Всего новостей: 2653862, выбрано 5 за 0.009 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное ?
Личные списки ?
Списков нет

Шредер Герхард в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Шредер Герхард в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Германия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 9 ноября 2018 > № 2787210 Герхард Шредер

Герхард Шрёдер в интервью на тему европейских выборов: «Должно появиться настоящее правительство ЕС» (Aachener Nachrichten, ФРГ)

Бывший канцлер ФРГ Герхард Шрёдер остановился в интервью газете «Аахенер нахрихтен» на ряде вопросов европейской политики. Он высказался за создание «настоящего правительства ЕС», отметив, что альтернативы позиции «больше Европы» не существует. Касаясь вопроса о присоединении Крыма к России, Герхард Шрёдер подчеркнул, что это реальность, которую «однажды придется признать».

Михаэль Брёкнер (Michael Bröckner), Томас Телен (Thomas Thelen), Aachener Nachrichten, Германия

Для 74-летнего Герхарда Шрёдера Европа и сегодня представляет все еще один большой проект мира. И все же, и в этом у человека, правившего Германией с 1998 по 2005 годы, нет сомнений: Европа видела и лучшие времена. Лоск сошел, если сформулировать грубо. Но Шрёдер не был бы Шрёдером, если бы у него не было предложений о том, как это можно изменить. В интервью с Михаэлем Брёкнером и Томасом Теленом он говорит о европейских судьбоносных выборах, России как партнере, посте министра финансов ЕС и шагах, которые необходимо сделать СДПГ, чтобы выбраться из пике.

Аахенер нахрихтен: Выборы в парламент ЕС в 2019 году станут судьбоносными для Европы?

Герхард Шрёдер: Думаю, да. Я хотел бы, чтобы в Европарламенте сохранили доминирующую роль демократические партии.

— В Европе наблюдается скорее тенденция отхода от традиционных народных партий?

— Да, к сожалению. Это опасное развитие, потому что крайне левые и правые партии ставят под угрозу стабильность европейского проекта. Это касается непосредственно Германии. Я часто разговариваю со старыми политическими противниками. Мы всегда едины во мнении, что раньше мы боролись друг против друга, потому что хотели держать противника в узде, но мы никогда не хотели разбить противника. Эта опасность присутствует сегодня. От этого выигрывают крайние спектры. И если в ФРГ не обеспечена политическая стабильность с проевропейским фокусом, то этой стабильности нет и в ЕС. Поэтому это судьбоносные выборы.

— Чего не хватает? Европе нужно больше страсти или больше рациональности?

— И того, и другого. Европа продолжает оставаться большим проектом мира.

— Это еще привлекает?

— Конечно. И молодое поколение ценит свободу путешествий, безграничные обмены в мирное время. Непосредственного опыта войны у этого поколения, слава Богу, нет. Поэтому нужно постоянно делать осязаемыми преимущества мирной и свободной Европы. Образовательная программа «Эразмус» (Erasmus) до сегодняшнего дня — образцовый проект. В публичной дискуссии это недооценивается. Сделать Европу осязаемой — важная задача политики, а также и СМИ.

— А рациональность?

— Если мы, европейцы, в глобальной конкуренции с США и Китаем не сумеем долговременно играть собственную экономическую роль, ЕС распадется.

— Наш континент слишком старый, слишком медленный, слишком рассорившийся?

— Это приведет к негативным последствиям, если Европа не сумеет сделать прогресс и благосостояние осязаемым для людей. Это получится только в том случае, если удастся сделать «больше Европы». Возвращение к национальной независимости было бы большим заблуждением. Тогда мы будем разрываться между экономической и политической супердержавой США и динамичной и растущей сверхдержавой Китаем. Европа должна обрести собственную роль, сохранять свои интересы как континент. Я думаю, что ЕС должен сплотить свои силы и сильнее сотрудничать в политическом плане. И он должен заключать равноправные партнерства. Нам нужен тесный экономический обмен с Китаем, ключевое слово здесь — «Новый шелковый путь». Нам нельзя разрывать связи с Турцией, даже если внутриполитическая ситуация там непростая. И мы должны оживить партнерство с Россией. Будущее Европы может быть только при более тесном сотрудничестве. Брекситом больше или меньше.

— Равноудаленность от старого трансатлантического партнера США и России?

— Ценности, которые мы выделяем в трансатлантическом союзе, ставятся в США под сомнение. Президент США действует по принципу «Америка прежде всего» и хочет указывать нам, с кем мы должны вести торговлю. Поэтому мы должны определить наши собственные интересы, если мы еще хотим играть роль в мировой политике в следующие 10-15 лет. А для этого нам нужны партнеры, к которым относится и Россия, несмотря на текущие противоречия.

— А партнерство с Вашим другом Владимиром Путиным спасет Европу?

— Речь не о господине Путине. Речь о стратегических интересах Германии в области энергетической и экономической политики, мире и стабильности во всей Европе. У США другие интересы в отношении России. Они хотят держать Россию в узде, потому что они не хотят иметь второго конкурента в мировой политике, помимо Китая. Это я могу понять. Но это не должно касаться Европы. Между Европой и Россией нет Атлантики, страна является нашим непосредственным соседом. И Россия им останется — с президентом Путиным или без него. Эта зацикленность на господине Путине не поможет. Без России невозможен длительный мир на нашем континенте. Понимание этого было основой политики всех канцлеров.

— Немцы просто хотят видеть надежных партнеров, которые разделяют наши ценности.

— Тогда мы сможем вести переговоры и торговлю лишь с некоторыми странами мира. Мы не можем экспортировать нашу общественную модель. Поскольку нам самим потребовалось много времени, чтобы научиться демократии, и нам это стоило миллионы жизней. Нашей республике только 70 лет. Притязания на внешнюю политику, основанную на ценностях, это прекрасно, но нам нужна и внешняя политика, основанная на интересах. Она может заключать в себе ценности, но интересы играют более решающую роль, когда мы говорим об отношениях с другими странами, прежде всего, когда мы хотим сохранить мир.

— В наших интересах, чтобы ни одна страна в Европе не нападала на другую и не совершала аннексию вопреки нормам международного права.

— Если вы имеете в виду Крым, вы действительно считаете, что какой-либо российский президент в будущем аннулирует это решение? Эту реальность однажды придется признать. Кстати, Крым, который раньше принадлежал России, в 1954 году стал подарком советского лидера Хрущева Украине, которая тогда была в составе СССР. Он думал, что советский коммунизм достигнет такого же возраста, как католическая церковь. К счастью, этого не произошло.

— Нельзя вот так просто отнимать подарки.

— Если бы вот так просто все было в международной политике.

— На востоке Украины продолжается война, за которую ответственность несут и пророссийские силы.

— Я считаю, что Минские соглашения могут стать хорошей основой для мирного решения. Обе стороны должны их придерживаться. Однако, что касается политики в отношении России, нужно думать более масштабно. Нам нужен новый договор между ЕС и Россией, например, соглашение об ассоциации с Россией. Это облегчит и политическое решение конфликта на Украине. Об этом должно задуматься министерство иностранных дел.

— Что конкретно Вы имеете в виду под концепцией «больше Европы»?

— Например, пакет реформ для укрепления еврозоны, над которым работает министр финансов Шольц. Общеевропейская страховка от безработицы — разумное предложение, которое можно было бы реализовать вместе с Францией. При помощи общего фонда страхования от безработицы можно обезопасить кризисные страны, чтобы не произошло урезания социальных услуг. Это не трансфертный союз, поскольку эти кредиты связаны с обязательствами по обратным выплатам, это реальная европейская солидарность. Это похоже на то, что Германия сделала в национальном масштабе во время финансового кризиса в 2008 году, введя частичное пособие безработным. Это защитный механизм для трудных экономических времен. Надо делать чудеса своими руками. Сейчас нужно набраться мужества и действовать.

— Идею о министре финансов ЕС в Германии вряд ли бы поддержали?

— Здесь я не уверен. Это логичный шаг, когда еврозона получает больше веса в политическом плане, например, получая собственный бюджет и того, кто за него отвечает. Правильным шагом является и расширение общего банковского союза.

— Еврозона как ядро Европы?

— Да, верно. Там экономические связи сильнее всего. Это ядро Европы должно быть открытым для тех новых членов, которые хотят этого и могут это сделать. Долгосрочной целью должно стать настоящее правительство ЕС, которое будет контролироваться парламентом. Это было уже в Гейдельбергской программе СДПГ в 1925 году. Еврокомиссия еще слишком сильно воспринимается как технократичный орган.

— Одна из стран-основательниц, Италия, своим долговым курсом все же отворачивается от ЕС?

— Этот странный союз из «Лиги Севера» и «Движении пяти звезд» — это не то правительство, которое я поддерживал бы. Но конфликт с Италией ничего не принесет. В Италии еще до введения Маастрихтских критериев была слишком большая долговая квота. И все же Гельмут Коль и Тео Вайгель хотели, чтобы Италия была с ними при основании еврозоны. Ничего не свидетельствует против того, чтобы дать странам больше времени на сокращение долга, если они в ответ реализуют внутриполитические реформы. Так, Германия сделала в рамках программы реформ «Агенда». Франция получила больше времени. И Греция получила больше времени и с большими мучениями реализовала реформы. Зачем сейчас давать другим урок на примере Италии? Это только укрепит позиции популистов.

— Руководство ЕС хорошо подготовлено к этому?

— После европейских выборов 2019 года нам необходима сильная Комиссия. Мне нравится Маргрет Вестагер, которая, будучи комиссаром по вопросам конкуренции, делает хорошую работу и также занимается вопросами крупных американских цифровых концернов. Почему бы ей не взять на себя больше ответственности в Европе?

— А что может предложить новый главный кандидат от СДПГ, госпожа Барли?

— Человек с европейским резюме. Это очень хорошее решение СДПГ.

— Ее мягко подтолкнули к этому.

— Ну, да. Сегодня практически нет таких политиков, которые сильно рвутся и говорят, что хотят туда попасть. Скорее есть те, кто рвется и говорит, что хочет уйти оттуда.

— В Европе крупные партии массово теряют избирателей. Почему?

— Старые связи больше не действуют, общество стало более разрозненным, а интересы более многообразными, сформировалась позиция против традиционных партий. Кроме того, правительственные партии потеряли много доверия из-за миграционного вопроса. В результате блок является только средней, а СДПГ — скорее, малой народной партией. Я очень сожалею об этом.

— Как СДПГ может снова достичь былых высот?

— Мы не можем стремиться быть более зелеными, чем Зеленые, и более левыми, чем Левые. Если мы хотим быть сильнее, то должны делать упор и на таких темах, как внутренняя безопасность, порядок и верховенство права, как делали это в «красно-зеленой» коалиции с министром внутренних дел Отто Шили. Речь здесь идет не о полицейской статистике, а о неуверенности людей. На это народная партия должна реагировать.

— Лидер партии Андреа Налес рассматривает инициированные однажды СДПГ реформы как проблему. Она хочет новую модель социального государства и выйти из «абстрактной тюрьмы Агенды».

— О Боже. Я с удовольствием возьму на себя всю вину, если это поможет партии. Но я не понимаю этих дискуссий. Решение о реформах я принимал не в одиночку. Тогда проводился специальный съезд СДПГ, на котором программу реформ «Агенда» поддержали 90 %. На этом фоне мы лидировали в 2005 году в ходе предвыборной кампании в бундестаг и получили 34,2 % голосов. Это результат, о котором СДПГ сегодня может только мечтать. Решение о реформах было принято в 2003 году. Прошло 15 лет, 11 из которых СДПГ входила в правящую коалицию. Избиратели это замечают. Когда СДПГ, наконец, начнет смотреть вперед?

Германия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 9 ноября 2018 > № 2787210 Герхард Шредер


Германия. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > inopressa.ru, 20 сентября 2017 > № 2317583 Герхард Шредер

Герхард Шредер: "Бундесвер в странах Балтии - абсолютно неверный сигнал"

Катя Глогер | Stern

Герхард Шредер вынужден сносить шквал критики в свой адрес в связи с ангажементом в России. Экс-канцлера это не особенно тревожит, напротив: в интервью Stern он говорит об ошибках НАТО, о будущем Крыма и своем друге Путине.

Экс-глава федерального правительства Германии подверг критике присутствие бундесвера в странах Балтии. О непосредственной угрозе России речи нет, сказал он, но "присутствие немецких военных у российских границ - это абсолютно неверный сигнал: он говорит о нехватке чутья относительно определенных моментов нашей совместной истории". В рамках натовской стратегии устрашения Enhanced Forward Presence в Литве в настоящее время размещены 450 военнослужащих бундесвера, напоминает Stern.

Шредер, на которого обрушилась критика в связи с его работой в российском энергетическом секторе, считает "опасным" получившее негативную окраску определение "человек, понимающий Путина". По словам экс-канцлера, нужно приложить усилия, чтобы понять своего визави, и, "конечно, надо иметь желание понять и Россию, и ее президента". С точки зрения России, НАТО смыкается в кольцо, которое идет от Турции через Южную и Центральную Европу, и заканчивается у Балтийского моря.

Комментируя аннексию Крыма, Шредер предупредил об угрозе отчуждения России и Германии: "На фоне объединяющих нас исторических моментов многие русские выражают разочарование позицией Германии, особенно касающейся санкционной политики". В беседах нередко слышится такой упрек: "Мы же помогли Германии объединиться", - пояснил Шредер.

Крым, сказал экс-канцлер, был частью России начиная с XVIII века. "Я могу предсказать, что ни один российский президент больше не вычленит полуостров из состава РФ".

Что касается "восточной политики", по мнению Шредера, Германия "в отношении России не должна ориентироваться на интересы США". Америка не заинтересована в сильной России, уверен экс-канцлер, "а Европа, и особенно Германия, заинтересованы".

С Путиным они друзья, и дружеские отношения с российский президентом для него важны, подчеркнул Шредер. Политической значимости эта дружба не имеет, сказал он: "Я же больше не занимаю политической должности".

Германия. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > inopressa.ru, 20 сентября 2017 > № 2317583 Герхард Шредер


Германия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 3 апреля 2017 > № 2127252 Герхард Шредер

«Мартин Шульц хочет этого непременно»

Der Spiegel, Германия

Кристиане Хоффманн (Christiane Hoffmann), Марк Гуйер (Marc Hujer)

SPIEGEL: Господин Шрёдер, новый кандидат в канцлеры от СДПГ Мартин Шульц (Martin Schulz) пробудил большие надежды. В Сааре они не оправдались. Был ли это лишь короткий ажиотаж?

Герхард Шрёдер: Это были земельные выборы, к тому же в самой в территориальном отношении маленькой земле. Там переизбрали очень популярного премьер-министра. В Германии существует эта странная привычка рассматривать каждые коммунальные и земельные выборы как голосование по поводу федеральной политики. Но это не так.

— Было ли это ошибкой, что Шульц и СДПГ так открыто агитировали за красно-красную коалицию?

— Шульц сказал: я открыт для всех демократических коалиционных возможностей, конечно, при условии, что СДПГ будет сильнейшей партией. В принципе это разумно.

— Однако ХДС мог бы мобилизовать значительно меньше избирателей, если бы социал-демократы исключили вариант красно-красно-зеленой коалиции.

— СДПГ не имеет права дать загнать себя в гетто. Возможно ли реализовать такую опцию, это совсем другой вопрос. Потому что она должна быть реализована на условиях СДПГ, а не на условиях партии «Левых». Мы объясняем, кто повар, а кто официант, если пользоваться игрой слов, которую применили красно-зеленые. Однако я не думаю, что это получится, пока семейство Лафонтен в партии «Левых» задает тон.

— Вы имеете в виду Оскара Лафонтена (Oskar Lafontaine) и его жену Сару Вагенкнехт (Sahra Wagenknecht)?

— Да, я думаю, что красно-красно-зеленую коалицию можно будет создать только тогда, когда у «Левых» право голоса будут иметь разумные люди, такие как, например, премьер-министр Тюрингии Бодо Рамелов (Bodo Ramelow).

— На съезде СДПГ Мартин Шульц был избран с поддержкой в 100% кандидатом в канцлеры. Такой сплоченности в СДПГ не было еще никогда.

— СДПГ хочет выиграть, наконец-то снова выиграть. И партия знает, что выиграть можно лишь тогда, когда выступают сплоченно. В этом плане совершенно очевидно, что в СДПГ произошла коллективная перемена в сознании. И партия убежденно заявляет: да, мы хотим этого, а с этим кандидатом мы это сможем.

— Наблюдается ли в Германии смена настроения?

— Ситуация уже немного напоминает мне то, что было в 1998 году. Тогда мы выиграли не только потому, что были настолько хороши. Хороши мы были, не вопрос, но мы выиграли также, потому что люди сказали: Гельмут Коль (Helmut Kohl) больше уже не годится. Для новых вызовов он — не самый подходящий человек. Мы не совершили такую ошибку, чтобы обращаться с Гельмутом Колем так, словно у него и не было никаких исторических достижений. Достижения у него были, в этом нет никакого сомнения. Мы только сказали тогда: спасибо, Гельмут, но теперь достаточно.

— Теперь СДПГ должна сказать: спасибо, Ангела, это было хорошо, но теперь достаточно?

— Да, это верно: фрау Меркель делала не только ошибки, но во многих ситуациях принимала правильные решения. Признавая это, показывают не слабость, а силу, и СДПГ должна это сделать. Я думаю, что в народе есть такое мнение, что двенадцать лет — этого достаточно.

— То есть хорошие показатели опросов СДПГ меньше зависят от личности Мартина Шульца?

— Здесь должно было совпасть и то, и другое: есть желание перемен — перемен без радикальных переворотов. И за такое желание выступает Мартин Шульц. Поэтому, как я считаю, в нынешней ситуации он — правильный кандидат.

— Вы могли бы представить себе в качестве кандидата в канцлеры и Зигмара Габриэля (Sigmar Gabriel). Вы даже публично поддержали его, представив где-то пару месяцев тому назад его биографию. Были ли Вы удивлены отставкой Габриэля?

— Я бы сказал так: я не был посвящен. Но я и не был удивлен.У меня было впечатление, что Зигмар Габриэль внутренне долго пребывал в нерешительности. Но если хочешь стать канцлером и вести в предвыборную борьбу СДПГ, тогда надо действительно хотеть занять этот пост и быть к этому готовым. У него были сомнения.

— То есть Габриэль и без этого был бы неподходящим кандидатом?

— Я считаю, что более узкий круг руководства СДПГ поступил умно. Он на него не давил, а с уважением относился к тому, что Габриэль еще сам с собой не разобрался во всем, что касается этого поста. Руководство послало ему сигнал, что мы будем с тобой. Это безусловно стало предпосылкой для того, что в конце он смог сказать: я этого не хочу.

— Другими словами: таким образом он мог уйти в отставку не потеряв лицо?

— Если бы руководство СДПГ допустило, что в преддверии такого решения он сомневался, то не было бы и такого единства.

— Если Габриэлю не хватало решимости, то про Шульца этого сказать нельзя.

— Он ведь не должен стучать в двери ведомства канцлера и говорить: я хочу сюда. Но можно почувствовать, что Мартин Шульц хочет стать канцлером. Это ясно: он хочет этого, причем — непременно. И это правильно. Избиратели в Германии никогда не отдадут этот пост тому, в отношении кого у них есть сомнения, стоит ли человек такого поста. Как-то раз в издании SPIEGEL обсуждалась кандидатура Бьёрна Энгхольма (Björn Engholm). Основной тон был такой: чему быть, того не миновать. Тем самым он хотел показать, что он — политик другого типа, не столь жаждущий власти, как другие. Скорее, он — человек, который не стремится быть в первом ряду. Это достойно, но все же это неправильная стратегия. Если Вы боретесь за место канцлера, то Вы уже должны стремиться в первый ряд. Иначе дело не пойдет.

— Мартин Шульц пытался профилировать себя критикой вашей Повестки-2010. Насколько это для Вас болезненно?

— Это не так. В своей речи на партийном съезде он сказал, что политика реформ была большим, необходимым броском, который укрепил Германию.

— Это как-то не запомнилось. Когда Шульц перечислял успехи СДПГ, то отсутствовало упоминание политики Повестки-2010. Там было только Ваше «нет» войне в Ираке. В его речи в Билефельде он даже говорил исключительно об ошибках, там не было ни слова о заслугах.

— Давайте не будем впадать в крайности. Речь на партийном съезде гораздо важнее, чем речь в Билефельде. Там он выступал перед профсоюзниками и поэтому выбирал другие основные моменты. Но он не дистанцировался от Повестки-2010 как таковой, а просто говорил об ошибках.

— То есть Вам в принципе не мешает то, что Шульц говорит, что Вашу социальную политику надо в том или другом месте откорректировать?

— Я уже раньше говорил, что Повестка-2010 — это не десять заповедей, а я — не Моисей. Уже прошло 14 лет с тех пор, как я представил реформы. Тогда были другие рамочные условия: пять миллионов безработных, пустые кассы, социальные невыплаты. Сегодня мир — другой, к счастью. Политика должна заниматься сегодняшним днем, а также днем завтрашним.

— А то, что пока есть среди конкретных планов корректировки, например, размер пособия по безработице или регулирование сроков занятости, не превышает ли это Ваш болевой порог?

— Пока руководство СДПГ заявило, что оно не хочет трогать основной принцип реформ «Поддерживать и требовать». Это важный момент. Во-вторых, оно хочет не устранять Повестку-2010, а развить ее дальше, особенно в вопросе квалификации. Я считаю, что из-за дигитализации экономики это не только разумно, но и необходимо.

— Не предупреждал ли Вас господин Шульц, прежде чем высказаться по поводу политики Повестки-2010?

— Почему он должен был это делать?

— Вероятно, он не хочет потерять Вас как поддержку в предвыборной борьбе.

— Он и не потеряет. Я всегда поддерживал мою партию. Также и в предвыборной борьбе в те времена, когда политика реформ совсем открыто критиковалась.

— То есть, Вы не говорили с Шульцем?

— Отчего же, говорили. У нас был долгий разговор после его речи в Билефельде, и это было очень по-дружески.

— Ваш биограф Грегор Шёлльген (Gregor Schöllgen) считает критику Шульца политики реформ неправильной и предостерегает от крена партии влево. Он предостерегает о паролях, которые звучат «по-лафонтеновски».

— Здесь он действительно прав. Тогда с СДПГ все получилось бы так же, как с ХДС и Правыми. В тот момент, когда ХДС и ХСС считают, что надо перенять пароли АдГ, они поддерживают оригинал. И тогда люди выбираю оригинал, а не плагиат. Но СДПГ этого не будет делать. Я уверен в том, что Мартин Шульц это совершенно точно знает. Без экономической компетентности в Германии выборы не выиграть. Поэтому он не допустит никакой предвыборной программы, которая поставила бы под сомнение эту экономическую компетентность СДПГ

— Другая важная тема, с которой СДПГ хочет себя профилировать в предвыборной борьбе, это оборонная политика. Дональд Трамп (Donald Trump) потребовал от федерального правительства выделять на оборону два процента ВВП. Должна ли Германия придерживаться этого соглашения?

— То, что рассказывает господин Трамп, вообще не соответствует решениям различных саммитов НАТО, ни в 2002, ни в 2014 году. Этой обязательной цели в 2% вообще не существует. Но я принципиально считаю неправильным, чтобы постоянно требовать все больше денег на вооружение. Тогда постоянно пытаются аргументировать якобы существующей российской угрозой. Но реальность, однако, — совершенно иная, если посмотреть, кто сколько истратил на оборону: США 596 миллиардов долларов, Китай 215, Саудовская Аравия 87, Россия 66, Великобритания 56 миллиардов долларов. То есть американцы тратят на армию в девять раз больше, чем русские.

— Американцы не хотят и дальше платить за безопасность Европы. Они требуют, чтобы европейцы, и как раз богатая Германия, больше бы беспокоились о собственной обороне. Что в этом неправильного?

— Но мы же это делаем. Мы это делаем в рамках, которые считаем правильными. Это суверенное право каждого государства. Кроме того, я сказал бы господину Трампу: сравните долю помощи на развитие, которую вы оказываете в соответствии с обязательствами ООН, с той долей, которую оказываем мы. Наш вклад — тоже не маленький, но однако гораздо выше, чем ваш. В Америке совершают ошибку, когда думают, что безопасность гарантирует только сильная, вооруженная армия. Это не так, как показало движение беженцев. Его как раз не остановить сильно вооруженной армией.

— Поэтому Трамп еще хочет построить стену на границе с Мексикой.

— При этом он забывает, что Америка только потому так сильна и является примером для многих людей, что она была страной иммигрантов. Тогда здесь что-то изменится. Не в лучшую сторону.

— Насколько глубок кризис американской демократии? Начинается ли с Дональдом Трампом конец Запада?

— Я так не считаю. Но нам нужно больше дистанции. Америка — это не благословенная страна. Когда я смотрю на то, как Трамп обращается с прессой, то у меня уже создается впечатление, что свобода СМИ действительно в опасности. Поэтому мы должны очень отчетливо показать, где наши границы, в том числе и по отношению к Америке. Недостаточно, когда мы желаем делать это только в отношении Турции. Мы должны сказать и господину Трампу, что нас не устраивает, даже если это будет чуть-чуть сложнее, что я охотно признаю.

— Является ли господин Трапм в Ваших глазах кристально чистым демократом?

— Ах, послушайте, такой вопрос… Это просто недостойно.

— Спросим по-другому: опасен ли Трамп для демократии?

— То, что он пытается исключить серьезные СМИ, действительно опасно для развития демократии. И все же я не совсем пессимистичен, потому что я верю в американские институты. В Америке всегда были крайности: движение чаепития с одной стороны и великолепные публицисты, как, например, слишком рано скончавшаяся Сьюзен Зонтаг (Susan Sontag) — с другой. И этот баланс всегда работал. Когда избрали Рональда Рейгана (Ronald Reagan), то все тоже верещали и говорили: бывший актер, ужасно, что нас ожидает? Рейган стал одним из самых значительных президентов США, именно во внешней политике. Почему? Потому что он слушал умных советников. Вопрос в том, слушает ли Трамп таких людей, или он считает, что он может все сам? Пока он не слушает умных советников.

— Вы хорошо знаете российского президента Путина, называете его другом. Считается, что Путин и Трамп похожи друг на друга: два мачо, авторитарные, традиционные. Найдут ли они общий язык?

— Господина Трампа я не знаю лично. Но мне кажется, что у обоих все же довольно различные характеры. Владимир Путин действует значительно рациональнее, чем Дональд Трамп.

— Ожидаете ли Вы сближения между Россией и США?

— Это был бы желательно ввиду больших вызовов на Ближнем и Среднем Востоке. Российская политика считает: мы готовы к любому улучшению отношений, но мы хотим видеть дела. И на другой стороне все так же. Необходимо определенное доверие и взаимное уважение, чтобы можно было вести переговоры целенаправленно.

— В прошлые выходные десятки тысяч в России вышли на улицы против коррупции в путинской империи. Были арестованы сотни молодых людей. Является ли это правильной реакцией на мирные протесты?

— Конечно, нет. России, чтобы в долгосрочной перспективе быть успешной в политике и экономике, нужно открытое общество. А коррупция является одним из самых больший бедствий в стране. Но нам надо также помнить, что это общество в прошедшие десятилетия после развала Советского Союза пережило огромные переломные моменты. Там одна часть общества желает дальнейшей модернизации, но другая значительная часть общества желает также и стабильности. И умная политика должна объединить и то, и другое.

— Вы — не только друг Владимира Путина, у вас также доверительный контакт с турецким президентом Эрдоганом. Правильно ли отреагировало федеральное правительство на сравнения с нацистами и на эскалацию спора?

— Эрдоган допустил большую ошибку. Так задеть Германию и ее правительство — это в высшей степени бессмысленно и оскорбительно. То, что федеральное правительство, канцлер Меркель и министр иностранных дел Габриэль спокойно отреагировали на это, было правильно.

— Все же спор эскалировал, потому что Эрдогану это нужно было во внутриполитическом плане.

— Да, конечно. И поэтому было ошибкой то, что федеральное правительство в вопросе, кто здесь, в Германии, имеет право выступать, спряталось за коммунами. Мы сделали так, будто речь шла при этом только о недостающих парковках или пожарной охране. А это было политическое дело.

— Будучи федеральным канцлером, Вы в значительной мере поддерживали процесс вступления Турции в ЕС. Было ли это ошибкой, если посмотреть на Турцию сегодня?

— Напротив. В прошедшие годы мы упускали возможность, чтобы теснее привязать Турцию к Европе. Это было ошибкой, что после 2005 года ХДС говорила только о привилегированном партнерстве и уже более не о членстве. Это сократило восторг в Турции по отношению к Европе и привело к тому, что не только Эрдоган, бывший тогда премьер-министром, но и как раз многие либерально настроенные турки чувствовали себя отодвинутыми в сторону.

— Можно ли было предотвратить то, что происходит сегодня?

— Во всяком случае не только Турция делает ошибки. Неважно, как закончится референдум по конституции, Турция нам нужна. Она является членом НАТО и нашим флангом перед регионами с гражданской войной в Ираке и в Сирии. Она является важным экономическим партнером. И не в последнюю очередь потому, что миллионы немцев имеют турецкие корни. Нам надо смотреть вперед. Нам нужна Турция, и точно так же Турции нужны Европа и Германия.

— Насколько полезным могут в таком случае быть хорошие личные отношения между двумя политическими руководителями?

— Дружеские отношения помогают начать тот или иной разговор. Но гораздо большее значение имеют интересы государств, которые они должны представлять на своих постах.

— Насколько хорошо Меркель умеет обращаться с такими мужчинами, как Эрдоган или Путин?

— Я не знаю, подходит ли фрау Меркель такой тип политиков. Обладающие властью политики в большинстве случаев уважают друг друга. Уверен, что в отношении этих троих это так.

— Это звучит так, словно Вы не верите, что госпожа Меркель умеет обращаться с мачо. Но к другим мачо она нашла вполне хороший подход.

— Возможно, дело вовсе не в том, кто мачо, а кто — нет.

— Между Вами и госпожой Меркель отношения не такие плохие?

— Фрау Меркель недавно представила мою биографию, что меня уже порадовало. И принципиально: когда потихоньку дело идет к 75-летию, то все противостояния становятся относительными. Я теперь даже часто встречаюсь с Эдмундом Штойбером (Edmund Stoiber).

Германия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 3 апреля 2017 > № 2127252 Герхард Шредер


Германия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 3 июня 2015 > № 1401436 Герхард Шредер

Герхард Шредер: Германия не диктует свою волю европейским партнерам ("Le Temps", Швейцария)

Ришар Верли (Richard Werly )

Бывший канцлер Германии Герхард Шредер (1998 — 2005), прибывший в Париж по приглашению группы Ringier (владельцев издания Le Temps), уверенно защищает свою политику, часто критикуемую во Франции. В своем интервью Le Temps он подтвердил свою убежденность в том, что европейские социал-демократические партии все еще имеют шансы на выборах, несмотря на недавнее поражение британских лейбористов и резкое падение позиций Испанской социалистической рабочей партии на прошлых выходных. При одном условии: они должны продемонстрировать способность примирить между собой социальную политику и экономический рост.

Le Temps: Испанская партия «Подемос», резко выступающая против режима жесткой экономии, одержала в эти выходные убедительную победу. Означает ли это отказ от Европы и Германии, которая подвергалась резкой критике со стороны активистов партии?

Герхард Шредер: Нет, это не отказ от Европы. И вопреки всему тому, что говорят и пишут, Германия не диктует свою волю европейским партнерам. Напротив, результаты испанского голосования подтверждают мои мысли: сегодня нельзя опираться на одну лишь бюджетную корректировку, хотя в вопросе государственных расходов необходимо продемонстрировать жесткую дисциплину. Политическая ситуация в Испании, как и в Греции, доказывает, что Европа нуждается в экономическом росте. Без него никуда не деться. Это в равной мере касается и Италии, и Франции. Немецкое правительство должно прислушаться к этому посланию.

— Есть ли у социал-демократии, которую воплощает ваша партия SPD, шансы в Европе?

— Социал-демократы должны объединить свою заботу о распределении богатства, которая является основной, с экономической компетентностью. Они должны показать европейским избирателям, что они способны управлять современной глобальной экономикой. Еще раз, все завязано на экономическом росте. Наши партии должны доказать, что они могут создать рабочие места, обеспечить богатство и бороться за его справедливое распределение. Они не могут заниматься только социальными отношениями внутри компаний.

— Франция, одна из крупнейших европейских стран, сегодня управляется левыми. Как быть?

— Франция нуждается в более глубоких реформах. Если она их не проведет, то не сможет добиться экономического лидерства в Европе. В 2003 году мы столкнулись со схожей ситуацией в Германии. Чтобы справиться с ней, мы утвердили повестку на 2010 год, которая оказалась весьма успешной. Конечно, немецкое правительство, которым я тогда руководил, сделало это не в одиночку. Социальный диалог между работодателями и профсоюзами помог добиться цели. И те, и другие сумели преодолеть собственные интересы и найти адекватные решения для всей страны. В Германии мы также могли рассчитывать на готовность малых и средних предприятий к интернационализации. Они осознали, что их будущее в Азии, в Латинской Америке, в Африке. Франция нуждается в подобном импульсе, чтобы восстановить свой динамизм.

— Но во Франции вас воспринимают как канцлера непостоянной занятости и случайных заработков...

— Это представление совершенно ошибочно. Оно не соответствует реальности. Количество рабочих мест с хорошими зарплатами всегда было выше количества менее квалифицированных и менее оплачиваемых рабочих мест. Меня также упрекают в увеличении социального неравенства, но это происходит повсюду: это следствие глобализации, перед лицом которой мы должны найти адекватные решения распределения благ. Я также хотел бы подчеркнуть ключевую роль образования и профессиональной подготовки. Сила Германии в ее двойной системе, по которой часть обучения берут на себя сами предприятия, что также позволяет им подготовить специалистов для своих конкретных нужд. Франция должна взять эту модель за образец. Она работает. Уровень безработицы среди молодежи в Германии является одним из самых низких в ЕС, наряду с Австрией.

— Что не мешает некоторым французским комментатором говорить о том, что, на самом деле, Германия серьезно больна...

— То есть получается, что Франция совершенно здорова и ни в каких реформах не нуждается? Давайте будем говорить серьезно. Экономическое здоровье Германии — в порядке. Конечно, у нас есть проблемы. Так, необходимо увеличить внутренний спрос и инвестиции в инфраструктуру. Также необходимо, чтобы наша система образования обеспечивала более эффективную интеграцию молодых иммигрантов, которые нам нужны. Проблем много. Отсюда необходимость дальнейших реформ. Это то, что должны понять французы: нужно изменяться, адаптироваться. Это необходимо.

— Евросоюз столкнулся с беспрецедентной волной иммигрантов с противоположного берега Средиземного моря. Поддерживаете ли вы квоты мигрантов для каждой страны, как это предлагает Брюссель?

— Да, поддерживаю. Это хорошая идея. Она справедлива. Иммиграция — это сегодняшняя данность, и она должна справедливо распределяться между странами-членами. Нельзя только пользоваться преимуществами ЕС. Нужно соответствующим образом менять национальное законодательство. Но я поддерживаю эту систему квот.

— Еще одна европейская реальность вызывает много споров, в частности, в Швейцарии: свободное передвижение рабочей силы. Является ли это неприкосновенным принципом?

— Это принцип, да. Он необходим для того, чтобы Европейский союз продолжал быть тем, чем он является сегодня. Однако, к тому, что говорят швейцарцы, следует прислушаться. Впрочем, должен отметить, что, несмотря на негативные результаты референдума по вопросу о свободе передвижения, Конфедерация продолжает перенимать подавляющее большинство европейских директив и переносить их в национальное законодательство. Не думаю, что Швейцарии суждено быть изолированной от Европы. Нужно найти решение. Нужно работать над этим вопросом по возможности беспристрастно.

— Великобритания тоже может завтра выйти из ЕС и стать, как и Швейцария, страной-партнером Евросоюза. Поддерживаете ли вы сохранение Великобритании внутри ЕС?

— Здесь тоже нужно найти компромисс. Британцы должны понять, что модель Европы с двумя скоростями отвечает нынешним потребностям. Зона евро должна стать более интегрированной. Как и бюджетная, экономическая и социальная политика — страны-члены должны действовать более согласованно. Исходя из этого, остальные страны-члены ЕС смогут найти иные варианты соглашений.

— В эту среду четверо участников движения Сопротивления против нацистской оккупации будут перезахоронены в Пантеоне. Память по-прежнему жива. Насколько прочны франко-немецкие отношения?

— Если французы и немцы не будут работать вместе, в Евросоюзе ничего выйдет. Такова реальность. Прошлое не забыто. Но сегодня Германия и Франция нужны друг другу.

Германия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 3 июня 2015 > № 1401436 Герхард Шредер


Германия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > rg-rb.de, 21 февраля 2014 > № 1013196 Герхард Шредер

Шрёдер сказал внятные слова о Путине

Накануне своего круглого юбилея бывший канцлер Германии Герхард Шрёдер (Gerhard Schröder) опубликовал книгу, выпущенную в форме интервью. В ответах на вопросы известного немецкого журналиста Георга Мека (Georg Meck) экс-глава немецкого правительства рассказывает о «мужестве, власти и о нашем будущем». Именно такие слова вынесены в подзаголовок книги Герхарда Шрёдера под названием «Внятные слова» («Klare Worte»).

Немецкого читателя вряд ли можно удивить воспоминаниями известного политика, будь это даже бывший федеральный канцлер. Однако в данном случае внимание к книге было привлечено потому, что в ней рассказывается о тех людях и о тех событиях, которые по-прежнему находятся в центре общественного внимания.

На 238 станицах, поделённых на двенадцать глав, Шрёдер, которому 7 апреля исполняется 70 лет, повествует о самых разных аспектах своей личной жизни и политической деятельности, даёт оценку работе нынешнего руководства Германии. Например, он обвиняет свою преемницу на высоком посту – Ангелу Меркель (Angela Merkel) – в неудачной политике, связанной с переходом Германии на возобновляемые источники энергии. Достаётся и его бывшим сподвижниками по Социал-демократической партии Германии: Шрёдер упрекает «геноссен» в том, что они отошли от предложенной им программы социально-экономических реформ «Агенда-2010».

Понятно, что особый интерес вызывают пассажи книги, связанные с оценками Шрёдера российско-немецких отношений, а также его личных контактов с «другом Владимиром». Оказывается, немецкий политик, в 2004 году в прямом телевизионном эфире якобы произнёсший сакраментальную фразу о Путине как о «демократе чистой воды», на самом деле эти слова не говорил. Он лишь ответил на соответствующий вопрос телеведущего следующим образом: «Всё это общие понятия. Я верю Путину и убеждён в том, что он таковым является». В тот момент Герхард Шрёдер, по его словам, думал, что его отрицательный ответ на вопрос журналиста, будет иметь серьёзные внешнеполитические последствия. Сейчас же Шрёдер считает, что никто не является «настолько безупречно демократичным».

Интересно, что бывший канцлер Германии, до сих пор поддерживающий с российским президентом тесные дружеские отношения, не собирается пересматривать своих оценок Владимира Путина. «Его целями являются функционирующая демократия и стабильное государственное устройство», – убеждён Герхард Шрёдер. При этом он уверен, что Берлину стоит поддерживать развитие и укрепление демократических и правовых норм в России. «Чем конкретнее будет эта поддержка, тем она будет эффективнее», – отмечает автор. Высказался бывший канцлер и в отношении дальнейших политических перспектив России. По его мнению, всё будет связано с тем, удастся ли Кремлю в ближайшие годы доказать свою «способность воспринимать те изменения, которые происходят сейчас в российском обществе». «Думаю, Путин это осознаёт», – утверждает Шрёдер. Вообще, по его словам, российский лидер «не соответствует тому имиджу, который за ним закрепился» на Западе. По убеждению экс-канцлера, глава Кремля прекрасно образованный политик, чётко видящий все проблемы своей страны, а в личном плане – он раскованный человек, склонный к юмору и самоиронии.

Алекс Вайден

Германия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > rg-rb.de, 21 февраля 2014 > № 1013196 Герхард Шредер


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter