Всего новостей: 2554783, выбрано 4 за 0.005 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Мильнер Юрий в отраслях: Приватизация, инвестицииСМИ, ИТвсе
Мильнер Юрий в отраслях: Приватизация, инвестицииСМИ, ИТвсе
Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 19 сентября 2017 > № 2316089 Юрий Мильнер

Заглянуть за горизонт. Как наука поможет человеку выйти в межзвездное пространство

Юрий Мильнер

Эссе сооснователя Mail.Ru Group и создателя инвестфонда DST Global Юрия Мильнера к 100-летию американского Forbes

21 ноября 1783 года Бенджамин Франклин наблюдал за первым полетом человека на воздушном шаре. Он представлял человечество не таким, каким оно являлось, а каким оно могло бы стать. И он понимал, что с каждой новой вершины виден новый горизонт. Вот, что самое важное.

Когда я рос в Советском Союзе, мой отец говорил мне, если я хочу научиться вести бизнес, придется заглянуть дальше моего горизонта, хотя бы в Америку. Лучшие решения в моей карьере я принял, пытаясь заглянуть за горизонт.

Первый раз это произошло в 90-х, когда я сделал ставку на интернет. Я верил, что интернет станет одним из величайших прорывов для человечества с тех пор как изобрели электричество. Я создал один из самых больших интернет-стартапов в Европе, затем основал DST Global, инвестиционную компанию для работы с интернет-компаниями по всему свету. Основа нашей инвестиционной философии — поддерживать основателей стартапов, продвигая прогресс через технологии.

Четыре года назад вместе с Марком Цукербергом и Присциллой Чан, Сергеем Брином и Анной Войжитски мы основали Breakthrough Prize, крупнейшую в мире премию за развитие фундаментальных наук, включая математику. Мы верим, что лучшие инструменты для познания вселенной и развития цивилизации. В прошлом году Марк Цукерберг присоединился ко мне и Стивену Хокингу в запуске проекта Breakthrough Starshot, который станет первой практической попыткой достичь другой звезды (проект посвящен разработке концепции межзвездного флота зондов — Forbes).

Франклин понимал, чем выше мы поднимаемся, тем шире становится горизонт, и тем больший вызов — заглянуть за его пределы. Проект Breakthrough Starshot, если он добьется успеха, раздвинет горизонт наших возможностей до космического масштаба.

Перевод Екатерины Еременко

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 19 сентября 2017 > № 2316089 Юрий Мильнер


Россия. Китай > СМИ, ИТ > forbes.ru, 3 апреля 2015 > № 1336899 Юрий Мильнер

Глобальный венчур: как Юрий Мильнер заработал миллиарды в Китае

Парми Олсон

шеф лондонского бюро Forbes USA

Основатель фонда DST покорил китайский рынок венчурных инвестиций вслед за российским и американским. Но своей миссией он считает изучение Вселенной

Летом 2011-го жарким вечером российский интернет-инвестор Юрий Мильнер 32 встретился за ужином с Ричардом Лю, основателем бурно растущего китайского онлайн-ритейлера JingDong 360. Скромный ресторан на пять столов был под завязку набит подчиненными Лю, специалистами по доставке различных товаров, от книг до предметов одежды, в близлежащий город — не Пекин, а Урумчи, один из самых удаленных от столицы и заброшенных городов на северо-западе КНР, неподалеку от казахстанской границы.

Чтобы отужинать с Лю, Мильнер совершил пятичасовой перелет из Пекина и изнурительную поездку по пыльной долине — он хотел воочию убедиться в эффективности бизнес-модели JingDong и лидерских качествах ее основателя. Сотрудники компании подходили к их с Ричардом столу группами по три человека и поднимали тосты в честь своего босса. Пили байцзю — крепкий рисовый ликер. Лю вежливо общался с каждым, но, когда пришел его черед произносить ответную речь, показал себя во всей красе. Харизма основателя JingDong сродни клинтоновской: внимание аудитории китайский бизнесмен удерживает ничем не хуже экс-президента США, всемирно признанного оратора.

На ужине он говорил о клиентоориентированности, мотивации и других программных вещах, которые и сегодня регулярно доносит до многотысячного коллектива JingDong во время поездок по стране. Результаты говорят сами за себя: интернет-магазин Лю, который теперь носит емкое название JD.com, каждый год демонстрирует трехкратный рост выручки (около $18,5 млрд в 2014 году). Отрасль, в которой работает компания, при этом увеличивается «всего» на 40% в год (в то время как «офлайновый» ритейл — лишь на 10%).

Мильнер слушал Лю не для того, чтобы решить, инвестировать в JingDong или нет, — $500 млн в компанию он вложил тремя месяцами ранее. Его китайская миссия преследовала более важную цель. «Вы должны быть близки с основателями компаний», — объясняет инвестор, одетый в серый спортивный костюм, в интервью Forbes, которое он дал в конференц-зале своего особняка в калифорнийском Лос Альтос Хиллс. Мильнер, физик по образованию, даже не употребляет алкоголь — тем ценнее оказанная им Лю честь.

11.11.11

Миллиардер по праву считается одним из самых успешных в мире инвесторов в технологические компании, несмотря на парадоксальный метод инвестирования: он не требует мест в советах директоров, доверяя интуиции основателей стартапов, но регулярно лично общается с молодыми предпринимателями, чтобы помогать формулировать долгосрочные стратегии и выстраивать долгосрочные отношения. Грубое вмешательство в бизнес больше не работает — на смену ему пришли долгие дискуссии о будущем интернета и устройстве вселенной.

Разговоры тет-а-тет важны настолько, что только в 2014 году Мильнер провел в разъездах 200 дней. Его особенно интересуют китайские партнеры. Их доверие стоит затраченных усилий: когда спустя два года после описанного ужина JingDong открыла новый раунд инвестиций, Лю, несмотря на отсутствие дефицита в предложениях, в первую очередь вспомнил о своем российском госте. В итоге фонд Мильнера DST Global вложил в онлайн-ритейлера еще $250 млн, доведя свою долю до 8,9% — сегодня этот пакет акций стоит на бирже $3 млрд.

Китайские успехи, впрочем, пока не могут затмить историческую сделку DST на американском фронте: в 2009 году основатель фонда договорился с 25-летним Марком Цукербергом и инвестировал $200 млн в стремительно набирающую обороты соцсеть Facebook.

На выходе $200 млн превратились в $4 млрд, а Мильнер — в признанного члена элитного клуба венчурных капиталистов.

Наличие в инвесторах DST с тех пор — знак хорошего тона практически для любого амбициозного новичка, от уже публичных Twitter и Lending Club до готовящих размещения Spotify, Airbnb и Snapchat.

Не говоря уж о китайских компаниях, где Мильнер оказался причастен к успеху сразу трех новых технологических гигантов, включая JingDong. В 2011-м DST вложил $500 млн в местного лидера электронной коммерции Alibaba, за три с половиной года увеличив стоимость своей доли в пять раз, до $2,5 млрд. Тогда же Мильнер вошел в капитал производителя смартфонов Xiaomi — 7-процентная доля DST в компании, которая на рынке Поднебесной обошла Apple и Samsung, сегодня оценивается в $3,2 млрд.

2011-й был особенно важен для инвестора и в личном отношении: на фоне китайских суперсделок он выкроил время для организации пышной свадебной церемонии в своем имении — так миллиардер отметил десятилетний юбилей брака с художницей Юлией Мильнер. О церемонии пара мечтала с самого начала отношений. «Я хотел устроить такую церемонию все эти десять лет, именно в тот день — 11 дня 11 месяца 11 года», — говорит Мильнер.

В совокупности DST инвестировал в интернет-компании на поздней стадии развития $5 млрд. На выходе фонд получил $10 млрд кешем в результате размещений акций и перепродаж долей, а также $9 млрд в форме акционерного капитала. Итого портфолио Мильнера близится к впечатляющей планке в $19 млрд.

Говоря по-русски

На китайские компании в портфолио приходится примерно половина наименований и примерно 60% доходов. Это не значит, что Мильнер забыл Кремниевую долину. Так, слухи упорно приписывают ему участие в последнем раунде финансирования визуальной соцсети Pinterest объемом $367 млн. Сам миллиардер эту информацию ни подтверждает, ни опровергает.

Зато он охотно говорит о своем главном просчете последних лет — мобильном сервисе вызова такси Uber. DST как минимум трижды предоставлялся шанс инвестировать в локомотива шеринговой экономики, оценка которого выросла уже до $40 млрд, но всякий раз Мильнер пасовал из опасений за исход судебных тяжб основателя Uber Трэвиса Каланика с регуляторами пассажироперевозок во многих странах. «Я недооценил Трэвиса. Это большая ошибка», — пожимает он плечами.

Самая лаконичная характеристика мильнеровского принципа инвестирования — сделай несколько крупных ставок на ранней стадии и рассчитывай сорвать крупный куш. За пять лет команда миллиардера отсмотрела 250 компаний по всему миру, а инвестировала — в единицы.

DST закрыл уже четыре фонда, первый из которых поддержал российский магнат Алишер Усманов 3, а последний — иностранные суверенные фонды и состоятельные американские предприниматели.

Мильнер легко обошелся без «русских денег».

«Я уверен, что инвестиционная отрасль должна быть глобальной», — поясняет он.

Мильнер работает тихо и редко заключает сделки публично. Например, практически никто на рынке не знал, что он, наравне с партнером фонда Sequoia Capital Джимом Гетцем, успел вложиться в WhatsApp до того, как мобильный мессенджер за рекордные $19 млрд купила Facebook. За несколько недель до сделки в январе 2014 года миллиардер купил часть долей основателей сервиса за $125 млн.

Мильнер отказывается комментировать эту инвестицию, но источник, близкий к WhatsApp, рассказал Forbes, что бизнесмен три года обхаживал создателя мессенджера Яна Кума (оба — русскоговорящие выходцы из СССР). Инвестор не раз приглашал стартапера к себе в гости, и в итоге тот сломался и ударил с миллиардером по рукам. Деньги DST стали для Кума страховкой на случай срыва сделки с Facebook.

Уроженец Москвы, Мильнер изучал теоретическую физику в МГУ им. Ломоносова, но из науки со временем ушел в бизнес. Актив, который вывел его в высшую лигу, — крупнейший в 1990-х российский интернет-портал Mail.ru. В 2005 году предприниматель основал DST Global, чтобы вкладывать средства в онлайн-компании, вроде главной национальной соцсети «ВКонтакте». В свою команду он пригласил опытных сотрудников инвестбанка Goldman Sachs, который готовил Mail.ru к IPO. «Они [Goldman Sachs] же делали первую презентацию для Facebook. Так что все связано», — объясняет миллиардер, описывая пальцем круги в воздухе.

Время после кризиса 2008 года он провел, мотаясь по Кремниевой долине в попытках убедить основателей перспективных компаний в своих преимуществах как инвестора. Итог — $800 млн, вложенных в Twitter, Zynga, Groupon, Airbnb и — чуть позже — в Snapchat, Spotify и Lending Club. Из Zynga и Groupon фонд Мильнера вышел с IPO компаний. В Airbnb свою долю DST пока не продавал.

Ключ к Поднебесной

Прорыв фонда в Китае пришелся на 2011-й. Причем перед тем, как буквально в течение нескольких месяцев провернуть сделки с JingDong, Alibaba и Xiaomi, Мильнер 32 предусмотрительно перевез головной офис DST из Москвы в Гонконг. На рынке Поднебесной интересы миллиардера представлял бегло говорящий по-китайски выпускник Гарварда Шу Чу. Он провел год, обрастая полезными связями среди китайских финансовых консультантов. Один из них — фирма China Renaissance во главе с гендиректором Фан Бао — вывел Чу на JingDong. Мильнер познакомился с Лю в декабре 2010-го и оперативно договорился об инвестировании в интернет-магазин $500 млн в обмен на 8,8-процентную долю.

Заполучив в партнеры JingDong, хозяин DST проложил себе путь на переговоры с главной звездой китайской интернет-сцены, основателем Alibaba Джеком Ма. Они были шапочно знакомы с 2005-го, но лишь на этот раз встреча завершилась сделкой — DST приобрел долю в Alibaba ниже 10% (точный ее размер стороны не раскрывают).

Широкие связи среди консультантов на первых порах помогли DST выстроить сеть для вылова перспективных проектов в Китае, говорит Джон Линдфорс, управляющий гонконгским офисом фонда. Но «самыми важными людьми с точки зрения бизнеса», по его словам, «все равно оставались основатели компаний».

Целью номер один для DST стал Лей Джун, создатель уникальной бизнес-модели и генеральный директор Xiaomi. Почти неизвестная за пределами КНР компания тем не менее уже гремела на внутреннем рынке, а ее отец-основатель именовался в прессе не иначе как «китайский Стив Джобс». Чу попросил знакомых финансистов представить его паре стартапов, в которые делал ангельские инвестиции Лей Джун. Через основателей этих стартапов он и договорился о встрече с CEO Xiaomi в марте 2011-го. В сентябре того же года, спустя месяц после презентации первого смартфона Xiaomi, но еще до старта продаж устройства, Мильнер, Чу и Линдфорс за чашкой зеленого чая уже вели переговоры с Лей Джуном об инвестициях в его компанию.

Несмотря на первые успехи Xiaomi, вход в ее капитал выглядел для известного венчурного капиталиста большим риском. Китайские производители мобильных устройств ценились куда ниже Samsung и Apple, снимавших все сливки с богатого глобального рынка смартфонов. В Xiaomi при этом хотели сохранить онлайн-модель продаж: так уже поступала Google со своим Nexus — и не сделала гаджет полноценным конкурентом iPhone или Galaxy.

Но Мильнер, осознавая все проблемы, отодвинул негатив на второй план — настолько он был впечатлен бизнес-«триатлоном» Лей Джуна: Xiaomi, по сути, готова была уделять равновеликое внимание трем рыночным китам — железу, софту и сервисам. «Нельзя сказать, что вы хороши в чем-то одном. Нужно быть лучшим сразу во всем», — постулировал основатель китайской компании.

«Часто амбициозные предприниматели сами не представляют, как достичь завышенных целей, — вспоминает свои впечатления от знакомства Линдфорс. — Но Лей Джун явно имел четкий план».

После встречи трио инвесторов погрузилось в машину — Чу на переднее сиденье, Мильнер и Линдфорс на заднее — и, пока автомобиль стоял в пекинских пробках, перебивая друг друга, принялось живо обсуждать итоги переговоров. «Мы проанализировали все возможные сценарии развития бизнеса под началом Лей Джуна», — описывает руководитель гонконгского офиса DST.

Решающее слово было за Мильнером. «Я по-настоящему хочу инвестировать в эту компанию», — резюмировал он. Лей Джун позднее признавался, что даже не надеялся на согласие такого маститого фонда, как DST, вкладывать в его авантюрный проект. После нескольких месяцев due diligence Мильнер и команда в серию раундов, включая три эксклюзивных, инвестировали в Xiaomi $500 млн.

Как ему удалось добиться эксклюзивных прав на инвестирование в самый прогрессирующий стартап КНР?

«Возможно, никто не верил в эту компанию так, как мы? — уклончиво отвечает Мильнер и тут же присовокупляет свою мантру. — Чтобы доверять друг другу, вы должны быть близки».

С Лей Джуном инвестор действительно остается близок как мало с кем из своих деловых партнеров. Они встречаются по десять раз за год, обычно «на территории» китайского бизнесмена. Разговоры начинаются с обсуждения мелочей, а завершаются дискуссиями о больших идеях. В 2014-м Мильнер подарил Лей Джуну миниатюрную модель Вселенной — как символ их доверительных бесед.

Вечные ценности

В интервью Forbes Мильнер как обычно скуп на рассказы о секретах принятия инвестиционных решений. Китайская кампания, по его словам, логично вытекала из того, что страна «была близка к тому, чтобы встроиться в глобальный ландшафт». Предприниматели, которые имеют шанс привлечь деньги DST, должны быть нацелены на то, чтобы изменить мир в ближайшие десять-двадцать лет, говорит инвестор.

В свои 53 Мильнер успел досконально изучить и Кремниевую долину, и Китай, так что уже сам затрудняется сказать, какое место он считает домом, хотя у него есть недвижимость в России, Израиле и США. «Когда путешествуешь по 200 дней в год, возникает странное чувство, будто ты не привязан ни к одному из мест, — жестикулируя, объясняет миллиардер. — В буквальном смысле!»

Глобальный взгляд на вещи трансформируется в главное хобби Мильнера — вопросы происхождения и будущего Вселенной, — которое инвестор называет своей «миссией». Несколько лет назад он придумал премию за научные достижения Breakthrough Prize и с тех пор каждый год проводит торжественную церемонию — аналог «Оскара» для ученых. В 2014-м потрясенные и смущенные лауреаты поднимались на сцену, чтобы получать сертификаты на $3 млн из рук голливудских звезд Бенедикта Камбербэтча и Кэйт Бэкинсэйл.

Но премия — это лишь публичная часть неординарной деятельности Мильнера-мецената. Его другой, не менее важный проект — финансирование некоммерческой организации под названием «Институт глобального мозга» (Global Brain Institute). Инвестор с оптимизмом относится к будущему искусственного интеллекта, в отличие от Элона Маска, Билла Гейтса и Стивена Хокинга: он считает, что компьютеры никогда не станут полностью автономны, а прогресс толкает нас к изобретению симбиоза мозга компьютера и человека.

Фрэнсис Хейлайен, седовласый бельгийский гений от кибернетики, уже работает над первой математической моделью «глобального мозга» — на пятилетний грант Мильнера в €1,5 млн. Они познакомились в 2011-м, в перерыве между китайскими марш-бросками инвестора. Когда Хейлайен получил письмо за подписью Мильнера, он подумал, что это спам. «Не верилось, что мне может писать миллиардер», — шутит ученый.

В итоге он ответил Мильнеру — и уже совсем скоро ел лазанью в отеле Amigo, любимом брюссельском убежище инвестора, за двухчасовой беседой о своей научной деятельности. Миллиардер согласился профинансировать команду Хейлайена в обмен на обещание разработать уникальную модель-симулятор мозга-симбиоза. Исследования длятся четвертый год. Хейлайен раз или два в год общается с Мильнером по видеоконференц-связи, а также подает заказчику проекта полугодовые отчеты.

Почему инвестора так интересуют большие идеи? Хейлайен предполагает, что с помощью его работ основатель DST надеется изобрести уникальную модель прогнозирования. Важен также культурный бэкграунд: ученый вспоминает, что другой его коллега из России не менее сильно привязан к «большим теориям», которые комплексно объясняют сложные системы.

«Русские любят философию, которая может объяснить все», — говорит математик.

Мильнер не рефлексирует на свой счет так же глубокомысленно. Для его работы главное — встретить правильного человека, а значит, нужно всегда оказываться в правильном месте в правильное время. «Инвестиции — это очень трудно, — подытоживает миллиардер. — Здесь нет универсальных ответов. Если бы существовала единая формула успеха, инвестициями бы занимались все».

Россия. Китай > СМИ, ИТ > forbes.ru, 3 апреля 2015 > № 1336899 Юрий Мильнер


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 27 декабря 2013 > № 974858 Юрий Мильнер

Филантроп года. Юрий Мильнер

Валерий Игуменов, заместитель главного редактора Forbes

Главный российский интернет-инвестор умеет реализовывать крупные и социально значимые благотворительные проекты

Словарь иностранных слов определяет интуицию как «отгадывание факта или явления, не основывающееся на данных рассудка, а являющееся результатом настолько легких, неуловимых впечатлений, что источник уверенности не может быть указан». Успешных бизнесменов, полагающихся на интуицию, в мире немало; хватает их и в России. Но главный российский технологический инвестор Юрий Мильнер к их числу не относится: история его вложений в интернет не содержит внезапных озарений или непредсказуемых поворотов. Расчет, еще раз расчет — вот суть стратегии фондов DST.

Претенденты

Владимир Потанин

Первым из российских предпринимателей присоединился к глобальной инициативе Билла Гейтса и Уоррена Баффетта Giving Pledge («Клятва дарения»), которая предполагает передачу на благотворительность не менее 50% состояния. В этом уже поклялись Майкл Блумберг, Дэвид Рокфеллер, Джордж Лукас и многие другие.

Роман Абрамович

За последние три года выделил на благотворительность больше всех российских бизнесменов — $310 млн. По данным Bloomberg, $98 млн из них пошли на поддержку инфраструктуры и гуманитарных проектов на Чукотке.

Филантропией Мильнер занимается так же, как бизнесом, — продуманно и расчетливо.

В 2012 году он учредил свою первую благотворительную премию за достижения в области фундаментальной физики, раздав девять наград в размере $3 млн каждая ученым из разных стран. Это было красиво — успешный бизнесмен награждает своих бывших собратьев по науке (по первому образованию Мильнер — физик-теоретик), расчетливо — пусть по престижу премия и не сравнится с Нобелевской, но в денежном выражении она вдвое больше, и технологично — будущих лауреатов будут выбирать предыдущие лауреаты.

Четыре года назад имя Мильнера на Западе не знал почти никто. Когда весной 2009 года невесть откуда взявшийся DST Global купил акции социальной сети Facebook, очень многие в местной тусовке отнеслись к приходу «русских» денег в Кремниевую долину скептически. Кто эти люди, почему они оценивают сеть в $10 млрд и не вредят ли они тем самым всему рынку — вопросов было много. Три года спустя, когда фонд продавал часть купленных акций на IPO Facebook при цене компании $104 млрд, о DST говорили с восторгом, а Мильнера знали все.

Но до недавнего времени у Мильнера была одна проблема, к которой он относился болезненно: его воспринимали как «приложение» к деньгам Алишера Усманова, основного инвестора Mail.ru Group и первых проектов фондов DST. Мильнеру был нужен статус самостоятельного игрока. 

С самого начала инвестирования в Америке Мильнеру пришлось стать на порядок более открытым человеком, чем раньше: он раздавал интервью, посещал конференции и выступал на публичных мероприятиях. В Кремниевой долине полно людей с более яркой харизмой, но Мильнера слушали: у его есть доказанная история успеха. Он сумел привлечь новых инвесторов — большая часть фонда DST Global II принадлежит международным институциональным инвесторам, а не олигарху с неоднозначной репутацией.

Плюс это тот самый парень, который учредил премию для физиков, ну вы знаете, для настоящих Шелдонов Куперов.

Новый благотворительный проект Мильнера безупречен: в 2013 году он стал одним из учредителей фонда Breakthrough Prize in Life Sciences Foundation, присудившего первые 11 премий по $3 млн «за передовые достижения в области медицинских исследований». Среди лауреатов онкологи, неврологи, нейробиологи, генетики, работающие на переднем крае борьбы со смертельными болезнями.

А партнерами Мильнера в фонде стали лучшие люди мировой технологической отрасли: глава совета директоров Apple Арт Левинсон, один из основателей Google Сергей Брин с женой Анной Войжитски, основатель Facebook Марк Цукерберг с женой Присциллой Чан. Членство в этом своего рода элитном клубе бизнесу Мильнера не помешает. Но кто сказал, что личные интересы обязательно должны вступать в конфликт с интересами общества? 

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 27 декабря 2013 > № 974858 Юрий Мильнер


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 24 октября 2013 > № 935818 Юрий Мильнер

ЮРИЙ МИЛЬНЕР: "У МИЛЛИАРДОВ ЛЮДЕЙ НЕТ НАВЫКОВ ПОВЫШЕНИЯ ЭФФЕКТИВНОСТИ"

Валерий Игуменов заместитель главного редактора Forbes

В интервью Forbes венчурный капиталист "№"1 рассказал о перспективах и рисках развития глобального интернета

- Почему фонды DST продолжают инвестировать только в интернет, почему не в другие технологичные отрасли?

- Тема интернета продолжает быть для нас интересной. Если бы это было не так, мы бы сейчас думали о каких-то других секторах. Но нам интересно влияние интернета на другие сектора экономики, в которые мы не инвестируем. Часть цифр, которые я хочу привести, это наши оценки, часть - из последнего обзора McKinsey. Речь идет о 2020 годе - мы обязаны смотреть вперед, потому что в этом состоит суть венчурного инвестирования, приходится ждать.

Около 5 млрд человек онлайн через 5-7 лет плюс 20 млрд устройств - это очень интересный прогноз, который часто недооценивается. Часы, холодильники, телевизоры, очки и прочее, прочее - все, что не телефоны, это тоже надо посчитать, потому что эти устройства будут частью одной большой информационной сети. То есть 25 млрд единиц людей и устройств будет подключено к интернету в 2020 году. Это будет самая крупная рекламная платформа, больше чем телевидение, с бюджетом $200 млрд в год.

Около 20% розничной торговли переместится в интернет - сейчас в среднем по миру менее 10%. Есть страны, где уже 25%, например в Англии. 20% - это консервативная оценка, будут страны, где этот показатель будет намного выше, например в Скандинавии. Но если взять и Кению, и Россию, и Америку, то это около 20%. В России будет больше - безусловно, Россия очень продвинутый рынок в этом смысле.

Капитализация всех интернет-компаний в мире достигнет $3 трлн, сейчас это примерно $1 трлн. Мировой ВВП сейчас - это около $70 трлн. Мы ожидаем своего рода прилива, который поднимает все лодки, какие-то лодки выше, какие-то ниже, но прилив все равно мощный. Не менее 50 интернет-компаний будут иметь капитализацию $5 млрд и более. Это и есть потенциальные объекты инвестирования. Сейчас их меньше 20 в мире и две в России - "Яндекс" и Mail. В этом смысле, кстати, Россия очень успешная страна, самая успешная в Европе. Если взять все европейские интернет-компании, на первом месте "Яндекс", на втором месте - Mail.ru Group. В каком еще секторе экономики, если не брать ресурсные сектора, Россия лидирует в Европе? Только в интернете.

- Это объясняется, видимо, языком?

- Почему? Есть Германия, большая страна, 80 млн, там ВВП на душу населения выше. Казалось бы, но нет - в Германии полностью доминируют американские компании. И потом, кто-то в Европе мог бы рано начать и сделать глобальный проект на многих языках. Есть же Facebook на всех языках, Google. Но тут, видимо, нужно не только это, тут нужны очень сильные программисты, которые в России есть. И пусть даже некоторые покинули страну, тех, кто остался в России, все равно хватает, чтобы поддерживать это лидерство. Здесь нужен, наверное, предпринимательский драйв, который в России в среднем выше, чем в Европе, по нашим ощущениям. Здесь многие факторы работают в нашу пользу.

Компании, которые в будущем подорожают до $5 млрд и более, уже созданы, и мы пытаемся понять, кто они. Как нам кажется, мы уже вложили в некоторые из них - в Spotify, Airbnb. Сколько стоит Twitter, мы узнаем уже скоро. Есть и другие компании, которые имеют шанс войти в этот клуб.

Есть интересный факт, который даже для меня оказался неожиданным: в глобальном ВВП интернет занимает долю, которая составляет половину от энергетики, включая нефтянку и остальное.

- Вам не кажется, что эта доля переоценена?

- Это McKinsey, это не мы (смеется). Нас это радует: видимо, в мире появляется интеллектуальная экономика.

- Интернет - это же воздух, если так посмотреть.

- Интернет - это эффективность, а не воздух. Интернет - это бизнесы, которые растут потому, что все соединены со всеми. Возникает вопрос, а какие бизнесы можно построить на базе всеобщих связей? Первое, что приходит в голову, это информация. Давайте всю информацию сделаем доступной - хорошая мысль. Google решил эту проблему глобально, более того, Google стал частью нашего мозга. Мы аутсорсили часть своего мозга этой компании. Мне не надо помнить, когда была война с Наполеоном, походы Александра и так далее. Я сегодня утром в разговоре с кем-то спросил - "со щитом или на щите"? Сказал, что это было римское высказывание, но был не уверен, оказалось, это Спарта, Древняя Греция. Проверить заняло 10 секунд.

- Да, мы вот только что смотрели мировой ВВП.

- Да. То есть фундаментальная проблема доступности информации была решена за счет технологии. Представьте себе, насколько это увеличило производительность людей, во всех областях. Этот простой факт, что можно найти что-то очень быстро, - это революция. Сколько стоит сервис, который позволяет найти информацию с такой скоростью? Сегодня он стоит $300 млрд, но он может стоить и $1 трлн, если посмотреть, насколько это важная функция. Сколько стоит часть мозга всех людей? Особенно если там будет элемент искусственного интеллекта, к чему все идет. Если он будет, допустим, предполагать, что нам интересно, основываясь на том, что мы уже спрашивали. Или Facebook, зная, что нам нравится или не нравится, будет нам что-то предлагать? Сколько стоит искусственный интеллект - думаю, больше, чем все, с чем мы имели дело до сих пор. Это настолько драматически меняет мыслительный процесс, что будет стоить очень дорого.

Или, Amazon - 150 млн товарных позиций в одном месте, причем дешево. Сколько стоит для экономики прозрачность цен? Это же невероятная сила. Если раньше какой-то человек мог существовать на том, что он приезжал в город А, большой, покупал там что-то и привозил в город Б, маленький, и как-то содержал семью, то сейчас это все оптимизировано. Соответственно, огромное количество добавочной стоимости концентрируется

в небольшом количестве компаний. Все эти посредники, которые возили из точки А в точку Б, - это теперь Amazon.

- Посредники теперь будут работать на Amazon?

- Или не будут работать вообще. И это самая большая проблема, которая меня беспокоит. Здесь масса плюсов, их мы уже все перечислили, но есть огромный потенциальный минус - структурная безработица. Не все готовы к эффективности, значительная часть людей привыкла к неэффективности. У миллиардов людей нет навыков повышения эффективности. Возникает огромное давление на эти группы населения, и все происходит с невероятной скоростью. Проблема в скорости, потому что если раньше все изменения были медленными, мы могли перестраиваться поколениями, то теперь скорость увеличения этой эффективности, как мне кажется, может привести к структурным проблемам. По нашим расчетам, в секторе розничной торговли в Америке только из-за существования Amazon 100 000 рабочих мест теряется в год.

- Это уже вторая волна, получается, после глобального перераспределения труда.

- Да, это все очень серьезно, мне кажется. И структурная безработица - это большая и не для всех ясная проблема. Пройдя сегодняшний кризис, вернемся ли мы на тот уровень занятости, который был раньше? В Европе гигантская безработица среди молодежи, в среднем 23%, а в некоторых странах доходит до 50% - невероятные цифры. Речь идет о том, чтобы переучиваться, но если человек работает в магазине, у кассового аппарата? В общем, как-то чуть-чуть страшно. Это серьезно, потому что фактически государство должно будет поддерживать всех этих людей. И это некое социальное давление. У каждого большого тренда есть свои плюсы и минусы.

И самое интересное, что все эти интернет-компании - они сами очень эффективные. В Facebook работает около 5000 человек, в Google - 40 000 человек. С точки зрения таких глобальных вещей, которыми они занимаются, это очень немного. То есть они очень эффективные по показателю выручки на одного сотрудника.

По нашим подсчетам, это примерно $1 млн на работника, в то время как в других секторах этот показатель значительно меньше. То есть они, безусловно, создают рабочие места, но не в таком количестве, чтобы регулировать занятость. Мы, конечно, инвестируем в лидеров, но я в последнее время часто задумываюсь о последствиях. Особенно в связи с non-profit деятельностью, которой

я занялся два года назад [Мильнер учредил ежегодные премии за исследования в области фундаментальной физики и медицины размером $3 млн каждая. - Forbes].

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 24 октября 2013 > № 935818 Юрий Мильнер


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter