Всего новостей: 2552687, выбрано 2 за 0.001 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Тройхо Маркос в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценывсе
Бразилия. ЛатАмерика > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 26 октября 2017 > № 2364666 Маркос Тройхо

Южноамериканские соседи сокращают свою зависимость от Бразилии

Маркос Тройхо (Marcos Troyjo), Folha, Бразилия

«Бразилия — главная точка опоры». Именно эту идею отстаивал Совет по международным отношениям, главный аналитический центр США по глобальным вопросам, когда в начале прошлого десятилетия проводил анализ Южной Америки.

В одном из самых красноречивых текстов, когда-либо написанных международными наблюдателями о ключевой роли Бразилии, Совет предлагал Вашингтону отдать предпочтение отношениям с Бразилией.

«Бразилия играет слишком важную роль во всем, что может произойти в Южной Америке, поэтому Соединенные Штаты не могут продолжать следовать политике „благотворного невмешательства"».

Упомянутый документ — озаглавленный как «Письмо Президенту и Меморандум о политике США в отношении Бразилии» — так никогда и не смог добиться желаемых результатов в плане двустороннего сотрудничества, развитие которого обещал потенциал двух крупнейших демократических стран Запада. Разумеется, в этом была вина не одной Бразилии.

Вопрос о центральном положении Бразилии в южноамериканских делах очевиден и поднимается уже давно. Бразилия является крупнейшим игроком региона по таким показателям, как экономика, территория и население.

Неудивительно, что наши соседи — и мы сами — привыкли воспринимать Бразилию как крупного инициатора разного рода региональных предприятий или фактора, определяющего «судьбы» субконтинента. То есть, в каком бы направлении ни указало бразильское «руководство», Южная Америка последует за ним.

Если бы Бразилии сопутствовал экономический успех, мультипликативный эффект распространился бы на весь регион. Если бы она переживала трудные времена, все остальные также пострадали бы, наблюдая торможение темпов собственного роста ввиду низкой производительности Бразилии.

Всего семь лет назад, когда находившийся на пике своей популярности Лула выбрал себе преемника, казалось, что описанная выше ситуация подтверждается. МЕРКОСУР, УНАСУР, модель государственного капитализма, способная обеспечить высокий рост, социальную интеграцию и южноамериканское сотрудничество — все эти аспекты подкрепляли два важных положения. Первое: лидерство Бразилии в Южной Америке — естественное явление. Второе: что хорошо для Бразилии, то хорошо для региона.

Однако недавняя динамика подвергла многие из этих южноамериканских постулатов серьезному испытанию. Больше никто в регионе не считает, что у Бразилии есть «волшебная формула» экономического роста с социальной включенностью, которую можно передать соседям в соответствии со структурой интеграции, предлагаемой Бразилией.

МЕРКОСУР требует переосмысления. УНАСУР и его взглядами на мир сегодня явно пренебрегают. Автоматическое распространение в регионе наших компаний, так называемых «национальных чемпионов», за отсутствием идеологической общности, которая до недавнего времени способствовало развитию бизнеса в Южной Америке, сталкивается с бюджетными, деловыми и юридическими ограничениями.

Эпоха «безусловного» лидерства Бразилии в регионе подошла к концу. Теперь за право голоса в обсуждении таких вопросов, как мир в Колумбии, кризис в Венесуэле, инвестиции в Аргентину или внешняя торговля в Парагвае и Уругвае, бразильцам приходится бороться.

Что касается стратегии включения в международное сообщество, то Чили, Перу и Колумбия отдают предпочтение Тихоокеанскому региону. И это направление выглядело бы еще убедительнее, если бы не «исключительная позиция Трампа», который предпочитает действовать против интересов США в Азиатско-Тихоокеанском регионе и задерживает дальнейшее сотрудничество первоначальных членов ТТП.

И, разумеется, никто не горит желанием воспроизводить бразильскую модель с ее зазором между идеологией и математикой, позволившим создать «новую экономическую матрицу», и ее разрушительными последствиями для госсчетов, инфляции и занятости. Даже Боливия Эво Моралеса, который не скрывал своего сочувствия обитателям Дворца Планальто, заседавшим там с 2003 по 2015 год, так и не отказалась от макроэкономической ортодоксии.

Здесь, разумеется, надо учитывать контекст: в последнее время Соединенные Штаты значительно сократили свой относительный вес в регионе, между тем Китай активно расширяет свой профиль в качестве торгового партнера и источника капитала.

Этот вакуум, оставленный бразильцами, использовался нашими соседями по-разному. Приведу лишь два примера.

Аргентина Макри широкими шагами следует к стабильности и установлению атмосферы доверия. Страной управляют компетентные руководители, которые несмотря на огромные препятствия отходят от макроэкономического экспериментализма и двоякой модели национализма-протекционизма.

Эти положительные тенденции набрали силу на выборах в минувшее воскресенье и расширили профиль Аргентины в регионе и в мире. В последнее время Аргентине удается быть источником хороших новостей, что совсем недавно казалось немыслимым.

Другим явлением, заслуживающим особого внимания, является Парагвай, который движется в обратном бразильскому направлении. В то время как мы сетуем на длительный и тяжелый период экономических трудностей, экономика Парагвая с 2011 по 2016 год выросла в среднем на 4,5 процента. По данным МВФ, он должен закрыть 2017 год с инфляцией в 4,1 процента, безработицей — в 5,5 процента и с 3,6-процентным ростом ВВП.

В данном случае контраст между Парагваем и Бразилией особенно бросается глаза. В то время как бразильская налоговая структура чрезвычайно неповоротлива и запутана, Парагвай снижает налоговые ставки и упрощает процесс налогообложения. В то время как бразильское трудовое законодательство является ловушкой для работодателя и служащего, Парагвай его модернизирует.

В то время как Бразилия отвернулась от производства, Парагвай стал его развивать. И отчасти определяющим фактором недавнего экономического успеха Парагвая является его растущая индустриализация.

Таким образом, Парагвай питается враждебной деловой средой, сложившейся в Бразилии. Он предлагает альтернативу самим бразильским предпринимателям, которые, учитывая внутренние трудности, начинают оценивать все более высокие затраты на аутсорсинг в Китае как благоприятные для парагвайского производства.

Эта совокупность явлений показывает, что Южная Америка сегодня в меньшей степени «зависит от Бразилии» — и что для отплытия регионального корабля сильного бразильского прилива уже не требуется.

Срочно привести в порядок политическую и экономическую ситуацию в стране — вот лучший для Бразилии способ вернуть себе влияние в регионе.

Бразилия. ЛатАмерика > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 26 октября 2017 > № 2364666 Маркос Тройхо


Китай. Бразилия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 28 сентября 2017 > № 2328721 Маркос Тройхо

Можно ли считать китайско-бразильские отношения кооперацией «Юг — Юг»?

Маркос Тройхо (Marcos Troyjo), Folha, Бразилия

Способность создавать и технически совершенствовать продукты и процессы производства — равно как и выводить их на мировые рынки — является отличительным показателем власти и богатства в современных обществах.

Достижения, полученные путем «созидательного разрушения», если пользоваться выражением Джозефа Шумпетера, ставят страны в «центр» международной экономической геометрии.

Согласно знаменитой «гипотезе Пребиша — Зингера» и всей последовавшей за ней структуралистской школе, из этой модели вытекает концепция «Центр — Периферия», также известная как «Север — Юг».

В центре, или на Севере, расположены страны, которые осуществляют интенсивное «творческое разрушение» и обеспечивают создание ценностей. На периферии, или на Юге, оказываются страны, зависимые от продажи сырья.

Когда в XIX веке центральное руководство находилось в руках Англии, латиноамериканским элитам, таким как Аргентина, удалось сохранить высокий уровень жизни за счет экспорта мяса или пшеницы.

Это был рикардианский мир сравнительных преимуществ, в котором стало возможным процветание Буэнос-Айреса и его культурной жизни. Столетие назад в аргентинской столице было не меньше книжных лавок, чем в Париже, а театры могли соперничать с лондонскими.

Когда роль центральной экономики перешла к Соединенным Штатам (которые также являлись сельскохозяйственной сверхдержавой), встала задача индустриализации путем «творческой адаптации». Теперь страны отличались друг от друга «конкурентными» преимуществами.

С 1978 года Китай борется со своей периферийной позицией путем индустриализации, ориентированной на экспорт. Бразилия — путем замещения импорта.

В первом случае подразумеваются торговые соглашения, государственно-частное партнерство, направленное на структурирование внешней торговли, и низкое вознаграждение трудовых ресурсов. Во втором — протекционизм, стимулы для развития внутреннего рынка и поощрение государственных закупок продуктов местного производства.

Успех или неудача этих моделей связаны с правильным пониманием того «затмения», которое произошло в центре мировой экономики, и необходимой адаптацией к нему национальных стратегий.

Причиной тому Китай, ставший «другим центром» наряду с традиционным «Севером». Следовательно было бы ошибкой приветствовать товарообмен между Бразилией и Китаем как подтверждение отношений по линии «Юг — Юг».

Промышленная модель Китая как торговой нации оказалась настолько эффективной и масштабной, что ее возникновение привело к возобновлению планетарного спроса на сырьевые товары в период с 2003 по 2011 год.

Китайский ВВП в текущих долларах с 1978 года умножился в 60 раз. К концу этого года он превысит 12 триллионов долларов.

С одной стороны, Китай ускорил свою творческую адаптацию и благодаря положительному торговому сальдо и последовавшим излишкам, стратегически направленным в область исследований, разработки и инновации (НИОКР + инновации), постепенно приближается к технологическому центру.

К 2020 году доля китайского ВВП, выделяемая на НИОКР, достигнет 2,5%, что выше среднего показателя в 2,1% в странах ОЭСР. Бразилия продолжает направлять на НИОКР лишь один процент своего ВВП.

С другой стороны, эта обновленная международная система, в которой Китай берет на себя функцию центра, возвращает таким странам, как Бразилия, логику, схожую с моделью сравнительных преимуществ XIX века типа «Север — Юг».

Это иллюстрирует, к примеру, тот факт, что одна тонна китайского экспорта в Бразилию оценивается в три тысячи долларов США, тогда как тонна бразильских товаров, отправляющихся в Китай, стоит менее 170 долларов.

Пассивное тяготение Бразилии к новому центру крайне рискованно. Оно может вызвать эфемерное представление о процветании, обусловленное циклами высоких международных цен на сырье.

По моим оценкам, нам недолго осталось ждать подобного цикла вследствие переноса китайского индустриального парка в страны, являющиеся его геоэкономическими соседями. Рост Индии, Вьетнама, Индонезии и прочих стран на самом деле может довольно долго поддерживать высокую стоимость сельскохозяйственных товаров и полезных ископаемых.

Если в Бразилии и других латиноамериканских странах выгоды, полученные от торговли товарами, не преобразуются в инвестиции в наиболее актуальные сферы сегодняшнего глобального сценария жесткой технологической конкуренции, мы станем участниками консолидации новой оси «Центр — Периферия».

И нашим уделом в ней снова станет периферия. Тогда как центр будет все больше удаляться от США и Европы в сторону Азиатско-Тихоокеанского региона.

Китай. Бразилия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 28 сентября 2017 > № 2328721 Маркос Тройхо


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter