Всего новостей: 2553970, выбрано 6 за 0.021 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Морозов Александр в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыФинансы, банкиСМИ, ИТАвиапром, автопромвсе
Россия > Недвижимость, строительство > forbes.ru, 5 апреля 2018 > № 2559322 Александр Морозов

Миссия невыполнима. Почему кинотеатры останутся на верхних этажах торговых центров

Александр Морозов

генеральный директор S.A. Ricci

Переезд кинотеатров на первые этажи торговых центров — это не просто абсурд и популизм, но и дополнительные риски для посетителей. На самом деле пожарная безопасность кинотеатра не зависит от этажа, на котором находятся кинозалы

В России решили избавиться от кинотеатров на последних этажах торгово-развлекательных центров (ТРЦ). После пожара в кемеровском ТРЦ «Зимняя вишня» депутаты Государственной думы от «Единой России» пообещали принять закон, который обяжет ретейлеров размещать кинозалы на первых этажах. Сейчас у нас в стране почти нет ТРЦ с такой планировкой.

Дело в том, что расположение кинотеатров на верхних этажах ТРЦ продиктовано бизнес-логикой. В России люди не любят подниматься выше второго этажа. В Китае семиэтажный торговый центр — обычное дело, там даже на последнем этаже размещаются и хорошо работают магазины одежды. Похожая модель прекрасно работает и в Южной Корее. Однако в России для того, чтобы завести посетителя на третий или тем более четвертый этаж, нужно хорошенько изловчиться. Количество посетителей уже на втором этаже в среднем составляет 50% от посетителей первого этажа.

К четвертому этажу средний коэффициент падает до 5-10%. Соразмерно с посещаемостью распределяется и стоимость площадей: чем выше этаж, тем дешевле аренда площади в ТРЦ. Первый этаж всегда самый ликвидный и популярный и в итоге самый желанный для ретейлеров. Арендные ставки на первом и четвертом этажах ТРЦ могут различаться в три-четыре раза. Да и в рамках одного этажа стоимость площадей зачастую неравномерна: тарифы зависят от удаленности от входа, легкости доступа для посетителей и прочих факторов.

От перестановки слагаемых все меняется

Кинотеатр считается классическим магнитом притяжения клиентского потока в торговый центр: люди специально идут в кинотеатр, и им не важно, на каком этаже он находится. Однако потоки кинотеатра не сравнятся с объемом посетителей продуктового гипермаркета или крупного магазина электроники. Поэтому размещение кинотеатра на последних этажах позволяет эффективно распределить и направить поток на верхние этажи. Вокруг кинотеатра часто формируется развлекательная зона: фуд-корт, отдельные рестораны, игровые комнаты для детей. Все вместе это составляет рекреационно-досуговую зону ТЦ.

При этом сами сопутствующие предприятия (общественного питания, торговли и услуг) зачастую не способны генерировать высокий трафик. Они могут работать только в синергии с кинотеатром. Без кинотеатра поток посетителей на верхних этажах серьезно сократится. А нет трафика — нет товарооборота. Уйдет с верхнего этажа кинотеатр, следом за ним уйдут и другие арендаторы, площади начнут пустовать. В итоге проиграют все — от работников и горожан до собственников ТРЦ и ретейлеров.

Вы думаете, после принятия закона все перейдут на нижние этажи и механизм будет работать по-прежнему? Нет. К сожалению, правило «от перестановки слагаемых сумма не меняется» здесь не работает. Во-первых, вместимость первого этажа естественным образом ограничена габаритами здания. Принять всех желающих первый этаж просто не сможет. Во-вторых, существуют богатые и знаменитые бренды-арендаторы, которые готовы платить высокую ставку первого и второго этажей. Кинотеатр уступает супер- и гипермаркетам не только по количеству посетителей, но и по среднему чеку, а в конечном итоге по уровню товарооборота и арендным платежам. Именно поэтому кинотеатр не может конкурировать с такими арендаторами за дорогие площади первых этажей. Также не могут конкурировать большинство арендаторов, которые находятся в одном кластере с кинотеатром: предприятия развлечений, общественного питания.

Убрать или оставить

Типичный кинотеатр в ТРЦ — это мультиплекс на 6-14 залов. Такой объект представляет собой сложное конструктивное и технически оборудованное помещение – с высокими потолками и большим шагом колонн. Зритель хочет видеть фильм на большом экране, и колонны не должны мешать просмотру очередного киношедевра. Технически это удобнее всего реализовать на последнем этаже, где нет высокой нагрузки: сверху только крыша. Благодаря этому не нужно выравнивать высоту потолка с другими уровнями, а единого пола оказывается достаточно для удобства посетителей, арендаторов и ТРЦ в целом. Размещение кинотеатра на первом этаже приведет к нарушению уровней ТРЦ, поскольку высота кинозала составляет в среднем 8-10 метров, а высота этажей ТРЦ — 4-4,5 м. Таким образом, потолок кинотеатра будет находиться посредине второго или третьего этажа. Если сверху расположить еще площади, увеличится нагрузка и строителям придется сокращать расстояние между колоннами.

Если же построить кинотеатр отдельным блоком или корпусом, то это израсходует эффективную площадь участка и в итоге сократит полезную площадь ТРЦ — а значит, и его доходы. Компенсировать их кинотеатр не в состоянии. К тому же кинотеатр потеряет свою силу распределителя потоков и перестанет быть привлекательным арендатором. С такими вводными собственники просто откажутся от кинотеатров в торговых центрах.

По описанным выше факторам перенести кинотеатр на первый этаж в действующих ТЦ конструктивно не представляется возможным. В том числе и с точки зрения действующих норм пожарной безопасности. Приказать разместить киноплекс не выше второго уровня — это все равно, что принять постановление размещать бассейны на крыше. Никто из предпринимателей не будет этим заниматься и либо проигнорирует, либо просто откажется от бассейна. А сама реализация такой инициативы грозит гораздо более тяжелыми последствиями с точки зрения конструктивной и пожарной безопасности здания. Поэтому без сомнений можно назвать инициативу не только абсурдной, но и опасной. Собственники и девелоперы — предполагаем, что таковых будет 99,9 % — просто откажутся от кинотеатров в существующих и будущих проектах. А еще это убьет целую отрасль кинопроката: сегодня 98% кинотеатров работают именно в ТРЦ.

От чего зависит безопасность

Пожарная безопасность кинотеатра не зависит от этажа его расположения. Она зависит, во-первых, от спроектированных мер противопожарной безопасности. Это фундаментальный вопрос, с которым, как правило, все обстоит очень строго. Нормы пожарной безопасности, разработанные еще советскими инженерами, действуют в России по сей день и зарекомендовали себя как действующие на практике. Не все правила актуальны, но девелоперы все равно вынуждены соблюдать все нормы — подчас наперекор экономической эффективности.

Во-вторых, пожарная безопасность зависит от поддержания установленных систем в боевом состоянии. Речь идет о механизме разблокировки дверей, системах оповещения, дымоудаления, сплинкерах и т. п. Необходимо регулярно проводить обслуживание, профилактику и тесты. Такие мероприятия, с одной стороны, требуют квалифицированных сотрудников в штате управляющей компании. С другой стороны, техобслуживание систем и запчасти стоят денег. В итоге поддержание и обслуживание противопожарных систем становятся затратной частью, и у управляющей компании существует соблазн сэкономить.

В-третьих, крайне важно соблюдение текущих требований пожарной безопасности (открытые коридоры, аварийные выходы, лестницы и т. п.), понятный и действующий план эвакуации. Вопрос не является затратным и трудным, но по халатности или иным соображениям двери могут быть закрыты, а коридоры использоваться в качестве подсобных помещений. Иногда помещения, которые по плану являются общей площадью, на практике отдаются под торговлю. Чаще это встречается в менее качественных торговых объектах.

Четвертый фактор — обученный персонал, компетентные ответственные по пожарной безопасности и т. п. К сожалению, чаще всего именно человеческий фактор оказывается причиной трагедий даже при работающих противопожарных системах. Это банальное отсутствие знаний и отработанных навыков по эвакуации, а также общее непонимание, что и как делать в чрезвычайной ситуации.

На бумаге в России уже есть качественные, хорошо разработанные требования по пожарной безопасности. Нет смысла их ужесточать или переделывать. Реальная цель — это проследить за соблюдением уже существующих правил. То есть сделать так, чтобы исправно функционировало то, что предусмотрено и заложено в существующих требованиях. Решение этой проблемы идет рука об руку с искоренением коррупции. Одновременно необходима профилактика, обучение и тренировка людей. Звучит очень просто, но российские государственные службы порой отличаются чрезмерной зарегулированностью и абсолютной недружелюбностью. И часто реальная цель — уберечь и научить людей, минимизировать ущерб от возможного пожара подменяется целью «соблюсти все формальности». А это, как вы понимаете, плодородная почва для коррупции. В итоге профилактика и обучение на деле заменяются бумажной бюрократической волокитой, правильным и своевременным оформлением бумаг. Об эффективности формальных мер никто не думает.

С чего же начать? Изменить государственный подход к профилактике и обучению. Сделать его понятным, простым и поощрительным. Пожарная безопасность должна из формальности и гнета перейти в форму сотрудничества. Я уверен в том, что наши граждане разумны и понимают, как важна безопасность, поэтому осмысленные и дружелюбные действия будут иметь успех.

Россия > Недвижимость, строительство > forbes.ru, 5 апреля 2018 > № 2559322 Александр Морозов


Россия > Недвижимость, строительство > forbes.ru, 6 марта 2018 > № 2523275 Александр Морозов

Офис с иголочки. Кому нужны бизнес-центры «индивидуального пошива»

Александр Морозов

генеральный директор S.A. Ricci

Прочно утвердившийся на складском рынке формат build to suit может выйти и на офисный рынок. Заказчиками БЦ нового формата станут крупные компании, не нашедшие в центре столицы офисных площадей требуемого размера

Колоссальное перепроизводство офисной недвижимости привело к тому, что в 2015 году на рынке оказалось более 3 млн кв. м свободных площадей. При этом уровень спроса в 2013–2015 годы не превышал 500 000–600 000 кв. м в год. Девелоперы взвесили риски и снизили интенсивность строительства, сократив до минимума ввод новых БЦ. Спрос же в последние два года, напротив, был очень активным: на офисном рынке арендовалось и приобреталось по 900 000 кв. м в год.

По итогам 2017 года вакансия снизилась до 2,2 млн кв. м, что составляет 17,1%. Да, эта цифра по-прежнему способна внушать страх собственникам и девелоперам. Однако за последние два года существенно изменилась структура вакансии. Большой объем сделок был мотивирован возможностями, которые предоставлял так называемый рынок арендатора. Высокий уровень вакантных площадей заставлял собственников снижать ставки, а арендаторам и покупателям позволял диктовать выгодные для них условия.

Компании воспользовались возможностями оптимизировать бюджет аренды, получить более качественные офис, более удобную локацию (ближе к центру или хотя бы к метро). Приобретение качественного здания класса А — выгодная инвестиция в конце концов. Поэтому первыми с рынка уходили наиболее качественные, удобные помещения с хорошей локацией. И в начале 2018 года мы столкнулись с ситуацией дефицита крупных от 10 000–15 000 кв. м площадей в зонах Садового и Бульварного кольца.

Кому нужен офис build to suit

В столице работает множество крупнейших компаний, банков, бюджетных организаций, офисы которых разбросаны по городу. Желание консолидировать свои подразделения обусловлено стремлением компаний к повышению эффективности, удобству управления, а также желанием снизить финансовую нагрузку. Однако запросы на 20 000–30 000 кв. м офисной недвижимости и более буквально ставят в тупик: сегодня на рынке таким количеством вакантных площадей располагают единичные бизнес-центры.

Не обнаружив среди них офисные площади, соответствующие требованиям, компании будут вынуждены обратиться к рассмотрению проектов, которые только разрабатываются и проектируются. Во время переговоров, как правило, возникает потребность (и возможность!) отразить в будущем проекте свои пожелания и требования к недвижимости (увеличить количество парковочных мест, предусмотреть расположение кафе и столовой, например, на видовом этаже, запланировать необходимое количество лифтов, помещений под конференц-залы и прочее). Так, казалось бы незаметно, рынок подходит к формату build to suit и в офисной недвижимости.

Потенциальными заказчиками офисов build to suit могут стать крупные компании сферы финансов, производства, добычи, ретейла, энергетики, чьи офисы рассредоточены по городу, здания устарели, стоимость аренды завышена. Мотивом может служить желание инвестировать в собственное здание, которое может стать хорошим залоговым активом.

В городе существуют уже сформированные деловые районы, например, в районе станций метро «Белорусская» или «Павелецкая», где сосредоточено большое количество офисных объектов, которые создают собственный кластер, обрастают торгово-сервисной инфраструктурой, удобны с точки зрения доступности. Однако сегодня для формата BTS могут быть интересны любые локации в зоне БК. Доступность здесь заведомо (за редким исключением) оказывается удобной, строительство профессиональным девелопером обеспечит достойное качество объекта.

Возможные риски

При строительстве build to suit все вопросы, связанные с арендой участка, разработкой проекта, переводом назначения, согласовательные процедуры, исполнение и контроль строительства и т. п., ложатся на плечи девелопера. При этом для опытного девелопера это совершенно привычная процедура, не требующая дополнительных затрат. Для будущего пользователя — отсутствие лишней головной боли. Поскольку речь идет о большом объеме и отдаленности во времени, пользователю интересно получить отдельное здание с собственным контуром безопасности.

На складском рынке у пользователей площадей есть ряд определенных требований к технологическим и планировочным решениям, поскольку они могут значительно влиять на операционную деятельность и бизнес в целом. Поэтому компании-заказчики готовы глубоко вникать в процесс девелопмента, участвовать в проектировании. На рынке офисной недвижимость такой необходимости нет. Существуют общепринятые стандарты, исполнение которых гарантирует производство качественных площадей. Принципиальным фактором будет цена, если речь идет о приобретении. В случае строительства для долгосрочной аренды — уровень арендной ставки и ее индексация.

Договор между девелопером и будущим пользователем будет более сложным и, конечно, непосредственно связан со сроками строительства. Девелопмент — сложный процесс, и соблюдение сроков и качества двух связанных между собой факторов крайне важно для успеха. Договор должен предусматривать в случае нарушения сроков возможность расторжения или получения скидки.

При отказе заказчика от проекта у девелопера может возникать риск, связанный со спецификой здания. Например, завышенная высота потолков или усиленные полы не нужны другим арендаторам, которые не захотят переплачивать за них. Специфическое планировочное решение может привести к невостребованности здания на массовом рынке и длительному простою.

Цена вопроса

Каждый проект индивидуален, как и его стоимостные характеристики. Однако если взять условный объект класса А площадью 20 000 кв. м в зоне Бульварного кольца, то будет справедливо предположить, что стоимость проекта под ключ может обойтись заказчику 3-5 млрд рублей. Однако данная сумма будет распределена на время строительства — 1,5-3 года. Для сравнения: покупка аналогичного готового объекта скорее всего обойдется в 5-8 млрд рублей за квадратный метр. Кредитные инструменты доступны в обоих случаях.

Если сравнивать с арендой, подобное здание можно будет арендовать за 25 000-35 000 рублей за квадратный метр. Предположим, арендатор платит только за арендуемую площадь, она составляет 80% от общей площади. При ставке 30 000 рублей за квадратный метр с учетом индексации (предположим, 4%) за 10 лет будет выплачено 5,5 млрд рублей. При условии, что индексация равна инфляции, приведенная стоимость составит 4,8 млрд рублей. Стоимость сопоставима с верхней границей build to suit. Преимуществом аренды становится более равномерная финансовая нагрузка в течение 10 лет. Очевидным преимуществом приобретения своего здания становится актив, который имеет рыночную ценность, может быть продан, выступать в качестве залогового обеспечения. Кредитная линия позволит распределить финансовую нагрузку во времени.

Насколько широко формат build to suit будет использоваться на офисном рынке, зависит от активности спекулятивного девелопмента. Если ввод офисных объектов будет задерживаться, новые проекты откладываться, арендаторы/покупатели будут прорабатывать возможности строительства БЦ build to suit, мы можем увидеть первые проекты нового для офисного рынка формата. Далее возможны разные сценарии. Например, арендаторы/покупатели оценят преимущества строительства здания «под себя», а девелоперов устроит менее маржинальная, но и менее рискованная сделка. Но есть и иной сценарий: девелоперы увидят отложенный спрос и будут смелее реализовывать востребованные объекты, в связи с чем формат build to suit не получит массового распространения.

Россия > Недвижимость, строительство > forbes.ru, 6 марта 2018 > № 2523275 Александр Морозов


Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 2 августа 2017 > № 2262823 Александр Морозов

Донбассизация России

Нина Мацкевич, LRT, Литва

Блогер, колумнист, политический аналитик Александр Морозов знаком всем, кто интересуется событиями в России и на всем постсоветском пространстве. У нас он известен не только своими постами и публикациями, но и выступлениями на вильнюсских «Форумах свободной России». Прожив несколько лет в Праге, журналист переехал в Вильнюс, пополнив растущие ряды российских эмигрантов.

Этот факт невольно относит нас к событиям столетней давности — массовому исходу русской элиты после октябрьского переворота 1917 года. Но Александр Морозов с этим не согласен: он видит в нынешней ситуации больше различий, чем сходств.

Александр Морозов: Все-таки тогда было бегство колоссального масштаба, сотен тысяч людей, самого образованного слоя, бегство без перспективы возвращения обратно. Нынешняя волна эмиграции только отчасти вызвана преследованиями в России, есть немало тех, кто уезжает в качестве экономических мигрантов. Общее может быть только в том, что за последние три года, то есть с начала новой кремлевский политики после 2014-го года (даже, возможно, после выборов президентских и с начала третьего срока президентства Путина) появилось за рубежом много таких деятелей культуры, которые в той или иной мере подверглись давлению в России. Они занимают четкую позицию в отношении политического режима, поддерживают оппозицию, поддерживают тех, кто становится жертвами преследований. Вот тут сходство с эмиграцией первой волны есть, но пока оно небольшое. Если вспомнить эти две предыдущие волны эмиграции, то они создали крупные культурные институции: русский Богословский институт в Париже, очень сильный Русский институт в Праге и не менее сильное русское присутствие в Белграде. Нынешняя волна бегства…

LRT: Скорее ручеек…

— Ручеек бегущих от путинизма, да, он дал пока мало институциональных площадок, центров. Мы внимательно следим: вот в Праге уже появилась такая площадка — новый русский фестиваль «Културус», ему уже четыре года, сейчас он получил даже гранты Министерства культуры Чехии как такой русско-чешский политический и общественный фестиваль. Или, скажем, в Берлине клуб очень известного художника Дмитрия Врубеля стал действовать как постоянная общественно-политическая площадка с хорошей программой. Сюда приезжают правозащитники, из писателей — Владимир Сорокин, например.

— А информационное агентство «Медуза» в Риге?

— Это действительно очень важный культурный феномен, это небольшой, но мощный центр русской журналистики за пределами России.

- «Форумы свободной России» в Литве проходят по два раза в год, и это тоже важно.

— Совершенно согласен. Я участвовал во всех трех уже форумах в Вильнюсе, и он действительно очень важен. Есть еще в Берлине форум Бориса Немцова. В первый раз он прошел в прошлом году и сейчас в октябре будет снова. Это тоже очень представительная площадка, где собираются и российские общественные деятели, и немецкие, что важно…

- А в Вильнюсе российские и литовские журналисты, политологи…

— Да, и депутаты Европарламента. Это очень важно. Нужно сказать большое спасибо Вильнюсу и тем политикам, которые оказывают этому явлению покровительство. Я думаю, им это дается нелегко, и это вызывает уважение. Наличие такой постоянной, пусть даже клубной площадки, в любом формате нужно, на мой взгляд. Вот в Варшаве, благодаря гражданской активистке Анастасии Сергеевой, такая площадка появилась: они уже получили помещение и будут работать. Приезжают в европейскую столицу какие-то интересные люди, возможен диалог не только с российскими, но и с европейскими исследователями, общественными деятелями, гражданскими активистами. Я бы очень хотел, чтобы Вильнюсе появился такой «Дом свободной России», пусть совсем небольшой: маленькая библиотека, маленький кинозал, где можно показывать документальное кино.

- Хотелось бы ещё подумать о взаимоотношениях между «новыми» русскими, приехавшими к нам из России, и «старыми» русскими…

— Во трех странах Балтии я как журналист общался со «старыми» или местными русскими. Как правило, это были люди культуры и в силу этого были, как правило, толерантны, открыты, достаточно адекватно воспринимали новую волну, возникшую на глазах. Тем более что эта эмиграция небольшая, ни в одной стране она не представляет большую конкуренцию «старым» русским. В Литве, например, они прекрасно знают литовский язык и выступают незаменимыми коммуникаторами, связными между культурами. Никто из новоприбывших даже в обозримом будущем не составит им конкуренцию, не сможет претендовать на такую позицию. В общем, я вижу симпатию и доброжелательный интерес к новой эмиграции. Да, конечно, в странах Балтии есть, и это очевидно, прокремлевски настроенное русское население, им нравится ностальгический мир русской империи, но, на мой взгляд, в подавляющем большинстве русская культурная среда всех странах Балтии прекрасно понимает, что такое Путин, особенно в его последнем периоде, какую форму принимает развитие этого так называемого «Русского мира»…

- Какую надежду вы возлагаете на молодежь, которая вышла весной в Москве на митинги протеста? Можно ли сказать, что благодаря тому, что они включаются в протестное движение, что-то изменится в ближайшее время?

— Это драматический вопрос, который всех нас волнует, и вокруг этого вопроса большой раскол общественного движения. Потому что одни считают, что ничего не может измениться в ближайшем будущем, другие возлагают какие-то надежды на эту молодежь. Если спросить меня, то я скажу: мы уже убедились, что сложившийся режим, его верхушка (а это сращение бывших спецслужбистов с олигархами и представителями церкви) — это необычайно устойчивая, коварная и изобретательная власть, которая успешно манипулирует населением и даже за пределами страны манипулирует общественным мнением не без успеха. Рассчитывать на то, что общественное движение снизу эту власть сметет или заставит ее трансформироваться, не приходится. Видно, что эта верхушка собирается стоять вечно, собирается постоянно точечными репрессиями давить общественный протест по любому поводу или игнорировать его изобретательно, например, компрометируя людей, участвующих в протестах, лишая их репутации. При этом безнадежно ждать, что население в широком смысле слова настолько одичает, настолько дойдёт до деградации из-за голода…

- Что повторятся события столетней давности, то есть 1917 года…

— И вряд ли бы кто-либо этого хотел. Потому что это будет беда и для всей страны, и для мира, для десятков миллионов людей, для каждой семьи. Вот потому в России такая тяжелая ситуация.

- То есть можно предположить, что все новые волны людей будут переселяться в Европу, потому что люди, которые не могут с этим смириться, но и не смогут протестовать, будут вынуждены уехать.

— Конечно. Мы видим, как меняется ситуация: 10 лет назад из России бежали маргиналы-нацболы, представители небольшой радикальной группы, потом поехали «болотники», а последние три года мы видим, что под давлением властей уезжает крупнейший экономист Гуриев — ректор целого экономического вуза. Под давлением уезжает Тимофей Кулябин, молодой талантливый режиссер, который поставил «Тангейзера» в Новосибирске. Он вынужден в Германию уехать. На наших глазах идет такое давление на театральный «Гоголь-центр», что уже неизвестно, что будет с его руководителем Кириллом Серебрянниковым. Давление коснулось не лидеров политических движений, но и людей вполне укорененных, статусных. Деградирующая власть ведет политику культурной унификации. Под предлогом каких-то «моральных требований» урезают свободу творчества: уже почему-то нельзя поставить спектакль про Рудольфа Нуриева в Большом театре!

- Писатель Борис Акунин уехал за границу не потому, что его преследовал кто-то, не давал ему писать и публиковаться, он просто задыхался, ему не хватало кислорода, творческой свободы…

— Да, так и есть. Каждый раз мы видим словно бы отдельный эпизод, но оказывается, что он — часть бесконечного списка. Вот выдавливают из страны молодого программиста замечательного Павла Дурова, отнимают у него бизнес какие-то эфэсбэшники, он уезжает в Лондон, открывает новое дело. Сейчас идет такая битва за историю, за историческую науку, что можно ожидать, что из-за этой дикой атмосферы, идеологического диктата, который навязывается в качестве догмы, лучшие историки махнут рукой и уедут в европейские университеты преподавать. И правильно сделают, нельзя же людям говорить: давайте будем сражаться и падем все в борьбе с этой ужасной бюрократией!

- Министр культуры России сказал, что история — не наука… И вот 100 лет большевистскому октябрьскому перевороту, но никто не обсуждает, не спорит, не оценивает это событие. Зато упорно на первый план выдвигается фигура Сталина. Есть версия, что это, отчасти, протестное явление: люди говорят, что он навел порядок, все жили бедно, плохо, но была великая держава, а сейчас все разворовали коррупционеры.

— Да, такую идею развивают несколько журналистов и политологов, но она мне кажется ошибочной. Сталин поднимается медленно в течение длительного периода, почти незаметно. Известно, что лягушка варится в кипятке долго, медленно, и не сразу это замечает. Фигура Сталина вышла на первый план еще в середине нулевых годов, когда выбирали «Имя России», и он впервые вдруг поднялся так высоко. Кремль перехватил тему Сталину у коммунистов КПРФ достаточно поздно и теперь исподволь, легко, не агрессивно ее разыгрывает. И нужна она потому, что Путин сделал очень резкий выбор с Крымом. Он резко развернул политику в сторону советской имперскости. Вспомните его шутливые слова ребенку: «У нас, мальчик, границы везде». Началась экспансия «русского мира» на окружающую Европу. И это потребовало возврата к такой идеологеме сталинистской: «У нас под рукой большой мир, наши интересы — везде».

- Уж не говоря про страны Балтии.

— Да. Когда Путин пришел к власти, первые шесть лет вся его пропагандистская верхушка хотела его соотносить с просвещенным временем Александра Третьего: веская разумная политика, со всеми странами все улажено, экономический подъем… Но за десять лет его правления съехало с этой аристократической идеи до Сталина с его агрессивной циничной позицией, коварной игрой, построенной на обмане. Помните, Черчилль спросил Сталина: «А где 35 тысяч поляков, которые были на территории СССР, куда они делись?» Сталин подумал и ответил: не знаю, кажется, они ушли через Манчжурию.

- А это те, кто погибли в Катыни…

— Да, это Катынь. Путинская стилистика в том же ключе. В ответ на вопрос «А вы это делали?» — ответ: «Не знаю, не в курсе, с этим разбирается кто-то там…» И все. Точно такая же игра. Что касается населения российского, ждет ли оно репрессий в отношении бюрократии? Этот вопрос много обсуждается. Коварный заголовок был недавно в «Московском комсомольце» — «Путин с народом против зажравшейся власти». Как будто есть какая-то отдельная от него «власть», которая «зажралась» и он с ней борется… Это страшная конструкция и неизвестно, к чему она приведет. Можно подумать об этом на примере Донбасса. Это образ будущей России. То есть, собственно говоря, путинизм как бы присаживает Россию до уровня Донбасса сегодняшнего. То есть чтобы была такая же атмосфера: какие-то мутные люди с мутными биографиями получили контроль непонятно над чем, переписывают на себя имущество… Такая крымско-донбасская атмосфера… У них там культура замешана на Великой Отечественной войне, на этой мифологии, на героизации прошлого, на полном конфликте с Западом и со всем окружающим миром. Конечно, это совсем неутешительно, потому что донбассизация Российской Федерации — это довольно жуткая перспектива. Но, кстати говоря, в ней нет ничего нереального, потому что тихо-тихо, незаметно, деградация может довести общество до такого состояния.

Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 2 августа 2017 > № 2262823 Александр Морозов


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 13 июня 2017 > № 2207847

Коллектор будущего — этот тот, к кому должники приходят сами

АЛЕКСАНДР МОРОЗОВ

первый вице-президент НАПКА

После принятия закона 230-ФЗ неопределенность и напряженность в обществе, связанная с коллекторской темой, снизилась. Однако на эффективности взыскания это не отразилось.

После принятия профильного закона заемщики поняли, что коллекторские агентства — легальные компании, которые получили официальное подтверждение своего статуса и были внесены в государственный реестр.

Это положительная тенденция, поскольку досудебное урегулирование — наиболее выгодный вариант и для кредитора, и для должника, и для государства, который помогает решить проблему без судебных расходов, дополнительных штрафов и создания дополнительной нагрузки на судебную систему.

Однако российский коллекторский рынок уже несколько лет — стагнирующий, сжимающийся. Эффективность взыскания падает на протяжении последних 2-3 лет. Этот процесс начался задолго до принятия закона и связан с макроэкономическими показателями: ростом инфляции, снижением реальных доходов населения, увеличением безработицы. Объективно у заемщиков стало меньше возможности для выплачивания кредитов и займов, финансовая нагрузка на семьи в условиях кризиса увеличилась, и не все должники смогли спрогнозировать возможность такой ситуации и справиться с ней.

Новые нормы по взаимодействию с должниками, которые введены 230-ФЗ стали лишь дополнительным фактором, который по-разному повлиял на коллекторские агентства. Некоторые агентства говорят о 15-20% падении эффективности взыскания в 2017 году, другие заявляют о том, что не заметили существенных изменений. Здесь многое зависит от того, с какими по качеству долговыми портфелями работает компания, насколько «молодой» является просрочка, агентирование или цессия используется, как была организована работа колл-центра до вступления закона в силу.

На мой взгляд, самыми неэффективными способами взыскания являются хамство, угрозы и любые другие действия, которые подрывают отношения с заемщиками и нарушают закон. Построить долгосрочный бизнес на этой основе нельзя. Все, что отвращает заемщика от желания общаться с кредитором — неэффективно. Нормальное человеческое взаимодействие с должниками — это хлеб коллекторских агентств.

Думаю, что все технические способы коммуникаций, которые изобрело человечество, так или иначе останутся в работе взыскателей. Казалось бы, когда есть телефон, мессенджеры, соцсети — обычная почта уже не нужна. Но на почтовые отправления не распространяются ограничения 230-ФЗ по количеству контактов: то есть почтальона можно направлять к должнику неограниченное количество раз. Недавно на нашей конференции выступал представитель Центрального телеграфа. Оказалось, что телеграммы тоже дают хорошие возможности донести информацию до должника, особенно в регионах.

Новые технологии размножаются с большой скоростью, но только время покажет, какие из них станут массовыми, а какие экзотикой, доступной только для компаний с большими бюджетами. Интересно, конечно, вообразить коллекторский рынок, где вместо операторов колл-центров с должником разговаривают роботы (причем должник об этом не догадывается), где при получении кредита у заемщика берут запись голоса — для идентификации при общении по телефону, где одним нажатием кнопки можно собрать всю информацию о жизни и платежах должника (из БКИ, ФССП, соцсетей) и отправить дело в суд. Технологии, безусловно, автоматизируют, ускорят и упростят формы общения, но роботы не смогут изменить его содержание. Коллекторы должны изменить «продукт», который они предлагают должнику. «Черные» коллекторы продают избавление от страха, а цивилизованная часть рынка продает идею о том, что платить выгоднее, чем идти в суд и банкротиться.

Я думаю, будет просто расширяться количество возможных каналов для передачи информации, переоцениваться их себестоимость для кредитора и эффективность в разных условиях. Но самая главная революция, которая должна произойти на рынке все-таки не техническая, а содержательная — в отношениях между должником и кредитором.

Изменить психологию может только реальный новый опыт, полученный человеком. Что бы ни говорили о повышении финансовой грамотности, взаимоотношения людей с деньгами складываются годами и поколениями, и изменить их непросто. Это не только личная психология, но и семейная, и социальная. К сожалению, финансовая ответственность, честность в нашей стране пока что не являются обязательными для репутации. Наши сограждане упорно продолжают верить, что кто-то — государство или бизнес — им априори должен. Поэтому часто считают себя вправе обманывать или ожидать, что кто-то будет решать за них их проблемы. Плюс государство продолжает заигрывать с темой «освобождения от долгового рабства» в популистских целях, вместо того, чтобы продвигать идею ответственности. Пока что отношение к личным финансам у многих должников остается невзрослым — «меня нет, я в домике», «у меня нет денег и взять неоткуда», «все не платят, и я не буду». Этакий финансовый инфантилизм

На зрелом коллекторском рынке, который мы видим в Европе и Америке, должники сами приходят к взыскателям, потому что это выгодно. У коллекторов можно получить консультацию, скидку, коллектор может собрать вместе долги от разных кредиторов и провести их реструктуризацию, может даже помочь найти работу. К этому постепенно движется и рынок в нашей стране. Те компании, которые научатся не отталкивать должников, а привлекать и заинтересовывать их, окажутся более готовыми к будущему и более успешными.

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 13 июня 2017 > № 2207847


Россия > Госбюджет, налоги, цены > minpromtorg.gov.ru, 1 декабря 2015 > № 1580935 Александр Морозов

Антикризисный план в части промышленности выполнен на 95 процентов.

Заместитель министра промышленности и торговли Александр Морозов выступил на заседании круглого стола «Об итогах реализации плана первоочередных мероприятий по обеспечению устойчивого развития экономики и социальной стабильности в 2015 году», состоявшемся 30 ноября в Совете Федерации.

Александр Морозов доложил о мерах, реализованных Минпромторгом России в рамках антикризисного плана, которые помогли сохранить производственные мощности и занятость на предприятиях.

«Если говорить об итоговом плане реализации распоряжения правительства № 98-р с учетом всех внесенных корректировок, то пункты, касающиеся промышленности, выполнены с отклонением не более 5%, то есть выполнены на 95%», – заявил он.

По словам Александра Морозова, значительная часть мероприятий, касавшихся промышленности, была призвана стабилизировать ситуацию с точки зрения недопущения роста кредитной нагрузки на предприятия. В январе 2015 года большинство из них столкнулось с ростом стоимости заранее оговоренных длинных кредитов с 8% до 25–27%. В худшей ситуации оказались малые и средние предприятия, для которых займы на пополнение оборотного капитала стали практически недоступными. В рамках антикризисного плана было выпущено постановление № 214 (о возмещении части затрат, понесенных в 2015 году на уплату процентов по кредитам, на пополнение оборотных средств и на финансирование текущей производственной деятельности).

Огромное внимание Минпромторг России уделил стимулированию потребительского спроса, особенно в автомобильной отрасли.

«Мероприятия в рамках антикризисного плана показали, что мы стали точнее выбирать инструменты господдержки. В 2009 году объем авторынка составил 1,7 млн машин, а траты на три основные программы поддержки – 75,5 млрд рублей (утилизация, закупка транспортных средств для ФОИВ, льготное автокредитование). В 2015 году нам удастся удержать рынок на уровне 1,6 млн рублей, потратив на господдержку 43 млрд рублей. Мы добились большей эффективности реализуемых программ», – заявил Александр Морозов.

По состоянию на 25 ноября с использованием мер господдержки продано 482 тыс. автомобилей, то есть 30% рынка из прогнозируемых 1,6 млн в 2015 году будут куплены с помощью государства.

«Мы даем возможность нашим потребителям приобретать автомобили, в то же время поддерживаем автомобильные предприятия, сохраняем рабочие места, что является принципиальным для моногородов, а также обеспечиваем поступление налогов в федеральный и региональный бюджеты», – подчеркнул Александр Морозов.

Он напомнил, что процент бюджетной эффективности по трем программам стимулирования спроса в среднем составляет 165%. Размер скидки, который предоставляется государством, меньше, чем налог, который поступает в федеральный бюджет.

Александр Морозов рассказал о новых инструментах, которые стимулируют производство в рамках закона о промышленной политике, в частности о специальных инвестконтрактах. Несколько контрактов уже заключено субъектами Федерации, но в полной мере, включая федеральный уровень, этот механизм заработает в 2016 году.

Кроме того, в 2015 году заработал Фонд развития промышленности, который выдает предприятиям займы под льготные 5% годовых для реализации инвестиционных проектов. В настоящий момент все 20 млрд рублей, которые выделены фонду, уже распределены по 59 проектам, 12 млрд перечислены предприятиям. Акцент сделан на поддержании импортозамещающих проектов в части машиностроения (18 из 59) и медицины (13 из 59).

«Переоценить влияние мер господдержки на промышленные предприятия и обеспечение их возможностью развития невозможно. Этот результат достигнут благодаря взаимодействию законодательной и исполнительной власти», – заключил Александр Морозов.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > minpromtorg.gov.ru, 1 декабря 2015 > № 1580935 Александр Морозов


Россия. Украина > СМИ, ИТ > forbes.ru, 24 июня 2014 > № 1110111 Александр Морозов

Путин не вводит войска: что дальше?

Александр Морозов

глава центра медиаисследований УНИК, шеф-редактор «Русского журнала»

Кремль отказался от военного вмешательства, но теперь что-то придется делать с энергией «посткрымского большинства»

Отмена решения Совета Федерации о возможном применении вооруженных сил в Украине — первый недвусмысленный шаг Кремля, подтверждающий начало урегулирования конфликта на Юго-Востоке. Конечно, этому шагу недостает второго: такого же недвусмысленного заявления, что Кремль осуждает все те пророссийские формирования, которые ведут вооруженную борьбу, и приветствует исключительно мирное решение проблемы Донбасса. Но даже и само заявление о том, что прямой военной поддержки сепаратистам не будет, ставит важную точку на «игре в ожидания» у полевых командиров сепаратистских отрядов. В любом случае это хорошая новость, потому что означает, что Владимир Путин решил отказаться от тактики «не слышать» того, что говорят Ангела Меркель, Франсуа Олланд и Барак Обама. Это решение влияет и на переговоры в Донбассе, на которые возлагают надежды Евросоюз и Киев. 

Но, конечно, нельзя не видеть трудное положение, в котором находится Петр Порошенко.

Кремль уже выставил в качестве хедлайнеров со стороны Донбасса Александра Бородая и Олега Царева. Они были приняты в Москве публично — в администрации президента и Совете Федерации, они сделали заявления о том, что пользуются политической поддержкой. Таким образом, они — в качестве участников не партизанского, а политического процесса — становятся главными инструментами Кремля в Донбассе. Бородай уже сформулировал свою позицию: «Никаких переговоров, а только консультации. Переговоры должны учитывать результаты референдума, т. е. речь не может идти о возврате в состав Украины даже на условиях так называемой федерализации». Бородай настаивает на том, что Донбасс — это государство. Таким образом, «боснийский сценарий», о котором на ранней фазе конфликта проницательно написал европейский политолог Иван Крастев, а позднее стали говорить и кремлевские эксперты, становится предметом переговоров со стороны самоназначенных лидеров Юго-Востока.

Порошенко не позавидуешь. Во-первых, доверять Кремлю трудно. Отзыв полномочий на использование ВС сам по себе не означает публичного отказа от теневой поддержки сепаратистов. Кремль может играть ими, давя на Киев. Во-вторых, Порошенко вынужден играть по правилам Путина. И хотя его позиция, вероятно, будет высоко оценена в Европе, во внутренней политике Украины это делает его крайне уязвимым. Полетят обвинения в предательстве. В-третьих, непросто будет довести Донбасс до возвращения к нормальной политической жизни в составе Украины даже после того, как какие-то соглашения на переговорах будут достигнуты. Сепаратисты не станут признавать полномочий Бородая — Царева.

Интересно, что утром 24 июня почти одновременно прошли сообщения о заявлении Путина и о взрывах на железных дорогах в Запорожье и на Луганщине. Что означает эта «рельсовая война»? Призвана ли она укрепить жесткие позиции Бородая — Царева на переговорах с Киевом? Или это знак того, что сепаратисты просто игнорируют тандем?

В любом случае Путин, начав дестабилизацию с угрозы использования военной силы, сам и заканчивает эту дестабилизацию, отказываясь от использования этой угрозы.

Он показывает, что ключи от управления кризисом у него в руках.

В некотором смысле он привел ситуацию к той, о которой писали многие: эскалация конфликта в Донбассе со стороны Кремля не ставит себе целью его присоединение, а является операцией по легитимизации захвата Крыма. «Крымнаш» теперь окончательно.

Что будет дальше?

Для нас важно то, что с окончанием ожидания военного вмешательства для российского общества наступают нелегкие времена. Вся энергия общественного настроения «Крымнаш» теперь должна полностью хлынуть во внутреннюю политику. Кремль в результате русско-украинской войны получил новое «посткрымское большинство». Само по себе такое большинство ничего не требует, не стремится влиять на повестку. Но при этом оно чрезвычайно пластично и готово принять любую форму, в которую его будет паковать Кремль с началом осени. Кремль должен что-то сделать с этим «посткрымским» гомогенным большинством, которое заполнило собой весь политический центр путинской системы. Придать ему какую-то форму.

Куда должна устремиться энергия «поколения победителей»? Это не простой вопрос. И он гораздо шире, чем просто вопрос о самоцензуре, полном разгроме оппозиции, дальнейшей священной войне с Западом — все это, конечно, сохранится. Это вопрос о том, будет ли это большинство мобилизовано на нечто не только «виртуальное» (как идеологическая война с США или «морально-нравственное возрождение»), но и на нечто реальное.

Реальное лежит в сфере экономического поведения, новых массовых социальных практик, появления новых социальных энергий. Крым — это синоним окончания «постсоветского транзита» для российского общества. Но образ этого общества, вышедшего из транзита, еще должен быть предъявлен миру в окончательной форме. 

Россия. Украина > СМИ, ИТ > forbes.ru, 24 июня 2014 > № 1110111 Александр Морозов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter