Всего новостей: 2661877, выбрано 11 за 0.005 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное ?
Личные списки ?
Списков нет

Лихачев Алексей в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыЭлектроэнергетикаАгропромвсе
Россия > Электроэнергетика > premier.gov.ru, 3 июля 2018 > № 2663463 Алексей Лихачев

Встреча Дмитрия Медведева с генеральным директором государственной корпорации «Росатом» Алексеем Лихачёвым

Руководитель «Росатома» доложил Председателю Правительства об итогах работы госкорпорации в 2017 году. Рассматривались вопросы реализации научно-исследовательских программ компании, а также планы строительства атомных энергоблоков на территории других стран.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Алексей Евгеньевич, давайте обратимся к текущим делам. Расскажите, пожалуйста, как обстоят дела в целом, что с электрогенерацией на атомных станциях, насколько выполняется план по выработке электроэнергии. И хотел бы узнать, что делается для того, чтобы продвигать научные исследования по линии «Росатома», потому что это очень важная часть деятельности вашей корпорации.

Невозможно не затронуть ещё одну очень важную тему, связанную с вашей работой за границей. Я имею в виду сооружение энергоблоков на территории других стран. Что с заказами в этом году? Мы не так давно обсуждали эту тему с белорусскими партнёрами. Вы знаете, там всегда есть что обсудить.

И в целом проанализируйте ситуацию.

А.Лихачёв : Спасибо большое, Дмитрий Анатольевич, за возможность встретиться. У нас состоялся наблюдательный совет, который утвердил показатели работы госкорпорации в прошлом году и основные показатели выполнения госпрограммы развития атомного энергокомплекса.

Я Вам докладывал о предварительных итогах года, теперь хочу отчитаться, что все мероприятия госпрограммы выполнены: 100% – гособоронзаказ, интегральная оценка эффективности реализации госпрограммы – 100% и выполнение основных экономических показателей госпрограммы, бизнес-показателей – 104%.

По заданному Вами вопросу: в прошлом году у нас установлен рекорд – без малого 203 млрд кВт⋅ч выработки. Это самая большая цифра за всё существование новой России. Советский рекорд – 212. Мы считаем, что он достижим.

Сразу хочу сказать, что мы активно работаем по продвижению нашей интеллектуальной собственности за рубежом. Динамика получения патентов иностранных государств увеличилась, к 2016 году она на 38% выше показателей, которые заложены в планах госпрограммы.

По международному сотрудничеству. Международная правовая база развивается. Заключено пять базовых (рамочных) соглашений только за прошлый год, это Парагвай, Замбия, Камбоджа, Бангладеш и Узбекистан. Портфель зарубежных заказов уже более двух лет превышает цифру 133 млрд долларов США. И держимся на уровне 6 млрд зарубежной выручки.

Очень важная тема, на наш взгляд, – наши базовые социально-экономические показатели.

Во-первых, реализуются все социальные программы госкорпорации.

Во-вторых, выручка гражданской продукции достигла 862 млрд рублей, что позволяет нам снижать бюджетные ассигнования, и мы замещаем за счёт собственной валовой прибыли инвестиции, которые ранее делались из бюджета.

Если мы проанализируем 2013–2015 годы, то увидим, что бюджетные ассигнования были порядка 150–155 млрд долларов, в 2016–2017 годах – 77–76 млрд. Собственные инвестиции достигли 254 млрд рублей в 2017 году.

Динамка этого полугодия. Мы видим предварительные итоги: плюс 7% к выручке, плюс 9% к зарубежной выручке и 8% ожидаем по валовой прибыли.

Дмитрий Анатольевич, Вы задали важный вопрос, связанный с нашими научными разработками. Во-первых, в госкорпорации этот год объявлен Годом науки. Мы перезагружаем научную отрасль с точки зрения кадров, наличия больших социальных лифтов. Проведена большая работа по аванпроектам. Около 600 заявок молодых изобретателей, исследователей были рассмотрены нашим научно-техническим советом, и около 200 получат финансирование за счёт госкорпорации.

Делаем совместную большую научно-исследовательскую программу с Курчатовским институтом. Михаилу Валентиновичу (Ковальчуку) благодарны за поддержку. И очень надеемся, что в нашем тематическом плане научное руководство Курчатовского института в ряде научных работ, в ряде направлений займёт лидирующую роль.

Венчурный фонд создан в соответствии с поручением Президента. Мы уже направили в него 3 млрд рублей. Он открыт для участия других компаний и предприятий. Надеемся эту сумму увеличить.

Д.Медведев: Я знаю, что вы (исторически так было) программой в области квантовых исследований занимались. Это сейчас, как принято говорить, мейнстрим в научном мире – и квантовые исследования, и создание в будущем квантового компьютера. Насколько удаётся продвигаться в этой сфере? К этому приковано внимание большого количества научных школ.

А.Лихачёв: Эта работа была начата ещё в 2009 году в рамках проекта под названием «Развитие суперкомпьютеров и грид-технологий». Уже тогда во ВНИИА были организованы первые работы по квантовому компьютеру. Наша цель – а мы являемся центром компетенций проекта «Цифровая экономика Российской Федерации» по квантовому направлению – выйти в ближайшие годы на 100 кубит, причём с коррекцией ошибки, используя технологии коррекции ошибок. Занимается этим наш базовый институт ВНИИА – Институт автоматики совместно с Министерством науки и высшего образования и по заказу Центра перспективных исследований.

Думаем, что эта разработка точно войдёт в число топовых мировых. Работа такая идёт, и надо сказать, что для нас это определённая амбиция. Но это скорее технологии завтрашнего дня. Технологии сегодняшнего мы тоже развиваем. В частности, программы суперкомпьютеров и внедрения супертехнологий на территории, на производственных площадках – и не только оборонных предприятий, развиваются. У нас реализуется пилотный проект с Татарстаном по размещению там наших разработок цифрового предприятия. Хорошая цифровая разработка под названием «Логос» – это система инженерного анализа, система «Мульти-Д» – управление сложными инжиниринговыми объектами. И опять же в соответствии с теми решениями, которые были приняты, возникает региональное измерение: пилотный проект «Умный город» реализуется в Сарове. Поэтому с точки зрения и сегодняшнего дня, и завтрашнего эти квантовые направления, квантовые компьютеры, находятся в зоне нашего внимания.

И возвращаясь к портфелю зарубежных заказов: на сегодняшний день у нас уже по 35 энергоблокам заключены контракты и межправительственные соглашения, это 67% вообще мирового рынка зарубежного строительства. Присутствуют, конечно, на этом рынке и корейские, и французские компании. Активно занимаются наши китайские партнёры продвижением, но в соотношении с их портфелем зарубежных заказов, конечно, портфель «Росатома» выглядит более солидно.

Д.Медведев: Это на самом деле приятная статистика. Нужно сделать всё, чтобы постараться закрепить эти пропорции на будущее.

А.Лихачёв: Дмитрий Анатольевич, мы идём вперёд, и это в том числе предмет нашей сегодняшней встречи. Заключены новые межправительственные соглашения с китайскими партнёрами по строительству 7–8-го Тяньваньского блока, по выделению нам новой площадки. Минимум два, возможно, ещё два блока будут предметом наших отдельных договорённостей с Китайской Народной Республикой. В завершающей стадии находится межправсоглашение о создании двух крупных блоков в Узбекистане. Это большая работа. Правительство нас в этом поддерживает, большое спасибо. И надеемся, что ещё целый ряд других стран станут нашими партнёрами и, как принято у нас говорить, странами-новичками в атомной энергетике. Буквально вчера вечером я вернулся из Саудовской Аравии, где у нас прошли переговоры с Министерством энергетики. Мы видим большой потенциал сотрудничества с этой страной в области не только крупных наших традиционных предложений, крупных блоков, но и реакторов средней и малой мощности. Хотелось бы Вас проинформировать отдельно по ряду проектов.

Д.Медведев: Хорошо, давайте так и сделаем.

Россия > Электроэнергетика > premier.gov.ru, 3 июля 2018 > № 2663463 Алексей Лихачев


Франция. Россия > Электроэнергетика > gazeta.ru, 26 мая 2018 > № 2622205 Алексей Лихачев

Мирный атом: Россия поможет Франции с «большим ремонтом»

Глава Росатома рассказал о перспективных проектах госкорпорации

Екатерина Каткова

Россия и Франция в атомной сфере выходят в перспективные области цифровизации, совместных научных разработок, возобновляемой энергетики, замкнутого топливного цикла и модернизации старых реакторов. Об этом, а также о перспективах работы в Саудовской Аравии и том, чем РФ может быть выгоден отказ Германии от ядерной генерации, в интервью «Газете.Ru» рассказал глава Росатома Алексей Лихачев.

— Сотрудничество между Россией и Францией в области атомной энергетики насчитывает не один десяток лет. Есть ли понимание, как будет строиться дальнейшая работа в этом направлении?

— У нас действительно исторически сотрудничество развивается весьма активно, начиная с поставок в 1970-х гг. обогащенной урановой продукции. Число направлений нашего сотрудничества с тех пор увеличивалось год от года, и я думаю, можно сказать, что лицо европейской атомной энергетики определили именно Россия и Франция.

Смотрите, ведь большинство станций в Западной Европе созданы по французскому дизайну, а в Восточной Европе и на территории бывшего Советского Союза — по дизайну советскому и российскому. И в этом смысле мы, конечно, совместно несем ответственность за безопасность, за современность решений в области атомной энергетике.

Мы сотрудничаем в области поставок урановой продукции и топлива, при этом осуществляя поставки также и на АЭС западного дизайна. Это серьезная для нас референция, и мы будем ее развивать.

Мы с Францией, кстати, работаем не только в двустороннем формате, мы активно участвуем еще совместно в реализации ряда международных проектов. Самый свежий пример — это модернизация двух блоков АЭС «Козлодуй», продление срока их службы еще на 30 лет. Недавно мы досрочно завершили работы по пятому блоку, в этом году планируем закончить по шестому. Это один из примеров, их на самом деле, немало.

— Выбраны ли уже потенциальные новые совместные проекты? Предполагается сотрудничество только на территории России и Франции или рассматриваются и третьи страны?

— В последние годы пришло осознание необходимости более тесного сотрудничества. На полях Петербургского форума мы проводили очень активные переговоры, у нас подписан меморандум о намерениях развивать сотрудничество между Росатомом и Комиссариатом по атомной и альтернативной энергетике Франции в присутствии президентов наших стран.

Для нас это стратегический документ, это долгосрочное видение сотрудничества между нашими отраслями. Этот документ расширяет возможности для развития нашего партнерства в разных сферах — в области цифровизации, в направлении совместных научных разработок, у нас открываются перспективы сотрудничества в области возобновляемой энергетики.

Мы сейчас на 25% обеспечиваем потребности Франции в обогащенной урановой продукции, а теперь мы шагнули также в западные топливные циклы завтрашнего дня. Мы подписали контракт на более чем миллиард евро по регенерации отработавшего топлива.

Мы берем отработавшее топливо, его определенным образом перерабатываем, обогащаем и возвращаем в топливные циклы. Этот процесс можно масштабировать. За этим будущее отрасли — переход на полностью замкнутый топливный цикл.

Кроме того, сейчас и европейцы, и мы активно развиваем возобновляемую энергетику. Росатом довольно хорошо развил свои компетенции в области ветрогенерации. И здесь мы также вполне можем с французской стороной реализовывать совместные проекты.

Еще одно из направлений нашего сотрудничества — модернизация и вывод из эксплуатации отслуживших свой век атомных станций. Не секрет, что и во Франции, и в России есть реакторы первого поколения, которые отработали уже 50 и более лет и фактически выработали свой ресурс. Их нужно в каких-то случаях модернизировать, обновлять, в других — локализовать, дезактивировать и выводить из эксплуатации.

Это нужная, большая и очень серьезная работа, требующая значительных вложений. У нас и у наших партнеров уже есть определенные наработки, и это направление также нужно развивать.

— Как раз на это ведь и направлен Grand Carenage («Большой ремонт») — Франция уже анонсировала планы в 2020 году начать масштабную модернизацию действующих реакторов в стране. Будет ли Росатом принимать в этом участие? Есть ли конкретные договоренности?

— Да, это как раз то, о чем мы с вами говорим. В каких-то случаях это будет вывод из эксплуатации, в каких-то — модернизация. Здесь, как вы понимаете, не все зависит только от возможностей компаний атомной отрасли. Должна быть проведена серьезная работа со стороны регулятора, исследованы параметры станции и возможности для продления ресурса действующей инфраструктуры, потребности в этом, экономика процесса.

Думаю, что все же у львиной доли реакторов во Франции ресурс будет продлен.

Но определенная работа все же будет связана с выводом из эксплуатации. И мы имеем здесь определенные компетенции, у французской стороны также есть свои наработки. Поэтому объединение усилий и в данном направлении также вполне обосновано и, что самое главное, взаимовыгодно.

— Между двумя странами уже долгое время идет работа над дорожной картой по созданию реактора четвертого поколения на быстрых нейтронах. Насколько сейчас продвинулась эта работа? На какой стадии находится этот проект? Какое у него будущее?

— Да, для нас это перспективное направление, технологическая платформа завтрашнего дня. С одной стороны, мы продолжаем работать над линейкой традиционных реакторов типа ВВЭР, с другой — развиваем реакторы на быстрых нейтронах, такой работает на Белоярской АЭС в Свердловской области. И в свой проект также приглашаем поучаствовать французов.

С французской стороной у нас уже идут работы совместные. Сейчас французы готовят к облучению топливо для быстрого реактора на нашем БН-600.

Кроме того, как вы знаете, во французском Карадаше реализуется международный проект ИТЭР — экспериментального термоядерного реактора. Росатом также участвует в проекте, мы поставляем туда порядка 25% систем и финансово участвуем в этой работе. Должен отметить, там действительно царит дух международного сотрудничества и эта работа очень интересная.

— Одно из соглашений, подписанных на ПМЭФ, касалось АЭС «Пакш» и поставок турбинного оборудования c совместного российско-французского предприятия. Есть ли уже понимание по инвестициям, срокам реализации этого проекта?

— Конечно, есть полное понимание по стоимости и по срокам. Механизм финансирования будет за счет госкредита РФ. Это будет поставка одним из наших предприятий вспомогательного оборудования для машзалов АЭС «Пакш-2».

Вопросы со стоимостью и с финансированием решены. Естественно, мы здесь работаем по европейскому законодательству, в том числе связанному с закупками. Мы надеемся, что закупочная процедура нам позволит разместить известные референтные решения, в том числе и совместные российско-французские.

— Между тем некоторые европейские страны все чаще заявляют о намерении сокращать долю атомной энергетики в стране, как например, та же Франция, а то и вовсе отказаться от АЭС, как Германия. Не приведет ли это к тому, что в ближайшие годы доля европейских заказов в портфеле Росатома будет сокращаться, а сама госкорпорация все больше будет переориентироваться на другие рынки?

— Честно говоря, пока ситуация в Европе разнонаправленная. Та же Великобритания, например, продолжает возводить новые реакторные мощности, как и Франция. Идет строительство АЭС «Ханхикиви» в Финляндии, в Венгрии АЭС «Пакш».

Мы находимся в шаге буквально от решения болгарского парламента по перезапуске проекта АЭС «Белене», Чехия также возвращается к атомной тематике... Поэтому в Европе все по-разному. Хотя, если говорить про портфель заказов, то, например, ситуация в Германии может, наоборот, его увеличить.

— Каким образом?

— ФРГ придется проводить большую работу по выводу станций из эксплуатации. Если они действительно пойдут этим путем, то в течение десяти лет у них будет вестись постепенная остановка АЭС, дезактивация, вывод из эксплуатации. Мне кажется, что они будут очень активно нас к этой работе привлекать. Мы это уже обсуждали с нашими немецкими партнерами.

Плюс у нас явно появится возможность работать и по другим тогда альтернативным источникам энергии, неядерным.

В чем можно с вами согласиться, так это, наверное, в том, что точка роста портфеля заказов, связанных со строительством станций, она из Европы, конечно, перемещается. Это факт.

И перемещается она в страны с большим потенциалом экономического роста, быстрорастущие экономики Китая, Индии, Бангладеш, Турции, Ирана, Египта. И нам, конечно, это интересно еще и потому, что эти страны-новички нам предлагают не только строительство, но и такой целый комплексный пакет работ по созданию отрасли, по созданию ядерной инфраструктуры, центров ядерной науки и технологий, подготовке кадров. И выстраивается целая система поддержки атомной компетенции в стране.

С другой стороны, развивается система взаимодействия с вузами. Формируются новые связи, технологические и человеческие. Огромный интерес к этому в Юго-Восточной Азии, и там, кстати, мы можем предлагать иные технологические решения, отличные от европейских.

Европа настроена на мощные блоки — 1000 МВт, 1200 МВт, минимум два блока в одном месте.

А островные государства, например, Индонезия, Филиппины, нуждаются в реакторах средней мощности или модульных малых. И их, кстати, очень интересует тема плавучих станций. Хотя на самом деле, и страны Персидского залива, арабского региона тоже к плавучим станциям проявляют большой интерес.

— Уже обсуждаются конкретные предложения?

— Да. Мы здесь же на полях Петербургского экономического форума вели переговоры по реакторам малой и средней мощности с министром энергетики Саудовской Аравией Халидом аль-Фалехом.

— Может быть, и с японской делегацией были какие-то переговоры? Какие вообще у Росатома планы по развитию сотрудничества с Японией?

— Да, в рамках встреч наших лидеров традиционно возникает вопрос атомной энергетики. Он относится к тем технологическим направлениям, которые премьер Синдзо Абэ предложил в свое время, продвигая идею восьми направлений сотрудничества. Атомная энергетика Японии проходит определенный экзамен сейчас, связанный с фукусимским периодом. Идет процесс перезапуска станций. Совместно с формированием общественного мнения. И мы желаем нашим японским друзьям этот процесс пройти эффективно.

Что касается практического сотрудничества, во-первых, мы поставляем Японии ту же урановую продукцию. Второй момент, мы помогаем технологиями, которые наши японские коллеги используют при ликвидации последствий события на АЭС «Фукусима». И в целом помогаем осознать происходящее, дать оценки и выработать подходы к ликвидации всех последствий случившегося.

Так, мы реализуем конкретный проект, связанный с созданием нейтронного детектора, позволяющего в удаленном режиме определять уровень загрязнения, работать с расплавленным топливом. Мы также реализуем совместный проект по дезактивации металла — а его немало скопилось на станции. Это направление сейчас в стране выдвигается на передний план, и у нас есть тут перспективы.

Вместе с этим мы ведем работу по направлению новой технологической платформы. Надеюсь, мы будем расширять это сотрудничество, двигаясь к экологически чистому проекту под названием «замыкание топливного цикла». В Японии тоже передовая ядерная наука и технологии, и все это присутствует.

И мы, конечно же, с японскими партнерами, и с компанией, и с правительством определяем новые направления совестной работы. Это водородная энергетика, чистая энергетика. И часть ядерных компетенций позволяет более активно двигаться в этом направлении.

Взаимодействуют, конечно, и наши научные круги. Японцы в свое время оказали нам определенную поддержку, связанную с ликвидацией ядерного наследия на Дальнем Востоке. В том числе при их финансовом участии созданы соответствующие мощности по утилизации реакторов подводных лодок. Ну, а мы в ответ идем навстречу и всячески создаем комфортные условия для работы на площадке АЭС «Фукусима».

Франция. Россия > Электроэнергетика > gazeta.ru, 26 мая 2018 > № 2622205 Алексей Лихачев


Россия > Электроэнергетика > premier.gov.ru, 13 апреля 2018 > № 2569144 Алексей Лихачев

Встреча Дмитрия Медведева с генеральным директором государственной корпорации «Росатом» Алексеем Лихачёвым.

Рассматривались итоги работы «Росатома» в 2017 году, а также планы госкорпорации по строительству и вводу в эксплуатацию новых энергообъектов, в том числе за рубежом.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Алексей Евгеньевич, какие проекты удалось реализовать в 2017 году, какие заделы существуют на 2018 год (имею в виду основную сферу деятельности компании)?

А.Лихачёв: Хотелось бы начать с объектов, связанных с внутренней повесткой дня, с российской атомной энергетикой: четвёртый блок Ростовской станции и первый блок ЛАЭС-2.

Происходит смена поколений реакторов, мы достроили в Ростове тысячник, последний тысячник в Российской Федерации. Он соответствует всем принципам безопасности, но это всё-таки предыдущее поколение реакторов. В Ленинградской области, в Сосновом Бору, пущен блок ВВЭР-1200. Он уже подключён к сети в этом году (как и Ростовский), ожидаем в октябре-ноябре сдачу в промышленную эксплуатацию. Это серьёзный вклад в энергообеспеченность в первую очередь центра Российской Федерации.

Д.Медведев: Какая мощность заявлена?

А.Лихачёв: 1200 МВт заявленная мощность. Это позволило нам в прошлом году установить абсолютный рекорд генерации новой России – 203 млрд КВт, и по I кварталу мы также идём с 2-процентным превышением баланса ФАС, вышли на 52 млрд КВт по итогам I квартала.

Второе направление, связанное с внутренней повесткой, это развитие энерготехнологий завтрашнего дня.

В первую очередь переход к двухкомпонентной энергетической системе с использованием традиционных тепловых реакторов и реакторов на быстрых нейтронах. Это позволяет, во-первых, замкнуть топливный цикл и, используя отработанное ядерное топливо неоднократно, повысить в первую очередь энергоэффективность, экономическую привлекательность данного проекта, фактически сократив потребление природного урана кратно.

Второй момент. Быстрые реакторы, особенно с металлическим теплоносителем, дают нам принцип безопасности, близкий к природному, близкий к естественному. В городе Северске Томской области реализуется проект «Прорыв», и у нас есть все аргументы, чтобы просить Правительство ускоренными темпами вести капитальное строительство – и включить в государственную программу развития ядерного энергокомплекса объекты капитального строительства – в ближайшие годы в Томской области.

Что касается зарубежных проектов. В прошлом году было два первых бетона. Первый бетон – это официальный старт стройки, это всегда очень волнительное для строителей мероприятие. И в Иране (в Бушере) и в Бангладеш (на «Руппуре») прошли первые бетоны. Мы уже присоединили в этом году к ним «Аккую» – турецкий проект, который непросто развивался по определённым причинам. Сейчас мы навёрстываем упущенное в предыдущие годы и выполняем пожелание турецкого правительства пустить блок в 2023 году, к столетию Турецкой Республики. Здесь сложились очень тёплые и многоплановые отношения как по подготовке кадров, взаимодействию вузов, так и по социальной повестке – поддержке населения в регионе базирования станции.

И в заключение по международной повестке хотел бы отметить принципиально важный для нас момент. В середине декабря прошлого года мы запустили коммерческий пакет всех египетских контрактов на сумму почти 60 млрд долларов. Это поэтапное строительство четырёх блоков ВВЭР, младших братьев Ленинградского. На этой площадке – обслуживание станции на десятки лет вперёд, поставка топлива. И конечно, это очень серьёзный вклад в развитие российско-египетских отношений на уровне как гуманитарного, так и технологического сотрудничества.

Очень надеемся, что при содействии Правительства, Министерства иностранных дел круг стран будет расширяться. Работаем в этом смысле с Саудовской Аравией, с Узбекистаном. Хотя Узбекистан не является новичком, вообще говоря, в атомной отрасли, в советские времена работали исследовательские реакторы в этой республике. Но крупных атомных станций там нет. Мы сейчас ведём с Правительством Узбекистана обсуждение выхода на межправительственное соглашение о строительстве станции.

По итогам прошлого года на 100% выполнен гособоронзаказ. По итогам I квартала заключены все контракты – продлены контракты длительного жизненного цикла, заключены новые. И авансом профинансировано 35% от финансовых показателей этого года. Мы считаем, что это создаёт серьёзную основу для выполнения гособоронзаказа на 100% в текущем году.

Д.Медведев: Алексей Евгеньевич, чтобы продолжать работы на внутреннем рынке, с учётом планов, возможностей компании «Росатом», мы, конечно, будем привязывать выполнение и других государственных программ, и основной вашей государственной программы к темпам строительства, которые вы уже набрали. Если нужно что-то ускорить, скажите, я такого рода поручение дам.

Работа на внешних рынках – это важнейшая составляющая работы компании. «Росатом» – крупнейший международный игрок на рынке соответствующих услуг, рынке, связанном со строительством атомных станций. По линии Правительства мы, конечно, будем оказывать компании максимальное содействие, чтобы закрепить эти позиции и по возможности продвинуться по тем рынкам, на которых, Вы говорили, существуют планы или, во всяком случае, формируются планы привлечения российских поставщиков оборудования и российского подрядчика в лице «Росатома».

Россия > Электроэнергетика > premier.gov.ru, 13 апреля 2018 > № 2569144 Алексей Лихачев


Россия > Электроэнергетика > kremlin.ru, 27 февраля 2018 > № 2515612 Алексей Лихачев

Встреча с главой госкорпорации «Росатом» Алексеем Лихачёвым.

Состоялась встреча Владимира Путина с генеральным директором Государственной корпорации по атомной энергии «Росатом» Алексеем Лихачёвым. Глава «Росатома» информировал Президента об итогах работы госкорпорации за прошедший год и путях реализации инвестиционной стратегии компании в стране и за рубежом.

В.Путин: Алексей Евгеньевич, хотел бы с Вами поговорить об инвестпрограмме компании, а начать прошу с планов строительства атомного ледокольного флота.

А.Лихачёв: Владимир Владимирович, касательно развития атомного ледокольного флота, мы, работая над программой развития, взяли во внимание два главных аспекта – это наши прогнозы по росту грузоперевозок сырья, добываемого в северных территориях, и возможность привлечения грузопотоков с альтернативных путей, в частности морских – Суэцкого канала.

Наше видение сегодня такое: нам необходимо обеспечить перевозку, начиная с 2030 года, не менее 70 миллионов тонн в год на восточном направлении, на растущие рынки Юго-Восточной Азии.

Это требует от нас добавления к трём уже строящимся универсальным ледоколам мощностью 60 мегаватт на Балтийском заводе ещё двух универсалов; строительства небольшой флотилии ледоколов средней мощности, для того чтобы не забыть западное направление поставок в Европу, и принятия на рубеже 2018–2019 годов решения о строительстве ледокола нового поколения.

В.Путин: «Лидер»?

А.Лихачёв: Ледокола «Лидер» мощностью 120 мегаватт, кратно превышающей действующий. И самая главная, ключевая задача – обеспечение движения во льдах с коммерческой скоростью, в двухметровых льдах, со скоростью не менее 10–12 узлов в час.

Такой уникальный ледокол – в мире таких не существует на сегодняшний день – позволит нам развивать освоение северных месторождений такими темпами, которые сегодня находятся в планах у наших недропользователей, в первую очередь у компании «НОВАТЭК». Соответствующие совещания проведены, в том числе на уровне Председателя Правительства Российской Федерации.

Возвращаясь к инвестпрограмме госкорпорации, хочу сказать, во-первых, об общем подходе. Объём инвестиций нарастает, за последние шесть лет он вырос примерно на 20 процентов, при этом собственно доля бюджетных инвестиций упала с 40 до 24 процентов. Корпорация инвестирует свои деньги как в новые продукты, так и в строительство собственно атомных станций.

Мы выполнили все ключевые события прошлого года по стройкам как за рубежом, так и в Российской Федерации. В Российской Федерации впервые в истории новой России состоялось два физпуска новых блоков – это четвёртый блок Ростовской станции, и при Вашем участии мы уже начали освоение мощности до номинальной в январе текущего года; работа идёт в плановом режиме.

Также физпуск произошёл в прошлом году на первом блоке второй очереди Ленинградской АЭС. Очень важно отметить, что это уже второй действующий в России блок поколения «3+», поколения, которое соответствует всем постфукусимским требованиям безопасности, включая как активные, так и пассивные системы безопасности.

И это уже второй блок в Российской Федерации – с февраля прошлого года в промышленной эксплуатации находится так называемый шестой воронежский блок, который стал, действительно, таким, что ли, прорывом в мировом атомном энергетическом строительстве.

Именно наличие этого блока нам позволило установить рекорд в прошлом году по выработке электроэнергии: мы превысили отметку в 200 миллиардов киловатт-часов – 203 было выработано. Вообще, советский рекорд – с учётом тогдашних Украины, Армении, Литвы – был 212. Мы будем к нему двигаться, в общем, достаточно быстрыми темпами.

Очень важно также отметить, что не только такие мощные станции, но и целый ряд источников небольшой и средней мощности находятся в разработке в госкорпорации. В этом году наш «первенец» – плавучая атомная станция «Академик Ломоносов» – начнёт свою работу; мы планируем произвести физпуск.

Все эти наработки, Владимир Владимирович, в нашей энергетической, что ли, атомной повестке дня позволяют нам сохранять международное лидерство. Несмотря на жесточайшую конкуренцию, мы строим сегодня за рубежом больше блоков, чем все остальные страны вместе взятые.

Но чувствуем, что конкуренция нарастает, и, конечно же, рано или поздно наши партнёры, и друзья и конкуренты одновременно, овладеют этими технологиями, поэтому в заделе – принципиально новые направления.

Вместе с Курчатовским институтом, с Академией наук мы работаем, во-первых, над программой термояда. Это серьёзнейшее направление, и мы здесь идём, в общем, в ногу с мировым научным сообществом.

И, конечно же, мы считаем, что завтрашний день, тот день, до которого уже можно дотянуться рукой, – это день и время так называемой двухкомпонентной энергетической системы, где вместе с традиционными реакторами, тепловыми реакторами технологии ВВЭР будут использоваться реакторы на быстрых нейтронах.

Мы единственные, кто имеет промышленный опыт эксплуатации таких реакторов, это и в Свердловской области, на Белоярской АЭС, БН-600, БН-800. И сейчас в Томской области, в городе Северск, реализуется такой флагманский проект «Прорыв», где мы работаем над опытным реактором БРЕСТ-300, а также модулем фабрикации топлива и модулем переработки топлива.

В чём идея? Использование традиционных тепловых и быстрых технологий позволяет многократно вовлекать в топливный цикл, замыкать топливный цикл, уже отработавшее ядерное топливо.

Три огромных плюса. Первое – в быстрых реакторах мы кратно снижаем риск инцидентов, повышаем уровень безопасности. Очень важный момент – вовлекая многократно в топливный цикл наше сырьё, мы уже существующую сырьевую базу, грубо говоря, делаем бесконечной, то есть практически на тысячи лет нам будет достаточно уже сделанных наработок добытого урана.

И, конечно же, уровень высокоактивных отходов, которые необходимо захоранивать, тратя достаточно большие средства, мы фактически приведём к нулю, и у нас будет так называемый эквивалентный радиообмен с природой: сколько забрали радиоактивности у неё, столько и будем возвращать.

В чём здесь мы видим главную проблему? Конечно, хотелось бы от опытного проекта «Прорыв» перейти уже к промышленному комплексу и начать строить быстрые реакторы по всему миру. Для этого нужно построить первый промышленный мощный реактор на быстрых нейтронах мощностью не менее 1200 мегаватт в Российской Федерации.

Мы вышли с такими предложениями в Правительство, надеемся, что нам удастся поместить в 2020 годы в энергетическую систему первый мощностью 1200 мегаватт реактор на быстрых нейтронах.

И тогда, соответственно, мы можем также предложить не просто строительство наших типовых водо-водяных реакторов, но и строительство целых промышленных энергетических комплексов нашим партнёрам так же активно по всему миру, какую работу мы сегодня и ведём.

Кроме лидерства в атомных технологиях, конечно же, «Росатом» работает и над другими инновационными направлениями. Технологическое лидерство не только в нашей сфере – это скорее вызов следующего десятилетия для «Росатома», закрепиться не только в России, но и в мире в новых технологиях. Это и мощные накопители энергии, это, конечно же, сверхпроводимость, это использование лазеров, мощных лазеров, в мирных целях.

Конечно же, это цифровые продукты. По Вашему поручению, по поручению Правительства мы работаем в программе цифровой трансформации российской экономики. Нам поручены четыре базовых сквозных технологии, крайне важных, – это квантовые технологии, технологии виртуальной дополненной реальности, это работа с большими данными, технологии big data, и новые промышленные производственные заделы.

Что здесь важно подчеркнуть, что у нас в «Росатоме» есть много своих цифровых наработок, которые мы для собственных целей, в том числе и для целей ядерного оружейного комплекса, используем. Наша задача сейчас – превратить их в продукты, сделать их привлекательными в первую очередь для российских компаний. И, естественно, здесь обязательно будут высокие требования, требования мирового рынка.

Вообще новая продукция, гражданская продукция ядерного оружейного комплекса – большая сложная задача, Вы её перед нами поставили. Результаты прошлого года таковы: на сегодняшний день гражданская продукция в ЯОКе составляет 26 процентов.

Но надо отметить, что за пределами отрасли – это 15 процентов; 40 процентов гражданских заказов мы сами поставляем в ядерный оружейный комплекс, в общем-то, наращивая компетенции и готовясь к выходу уже, что называется, на большой рынок.

При этом, конечно же, в прошлом году, безусловно, на 100 процентов в точный срок выполнен гособоронзаказ.

Владимир Владимирович, всю эту работу невозможно реализовать без людей. Идёт большая работа по поиску кадров в «Росатоме». С детского сада, в школе, в опорных вузах, в нашем базовом вузе МИФИ готовятся тысячи молодых специалистов. Более тысячи человек ежегодно мы берём – это отличники, средний балл выше 4,5 всегда.

И очень приятно, что целый ряд наших программ и начинаний сейчас развивается на федеральном уровне – это программы и «Наставник», и «Лидеры России», и «Россия – страна возможностей». Мы будем крайне активно участвовать.

В прошлом году мы третий раз подряд выиграли российские соревнования WorldSkills сквозных рабочих профессий. Такой праздник человека труда, Вы знакомы с победителями многих этих отраслей. И сейчас вместе с правительством Татарстана работаем над тем, чтобы провести в 2019 году здесь мировой чемпионат.

И мы бы хотели, чтобы в Казани, кроме этих мировых соревнований по традиционным рабочим профессиям, ещё был проведён такой своеобразный профессиональный «Давос» – мировой слёт лидеров, которые обсудят запросы к рынку труда, подготовки кадров, скажем, в такой долгосрочной перспективе, чтобы наши сегодня средние профессиональные заведения, высшие учебные заведения, – а грань между ними постоянно стирается, они сближаются по уровню подготовки, – чтобы получили от лидеров мировой экономики, от лидеров стран заказ на подготовку кадров на ближайшие годы.

В.Путин: Хорошо.

Россия > Электроэнергетика > kremlin.ru, 27 февраля 2018 > № 2515612 Алексей Лихачев


Россия > Электроэнергетика > premier.gov.ru, 11 октября 2016 > № 1931861 Алексей Лихачев

Встреча Дмитрия Медведева с генеральным директором государственной корпорации «Росатом» Алексеем Лихачёвым.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Алексей Евгеньевич, у Вас теперь другой участок работы – сложный, ответственный, очень важный для государства. Хочу пожелать Вам успехов.

На мой взгляд, за последние годы в «Росатоме» произошло много позитивных изменений. Был сформирован очень существенный портфель заказов, наращивались объёмы строительства и внутри страны по направлению ядерной энергетики, и за её пределами, поэтому авторитет нашего ядерного комплекса очень высокий. Рассчитываю на то, что Вам удастся поддержать всё, что было сделано в последние годы.

Значительная часть решений по «Росатому» остаётся в компетенции Правительства, поскольку это государственная корпорация, совмещающая в себе и управленческие начала, и хозяйственные начала. И надеюсь, что Вы вместе с коллегами по Правительству эту работу продолжите, имея в виду в том числе и Ваш предыдущий опыт, потому что Вы человек для Правительства не новый и рабочие контакты у Вас есть со всеми.

А.Лихачёв: Спасибо большое, Дмитрий Анатольевич. Для меня огромная честь возглавить отрасль, с которой неразрывно связана история моей семьи. «Росатом» для меня это не только инновационная отрасль, не только мировой технологический лидер, это огромный коллектив, готовый к решению практически любой задачи.

По итогам этого года мы выходим на неплохие результаты. Гособоронзаказ идёт без сбоев, планируем безусловное, стопроцентное выполнение. Выручка компании достигнет 805 млрд рублей. Средняя зарплата регулярно растёт, планируем превысить цифру 70 тыс. рублей. В 2013 году это было 55 тыс. рублей.

Важный целевой показатель по выработке электроэнергии: на 10 октября мы достигли цифры 145,2 млрд кВт?ч, годовой целевой показатель, установленный ФАС, – 196,7 млрд. Если не будет серьёзных диспетчерских ограничений, то благодаря эффективной работе концерна «Росэнергоатом» надеемся превысить цифру 200 млрд кВт?ч.

Идёт активное сооружение новых площадок в Российской Федерации. Это Курская, Ростовская, Ленинградская, Нововоронежская станции. Произведён энергетический пуск шестого энергоблока Нововоронежской станции, это реакторы нового поколения 3+. Первый в мире реально реализованный проект. Он является не только важным элементом энергоструктуры России, но и серьёзной мировой референцией. Вчера на полях энергосаммита в Стамбуле мы вели переговоры с нашими турецкими партнёрами. Мы единственная страна, которая может показать такой работающий блок на Нововоронежской АЭС. Всего объём зарубежных заказов на начало этого года был 110 млрд долларов, планируем выйти на 137. В девяти странах идёт активное сооружение энергообъектов, с четырьмя заключены межправсоглашения.

«Росатом» – это огромная отрасль с большим потенциалом развития, без сомнения, мировой лидер.

Д.Медведев: Очевидно, что мы стояли у истоков этой отрасли и в энергетическом, и в оборонном назначении, и сейчас имеем очень высокие мировые показатели. Самое главное их не растерять, постараться конвертировать современные технологические достижения, инновационные подходы в развитие отрасли, чтобы наш ядерный комплекс, ядерная энергетика и оборонная составляющая оставались на самом высоком мировом уровне.

Россия > Электроэнергетика > premier.gov.ru, 11 октября 2016 > № 1931861 Алексей Лихачев


Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > economy.gov.ru, 25 июня 2016 > № 1819244 Алексей Лихачев

Алексей Лихачев: Мы сделали шаг навстречу ЕС, ждем ответных действий

Вопрос восстановления экономических связей между Россией и Евросоюзом становится все более актуальным — президент России Владимир Путин, выступая на ПМЭФ, заявил, что Россия заинтересована в налаживании сотрудничества с ЕС. О том, насколько Россия готова к такому диалогу, когда и в каком виде может быть продлено продэмбарго, в каком формате могут возобновиться переговоры по экономической ассоциации Киева и Брюсселя, есть ли возможность у России и Евросоюза урегулировать взаимные иски в ВТО, и что такое большое Евразийское партнерство в интервью РИА Новости по итогам форума рассказал первый замглавы Минэкономразвития РФ Алексей Лихачев. Беседовал Янис Мадни.

— В ходе пленарной сессии на ПМЭФ президент РФ Владимир Путин заявил, что Россия заинтересована в том, чтобы наладить сотрудничество между ЕС и ЕАЭС. И предложил возобновить диалог на техническом уровне между экспертами по вопросам торговли, инвестициям, техрегулированию и таможенному администрированию. Работает ли Минэкономразвития сейчас в этом направлении?

— Прежде всего, хочу отметить, речь в ходе выступления президента все-таки шла о диалоге конкретно между Россией и Евросоюзом. При этом у нас официально с ЕС последние два года никаких контактов нет. Вместе с тем, нам необходимо в диалог Москва-Брюссель включать и Евразийский экономический союз, потому что вопрос торговли товарами, часть полномочий в сфере технического регулирования, мы делегировали именно туда.

Предложение Путина — на экспертном уровне начать консультации по наиболее интересным для бизнеса темам — очень правильное: тот объем товарооборота, обмен инвестициями, которые есть у России с Евросоюза, — абсолютная ценность, этим нельзя пренебрегать.

Мы и так за последние годы спустились с третьего места на четвертое в торговой линейке Евросоюза и от 10%-ой доли пришли к 5%-ой. При этом сам Евросоюз с долей более чем 50% в нашем товарообороте упал до 43%. Конечно же, такое очень заметное снижение крайне чувствительно для бизнеса.

Поэтому диалог по вопросам, предложенным президентом, очень актуален. Они действительно, востребованы и это подтверждается и странами-членами ЕС, и представителями бизнес-сообщества. Фактически президент сформулировал такое послание Евросоюзу.

— Но с чего-то ведь надо начать?

— Президент предложение произнес, в Брюсселе его услышали — это я официально могу сказать. Мы подтверждаем готовность к таким переговорам, это фактически наш шаг навстречу. Будем ждать ответных действий Брюсселя.

— Если говорить о продэмбарго, оправдало ли оно себя за последние два года? Насколько отечественные производители выиграли от его введения?

— У любого серьезного действия всегда есть несколько измерений, отличительных последствий. Конечно же, оно нанесло заметный ущерб соответствующим отраслям ЕС — этот факт подтверждают и европейцы.

Продэмбарго стало определенной проверкой возможностей для нашего сельскохозяйственного бизнеса и для аграриев из стран, с которыми у нас сохраняются добрые отношения. Это привело к определенным диспропорциям на рынке, в том числе, к росту цен в целом ряде продуктовых секторов. Поэтому, действительно, оно стало заметным событием. Но, как говорится, не мы этот первый шаг сделали. Объемы и продолжительность существования наших ответных мер будут зависеть от ЕС в части европейских санкций по отношению к России.

— Почему же премьер-министр Дмитрий Медведев озвучил срок продления продэмбарго до конца 2017 года?

— Для того чтобы сделать более предсказуемой ситуацию на агропромышленном рынке. Чтобы не каждые полгода продлять эти санкции, а обозначить некий более ощутимый лаг.

— Когда может быть подписано соответствующее постановление?

— В любой момент. Мы соответствующее решение внесли. О них, собственно, Дмитрий Медведев сказал. Как вы знаете, срок введения санкций — 7 августа. Поэтому время еще есть.

— А могут ли там быть какие-то еще изменения в списке продэмбарго?

— Теоретически — да, практически — маловероятно. Там может быть точечная подстройка тех или иных параметров, связанная с потребностью нашего рынка, с какой-то сезонностью. Но фундаментальных изменений, я думаю, не случится.

— Но маленькие изменения возможны?

— Небольшие — да.

— Какие страны сейчас, замещающие поставки ЕС и других государств, заинтересованы в увеличении объемов?

— Заинтересованы, естественно, все. А наиболее активно этим пользуются страны СНГ, ЕАЭС, Таджикистан, Киргизия, Армения, Азербайджан — они значительно нарастили сельхозпоставки. Хотя нужно отметить и рост соответствующей продукции из стран Юго-Восточной Азии, Северной Африки, Персидского залива, из разных регионов мира в целом.

— В этом контексте и в каких отраслях рассматриваются совместные производства в сельском хозяйстве?

— Они существуют и сейчас: инвестируют в АПК и Вьетнам, и Сингапур, и Япония, и Китай. Кроме того, и наши партнеры по СНГ активно занимаются переработкой и сбытом сельхозпродукции. Вообще импорт из стран АСЕАН и ШОС вырос в весовых показателях очень заметно за четыре месяца текущего года.

— Говоря про экономическую ассоциацию Украина-ЕС, переговоры в трехстороннем формате мы вели весь прошлый год. Поднимается ли сейчас этот вопрос?

— Вопрос не стоит в повестке дня. Я думаю, его решение может быть только на фоне будущих переговоров с Евросоюзом, если до этого дойдет. Тогда, наверное, возникнет необходимость иметь в виду также еще и Украину для того, чтобы она более активно вписалась в этот процесс.

— Вы имеет в виду тот диалог, о котором заявил в ходе пленарной сессии Путин?

— Да. Но эта тема может лишь возникнуть. Сейчас даже предметов возникновения не вижу, поскольку переговоры закончились и не по нашей вине.

— А сейчас есть какие-то риски от этой ассоциации?

— Большинство этих рисков, на мой взгляд, минимизировано, поскольку мы ввели соответствующие меры. Мы в торговлю с Украиной ввели так называемую ставку РНБ (режим наибольшего благоприятствования — ред), или единый таможенный тариф.

— И таким образом удалось предотвратить реэкспорт беспошлинных европейский товаров?

— Да, верно.

— У России на данный момент несколько взаимных исков в ВТО. Есть ли там какие-то подвижки? Возможны ли мировые соглашения?

— В целом процедуры по искам идут в штатном режиме. Никаких конкретных предложений по мирному урегулированию мы от наших партнеров не получали.

Значит, будем продолжать судебный процесс. К этому мы готовы. Некоторые направления двигаются вяло. Но это, в первую очередь, связано не с желанием сторон споров, а с кадровой ситуацией в Секретариате ВТО, который администрирует споры — им катастрофически не хватает кадров. Количество споров в ВТО уже превысило 500. Скорее всего, мы уйдем в период летних отпусков в Женеве без каких бы то ни было решений. Поэтому, если что-то и будет, то, вероятно, уже осенью. Хоть какое-то продвижение по этим искам.

— Есть ли видение, при каких условиях и когда могут быть сняты спецмеры в отношении Турции?

— Изменения в экономических взаимоотношениях возможны только при решении политических вопросов. Вот здесь точно политика преобладает над экономикой. Причем президент однозначно высказался на тему того, какие действия должны быть произведены с турецкой стороны для того, чтобы мы сдвинулись к более конструктивному сотрудничеству.

— А на уровне министерств экономик не общаетесь?

— Нет.

— Президент на ПМЭФ озвучил, что необходимо создавать большое Евразийское партнерство между ЕАЭС и другими странами. Каким оно должно быть?

— Он имел в виду расширенное пространство Шанхайской организации сотрудничества. Это фактически Россия, Центральная Азия, тем или иным способом в него будут вовлечены Белоруссия и Армения. В пространство ШОС еще входят Таджикистан и Узбекистан, плюс Китай, а также Индия и Пакистан, которые должны в скором времени стать членами ШОС.

То есть это такой очень заметный кусок земного шара, населения, природных и производственных ресурсов. Вполне себе солидное мега-региональное объединение. Мы работаем над этим вопросом сейчас и открыты для диалога со всеми заинтересованными странами, независимо от их статуса в ШОС.

Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > economy.gov.ru, 25 июня 2016 > № 1819244 Алексей Лихачев


Россия > Внешэкономсвязи, политика > economy.gov.ru, 17 июня 2016 > № 1794209 Алексей Лихачев

Алексей Лихачев: Российский товарооборот в рублях и экспорт в среднем вырос под 30% за прошлый год (интервью радиостанции "Эхо Москвы")

Алексей Соломин — У микрофона – Алексей Соломин, мы на Петербургском Экономическом форуме. И сейчас это интервью с первым заместителем министра экономического развития Алексеем Лихачёвым. Алексей Евгеньевич, рад вас видеть. Для нас это уже стало традицией с вами встречаться здесь и обсуждать, кстати говоря, торговлю. Собственно, с нее я предлагаю начать. Ну, вот, в текущей ситуации создается ощущение, что, все-таки, переориентация у нас происходит и в торговой сфере на восток, я имею в виду, тоже. Сейчас это наш приоритет, азиатский рынок, китайский рынок? И, соответственно, мы для них являемся приоритетом? Правильно?

Алексей Лихачёв — Ну, вы знаете, и да, и нет. Соглашусь с вами, что по факту у нас происходит, действительно, замещение как в экспортных поставках, так и в импортных по целому ряду направлений товаров европейских товарами восточными, в кавычках, естественно, говоря, и говоря образно. Да и в самой Европе мы немножко сейчас по-другому выглядим, если рассмотрим сейчас этот вопрос с угла российско-европейского для начала.

Где-то в 2012 году при пике торгового оборота с Евросоюзом мы занимали 10% товарооборота Евросоюза. По итогам 4-х месяцев – только 5%. Аналогично Европейский Союз был где-то в районе 50-50,5% в нашем товарообороте, сейчас спустился на 43%.

Свято место пусто не бывает. Естественно, происходит замещение и особенно активно растет доля Китая и Юго-Восточной Азии. Вот эти страны с 22-23% поднимаются к 30%. Причем, поднимаются по самой широкой номенклатуре как наших поставок, конечно, начиная с нефти и газа, но и в том числе высокотехнологичной сфере, сфере поставок продовольствия, я бы особым образом подчеркнул. Ну и они, честно говоря, не стесняются, увеличивают долю своего присутствия на российском рынке.

Алексей Соломин — А по продовольствию что мы покупаем у Китая? Это, в основном, идет для Дальнего Востока, для обеспечения?

Алексей Лихачёв — Ну, понятно, что продукты, которые на сленге называются скоропортящимися, идут, в основном, в первую очередь в близлежащие территории. Это и Восточная Сибирь, это и Дальний Восток. Активно такие регионы как Хэйлунцзян (провинция), Харбин (такой, активный наш торговый партнер) поставляют на территорию Российской Федерации свою продукцию. Но здесь как раз наоборот мы больше преуспели в поставках сельхозпродукции на китайский рынок. Я это знаю не понаслышке, встречался, бывая и в китайских регионах, с потребителями, с компаниями продуктовыми.

Вы знаете, в Китае очень хорошего мнения о российской продукции. Существует убеждение, что, во-первых, она адекватна по цене, во-вторых, является экологически чистой и в то же время пользуется, как бы, европейским таким качеством, е европейской славой по своим высоким стандартам. Это хорошо.

И вообще если возвращаться к вашему первому, первоначальному такому установочному вопросу, то в самых сложных условиях долларовой оценки… Вы понимаете, что оценка в долларах для России вообще чревата по целому ряду. Так вот, даже в самой высокой долларовой оценке по итогам 4-х месяцев мы имеем рост почти 5% поставок сельхозпродукции на внешние рынки. А в физическом выражении это более 30% роста.

Алексей Соломин — Ну вот сейчас совсем недавно Минсельхоз заявил о том, что по пшенице мы вышли на первое место по экспорту.

Алексей Лихачёв — Да. Пшеница, без сомнения, лидер и в наших, естественно, поставках. Но кроме этого увеличивается доля наших традиционных поставок: это растительное масло, это ячмень, это сахар, воды, минеральные напитки. И очень хорошо растут мясопродукты.

Алексей Соломин — Вы сказали про долларовую оценку, но я, пожалуй, уточню и для собственного понимания, и, может быть, для слушателей. А все-таки, курс национальной валюты какую роль в этом сыграл, в увеличении экспорта нашего? И не является ли это риском, угрозой, что в случае, если рубль начнет укрепляться, этот экспорт сократится?

Алексей Лихачёв — Ну, конечно же, курс национальной валюты является системообразующим при экспортно-импортных операциях, и здесь есть 2 грани.

Ну, первая, о которой я говорил, это погрешность в оценке. Ну, приведу пример. Формально, если смотреть на торговую статистику, 4-м, а, на самом деле, 3-м нашим торговым партнером по обороту стоимостному продукции является Беларусь. При всем при том более 84% товарооборота оплачивается в рублях. Таможня формально переумножает на курс доллара эти самые рубли, и понятное дело, что мы в 2 раза потеряли в этих оценках только из-за того, что курс изменился в этом году относительно прошлого. То есть, как бы, испарилась половина товарооборота с Белоруссией. Ну, это просто к слову.

А вы говорите о другом, тоже очень важном фундаментальном таком факторе – это стоимость здесь готовой российской продукции в рублях и, соответственно, возможность ее продавать, ну, по несравнимо меньшим ценам с учетом роста курса доллара относительно рубля.

Алексей Соломин — За счет чего повышается ее конкурентоспособность и увеличивается экспорт.

Алексей Лихачёв — Да. Но есть 2 момента. Первое, конечно, этим активно пользуются наши компании. И я думаю, что не выдам коммерческую тайну, скажу, что, например, в прошлом году ИнтерРАО целую часть своего оборудования зафиксировала в рублях на июль-месяц, и в течение года продолжала эти контракты осуществлять, понятно, что с оплатой в долларах, но по стартовым, фиксированным ценам в рублях. Это позволило заметно увеличить объемы продаж физических, но в долларах-то это было уменьшение, понимаете?

Но и еще есть одна сложность. Конечно же, особенно в высокотехнологичной сфере в конечной продукции, в энергетическом машиностроении, в транспортном машиностроении, в авиастроении очень велика роль комплектующих. Они импортные. И они-то как раз в рублях очень сильно выросли даже благодаря курсу. Поэтому здесь палка о двух концах – надо видеть обе стороны медали.

И еще, конечно, немаловажный фактор… Мы так, уже тихонечко вам к санкционной теме приближаемся. Внешние заимствования, которые а) сокращены и затруднены в силу ряда политических решений, еще и обременены вот этим серьезным курсовым колебанием, которое произошло. А без инвестиционных ресурсов, без дешевых длинных денег понятное дело, что ни одно серьезное производство не развивается.

Алексей Соломин — Поскольку вы занимаетесь такой, внешнеэкономической деятельностью, исследованием и договоренностями, вы, наверняка, сталкиваетесь с позицией иностранных бизнесменов, иностранных компаний по санкциям. Вот, все-таки, что вы можете сказать? Они все ратуют за их отмену? Это разные мнения на этот счет существуют? Или что? Или они согласны с политикой?

Алексей Лихачёв — Ну, смотрите. Конечно, не хочется выглядеть как в советские времена про то, что все единогласно и так далее что-то заявляют. Я не могу взять на себя ответственность про единогласную какую-то оценку. Но все компании, с которыми работаем мы, это и, собственно, присутствующие здесь активные инвесторы в первую очередь из крупных европейских стран, с американского континента, с севера Америки я имею в виду, из США и Канады. Конечно, в неформальных разговорах критикуют санкции. Публично ведут себя по-разному, врать не буду. Наиболее активно выступают за отмену санкций немецкие компании, французские компании, финские компании, итальянские компании. Как ни странно, именно бизнес еврограндов, в общем, занял такую, достаточно однозначную позицию.

Но политика, все-таки, довлеет над экономикой, как известно, в нашем мире, поэтому не все из них высказываются публично на этот счет. Мы провели несколько серьезных мероприятий в Германии как в Берлине, так и в землях немецких, в частности, в Ростоке. Очень важно отметить, что фактически в решение конференций вписывалось мнение бизнес-ассоциаций, деловых кругов о скорейшем пересмотре и начале ослабления санкционной политики.

Алексей Соломин — А когда санкции только ввели, как раз вы, я помню, говорили, что несмотря на эти ограничения, многие европейские компании работают в Крыму. Ну, я имею в виду сейчас антикрымские санкции или крымские санкции (как угодно).

За 2 года существования санкционного режима бизнес сворачивает или увеличивает свое присутствие на полуострове, или свою работу с крымскими производителями?

Алексей Лихачёв — Я не знаю тех компаний, которые демонстративно ушли из Крыма. Я не хочу называть имена компаний, которые продолжают свое присутствие там осуществлять постольку, поскольку они… Ну, для них это непростое решение и формально они могут также пострадать в силу принятых (НЕРАЗБОРЧИВО). Это в том числе известные мировые бренды, продолжающие работать.

Алексей Соломин — На свой страх и риск?

Алексей Лихачёв — Да, на свой страх и риск.

Алексей Соломин — А они не пытаются найти какую-то схему, выйти как российская компания туда?

Алексей Лихачёв — Ну, конечно, пытаются. Конечно, пытаются, да, да.

Алексей Соломин — Хорошо, тогда вернемся на секунду еще раз к торговым отношениям с Китаем, прежде всего. Есть еще с моего детства определенное предубеждение к китайским товарам, которые не отличались качеством. И вот сейчас, когда все понимают, что на российский рынок идет определенный рост китайских товаров, не скажется ли это?.. Ну, опасаются насчет их качества. Вы говорите, что высокотехнологичная продукция приходит оттуда. А уверенность есть в том, что она, действительно, хорошая?

Алексей Лихачёв — Смотрите, здесь нет общего правила. Я так понимаю, что вы сказали про свое детство – это, наверное, начало 90-х?

Алексей Соломин — Начало 90-х.

Алексей Лихачёв — Ну, мои дети тоже отчасти выросли на китайских продуктах. Но Китай начала 90-х и Китай 2015-16 годов – это два больших и разных Китая, как говорят в Одессе. Конечно же, колоссальное развитие получила китайская промышленность. Очень так, активно китайцы привлекали инвестиции. И создание брендов, предприятий мировых брендов на территории Китая под контролем, естественно, собственника товарного знака происходило за эти годы. Ну и китайцы сами, в общем, не стеснялись заимствовать технологии и заимствовать те или иные технологические решения. И сейчас, конечно, Китай поставляет самый широкий спектр продукции.

Кто-то считает китайские товары оптимальными по соотношению цены и качества (скажем, автомобили). Кто-то считает их, наоборот, невозможными к употреблению в связи с коротким сроком обслуживания, скажем, необходимостью какого-то достаточно частого технического обслуживания специального. Это вопрос, на самом деле, вкуса и того, что человек хочет получить.

Скажем, если мы говорим об автомобильном рынке, он сегодня предлагает самую широкую линейку – от машин суперкласса и супернадежности, и суперцены до совершенно недорогих моделей и российских, и китайских, к слову сказать. Мы видим, как появляется большое количество китайских марок на российских дорогах. Они появляются не только в России, они появляются и в Казахстане, они появляются, кстати, и в странах Восточной Европы.

Поэтому, мне кажется, нынешний потребитель – это, все-таки, не потребитель образца начала 90-х, который за яркой этикеткой Адидас там или, я не знаю, какого-то продукта питания не видел реального положения дел. Сегодня есть возможность ознакомиться и с мнением потребителей в сети. И, кстати, электронная торговля развивается. Получить непосредственно от производителя продукцию по цене более низкой, чем в магазине.

Мы будем развивать торговлю с Китаем. И не только потому, что временно для нас существуют проблемы на европейском направлении. Кстати, вы извините, что возвращаюсь к европейской теме. Вообще говоря, российский экспорт в Европу в физических объемах достаточно заметно развивается.

Алексей Соломин — А с чем это связано?

Алексей Лихачёв — За счет всего. Мы потом вернемся к Китаю, если позволите. На самом деле, никакая потребность в энергоресурсах в Европе не сократилась, и мы активно наращивали поставки в физическом выражении и сырьевого экспорта.

Алексей Соломин — Хотя, они пытались перейти на уголь.

Алексей Лихачёв — Да, они пытались перейти, но, тем не менее, факт остается фактом. У нас, если мы возьмем физические объемы, за последние месяцы они заметно выросли – более 5%. И, в основном, это в страны Европы поставки увеличились и сырой нефти, и газа. Понятно, что стоимость там немножко по-другому выглядит, но тем не менее.

Кроме того, у нас были поставки продукции, которая как раз воспользовалась ценовым вот этим самым, ценовой выгодой, связанной с курсовой разницей, гандикапом, собственно, связанным с резким падением соотношения рубля и доллара. Может быть, не фундаментально, но заметно увеличились поставки автомобилей, бульдозеров, экскаваторов, сельхозтехники. В Европу, я подчеркиваю. Это я всё про Европу рассказываю.

Алексей Соломин — Произведенных в России?

Алексей Лихачёв — Произведенных в России, так точно. Сельхозпродукция поставлялась в Евросоюз достаточно активно. И у нас была просто такая прорывная поставка предприятия Т-Платформа в ФРГ суперкомпьютера на сумму больше миллиарда долларов в прошлом году.

Алексей Соломин — Всего?

Алексей Лихачёв — Да, да. Это целый комплекс.

Алексей Соломин — Ну, это хороший показатель.

Алексей Лихачёв — Конечно-конечно. Это большой показатель. Ну, для одной поставки, конечно, большой показатель.

Алексей Соломин — А вот если… Это, все-таки, исключительный случай суперкомпьютер.

Алексей Лихачёв — Да. И мы занимались этим не только с точки зрения, грубо говоря, инструментов поддержки, но и политически нужно было помогать коллегам препоны преодолевать на своем пути.

Алексей Соломин — А в росте физических поставок (при этом не в росте стоимости) какой плюс можно найти? Я имею в виду, что мы же не получаем за это больше денег, правильно?

Алексей Лихачёв — Почему? Получаем. Выручка более миллиарда долларов вполне реальна, и ее получила российская компания.

Алексей Соломин — Это за суперкомпьютер, вы имеете в виду.

Алексей Лихачёв — Да.

Алексей Соломин — Не, я имею в виду вообще в принципе за товары, которые мы продаем в Европу. Мы их продаем по меньшей цене сейчас. Мы получаем, точнее, за это меньше денег, правильно? А, собственно, за счет чего мы можем нарастить этот экспорт? Какой плюс это дает? Мы фиксируемся на рынке? Нам будет потом легче работать?

Алексей Лихачёв — Нет, смотрите. Во-первых, мы, первое, самое главное, получаем прибыль. И в рублях она растет. Конечно, если мы проанализируем товарооборот в рублях Российской Федерации и экспорт, он в среднем вырос где-то под 30% за прошлый год. Поэтому если говорить про валовую выручку компаний российских, наших экспортеров, то она весьма заметно увеличилась за прошлый год. Просто мы скромно об этом умалчиваем. Хотя, может быть, вы правы, об этом надо говорить чуть громче, потому что в рублях, конечно, товарооборот рос под 30% именно с точки зрения поставок российского экспорта. Но здесь, как бы, курс играет, ну, скорее во благо, чем вопреки.

Но я могу сказать, что у нас в прошлом году физически объемы поставок в Европу увеличились в 5,7 раза, в Австрию – в 2,8 раза, больше 7% в Бельгию. В 2,3 раза в Болгарию, в 2,4 раза в Румынию. 20% в Словакию, понимаете? То есть у нас, на самом деле, весьма-весьма активная экспортная повестка в Европейский Союз. И несмотря на все принятые решения и санкции, подавляющее большинство стран с нами не заморозило или быстро разморозило торгово-экономический диалог и официальные встречи на уровне Межправкомиссий, на уровне групп высокого уровня по экономической политике, по приоритетным проектам.

Алексей Соломин — Вот, в эту тему, наверное, вопрос. Ангела Меркель не так давно сделала заявление о том, что она, все-таки, придерживается мнения о том, что нужно создавать единое торговое пространство от Лиссабона до Владивостока. Это свежее относительно заявление. Вот, на деле чувствуется, что это стремление в силе? Или мы сворачиваем?

Алексей Лихачёв — Вот, немецких наших партнеров и во власти, и наших бизнес-партнеров… А, кстати, действует очень интересный формат – бизнес-платформа стратегической рабочей группы, своеобразная деловая межправкомиссия России и Германии. Так вот от них мы, конечно, слышим подтверждение и возможность двигаться в этом направлении.

У нас нет с Брюсселем сейчас переговоров по экономической тематике.

Алексей Соломин — Ноль?

Алексей Лихачёв — Ноль. Закончились они таким, естественной смертью переговоров по ассоциации, если помните, Украины с ЕС, когда мой министр Алексей Валентинович Улюкаев вместе с комиссаром ЕС по торговле и, как ни странно, министром иностранных дел Украины обсуждал всё это в течение года. Мы проводили экспертные консультации, министры подводили итоги. Но это как-то, вот, потихонечку всё сошло на нет и больше разговоров нету.

Не переназначен мой визави, ну, ушел существующий чиновник с этой работы. Не переназначен мой визави, сопредседатель, партнер для модернизации. Это был ключевой проект, межотраслевой проект по поддержке наших бизнес-контактов. Не идет диалог по снятию барьеров в нашей торговле.

На самом деле, специалисты между собой имеют контакты, и мы, например, по целому ряду вопросов в ВТО выступаем с европейцами единым фронтом и поддерживаем друг друга. То есть мы слышим, что хочет Брюссель, понимаем и, в принципе, готовы двигаться в этом направлении с точки зрения мировой торговой системы, общих правил. Но официальные сегодняшние еврочиновники не хотят пока переговоров. Может быть, что-то произойдет после сегодняшнего, завтрашнего дня, после визита господина Юнкера. Мы готовы к любому формату – как формату двустороннему «Евросоюз-Россия», так и с задействованием в этих переговорах Евразийского Экономического Союза, понимая, что мы передали ЕврАзЭС полномочия по торговле товарами.

Абсолютно права госпожа канцлер федеральный, ведь, если наше поколение не создаст вот эту самую среду безбарьерную для бизнеса, для услуг, для товаров, для инвестиций, ее создаст просто поколение следующее. И нет альтернативы этому.

Алексей Соломин — Или безбарьерная среда будет у европейского рынка с США, Трансатлантическое партнерство, о котором мы много слышим.

Алексей Лихачёв — Важную тему вы затрагиваете. Вообще в новой торговой архитектуре совершенно точно формируется центр под названием Транстихоокеанское партнерство.

Алексей Соломин — То, что уже подписано?

Алексей Лихачёв — Да. Он уже подписан. Есть проблемы с ратификацией, но думаю, что так или иначе счет идет на месяцы. Пока это зона свободной торговли с углубленным будущим, и впереди переговоры по углублению этой зоны свободной торговли. Но вообще говоря, это, конечно, прорыв. Это крупнейшее многостороннее соглашение в истории цивилизации, и в нем сделаны серьезнейшие закладки на будущее для именно той среды безбарьерной, о которой вы говорите. Будет очень тяжело это реализовать, но теоретически, что называется, возможно.

Значит, второй центр, как бы, перебрасывает США через Атлантику мост в первую очередь инвестиционный, связанный с торговлей услугами, защитой интеллектуальной собственности в Европу. И там дискуссия намного сложнее идет, мы за ней внимательно следим. Нас информируют, кстати, многие страны-члены Евросоюза, с нами откровенно ведут переговоры на экспертном уровне. Там, конечно, далеко еще до того положения дел, которое есть в Тихоокеанском партнерстве. Но тоже понятно, что это возможность снять барьеры. Снять барьеры и сделать приоритетом интересы крупных компаний, возможность им на равных разговаривать с правительством по реализации своих проектов, защите интеллектуальной собственности.

Из этого выпадает большой кусок. Вот, из этой картины мира, где Россия, где Евразийский Союз, где Китай, где Индия и целый ряд стран, скажем, Среднего и Ближнего Востока. Ну, свято место пусто не бывает, и есть идея и она реализуется на уровне Евразийского Союза, в Китайской Народной Республике, на пространстве ШОС, видя в перспективе вступление в Шанхайскую Организацию и Индии, и Пакистана, мостить такое же…

Алексей Соломин — Объединение.

Алексей Лихачёв — ...объединение, такое же пространство.

Очевидно, что на первых этапах это будет, ну, такая, достаточно традиционная преференциальная торговая система. Но мы сделали китайским нашим партнерам такое предложение и имеем пока на экспертном уровне положительное решение о том, что нужно двигаться, конечно, более углубленно в этом направлении и привлекать наших партнеров по Евразийскому Союзу, по Шанхайской Организации к наращиванию этой мышцы.

Впереди, вы знаете, у нас саммит ШОС состоится в Узбекистане буквально в конце следующей недели. Потом визит президента в Китай. И я очень надеюсь, что как минимум на экспертном уровне мы начнем переговоры уже после этих мероприятий.

Алексей Соломин — Правильно я понимаю, что до украинского кризиса и Россия стремилась создать нечто подобное, объединение евразийское, объединение ЕАЭС уже с европейским рынком?

Алексей Лихачёв — Да, мы были к этому готовы. Я вам даже больше скажу, ведь, эта идея обсуждалась еще и в начале так называемых нулевых годов. И был целый, как бы, сценарий, целая драматургия всей этой истории. Наши европейские партнеры и поддержали нас на том этапе по вступлению России в ВТО, еще когда Проди был председателем Еврокомиссии. Были подписаны соответствующие соглашения с Евросоюзом, это рассматривалось как база для выстраивания этого преференциального партнерства.

Но потом победила, все-таки, точка зрения, видимо, другая в европейской элите административной, что торопиться не стоит. Переговоры явно затягивались. Несколько раз на саммитах Россия-ЕС поднимался этот вопрос, но ни разу не был продвинут вперед. И на каком-то этапе мы просто поняли, что теряем время, и президент Российской Федерации, кстати, совместно с президентом Казахстана дали тогда очень четкую нам установку на более быстрое построение архитектуры евразийской. И мы пошли по этапам: Таможенный Союз, Единое Экономическое Пространство, Евразийский Союз, где уже 5 государств, и просто обогнали тот процесс, который не по нашей вине с Евросоюзом пока не продвигается никоим образом.

Алексей Соломин — Спасибо вам большое. Алексей Лихачёв, первый заместитель министра экономического развития. Алексей Соломин провел это интервью. Спасибо вам большое.

Радиостанция «Эхо Москвы»

Россия > Внешэкономсвязи, политика > economy.gov.ru, 17 июня 2016 > № 1794209 Алексей Лихачев

Полная версия — платный доступ ?


Россия. Турция > Внешэкономсвязи, политика > economy.gov.ru, 30 декабря 2015 > № 1602864 Алексей Лихачев

Алексей Лихачев: Мы не полностью закрываем поставку услуг из Турции

Первый заместитель Министра экономического развития РФ Алексей Лихачев прокомментировал телеканалу "Россия 24" введение ограничительных мер в отношении Турции:

Во исполнение Указа Президента Председатель Правительства подписал Постановление о тех видах деятельности, сферах услуг, предоставление которых запрещено турецкими организациями или организациями, контролируемыми со стороны Турции, а соответственно гражданами или юридическими лицами Турецкой республики.

В документ включен практически весь объем тех отраслей, по которым Турция оказывала наибольшее количество услуг Российской Федерации. Надо сказать, что в отличие от товаров, услуги абсолютно ни в нашу пользу, ни в пользу Российской Федерации: трехкратное преимущество импорта услуг России перед поставками в Турцию.

Какие именно отрасли имеются в виду? Конечно же, это в первую очередь, туризм: туристическая деятельность, гостиничная, строительство, в том числе и архитектурные услуги.

Эти позиции включают примерно 95% объема услуг. Мы прогнозируем, что в этом году по ним будет примерно 12 млрд. долларов со стороны Турецкой республики. Плюс очень важная тема - поставки работ и услуг по линии государственных и муниципальных контрактов для Российской Федерации. Существует несколько десятков контрактов общим объемом более 3 млрд. рублей в текущем году. Включены и ряд незначительных видов услуг - деревообработка, управление гостиничными комплексами, но они не столь значительны в объемах на сегодняшний день.

Какие исключения есть из этого списка? Их два.

Первое - это так называемая "дедушкина оговорка", то есть нераспространение этого запрета на те контракты, которые были заключены до вступления Постановления в силу. То есть все, что де-юре заключено до сегодняшнего дня будет иметь право быть реализованным в соответствии с подписанными условиями контракта.

Второе. Правительство наделено Указом Президента правом делать изъятия по конкретным будущим контрактам. Минэкономразвития имеет соответствующее Поручение Правительства. Мы уже рассматриваем заявки российских компаний и выработали для себя критерии, и на их основании будем предлагать Правительству адресно будущие значимые контракты, оказывающие значительное влияние на социально-экономическую и торговую ситуацию в России, изымать из - под действия данного Указа. Такая опция есть и в Указе Президента, такое право и заложено в Постановление Правительства.

Еще раз хочу подчеркнуть, что Турция занимает значимое место как в торговле товарами, так и в объеме услуг с Российской Федерацией. Немало контрактов существует на сегодняшний день и должна быть проведена кропотливая работа по минимизации рисков для наших компаний. Авторы и Указа Президента, и Постановления Правительства вправе, как изменить содержание Указа, так и сроки действия этих ограничений. В данном случае речь идет в целом о введении мер в отношении Турецкой республики, соответственно Президент может остановить это в тот момент, когда посчитает необходимым. Также Правительство вправе регулировать и конкретные отрасли, соответственно, расширить их или, наоборот, сократить.

Что касается товарооборота, то эта часть Указа в наименьшей степени окажет на него влияние, поскольку речь в данном случае идет об услугах. Хотя, опосредованно при проведении каких-то работ турецкие компании, очевидно, ввозят, в том числе и товары.

Что происходит в этом году с товарооборотом? Он и так падает. Думаю, что мы не превысим в этом году сумму в 18-19 млрд. долларов - это наименьший показатель за последние годы. Это примерно средний уровень конца нулевых годов - 2008-2009 годы, если брать историческую ретроспективу.

В будущем году мы прогнозируем снижение товарооборота как минимум на сумму тех ограничений, которые Россия ввела. По продовольственной группе это примерно 800 млн. долларов. Думаю, что в целом охлаждение отношений с Турцией скажется и на других показателях. Наш экспорт достаточно велик, примерно под 20 млрд. долларов в Турецкую республику, и основная его часть - это газ, хотя большую группу занимают также оборудование и металлы.

Что касается сферы услуг. Действительно, здесь баланс не в нашу пользу: до 13 млрд. долларов поставляет нам услуг Турецкая республика. Из них практически основная часть - это туризм и строительство. Сейчас сложно сказать об окончательных прогнозах на 2015 год. Еще раз хочу подчеркнуть, что мы не полностью закрываем поставку услуг из Турции и есть ряд изъятий исторических и, которые Правительство сделает в будущем по контрактам, но это будет кратное уменьшение. Возможно, мы здесь добьемся баланса и наши 4-4,5 млрд. долларов поставок услуг будут сбалансированы возможными поставками услуг со стороны турецких компаний.

Сегодня Председатель Правительства РФ Дмитрий Медведев подписал Постановление, подготовленное Минэкономразвития России, об утверждении перечня отдельных видов работ, выполнение которых на территории России организациями, находящимися под юрисдикцией Турции, а также организациями, контролируемыми гражданами Турции и (или) организациями, находящимися под юрисдикцией Турции, запрещено с 1 января 2016 года.

Документ подготовлен Минэкономразвития во исполнение Указа Президента России от 28 ноября 2015 года №583 «О мерах по обеспечению национальной безопасности Российской Федерации и защите граждан Российской Федерации от преступных и иных противоправных действий и о применении специальных экономических мер в отношении Турецкой Республики» (с учётом изменений, внесённых Указом Президента России от 28 декабря 2015 года №669).

В перечень вошли:

– строительство зданий, строительство инженерных сооружений и строительные специализированные работы;

– деятельность в области архитектуры и инженерно-технического проектирования, технических испытаний, исследований и анализа;

– деятельность туристических агентств и прочих организаций, предоставляющих услуги в сфере туризма;

– деятельность гостиниц и прочих мест для временного проживания;

– выполнение работ, оказание услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд;

– обработка древесины.

При этом предусмотрено, что перечень не применяется к контрактам, заключённым до дня вступления в силу постановления об утверждении перечня, на срок действия таких контрактов.

Сегодня Президент РФ Владимир Путин подписал Указ о частичном возобновлении Российской Федерацией действия Договора о зоне свободной торговли в отношении Украины.

Действие документа распространяется на таможенную пошлину, применяемую Россией при экспорте газа природного в газообразном состоянии.

Россия. Турция > Внешэкономсвязи, политика > economy.gov.ru, 30 декабря 2015 > № 1602864 Алексей Лихачев


Россия. Украина > Агропром > economy.gov.ru, 30 декабря 2015 > № 1602827 Алексей Лихачев

Алексей Лихачев: Ограничения, которые вводит Киев по российской сельхозгруппе, в целом на российский экспорт не повлияют

Алексей Лихачев: С 10 января 2016 года предложения Миэкономики Украины будут приняты правительством этой страны, соответственно, будут приняты ограничения по поставке товаров сельхозгруппы.

Что происходит с товарооборотом Украины? Совсем недавно с исторической точки зрения - в 2011-2012 годах - Украина была пятым торговым партнером России и товарооборот приближался к 52 млрд. долларов. В этом году по отношению к 2011-2012 годам товарооборот упал уже на 80%. То есть все наши торгово-экономические отношения сократились на такую же цифру, как и политическое доверие к Украине. Резко упал товарооборот, но пока относительно сохраняется объем российского экспорта в части поставок энергоресурсов, металлургической группы, заметно упали наши поставки сельхозпродукции. На самом деле даже в лучшие годы удельный вес сельхозпродукции в экспорте России в Украину был всего лишь 2%. В этом году по самым оптимистичным оценкам, мы выйдем на поставки в объеме 450-480 млн. долларов, понимая, что их большая часть идет на юго-восток Украины. Поэтому те ограничения, которые вводит Киев по российской сельхозгруппе, в целом на российский экспорт не повлияют. В товарной линейке первое место в экспорте в Украину занимают табачные изделия, спиртные напитки,кондитерская группа и мясопродукты мы до сих пор поставляем, но объемы их не велики.

Замещение Киева в основной части экспорта будет не столь заметно для России. Мы вообще нарастили экспорт сельхозпродукции за последние 1,5-2 года и практически приблизились к 20 млрд. долларов. Активнейшим образом осваиваем рынки наших близлежащих партнеров, стран юго-восточной Азии и тратим на это много сил. И даже если Украина полностью закроет экспорт в Россию сельхозпродукции, на мой взгляд, фундаментальных последствий для российских производителей сельхозпродукции это не несет.

Мы весьма обоснованно ввели решения относительно Украины. Причина в том, что Украина присоединилась к санкциям западных стран, а соответственно, должна разделить их участь с точки зрения наших ответных мер. Введение ставки РНБ,ставки таможенных пошлин в отношении Украины тоже весьма обусловлено, поскольку Украина с 1 января 2016 года переходит на принцип управления внешней торговлей "из Брюсселя", если так образно можно выразиться. То есть полностью имплементирует свое законодательство, основные положения таможенного администрирования и правила ведения внешнеторговой деятельности Евросоюза. Поэтому решение Российской Федерации о введении такого же режима наибольшего благоприятствования в отношении Украины, как и в отношении европейских стран,более чем обосновано.

В данном случае решение Украины выглядит как сугубо политическое, как ответное действие без особой мотивации. Мы будем работать в том режиме, в котором нам предстоит работать с Европейским союзом. И в этой части особых проблем не видим.

Есть какие-то примеры торгово-экономической интеграции России и Украины, которые пострадают?

Алексей Лихачев: На самом деле последние 1,5 года по мере охлаждения наших отношений эти проекты сворачивались. И подавляющее большинство их свернуто не по инициативе Российской Федерации. Украина денонсировала все соглашения о сотрудничестве в военно-технической сфере, в сфере самолетостроения, создания энергетических системоустановок. Первая прекратила такие плодотворные контакты. За этим потянулись и другие отрасли. На ряд российских инвестиций, предприятий с участием российского капитала, работающих в Украине были наложены те или иные санкции и ограничения, где-то бизнес просто "кошмарили" для того, чтобы в этой мутной воде половить личную выгоду. Поэтому серьезных результативных примеров кооперации на сегодняшний день практически нет.

То есть товарооборот не сильно от этого пострадает?

Алексей Лихачев: Товарооборот уже пострадал заметно. Я хочу сказать, что по отношению к самым "тучным" годам падение по итогам 2015 года составит 80%. Это на моей памяти самый беспрецедентный случай падения товарооборота со страной первой десятки. Но мы поддерживали наши компании с точки зрения импортозамещения, и нахождения новых рынков поставки. Определенные проблемы у компаний, конечно, возникали, но фундаментального характера они не имели, поскольку были относительно растянуты во времени и дали возможность нам сориентироваться и самим предпринимателям выбрать новые точки развития для поиска новых партнеров. Этим очень активно занимались страны-члены Евразийского экономического союза. Поэтому товарооборот очевидно будет снижаться в следующем году.

Пока хороших новостей на торгово-экономическом треке не присутствует, но, думаю, что рано или поздно наступит то время, когда украинское правительство станет более расположенным по отношению к контактам по развитию торгово-экономических отношений. Решения, которые принимались в Украине за последние месяцы, связаны с явной дискриминацией российских компаний и товаров. Все это применялось под эгидой и вывеской так называемой страны-"агрессора". То есть было исключительно политически, а не экономически мотивировано. И все это дало крайне негативные последствия. Мы принимали свои решения в адрес Украины по введению ставок РНБ , исключительно мотивируя их экономическими факторами, и весьма доходчиво это объяснили нашим партнерам в Брюсселе, и партнерам в Киеве с цифрами, аргументами, доказывая те риски, которые возникают для России от ассоциации Украины с Евросоюзом. И не закрыли торговлю, а лишь ввели ставки РНБ.

В данном случае решение Киева политически мотивировано. Это своеобразный ревнивый ответ на наши действия. Мы будем работать в режиме, в котором нам предлагают это наши украинские соседи.

Какой экономический ущерб будет для России от того, что две другие страны находятся в свободной торговле?

Алексей Лихачев: Дело в том, что они не просто между собой свободно торгуют. Соглашение об ассоциации с Украиной подразумевает быструю, а иногда и мгновенную одномоментную имплементацию огромного куска законодательства Евросоюза в части технических регламентов, стандартов,таможенного регулирования, правил оборота поднадзорной продукции, то, что контролируют наши санитарные и фитосанитарные органы. Это значит, что доступ российских товаров на украинский рынок будет закрыт или потребуется дополнительная сертификация и подтверждение соответствия наших товаров не нашим правилам-правилам СНГ, которые раньше были в Украине, а новым - пришедшим из Евросоюза. То есть российский бизнес будет реально нагружен для того, чтобы войти на украинский рынок. Более того, украинские предприятия не смогут быстро перестроиться под новые технические регламенты и стандарты и, конечно, они будут выпускать продукцию, которая будет не востребована ни в Украине, ни тем более на территории Евросоюза. Соответственно она с большей вероятностью будет поступать на наш рынок, нанося ущерб нашим производителям. И в этой части мы не закрываем торговлю вообще, мы лишь говорим, что введем такие же ставки для украинских товаров, как и для европейских стран. Кроме этого, имплементируя таможенное законодательство Евросоюза, Украина делает фактически непрозрачной для нас сертификацию страны происхождения товара. Мы прогнозируем очень большой риск недействительности этих сертификатов "made in Ukraine" и притока уже европейских товаров под видом украинских в Российскую Федерацию. Я имею в виду то, что они должны под пошлинами проходить. Исходя из этих рисков мы весьма обоснованно вводим режим ВТО, режим РНБ, импортные ставки на продукцию из Украины.

Продэмбарго против европейских стран внесло свой вклад в инфляцию. Введение против Украины как-то отразится еще на инфляции?

Алексей Лихачев: У нас весьма небольшой поток товаров сельхозгруппы из Украины. Это совсем небольшая цифра в объеме нашего рынка. Составляющая украинских поставок падала наиболее быстро за последние годы. Это связано с ситуацией на Украине, с активным замещением нашими соседями украинского рынка, поэтому собственно, инфляционный вклад от эмбарго на украинскую сельхозпродукцию, на наш взгляд, будет минимальным.

Россия. Украина > Агропром > economy.gov.ru, 30 декабря 2015 > № 1602827 Алексей Лихачев


Россия > Внешэкономсвязи, политика > economy.gov.ru, 26 мая 2015 > № 1383939 Алексей Лихачев

Первый заместитель Министра экономического развития РФ Алексей Лихачев принял участие в Бизнес-Форуме «Деловой России» «Движение на опережение», выступив с докладом о повышении информированности российского бизнеса о страновых барьерах на пути российского экспортера (стандартизация, сертификация, локальные ограничения).

По словам Алексея Лихачева, Минэкономразвития России уже почти 15 лет ведет работу по обеспечению благоприятных условий доступа российских товаров, услуг и инвестиций на внешние рынки. «Задачами такой работы является как либерализация условий доступа путем устранения дискриминационных и обременительных ограничительных мер, так и повышение информированности российского бизнеса о страновых барьерах», - отметил он. В этих целях при Совете по внешнеэкономической деятельности Минэкономразвития России была создана рабочая группа по выявлению и устранению барьеров на внешних рынках. За 5 лет своего существования было проведено более 60 мероприятий с российскими производителями и экспортерами как по вопросам доступа на страновые рынки, так и по проблемам, возникающим у различных отраслей, при доступе на внешние рынки.

Первый заместитель Министра заметил, что российский сырьевой экспорт в первом квартале 2015 года в стоимостном выражении сократился на 35%, несырьевой — на 15%. «Физический объем несырьевого экспорта — рост на 17%. Экспорт продукции с высокой степенью переработки в первом квартале составляет почти 7 миллиардов долларов, увеличившись на 6% в стоимостном выражении и на 15% — в физическом объеме, — отметил он. - Несырьевой и высокотехнологичный экспорт существуют и по статистике заметно прибавляют».

Алексей Лихачев рассказал о специальных институтах поддержки экспортеров, в том числе, о деятельности торговых представительств: «Через торговые представительства прорабатывается более 550 проектов в формате Министерство – торгпредство - компания».

Кроме того, первый заместитель Министра рассказал о том, что значительную роль в развитии двустороннего сотрудничества Российской Федерации с зарубежными странами играют межправительственные комиссии по торгово-экономическому сотрудничеству. «Сотрудничество российской компании с межправкомиссиями дает ей возможность позиционировать себя на внешнем рынке в качестве надежного и привлекательного партнера, подкрепив свои обязательства авторитетом государства», - отметил он.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > economy.gov.ru, 26 мая 2015 > № 1383939 Алексей Лихачев


Россия > Внешэкономсвязи, политика > rusecuador.ru, 10 сентября 2013 > № 891665 Алексей Лихачев

9 сентября 2013 г. в Минэкономразвития России состоялся пресс-брифинг заместителя Министра А.Е. Лихачева на тему «Итоги развития внешней торговли России в I полугодии 2013 года. Итоги саммита G20 и БРИКС в части торговой повестки дня».

В связи с реформированием российских торговых представительств за рубежом инвестиционный блок правительства Нижегородской области активно осваивает этот резерв для привлечения прямых инвестиций на территорию региона. Подробности у заместителя министра экономического развития РФ Алексея ЛИХАЧЕВА.

В планах — новый облик

— Алексей Евгеньевич, в нынешнем году министерство поддерживает 200 региональных проектов в сфере внешнеэкономической деятельности. Каковы результаты на сегодняшний день?

— Действительно, поддержка 200 проектов торговыми представительствами — это наша плановая задача на первый год реформирования торгпредств в рамках реализации концепции формирования «нового облика» торговых представительств.

Мы надеемся, что решим ее уже к сентябрю. Это очень разные проекты — как крупнейших российских компаний и госкорпораций, таких как КАМАЗ, Росатом, Ростехнологии, так и компаний регионального значения. Как правило, это проекты по продвижению нашего экспорта и инвестиций за рубеж. Из 200 проектов физически реализуется 133. Из них 9–10 уже завершены. Некоторые из них были краткосрочными по времени — заключение инвестиционного соглашения или решение о размещении нашего предприятия за рубежом. Мы прошли этот этап, компании почувствовали интерес, и проект начинает развиваться уже в другом формате. Закрытие проекта не означает окончание работы в этом направлении. Просто пройден первый этап работы. Мы планируем, что в этом году у нас будет более 200 проектов и что такая прибавка будет происходить ежегодно.

К слову, Нижегородская область была одной из первых, которая заключила соглашение с нашим министерством. И мне, как нижегородцу, это особенно приятно. Мы достаточно активно сотрудничаем с правительством региона и с людьми, которые занимаются внешнеэкономическим блоком. Сейчас, например, в работе несколько нижегородских проектов, связанных с продвижением на рынки стран СНГ судостроительной и специальной автомобильной техники.

Я знаю, что нижегородские бизнес-миссии выезжали за рубеж, а губернатор в ряде европейских стран подписал протоколы о намерениях, рамочные соглашения. И здесь имеются большие резервы для роста. Они в том, чтобы показать лицом нижегородские товар и условия, которые могут привлечь зарубежных инвесторов.

Инвестор смотрит на турбулентность

— В связи с этим, существует ли специфика иностранного бизнеса относительно России?

— Если говорить о Европе, то, в принципе, ее капитал сейчас ищет тихие гавани для прибыли. К этому, в частности, принуждает крайне жесткая ситуация на европейском фондовом рынке. Да, в общем то, и финансовая тоже не блещет результатами. Поэтому европейскому капиталу, конечно же, выгодно найти площадки для инвестиций с предсказуемыми условиями и хорошей доходностью.

Япония очень активно ищет площадки для создания совместных предприятий по промышленной сборке по своим технологиям. Продвигать продукцию, произведенную на своей территории, им невыгодно, так как уровень затрат у них совершенно другой: высокие зарплаты и цены на энергоресурсы. Поэтому японцы очень заинтересованы в локализации не только техники, но и медицинских препаратов, целого ряда сервисов.

Говорить про активное продвижение своих интересов со стороны китайского бизнеса не приходится. Его приход в российские регионы уже притча во языцех.

Одним словом, на сегодня объективно существует ситуация, при которой возможно привлечение зарубежных активов. Но дело в том, что любой российский регион находится сейчас в зоне турбулентности. Каждый инвестор думает, а куда бы ему прийти: в Нижегородскую, Ивановскую или какую-то другую область? Вот и надо проводить комплексные взаимосвязанные действия, чтобы выиграть этот конкурс, борьбу за инвестора.

Главное — конкретика

— Существует ли соперничество среди регионов за попадание в проекты министерства или же регионы первой двадцатки идут вне конкуренции?

— Всего порядка 30 регионов активно позиционируют себя за рубежом. Их представители постоянно бывают в министерстве, и здесь Нижегородская область — один из лидеров.

У каждого свой подход, связанный со структурой производства. У кого-то уже есть готовый продукт, который можно экспортировать. Кто-то его пытается создать. А кто-то ориентирован на привлечение инвестиций. Мы предоставляем любой набор услуг на выбор.

Очень нравится регионам и возможность наличия собственного представителя в иностранном государстве, которые занимаются внешнеэкономической деятельностью. На сегодня в целом ряде торгпредств у нас есть представители от регионов: в Германии, Китае, Турции. Юридически это выглядит следующим образом. Минэкономразвития России и субъект Российской Федерации заключают соглашение. Регион обеспечивает финансирование своего представителя, а мы обеспечиваем рабочее место и логистику пребывания.

Министерство активно помогает региону с организацией бизнес-саммита. В частности, через торговые представительства мы приглашали к участию иностранные компании. Здесь самое важное, чтобы не было обрыва: провели и забыли. С инвестором нужно работать постоянно. Важно зацепить тех, кто продемонстрирует свой интерес на форуме, и держать их в зоне пристального внимания. И в этом вам могут помочь торгпредства.

Сергей Сергеев

«Нижегородская Правда», №96, 10 сентября 2013 г

Россия > Внешэкономсвязи, политика > rusecuador.ru, 10 сентября 2013 > № 891665 Алексей Лихачев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter