Всего новостей: 2551208, выбрано 3 за 0.012 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Морозов Дмитрий в отраслях: СМИ, ИТЭлектроэнергетикаМедицинавсе
Морозов Дмитрий в отраслях: СМИ, ИТЭлектроэнергетикаМедицинавсе
Россия > СМИ, ИТ. Медицина > forbes.ru, 17 июля 2017 > № 2246302 Дмитрий Морозов

Математический алгоритм: возможно ли создать новые лекарства путем их компьютерного моделирования

Дмитрий Морозов

генеральный директор компании BIOCAD

По сравнению с методом высокопроизводительного скрининга компьютерное моделирование экономит фармацевтической компании десятки миллионов долларов за счет своевременного отказа от «бесперспективных» веществ

Создание и запуск инновационных лекарственных препаратов — обязательное условие существования любой конкурентоспособной развивающейся фармацевтической компании. Однако этот процесс требует значительных инвестиций, занимает много времени и полон рисков. Традиционно считается, что на разработку и запуск в производство нового препарата требуется порядка 7-10 лет, а инвестиции на его создание достигают $2 млрд.

Однако все эти затраты могут стать бесполезными, если созданное лекарство не пройдет клинические испытания и, как следствие, препарат не будет зарегистрирован регулятором. А это случается очень часто. Известно, что за последние несколько лет число препаратов, «проваливших» вторую и третью стадии клинических испытаний, выросло вдвое, как и число лекарств, которым регулятор за последние десять лет отказал в регистрации. Что это значит для участников отрасли? Что объем необходимых инвестиций в разработку лекарств растет вместе с требованиями регуляторов к доказательству эффективности и безопасности препаратов. Производители ищут эффективные способы разработки новых молекул, чтобы с их помощью увеличить число препаратов, которые имеют потенциальные возможности стать революционными на рынке.

В настоящее время одним из самых перспективных направлений НИОКР для решения этих задач является математическое моделирование лекарственных средств. Его развитие обусловлено совершенствованием компьютерных технологий и возможностью обработки с их помощью больших массивов данных.

Возможности и эффективность методов математического моделирования впечатляют. Вряд ли сегодня есть отрасли, не использующие компьютерное моделирование: его применяют в промышленности, сельском хозяйстве, сервисных услугах. С его помощью прогнозируют результаты выборов, стоимость акций, потребительский спрос на новинки, за цифровыми технологиями — будущее. Особое внимание необходимости их развития уделил президент РФ Владимир Путин в рамках своего выступления на заседании Совета по стратегическому развитию и приоритетным проектам.

Сегодня в России есть яркие примеры использования цифровых технологий в различных отраслях промышленности. Например, на производствах в инновационном кластере «Технополис GS» (инвестиционный проект холдинга GS Group в г. Гусеве Калининградской области) с помощью компьютерного моделирования специалисты уже на ранних стадиях разработки продукта могут контролировать надежность изделия, тепловые режимы его работы, нагрузку на процессоры, геометрию и логистику. Благодаря использованию технологии удается максимально оптимизировать затраты в ходе производственного процесса, а также прогнозировать количество отказов и рекламаций еще до выпуска изделий в серию и после начала отгрузок, с высокой степенью управляя затратами на сервис и гарантийное обслуживание.

Другой пример — из авиастроения. В ходе создания новейшего российского авиалайнера МС-21 разработчики активно применяют методы моделирования. В частности, с их помощью инженеры «довели до ума» процессы посадки и торможения лайнера, а также четко определили аэродинамические характеристики и управляемость в форс-мажорных случаях отказа двигателя. Первый испытательный полет МС-21 успешно прошел в мае 2017 года.

Только с помощью использования математических алгоритмов удалось завершить международный исследовательский проект «Геном человека». В работы по расшифровке нуклеотидных пар в течение 15 лет были задействованы 250 машин. Они 24 часа в сутки собирали, анализировали, систематизировали и аннотировали терабайты информации.

Первые математические модели в области фармакологии и анализа клинических данных разрабатываются и применяются на практике с начала 70-х годов XX века. Так называемая фармакометрика способствовала определению дозировки и групп пациентов, которым необходим препарат. Появление и развитие новых компьютерных технологии расширило области применения математических моделей, в том числе в биологии и медицине.

Использование компьютерных моделей ускоряет процессы разработки и вывода на рынок новых продуктов, оптимизирует затраты и снижает себестоимость. По сравнению с методом высокопроизводительного скрининга, который правильнее было бы называть методом проб и ошибок, компьютерное моделирование экономит фармацевтической компании десятки миллионов долларов за счет своевременного отказа от «бесперспективных» веществ.

Кроме того, становится возможным точное прогнозирование и управление свойствами продукта, его фармакокинетическими и фармакодинамическими свойствами. Это позволяет компаниям выпускать на рынок продукт, максимально соответствующий потребительскому запросу.

Компьютерное моделирование уже входит в список обязательных стадий прохождения проектов. Начавшись с обработки экспериментальных данных, сегодня это направление позволяет нам существенно ускорять R&D: повышать эффективность сборки генов и продуктивность выработки белков, превращать животные антитела в человеческие и повышать их аффинность связывания с мишенью, предсказывать течение химических реакций и определять оптимальные модификации малых молекул.

Для примера: в прошлом году мы запустили первый проект, все кандидаты которого были полностью спроектированы in silico — с помощью компьютерного моделирования, и уже спустя три месяца получили два финальных кандидата, которые сейчас проходят доклиническую разработку. Другой пример — проект 2-in-1, целью которого является создание нового класса антител, обладающих всеми свойствами и симметриями IgG, но обеспечивающих мультиспецифическую активность.

Компьютерный анализ данных также помогает и в других областях. С помощью статистики и трехмерного моделирования в этом году нам удалось показать Всемирной организации здравоохранения, что существовавшие более двадцати лет правила присвоения МНН антителам построены на не вполне корректных выводах и потому требуют корректировок. В конце мая эти правила были кардинально изменены.

Кроме этих очевидных преимуществ применение компьютерных моделей позволяет создавать препараты для лечения болезней, которые еще недавно считались трудноизлечимыми или неизлечимыми. Успехами мы опять обязаны машинному разуму. Анализируя взаимодействия молекул, компьютер оперирует огромными массивами данных и способен выявлять сложнейшие закономерности, заметить которые человеку просто не под силу.

Например, известно, что в США в 2013 году FDA одобрила новое лекарство от гепатита С. Это как раз детище компьютерного моделирования. Лекарство вылечивает гепатит С за 12 недель, но довольно дорого: стоимость курса лечения — $84 000.

В 2016 году другая американская компания выпустила на рынок свой препарат для лечения гепатита С. В основе — синтезированные на основе компьютерных моделей вещества гразопревир и илбасвир. Курс лечения также составляет 12 недель, правда, в отличие от предыдущего препарата, он обойдется пациенту почти на $30 000 дешевле.

В этом году компания Sanofi подписала контракт с Schrödinger для использования вычислительных технологий в 10 проектах создания новых лекарственных средств на сумму $120 млн.

«Филип Моррис Интернэшнл» на основе компьютерных моделей изучает влияние на человеческий организм токсичных веществ, которые образуются в результате курения табака.

Компьютерные технологии активно используются в организации лечения пациентов. Наиболее известным является проект Watson, совместно реализуемый IBM и нью-йоркским MSKCC. Его результат — точная диагностика и индивидуальные рекомендации по лечению онкобольных. Советы компьютер генерирует на основе анализа более чем 30 тысяч карт пациентов.

В начале февраля 2017 года о применении искусственного интеллекта для моделирования новых лекарственных препаратов объявила команда разработчиков Mail.Ru Group, Insilico Medicine и МФТИ.

В портфеле перспективных разработок нашей компании сегодня находятся несколько десятков новых молекул, которые искусственный интеллект оценил как перспективные. На то, чтобы прийти к такому выводу, нам понадобилось несколько месяцев, в то время как ранее на это уходили годы. Основные вычисления проводятся в запущенном в 2016 году Центре обработки данных (ЦОД), мощность которого составляет 268 TFLOPS. Сейчас ЦОД в основном занимается сложным структурным анализом: для создания нового лекарственного препарата рассматривается не менее 1 млн природных молекул. Помимо базовых исследований впоследствии нужные молекулы дорабатываются и усовершенствуются, в результате чего синтезируемый препарат становится более безопасным и эффективным. Первичный анализ в данном случае проводится в виртуальной среде in silico, и только после этого прошедшие отбор материалы отправляются в лаборатории для прохождения тестов in vitro и in vivo.

Использование методов математического моделирования экономит компании не только время и деньги, но и положительно сказывается на репутации. Ведь математические исследования снимают необходимость проведения тестов на животных моделях.

И я думаю, это только начало: функциональные математические модели демонстрируют неуклонно возрастающую эффективность и вскоре помогут полностью изменить процесс разработки и создания лекарственных препаратов.

Россия > СМИ, ИТ. Медицина > forbes.ru, 17 июля 2017 > № 2246302 Дмитрий Морозов


Россия > Медицина > forbes.ru, 4 июля 2017 > № 2231537 Дмитрий Морозов

Куда качнется маятник: попадет ли российская фармацевтика в зависимость от иностранцев

Дмитрий Морозов

генеральный директор компании BIOCAD

Как выглядит сценарий «турецкого гамбита» для российской фармацевтики? С одной стороны, это меры по снижению цен на лекарственные препараты со стороны государства, а с другой — повышение цен на сырье поставщиками

Российская фармацевтика вот уже несколько лет подряд показывает хорошую динамику и растет в среднем на двадцать процентов в год. По данным консалтинговой группы IPT, объем инвестиций в отрасль в этом году по сравнению с 2016 годом увеличится на десять-двенадцать процентов и составит 37,5 млрд рублей. Согласно данным, которые на днях сообщил Дмитрий Медведев, в настоящее время фармацевтическая отрасль выросла на 24%, а доля производимых в стране жизненно важных препаратов достигла семидесяти семи процентов. В 2018 году по плану «Фарма 2020» она будет составлять 90%.

Мы видим рост, и основная его часть приходится на дженерики. И их появление не может не радовать: пациенты получают доступные препараты отечественного производства, компании строят новые заводы. Однако медлить, а тем более останавливаться, не стоит. Наша цель — достижение отечественной фармацевтической отраслью лидерских позиций на мировом рынке, и для этого у нас есть все возможности.

Для сохранения независимости отечественным производителям нужны собственные субстанции. На этом рынке давно существуют глобальные игроки, которые поджимают рынок и диктуют свои правила, что мы можем видеть по индийским и китайским производителям, следующим экологическим требованиям и повышающим цену на субстанцию. Поэтому вероятность того, что можно соперничать на дженериковом рынке на поле ценовой конкуренции, очень низкая.

Многие российские игроки, увлекаясь процессом вывода дженериков, забывают о долгосрочных инвестициях в разработку новых препаратов, а значит, и об увеличении эффективности собственных компаний. В результате такая политика может привести к тому, что переход на инновационную модель развития компании станет невозможен. И, как следствие, произойдет консолидация рынка. Очень важно использовать ситуацию «патентного обвала» для мобилизации ресурсов на рынке и научиться делать инновационные продукты. В качестве утешения мы видим увеличение мощностей: компании одна за другой сообщают о строительстве новых заводов. Но по их продуктовому портфелю мы понимаем, что это всего лишь производственные линии под дженерики.

Тот же вектор развития испытали на себе в Турции: радость от того, что местные предприятия начали производство препаратов, которые до этого производила big farma, сдулась, когда внезапно темпы роста упали.

Зависимость российских компаний от иностранных производителей субстанций (в 2015 году степень зависимости фармацевтической промышленности от импорта составляла 73%) сохраняется и даже растет. Из 350 российских производителей в прошлом году выпускали субстанции только 45. По данным аналитического агентства DSM Group, в 2016 году в РФ всего было ввезено 14 500 тонн фармацевтических субстанций. В натуральном выражении этот показатель вырос на 22% по сравнению с 2015 годом. Китай занимает первые места по поставкам субстанций в РФ в натуральном виде, 60,7% от общего импорта, который только за год — с 2015 по 2016-й – прирос на 28% в натуральном выражении.

Что будет дальше? Прибыль производителей дженериков будет падать, вновь «найти доходность» можно только в разработке и запуске оригинальных препаратов, которые важно продавать не только в России, но и на внешних рынках. Только так можно вернуть инвестиции в R&D.

В целом статистика обнадеживает. Например, в 2016 году доля российских компаний, занимающихся производством препаратов против ВИЧ, выросла с 23% до 28%, а доля отечественных препаратов от туберкулеза выросла с 49% до 74%. Существуют и различные механизмы поддержки отрасли — так, в Минпром уже поступило несколько заявок от российских фармпроизводителей на заключение специальных инвестиционных контрактов (СПИК).

По словам министра промышленности и торговли РФ Дениса Мантурова, сегодня зарегистрировано и выведено на рынок более сорока отечественных препаратов, восемнадцать из них — только за последние пять лет. А к 2020 году правительство страны планирует довести этот показатель до полутора сотен. И это только начало.

В 2015 году затраты на разработку продукта в нашей компании достигали 70%. Однако в мировой практике затраты на разработку инновационного препарата значительно выше — до 90% от его розничной цены. Сегодня мы разрабатываем порядка тридцати оригинальных препаратов одновременно. При этом предлагаемое ограничение рентабельности в 30%, которое сейчас активно обсуждается в министерствах, способно свести на нет все достигнутые результаты. Рентабельность в обязательном порядке должна учитывать объем инвестиций в R&D, иначе два производителя, один из которых вкладывает всю прибыль в новый завод, а другой — в карман, находятся в одинаковом положении.

Но разработка — это еще полдела. Известно, что большинство препаратов начинают спотыкаться на этапе доклинических и ранних фаз клинических исследований. Поэтому, как говорила героиня известной сказки, «нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, а чтобы куда-то попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее». Куда же именно российская фарма прибежит — станет известно в ближайшие несколько лет, когда истечет срок действия «Фарма 2020», но еще в наших силах удержание правильного курса.

Сейчас очень важно поддерживать именно компании, которые инвестируют в полный цикл производства и R&D, поскольку в краткосрочной перспективе именно они станут драйверами экономического роста фармацевтической отрасли, а в долгосрочной — всей отечественной экономики.

Россия > Медицина > forbes.ru, 4 июля 2017 > № 2231537 Дмитрий Морозов


Россия. ЦФО > Медицина > portal-kultura.ru, 11 мая 2016 > № 1752209 Дмитрий Морозов

Праймериз для доктора

Андрей САМОХИН

Состоявшиеся медики — люди, как правило, конкретные и пользующиеся большим авторитетом в очень разных социальных группах, — нередко достигают успеха на общественном поприще, а то и в политике. Среди участников майских праймериз «Единой России» значится Дмитрий Морозов. Лауреат Первой Национальной премии лучшим врачам России, профессор, руководитель отделения детской хирургии Научного центра здоровья детей, завкафедрой детской хирургии и урологии-андрологии Первого МГМУ им. И.М. Сеченова, эксперт Общероссийского народного фронта.

культура: Почему Вы, успешный детский хирург, профессор, решили пойти в политику?

Морозов: Я сам об этом много думал, взвешивал «за» и «против». Хотя, сразу оговорюсь, не считаю свою деятельность в Народном фронте политикой. Это классическая общественная работа, к которой я всегда тяготел, начиная со школьного комсомола. Еще тогда я для себя нашел такой образ: когда человеку предлагается сделать некий серьезный выбор, он поворачивает свою судьбу. Например, ты услышал крик «помогите». А дальше три варианта: побежал и спас человека, побежал — и погиб, струсил — и не побежал... Если выживешь, то, что бы ты ни делал, этот выбор останется с тобой...

культура: Образ понятен. Только ведь врач — уже по определению «человек помогающий», зачем какая-то дополнительная активность?

Морозов: Она требуется любому медику на всякой административной должности: «пробить» оборудование, улучшить госпитальные условия, восполнить организационный пробел... Чем выше твоя должность, тем с большим спектром общественных — социальных и хозяйственных — уравнений сталкиваешься. И тебе надо их решать: общаться с разными людьми, убеждать. ОНФ помогает заниматься этим на уровне всей страны, и достаточно эффективно. В моей жизни был удивительный опыт — мы в сотрудничестве с Русской православной церковью в выходные бесплатно обследовали детей в отдаленных районах моей родной Саратовской области. По 300–400 человек в день. Это тяжело физически. Но и награда дорога: благодарные глаза людей, которые откровенно изумлялись: надо же, о нашем здоровье кто-то бесплатно в свое личное время заботится! Таким образом и рождается добро. Политика, как я ее понимаю, здесь ни при чем. Я не революционер, при этом — человек системы. Зная не понаслышке реалии здравоохранения, хочу системно помогать претворять в жизнь необходимые сегодня решения.

культура: Почему Вы решили баллотироваться в Думу именно от «Единой России»?

Морозов: Я понимаю «Единую Россию» как государствообразующую партию, которая несет ответственность за сегодняшний день. Являясь беспартийным и комфортно трудясь на площадке Общероссийского народного фронта, я чувствую принципиальной для себя только одну линию — поддержки нашего президента и страны в целом. У меня нет отторжения и неприятия никаких политических сил, инакомыслия, если, конечно, они не откровенно лживы, агрессивны или разрушительны. С другой стороны, я работаю не просто в медицине, но в таком секторе, значение которого понятно для всех, и противников не существует. Я лечу детей и буду делать это в любой точке пространства. Не знаю, куда приведет меня завтра общественная деятельность, однако все мои личные принципы останутся со мной.

культура: Несколько лет назад исподволь в стране было введено понятие «услуги» — по отношению к образованию и медицине. То есть ученики, равно как и пациенты, становятся «клиентами». Вас не коробит подмена понятий?

Морозов: Мне и моим коллегам по цеху подобная терминология не близка. Но это очень непростая и многомерная тема. Сдвиги в нашей отрасли проходят в динамической картине меняющихся взаимоотношений: между человеком и информационными потоками, между самими людьми, гражданами и государством и, наконец, на фоне изменений в человеке как таковом. Стоит задача удержать образ русского врача как гуманиста, рыцаря без страха и упрека. Однако необходимо нанизать на сей образ ряд жестких компетенций, ранее врачу не свойственных: умение работать с компьютером и интернетом, понимание высоких технологий и так далее. Формирование совершенно нового типажа сопровождается разными нестыковками и дисбалансами. «Технологизация» медицины порой дает неприятные следствия в виде потери традиционного внимания и любви к больному, утраты «универсального» взгляда на физический и духовный мир каждого конкретного пациента.

культура: Но ведь принципы добра и зла, совести и подлости остаются прежними, не так ли?

Морозов: Это для меня как человека верующего и воцерковленного не подлежит сомнению. Да, мы не можем остановить прогресс или то, что им ныне называется, мы вынуждены прилаживаться. При том, что он несет отнюдь не только положительные смыслы.

Однако нам ни в коем случае нельзя утерять любовь к пациенту, уважение к врачу. Если мы допустим трансформацию этих отношений в некий механизированный бездушный процесс — беда! Расчеловечивание — это ведь сегодня вполне объективный мировой тренд. Понятно, что нравственные скрепы не загонишь в юридические рамки, как некоторые товарищи предлагают. Ну, давайте выпустим многостатейный закон «О любви к матери». Статья номер один: «Люби ее в горе», номер два: «Люби ее в радости»... Я лично, когда учу молодых хирургов, прежде профессиональных навыков стремлюсь привить им чувство уважения к пациентам, милосердие, сострадание.

культура: Несколько лет назад всерьез обсуждалась идея замены первичной терапевтической помощи в городских поликлиниках некими универсальными «семейными докторами»...

Морозов: Не очень хорошо представляю, в какой голове вообще могло родиться такое предложение. Ликвидация в городах института педиатрии стала бы настоящей катастрофой. У нас общепризнанно высокий уровень подготовки таких докторов, и они играют важнейшую роль. Слава Богу, подобные идеи отвергли на пороге.

культура: В московских поликлиниках, напичканных массой дорогой техники, девушки в белых халатах порой не могут взять кровь из «сложной» вены: приходится вызывать из дома опытную пенсионерку. А в школе «приходящая» медсестра разносит по головам детей педикулез. Привожу абсолютно реальные примеры из жизни... Как их квалифицировать?

Морозов: Могу с уверенностью сказать, это несистемные случаи. Многое зависит от грамотности и порядочности руководителей той поликлиники и школы. Возможно, они просто профнепригодны. Во всяком случае, в моей практике такого не было. То, что сейчас в некоторых учебных заведениях оптимизировали должности медработника, убрали «кабинеты здоровья», считаю неправильным — буду при возможности бороться за их восстановление. Но еще раз скажу, что сегодня не всегда можно механически воспроизводить старые, даже эффективные раньше формы организации здравоохранения — многое изменилось. Уверен, в соответствующих департаментах сидят люди неглупые и профессиональные. Мне, как представителю Народного фронта, не хватает одного: понятных развернутых объяснений принятия того или иного управленческого решения. И, надо сказать, таких обоснований именно через механизм ОНФ от чиновников часто удается добиться. Если бы я не видел практических результатов от усилий «фронтовиков», то не присоединился бы к движению. Скажем, искреннее удовлетворение испытываю от того, что получилось восстановить исконное право медицинских профессоров оперировать, которого коллеги были лишены последние годы. Пришлось провести несколько совещаний, состыковав в обсуждениях Минздрав и Минтруда. В итоге вышел соответствующий указ президента. Разве это не результат?

культура: Что сейчас в Вашей личной «фронтовой» повестке дня?

Морозов: Хочу дать старт новой организации хирургии новорожденных. Ныне ею занимаются в каждом областном центре, при этом число пациентов, требующих подобного вмешательства, ограничено. Например, на область с населением 2–3 миллиона в год наберется всего 5–6 младенцев, которым надо оперировать пищевод. Похожая статистика и по другим органам. При столь малой практике очень трудно обеспечить необходимый уровень квалификации местных хирургов. Следовательно, нужна концентрация профессиональных и материальных ресурсов в специальных межрегиональных центрах по определенным видам патологий. По моим прикидкам, их должно быть 10–12 на всю страну.

Поймите правильно, я не «тяну на себя» как профильный специалист. По данному пути пошла Европа, и это абсолютно рационально. Я уже озвучивал идею главе государства в рамках встречи в Сочи. Речь не идет о строительстве новых центров, а лишь о перенаправлении потоков больных в уже существующие зарекомендовавшие себя клиники с небольшим их техническим дооснащением. Мы сейчас на пороге демографической ямы, и цена каждого маленького человека для страны возрастает. С этим же обстоятельством связан и второй мой проект — центры репродуктивного здоровья подрастающего поколения. Здесь громадный потенциал, ведь так называемые «малые патологии» в половой сфере чреваты огромным количеством нерожденных детей. Две трети бесплодия (а у нас 20 процентов бездетных браков) уходят корнями в детство: водянка, варикоцеле, неопущение яичка. Отклонения можно успешно лечить, если вовремя обнаружить. Как и в предыдущем случае, не потребуется возведения «мегацентров», нужно лишь приложить оргусилия. В обеих сферах зримый результат реален не через десятилетия, а через год-два, так что перед людьми можно будет отчитаться за вложенные ресурсы.

На мой взгляд, также требуется укрепление роли профессиональных медицинских ассоциаций — гастроэнтерологов, нейрохирургов, детских хирургов и тому подобных. Это напрямую связано с задачей дебюрократизации системы: многие полномочия федеральных органов здравоохранения надо делегировать в объединения профессионалов. Такое движение было бы созвучно усилению роли гражданского общества и уменьшению нагрузки на власть.

У нас, к сожалению, еще очень распространены иждивенческие настроения: мне должны все, а я никому и ничего, даже, например, прибраться за собой, если намусорил во дворе. Разумеется, определенный патернализм со стороны государства должен оставаться: если оно «социальное», как записано в Конституции, чиновникам нельзя переходить с гражданами на язык общения в стиле «это твои проблемы». Однако и обратное, встречное движение личной ответственности необходимо. Иначе все рассыпается.

культура: Какую роль играет Общероссийский народный фронт в этом встречном движении?

Морозов: Самую непосредственную. Мы создаем площадки диалогов по конкретным проблемам между обществом и государством. Рабочая группа, которую я возглавляю, собственно, и называется «Общество и власть — прямой диалог». Мы обсуждали вопросы медицины, некоммерческих организаций помощи инвалидам, обездоленным. Все это менее чем за год. Подготовка к одному форуму по здравоохранению заняла полгода моей ежедневной вечерней работы...

В целом же я считаю, что медицинская система в России построена достаточно внятно и логично. И она постоянно модернизируется, поскольку финансирование идет весомое. Убежден, что никогда не появится «таблеток от всего», каких-то чудодейственных методов лечения: человек будет в свой срок стареть, «ломаться». Конечно, нужно самим развивать, а также отслеживать новые зарубежные медицинские технологии, внедрять их, учиться ими пользоваться — как врачам, так и пациентам. Нам многое по плечу. Но в упоении техническим прогрессом нам всем не следует забывать, что люди обязаны относиться друг к другу по-человечески.

Россия. ЦФО > Медицина > portal-kultura.ru, 11 мая 2016 > № 1752209 Дмитрий Морозов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter