обществом?

Для меня очевидно, что Россия проходит важную фазу демократизации. После завершения советского периода с его своеобразной моделью участия граждан в общественной жизни мы переходим к реальной демократии с восстановлением прав человека и возможностью их защиты в разных формах. Без этого нет современного общества. Без этого не реализуются внутренние силы рыночной экономики и возможности людей. Это важно и для работы ТСЖ, и для решения экологических проблем, и для защиты малого бизнеса, у которого нет "крыши".

После спонтанной демократизации 1990-х и планово-умеренной демократизации нулевых - с элементами замораживания некоторых демократических институтов - мы сейчас просто уперлись в неэффективность экономики и госуправления. Разрешить это можно как с помощью политических, так и гражданских механизмов. Неспроста в мире так популярны сейчас "открытые правительства", разумеется, не имитационные, как у нас, а также горизонтальные структуры. Как профессиональные типа саморегулирующихся, так и общественные советы или клубы. Другой пример. Без общественного контроля полиция будет обслуживать интересы местного начальства и приукрашивать свои показатели, подтасовывая отчетность. Население должно участвовать в оценке ее действий.

Если мы хотим жить в современном обществе, то как можно больше активных граждан должны продвигать гражданские инициативы. Мне это было ясно, еще когда я был министром, но тогда я не мог уделять этому достаточное внимание.

Сейчас, продолжая заниматься экономикой, возвращаю этот долг.

Еще одним проявлением сегодняшнего состояния общества стало отсутствие доверия между государством и гражданами. А это, кстати, важнейший фактор как успеха всей общественной системы, так и решения конкретных задач - увеличения инвестиций в экономику. Решения, касающиеся миллионов людей, их повседневной жизни, принимаются без настоящего общественного и экспертного обсуждения. Поэтому такие решения - что очевидно экспертам - зачастую обречены на неудачу, а последствия их реализации придется расхлебывать, возможно, десятилетиями. Самый свежий пример - изменения в пенсионной системе, которые наносят прямой ущерб интересам молодых поколений. Подобные манипуляции с пенсионными накоплениями убивают какое-либо желание у потенциальных инвесторов вкладываться в российскую экономику.

Что делать в этой ситуации? Самое простое - уходить в непримиримую оппозицию.

Отношусь к этой позиции уважительно, если, конечно, она находится в правовом поле. Но мне и моим коллегам по Комитету гражданских инициатив представляется, что надо все-таки пробовать наладить диалог между государством, к работе которого у меня масса претензий, в том числе и концептуальных, и гражданским обществом.

Кроме того, многое можно делать без господдержки. Подобные начинания мы сейчас поддерживаем, например, в рамках национальной премии "Гражданская инициатива", которую учредил КГИ. Это политика малых, но конкретных дел. Таким образом, Комитет в своей работе сочетает разработку реформ в разных сферах и конкретные дела.

Именно поэтому я присоединился к инициативе проведения Гражданского форума как попытке обобщить действия гражданских активистов и выработать решения. И те, которые требуют взаимодействия с государством, и те, что способствуют самоорганизации и взаимной поддержке активистов. Если так можно выразиться, мы хотим создать что-то вроде "профсоюза" активных предприимчивых людей. Исходя из этой логики понятно, почему мы назвали это мероприятие "Повестка дня для России". Сотни гражданских активистов из всех регионов страны собрались в Москве для того, чтобы предложить свои рецепты выздоровления по всем направлениям нашей жизни: политика, экономика, социальная сфера.

Но было бы ошибкой повторять устаревшие форматы, когда засыпающему от скуки залу "говорящие головы" читают заранее заготовленные доклады. Гражданский форум в режиме краудсорсинга заранее начал свою работу на сайте, где можно предложить и обсудить свой вклад в повестку дня для России. "Окончательная сборка" переговорной позиции для диалога гражданского общества и власти будет, как предполагается, продолжена как онлайн, так и в самых разнообразных офлайновых формах.

Верю ли я в успех проекта под названием "Гражданский форум"? Если ожидать его немедленно, то можно сильно ошибиться. Однако большое число россиян, пожелавших участвовать в нем, вызывает осторожный оптимизм. Мой опыт экономиста говорит о том, что основные, безусловно положительные, эффекты появятся не сразу, может быть, через несколько лет. Только унывать не надо, нужно начинать кропотливую работу уже сейчас

Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 25 ноября 2013 > № 950756 Алексей Кудрин


Россия > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 12 сентября 2013 > № 898174 Алексей Кудрин

АЛЕКСЕЙ КУДРИН НА BUSINESS FM: О ВЫБОРАХ, О СОБЯНИНЕ, О НАВАЛЬНОМ

Эксклюзивное интервью экс-министра финансов, председателя "Комитета гражданских инициатив"

Бывший министр финансов, председатель "Комитета гражданских инициатив" Алексей Кудрин в прямом эфире в интервью главному редактору Business FM Илье Копелевичу поделился мнением о прошедших выборах в Москве, а также рассказал, что ему не понравилось в избирательно кампании Собянина и Навального.

Что для вас стало сюрпризом на прошедших выборах?

А.Кудрин: В общем-то, больших сюрпризов не было, по крайней мере, на выборах в Москве. Я предполагал, что Собянин победит, я предполагал, что Навальный наберет около 20%, но он набрал больше. Это, наверное, можно считать неким сюрпризом, но с другой стороны, тенденция была понятна, он вполне успешно проводил свою кампанию.

Для Навального, я считаю, как для политика, это хорошая ступенька, но пока переоценивать этот результат не нужно.

Собянин хочет стать легитимным мэром. На ваш взгляд, он решил эту задачу, в свете претензий к выборам, которые высказываются?

А.Кудрин: В конце, подсчета голосов, может быть, возникли какие-то сомнения, которые бросили тень на то, что Собянин победил в первом туре. Но мне кажется, что здесь не нужно переоценивать проблему. Собянин изначально старался сделать выборы легитимными, помогал Навальному, сделал несколько позитивных жестов, отказавшись от прямого эфира. Он всячески, насколько я понимаю, способствовал тому, чтобы Навальный участвовал в выборах.

Именно он сыграл большую роль в этом?

А.Кудрин: Я думаю, что да. Вообще, Собянин относится к реформаторскому крылу нынешней власти. Он, несмотря на его большой стаж работы в административных органах, как раз тот человек, который продвигает реформы, желает сделать более прозрачной работу власти. В принципе, он сторонник современных идей.

Достаточно ли убедительно выглядит победа Собянина с учетом того, что он набрал чуть больше 51%?

А.Кудрин: То, что сегодня обсуждается 51% - действительно, это сегодня может многим показаться недостаточным, и вот здесь есть элементы, которые позволяют говорить, что, может быть, он и не набрал эти 51%.

Уровень доверия к выборам, к власти на сегодняшний день, к сожалению, очень низкий.

Я, тем не менее, считаю, что если бы у Навального были бы показатели на уровне 47-48%, тогда спор был бы более принципиальный. Сейчас же, если бы мы стали проводить второй тур, то мы бы просто получили еще процентов на 10 ниже явку. Собянин все равно бы получил свои голоса. Что-то получил бы и Навальный, но мы бы просто убедились в нынешней картине, вот в чем дело.

Лично для вас этот результат легитимен, не подвергается сомнению?

А.Кудрин: В принципе, нет. Действительно, может быть, впредь, и другим губернаторам, на всех уровнях нужно быть готовыми к еще более прозрачной работе, к пересчету голосов на спорных участках. В этом смысле Навальный немало получил. Я думаю, что голоса тех, кто голосовал за других кандидатов, в случае второго тура достались бы примерно поровну обоим кандидатам. Так что процент был бы у Собянина существенным. В этом смысле у меня претензий к выборам нет. Повторяю, мы еще не привыкли по настоящему к открытому, детальному анализу результатов.

Давайте теперь поговорим о последствиях этих выборов. С точки зрения его веса в политической вертикали - это его поражение? Это ослабляет позиции Собянина?

А.Кудрин: В этом смысле, может быть, что-то такое есть в части недобора. Но с точки зрения мэра, мы знаем, что если он мэр, то его полномочия ничем не ограничены.

Имеется в виду именно его вес в вертикале власти, в высшем кругу?

А.Кудрин: Больше 50% - это хороший результат для демократической системы. Были случаи, когда мэры городов избирались, набирая по 30%. Это маловато. 50-51% - это абсолютно достаточно для современного крупного мегаполиса, такого, как Москва. И, кроме того, я повторяю, я считаю, что Собянин сделает выводы. Он человек достаточно чувствительный к таким вещам, и я уверен, что он будет стараться реагировать на общественное мнение.

А чего ему не хватило для более высокого результата, на ваш взгляд?

А.Кудрин: Во-первых, безусловно, есть инерция, которая пока очень сильна и в чиновничьей среде. И Путин сказал на инаугурации, что есть в чиновничьей среде определенное чванство, которое ухудшило показатели Собянина. В целом, даже в такой системе как мэрия Москвы, и даже с его приходом, за два года еще трудно достичь таких результатов и сделать самой современной систему управления.

Что вам не понравилось в избирательной кампании Собянина, и что вам не понравилось в предвыборной кампании Навального?

А.Кудрин: У Собянина уникальная ситуация. В выборах на пост мэра Москвы не участвовала, не выдвигала своих кандидатов ведущая в стране партия "Единая Россия". Это, в общем, минус "Единой России", но, с другой стороны, Собянин - член этой партии, и, в общем-то, отчасти он ассоциируется с ней. Собянин - член "Единой России", и в этом его большой минус, потому что эта партия не очень популярна, в том числе и в Москве. То есть Собянин набрал больше, чем "Единая Россия" может набрать в Москве. В этом смысле он неплохо справился со своей задачей.

Вся кампания Собянина была построена на том, чтобы дистанцироваться от "Единой России", вообще не упоминать ее. Это странно для политической системы.

Мы можем говорить о том, что у нас с политической системой что-то не то, если политик, будучи членом ведущей партии, занимающей в парламенте большинство, дистанцируется от нее на своих выборах. Что-то происходит с "Единой Россией". В этом смысле, это самая сложная часть его предвыборной кампании. Собянин - хозяйственник, и на этом построил свою кампанию.

Он вообще не вступал в полемику, в том числе как теперь уже стало понятно, своим главным оппонентом. А Навальный, собственно говоря, всю кампанию построил на полемике или, скажем так, на жесткой критике.

А.Кудрин: Я читал даже сторонников Навального, которые его критиковали за то, что он исключительно на критике построил свою кампанию. В том числе и на личных выпадах. Я считаю, что это как раз отчасти недостаток Навального.

Навальный посвятил свою предвыборную кампанию больше проблемам федеральной политики, он оппонировал власти в целом, в том числе федеральной власти.

Он постоянно говорил по поводу партии жуликов и воров, и всех к ней причислял. Мне кажется, что это немного чрезмерно, но это его конек. С одной стороны, это было его достоинством, с другой стороны - недостатком, потому что это были выборы мэра. Но они принесли ему нужные проценты, хотя, мэром стать он не мог, и близко пока не может стать мэром.

Политическая фигура появилась, но он не олицетворяет весь протестный потенциал. Он сделал очень хорошую заявку.

Может быть, Навальный меньше готов к этой хозяйственной должности, чем кто-либо.

Важно, какую он займет платформу, по национальному вопросу, по внешней политике, по экономике и так далее. Как он будет действовать в реальной жесткой ситуации. Пока готовить, что он реальный политик, еще рано

Россия > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 12 сентября 2013 > № 898174 Алексей Кудрин


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 23 января 2013 > № 741474 Алексей Кудрин

ВРЕМЯ ПРИШЛО ( DER SPIEGEL , ГЕРМАНИЯ )

Кристиан Нееф (Christian Neef), Маттиас Шепп (Matthias Schepp)

Кудрин (52 года) считается перспективным кандидатом на пост премьер-министра РФ в том случае, если потерявший свои позиции Дмитрий Медведев будет отправлен в отставку. С 2000 до 2011 годы Кудрин занимал пост министра финансов России.

SPIEGEL: Алексей Леонидович, почему Вы назвали прошедший год провальным для России с политической и экономической точек зрения?

Кудрин: Экономические реформы застопорились, а политические не принесли желаемых результатов. Хотя губернаторы теперь вновь избираются напрямую народом, существует много препятствий для кандидатов, которых власти не хотят видеть на этом посту. Тем не менее, я вижу важную положительную тенденцию: в стране возникло новое активное гражданское общество.

- Не ослабевают ли снова его позиции? Число участников митингов против Владимира Путина падает.

- Гражданское общество нужно измерять не только количеством демонстрантов. Отставки Путина требовало на первых массовых демонстрациях лишь радикальное меньшинство. Большинство вышло на улицы, потому что парламентские выборы не были проведены честно. Оно же признает, что Путин был избран большинством избирателей. Почему Путин должен уйти в отставку? Большая часть демонстрантов не хотели резкой смены власти. Они хотели глубоких реформ.

- С чего нужно начать?

- Росси нужны свободные выборы. Это будет тяжелый и длительный процесс. Об этом я уже говорил во время массовой демонстрации в декабре 2011 года. Просто провести повторные парламентские выборы, как требовали тогда, мало к чему бы привело. В общем и целом, результат был бы похожий, потому что еще нет новых сильных партий. Нам нужно создать новые партии и принять законы, которые исключат фальсификации итогов выборах. Кандидаты должны иметь равный доступ к СМИ; предприниматели, финансирующие оппозиционные партии, не должны больше платить штрафы. Государственный аппарат не должен поддерживать ту или иную партию. Пока что это в России очень распространено, даже есть специальный термин - "административный ресурс". Россия должна решиться на большую демократию.

- Почему Путин не искал диалога с оппозицией и вместо этого запустил целый ряд репрессивных законов?

- После очевидных фальсификаций на выборах я пошел к нему и предложил как раз начать этот диалог. Настало время для большей политической конкуренции. Путин тогда мою идею не отклонил, он объяснил, что вернется к ней позже. Но потом, наверное, взвесив все за и против, выбрал другой курс.

- C 90-х годов вы являетесь другом Путина. Вы могли бы стать премьер-министром в случае отставки Медведева. Вы в течение 11 лет были министром финансов. Открыт ли президент для критики с Вашей стороны или со стороны других?

- Он умеет слушать. На совещаниях он сначала выслушивает все точки зрения, а потом принимает решение. Иногда он поддерживал меня, несмотря на то, что большинство было против, иногда нет. Путин, прежде всего, прагматик.

- Насколько успешна была Ваша попытка, выступить в роли посредника между Путиным и оппозицией?

- Попытка не удалась, но я рад, что предпринял ее.

- Почему Вы, политик финансовой сферы и бывший министр с имиджем бюрократа, пошли прошлой зимой первый раз на демонстрацию?

- Потому что в один момент на улицы вышли люди, которые мыслят, как и я. Не только те 4000 или 5000 человек, которых вначале мобилизовали юрист Алексей Навальный или бывший вице-премьер Борис Немцов, а 50000, 70000 людей. Они хотят демократических реформ и новых лидеров. Радикалы, которые хотят немедленных изменений, заблуждаются. Они наивные и ставит нереалистичные требования. Кремлю нужно дать шанс измениться.

- В Кремле считают, если действительно будут проведены честные выборы, к власти придут коммунисты и националисты.

- Конечно, в условиях демократии возможны и неблагоприятные исходы выборов. Необходимо с помощью принятия законов не допускать захвата власти экстремистами. Но вместе с тем я хочу, чтобы демократия и свободные выборы оставались неприкосновенными.

- Вы отрицаете, что национализм отражает основные настроения в постсоветской России?

- Нетерпимое отношение к иностранцам очень распространено. Но дело обстоит сложнее. Распространена также позиция, которую я называю "имперским синдромом". Немало Россиян ставят свою страну над остальными нациями и видят в соседних странах часть нашей зоны влияния.

- Кремль способствует этому национализму. Например, когда он в ответ на американский закон, запрещающий коррумпированным российским чиновникам въезжать в США, с шумихой ввел запрет на усыновление российских детей американскими гражданами.

- Я против постоянной антизападной риторики, даже если она сводится только к внутреннему употреблению. Она вредит модернизации нашей экономики и, конечно, не способствует превращению Москвы в мировой финансовый центр. Для этого нужна большая открытость. Вместе с тем, обычные россияне с хорошим уровнем образования против того, чтобы им что-то навязывалось извне в плане их собственных, внутренних дел. Мы не хотим стать зоной влияния запада.

- В сентябре 2011 года тогдашний президент Дмитрий Медведев предложил Вам уйти в отставку, потому что Вы выступали против роста военных расходов. Но они сейчас еще больше растут.

- Медведев тогда разозлился на меня за то, что в день, когда он объявил об отказе выдвижения своей кандидатуры на пост президента, я сказал, что не вижу себя в правительстве при премьере Медведеве. Он почувствовал себя поставленным в дурацкую ситуацию. Я давно просил Путина отстранить меня от должности, потому что я не хотел больше тянуть военный бюджет. Путин тогда настоял, чтобы я остался до истечения срока моих полномочий.

- Какова Ваша позиция по отношению к могущественному вице-премьеру Дмитрию Рогозину и другим политикам, которые видят ключ к экономическому подъему России в росте военных расходов и указывают на то, что Америка еще больше средств тратит на вооружение?

- Эти люди забывают о том, что Советский Союз не в последнюю очередь рухнул из-за гонки вооружений. В то время мы производили много танков и боевых самолетов. А люди с продуктовыми карточками стояли в очередях. Эту ошибку нельзя повторить. Чем больше затягиваются экономические и политические реформы, тем тяжелее будет потом.

-Вы не преувеличиваете? Россия обладает третьими по величине в мире валютными резервами. В прошлом году рост экономики составил более 3,5 процентов.

- Если цены на нефть сильно упадут, мы быстро заметим, что наша подушка не такая уж толстая, как некоторые полагают. Тогда должны будут либо повышены налоги, либо сокращены расходы на военную и социальную сферы.

- Какие реформы Вы бы сейчас начали?

- Повышение пенсионного возраста, который составляет сегодня 60 лет у мужчин и 55 лет у женщин. Далее, необходим рост инвестиций в инфраструктуру - дороги, строительство жилья, электросети, водопроводы. Социальные расходы нельзя больше распределять как из лейки. Нужно больше приватизации и меньше государственных предприятий. К тому же, регионы должны получить больше власти и налоговых доходов.

- Слушая Вас, можно подумать, что Вы уже сейчас хотите сместить Медведева.

- Я только говорю, что должно быть сделано.

- Путин недавно отправил в отставку министра обороны из-за финансовых несостыковок.

- Коррупция не ограничивается госаппаратом. Она, к сожалению, вездесуща. Взятки берут сотрудники ГИБДД, учителя, врачи и даже банковские работники, выдающие кредиты.

- Существует ли средство для борьбы с ней?

- Да. Первым шагом в борьбе с этой проблемой должно стать усиление контроля над государственными расходами. В стране все еще царит иллюзия, что главное выделять больше денег - для детских садов, сельского хозяйства, высоких технологий - и все будет хорошо. На самом деле, все происходит наоборот. Чем больше государство выделяет денег, тем выше уровень коррупции.

- В Европе сейчас идут дискуссии относительно возможного предоставления Кипру финансовой помощи в размере 17,5 миллиардов евро. Как Вы относитесь к заявлениям, что тем самым будет оказана помощь российским олигархам.

-Это преувеличение. Тем самым отвлекается внимание от того, что Кипр долгое время был налоговым оазисом и для западных компаний. Во всем мире западные фирмы используют оффшорные модели, точно так же, как и российские компании на Кипре.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 23 января 2013 > № 741474 Алексей Кудрин


Россия > Армия, полиция > magazines.russ.ru, 21 января 2013 > № 739198 Алексей Кудрин, Павел Фельгенгауэр

Дискуссия о военных расходах:

Российская армия: непосильное бремя или нераскрытое преимущество?

Ведущий Андрей Колесников,

дискутируют Алексей Кудрин и Павел Фильгенгауэр

Алексей Кудрин:

Первое: прежде чем мы начали говорить об армии, её вооружённых силах и их возможностях, мы должны исходить из того, что военная мощь складывается из экономического, социального, научно-технического, политического и собственно военного потенциала. Нельзя рассматривать армию в отрыве от экономического потенциала страны. Устойчивый рост расходов на оборону (я буду всегда на этом настаивать) возможен только в условиях устойчивого роста экономики. Если мы допустим такой рост расходов, который будет существенно опережать рост экономики, то мы вынуждены будем выбирать: либо уменьшить расходы на все остальные программы в стране, включая инфраструктуру, образование, другие социальные отрасли (в том числе строить по-другому пенсионную систему, потому что мы нашли другой приоритет и хотим опережающе наращивать там расходы); либо начать существенно поднимать налоги — но тогда мы создаём другие сложности для роста. И первый, и второй сценарии создают сложности для развития современной экономики и стимулов роста. Опять же, осмелюсь утверждать, что сам по себе только оборонный заказ не создаёт ни модернизации, ни экономического роста: модернизация армии может происходить только одновременно с модернизацией всей экономики. В современной экономике нельзя создавать маленькие анклавы, оазисы высоких технологий и инноваций, если как остальная экономика не будет соответствовать современному уровню. Времена, когда мы на базе военных заказов создавали новые технологии, а потом они применялись в гражданской отрасли, безвозвратно прошли. Конечно, армия и ВПК всё равно заказы создают; по-прежнему на отдельные технологии, которые сейчас в гражданской сфере не имели бы коммерческого спроса, армия готова выделять ресурсы, которых не получить в коммерческом секторе.

Но мы всё-таки сегодня живем в другом мире. Глобализация создала совершенно новую систему: чтобы создать новую технологию, мы должны применить все высокие технологии и достижения всех других отраслей. Сегодня невозможно это сделать в одной отрасли: нужно создать комплексную продукцию из многих комплектующих. Даже наши современные самолёты, или ракеты, или суда — это уже конечный продукт применения современных технологий во всех областях: от связи и материалов до непосредственно вооружения. Поэтому модернизация армии и ОПК невозможна без модернизации всей

экономики.

Сейчас обозначены определённые параметры оборонного заказа. Наша дискуссия осложняется тем, что многие цифры засекречены, я сейчас тоже не имею прямого доступа к ним и даже ограничен в том, что уже знаю. Был период, когда начальник Генштаба Квашнин писал мне доклады в одном экземпляре: он считал, что меня надо убедить в каких-то аспектах развития армии и её реформе, чтобы я поспособствовал её поддержке. И должен сказать, что с 2000 года мы сделали многое. Кое-какие цифры назову. С 2006 года объём расходов на раздел бюджета “Национальная оборона” вырос с 686 млрд рублей до 1 трлн 846 млрд в 2013 году. В процентах к ВВП рост более скромный — мы выросли до 3?% ВВП; но к 2014 году общие расходы вырастут до 2 трлн 745 млрд, а это уже 3,7?% ВВП. Хочу обратить внимание, что с 2011 года уже на 1?% ВВП вырастают расходы на этот раздел. Несмотря на то что мы говорим об армии, я скажу ещё об одном разделе бюджета, где тоже сконцентрирован определённый военный потенциал, — это “Национальная безопасность и правоохранительная деятельность”. Здесь расходы выросли с 566 млрд в 2006 году до 1 трлн 826 млрд. в 2011 году.

Сравнялись

Любопытное обстоятельство: объём финансирования национальной обороны и всей остальной части правоохранительной деятельности и безопасности сравнялся. Но мы должны помнить, что у нас в “национальной обороне” расходы на космос, ракетный щит, тяжёлую технику, самолёты, надводные и подводные суда, а в правоохранительной деятельности ничего такого и нет, но они по сумме расходов догнали! Это ненормальная, неестественная структура, которая должна привлечь общественное внимание. Дальше я об этом скажу. Так вот, совместно эти расходы выросли до 6,1?% ВВП и продолжают расти. А с 2013 года вырастут на 0,5?% — и составят уже 33?% расходов бюджета, при том, что есть и другие разделы, которые с этим сектором связаны: часть расходов сидит в разделах “Образование”, “Медицина”, “Социальная политика” (все военные пенсии). Нынешняя пятилетка к предыдущей вырастает в реальном выражении (за вычетом инфляции) на 53?%. Мы даже в период кризиса и слабого экономического роста находимся в состоянии мощнейшего наращивания националь-

ной обороны.

Мне разрешили использовать одну цифру — это прирост расходов, если берём 2011 год за ноль. Здесь четыре статьи, они свёрнуты. Это оснащение, денежное довольствие, военные пенсии и модернизация ВПК. Речь идёт и об оснащении ведомств правоохранительной деятельности и безопасности (МВД, ФСБ, погранвойска) и денежном довольствии в этих ведомствах. Только на эти структуры мы имеем прирост расходов в 1?% ВВП на 2011 год, в 2015 году — 2,57?% ВВП, правда, к 2020 году эти расходы будут несколько умереннее. В них и заложена вся работа по оснащению — те самые 23 трлн рублей. Это примерно 12 трлн рублей на денежное довольствие, которое уже объявлено, и здесь же военные пенсии и оснащение ВПК.

Мнение экспертов: нужно сокращение оборонных расходов

Я обращу внимание на экспертный доклад “Стратегия-2020”, который предполагает действовать в обратном направлении: сократить расходы на национальную оборону на 0,5?% ВВП, на правоохранительную деятельность — на 0,4?% ВВП. По оценке экспертов группы Мао-Кузьминова, если мы этого не сделаем, мы не сможем реализовать возможности подъёма образования, здравоохранения и инфраструктуры в стране. Они умеренно предлагают повысить расходы на образование (на 1?% ВВП), здравоохранение (на 1,3?% ВВП) и строительство дорог (на 1,6?% ВВП). Они как раз предлагают этот манёвр: расходы на национальную оборону и правоохранительную деятельность

сократить.

Можно сравнить наши военные расходы с другими странами. США расходует больше — 4,8?% ВВП, имея особую роль в мире по своей военной доктрине. Если же это перевести в доллары по текущему курсу, то годовые военные расходы всех стран НАТО — больше триллиона, из них в США — 700 млрд, Россия — тратит на оборону всего 38 млрд. Но тут надо сразу смотреть по паритету покупательной способности: Россия в этих ценах тратит 57 млрд и занимает 5-е место в мире по объёму расходов.

Это реальный вызов, требующий ответа: хотим ли мы сохранять позицию мощнейшей военной державы после США? Да и Китай мощно наращивает вооружённые силы. Но как в этих условиях конкурировать, когда мы не можем сравниться ни с США по объёму ВВП и его возможностям, ни с другими странами НАТО вместе взятыми (только Германия и Франция каждая отдельно могут с нами конкурировать по всем параметрам)? Они не стремятся первенствовать в этом, но имеют расходы не ниже наших.

Должны ли мы слушать тех, кто говорит: поскольку мы хотим сохранить свою обороноспособность и быть не слабее, нам надо существенно увеличить долю расходов на оборону? Но поскольку мы не сможем встать с ними вровень по экономическому потенциалу, мы должны очень трезво оценить, какие современные методы и технологии обороны мы должны использовать для сохранения своей обороноспособности. Мы должны решить, хотим ли и можем ли мы ставить задачи, которые выходят за рамки чистой обороны и сохранения своей территории; должны ли мы какие-то блоковые функции выполнять в СНГ, Центральной и Средней Азии, по силам ли нам это? У меня нет окончательных ответов на эти вопросы, решение принимает политическое руководство страны, а рекомендации дают специалисты. Но у меня есть ответ, что если бы мы ограничились только задачей обороны России, то мы бы с ней справились в рамках приемлемого для России уровня расходов к ВВП, который традиционно сложился за последние годы, и нам бы не пришлось сейчас существенно их наращивать.

Численность вооруженных сил

Есть ещё один аспект — численность вооружённых сил. НАТО — 3,5 млн человек, США — около 1,5 млн, не считая Национальной гвардии. У нас около 1 млн и около 400 тысяч военнослужащих в других войсках (пограничники, сотрудники ФСБ, ФСО, они входят в единую систему вооружённых сил, которая выходит за рамки Минобороны). Полиция не относится к ним, в данном случае это органы правоохранительной деятельности. Но внутренние войска входят в систему военной организации, находясь в составе полиции.

Южная Корея обгоняет нас по численности военнослужащих на 100 тысяч населения, но Россия показывает здесь рекорд по сравнению со всеми остальными странами, и даже величиной нашей территории вряд ли это объяснишь. И Германия, и США имеют показатели в два раза меньше: там один военнослужащий защищает двухсот граждан, а у нас всего 99. это отчасти компенсирует более низкие технологии техники и вооружения, но мы тогда должны определить и правильную структуру и создавать её. Вот последние решения, принятые по денежному довольствию (для Минобороны — с 2012 года, по всем остальным — с 2013 года). В 2,5 раза возрастают почти по всем позициям основные оклады. Если сравнить с другими странами, то среднее денежное довольстве в армии соответствует среднему по экономике. Давайте посмотрим по лейтенантам: примерно соответствует, где-то на 20-30?% выше (в США или Франции). Но мы сейчас поставили 220?% выше среднего по экономике, такой задали себе приоритет. До реформы денежного довольствия лейтенант получал среднее по экономике. После реформы — 220?%. При этом, если бы мы сегодня решили реализовать полный переход на контракт и профессиональную армию, это стоило бы около 180 млрд рублей в год. С учётом того, что уже принят указ о значительном увеличении числа контрактников (до 475 тысяч к 2015 году), то для завершения полного перевода потребуется только 90–100 млрд рублей.

В сопоставлении с тем, как сейчас увеличиваются расходы — 2?% ВВП (в ценах прошлого года это 1 трлн рублей), добавить всего 100-180 млрд с более чётким распределением и переходом на профессиональную армию становится вполне реализуемой задачей. Мы могли бы поставить задачу, и она была бы посильна при более оптимальном распределении средств на финансирование вооружённых сил. Дальше я подчеркну: когда мы вынимаем из экономики в виде налогов ресурсы (как правило, налоги платят те, у кого есть прибыль), снимаем их с успешных предприятий, которые могли бы эти средства направить на дальнейшее производство, инвестиции, повышение качества рабочей силы, тем самым мы задаём новый оборот и накапливаем новый капитал. Тратя на оборону, вынимая эти средства на создание армии, с точки зрения экономической, мы выводим средства из будущего развития. Танки стоят, требуют расходов на текущее содержание, которые делают ещё больше вычеты из прироста ВВП. Поэтому, когда у нас правоохранительные и оборонные ведомства обосновывают мультипликативный эффект от расходов на национальную оборону, они, как правило, учитывают только расход, который проводится за счёт этих ресурсов. Всегда надо сравнивать с тем, сколько продукта создали бы эти же ресурсы через другие технологии, через инвестиции в другие технологии, в том числе и гражданского направления. Тогда этот эффект будет очень слабым. Он будет, но не такой, как обычно доказывается. А закупаем ли мы действительно современную технику? Пойдёт ли этот оборонный заказ в 23 трлн на современные образцы, которые потянут за собой новую цепочку заказов на инновационную продукцию? Сейчас, когда Минобороны уже заявило, что нужно делать это в тех объёмах и очень быстро, наращивая в тех темпах, о которых я сказал, в разы в течение 3–5 лет, можем ли мы в ближайшие 3–5 лет увеличить закупку самых современных образцов?

Они уже есть, уже выведены на серию, чтобы такими темпами начать их закупать? Может, они будут через 3–5 лет готовы, и тогда их закупать?

Тут же Минобороны заявляет, защитив свой бюджет, о неспособности российского ВПК производить продукцию, дотягивающую хотя бы до уровня Китая. Тогда возникает вопрос: может быть, закупать вооружения за рубежом? Тут же разгорелась полемика, и уже готовы закупать то, что есть. “Уралвагонзавод” — один из примеров: там предполагалось, что задел будет лет через пять по новым изделиям, но пришлось сделать заказ прямо сейчас. Поэтому новый план закупок не совмещён с графиком выхода новой продукции из НИОКРов и испытаний. При этом цены, по которым посчитаны эти триллионы, существенно ниже тех, по которым готова работать оборонная промышленность. Они не согласованы с промышленностью в полном объёме, и первые же заказы показали это: в прошлом году заказы по полгода стояли, промышленность говорила, что не может согласиться на эти цены. Называю те цены, которые запрашивает Минобороны: это 3–5?% рентабельности в лучшем случае, а нужна минимальная рентабельность 10–15?%, иначе эта отрасль инвестиционно не привлекательна.

Еще один важный вопрос: имеем ли мы в виду, что сегодня оборонная промышленность должна быть государственной, и не важно, какая там рентабельность? Можем ли мы вернуться в Советский Союз и содержать полностью нерентабельный ВПК?

Или мы будем исходить из того, что мы будем иметь в основном частную промышленность (уже сегодня в большинстве предприятий, выполняющих оборонный заказ, доля частной собственности достигает 50?% и больше)?

Новые изделия, которые будет выходить, будут требовать кооперации гражданских отраслей, которые сегодня не работают на ВПК, но смогут участвовать в тендере и будут на основе своих мощностей производить то, что будет заказано?

Мы должны опираться на широкий круг предприятий, которые сегодня будут работать, завтра, проиграв тендер, потеряют возможность заказа, потом снова приобретут. Мы не можем содержать чисто государственную отрасль оборонзаказа, мы давно прошли этот период. Поэтому сегодня мы должны создать рыночные условия работы этих предприятий, чтобы под такой гарантированный заказ на 10 лет в новое оборудование проинвестировал частный сектор. Это просто гарантированная доходность.

Тогда, главное — у нас после оборонзаказа останутся современные, работающие в отрасли предприятия, а не планово-убыточные, существующие только на государственные ресурсы, не способные работать на рынке. Это новое требование к оборонной промышленности, к новым принципам её работы не реализовано пока, в новой программе развития ОПК оно тоже не получило развития.

Открытая цифра — новая программа оснащения ВПК в эти же 10 лет составит 3 трлн рублей. Но не открыта цифра, сколько из них государство тратит, а сколько — частный сектор. Предположим, что часть этой суммы — это государственные вливания в эту отрасль. Тогда объявленная сейчас программа приватизации отдыхает по масштабу средств, которые мы получим, потому что здесь в ближайшие 10 лет в промышленность будет инвестировано в долю России в капитале этих предприятий больше, чем мы получим.

Не думаю, что мы получим в ближайшие 5 лет 1,5 трлн от продажи ключевых активов государства. Но мы инвестируем в промышленность, размывая долю частного сектора, и получим новый пакет акций всех основных предприятий, работающих на ОПК. А это всё современные предприятия. Всё, что я вам сейчас говорю, я высказывал на нескольких совещаниях по формированию ОПК. И в целом говорилось: да, наверное, это правильный взгляд, нужно провести инвентаризацию, подготовиться к тому, чтобы она осталась инвестиционно привлекательной, осталась активна на современном рынке. Но сроки, которые были поставлены, конечно, не позволили это сделать.

Есть ряд недостатков ОПК: состояние производственно-технической базы, состояние ценообразования, которое не отрегулировано до конца, в части принципа комплектования не определены дорожные карты реформ. Численность офицеров было предложено сократить до 150 тысяч, но тут же на 70 тысяч увеличили. Прапорщики и нижние должности лейтенантские принято было перевести на сержантские, но тут же всё вернули обратно. Продолжается досчёт всех последствий, они ещё не сосчитаны. То есть финансово-экономическое обоснование всех этих реформ ещё не готово.

Необходимо более последовательно определить элементы реформ, начиная с организационной структуры, численности, военной доктрины, формирования всех элементов государственной программы вооружений. Я бы отметил, что мы по факту стоим перед двумя стратегиями.

Первая — это тактическая модернизация армии за 10 лет с самыми жёсткими параметрами, с существенным увеличением новой техники в составе армии, что, я думаю, не совсем готово. Второе, что можно было бы сделать более системно и последовательно, без спешки: это на 15 или чуть больше лет растянуть. Для меня было неожиданно, что Путин в своей предвыборной программе объявил о некоторых параметрах закупок. Это всегда была закрытая информация. Например, за ближайшие 10 лет построить 8 лодок стратегического назначения или 20 общецелевых подводных лодок. Я не могу назвать, сколько было построено за последние 10 лет, я могу сослаться на слова тогдашнего президента Медведева, что это “в разы больше”. 50 надводных кораблей, 600 самолётов, 100 космических аппаратов — это данные из программы Путина. Я могу только сказать, что это в разы больше, чем в предыдущие 10 лет. Существует ли потребность сделать это той ценой, о которой я говорил, показывая, каково наращивание сил при неготовности технической базы? Для меня между этими условными стратегиями выбор очевиден: нужно увеличивать сроки перевооружения, лучше к нему готовиться. Очень многое — на пути существенного повышения эффективности как в самой военной организации, так и в обеспечении заказа.

Необходимый ядерный паритет

Я хочу подчеркнуть: согласен со словами “когда доходим до ядерного паритета, я перестаю быть либералом”. Россия должна обеспечить ядерный паритет со странами НАТО. Как Россия при таком ВВП может обеспечить паритет? Уточню: я говорю не о военном потенциале и паритете, а о ядерном. Это особая сфера, которая является центром нашей доктрины. Если по России наносится ядерный удар на максимальное поражение, то после этого удара Россия наносит ответный удар, у неё сохраняется достаточно возможностей нанести его. Звучит необычно.

Дело в том, что вся система защиты, включая ПРО и системы базирования, ядерная триада: сухопутное, морское и воздушное базирование, рассчитаны и распределены так, что, как бы ни был рассчитан этот удар, должно остаться достаточное количество сил и носителей, чтобы нанести ответный удар. Только обладая такими возможностями, можно говорить, что мы сохраняем паритет, то есть первый удар не может быть нанесён без того, чтобы не получить ответный удар. И ответный удар тоже должен быть не точечным и случайным, а достаточным для нанесения непоправимого ущерба. Именно это является содержанием термина “ядерный паритет”, который стоит в центре концепции ядерного сдерживания. Только тогда, когда мы это обеспечиваем, мы обеспечиваем особую роль России в мире.

Тот уровень расходов бюджета, который до сих пор осуществлялся, эту позицию обеспечивал. Даже в нашей нынешней системе, не всегда эффективной, у нас всегда под особым контролем выполняются все параметры обеспечения ядерного сдерживания. Это работает, здесь заложены те традиции и тот уровень, который, конечно, зависит от общего уровня организации, управления, состояния промышленности, экономики, и многими усилиями удаётся это пока сохранить. И это как раз не подвергалось сомнению: когда рассматривались другие, более умеренные темпы вооружения (изначально был утверждён другой план — 13 трлн на ближайшие 10 лет), они обеспечивали сохранение ядерного паритета при сохранении 1 млн численности вооружённых сил. Я думаю, что мы должны сегодня строить новую армию, рассчитывая на меньшую численность, на профессиональных контрактников (один контрактник замещает двух и больше срочников — это не линейная зависимость по всем родам, но мы могли бы заменить, я абсолютно уверен, и уменьшить абсолютную численность).

Павел Фельгенгауэр: Сразу могу сказать, что ядерный паритет — это терминология 1970-х, когда чудовищными усилиями мы сумели численно догнать США по межконтинентальным боевым блокам и средствам доставки. Сейчас этот термин утратил всякий смысл. Есть термин “ядерное сдерживание”, который подразумевает, что ядерные державы не воюют между собой, потому что риск от ядерной войны слишком велик. Я согласен, что военные технологии в нынешнем мире не порождают технологический рывок в гражданских отраслях. Давно прошли те времена, когда военные технологии вели за собой гражданское производство. Нынешнее военное производство во всём мире — это узкоспециализированная, очень небольшая по объёму часть экономики.

По сравнению с производством каких-нибудь там айпадов просто денег больших нет. Используются очень специфические технологии, и перетекание происходит сейчас в обратном направлении — из гражданских областей в военные. Часто, когда смотришь, какие на поле боя компьютеры, выданные военным ведомствам, даже в передовых странах, эти зелёные ящики, гораздо большие, нежели те, что можно купить в магазинах.

Так что заявления господина Путина в его предвыборной программе, а также господина Дворковича о том, что, потратив эти 23 трлн, мы получим технологический рывок, это просто ерунда, никакого рывка в целом в экономике не будет. И я согласен тоже с тем, что наш ВПК не в состоянии сейчас производить современное вооружение по большей части спектра, который необходим. Конверсия после конца “холодной войны” не работала практически нигде. Попытки объединить военные компании с гражданскими, скажем, в Швеции кончились тем, что военные они выделили отдельно. Тогда непонятно предложение господина Кудрина создать абсолютно рыночный ВПК.

Абсолютно рыночного ВПК нигде в мире нет и, наверное, быть не может. Рынок очень узкий, закупщик — только государство, реального рынка нет. Пытаться строить рыночный ВПК — иллюзия. С чем я ещё не согласен: считаю, что прямой связи военных расходов и экономического развития нет, что модернизация напрямую зависит от экономического развития. Есть много примеров того, что это просто не так. В Израиле в 1970-х годах экономика была в ужасном состоянии, инфляция составляла в год 200?%, зато вооружённые силы были дееспособны. Здесь нет прямой связи, потому что военная составляющая государства всё-таки напрямую зависит не от экономики, а от угрозы. Какие есть богатые страны, которые не тратят деньги на вооружение. А есть бедные страны, которые тратят много. Поэтому, определяя программу перевооружения российских ВС, надо исходить прежде всего из реальной угрозы. А угроза действительно существует. Российские и советские вооружённые силы где-то с 1979 года воюют непрерывно. В основном ведут довольно невысокого уровня, антипартизанские, антитеррористические действия, но они продолжаются. И есть все основания полагать, что угроза будет нарастать, и России воевать придётся. И на Кавказе может быть обострение, и в Средней Азии, где совершенно очевидна угроза “арабской весны” в каком-нибудь Узбекистане. А для того, чтобы иметь возможность с этой угрозой справиться, нужно иметь то, чем это делать. А вот этого-то и нет. И нужно там вовсе не ядерное оружие. Реальных противников России ядерным оружием не сдерживать. Ядерное оружие — это оружие, которое никогда не будет использовано, его и делали для этого, и я знал многих генералов времён “холодной войны”, которые говорили: “Мы всегда точно знали, что ядерной войны с Америкой не будет никогда”. Ядерное сдерживание — это просто необходимая вещь.

Правильно было сказано о том, что слишком много денег тратится на программу перевооружения, что она засекречена. На что конкретно будут потрачены 23 трлн — непонятно. Но главная проблема не в том, что она слишком большая, а в том, что она бессмысленна. Я из-за засекреченности точно не могу сказать, но 90?%, хорошо 70?% денег будут потрачены без толку. Ведь приоритеты определены. Приоритет первый: стратегическое ядерное оружие и новые системы доставки. Об этом, выступая в Сарове, Владимир Путин сказал: вот мы опередили Америку, уже развернули новое поколение стратегических ракет, а они этого не сделали. А почему они этого не сделали? Потому что в США решили, что после конца “холодной войны” новые средства доставки между континентами развёртывать не нужно. И мы могли бы не развёртывать новые системы, а поддерживать существующие для обеспечения ядерного сдерживания. Многие специалисты считают, что режим ядерного сдерживания в США себя исчерпал, поскольку нет противоречий, ради которых он мог бы быть использован. Но это не значит, что надо от ядерного оружия отказываться. Речь идёт о том, что приоритеты программы вооружения — ядерное оружие, которое не будет использовано никогда. На это уйдёт больше половины: строятся новые подлодки под систему “Булавы”, а это совершенно чудовищные деньги. Второй приоритет — система воздушно-космической обороны. Абсолютно бессмысленная, потому что это как бы ПРО, но она строится на ядерном перехвате: это будут С-500 с ядерными зарядами, которые будут над нашими городами взрывать мегатонные заряды, чтобы отразить ракетное нападение. Создавать такую систему, перефразируя слова Милюкова: это либо идиотизм, либо измена. И только где-то третьим-четвёртым приоритетом идёт то, чтó нужно. А нужна нам пехота, хорошо подготовленная, хорошо экипированная, поддержанная на поле боя современными средствами: беспилотниками, высокоточным оружием, авиационным и артиллерийским, системами разведки онлайн и целеуказания в реальном времени. Иначе придётся воевать дедовским способом, как сейчас до сих пор воюют на Кавказе, где ничего этого нет и где воюют дедовским оружием. Не то чтобы оно плохое, но оно создавалось для другой страны, для крестьянской полуграмотной армии, где жизнь человека стоила пятак, а всё вооружение пехотинца — 15 советских рублей. Неважно было, сколько их убьют, бабы новых нарожают. А поскольку бабы явно новых рожать не собираются, то так больше воевать нельзя.

То есть приоритеты расставлены абсолютно неверно. Угроза реальная — воевать будет некому. Система комплектования тоже с этим связана, её нельзя рассматривать с чисто экономических аргументов — дело не только в деньгах. Поэтому нельзя говорить, что у нас ВВ — это военнослужащие, а полицейские или ФСИН (где, кстати, ещё полмиллиона) — нет. У нас имеется конечное количество (и не такое уж большое) молодых дееспособных мужчин в возрасте примерно от 18 до 30 лет, которые в принципе могут служить. Сейчас идёт конкуренция: повысили зарплату военным — повышают и другим. В результате контрактников нет, их и не будет, и повышение зарплаты даёт очень мало, потому что почти то же самое можно получить в МВД или в ФСИН, а там, кроме того, на самых рядовых должностях, только поступив на службу, можно сразу получать коррупционный доход, который в ВС на рядовых должностях отсутствует, да ещё не надо в “горячих точках” воевать. В результате повышение денежного содержания оказалось бессмысленным делом: не оценили возможности народонаселения предоставить достаточное количество дееспособных добровольцев. Кроме того, нет системы их отбора, нет сержантов, офицеры неправильно подготовлены — их надо готовить к другой войне, к другим конфликтам, которые России предстоят. А они предстоят. Сейчас вообще катастрофа: у нас бригады состоят в основном из солдат, которые служат один год. Солдата за год можно только научить, а потом сразу увольнять. Сын у меня отслужил в израильском спецназе: его год и три месяца готовили, прежде чем признали пригодным, чтобы в бой послать. Пехотинца можно подготовить хорошо за 8 месяцев. А когда его сразу увольняют, то получается, что эти бригады состоят из солдат, которые не обучены, да ещё и дурно вооружены. Те контрактники, которые есть, тоже небольшой подарок: им давать современное вооружение бессмысленно, они не смогут эффективно его использовать на поле боя. Когда были события в Киргизии, оказалось, что послать-то некого. Говорят, что в каждом соединении ВДВ есть отдельный батальон, который в принципе пригоден для экспедиционных действий. То есть те войска, которые есть, пригодны защищать родной край (не знаю, правда, как хорошо). А нужны войска для экспедиционных действий: взорвётся Узбекистан и вместе с ним Средняя Азия, и надо будет оттуда вытаскивать русских. Нужна возможность как-то стабилизировать ситуацию, а нет ничего: нет пехоты, нечем её поддержать. И это не является приоритетом, потому что приоритетом является противостояние с США, совершенно бессмысленное. Хотя я понимаю, конечно, российские военные ведомства лучше всего готовятся к войне с НАТО, потому что с ними воевать никогда не придётся, даже за неправильные закупки оружия отвечать не придётся. Для ядерного сдерживания ракеты можно делать вообще из фанеры, потому что это угроза угрозой, это не оружие для поля боя. А воевать фанерными танками — я видел, как ими воюют в Чечне, как они горят вместе с экипажем. ВПК готов делать то, что он умеет. Когда я пытался у специалистов выяснить, зачем нам новая ракета “Булава” и “Тополь-М”, мне объясняли, что мы её разработали ещё в советское время, сейчас довели, и если не будем ставить на вооружение, то потом вообще не сможем её производить. То есть закупается не то, что нужно, а то, что можно, то, что есть. Есть кувшин с водой, а хотелось пива. И полная засекреченность программы вооружения, то, что там будут потрачены чудовищные деньги на эту воздушно-космическую оборону, а по секрету говорят, что это будет ядерный перехват... Специалисты знают, что у нас других наработок нет.

А это настолько бессмысленная и чудовищная штука, которая создавалась в советское время и должна была дать дополнительных 10 минут для эвакуации руководства из Москвы, а то, что население погибнет от мегатонных взрывов, — так всё равно же летит вторая волна американских ракет. И на этих технологиях создавать ядерный щит сейчас — бессмысленная трата денег.

Я бы хотел сказать, что с численностью вооружённых сил очень большие проблемы. Было одно, по-моему, в 2004 году заявление господина Путина, когда он сказал, что военнослужащих и приравненных к ним у нас 4,5 млн. Считается, что в ВС Минобороны у нас миллион — в действительности меньше, но там ещё примерно столько же вольнонаёмных, бóльшая часть из которых — уволившиеся военнослужащие. Отказываться от суммирования полиции и ФСИН бессмысленно: они расходуют человеческие ресурсы. Вообще оценкой человеческого ресурса — сколько мы можем собрать дееспособных солдат и сколько им заплатить — никто не занимается. То, как пытаются решить эту проблему, просто увеличивая денежное довольствие, — это подход “новых русских”: если дать шофёру больше денег, он должен лучше ездить, а не будет. Та же проблема и с ВПК: с 2001 года растёт закупочный бюджет, он вырос в номинале в 10-12 раз, а закупки почти не выросли. Сколько они производили, когда им платили 10 рублей, столько же и производят, когда им платят 100. И вообще без иностранных комплектующих не делается сейчас никакая нормальная техника в российском ВПК. Без кооперации с Западом никакого перевооружения не будет. А если нужна кооперация с Западом для радикального перевооружения российских солдат, тогда бессмысленно поддерживать с этим же Западом ядерное сдерживание. Все эти проблемы непродуманны. Нет дискуссии — вот здесь есть дискуссия, но решения принимают в другом месте, а нас не слушают.

А. Кудрин: Всё-таки я одним из основных своих тезисов считаю то, что военная мощь зависит от состояния экономики и роста экономики. Если попытаться разорвать эту зависимость, то нужны тройные усилия, чтобы создать оазис ОПК в отрыве от всей экономики и способности подготавливать людей, обучать их, реализовывать технологические программы. Если даже это можно будет сделать, то на это нужно будет тратить неимоверные средства. Тогда существенно больше нужно перераспределять на эту отрасль, а это повышение налогов.

Готовы мы сегодня от уровня налогов в 37?% ВВП выйти на уровень 43?%, как во Франции, или 50?%, как в Швеции? Дальше мы уже не можем наращивать налоги, это с учётом всех других факторов будет тяжело. Пример Израиля требует специального изучения: там нет ядерной составляющей. Вторая реплика — о том, что нет понятия ядерного паритета. Не знаю, откуда я его взял, я в 1980-х годах не работал, только с 2000 года. Ядерное сдерживание, безусловно, более широко используемый термин. Но эта концепция чёткого ответа настолько является центральной, настолько рассчитана до деталей, что это пока держит. И третья реплика: вы говорите, что раз никто особо воевать не будет, ядерное сдерживание в таком виде не работает, но от ядерного оружия не стоит отказываться.

Это другая концепция: это уход от того ядерного сдерживания, которое просчитано до детали. Если исходить из концепции, что этого нет, то это совсем другая система организации ВС. Пока Россия в восьмёрке, 6-й по экономике она стала за последние 10 лет, а взяли ее за особую военно-политическую роль, и пока существует ядерный паритет, нас оттуда не выгонят. Не потому, что там обязательно нужно быть, сегодня есть другие форматы. Я просто говорю о той роли, которую Россия по-прежнему играет.

В условиях глобализации, когда меняются центры военной мощи, России нужно иметь сильное оружие. Пока оно работает. Почему мы так много говорим о ПРО в Европе? Потому что это сразу меняет возможности сдерживания. Всем странам НАТО нужно будет пересматривать концепции противостояния, войны и возможного противоборства. По техническим и экономическим причинам они всё менее просчитываются. Только что Евросоюз объявил, что они принимают концепцию выхода Греции из еврозоны. Это просто пример того, что там накапливаются проблемы, и США с их дефицитом в 7,5–8?% не смогут обеспечивать такую же величину военного бюджета. США стоят перед необходимостью сокращать свои военные расходы на 3–4?% ВВП. Говоря со специалистами в США, я убедился, что они понимают: сейчас, перед выборами, Обама символически тронул эти расходы (но сократил), затем придётся существенно пересматривать. И готовность США к совершенно другому уровню диалога, в том числе с Россией, по совместным усилиям снижения рисков в мире увеличится. Если США в течение ближайших трёх лет не найдёт вариант сокращения расходов, то доверие к доллару упадёт, доллар покатится вниз. Эта валюта по-прежнему является резервной и обеспечивает особую роль США и её финансовых структур в мире: только американский банк может взять под ставку 0,25?% в Федеральной резервной системе чистые эмиссионные доллары и вложить их в любой точке мира. Пока он имеет эту возможность, потому что все ещё доверяют доллару. А если в ближайшие два года США не покажут готовности привести свой дефицит к приемлемой величине, до 3-4?%: в этих 8?% есть примерно половина структурного дефицита, то есть когда экономика начнёт расти, он автоматически сократится процента на 1,5, а потом ещё нужно до 3?% дожимать. И в Штатах понимают, перед чем они стоят, и говорят: США будут более сговорчивы по всем основным параметрам военного противоборства. Поэтому я оптимистично смотрю на то, что мы когда-нибудь все договоримся — и с НАТО, и с США. И тратить сейчас деньги на полное выстраивание за 10 лет старой концепции, я думаю, нерационально, в этой части я с вами согласен. По численности: вы сослались на 4,5 миллиона — да, это включая все таможенные службы, МЧС. Сейчас они выведены. Но согласен, что ГУИН — это вооружённые люди. Другое дело, что вряд ли они пойдут воевать. По ключевым вопросам я высказался, спасибо.

Григорий Томчин: Ядерный паритет — абсолютный блеф. Я это говорю, как человек, 20 лет занимавшийся подводными лодками. В 70-е годы был блеф и сейчас. Тогда, по ОСВ-1, договорились до такого паритета, при котором каждая сторона могла уничтожить весь мир 38 раз. А вот ядерное сдерживание и ядерный перехват — это и есть тот самый ядерный паритет, потому что, взорвав их над собой, мы уничтожим, кроме нас, ещё и их. Это не шутка: при первых расчётах в 80-х годах было принято, что самое эффективное противодействие — это взорвать над собой на высоте 100 км. До сих пор ядерщики так и делают, обманывая вас: первый удар, второй удар, третий... 28 минут и одна подводная лодка. Но лучше над собой. И это действительно реальный паритет. Второе. Я абсолютно согласен с заявлением Павла Фельгенгауэра о том, какую армию и какую модернизацию делать. Не ядерную, не космическую модернизацию, а так, чтобы, воюя на Кавказе, иметь соотношение погибших 1:20, ну, 1:10, но не 2:1, как сейчас нам заявляют: трёх ликвидировали, пять убито, шесть ранено. Но для этого нужны другие технические задачи для ВПК. Он настроен на другое — на большую скорость, дальность, мощь. А вот на то, чтобы сохранить своего солдата... Надо, чтобы народ любил армию. Матери и невесты не могут любить армию, пока там гибнут люди и теряют здоровье хотя бы раз в течение двух-трех лет. Как правильно было сказано, с конца 70-х годов армия воюет. Если в дежурном режиме из Псковской дивизии воюет один батальон, то за службу офицера сколько раз он туда попадёт? Совсем другой подход нужен. А вас обманули: построить эти 8 ракетоносцев один российский завод может за три года, а наладить может 8 в год. А если он будет строить 10 лет, то стоимость одного будет равна пяти.

П. Фельгенгауэр: Какие должны быть вооружённые силы, объяснять долго. Хорошие ВС могут быть призывными, есть добровольческие очень хорошие. А у нас ни те, ни другие и все плохие. Сейчас система призыва в России фактически умерла, с этим уже ничего нельзя сделать. Нужно формировать добровольческие ВС. Об этом говорят уже 20 лет, но ничего не делается. Нет сержантов, и никто не понимает, как их делать, нет системы рекрутирования. Если ты хочешь набрать работников, которые были бы не первые попавшимися с улицы, нужна служба рекрутирования. Ну какие могут быть 400 тысяч контрактников! Только деньги разворуют. К сожалению, все военные реформы, боюсь, нацелены только на распиливание бюджета, а бюджет огромный. И пока это не будет сделано (а для этого нужна открытая дискуссия), — эти вопросы не должны быть засекречены, потому что это касается всех. Нужна другая страна, другой президент...

А. Кудрин: Какой должна быть армия, чтобы мы могли отпускать туда наших детей? Ну, я бы хотел, чтобы сын чем-то другим занимался. Это вопрос выбора, предпочтения, пусть каждый сам определяет. Но мы должны создать условия, чтобы кто-то из наших детей захотел пойти в армию, рассчитывая там чему-то научиться. И чтобы они не считали это для себя потерянными годами. Я думаю, это можно сделать: оснастить, сделать более чёткую организацию, чтобы люди там не бездельничали, а учились и пришли оттуда с массой знаний, плюс чтобы был климат — я думаю, даже это можно сделать и дедовщину побороть, ведь это сделали все армии мира, кроме нашей. Этого нужно добиваться!

Я считал, что избрание концепции ценой в 23 трлн рублей — это существенное изменение экономической политики в целом. Мы не можем надеяться на то, что цена на нефть всегда будет 110 долларов за баррель, а сейчас мы переходим на зависимость от цены в 120 долларов и выше. Значит, это либо будет не исполнено и сокращено в конечном счёте через несколько лет, и все предприятия, которым сейчас дано задание расширять производство, набирают рабочую силу, вплоть до сварщиков и станочников, забирают их из тех областей, где их не хватает, а потом им скажут: извините, ошиблись! Это катастрофа, это очень неэффективное использование ресурсов.

Или другой вариант: мы будем исполнять эту программу независимо ни от чего, только повышая и повышая налоги. И третий вариант: мы будем продолжать тянуть эту программу, не строя дорог, школ, больниц и так далее. Все три варианта — плохие.

И еще одно: меня беспокоило то, что не были проработаны многие названные недостатки в этих вопросах, но это не остановило при принятии решения. Это значит, что у нас что-то не работает в системе принятия управленческих решений. Это для меня неприемлемо.

П. Фельгенгауэр: Нельзя поручать волкам охранять овец, это бесполезно. Обязательно должна быть общественная дискуссия, она есть в любых странах, где созданы дееспособные вооружённые силы. Любая военная организация в любой стране стремится к тому, чтобы все мужчины служили и все деньги тратились на ВПК. Нужен баланс, и армия должна подчиняться обществу, общество должно контролировать вооружённые силы. И только так можно создать эффективные ВС, и нельзя это поручать военным. Хотя, конечно, вести людей в бой должны профессионально подготовленные сержанты и офицеры. А вот обсуждать, что нужно сделать, чтобы они эффективно воевали, должно общество и экспертное сообщество, вовсе не обязательно состоящее из профессиональный военный. Каждый профессиональных военных всегда специалист и всегда будем защищать своих, доказывать, что нужны именно системы ПВО или танков побольше. Военные должны знать своё место. Очень эффективную реформу в своё время провёл Роберт Макнамара, когда министерство обороны забрали из рук военных, и там стали командовать гражданские специалисты, а военные — им подчиняться. И создали сейчас лучшие в мире вооружённые силы.

А. Кудрин: Одна реплика. Я согласен с тем, что эти вопросы настолько важны, с точки зрения цены, концепции, доктрины, влияют на все стороны жизни, что это должно обсуждаться больше, чем любой другой вопрос. Должен быть общественный контроль и какая-то специальная система, прежде чем будет приниматься система, что такая армия нам нужна. Сегодня общественный контроль катастрофически недостаточен. Для этого нужна бóльшая открытость оборонного бюджета и бюджета правоохрани-

тельных органов.

Колесников: Это прежде всего — ещё вопрос цены человеческой жизни.

Фёдор Шелов-Коведяев: Безусловно, общее состояние экономики и состояние военной организации тесно связаны. Мне кажется, что мы всё время пытаемся решать прикладные и технические задачи, частные проблемы, не приняв решения по общим вопросам. В этом смысле как человек, понимающий внешнюю политику, я должен сказать: почему что-то более-менее разумное происходит в ядерной составляющей нашей обороны? Потому что существует эта чёткая концепция ядерного сдерживания (правильная, неправильная — я не буду это обсуждать). Поскольку во внешней политике мы еще не определились с союзниками, то непонятно, подо что строить армию. Только под инсургентов, только под партизан? Это будет совершенно другая армия, её, конечно, будет недостаточно для решения общенациональных задач. Но какова эта общенациональная задача? Очевидно, что войны в Европе не будет. Вполне возможны какие-то совершенно новые конфликты, связанные с атакой на так называемый “золотой миллиард” со стороны голодных стран Африки и Азии. Это всё нужно сначала просчитать, посмотреть, что более вероятно, где это раньше взорвётся, откуда это всё может на нас рухнуть, с кем мы должны быть в этот момент. И тогда выстроится концепция, какая армия нам нужна, исходя из того, какие внешнеполитические приоритеты будут перед нами стоять.

А. Кудрин: Силиконовая долина и Бангалор — принципиально разные по наполнению и содержанию. Они были созданы исторически под какие-то задачи, давно уже эти задачи не выполняют и их переросли. Кстати, у всех, кто копировал Бангалор, тоже ничего не получалось. Это всегда сочетание каких-то условий, когда получается что-то особенное. Но я думаю, что и нам не удастся создать свой ОПК, опирающийся только на свои разработки и комплектующие. Айфон в своей экономике мы создать не можем, а такие технологии нам нужны. И мы их покупаем: все наши самые передовые системы управления уже обеспечены западным оборудованием, информационным и расчётным. Да, их проверяют, туда делают закладки, их пытаются вскрыть. Но что делать — приходится эти системы управления и связи закупать. Индия и Китай не стесняются покупать, и “Булава” содержит часть элементов, не производимых у нас. Создание современных видов вооружения требует использования последних достижений тех стран, где это было создано. Поэтому я думаю, всё пойдёт к этому, не только из-за военных условий, но и из-за общеполитических: мы будем создавать коллективные рамки безопасности, сближать взаимодействие и сотрудничество наших держав, в том числе вооружённых сил. Создавать оторванную от всех и противоборствующую всем систему невозможно, я абсолютно в этом уверен.

Из зала (Андрей Романов, предприниматель): Я бы хотел сконцентрировать внимание на том вопросе, который вкратце звучал. В прошлом году главный военный прокурор Фридинский сказал, что каждый пятый рубль, потраченный на оборону, не доходит до цели и разворовывается. Это официальное мнение, да. Глядя на цифры, которые нам приводил Алексей Леонидович, становится понятно, как много денег пропадает. Я как предприниматель и как гражданин не готов платить за это безобразие, за рост расходов, которые идут непонятно куда. Поэтому мне кажется, что сначала нужно разобраться с коррупцией. Вопрос к вам: насколько эта проблема актуальна в этом контексте и что можно предпринять, чтобы её решить?

А. Кудрин: С вашей установкой полностью согласен. Не думаю, что это точная цифра, не знаю, из какого расчёта она взята. Но думаю, эффективность чрезвычайно низка. Я знаю, как сделать эффективно, потому что изучил лучшие практики мира в этой части. Если бы реализовать в полном объёме программу эффективности бюджетных расходов, которая за полгода до моего ухода была утверждена правительством, то только эта программа процентов на 20 снизила воровство и коррупция. Это минимум. Прежде чем мы принимаем решение, должна быть проведена экспертиза: нужно ли это делать; делать ли это так; какими ресурсами и средствами? Это обычная практика общественного контроля, которая у нас не проходит. Возникает проблема — приходят люди и говорят: деньгами завалим. Когда мы, Минфин, говорили: давайте проведём всю процедуру, экспертизу, дискуссию, нам отвечали: зачем, решение уже принято, какие обоснования? К сожалению, это обычная практика по любым вопросам. И подчинение правилам тщательного анализа принятия решений обеспечивает в конечном счёте эффективность. Когда хватают за руку на откате, это последняя стадия примерно из десяти — на всех предыдущих можно поймать. Эффективность можно повысить существенно. Можно договориться о некоторых правилах — в парламенте, с общественными организациями — и жёстко их отслеживать. Чиновники и министры иногда первые, кто их нарушает, потому что хочется быстро всё сделать.

Из зала: Вопрос в том, сможет ли хоть как-то решить социальные вопросы, которые худо-бедно решает призывная армия, введение контрактной армии?

П. Фельгенгауэр: Я думаю, да. Вот была в России призывная армия при первых Романовых, а потом Петр Алек-

сеевич ввёл контрактную и выиграл войну. Но после появления регулярной армии вместо дворянского ополчения в России шли непрерывные военные перевороты. Последний неудачный — это декабрьское восстание. Да, и многие на это указывают: призывная армия — это какой-то гражданский контроль над вооружёнными силами. Но, к сожалению, призывная армия в России погибла, потому что подавляющее большинство людей не хотят, чтобы их дети служили в вооружённых силах. С этим, боюсь, уже ничего не поделать, и надо исходить из реальности. Чтобы призывные ВС сейчас были бы сколько-нибудь эффективны, срок службы по призыву нужно увеличить минимум до двух лет, а лучше — до трех, как в Израиле. (В СССР тоже служили по призыву три года, а во флоте — четыре. И парни там приобретали разные специальности, после армии их вне конкурса принимали в технические вузы и на работу в “закрытых” предприятиях ВПК. — Ред.) Прекрасная будет армия! Согласно нынешнее российское общество принять трёхлетнюю службу? Нет. А тогда получается, что такие вооружённые силы недееспособны. Есть аргументы и в ту, и в другую сторону: есть очень хорошие призывные армии и очень хорошие контрактные. Но в нашей стране подавляющим большинством населения призыв отторгается. Служить нужно дольше, год-то не годится никуда. Бобик сдох,

к сожалению.

А.Кудрин: Я добавлю: повышение денежного довольствия и было попыткой увеличить престиж воинской службы. Я здесь с Павлом согласен, что это в полной мере не решит проблему для контрактников, где действительно сопоставима зарплата с правоохранительными органами. Но не только поэтому. Вообще нужно создать другую атмосферу, состояние обучения в армии, целый комплекс. Плюс проживание, затем передислокация, перевод по службе — всё зависит от этого. Контракт — это другие условия жизни: они не сидят в казарме круглые сутки. Всё это должно быть серьёзно продумано, но до сих пор до конца не доработано. Тем не менее сейчас принято решение наращивать число контрактников по 50 тысяч каждый год. Условия, правда, сразу созданы не будут. Но сказанное не значит, что этого не надо делать, я как раз полностью за контрактную армию. Но позицию свою не меняю: оборонный бюджет должен быть меньше, чем сейчас, в пределах тех цифр в процентах к ВВП, который мы набрали. Но эффективность должна быть повышена, и это возможно. Не только при правильном расходовании денег — военная организация, цели, всё должно быть существенно уточнено в рамках общественной дискуссии и новых вызовов.

Заседание Гайдар Клуба фонд Гайдара провел в кафе “Март”.

Опубликовано в журнале:

«Вестник Европы» 2012, №34-35

Россия > Армия, полиция > magazines.russ.ru, 21 января 2013 > № 739198 Алексей Кудрин, Павел Фельгенгауэр

Полная версия — платный доступ ?


Россия > Госбюджет, налоги, цены > magazines.russ.ru, 10 сентября 2012 > № 644144 Алексей Кудрин

ПЛЮС ЧЕТЫРЕ, МИНУС ДВА

Алексей КУДРИН[*]

Мы обсуждаем материалы «Стратегии 2020»... Это уникальный опыт, когда по заказу правительства несколько сот экспертов работали по ключевым направлениям экономической и социальной политики. Хотя у нас нет программы, но есть неплохие сценарии для выбора людей, принимающих решения. Это фундаментальный вклад, эта работа имеет большой смысл и будет продолжать обсуждаться. Новое правительство сможет что-то взять из этого. Я бы взял процентов девяносто, если бы имел возможность влиять на эти решения...

Два тезиса по мировой экономике

Здесь говорили о поднимающейся второй волне кризиса... Да, она еще не поднялась; но на предыдущей стадии евро не подвергался такой опасности. Волна еще не поднялась, а мир обсуждает: сохранится ли евро? Еще два месяца назад мы обсуждали это: страна в рецессии, рецессия будет в пределах двух процентов. Возможно, Европа станет детонатором кризиса в других зонах. Решая проблемы развитых стран Европы, по существу, оставляют без кредитного финансирования и страны Центральной и Восточной Европы, которые могут вызвать куда более глубокий кризис. Долговой кризис усугубится.

Я бы обратил внимание на Италию. Там 120 процентов долга ВВП, мы такой долг имели после 1998 года. Риски растут, к спасению подключился европейский Центробанк. Но, решая текущие проблемы этих стран, ЕС увеличивает опасность втянуться и в другие проблемы.

Пока не возникает стимула для реального сектора. Как бы ни ругали рейтинговые агентства, они не нужны. Когда нам выставляли жесткие оценки, никто не дискутировал; когда же стали выставляться плохие оценки развитым странам, сразу возникло недовольство...

О России

У нас обсуждается много стратегий. В 2008 году была утверждена «Стратегия-2020», план Путина. Потом был кризис, потеряли два года, возможности экономики уже не те <...> Но увеличения оборонных расходов на 3-4 процента даже тогда не планировалось. Однако мы всегда легко отходим от прежних планов, вот и тот план перестал быть ориентиром. Нужно снова взвесить ресурсы, цели и приоритеты, мы имеем трёхлетний бюджет, сбалансированный по всем параметрам. Мы по-прежнему зависим от нефти — для сбалансированного бюджета нам нужно, чтобы цена нефти была не ниже, чем 110–115 долларов за баррель, но расходы растут. Хуже, что за рамками трех лет у нас нет дальнейшего понимания целей развития. Эксперты прописывают сценарии, они предлагают разные решения, но механизм принятия решений неясен... Поэтому нужно констатировать: у нас нет сбалансированной и обеспеченной ресурсами стратегии <...>Надеюсь, что этого можно добиться, и правительство это сделает. В 2011 году у нас бездефицитный бюджет, даже 8 процентов профицита. Но когда он вносился был в декабре 2010 года, цена на нефть прогнозировалась 75 долларов.

Все шло хорошо, окончательная цена — 109 долларов. Разница в стоимости нефти между 75 и 109 долларов дала российскому бюджету дополнительные доходы 3 триллиона 300 миллиардов — шесть процентов ВВП. Мы не ожидали, что нефть подарит нам шесть процентов, это не наша заслуга. У нас при высоких ценах может быть плюс 10 процентов, а при низкой цене — минус десять. На таких качелях летает наше благополучие.

Нам заново надо разрабатывать политику балансов, резервирования средств... Среди ключевых проблем, которые после станут доминирующими после 2020 до 2030 года — это демографическая проблема и связанная с ней пенсионная система. Год назад в пенсионной системе возник дефицит в 875 миллиардов рублей; в этом году он достигнет цифры в 1 триллион 75 млрд. рублей, а в следующем ожидаем дефицит 1 триллион триста миллиардов рублей. Больше двух процентов. Еще пять лет назад этого дефицита не было. С 2008 года количество занятых стало сокращаться на 300–400 тысяч человек в год. И это будет продолжаться не менее десяти лет ежегодно, это большой вызов для экономического роста. Миграция для роста экономики будет необходима, несмотря на недовольство общества. Повышение пенсионного возраста, отмена досрочного выхода на пенсию — это проблемы, которые надо решать срочно. Даже если мы сегодня примем решения, а процесс начнётся через пять лет, — цена вопроса 1-2 процента ВВП от пяти до десяти лет.

Сводный доклад предлагает сокращать дефицит за счет досрочных пенсий, недоиндексации пенсий (а это уже сокращение реальное)… Мы называем эту проблему «плюс четыре, минус два», имея в виду, что на образование, здравоохранение, дороги расходы надо увеличивать, а по каким-то экономика следует сокращать субсидии. Это наши федеральные целевые программы, это неэффективные предприятия, дотации ЖКХ. Необходимо реальное преобразование неэффективных и нерентабельных отраслей, уменьшение государственного патернализма, который не спасает, а консервирует неконкурентоспособность. Мы предлагали сократить расходы на оборону и госбезопасность, модернизация за счет более разумных и жестко контролируемых расходов. Моя позиция по оборонным расходам для меня стоила кресла. Я все время говорил и о пенсионной системе. Необходимо развитие институтов, в том числе в зоне «неприкасаемых» в госсекторе и госкорпорациях. Многое не удалось; мы не смогли разрушить барьеры, защищающие от контроля и критики зоны нереформирования.

Возвращаясь к оборонным расходам, скажу, что заявленное их увеличение на 3-4 процента ВВП включает и НИОКР, и денежное довольство военнослужащих, и закупки новой техники. Пока в эти планы не заложено увеличение на треть числа контрактников. Предполагается за три-четыре года увеличить их долю в войсках до двух третей, но это даже не просчитано. Нужна ли нам такая армия? Понимая, что, имея ВВП в 10 раз меньше США, соревноваться нам сложно, а если добавить страны НАТО, еще сложнее.

13 лет я был членом Совета Безопасности и поэтому в курсе проблемы. Я проверял программы по производству, скажем, подводных лодок... Данная программа неисполнима промышленностью в том состоянии, в каком она находится. Оборонная отрасль выведена из рынка (или не введена в него?) и никто из предыдущих вице-премьеров не знает, что в этой отрасли надо делать. Она не реформирована после СССР, там самое большое число неэффективных предприятий, а сейчас на них возлагают задачи, которые они исполнить не смогут.

Сама программа перевооружения, выдвинутая Минобороны на десять лет... Растянуть ее лучше на 15 лет, и она будет более эффективно развиваться. Я не буду говорить о военных аспектах. Мы выделяем 77 млрд. долларов по паритету покупательной способности (а США — 700 млрд.); но я считаю, что есть военные решения сохранения ядерного паритета и обороноспособности. У них выделяется 150 миллиардов долларов только на военные действия в разных районах мира. Нам не нужна такая армия, какую имеют США. Не вопрос, кто более патриотичен. Нам нужна армия, паритет и суверенитет, но такая армия, численность в миллион человек для обороны нам не нужна. Когда средства лимитированы, надо еще сто раз взвесить, а деньги уже запланированы. По существу, запланировано решение старых задач.

Последние десять лет мы жили в экономике спроса. Но такого роста цены на нефть, больше не будет, не будет и такого роста расходов бюджета. С 5 тыс. долларов на душу до 15 тысяч вырос валовый доход в долларах на душу населения. Нам больше таких темпов не приходится ожидать... Однако нам нужно получить своё место в мире, защитить свою конкурентоспособность. ВТО — здесь необходимый момент, без этого выходить на внешние рынки нельзя. Без ВТО надо закрыться и навсегда там остаться. ВТО необходимый момент, ВТО сейчас недооценивается; на ближайшие 7 лет переходного периода выстроены все траектории протекционистской защиты. Все ориентиры выстроены. Восемь лет мы выбивали эти позиции, нас заставили проводить структурные реформы. Мы поставили себе новые ориентиры в экономической политике... Эти данные были закрыты (всегда переговорные позиции скрываются). Только в декабре мы смогли открыть, что же ждет наши отрасли. Когда вели переговоры с каждой страной, они были закрыты. Мы теперь можем открыться, я считаю, что это даст новые возможности для инвестиций в Россию. Но кто даст инвестиции, если отсюда нечего экспортировать?

Модернизация через инвестиции — важный момент. В других странах проходили модернизацию без нефти, через развитие институтов. К тому же канал работы нефтяного дохода — самый неэффективный. Он идет, как правило, через бюджет, через госмонополии. Как попадают эти деньги в экономику? Через покупку активов в других отраслях, через зарплаты в этих отраслях, — но никак не на модернизацию. Или бюджет получил эти деньги, потратил на поддержку тех, кому нужно помогать. А правильный канал — через инвестиционную работу банков... Выход на инвестиционный рынок даст банкам больший доход.

Средний класс заявляет о себе все больше, и мы видим рост напряжения в обществе. Средний класс требует законов, политических прав, гарантий защиты... Значит, мы отклонились от развития институтов. Те, кто вышли на митинги, — это средний класс, это не радикалы-ниспровергатели, это скорее союзники для работы. (Я не говорю о политиках, которые там были.)

Мы должны найти выход из проблемы через представительство этих слоев в парламенте и других институтах.

Спрашивают: можно ли выиграть, если ориентироваться на мейнстрим? Не лучше ли искать своих, оригинальных путей? Отвечаю: сегодня мы не выполняем самых обычных стандартов, практик. Институты — это законодательства и практики исполнения... Законы вроде есть, а защиты нет. Мы говорим: нужно создавать институты защиты частной собственности, — здесь много чего практического надо сделать... Нужно ли изобретать что-то иное, чем это принято во всем остальном мире?

[*]  Гайдаровский форум 2012 г. Россия и мир 2012–2020. Академия народного хозяйства и государственной службы при президенте РФ. Институт экономической политики имени Е.Т. Гайдара. Фонд Егора Гайдара.

Конспект выступления подготовлен редакцией.

Опубликовано в журнале:

«Вестник Европы» 2012, №33

Россия > Госбюджет, налоги, цены > magazines.russ.ru, 10 сентября 2012 > № 644144 Алексей Кудрин


Россия > Госбюджет, налоги, цены > magazines.russ.ru, 4 декабря 2011 > № 463021 Алексей Кудрин

Сможем ли мы сохранить нашу долю в мировой экономике?

Алексей КУДРИН

...Очень важно, что сегодня у нас Гайдаровские чтения, и наша конференция посвящена памяти Гайдара. Я сейчас был этажом ниже, видел небольшую выставку, где лежат известные статьи Егора Тимуровича, особенно привлекает серия статей, которые вышли в журнале “Коммунист” в 80 -х. Тогда это был переворот в умах: журнал “Коммунист” опубликовал смелые, либеральные статьи, которые критиковали тот экономический строй, режим! Наверное, нам иногда нужно говорить о современном строе, режиме, и говорить критически, поскольку это позволит находить новые решения. Особенно сейчас, когда эти решения неочевидны и найти консенсус по решениям, казалось бы, очевидным довольно сложно.

Кризис задал новые вопросы, еще раз поднял проблемы по поводу предыдущей модели. Поэтому я тоже позволю себе иногда критически оценивать сделанное. Но мне кажется: уже хорошо то, что правительство готово к такой открытой дискуссии. То, что было осознано на базе площадки Академии народного хозяйства и Высшей школы экономики. Члены экспертной группы, от которой мы готовы услышать правду и обсуждать ее, спрашивали меня: а что является залогом успеха? Я ответил: сам состав этой экспертной группы, в которой по всем основным направлениям участвуют ключевые эксперты в нашей стране. Правительство готово к содержательному диалогу с этой экспертной группой и с более широким экспертным сообществом.

Думаю, что еще много лет будет переосмысливаться и глобальный финансовый кризис, и то, как он прошел у нас в России. Думаю, что еще необходимо оглянуться назад, на первое десятилетие 2000 -х годов, темпы роста которых будут казаться неплохими; средние темпы роста с 2000 по 2009 (включая 2008) были около 7%. Мы почти что двигались в тренде удвоения ВВП.

Если же включить в рассмотрение 2010 год, то средний рост опустился до 5,2%... Сейчас мы понимаем, что три года ВВП будет находиться ниже планки 2008-го; 2009, 2010 и 2011. Наверное, только в начале 2012-го мы снова начнем расти. Три года из тренда роста выпали. Можно, правда, записать в плюс, что за эти годы рост был обеспечен увеличением производительности.

Однако если посмотреть на качество роста и на структуру тех отраслей, которые росли, то локомотивом выступали строительство и торговля; выпуск же промышленной продукции, обрабатывающий сектор хронически отставали.

Рост в основном получался за счет неторгуе-мых секторов, не подверженных внешней конкуренции. Одним из таких же локомотивов роста был сырьевой сектор, и мы привычно говорим о своей зависимости от сырьевого сектора. Но в ближайшие годы добыча нефти и газа не будут расти темпами, даже близкими к средним темпам роста нашей экономики (4-5%) добыча будет существенно ниже.

Таким образом, в ближайшие годы нефть и газ будут тормозом экономического роста, доля сырьевого сектора, ее вес будет влиять на то, что средний уровень будет занижаться. Мы уже сейчас встали перед новыми вызовами, и повышение конкурентоспособности других отраслей, в отличие от нефтегазового сектора, является необходимым фактором экономического роста ближайших лет.

И теперь это уже зависит не от нашего желания, когда нужно уговаривать и подбадривать друг друга какими-то мерами, новыми планами действий по поддержке этих отраслей. Это уже объективная необходимость. При этом сама доля будет падать даже независимо от наших усилий. И если где-то в середине 2000 -х доля нефтегазового сектора (плюс транспортировка) была около 25%, перед кризисом — около 20%, то сейчас это уже 17%, а скоро будет 13% — в силу меньших темпов роста этого сектора по сравнению со средними. Объективно мы уже находимся в периоде диверсификации нашей экономики.

Но сможем ли мы сохранить долю российской экономики не мировом рынке? Если мы будем прибавлять по 4-5%, то, скорее всего, мы не увеличим долю России на мировом рынке, мы не покажем себя конкурентоспособными, мы не будем растущей страной. Чтобы быть по-настоящему растущей страной, нужно иметь прирост выше 4-5%. Меньшие темпы роста не позволяют говорить о модернизации нашей экономики в полном смысле слова.

Наша секция посвящена еще и инновационному развитию, я не могу просто обойти эту тему. Почему мы должны настроить инструменты макроэкономической политики? Почему мы не должны жить с большим дефицитом или с высокими налогами? Почему нам важна структура налогов? Потому что мы хотим создать инновационную модель экономического роста.

И здесь мы должны отталкиваться и от более формального определения, которое в свое время давалось инновации как продуктовому, технологическому, организационному, маркетинговому новшеству. И чтобы обеспечить инновационный тип развития, необходимо говорить о более широком контексте условий, которые могут обеспечить эти инновации. И не только говорить о технологических инновациях, которым мы сейчас посвящаем очень много наших усилий (Роснано, отдельные институты, Сколково), но и понять, как будет создаваться этот самый новый продукт в массе предприятий, как стимулировать каждое предприятие к этим инновациям. Мы должны понимать, что этот процесс требует большого числа участников, научных организаций, инвесторов, банков, регулирующих органов, поставщиков комплектующих, потребителей конечной продукции. Здесь нужны стимулы, законодательная среда, технические стандарты, наличие необходимых компетенций.

Я бы разделил те условия, которые необходимы, на четыре уровня. Прежде всего это благоприятная экономическая среда. Здесь и макроэкономические условия, создание предсказуемых условий для долгосрочного развития, защита экономики от колебаний внешней конъюнктуры, минимизация прочих рисков и то, что мы часто называем в целом “создание благоприятного инвестиционного климата”, укрепление основных общественных институтов.

Второй уровень подразумевает непосредственные условия для инновационной деятельности и инновационного процесса знаний, к которым кроме образования я добавил бы компетенцию, то есть готовность инженеров, менеджеров, других работников к созданию новинок и внедрению новинок. Кроме того, это формирование спроса на новые продукты и развитие внутренних и внешних рынков, это обеспечение институциональных условий для самого инновационного процесса, создание нормативной базы, организационных структур внедрения и, наконец, поддерживающие меры для создания инновационного процесса — это инфраструктура и финансирование, коммерциализация инноваций, информационная и консультативная поддержка.

Третий уровень — это стимулы инновационного процесса, которые все-таки должны вознаграждать инноваторов. <...> Что же является главным препятствием, что отличает нас от других стран в этой сфере? Это прежде всего высокая инфляция. И я смотрю на Центральный банк. Понятно, что длинные деньги, низкие ставки являются базовым механизмом финансового предложения. Это понятно, мы об этом много говорили. Все-таки низкая инфляция должна реально стать целью экономической политики, и Центральный банк многое для этого делает. Но даже оглядываясь на 2007–2008 год, когда у нас было ослабление бюджетной политики, я все же считаю, что правительство многое упустило. Всякий раз мы недоучитывали те риски, которые были связаны с таким бешеным ростом цен на нефть и усилением платежного баланса, который создавал вызовы инфляции или укрепление рубля. И Центральный банк тоже не очень четко определялся между целями снижения инфляции и укреплением рубля... Очевидно, что у укрепления рубля есть свои плюсы — это удешевление импорта, прежде всего технологий (а у нас импорт технологий доходил до 70 миллиардов долларов в год, примерно 25% всего нашего импорта в предкризисные годы). Но вот тут я предложу еще один взгляд на эту тему. Я в Красноярске сказал, что нам нужно отказываться от той модели, которая у нас была до кризиса.

И многие, те, кто меня критиковал, меня поняли в том смысле, что я имею в виду создание стабилизационного фонда, сбережений. Однако мы недостаточно сберегали. У нас цена на нефть, конечно, росла драматически. Когда в начале 2000 -х мы начинали планировать наш бюджет, мы считали, что если с 1990 по 2000 год цена на нефть была средняя — 18,5, а в 1998-й, кризисный год она была 12 долларов за баррель, и нам казалось, что жить при 20, тем более при 23 долларах — это просто манна небесная. Напомню, что первую цену отсечения для определения нашего правила использования нефтегазовых доходов, чтобы в будущем не попасть в ситуацию неплатежей, мы определили как 20 долларов за баррель. Затем цена ежегодно повышалась, но мы почему-то не оценивали эти риски. И когда она дошла до 40, потом до 60, потом до 95, то, конечно, это был серьезный вызов, но уже была эйфория. И в тот момент, когда цена пошла к 95, правительство не удержало ситуацию, и в 2007 году при росте ВВП 8,5%, мы увеличили расходы бюджета на 28%.

Было два года, где у нас расходы росли пример-но по 28%, но и в 2009 году они еще выросли примерно на 30%.

Тогда мы уже планировали, что цена будет как минимум не меньше, чем в предыдущем 2008 (это было 95 долларов), и мы решили, что, наверное, она такая же будет — 95 долларов — и в 2009 году. А она стала падать!

Сначала мы испугались, в начале 2009 года считали, что она будет 40 (по факту была 61), но существенно ниже. Больше, чем на 30%, снизилась цена на нефть, что, тем не менее, не привело к снижению расходов. Мы сохранили расходы на данном уровне. И даже сейчас чуть-чуть их повышали и планировали к повышению. Вот эта модель, которая нас подвела. Наш бюджет стал сбалансированным при цене сначала 70, потом 90 долларов за баррель.

Теперь, чтобы получить бездефицитный бюджет, нам нужна цена нефти около 115 долларов. В начале 2000 -х мы мечтали о двадцати, сейчас же у нас баланс сходится только при 115 долларах.

...Примерно на 10% ВВП за 10 лет мы увеличили и наш не нефтегазовый дефицит. При этом очевидно, что мы увеличивали каждый год денежное предложение, несмотря на серьезное укрепление рубля, и упустили инфляцию в 2008 году до 13%.

Мы не смогли достичь цели, стабильности экономики и по инфляции и по курсу. В этих условиях мы напитывали, как я сказал, сектора строительства, торговли, сферу недвижимости.

При росте кредитов в 2007 году в среднем чуть ли не до 50%, кредиты на покупку недвижимости, девелоперские проекты только за один год выросли на 80%.

Конечно, это была ненормальная структура экономики, но те секторы, которые требовали длинных дешевых денег, за три года в условиях таких ставок, в условиях трехлетних кредитов не могли получить рост или окупить свои проекты. Поэтому они и не развивались. Вот модель, от которой необходимо отказываться, уходить. И, соответственно, признаками этой модели можно назвать форсирование расширения внутреннего спроса за счет государственных расходов, которые существенно увеличивали нашу зависимость от нефти и газа ежегодно. И переходили все к большей и большей цене за нефть, которая определяла сбалансированность нашего бюджета.

Как я уже сказал, это был опережающий рост производства в неторгуемых секторах, закрытых для международной конкуренции, высокий удельный вес потребления в структуре использования ВВП при ограниченной доле накопления, невысокий уровень инновационной активности. <…>

И сейчас, пока мы находимся в условиях высоких цен, перед нами стóит еще большая опасность (перед выборами вообще очень трудно менять структуру расходов, ограничивать расходы). Это проблема всех стран. Но мы сейчас как раз находимся перед выбором. И в условиях этих выборов, и после выборов будем стоять перед выбором: какую модель мы будем строить?

Поэтому необходимо обеспечить долгосрочную бюджетную экономическую стабильность всех ключевых макроагрегатов, которые определяют эффективность бизнеса. <…>

Есть институционалисты, которые скажут, что дело не в макроэкономике, не в монетарных подходах. Если нет конкуренции, то ваши монетарные подходы не срабатывают. Если нет институтов эффективного финансирования, отбора, селекции этого вознаграждения за более инновационный и высокотехнологичный труд, то тогда только макрополитика и только монетарные факторы не работают. Это справедливо.

И в данном случае я всегда имею в виду, что мы должны и макропараметры, и бюджет держать в здоровом состоянии и развивать институты. Только вместе.

Например, в начале 2000 -х годов все международные рейтинги утверждали, что макрополитика в России улучшается. И она действительно вышла на каких-то рейтингах на 20 -е, 30 -е место из стран, а наши институты оставались на 100 -м, 120 -м месте. <…>

В среднем по рейтингу Всемирного экономического форума мы находимся на 63 -м месте по конкурентоспособности. Россия — не вполне конкурентоспособная страна. Поэтому формирование институтов очень важно. И прежде чем я завершу про институты, я хочу заострить проблему.

Здесь присутствует Андрей Николаевич Клепач, мой уважаемый коллега, и мы постоянно спорим с ним о том, можно ли иметь в ближайшие годы, при цене на нефть от 90 до 100 долларов, еще 2% дефицита и может ли такая модель называться инновационной? Понятно, что приводятся достаточно серьезные аргументы: когда мы уже подняли многие расходы, обязательства в целях создания социальной благоприятной ситуации, очень трудно ограничить расходы на те отрасли, которые необходимы, — дороги, инфраструктуру. И мы спорим, и здесь действительно развилка — как смелее двигаться по изменению структуры расходов.

Я считаю, что при нынешнем уровне расходов мы должны изменить структуру и действительно увеличить долю тех расходов, которые связаны с развитием — и прежде всего с инфраструктурой. Это не означает поддержку отраслей или строительства каких-то объектов коммерческого характера (у нас такое тоже в бюджете встречается). Чем хорош бюджет? Вы откроете его и увидите, что законом, Бюджетным кодексом установлен весь список тех предприятий, которые получают субсидии. Он на многих листах, там сотни предприятий. Это открытая информация.

Войдите на сайт, и вы увидите субсидии предприятиям. Как правило, они идут в уставные капиталы или даже как субсидии. Формально они идут как вложения в уставные капиталы, как субсидии, но по сути это все субсидии экономики. И ряд отраслей получают существенные субсидии, по нескольку миллиардов долларов в год у нас сейчас заложены в бюджете. Это как раз не дороги, это не те основные цели, за которые отвечает правительство, поэтому я считаю, что здесь, в этой части самих расходов на поддержку экономики, на инфраструктуру (я имею в виду и социальные расходы), нам нужно многое менять.

Но главный вызов я вижу вот в чем. Что такое при 90 долларах за баррель 3% дефицита? Это в нынешнем варианте 1% — около 500 миллиардов рублей в этом году.

Значит, 3% — это триллион пятьсот. Триллион пятьсот мы должны, а если считаем, что это чрезмерный дефицит, нужно увеличить налоги. Это значит, что государство должно забрать часть средств у предприятий, как правило, успешных, которые заработали эти средства, и перераспределить. Это первое.

Мы уменьшаем частные инвестиции и увеличиваем государственные. Вопрос — будет ли более эффективным весь процесс, если учитывать, что у нас в среднем частные инвестиции в приросте составляют всегда примерно 80%? Очевидно, эта операция приведет к уменьшению, даже если это будут самые нужные расходы. Все-таки мне кажется, к уменьшению таких инновационных мотивов, уменьшению сектора частных инвестиций. И к поиску тех точек, где можно применить труд предпринимателей.

Второй вариант — не увеличивать налоги, а просто повысить заимствования примерно на 3% (это полтора триллиона). Я говорил, что в докризисные годы весь портфель банков в год увеличивался на 2 триллиона в год. А сейчас (может, это будет чуть больше) мы по сути берем треть, половину, чуть больше половины, претендуем на эти средства, забираем.

Это значит, что опять уменьшаем предложения для частного сектора тех самых денег, конкурируем с ними за эти заимствования, поскольку нам тоже нужно (и очень). Ставка чуть-чуть приподнимается в этой конкурентной борьбе, предприятия подстраиваются к нам по тем условиям, которые мы определяем на рынке как главный заемщик. И ставка, как правило, в этом случае идет вверх. Но, на мой взгляд, это тоже плохой сценарий.

Поэтому наша задача сейчас — все-таки не увеличивать налоги, не увеличивать экспансию государства на рынок заимствований. Я считаю, что при 90 долларах за баррель нефти нам нужно иметь нулевой дефицит, и это фундаментальное условие для развития на ближайшие годы, сохранение некой стабильности.

И, возвращаясь к институтам, еще раз скажу, что здесь тоже развилка. Если финансовый сектор предоставляет кредитные ресурсы, желательно, чтобы кредит был более долгосрочный и менее дорогой. Если государство обеспечивает нормальную макрополитику, снижение инфляции, тогда банки ищут те проекты, на которых они должны заработать.

Они берут проект, проверяют его по всем параметрам, включая будущие программы этого заемщика, его будущие доходы. Они проверяют это, приглашают для этого специалистов. Они оценивают залоги, как частный институт определяет для себя не только свои будущие прибыли как банк, но и ответственность, чтобы он не получал убытка на этом кредите или активе. Поэтому именно этот институт проводит важнейшую селекцию всех проектов. И отобрав их, он говорит: вот, это настоящий реальный спрос на деньги. Он обеспечен в силу этого отбора, и тогда источниками таких инвестиций должны служить сбережения граждан. Они станут больше, если инфляция снизится, и люди в банках будут получать нормальный процент. Только тогда они начнут сберегать больше.

Второе — это Центральный банк, который подпитывает экономику, и цена этих денег равняется ставке рефинансирования. Вот это правильный механизм отбора проектов, и для этого есть финансовая система.

А если сюда приходит государство со своим спросом, который расширяется на 30% в год (что равняется 2 или 3% ВВП дополнительно), то оно резко расширяет спрос. Чиновники определяют, что мы должны построить и что мы должны сегодня закупить. Этот спрос не прошел такую строгую проверку институтом, и он, конечно, менее эффективен.

Я думаю, нам нужно опираться на реальные финансовые институты, которые проводят этот отбор, и не увеличивать, не осуществлять экспансию государства со спросом на рынок, когда у всех возникают эти деньги.

У всех возникает ощущение, что денег достаточно, хороший спрос, все хорошо, эти деньги растекаются, как ручейки, по всей экономике, у нас растет ощущение эйфории, в то время как конкурентоспособности не прибавилось. Но у всех хорошая прибыль, все показали хорошие отчеты.

И в этих условиях очень важно, что является важнейшим стимулом? Это все-таки — неизменность правил.

Если правила понятны, они достаточно постоянны.

Здесь можно много обсуждать, насколько можно вводить дополнительные стимулы, снижать налоги. У нас сейчас особенно популярно снижать налоги для отдельных отраслей, отдельных зон, отдельных предприятий, отдельных групп предприятий, то для Сколково, то для технопарков. Там, где новая продукция, это штучный товар, там нужно минимизировать издержки, но никак не для коммерческих зон, которые конкурируют с такими же предприятиями вне этих зон. И такого рода стимулы, скорее, могут вредить конкурентности на рынке.

Но эти правила все-таки важно устанавливать, эти ограничения, предприятия сами сделают расчет, встраиваются ли они в эти правила или нет. Они находят тот бизнес, который обеспечивается в рамках этих правил. Поэтому стабильность правил, неизменность является важнейшей основой для планирования на многие годы, на период всех новых проектирований. Потому что мы часто одни налоги снижаем, другие повышаем. И в целом бизнес говорит — давайте так, нам ничего не надо, но и вы ничего не отбирайте.

Стабильность важнее всего. Она как раз создает ощущение свободы. В чем свобода? Свобода же важна не только от каких-то напастей, от несчастий, а свобода важна для реализации чего-то. Казалось бы, подумаешь: ограничение в бизнесе, ограничения в по-литике. Но если мы живем в обществе, нельзя быть свободным от общества. А мы постоянно участвуем в ограничениях. А мы должны участвовать в правопроизводстве; должны быть созданы такие институты, которые обеспечивали бы наше участие в создании этих правил и в правоприменении.

И вот тут мы переходим еще к одному институту — к выборам в парламент. Именно он как раз должен обеспечивать этот институт участия в выработке правил, ибо это представительная демократия, создание законов, нормативных актов, опять же назначение правительства.

Парламентские выборы и есть поэтапный механизм участия в выработке правил. Если он не работает, тогда, конечно, нет ощущения свободы. И, наконец, выборы будут проходить только тогда успешно или судебная власть будет работать успешно, когда всем понятно, что они обеспечивают защиту собственности, которая в результате выборов не вызовет нового передела.

Два важных момента: работа институтов, которые в результате смены власти, проведения выборов не вызывают передела собственности. Эти институты, конечно, создают важнейшие правила для экономики.

Если почитать заключение рейтинговых агентств (при том, что сегодня они находятся под жесткой критикой) и факторы, которые они определяют и которые нам пока не удается существенно снизить, — то это как раз развитие этих институтов, они о них пишут.

Например, стабильность, легитимность политических институтов, активное участие общества в политическом процессе. Например: “Действие механизмов регулярной передачи политической власти в стране”. Если мы не будем развивать институты, то мы упремся в уровень инвестиций, которые будут обеспечиваться как внутренними, так и внешними кредиторами, а не инвесторами.

* Гайдаровский форум–2011. Академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ, Институт экономической политики имени Е.Т. Гайдара, Фонд Е.Т. Гайдара.

Международная научно-практическая конференция “Россия и мир: в поисках инновационной стратегии” Москва 16–19 марта 2011 г. Стенограмма любезно предоставлена редакции “Вестника Европы” организаторами Форума. Сокращенный конспект некоторых из выступлений сделан редакцией по своему усмотрению, ею даны все названия и подзаголовки. Полный текст стенограммы на сайтах Форума, АНХ иГС, ИЭП им. Гайдара.

Опубликовано в журнале:
«Вестник Европы» 2011, №31-32

Россия > Госбюджет, налоги, цены > magazines.russ.ru, 4 декабря 2011 > № 463021 Алексей Кудрин

Полная версия — платный доступ ?


Россия > Госбюджет, налоги, цены > mn.ru, 30 сентября 2011 > № 410958 Алексей Кудрин

О новой фазе кризиса

В России период стимулирования роста на основе увеличения бюджетных расходов подходит к концу

Алексей Кудрин

Почти 2 тыс. лет назад, в 33 году нашей эры, в самом сердце огромной Римской империи случился финансовый кризис. Рухнули цены на землю, и большое количество достойнейших, благороднейших римских семей оказалось на грани разорения.

Эти события кратко описывает в своих «Анналах» знаменитый римский историк Тацит. Он называет пострадавших просто землевладельцами, хотя сегодня их назвали бы инвесторами или даже спекулянтами. Эти люди брали займы и скупали землю, исходя из предположения, что цены на землю могут только расти. В конце концов правительство императора Тиберия — видимо, не без давления со стороны пострадавших — приняло решение о «спасении» незадачливых инвесторов при помощи предоставления им трехлетних беспроцентных займов за счет казны. История умалчивает, расплатились ли получатели этих займов с казной или нет. Сегодня у нас невольно возникает ощущение дежавю.

Состояние мировой экономики

Состояние мировой экономики вызывает большую озабоченность. Резкое снижение роста во всех развитых странах, сопровождаемое волнениями на финансовых рынках, уже привело к пересмотру прогнозов роста в сторону понижения. Мы разделяем точку зрения МВФ, что существует немалый риск дальнейшего ухудшения положения дел. При этом у развитых стран осталось не так уж много возможностей противостоять снижению роста при помощи мер фискального и монетарного стимулирования.

В большинстве стран финансовый кризис 2008–2009 годов сопровождался резким увеличением бюджетных дефицитов и суверенных долгов. Это происходило не только в связи с наращиванием бюджетных расходов в целях стимулирования роста, но также по причине вызванного спадом сокращения бюджетных доходов. Совсем не случайно новая фаза кризиса уже получила название «кризис суверенных долгов».

Поэтому для большинства развитых стран наиболее срочная задача — это разработка убедительной среднесрочной программы бюджетной консолидации. Такая программа должна ясно показывать, при помощи каких мер по сокращению бюджетных расходов и увеличению бюджетных доходов страна предполагает обеспечить снижение суверенного долга до приемлемого уровня. Главная сложность этой задачи состоит в том, что бюджетная консолидация должна будет осуществляться в течение многих лет и скорее всего в условиях низкого роста в развитых странах.

В последнее время ведется много споров о том, у кого из развитых стран сохраняется еще возможность краткосрочного фискального стимулирования. Представляется, что это вопрос чисто эмпирический: невозможно предвидеть, как долго финансовые рынки будут обеспечивать нарастающие потребности в рефинансировании суверенного долга на приемлемых условиях и когда они откажутся это делать. Кроме того, именно чрезмерная озабоченность политиков обеспечением краткосрочного роста и стала одной из главных причин, породивших сегодняшний кризис.

Япония: потерянное двадцатилетие

Ни в одной из крупных развитых стран необходимость убедительной среднесрочной программы бюджетной консолидации не стоит так остро, как в Японии. Дело здесь не в том, что Япония испытывает трудности с рефинансированием своего долга (в силу ряда причин она таких трудностей пока не испытывает), а в том, что при таком уровне долга японская экономика просто не может расти. В Японии как предприниматели, так и домохозяйства прекрасно понимают, что рано или поздно резкое повышение налогов и сокращение социальных расходов неизбежно, но они не знают, когда и как это будет происходить. Эта образовавшаяся в японском обществе неопределенность и стала главной причиной высокого уровня сбережений, низкого уровня частных инвестиций, большого оттока капитала и в конечном счете низкого роста на протяжении целого двадцатилетия.

Образовался своего рода порочный круг. С одной стороны, чрезмерная озабоченность политиков достижением краткосрочного роста заставляла их вновь и вновь прибегать к мерам фискального стимулирования. С другой стороны, это приводило к лишь краткосрочным всплескам роста, но сопровождалось постоянным увеличением долга, тем самым подрывая основы роста в будущем. Конечно, высокий уровень долга — это не единственная причина низкого роста в Японии, но, на наш взгляд, самая главная.

К сожалению, в ближайшем будущем задача бюджетной консолидации в Японии будет значительно осложнена необходимостью увеличения бюджетных расходов в целях преодоления последствий недавнего разрушительного землетрясения и цунами. Хотел бы выразить наше глубочайшее сочувствие правительству и народу Японии в связи с этой страшной трагедией.

США: десятилетие одолженного роста

В США чрезмерная озабоченность обеспечением краткосрочного роста проявлялась прежде всего в частом применении мер монетарного стимулирования. В последние десять лет процентные ставки поддерживались на очень низком уровне, что стимулировало чрезмерный рост частного потребления, а также безответственное поведение банков и других участников финансового рынка. Такой рост частного потребления, сопровождавшийся быстрым нарастанием задолженности американских домохозяйств, обеспечивал рост американской экономики. Не случайно американского потребителя стали называть «потребителем в последней инстанции». Уровень частных сбережений снизился до нуля. При этом уровень инфляции оставался низким вследствие внешних факторов, таких как приток дешевых зарубежных товаров.

Такую модель роста можно назвать моделью одолженного роста — одолженного у будущего. Финансовый кризис привел к падению бюджетных доходов, увеличению бюджетного дефицита и быстрому росту суверенного долга, который уже достиг критической отметки в 100% ВВП. Необходимость значительной бюджетной консолидации стала очевидна, что неизбежно породило в американском обществе ожидание увеличения налогов и сокращения социальных расходов. Ясно, что в этих условиях американские домохозяйства, накопившие большую задолженность, будут ограничивать потребление и наращивать сбережения. Поэтому в отсутствие убедительной среднесрочной программы бюджетной консолидации меры фискального стимулирования не приведут к возобновлению устойчивого роста американской экономики. Печальный опыт Японии должен послужить уроком для США.

Смена модели роста в США потребует терпения и многолетних усилий. В преодолении этих трудностей американцам поможет общая эффективность американской экономики, гибкость и динамизм американских рынков.

Еврозона: между зоной свободной торговли и Соединенными Штатами Европы

Фискальная ситуация в ключевых странах еврозоны и в еврозоне в целом выглядит несколько лучше, чем в США. В этих странах уровень суверенного долга несколько ниже, равно как и уровень необеспеченных социальных обязательств. Тем не менее всем странам еврозоны, в том числе и ключевым странам, также необходима убедительная среднесрочная программа бюджетной консолидации. Уже в ближайшее время этим странам скорее всего потребуется направить значительные бюджетные средства на рекапитализацию европейских банков. Кроме того, предоставление крупных займов периферийным странам еврозоны (Греции, Ирландии, Португалии) повлечет за собой рост условных бюджетных обязательств.

Однако главный фактор неопределенности в еврозоне — отсутствие ясности в самом видении ее конституционного устройства. Изначально в рамках договора о валютном союзе (Маастрихтское соглашение) предполагалось, что каждая из присоединившихся стран будет обладать полным суверенитетом и нести всю полноту ответственности в бюджетной сфере. Такое понимание четко прописано в тех положениях договора, где отрицается сама возможность «спасения» стран еврозоны, накопивших большую задолженность, другими странами еврозоны. Однако участники финансовых рынков издавна подвергали сомнению достоверность этих положений, поскольку вплоть до финансового кризиса продолжали покупать облигации всех стран еврозоны по низким процентным ставкам, не считая рисков и не обращая внимания на тревожное развитие фискальной ситуации в некоторых из них.

Сегодня странам еврозоны приходится принимать трудные решения о предоставлении значительной финансовой помощи периферийным странам и одновременно обсуждать концептуальные вопросы конституционного устройства еврозоны. На наш взгляд, принятые в последнее время решения во многом определяют направление, в котором будет развиваться конституционное устройство еврозоны. Уже сегодня периферийные страны еврозоны, получающие финансовую помощь, оказались de facto поставлены в положение ограниченного суверенитета в бюджетной сфере. Одновременно решение о создании европейского механизма финансовой стабильности означает дальнейшую централизацию фискальных ресурсов на наднациональном уровне. Все эти шаги свидетельствуют о движении в направлении бюджетного союза.

На длинном пути европейской экономической интеграции европейским странам много раз приходилось сталкиваться со сложнейшими судьбоносными проблемами. И всегда им удавалось находить решения, ведущие вперед.

Китай: необходимость ребалансирования

Значительное и скорее всего продолжительное замедление роста в развитых странах ставит вопрос о необходимости ребалансирования экономики перед всеми странами, придерживающимися модели развития, ориентированной на экспорт. Очевидно, что для сохранения высокого роста в будущем Китаю потребуется все больше опираться на рост внутреннего спроса. Однако замедление роста в развитых странах является не единственной причиной, по которой Китаю требуется такое ребалансирование. Быстрый рост заработной платы, особенно в прибрежных районах, будет приводить к постепенной утрате конкурентных преимуществ, связанных с дешевизной рабочей силы. Кроме того, исключительно высокий уровень сбережений в Китае приводит к слишком высокому уровню инвестиций. В таких условиях низкая эффективность значительной части инвестиций становится неизбежной.

Главный инструмент для обеспечения постепенного ребалансирования китайской экономики — постепенная ревальвация китайской валюты. Я хотел бы подчеркнуть, что она в первую очередь отвечает интересам самого Китая и должна осуществляться, руководствуясь этими интересами. Представление о том, что ускоренная ревальвация китайской валюты могла бы оказать значительное влияние на ускорение глобального роста, не подтверждается расчетами, в том числе расчетами экспертов МВФ. Именно поэтому мы последовательно выступаем против давления на Китай в том, что касается графика ревальвации китайской валюты. Ребалансирование китайской экономики потребует значительных усилий в течение многих лет.

Россия: необходимость фискальной консолидации

В России период стимулирования роста на основе увеличения бюджетных расходов подходит к концу. Хотя уровень суверенного долга в нашей стране остается низким, нам также необходима убедительная среднесрочная программа бюджетной консолидации. Для нас такая необходимость объясняется прежде всего большой зависимостью российского бюджета и экономики в целом от колебаний мировых цен на энергоресурсы. Нам также приходится учитывать неблагоприятную демографическую ситуацию, которая заставляет нас накапливать средства для обеспечения пенсионных выплат в будущем. Кроме того, Россия нуждается в проведении глубоких структурных реформ, направленных на улучшение делового климата в стране, без чего нам не удастся обеспечить решение таких стратегических задач, как диверсификация российской экономики и уменьшение ее зависимости от внешних факторов.

Публикация основана на выступлении Алексея Кудрина на заседании Международного валютно-финансового комитета Совета управляющих Международного валютного фонда в Вашингтоне 24 сентября 2011 года

Россия > Госбюджет, налоги, цены > mn.ru, 30 сентября 2011 > № 410958 Алексей Кудрин


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter