Всего новостей: 2552687, выбрано 1 за 0.006 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Минаев Сергей в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаМеталлургия, горнодобычаГосбюджет, налоги, ценыНефть, газ, угольФинансы, банкиСМИ, ИТвсе
Россия > Внешэкономсвязи, политика > snob.ru, 17 августа 2015 > № 1612996 Сергей Минаев

СкрепLess

Ксения Собчак поговорила с Сергеем Минаевым — писателем, журналистом, виноторговцем, владельцем пяти ресторанов «Хлеб и вино» — о том, как сложно в нашей непонятной ситуации оставаться несгибаемым государственником-сурковцем

Если когда-нибудь в трудах историков зайдет речь о нашем 2015-м, возможно, кто-то из них упомянет, что в ту пору на медийных просторах Москвы издали были заметны «люди Суркова» и «люди Володина». На что были похожи эти самые «люди Володина» — фиг знает, об этом и думать не хочется. А вот каковы были сурковцы, потомкам понять будет несложно: точь-в-точь как Сергей Минаев.

Автор бессмертного бестселлера «Духless», тележурналист, виноторговец и с недавних пор ресторатор воплотил в себе все, что мы — люди 2015 года — понимаем под этим термином. Как все сурковцы, Минаев умен и циничен. Слишком умен и циничен, чтобы хвалить что бы то ни было, включая власть. Его ответ хулителям российского государства неожиданен и парадоксален: «Да вы сами такое же говно». Определенной доле обывателей такой подход к жизни импонирует: это звучит все же как-то трезвее и мужественнее, чем сладкие напевы о сакральности того-сего.

Однако, похоже, сурковщина вышла из фавора. У меня сложилось впечатление, что Минаев понимает это как никто другой: уяснив, что даже он не может пробить эту стену сакрального мракобесия, наш герой незаметно отполз из медийного пространства на стезю тихого ресторатора. Даже в названии его заведений — «Хлеб и вино» — мне слышится прозрачная литературная аллюзия: странное время лучше переждать там, где «вместо слабых мира этого и сильных — лишь согласное гуденье насекомых». Ну что ж, разные пути побуждают людей к углубленному занятию бизнесом, и мне как ведущему нашей бизнес-рубрики ничего не оставалось, как встретиться с Сергеем и попытаться проникнуть в его душу. Среди согласного гуденья посетителей «Хлеба и вина» и состоялся наш с ним разговор.

Эфир, вино и книги

Сноб: Структура твоих занятий представляет три основные этапа жизни — это винный бизнес, книги, телевидение. Что из этого приносит тебе основной доход, а что ты делаешь из интереса?

Я являюсь акционером компании «МБГ» — очень крупного поставщика шампанского и вина, и по деньгам это первый бизнес. На втором месте — сценарии и авторские права. Наверное, они где-то рядом с телевидением. А книги сейчас не приносят практически ничего. Хотя я на них заработал порядка двух миллионов долларов.

Сноб: То есть «МБГ» — это основной бизнес, а все остальное — это сделать Владиславу Юрьевичу приятно, условно говоря? Книги и телевидение не приносят больших денег?

Слушай, но я же никогда не работал в телеке с точки зрения шоу-бизнеса, где совершенно другие гонорары и совершенно другая частота выхода в эфир.

Сноб: Но если мои источники не врут, на НТВ ты получал неплохо, тридцаточку в месяц.

Да, прилично, но не столько, сколько ты получала за «Дом-2». У тебя была другая частота выхода в эфир. Для меня телевидение всегда было раз в неделю, но сороковочка уверенно выходила.

Сноб: Для эфира раз в неделю это очень круто. Сейчас меньше?

Это другой канал, и это, конечно, в разы меньше. Для меня это несопоставимые суммы.

Сноб: Насколько я знаю, ты закончил историко-архивный институт по настоянию мамы, которая работала в управлении архивов Москвы. Я читала, что первые деньги ты заработал на водке «Распутин». Это правда?

Мы фарцовку на Арбате считаем? Это были приличные деньги. Представляешь, в какой-то момент соседи маме говорят, что я от ресторана «Прага» на такси приезжаю. В 15 лет. А потом она у меня в кармане находит пачку валюты — например, 120 долларов мелкими купюрами.

Сноб: Это как бы десяточка по 88-й статье?

Ну, мне 15 лет было — малолетка! Это уже был 1989 год. Стали платить ментам, появились крепкие парни в спортивных костюмах. Фарцевал джинсами, продавал шкатулки на Арбате: Палех, Жостово, Федоскино. То есть вполне себе такой историко-архивный.

Сноб: Сергей, сейчас ты стал большим бизнесменом...

Ну, не таким уж большим.

Сноб: У меня есть теория, что предпринимательство неизбежно приводит человека к либеральным взглядам. Человек, который всю жизнь принимает ответственные решения, понимает, что такое управлять людьми, по сути, всегда носитель либеральных ценностей. Я веду рубрику и два года уже беру интервью у предпринимателей. Мой опыт тоже это подтверждает. Ты начинаешь заниматься своим делом — ты становишься либералом.

Дело не в либерализме. Становясь собственником, ты перестаешь исповедовать патерналистские ценности. А патернализм и либерализм — это вещи из разных плоскостей. Начиная свой бизнес, я должен поддерживать ЛГБТ? ЛГБТ — это либеральные ценности.

Сноб: Мой вопрос о том, как ты можешь, будучи предпринимателем, поддерживать патернализм, то есть госрегулирование твоего бизнеса вместо конкурентного фритрейдерства? В этом есть противоречие. Как ты можешь поддерживать государство со всеми его проявлениями, со сложной системой налогов, с новыми санкциями, которые влияют на бизнес? На мой они влияют точно. Как я могу быть государственником?!

А как на тебя санкции повлияли?

Сноб: Сразу плюс 30% от цены: закупка всех салатов, рыбы…

Ты хочешь сказать, что отечественные салаты тоже подорожали? У тебя ведь есть выбор между рукколой от Новикова и подорожавшей привозной рукколой.

Сноб: Привозная руккола поднялась на 30%. Какой смысл Новикову держать ту же цену? Конечно, он поднимает.

То есть Новиков совершил в данный момент спекулятивную сделку.

Сноб: И правильно сделал, я бы на его месте сделала то же самое.

Вот в этот момент ФАС должна была принять антитрестовское законодательство и сказать: ребята, мы закрыли рынок, мы сделали протекционистский акт, да, он был продиктован политикой, но это не важно. Теперь все импортное будет стоить в пять раз дороже. Вы больше не зависите от импортных компонентов, вы зависите только от собственной воли. Если вы поднимете цены выше, чем на 15%, вы будете иметь проблемы с законом. Прямо вот так конкретно прописать. Вот как это делается, когда говоришь о либеральных ценностях.

Сноб: На 15% — не важно, все равно факт остается фактом. Любые санкции, любые протекционистские законы, все, что противоречит либеральной модели экономики, должно тебя как предпринимателя раздражать.

Я тебе уже говорил, что если государство не будет защищать свои интересы, если не будет Крыма, если не будет гражданской ответственности, то никакие телки не будут никакого вина пить. Государство просто перестанет существовать. Я в это безусловно верю. Я уверяю, если мы сейчас начнем размениваться на пармезан, мы потеряем страну.

Сноб: Идеальный мир совершенно другой, ну честно. Чтобы внутри была либеральная экономика, рынок, конкуренция, а снаружи — жесткий ****ец, Крым и пошли вы на ***. Я понимаю, что это «внутри» не вяжется со «снаружи», но вот такой мой идеальный мир. Я понимаю, что так не бывает, но я так хочу.

Понятно. Ты хочешь, чтобы телка с пятым размером сисек и накачанными губами обсуждала с тобой Канта.

Круторог на канале «Радонеж»

Сноб: Мне кажется, что ты человек очень умный и последовательно отстаивающий свою позицию. Пять лет назад ты защищал определенные ценности и определенные решения, и тебе было с этим абсолютно комфортно. Но с тобой, на мой взгляд, совершенно точно должны были происходить те метаморфозы, которые я вижу, например, у Шевченко: да-да, я за все это, но чем дальше в лес, тем настолько жирнее партизаны, что уже самому чуть-чуть страшно. У тебя нет такого ощущения?

У меня есть другие ощущения. Я совершенно против того, чтобы поп Дмитрий Смирнов вторгался на фестиваль «Серебряного дождя», это просто дикость! Попа надо прямо натурально сажать! Я против этого.

Сноб: Но это же часть той фигни. Это часть духовных скреп.

Ты сейчас пытаешься сделать меня ответственным за любого депутата областной Думы.

Сноб: За Смирнова — точно, это часть «духовных скреп».

У меня нет с ним общих духовных скреп никаких. Я не врываюсь на фестивали. Ты считаешь, что Владимир Владимирович поддерживает такие вещи?

Сноб: А то, что ты, интеллектуал, человек умный, модный, современный, находишься в одной компании с Кургиняном, Соловьевым, Хирургом-Залдостановым, тебя это не смущает? Ты понимаешь, что ты с Хирургом одних взглядов?

Ну подожди! Мы с ним не пересекались. Лагерь же тоже неоднороден. Вот у вас в лагере есть ты, а есть Евгения Марковна Альбац, Александр Рыклин, Дзядко. Вот смотри, поезд Москва — Владик. С кем ты поедешь в одном купе — с Хирургом или с Тимой Дзядко? Конечно, с Хирургом!

Сноб: Нет, ну скажи мне честно. У тебя нет такого, что ты все равно внутренне как-то о******ешь от режима в стране и говоришь: «Ребят, я вообще-то как-то за вас, но вы не правы»?

Ксюх, а я дальше начну рассуждать: да, мы не правы. Не надо вводить контрсанкции. Наоборот: они — санкции, а мы еще больше рынок откроем. Мы им отдадим Крым! Ну вот, по факту, куда я продвинусь на этом пути? Потом мне надо будет «ахеджачить»: «Простите меня, люди добрые!»

Сноб: А что плохого в том, чтобы просить прощения? Мне кажется, это очень очищает любого человека и любое государство.

Значит, Ксения Анатольевна, давай так: про очищение мы с тобой поговорим в другой раз, когда будет программа «Наш круторог» на канале «Радонеж». Я тебе хочу сказать, что этот путь покаяния перед лохами, ублюдками, кровопийцами...

Сноб: Не важно, перед кем — ты же покаяние для себя совершаешь.

Нет никакого покаяния для себя, нет и никогда не будет.

Сноб: Как завещала нам наша православная церковь.

Я не буду каяться перед людьми, которые сначала вступали в фашистские сделки с режимом Каддафи, принимали от него деньги на свои избирательные кампании, как Саркози, а потом объявили его режим чуть ли не фашистским и уничтожили его. Я не буду перед ними каяться никогда в жизни. Не надо ***ни вот этой — «перед собой». Перед собой я чист. Я не убивал, не предавал, не нарушал. У меня абсолютно чистая пацанская эстетика.

Сноб: Германия — прекрасный пример очищения через покаяние. Вот путь, на мой взгляд, достойный восхищения. Люди, которые поколениями раскаиваются.

Евгения Марковна! Евгения Марковна! Прекратите!

Сноб: При этом они выстроили офигенное государство.

Евгения Марковна, я прошу вас! Конечно, если их спросить на улице, каждый третий бюргер тебе скажет ровно это. Но на самом деле, в душе они никогда не простят этого национального унижения, никогда в жизни! Никогда!

Сноб: Ты так считаешь?

Я уверен в этом! Нет там никакой искренности! Это политика. И Крым — это политика. И мы будем преследовать свои интересы, пока либо мы не *****ся, либо они, вот и все.

Сноб: А у нас шансов *****ся гораздо больше.

Не согласен с тобой.

Сноб: А может быть чужая страна в зоне твоих интересов? Это ты стянул канделябр из чужого горящего дома.

Вы что, *****сь? Ты была в Крыму? Вы с людьми общались? Кто сам к нам пришел, как его выгонять?!

Сноб: Они пока не поняли, в какой ***** они попали.

Стоп! Они здесь? Рады?

Сноб: Они пока не понимают.

Референдум прошел, ****. Чики-пики, ****. А дальше мы как-нибудь разрулим.

Сноб: Помнишь, как разрулились Эльзас и Лотарингия?

Очень хорошо помню. Немцы отторгли их от территории Франции, как от нас отторгли Крым.

Сноб: То есть Третья мировая?

Ксюх, я боюсь другого. Я думаю, ты права, война будет большая. Она будет, конечно, не по поводу Украины. Она будет глобальной.

Сноб: Тебе не кажется, что это главный ***** на самом деле?

Сноб: Подожди секундочку. Давай так: Сергей Минаев выходит на улицу в ресторан «Хлеб и вино». Идет навстречу Валуев. Сергей Минаев, который ходит два-три раза в неделю в спортзал, говорит: «Валуев, ты пидорас». Валуев вначале проходит мимо, надо отдать ему должное. Но Минаев не отстает. В какой-то момент Валуев обернулся и дал Минаеву *****.

Нет, Ксения, это полная ерунда. Изначально совершенно другой расклад. Вот моя летняя площадка, вот соседний ресторан, владелец которого Валуев. И вот он четыре стула здесь ставит и говорит: «Слышь, ***, здесь будут мои гости». И вот в этот момент либо я бью его стулом...

Сноб: Потом он разнесет весь ресторан, где сидят телки, которые вообще не виноваты. Почему телки в твоем ресторане должны быть заложниками твоей драки с Валуевым?

Ты вообще не то говоришь! Если Валуев идет по улице, и я кричу ему, что он пидорас, то пидорас здесь я. Никому нельзя ничего просто так крикнуть. Вот когда залезают в твою зону интересов, ты должен отвечать.

Сноб: Я вот не готова драться с тобой, потому что ты физически меня гораздо сильнее. Это бессмысленно. Я, в отличие от Владимира Владимировича Путина, который решил драться с Америкой, — сверхдержавой с ВВП, превышающим наш в 12 раз — не готова драться с человеком, в физическом плане меня сильнее.

В этом твоя проблема, понимаешь? Вот Спарта была готова драться. А ты не готова.

Сноб: Нельзя драться с противником, чьи силы превосходят твои в разы.

Да прямо! Ксюх, все можно! Можно унизиться, а можно умереть, вот и все. Я тебе серьезно говорю.

Сноб: Можно и не унижаться, и не умирать. Не все же может решить драка.

Ксюх, да все может решить!

Сноб: Это ваша брутальная херня, вот эта, мужская. Мир должен быть женским! Я считаю, что этот мир в том числе путинский, потому что он мужской. Все хорошее происходит благодаря женщинам.

Мать, ты ******? Все, и хорошее и плохое — все происходит из-за женщин. Ты пойми: никому ничего было бы не нужно, ни «Хлеб и вино», ни Крым, если бы не было женщин.

Сноб: Ну, тогда давай вернемся к бизнесу. У нас же бизнес — главная тема.

Главная тема

Сноб: Когда в прошлом году 16 декабря евро вырос до 100 рублей, у вас была паника? Вы понимали, что бизнес рушится?

Когда все взорвалось, мы не поднимали цены, потому что рынок запаниковал, и попытками компенсировать курсовые разницы подъемом цен ты просто собьешь себе спрос. Мы держались так, наверное, неделю, с 12 декабря, когда все началось. А когда17–20 декабря был второй скачок, мы остановили продажи. До Нового года мы ничего не отгружали, потому что то, что ты продаешь, моментально отражается гигантской курсовой разницей. В январе мы начали думать, как выходить из этой ситуации. Мы изменили структуру портфеля, стали привозить много дешевых вин. Полка в супермаркете сразу рухнула, моментально. Рестораны просели, люди стали пить больше дома.

Сноб: Насколько выросли цены на вина за год, с июля по июль?

Статистика скажет о 25-процентном росте, а я думаю, что в реальности цена на вино выросла на 30%. Это очень много!

Сноб: Все, кто путешествует в Европу, знают, что бутылка вина, которое стоит 10 евро в Европе, здесь будет стоить в 5–10 раз больше. Кто забирает эту разницу, как это происходит?

Структура такая. 10 долларов — цена покупки у производителя (Италия или Франция). Доставка, страховка, уплата таможенных сборов, пошлин — 17-18 долларов. Дальше идет маржа дистрибьютора — как правило, 100–120%. 36 долларов — это цена просекко. После ты продаешь это вино в ресторан, где его маржа вырастает в 2,5—4 раза.

Сноб: Я хочу спросить тебя про коррупцию в ресторанах. Я недавно говорила с хозяином «Белой дачи» Семеновым, он как раз купил шато во Франции, рассказывал мне про то, как он пытается со своим вином пробиться на российский рынок, и насколько это коррумпированная история. Ты с этим сталкиваешься?

Я хочу сказать, что ни одно вино, которое продается в любом московском ресторане, не продается без бюджетов. Ты владелец ресторана, я прихожу и говорю: «Вот мой винный ассортимент». Они говорят: «Вы хотите у нас получить 20% винной карты? Это будет стоить столько-то денег». Чтобы получить место в винной карте, надо заплатить. Такого нет ни в одной европейской стране.

Сноб: Ты считаешь, что это правильно?

Я не считаю, что это правильно. Если бы у нас были антитрестовские законы, они в первую очередь наказали бы LVMH (собственника брендов шампанского Moet Chandon, Ruinart, и других) который, имея за спиной бэк-офис во Франции, просто устлал деньгами весь рынок и закрыл вопрос с шампанским. Безусловно, коррупция сегодня есть, но в «Хлеб и вино» мы поставляем себе вино сами. Нам ничего не нужно, мы на сто процентов сами себя обеспечиваем.

Сноб: А почему такая система здесь сложилась? Это же все абсолютно коррупционные схемы, по сути дела.

Нет, коррупционная — это когда ты сомелье напрямую платишь, в обход владельцев ресторана. А в России сложились такие условия игры. Потому что ретейлеры — сильнейшие лоббисты. Во Франции есть законодательство, запрещающее это делать. А здесь нет законов, которые запрещают производителям оплачивать присутствие их товаров в винных картах ресторанов или супермаркетах. Было принято какое-то ограничение, что ретро-бонусы должны быть не больше 12-15%. И они сказали: да, так и будет. Ретро-бонус будет 12, но еще двадцаточку на маркетинг прикинь. И ты платишь 30%.

Сноб: Винный бизнес ты начинал в компании, которую в середине 90-х годов создал с французскими партнерами?

Не совсем, я ничего не создавал. В 1995 году я пришел работать менеджером в филиал французской компании William Pitters. У них была торговая марка Malesan — это была вторая марка ординарных бордосских вин в мире. Я там проработал до 1998 года, перешел в «МБГ» и через какое-то время стал там партнером.

Сноб: Это же очень необычная история для России — ты пришел туда наемным менеджером и стал партнером. Как так получилось?

Такая история одна на тысячу, на миллион. Это случается очень редко. Почему это произошло? Я могу рассказать тебе, что я очень талантливый, и поэтому мне долю дали, но это все не имеет значения. Мне просто повезло с партнерами —Ирой Фоминой, Валерой Казикаевым и Александром Дорским. Они сказали: вот смотрите, молодой пацан, профессионал. Чтобы он не ***** деньги, давайте его заинтересуем и дадим долю в бизнесе. Я думаю, что в винном бизнесе это единственный случай, да и в больших компаниях такое тоже бывает очень редко. Люди, которые зарабатывают десятки миллионов, очень не любят делиться с менеджерами. Я никогда этого не понимал. Мне казалось, когда топ-менеджеров заинтересовываешь, они эффективнее работают.

Сноб: Какой смысл им было делать тебя партнером, если в России это действительно не принято? Вы просто подружились?

Это люди, у которых всегда был глобальный, европейский взгляд на вещи. Они понимали, что если человеку сделать предложение по опционам, он будет совершенно по-другому рвать когти. И для меня это работало, потому что я тоже всегда так думал. Я действительно был одним из очень успешных топ-менеджеров в винном бизнесе. Но я с таким же успехом мог там проработать еще 15 лет, получая очень приличную зарплату.

Сноб: Какова концепция «Хлеб и вино»? Сколько ресторанов вы собираетесь открыть? Какая цель? Будете продавать потом?

У нас сейчас пять заведений. Мы хотим 10 точек в Москве, две точки в Питере. У нас сейчас порядка 17–20 запросов на франшизу в разных городах России, но мы пока к ней не готовы, займемся этим с сентября. В идеале, конечно, она капитализируется. По бизнес-плану в этом году мы должны открыть пять точек, наверное, мы все и откроем.

Сноб: Мы — это кто?

Я и мой партнер Сергей Комаров, который занимается оперативным управлением.

Сноб: Ты главный собственник?

Есть Валера Казикаев, он основной инвестор. Я и Сергей Комаров являемся операционными партнерами, у нас доли меньше, но приятные.

Сноб: То есть ты не вкладывал свои деньги?

Я вложил свои деньги, но не пропорционально тому, что вложил старший партнер.

Сноб: Сережа, я хочу тебя поздравить с тем, что ты мне не проврался в вопросе, в котором, по моей логике, ты должен был провраться.

А что я тебе должен был сказать? А, ты думала, что я скажу, что я открыл это все на свои деньги, да? Нет, нет. Я тебе сказал сразу: есть партнеры, инвесторы. У меня здесь доля значительная, но не мажоритарная.

Сноб: Смотри, я очень внимательно изучила вашу структуру собственности. Есть несколько юрлиц: «МБГ», «МБ Группа "Импэкс"», «Миллениум». По официальным данным, до 2011 года тебе принадлежало около 30% компании «Миллениум», а после 2011 года владельцы ушли в кипрские и виргинские офшоры. В связи с этим у меня вопрос: ты же поддерживаешь государственную политику, почему структура собственности компаний настолько запутанная? И почему с 2011 года все партнеры ушли в офшор?

Ни *** себе, ****, ****** можно! Я сейчас по очереди все начну тебе рассказывать. Есть две компании — «МБГ» и «Миллениум». В «МБГ» был пакет брендов. Наступил кризис 2008 года, и наши конкуренты стали сыпаться. Мы заключили контракты с разными другими брендами, которые мы не могли поместить в портфель «МБГ» в силу внутренних противоречий. Например, из Италии у нас был Antinori, мы не могли взять другого итальянского поставщика. И мы открыли компанию «Миллениум», куда все пришли. То есть это было абсолютно операционное решение. Это две независимых структуры, которые продают два разных портфеля. Никакой запутанной структуры собственности здесь нет.

Сноб: А кипрские офшоры для чего?

А можно предъявить эти кипрские офшоры?

Сноб: Сейчас. <Показывает документы> Вот смотри: твои партнеры по «МБГ», если я правильно понимаю. Тут ты не наврал, это тебе прямо зачет. Это Ирина Фомина — единственный человек, которого ты не упомянул. Ифтихар Пиров...

Но он не является партнером.

Сноб: Он был гендиректором и совладельцем «Миллениума», а сейчас владелец компаний, связанных с вашей группой.

Но не партнер же.

Сноб: При этом, если выстроить такой мостик, Ифтихар Пиров возглавлял совет директоров топливо-заправочного комплекса аэропорта Шереметьево, а гендиректором этого комплекса был в то время Валерий Казикаев. До этого Пиров работал в юротделе госкомпании «Совкомфлот», а потом стал соучредителем юридической фирмы «Соколов, Маслов и партнеры», в которой проходил стажировку сын экс-главы «Совкомфлота» и экс-министра транспорта РФ Сергея Франка — Глеб Франк. Глеб Франк — это, как известно, муж дочки Геннадия Тимченко, то есть его зять, который из-за санкции теперь владеет рядом активов Тимченко.

Она пришла с документами! Мне совсем ничего не известно. Я не знаю его биографию. Более того, гендиректором «МБГ» теперь является совершенно другой человек — Козин Владимир Павлович. А Пиров был гендиректором в одной из сервисных компаний. Я не знаю даже, кто эти люди!

Сноб: Ты не знаешь, кто такой Сергей Франк?!

Я вот честно тебе говорю! А-а, ты к Тимченко все это вела? Может быть, ты мне сейчас документы какие-то интересные покажешь? А с кем мы вступали в преступные сделки?

Сноб: Ну давай вернемся к Казикаеву. С 2013 года — советник генерального директора «Роснефти» Игоря Сечина, независимый директор холдинга «Металлинвест» Алишера Усманова. В 2013 году — член совета директоров ОАО «Аэропорт Внуково», первый заместитель генерального директора по стратегическому развитию международного аэропорта Шереметьево. С начала 2000-х до 2012-го года — генеральный директор ЗАО «ТЗК Шереметьево». Дальше — скандал, связанный с Шереметьево и закупками топлива через фирмы-однодневки — ты наверняка читал расследование в «Новой газете». После этого скандала Казикаеву пришлось уйти из компании «ТЗК "Шереметьево"».

Смотри, Казикаев является мужем Ирины Анатольевны Фоминой, которая меня пригласила в этот бизнес. Я знаю его исключительно с семейной стороны. Я не знаю, чем он занимался. Я не знаю структуру его собственности, она меня никогда не волновала. Он никогда не отдавал мне приказы, он никогда не был моим начальником.

Сноб: Тебя не интересовало, откуда у него деньги на этот бизнес?

Ну, слушай, к тебе сейчас придет чувак, скажет: «Я готов вложить в твой бизнес». Тебе не интересно, откуда у него деньги? Казикаев же владеет 55% твоих ресторанов «Хлеб и вино», твоя доля всего 35%.

Когда я пришел в «МБГ», он уже там был. И он занимался когда-то лесом — вот все, что я знаю о его бизнесе. Скандалы, «Новая газета» — об этом я вообще в первый раз слышу. Он никогда не был человеком, который отдавал указания. Он всегда был партнером «МБГ». Вон Сергей Комаров (бывший гендиректор «Контр-ТВ») сидит, он тоже владеет долей в «Хлеб и вино». Зачем мне следить за его жизнью?

Сноб: Ну как? Если я делаю бизнес с человеком, мне интересно, чем он занимается.

Я знаю, что он не бандит, не жулик и не вор. У меня есть знакомые в Москве, которые вполне хорошие рестораторы — партнеры Аркадия Анатольевича Новикова. Я же не знаю, какие у них там дальше дела, меня это совершенно не интересует. Мы же про «Хлеб и вино» говорим, это наш бизнес.

Сноб: Удивительно, что ты никогда не сталкивался с человеком, которого зовут Глеб Франк. Ты его не видел?

Я тебе клянусь мамой. Я в первый раз слышу эту фамилию! Я знаю двух Франков — Анну Франк и Сиднея Франка, который создал водку Grey Goose. Ты для меня сейчас открываешь чарующий мир. Давай так: я тебе дам телефон секретаря Казикаева, ты туда все вопросы адресуешь. Я правда не знаю, о чем ты говоришь.

Сноб: Просто для меня это могло бы стать объяснением, почему Минаев вообще со всей этой фигней связался. Жег с партнерами Тимченко и Сечина столько лет — ну, как бы сам бог велел стать государственником.

Ага, а еще было задание от Администрации Президента убить «Жан-Жак», поэтому первый «Хлеб и вино» мы открыли на Маросейке, рядом с «Жан-Жаком», если ты знаешь. Я, кстати, с Митей Борисовым познакомился на показе «Духless» в Питере. Офигенный чувак. Мы сразу обозначили, что я — пропагандон, а он — либеральный либерал, и четыре часа прообщались.

Ужин с великими

Сноб: Ты не боишься, что в связи с этой всей твоей фигней, с «сурковщиной», тебе закроют визу в Европу? В Дубай будешь ездить?

Ну, не в Дубай — в Таиланд.

Сноб: Тебя не пугает эта перспектива?

Мне неприятно. Ну, как неприятно? Ты вот ходил в ресторан «Вильямс», а тебе сказали: «Ты — сука кремлевская, больше туда ходить не будешь». Ну, жалко, но я переживу. А что мне делать?

Сноб: Ты же знаешь, что сейчас очень многим людям закрывают визы? Пореченкову, например.

Ну а зачем ему надо было в каске «Пресса» стрелять из донецкого аэропорта по украинским позициям? Он что, повстанец? Чего он тогда там не остался? Здесь у меня своя журналистская история. Он надел каску прессы и взял пулемет. После этого хохлы... извините, украинцы, скажут: «Ага! У них любой в каске «Пресса» — террорист! Мы будем теперь в него стрелять!» И погибнут мои коллеги и твои коллеги.

Сноб: То есть в чем-то ты за здравый смысл?

Да это не здравый смысл, это корпоративная солидарность!

Сноб: Скажи, а тебе жалко, что закрылось «Контр-ТВ»? Тебя не душит жаба, что у Габрелянова получилось то, что должно было получиться у вас? Мы же понимаем, что они заняли вашу нишу.

Меня ничего не душит. И они ничего не заняли. Мы строили другое. У нас было огромное количество ток-шоу подготовлено, это был развлекательный проект, а у них информационный проект.

Сноб: Нет, ну признай, что есть такое. Вы могли бы быть на этом месте.

Ксюш, не могли бы! Я всегда отношусь к тому, что не состоялось, как к несостоявшемуся. Вот на месте «Минаев live» никто не может быть — это было лучшее шоу Интернета, и все, точка. А дальше не получилось — в силу разных причин.

Сноб: С другой стороны, что ни делается, все к лучшему. Ты все равно не смог бы заниматься этой фигней в современном мире. Представляешь, тебе Володин бы звонил: «Сережа, тут такая штука — надо поддержать отца Смирнова в его конфликте с радио «Серебряный дождь»...

Понимаешь, вот если бы Вячеслав Викторович позвонил, конечно, я бы поддержал. У меня с Вячеславом Викторовичем великолепные отношения.

Сноб: Лучше, чем с Сурковым?

Я не готов их сравнивать. Это разные люди.

Сноб: Ну с кем тебе комфортнее? Кто тебя лучше понимает? С кем у тебя один и тот же энергетический поток? Допустим, у тебя есть выбор: двухчасовой ужин с Володиным вдвоем при свечах или с Сурковым. Кого ты выберешь?

Конечно, с обоими!

Сноб: Ну ладно, ну ты же сурковский! Ты не володинский. Ты более интеллектуальный, более извращенный, более циничный. Ты про то, что все говно, и как бы я это изобличаю. Ты не прокургиняновский.

Володин тоже не прокургигяновский. Я тебе просто скажу: все эти базары о том, что Володин такой тупой, это полная фигня. Ты же с ним общалась? Ну, скажи, что он не дурак.

Сноб: Я считаю, что он дурак.

Я не знаю, что он тебе предлагал...

Сноб: Предлагать можно по-разному. Можно, как Сурков: пригласить в ресторан, прочитать стихи Бродского, потом немножко Цветаевой, а потом предложить переспать — так, что у некоторых реально возникает желание дать. А когда тебе говорят: «Вот вам косарь, и давайте прямо сейчас под стол, я уже расстегиваюсь» — разве умный человек не поймет, что на это согласятся только совсем не уважающие себя шлюшки?

Это вечный наш с тобой разговор, что Болотный протест был протестом эстетики.

Простые вопросы

Сноб: Давай уже выйдем из идеологической чащи и перейдем к моим заготовленным вопросам. Кто у тебя вызывает наибольшее уважение из крупных рестораторов?

Конечно, Аркаша Новиков. Это человек, к которому я отношусь просто с каким-то благоговейным чувством. И мне безумно нравится то, что он делает.

Сноб: Кто его реальный конкурент, как ты считаешь? Кто номер два?

Я думаю, если мы отбросим большие сети, типа «Шоколадницы» или «Иль Патио», то, наверное, вторые по обороту — это «Гинза». Ресторанный синдикат подсел. И два самых серьезных игрока — это Раппопорт и Тютенков, люди, которые мне безумно импонируют. И хоть я предложил отбросить сети, но в сети нельзя включать «Кофеманию». Это одно из моих любимых заведений, и, конечно, Журавлев — гений.

Сноб: Назови трех бизнесменов, которые тебя восхищают в России.

Аркадий Новиков, безусловно. Алишер Усманов. Третий... Наверное, владелец сети алкогольных магазинов «Красное и белое» Сергей Студенников.

Сноб: Если бы у тебя был миллион долларов, во что бы ты вложил его?

Я бы все про***л. Первый раз этот вопрос у меня возник в институте, когда мы сидели с друзьями и рассуждали: «Вот, если бы у меня был миллион долларов, я бы купил это, потом продал, заработал бы, кэшировался». А я честно говорю: «Я бы про***л».

Сноб: Представь, что у тебя есть волшебная палочка, которая дает возможность изменить любые три закона в России. Что бы это было? Или так: тебя вызывает Владислав Юрьевич Сурков и говорит: «****, вот вертушка, вот Госдума, Валя Матвиенко там сидит уже, ****. Три любых закона».

Я пытаюсь подумать. (Пауза.) Ну, как — ограничить коррупцию. Да его нельзя, такой закон, принять... Я бы освободил малый бизнес от налогов на первые, наверное, года три.

Сноб: У них и так небольшой налог, 6%.

Не важно. Я бы все равно освободил их. Я бы принял какие-то законы, которые бы регулировали приток капитала из-за границы. То есть режим наибольшего благоприятствования для инвестиций в Россию. И я бы сделал несколько свободных экономических зон... Ну, Дальний Восток, понятно, готовится под эту схему. Я бы в Крыму сделал зону свободной торговли. Я бы Гонконг там такой сделал. Мы бы туда увели офисы.

Сноб: У тебя есть возможность убить любой бренд.

Убить?

Сноб: «Макдональдс», например.

Ну, а чем он мне мешает? Нет, это неправильно.

Сноб: Ну, кто тебе мешает в твоем сегменте? Simple, например?

Нас самих все ненавидят. Да это полная фигня. Знаешь, не надо так делать, не надо говорить: «Чтоб они сдохли!»

Сноб: Вот, ты же либерал, я всегда это знала! Любой государственник бы сказал: «Макдональдс» убрать! На фиг «Бургер Кинг»! Все «Едим дома»! Как только мы говорим про бизнес, ты против своей воли становишься либералом.

Ксюш, это не вопрос либерализма! Не надо превращать чужие поражения в свои победы. Simple — мой основной конкурент! Но смерть компании Simple нам ничего не даст. Мы получим больше пространства для рыночного маневра, окончательно офигеем здесь и скажем: «Мы практически монополисты». Не надо! Конкуренция пестует таланты!

Сноб: А, то есть ты это понимаешь?

Конечно, конечно!

Сноб: И при этом ты поддерживаешь то, что происходит в нашей стране, то, что убивает конкуренцию? «Едим дома» убивает конкуренцию!

Все это прогорит, не сможет конкурировать. Честно? Конечно, проект гениальный. Если его правильно сделать, он будет гениальный.

Сноб: Мы сейчас не про «сделать». Мы про «получить бабки от государства, чтобы стать круче «Макдональдса». Сама постановка вопроса тебе кажется нормальной?

Давай так. Я получил 900 миллионов от государства, построил сеть из 180 тысяч аккаунтов и заработал чистой прибыли в первый год миллиардов 25. Это отличный бизнес. А если я получил деньги, открыл десять точек по пути следования первого лица, а все остальное про***л, то это плохой бизнес. Но сама идея — никаких возражений.

Сноб: Сама идея получить деньги — нормальная?

И вернуть потом обратно? Конечно, нормальная. Я получил, создал сильного конкурента и вернул. Меня протекционировали. Я утопически рассуждаю. Я не думаю, что у них получится, правда. Просто потому, что Никита никогда не занимался ресторанами. Если они наймут кого-то — наверное, да. Я, правда, не знаю, зачем ему это надо.

Сноб: Просил брат.

А брату это зачем надо? Ксюх, давай абстрагируемся: нет Михалковых, никого нет. Приходит чувак к Путину и говорит: «Вэ Вэ, я готов создать собственный российский Apple». Ты бы ему дала денег? Допустим, ты реально знаешь, что он создаст. Дала бы?

Сноб: Нет, я бы не дала. Приди, скажи: «Вот, ребят, я создал Apple. Смотрите — вот так кнопочка, раз! Вот так — раз, экранчик! Вот очень удобная панелька! Мне еще не хватает пару ярдов, и это будет по всему миру». Конечно, я дам бабки. Давай вот вино попробуем — оно уже есть. Тогда я могу дать бабки на виноградник. А когда нету вина, на что мне давать деньги?

Анатольевна, знаешь, что меня смущает в тебе всегда? Когда мне говорят наши с тобой товарищи из моего учреждения: «Зачем ты общаешься с этой гребаной лошадью?», — я говорю: «Она офигенная. Она как бы враг, но не до конца». И я всегда говорю, что ты умная, хорошая. Но я же лгу в этот момент, потому что ты иногда рассуждаешь как идиотка! Просто как дура!

Сноб: Почему это идиотка? Я вот приду к тебе с йотафоном...

Не надо мне говорить про этот идиотский йотафон! Я тебе расскажу про компанию «Палантир». Америкосы разрабатывают систему «Палантир». Это такая программа, которая анализирует разные массивы информации и выдает тебе тренды. Palantir Gotham сейчас в известных учреждениях стоят. Они создают компанию за 82 тысячи долларов США, а потом проводят докапитализацию, и неизвестные, неназванные инвесторы им полтора ярда дают. Это кто такие? Понятно, что Пентагон и ЦРУ.

Сноб: Ну и что в этом ужасного?

Они сказали, что у них есть потенция создать эту систему. Им сказали: «Нам это интересно, вот вам бабки».

Сноб: Ну хорошо. У нас пока есть потенция только с*****ть, а не что-то создать.

Кстати о протекционизме, почему ты, Ксюш, отрицаешь, что тебя взяли на «Дом-2», потому что ты — путинская крестница? Ты же бездарность была!

Сноб: Конечно, по протекции! Думала, что бы попросить у крестного? Шоу на первом канале или какую-нибудь дочку «Газпрома» возглавить? И тут гениальная мысль: «Попрошу-ка "Дом-2"!»

Россия > Внешэкономсвязи, политика > snob.ru, 17 августа 2015 > № 1612996 Сергей Минаев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter