Всего новостей: 2652969, выбрано 6 за 0.004 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное ?
Личные списки ?
Списков нет

Габриэль Зигмар в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Габриэль Зигмар в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Германия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 26 сентября 2018 > № 2742753 Зигмар Габриэль

Der Spiegel (Германия): «Вы на протяжении 70 лет воспитывали из нас борцов за мир, а теперь удивляетесь» — бывший министр иностранных дел Зигмар Габриэль

Матьё фон Рор (Mathieu von Rohr), Der Spiegel, Германия

Бывший министр иностранных дел Зигмар Габриэль (Sigmar Gabriel) говорит о том, что Германия должна взять на себя больше ответственности за судьбы мира и проявлять меньше моральной твердолобости во внешней политике. Также он задумывается о своей собственной позиции в отношении кризиса с беженцами.

«Шпигель»: Господин Габриэль, вы бы хотели вновь стать министром иностранных дел? Из вашей недавно опубликованной книги явствует, что у вас есть планы, которые вы не смогли осуществить.

Зигмар Габриэль: Я политик и не могу притворяться, что политика меня больше не интересует, потому что я уже не занимаю никакой должности. Мир меняется драматическим образом. Боюсь, что мы, немцы, недооцениваем последствия этого процесса.

— Что вы имеете в виду?

— Главный вопрос о месте Германии в мире остается без ответа. И я считаю, что это безответственно. Я часто спрашивал себя: смогут ли мои три дочери рассчитывать в будущем на такую же высокую степень свободы и самоопределения, как теперь? Будут ли они жить в мире? Скорее эти вопросы побудили меня написать книгу, чем неисполненные желания бывшего министра иностранных дел.

— Вы в драматических выражениях описали сегодняшнюю ситуацию в мире, сравниваете ее с 1989 и даже 1945 годами.

— Да, потому что старый Запад распался при нынешнем президенте США. Произошла решительная перемена по сравнению с последними 70 годами, когда мы могли положиться на США как на ведущую нацию. Мы наблюдаем сейчас борьбу за суверенитет Европы в совершенно изменившемся мире. Я вырос недалеко от бывшей границы между зонами (ФРГ и ГДР — прим. перев.). Союз с США был для меня чем-то само собой разумеющимся, так же как и уверенность в том, что тут мы в безопасности. Теперь этому пришел конец.

— Был ли в вашу бытность министром иностранных дел момент, когда вы подумали: США больше не являются надежным партнером?

— Были моменты, когда я думал: боже ты мой, что же происходит? Возьмем кризис между Саудовской Аравией и Катаром. Когда я разговаривал с тогдашним госсекретарем США Рексом Тиллерсоном (Rex Tillerson), то у меня было впечатление, что он видит ситуацию так же, как и мы, и пытается урегулировать ее. Но тут появляется Дональд Трамп, который говорит: «Мой госсекретарь не разделяет моего мнения, что нам надо усилить саудитов. Они заключили с нами миллиардные контракты по поставку вооружения».

— А когда Тиллерсон на саммите G7 заявил европейцам, что Украина — это их проблема, это не было еще одним таким моментом?

— Я был совершенно поражен. Сказал ему: ты же это не всерьез. Он ответил: я хотел только подготовить тебя к тому, что думает мой президент, он Украиной не интересуется. Но нечто положительное в этом все-таки есть: мы, европейцы, будем вынуждены взять ответственность за свою судьбу в собственные руки.

— Вы пишете, что опасность, исходящая сегодня от Германии, заключается не в доминировании в военной сфере, а в ничегонеделании. А вы к этому руку разве не приложили?

— Как активный политик ты всегда несешь какую-то долю ответственности. За прошедшие десятилетия мы привыкли к тому, что США отвечают за все неприятные вещи в мире. Сегодня Трамп критикует нас за то, что мы тратим слишком мало денег на военные нужды. Но правда заключается в том, что США сами хотели этого долгое время. Они опасались, что излишний рост военных возможностей Германии может привести к следующей мировой войне. Я как-то сказал Тиллерсону: не знаю, на что ты сейчас жалуешься. Вы же на протяжении 70 лет воспитывали из нас борцов за мир, а когда мы ими стали, то вы удивляетесь. Он рассмеялся.

— Но большинство немцев не хотят, чтобы Германия стала активнее на международной арене.

— Некоторые хотят, чтобы Германия стала чем-то вроде большой Швейцарии, но мы слишком велики и больше не может оставаться в стороне. Из-за бомбардировок режима Асада в Сирии вдруг у нашего порога появился миллион беженцев. Необходимы не только военные операции, но и меры по предотвращению кризисов, дипломатия, экономическое развитие. Германии нельзя из международного абстинента превращаться в великого геостратега. Я хотел бы, чтобы мы вновь вели стратегические дебаты — все равно, с каким результатом. Это важно для подготовки общественности к тому, что мир изменился.

— Какие дебаты вы имеете в виду?

— Прежде всего мы должны понять, что моральная твердолобость может быть такой же пагубной, как и аморальность. Политолог Герфрид Мюнклер говорит, что мы, немцы, довольствуемся тем, что удерживаем свою мораль на высоком уровне. Но было бы лучше признать, что у нас есть и интересы.

— То есть меньше морали, больше реальной политики?

— Не меньше морали. Но мы должны взвешивать интересы и ценности, а потом решать. Есть пример, где нам это удалось. Когда ИГИЛ (террористическая организация, запрещенная на территории Российской Федерации, — прим. перев.) напало на езидов в горном районе Синджар, мы вопреки существующему законодательству решили поставить оружие курдской пешмерге, иначе езиды были бы истреблены. Вера в то, что с моральной точки зрения правильно не вмешиваться в мировую политику, может оказаться такой же ложной, как и слишком интенсивное вмешательство в нее. Всегда можно оказаться виноватым.

— Для этого Германии нужен хорошо функционирующий бундесвер. Почему вы не хотите подписываться под требованием НАТО, согласно которому Германия должна тратить на военные нужды 2% ВВП?

— Мы были бы рады, если бы бундесвер хотя бы нынешние средства расходовал разумно. Я понимаю, что США не хотят нести 70% расходов в НАТО. Но было бы неправильным решением каждый год тратить на бундесвер 80 миллиардов евро. Мы должны его лучше оснастить, я не против, если на это будет тратиться 1,5% ВВП, а оставшиеся 0,5% пойдут на европейские структуры.

— Главное требование, которое вы выдвигаете в своей книге, — это общеевропейская внешняя политика. Как она должна работать?

— Конечно, в долгосрочной перспективе внешнеполитические решения в ЕС должны приниматься на основе принципа большинства. Но пока мы от этого далеки. Сегодня речь идет не о том, чтобы менять структуры, а о практических делах. Это будет функционировать только в том случае, если главы государств и правительств важнейших стран Европы договорятся между собой. Нам понадобится фаза сильной межправительственной Европы.

— Эммануэль Макрон хочет основать европейскую интервенционную армию.

— Я бы его поддержал. Если, например, когда-нибудь в Ливии вновь удастся сформировать государственные структуры, то вооруженные боевики, которые сегодня содержат пыточные лагеря, добровольно не уйдут. Тут и понадобятся совместные действия европейцев.

— Вы критикуете Германию за то, что она во время кризиса с беженцами приняла много несогласованных решений, в том числе и сфере возобновляемой энергетики.

— В прошедшие годы Германия часто довольствовалась в Европе тем, что считала себя правой, например, во время кризиса евро. Мы не заметили, что наши соседи воспринимают нас как страну, верящую в свою благородную миссию, но не понимающую других вокруг себя и даже смотрящую на них сверху вниз. Пример тому — наша истерика по поводу соглашения о свободной торговле, которое хотели все, кроме немцев. Наш моральный импульс в политике по отношению к беженцам тоже был понят нашими соседями совершенно по-другому.

— Бывший премьер-министр Франции Мануэль Вальс (Manuel Valls) сказал вам в 2015 году: вы, немцы, хотите теперь руководить и нашей моралью?

— Да. Это меня удивило. Не то, что он не был согласен с нашей политикой, а то, с какой жесткостью он об этом заявил. Ему надоело морально оправдываться перед немцами за свою скорее ограничительную политику.

— Правительство, в которое вы входили, действовало неправильно?

— До сих пор я считаю моральный принцип, которым руководствовалась Ангела Меркель, не дав закрыть границы, правильным. И сейчас, по прошествии некоторого времени, я считаю, что альтернативы этому не было. Нам что, нужно было послать бундесвер на границу с Австрией? Конечно, нет. Тем не менее сегодня я спрашиваю себя, не должен ли я был тогда более критично подойти к этому вопросу, в достаточной ли мере мы согласовали все с другими европейскими странами. Тут мы сделали ошибку. Кроме того, мы недооценили все последствия массовой миграции в нашу страну.

— Вы описываете в своей книге, как в 2015 году однажды ночью вы с Ангелой Меркель вышли из здания ведомства федерального канцлера и она взяла с вас обещание.

— Она сказала мне дословно следующее: «Обещайте мне, господин Габриэль, что мы оба не будем строить заборов». Незадолго до этого мы прослушали доклады министра внутренних дел де Мезьера и шефа федеральной полиции Романа о том, как быстро все можно огородить. Помню, как она слушала эти доклады и качала головой. Тогда я подумал, что ее позиция не поверхностная, а идет из глубины души.

— Она была глубоко убеждена в своей правоте?

— Да. Я до сих пор высоко ценю ее за слова, сказанные той ночью. С моей точки зрения, они заслуживают высочайшего уважения. Хотя сейчас я знаю, что потом у нас возникли большие трудности. Честно говоря, позднее другие все же построили заборы и тем самым спасли нас, немцев, от еще большего наплыва беженцев. Сегодня моя душа испытывает весьма противоречивые чувства.

— Одна из важных тем вашей книги — отношения с Россией. Вы подчеркиваете, что к этой стране вы относитесь «позитивно предвзято». Что это значит?

— На долю украинцев, белорусов и русских выпали невероятные страдания во время Второй мировой войны. Мы перед ними в ответе. Но я знаю также, что было время, когда мы, немцы, дружили с Россией в ущерб Польше. Поэтому я считаю, что не должно быть особого немецкого пути в отношениях с Россией.

— Тогда нам придется поговорить и о «Северном потоке — 2». По нему, несмотря на сопротивление многих восточноевропейских стран и США, из России будет доставляться газ в Германию.

— Если это какое-то особое решение, то почему его не запрещает Европейская комиссия? Ответ прост. Потому что все происходит в соответствии с европейским правом. С моей точки зрения, нельзя нарушать право, чтобы наказать Россию, и, пока она придерживается европейских правил, немецкая экономика должна сама решать, у кого ей покупать газ.

© страница Nord Stream 2 Corp. в Twitter

Погрузка труб для строительства трубопровода "Северный поток-2"

— Не все, что легально, разумно с политической токи зрения. Многие восточные европейцы и американцы видят в этом газопроводе геополитический инструмент Кремля.

— Подумайте еще раз над тем, что вы только что сказали. Если критерием для наших действий будет «разумность», а не право, то так нам недалеко и до произвола. Договоры — вещь обязывающая. Мы упрекаем Владимира Путина в том, что его законы меняются в зависимости от политических потребностей. Нам так поступать нельзя.

— Будучи министром иностранных дел, вы сделали предложение, не согласованное с канцлером, — о постепенном ослаблении санкций против России после введения миротворческих сил ООН на восток Украины.

— Я еще тогда подчеркивал, что это мое личное представление, не имеющее отношения к официальной позиции правительства. Но я готов поспорить, что так оно и произойдет. Если Россия согласится на отвод тяжелого вооружения и на ввод миссии голубых касок, то логическим следствием этого будет снятие санкций.

— А разве снятие санкций не должно быть связано с восстановлением территориальной целостности Украины?

— Это должно быть нашей целью, но тот, кто хочет всего сразу, потерпит поражение.

— Но с вводом миссии голубых касок конфликт лишь заморозится.

— Но уже и это будет прогрессом, тогда хотя бы прекратиться стрельба, и можно будет начать восстановление региона. Разве будет лучше, если вместо этого мы будем говорить: «Мы хотим, чтобы ты приполз к нам на коленях и признался в том, что все делал не так»? Это как раз и будет той моральной твердолобостью, которую я имею в виду. Тогда вы сможете похлопать друг друга по плечу: показали, мол, свою силу. Но на Украине будут и дальше стрелять.

— Какую роль должна сыграть Германия в украинском конфликте?

— Если уж у Германии нет постоянного места в Совете безопасности ООН, то нашей задачей должно стать получение мандата на миссию голубых касок. Предложения об этом уже поступили от украинского президента Петра Порошенко и Путина. Что их различает, так это условия. И будет правильным вести о них переговоры

— Какого мнения вы о вашем преемнике Хайко Маасе (Heiko Maas) и его жестких словах в отношении России?

— Некорректно комментировать своего преемника. Я считал и считаю Хайко Мааса блестящим социал-демократическим политиком.

— Вы разделяете возмущение многих ваших однопартийцев по поводу того, что дело Маассена* было решено за счет СДПГ?

— Да, конечно. Самое драматичное состоит в том, что у населения создалось впечатление, будто в политике все крутится вокруг нее самой. Можно только пожелать, чтобы коалиция нашла в себе силы для нового старта.

— Оглядываясь назад, можно сказать, что создание Большой коалиции было ошибкой?

— Как тогда, так и сегодня главное — это стабильное правительство в Германии. Мы — самая большая экономика Европы. Если мы зашатаемся, то толчки пойдут по всему континенту. Если Большая коалиция не сумеет добиться того, чего от нее ожидают люди, а именно стабильности и дееспособности, то она потеряет право на существование. Ответ на этот вопрос должен быть получен в ближайшие недели.

— Господин Габриэль, благодарим вас за беседу.

*Ганс-Георг Маассен (Hans-Georg Maassen), глава Федеральной службы защиты конституции Германии, был смещен с занимаемой должности за сочувствие к представителям правых сил, устроивших недавно антимигрантские беспорядки в Хемнице. Маассен перейдет в министерство внутренних дел на пост статс-секретаря. Таким образом он не будет удален из системы государственной службы.

Германия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 26 сентября 2018 > № 2742753 Зигмар Габриэль


Германия. Франция > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 19 октября 2017 > № 2360400 Зигмар Габриэль

Германия должна поддержать предложения Макрона

Зигмар Габриэль | Le Monde

В рубрике обсуждений французской Le Monde немецкий министр иностранных дел, член СДПГ Зигмар Габриэль выражает мнение о том, что в интересах Берлина ответить на предложения Эммануэля Макрона с большим энтузиазмом, чем это делали до сих пор консерваторы.

В своем выступлении в Сорбонне 26 сентября Эммануэль Макрон представил Европе свое видение, смелое и многообещающее. Для Германии настал момент показать свою открытость к его предложениям не только вербально, а перейти от слов к делам, пишет министр.

В настоящее время немецкая реакция на речь французского президента ограничивается лишь предложениями по Экономическому и валютному союзу (ЭВС) уходящего министра финансов [Вольфганга Шойбле], которые делают акцент на бюрократических поправках и отсутствии демократической легитимности политических решений, продолжает Габриэль.

Такие предложения рискуют быть воспринятыми и подвергнутыми критике как типично немецкие. Подобный путь в последние годы способствовал политической изоляции Германии и сдержанности многих других государств-членов ЕС в вопросах помощи Германии для разрешения кризиса с беженцами. Таким образом, мы должны ухватиться за возможность повторной попытки старта, которую нам предоставляют французские предложения, считает министр.

Эммануэль Макрон предлагает заново воссоздать Европу. Он хочет видеть Европу, которая защищает; Европу, способную обеспечить свою собственную безопасность; Европу, гарантирующую экономическое процветание и социальные стандарты, передает автор.

Эммануэль Макрон представляет амбициозные проекты по реформированию ЭВС. Вклад Германии в дебаты о будущем Европы не должен ограничиваться валютным союзом или приспосабливаться к упорному следованию принципам, до сегодняшнего дня определявшим европейскую политику Германии в финансовой сфере. Иначе нас ждет слабая Европа. Германия, наоборот, должна поддержать французские предложения, уверен Габриэль.

Экономическая динамика, внешняя и внутренняя безопасность, а также социальная защита сегодня могут быть достигнуты только в европейском контексте, считает министр. Германия должна избавиться от мифа, предписывающего ей роль "чистого вкладчика", вьючного животного ЕС. В реальности, полагает Габриэль, моя страна является одним из счастливчиков ЕС, в частности в финансовом плане.

Стабилизация еврозоны представляет собой другой важный элемент реформы, утверждает Габриэль. Нам следует обсудить предложения о создании бюджета еврозоны и назначении европейского министра финансов вместо того, чтобы сразу вычеркивать их из повестки дня.

Европа нуждается в большей налоговой справедливости и лучшей социальной защите на рынках труда. Правило "за равный труд - равную зарплату в одном и том же месте" - принцип, которого все ждали давно, нам следует добавить его в правила, действующие на нашем внутреннем рынке, указывает министр.

В XXI веке Европа должна заново определиться во внешнем мире. Внешняя политика и общая безопасность должны позволить ей последовательно защищать интересы своих сограждан и граждан всего мира. Европа должна сосредоточить свои силы и научиться играть на равных с США, Россией и Китаем, утверждает Габриэль.

В этом контексте франко-немецкое сотрудничество играет особую роль, поскольку оно помогает разрабатывать решения, усиливающие сплоченность Евросоюза, отмечает автор.

Речь президента Макрона предлагает Европе многообещающую установку. Чтобы его взгляды были облечены в конкретную политику, Германия должна занять более умную и смелую позицию. Широкая поддержка масштабной и продуманной программы европейского реформирования - в наших собственных интересах! - заключает Габриэль.

Германия. Франция > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 19 октября 2017 > № 2360400 Зигмар Габриэль


Германия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 15 сентября 2017 > № 2310584 Зигмар Габриэль

Зигмар Габриэль: «Меркель отчасти виновна в успехе АдГ»

Вице-канцлер, министр иностранных дел — а после выборов? Зигмар Габриэль рассказал о своем политическом будущем, длительной службе в качестве антикризисного дипломата и неудачах канцлера.

Флориан Гатман (Florian Gathmann) Северин Вейланд (Severin Weiland), Der Spiegel, Германия

График поездок Зигмара Габриэля в последнее время — напряженный, как никогда. Кроме поездок в качестве министра иностранных дел, он принимает участие в предвыборной кампании: социал-демократ колесит сейчас по всему миру и по стране. Это интервью также проводилось в самолете.

Габриэль ведет борьбу в пользу СДПГ и ее кандидата на пост канцлера Мартина Шульца, а также против обвинений в том, что он заботится прежде всего о себе. «Я всеми силами поддерживаю Мартина Шульца. Что мне ответить на такую чепуху?— говорит он Spiegel Online. — И да, я верю в нас. ‘Чувство удовлетворения приходит в конце' — так всегда говорил Герхард Шредер. Исход выборов решится 24 сентября в 18 часов, не раньше».

Он борется и против АдГ. «Если АдГ действительно окажется в бундестаге, то впервые за 70 лет в рейхстаге будет звучать голос нацистов», — говорит Габриэль. По его мнению, виновна в этом в том числе и политика Ангелы Меркель, и политика коалиционных партий.

Министр также затронул эскалацию в отношениях с Турцией, свои усилия по выстраиванию новой политики в отношении России и роль Герхарда Шредера.

Spiegel Online: Турция выпустила предостережение для туристов из Германии — как далеко может зайти напряженность в отношениях с президентом Реджепом Тайипом Эрдоганом?

Зигмар Габриэль: Предупреждение турецких властей абсурдно. Мы приняли решение не реагировать на это. По всей видимости, турецкий президент совсем не заинтересован в том, чтобы вернуться к нормальному диалогу. Но намного хуже в действительности все новые аресты немцев в Турции. Каждый раз нам приходится с трудом добиваться доступа из консульства, хотя по нормам международного права это само собой разумеющаяся вещь. Отсутствуют правдоподобные причины арестов, и даже после многих месяцев в камере предварительного заключения обвинения остаются неясными для тех, кого это затрагивает.

— Лидер «Зеленых» Джем Оздемир обвиняет федеральное правительство в дружественном курсе по отношению к Эрдогану.

— Глупость. И он это знает.

— Больше ничего?

— Я ценю усилия г-на Оздемира по вопросам прав человека в Турции или еще где-то. Но такие высказывания связаны сейчас не с Турцией, я с его личной предвыборной кампанией. Мы сократили экономическую помощь, ужесточили рекомендации для туристов, ввоз оборонной продукции в Турцию практически сокращен до нуля, что из-за членства Турции в НАТО не совсем просто — я не знаю, что еще представляет себе г-н Оздемир? Мы не прекратим дипломатические отношения с Турцией — тогда у нас было бы меньше возможностей позаботиться о задержанных немцах и добиться их освобождения.

— А что с требованием главы вашей партии и кандидата на пост канцлера Мартина Шульца относительно прекращения переговоров о вступлении в ЕС?

— То, что он сказал, — это только то, что знают и думают подавляющее большинство немцев. Было бы фарсом продолжать переговоры с Турцией при Эрдогане о вступлении в ЕС. Что немецкая политика не может делать постоянно, так это приводить аргументы против собственного населения. Кстати, Эрдоган сам больше никак не заинтересован во вступлении в ЕС.

— Но на уровне ЕС настроения, очевидно, другие.

— В ЕС интересы, как это часто бывает, и по данному вопросу неоднозначные. Европарламент давно настаивает на приостановке переговоров о вступлении, для других речь идет о своих национальных экономических интересах. Но для меня понятно: как мы можем говорить с таким человеком, как Эрдоган, о членстве в ЕС, когда он безосновательно отправляет за решетку наших и, кстати, многих своих соотечественников? Он отдаляет Турцию от ЕС — не мы.

— СДПГ ужесточила курс по отношению к Турции. Правда ли, что Вы также изменили и курс в отношении России — только в противоположном направлении?

— Срочно необходимо налаживать отношения с Москвой. В этом меня убеждал недавно и Генри Киссинджер. Иначе мы окажемся в очень опасном мире.

— И поэтому Вы хотите ослабления антироссийских санкций и перемирия на востоке Украины до того, как будут выполнены условия Минских соглашений?

— Я с удовольствием сказал бы о том, почему над миром нависла угроза опасности. Если Северная Корея получит ядерное оружие, многие другие страны начнут это делать. И наши соседи. Мир с большим количеством маленьких стран, обладающих ядерным оружием, станет намного более опасным, чем прежняя конфронтация между Востоком и Западом. Только при помощи сотрудничества США с Россией и, кстати, Китаем это можно предотвратить. Нам нужна новая политика разрядки.

— Вернемся к антироссийским санкциям.

— Я давно выступил с предложением пошагового ослабления санкций в случае пошагового выполнения Минских соглашений. Это просто нереалистично говорить, что когда Минские соглашения будут выполнены на 100%, последуют эти шаги. По-настоящему стабильное, длительное перемирие будет важным шагом. Для этого российский президент сейчас выступил с предложением, которым он явно изменил свою прежнюю позицию — если он говорил серьезно. Сейчас это нужно рассматривать как основу для дискуссий — тем более, что фигурировавшее в словах Путина задействование миротворцев на востоке Украины уже несколько лет является нашим требованиям. Я сам неоднократно говорил с ним об этом, и, по моей просьбе, это делала и Ангела Меркель.

— Но ведь Путин выдвигает другие условия.

— Верно. Но тем временем он и тут сделал шаг нам навстречу. Поэтому мы поступим правильно, если примем эту инициативу. Сейчас нам следует оперативно начать переговоры в Нью-Йорке. Если это получится, и мы сумеем это быстро реализовать, нам, конечно, тоже следует действовать, то есть ослабить санкции.

— Возможно ли, что в разговорах на эту тему проявляется позиция Вашего однопартийца Герхарда Шредера?

— А если бы это было так?

— Тогда?

— Если бы Герхард Шредер дал мне совет, я не утаил бы это. Но верите вы мне или нет, я в состоянии мыслить самостоятельно.

— Бывший канцлер должен возглавить совет директоров российской нефтяной компании «Роснефть». Г-жа Меркель и Мартин Шульц раскритиковали его за это. Вы приняли бы такой пост после окончания вашей политической карьеры?

— Вопрос глупый.

— Почему?

— Потому что я сейчас вместе с Мартином Шульцем борюсь за то, чтобы возглавить следующее правительство.

— Вы недавно дали интервью неоднозначному российскому телеканалу RT Deutsch, до этого вы встречались в Йене с русскими немцами. Это попытка привлечь избирателей?

— Если бы это было так, что в этом такого? Мы, немецкие политики, должны привыкнуть к тому, что есть не только наши авторитетные СМИ. Во-первых, существуют социальные сети и иностранные телеканалы, которые выпускают программы на немецком языке. Мы говорим и с другими, такими как Al Jazeera, почему бы не разговаривать и с китайскими телеканалами? А что касается RT, то я не хочу отдавать их зрителей АдГ.

— Вы возвышаете такой канал, давая ему интервью как вице-канцлер и министр иностранных дел.

— Я этого не понимаю. В любом случае там я получаю доступ к людям российского происхождения, которые живут у нас в Германии и не читают Spiegel Online.

— Вы, наверное, добились бы этого, дав интервью право-национальной Junge Freiheit, но несмотря на это, Вы не даете ей интервью.

— RT — не Junge Freiheit. Мы как немецкие демократы заинтересованы в том, чтобы наш голос слышали и в авторитарных странах.

— Но RT — инструмент российской пропаганды.

— Это скорее аргумент в пользу того, чтобы давать им больше интервью. Вы можете мне поверить, я и там в состоянии четко выразить свою позицию.

— Недавно в Галле в ходе предвыборного выступления против Вас выступили правые радикалы, и Вы дали им отпор. Ангела Меркель тоже с этим сталкивается, но она им не мешает. Это неправильно?

— Это должен каждый решать для себя сам. Тут я не дам советов канцлеру. Мое лично убеждение — таким людям нужно оказывать сопротивление и разоблачать их мнимые аргументы. И необходимо провести различие.

— Что Вы имеете в виду?

— Нарушителям я оказываю сопротивление. Но не каждый потенциальный избиратель АдГ — правый радикал. Было невероятно сложно дать понять Ангеле Меркель и ХДС/ХСС, что мы должны заботиться и о тех, у которых возникло чувство, что мы о них забыли. Когда я потребовал увеличить в три раза постройки жилых домов и ввести минимальные пенсии, чтобы показать, что мы заботимся и о социальных проблемах граждан внутри страны, министр финансов от ХДС назвал это «достойным сожаления». Я потребовал двойной интеграции — интегрировать тех, кто приезжает в статусе беженцев к нам, но также и сплотить тех, кто уже живет здесь. Правые радикалы бесстыдно используют эти упущения. И поэтому я на последнем заседании бундестага на прошлой неделе был несколько расстроен и опечален.

— Почему?

— Потому что я думал о том, что это было, вероятно, последнее заседание нашего парламента без праворадикальных депутатов. Если АдГ действительно попадет в бундестаг, впервые за более чем 70 лет голос получат нацисты в рейхстаге.

— Вы знаете о критике, отчасти и в рядах вашей партии, связанной с тем, что вы ведете своего рода параллельную предвыборную кампанию.

— Нет, о такой критике в своей партии я не знаю.

— Но мы знаем. Говорят, что вы заботитесь прежде всего о собственном продвижении.

— Если бы для меня было это важно, я бы сам мог выступить в качестве кандидата на пост канцлера. Но я считал и считаю немецкого европейца Мартина Шульца правильным кандидатом от СДПГ. Я поддерживаю всеми силами Мартина Шульца. Что я еще должен сказать в ответ на такую чепуху?

— Мы ждем с нетерпением.

— На счет этих инсайдерских берлинских сплетен мне нечего сказать.

— СДПГ, согласно опросам, значительно отстает. Сейчас Шульц определил четыре основных социал-демократических пункта. Что это должно принести?

— Это было абсолютно правильно, мы об этом долго говорили друг с другом. Надежная пенсия, лучшее образование, равенство зарплат для женщин и мужчин и Европа — за это выступает СДПГ. И да, я верю в нас — «Результаты известны в конце» — так говорил Герхард Шредер. Исход выборов решится 24 сентября в 18.00 часов, не раньше. И за это я борюсь вместе с Мартином Шульцем.

— Черно-желтое большинство, кажется, не исключено. Почему ваша партия больше не атакует СвДП?

— Давайте подождем. Граждане еще хорошо помнят, какими катастрофичными были четыре черно-желтых года с 2009-го по 2013-й. Кстати, глава СвДП Кристиан Линднер в свое время написал для Гидо Вестервелле неолиберальную партийную программу. Я всегда удивлялся, когда говорили, что только Филипп Реслер и Райнер Брюдерле виновны в падении СвДП.

— Многое говорит в пользу того, что следующим министром иностранных дел будет не Зигмар Габриэль.

— Это было бы, конечно, жалко. А если серьезно, в действительности, мои шансы при канцлере Мартине Шульце остаться в этой роли, малы. Но здесь нужно принести это в жертву.

Германия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 15 сентября 2017 > № 2310584 Зигмар Габриэль


Германия. Турция > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 23 августа 2017 > № 2299311 Зигмар Габриэль

В Германии не место борьбе культур, устроенной Эрдоганом

Зигмар Габриэль, Хайко Маас | Der Spiegel

В совместной статье, опубликованной на сайте Der Spiegel, министр иностранных дел ФРГ Зигмар Габриэль и министр юстиции Хайко Маас требуют ужесточения контроля над союзами и мечетями, поддерживающими президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана.

"Мы должны более подробно узнать о том, какие ценности и политические взгляды пропагандируются в мечетях и общинах на территории Германии, находящихся под контролем Турции. Параллельно с радикализацией политики Эрдогана произошла смена курса и здесь, в Германии", - указывают министры, имея в виду, в частности, возникновение на территории ФРГ организаций и сетей с неясной структурой.

"Мы должны следить за тем, чтобы мусульманская община в Германии не попала под влияния президента Турции. Государственное турецкое телевидение, к сожалению, нередко предоставляет туркам, проживающим у нас в Германии, искаженную картину происходящего в Турции", - уверены авторы публикации.

В этой связи члены федерального правительства в целях формирования более объективной политической картины предлагают обеспечить гражданам Германии турецкого происхождения доступ не только к пропагандирующим курс Эрдогана турецким СМИ, но и к европейским, придерживающимся принципа плюрализма.

"Риторика Эрдогана, касающаяся образа врага, очернение тех, кто оказывает ему неповиновение, как "неверных" и "предателей родины", представляет собой угрозу демократической культуре Германии", - считают Габриэль и Маас.

"Мы должны дать отпор влиянию, которое оказывают на турецкую общину в Германии подстрекатели с турецкой стороны, с такой же силой, с какой мы по закону решительно преследуем преступную террористическую и экстремистскую деятельность на территории ФРГ таких турецких организаций, как Курдская рабочая партия", - говорится в статье.

Кроме того, министры призывают "позаботиться о том, чтобы выходцы из Турции нашли свою нишу в наших политических партиях".

"Сегодня мы наблюдаем, как в Турции попираются права человека, - аргументируется это религиозными догмами. Мы просто не можем импортировать в Германию столь опасную идеологию через отдельные мечети", - уверены авторы материала.

По их мнению, провокации Эрдогана нацелены на то, чтобы "втянуть наших турецких друзей в Германии в борьбу культур".

"Германия должна досконально проверить, кому она оказывает финансовую и иную поддержку. Мы ни в коем случае не должны допускать формирования параллельных обществ", - говорится в статье.

Германия. Турция > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 23 августа 2017 > № 2299311 Зигмар Габриэль


Германия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 15 августа 2017 > № 2341572 Зигмар Габриэль

Зигмар Габриэль: «Непросто все время присматривать за канцлером»

Кристиан Круг (Christian Krug), Stern, Германия

Глава МИД Германии высказал в интервью нашему изданию свое мнение по поводу близкого конца «Большой коалиции», опасного развития событий в Турции и собственного будущего после скорых выборов в Бундестаг. Наш корреспондент встретился с ним на острове Зильт.

Stern: Господин Габриэль, вы еще во время отпуска выступили с еще более настоятельным призывом к осторожности в адрес немцев относительно возможных поездок в Турцию. Как вы думаете, это произвело впечатление на турецкое руководство?

Зигмар Габриэль: Определенно. Турецкое руководство, очевидно, заметило, что мы настроены весьма серьезно. Так что они вновь проявило инициативу, о чем свидетельствуют несколько телефонных переговоров в последнее время. Тем не менее, этого недостаточно. Основная проблема по-прежнему состоит в том, что Турция все больше отдаляется от демократии. И в том, что там за решетку попадают невинные люди, в том числе девять граждан Германии. Пока еще не ясно…

— …при этом каждому из них грозят до 40 лет лишения свободы.

— Политика в Турции выглядит следующим образом: даже политическое сопротивление правительству считается терроризмом. Мы говорим туркам, что недопустимо трактовать терроризм подобным образом. Что они должны продемонстрировать доказательства вины людей, участвовавших в путче, и тогда мы будем определенным образом действовать. Если в Турции их ждет честный процесс, без пыток и казней, то мы даже будем готовы выдать зачинщиков путча, потому что мы, конечно же, осуждаем прошлогоднюю попытку переворота. Но турецкое руководство должно продемонстрировать нам доказательства вины лиц, находящихся в Германии.

Но именно этого оно до сих пор не сделало. И уж совершенно точно мы находим неприемлемой стратегию турецкого правительства, нацеленную на то, чтобы использовать эту попытку переворота для подавления инакомыслящих. Это не имеет ничего общего с правовым государством. На основании этого сближение между нами невозможно.

— Есть ли для вас еще какая-то «красная линия»?

— Я не сторонник подобных терминов, потому что вещи могут очень быстро изменяться. Кто мог подумать, что в Турции вдруг будут схвачены ни в чем не повинные граждане Германии? Или что тысячи сотрудников тамошней юстиции, органов власти различных уровней и органов правопорядка будут просто уволены? Для нас очевидно, что Турция, движущаяся в этом направлении, никогда не станет членом ЕС. А повторное объявление о возврате к смертным казням стало концом отношений между Европой и Турцией в прежнем виде. Это совершенно однозначно.

— Предупреждения со стороны ЕС недвусмысленны и раздаются уже давно, но Турция на них пока никак не реагировала.

— Да, вы, к сожалению, правы. Но именно сейчас мы видим, что турецкое правительство реагирует на экономическое давление. Туристическая отрасль является критически важной для Турции. Но если говорить честно, то она переживает далеко не лучшие времена. Тот факт, что турецкие власти объявили войну более чем 600 немецких компаний, начиная с Daimler и BASF и заканчивая палатками, торгующими шаурмой, подозревая их в терроризме, неприемлем. Когда мы в ответ предостерегли наши компании от инвестиций в Турции, правительство этой страны незамедлительно остановило эту глупость, назвав произошедшее «недоразумением». Это хорошо. Но, к сожалению, принципиально ничего не изменилось.

— Может ли дипломатия в наше время иметь успех без дополнительного экономического давления?

— Зачастую это давление бывает нужным, и меня это огорчает — у меня сердце кровью обливается. Кстати, что касается рекомендаций относительно поездок. Небольшие отельеры, владельцы палаток на пляжах, которые живут на западе Турции и выживают благодаря туризму — все это турки, бесконечно положительно настроенные по отношению к Германии.

— То есть получается, что жертвами предостережения от поездок в Турцию стали не те, против кого оно было направлено?

— Да. Тем не менее, мы говорим: эти меры направлены не против турок, а также не против тех почти трех миллионов человек, имеющих в Германии турецкие корни — независимо от того, имеют они немецкие или турецкие паспорта. Они граждане нашей страны. Мы им за многое благодарны. Они способствовали нашему экономическому росту и обогатили нашу культуру и общественную жизнь. Мы не хотим, чтобы они отдалялись от Германии, но мы просим также относиться с пониманием к тому, что наша страна не может пассивно наблюдать за тем, как в Турции творятся несправедливые вещи.

— Раньше вы бывали слишком мягким?

— Проявлять понимание, иметь терпение, не поддаваться на провокации — все это нам едва ли помогло. Ведь Эрдоган, между прочим, сравнил нас с нацистской Германией. Мы не стали платить ему той же монетой. Но все наше дружелюбие и терпение не привело ни к чему хорошему. Горько осознавать это. То, что происходит сейчас, плохо: лишь давление оказывается способным изменить ситуацию.

— Можно ли утверждать, что турецкое руководство рискует навредить само себе в долгосрочной перспективе, последствия чего уже будет невозможно исправить?

— Да, такая опасность действительно велика. Турок и немцев объединяет богатая совместная история, и нынешний конфликт не должен разрушить это богатство. Есть Турция, которая намного важнее, чем нынешнее правительство Турции. Но мы не можем сидеть, сложа руки, и ничего не предпринимать. И эти рекомендации относительно поездок в Турцию связаны с тем, что мы не можем быть уверены в том, что задержания ни в чем не виновных граждан Германии не повторятся.

— Неужели эта опасность реальна?

— Представьте себе, что вы на протяжении многих лет ездите в Турцию в гости к друзьям. Одного из этих друзей теперь подозревают в симпатиях к движению Гюлена. И вдруг вы сами оказываетесь под подозрением в терроризме.

— У вас есть свидетельства того, что немецкие граждане подвергаются насилию в турецких тюрьмах?

— Нет. Но задержание само по себе — уже плохо. Есть, к примеру, немецкая переводчица и журналистка, которая вместе со своим двухлетним сыном сидит в тюрьме. С двухлетним ребенком! У нее есть немецкое гражданство, и мы предложили, чтобы ее до начала процесса в Турции выпустили на свободу. Но до сих пор ей в этом было отказано.

— Срок вашего пребывания на посту главы МИД постепенно подходит к концу. Какие кризисные ситуации наряду с Турцией заботят вас больше всего? Чего, по вашему мнению, вам за время работы удалось добиться?

— К сожалению, в ближайшие годы мало чего удастся добиться. Мы живем во время, когда можно будет считать большим достижением, если мир не станет еще более опасным. В последние месяцы мы много работали в Африке, где боролись с голодом. Мы собрали очень много денег на эти цели, потому что одна лишь военная помощь недостаточна. Лишь если у людей будут шансы на лучшее будущее, они, возможно, будут отказываться от связанного с большими опасностями бегства в Европу. Я еще раз съезжу в Южный Судан и Уганду. Вольфганг Нидеккен (Wolfgang Niedecken) из кельнской рок-группы BAP будет при этом сопровождать меня.

У него там есть проект по интеграции бывших детей-солдат в мирное общество. Этой темой я буду заниматься до последнего дня в должности министра, как долго бы мне ни пришлось выполнять эту работу. Этот век будет веком Африки. Население Африки в течении ближайших десятилетий удвоится и достигнет трех миллиардов человек. И либо нам удастся совместными усилиями из Европы предотвратить в Африке дальнейшие войны, в том числе, гражданские, а также победить голод и нищету, либо к нам будут прибывать все новые и новые беженцы.

— Мартина Шульца в последнее время упрекают как раз в том, что он сделал эту тему одной из тем своей предвыборной кампании.

— Я считаю эти упреки абсурдными. В Италии мы видим, что Европа не может решить проблему беженцев. Для Италии это уже сейчас катастрофа. Там складывается та же ситуация, что сложилась в 2015 году на Балканах. То, что председатель СДПГ и кандидат в канцлеры Мартин Шульц предупреждает об этом и призывает канцлера и главу ХДС Ангелу Меркель не сидеть, сложа руки, совершенно правильно. Это один из ключевых вопросов на ближайшие месяцы, а возможно, и годы. И силы, которые, подобно ХДС и ХСС, отказываются обсуждать эти темы в преддверии выборов в Бундестаг, по сути, умышленно стремятся ввести в заблуждение избирателей.

— Вы ожидаете вторую большую волну беженцев?

— Правда станет известна после выборов в Бундестаг. Невозможно не заметить, что сейчас беженцы прибывают через Ливию в Италию, и сейчас их там останавливают. Но Италия не справляется с их наплывом. В этом вопросе вновь нет никакой солидарности. Главы европейских правительств должны искать пути к выходу из этой ситуации, чтобы помешать «прорыву плотины». Германия и Австрия вновь станут главными пострадавшими — как и в 2015 году.

— То есть вы считаете правильным, что Мартин Шульц заостряет внимание на этой болезненной теме?

— Мартин Шульц поступает правильно. В первую очередь, он говорит правду. И он справедливо призывает Ангелу Меркель выступить в Европейском парламенте против финансовой поддержки стран, которые отказываются проявить солидарность в миграционном вопросе. Потому что Европа — это не сообщество, в котором можно участвовать лишь с целью получения дополнительных денег. Участники этого сообщества должны понимать, что им будет отказано в солидарности со стороны стран, вынужденных вместо них принимать беженцев. Нужно поощрять тех, кто заботится о беженцах, и финансово наказывать тех, кто отказывается быть солидарным.

— А может, стоило бы предотвращать перемещение беженцев в Европу еще в Ливии?

— Да, это тоже верно. Что мы делаем в Ливии? Многие говорят: «Давайте будем строить там лагеря для беженцев». Это прекрасная идея, но только для этого нужно работающее государство. Сейчас многие лагеря беженцев находятся под контролем весьма сомнительных вооруженных группировок. Один немецкий дипломат писал нам, что условия там схожи с условиями в концлагерях. Я посетил один лагерь, контролируемый ливийским правительством. Положение там было весьма плачевно.

Перед моим приездом оттуда выпустили 400 человек, чтобы там было хоть немного свободного пространства. На самом деле, в первую очередь, нам нужно нормальное государство. А страны Европы и Персидского залива, Египет и некоторые другие должны прекратить преследовать в Ливии лишь собственные интересы. Это ведет лишь к тому, что за каждым государством скрывается какая-то группировка, а у общенационального правительства нет никаких шансов на успех.

— Вы можете себе представить дипломатическое урегулирование в Ливии при лидирующей роли Германии?

— Лидерство должна взять на себя Европа. Но дилемма европейской внешней политики состоит в том, что все лишь говорят, что нужна общая внешняя политика. Но в действительности национальные государства стремятся доказать, что их внешняя политика — самая лучшая. Это связано с европейской историей — единая Европа была основана не как «мировой игрок», а как «внутренний». А теперь нам приходится привыкать к роли именно «мирового игрока». Нам нужно научиться — сейчас я выскажусь на дипломатическом языке — действовать жесткими средствами. Речь идет о военных силах, чтобы, к примеру, проводить миротворческие операции. Раньше мы оставляли эту деятельность США, иногда также британцам и французам. Но как единая Европа мы этим не занимались никогда.

— Теперь вы говорите практически так же, как американцы.

— Их позиция по этому поводу правильна. Это наш, а не их соседний регион. Наша сила состоит в борьбе с голодом и бедностью там, но мы не можем обеспечить там военную безопасность, чтобы там появились шансы на мирную жизнь. Мы, европейцы — за исключением Великобритании и Франции — не хотим заниматься этими неприятными вещами. Мы хотим возводить ООНовские деревни, но защищать их должен кто-то другой. Нам придется в будущем столкнуться с целым рядом очень неприятных вопросов.

— В преддверии выборов диспозиция ясна. Ни ХДС/ХСС, ни СДПГ не хотят продолжения «Большой коалиции» и надеются прийти к власти совместно с более мелкими партнерами по коалиции. Не возникают ли в этой связи сомнения в эффективности нынешнего правительства?

— Ну, вообще-то вполне разумно, что СДПГ и ХДС/ХСС предпочли бы править самостоятельно при участии более мелких партий, потому что есть множество тем, по которым их противоречия слишком велики. Например, как нам минимизировать «вилку» между бедными и богатыми слоями общества? Как нам снизить нагрузку на семьи и предоставить людям больше времени на семейную жизнь? Как нам вкладывать больше средств в санацию немецких школ и строить больше школ, где учащиеся будут проводить полный день?

Каким должно быть справедливое медицинское страхование для всех, чтобы качество оказываемых услуг не зависело от уровня дохода конкретного пациента? ХДС и ХСС во многих этих вопросах не видят необходимости действовать и даже хотят отказаться от предвыборных дискуссий по этим поводам. Для нас же центральной темой является развитие нашей страны. А для ХДС и ХСС самое главное — просто быть у власти. А для чего, это уже дело десятое.

— Если абстрагироваться от предвыборных страстей, то положительные результаты работы нынешнего правительства вполне очевидны. Тем не менее, вы хотите закончить эти коалиционные отношения.

— ХДС и ХСС хотят почивать на лаврах, а мы, СДПГ, говорим: «Кто хочет уверенности в завтрашнем дне, должен сегодня позаботиться о реформах». Мы стремимся вкладываться в будущее, в первую очередь, в сферу образования. А еще мы хотим снизить нагрузку на обладателей небольших и средних доходов. Ведь Шульц прав, считая отмену любых налогов на детские дошкольные учреждения большей разгрузкой для семей, чем общее снижение налогов. ХДС и ХСС, однако, хотят снизить налоги на обеспеченных людей, которые ни в чем не нуждаются. Но даже консервативный председатель Федерального банка отвергает эту идею.

— Между партнерами по коалиции всегда бывают разногласия. Но ведь есть много доводов в пользу этой «Большой коалиции», которую сейчас все высмеивают, разве нет?

— Нет, я считаю, что что-то должно измениться. Посмотрите на европейскую политику: во время греческого кризиса было чрезвычайно трудно уговорить национально-консервативную часть ХДС отказаться от игр с огнем. Шойбле и другие хотели изгнать Грецию из еврозоны. Мы же сказали, что это, конечно, можно сделать, но тогда финансовые рынки будут играть против Испании, Португалии и Италии. И тогда ЕС рискует распасться. Будущее Германии связано с Европой — со всеми необходимыми изменениями в ней. А национально-консервативная часть ХДС/ХСС не хочет этих изменений, делая вместо этого ставку на Германию в роли этакого «опекуна» европейцев. Поэтому хорошо, что время «Большой коалиции» истекает.

— Вы верите в курс Мартина Шульца?

— Я уже раньше говорил вашему изданию, что Мартин Шульц — лучший кандидат от СДПГ, и сейчас уверен в этом. Потому есть кое-что, что никто не может представлять так же убедительно, как Мартин Шульц — будущее Германии в Европе. Он один из величайших европейцев нашего времени и совершенно справедливо получил за это Премию Карла. Он, как никто другой, знает, что будущее наших детей и внуков в Германии будет надежным в рамках стабильного Европейского Союза. В нашей стране будут рабочие места, лишь если нашим соседям будет житься настолько хорошо, что они будут покупать наши автомобили и оборудование. И, в первую очередь, Мартин Шульц знает, что для этого нужно делать. Честно говоря, ХДС и ХСС во всех европейских вопросах борются против нас. И довольно часто против их собственного канцлера.

— Вы можете себе представить еще большее сближение с США в ближайшее время?

— Во всяком случае, мы заинтересованы в этом. Я сейчас, возможно, удивлю кого-то, но скажу пару добрых слов в адрес новой администрации США: госсекретарь Рекс Тиллерсон в минувшие месяцы продемонстрировал, насколько успешно европейские и американские политики могут идти нога в ногу. Во время «катарского кризиса» Тиллерсон выступал с тех же позиций, что и мы, призывая отказаться от изоляции Катара. Мы совместно искали выходы из ситуации, чтобы удержать страны Персидского залива вместе. В итоге нам удалось предотвратить угрозу войны. Кроме того, Тиллерсон — человек, выступающий против торговой войны между Европой и США.

— Но разве можно представить себе сотрудничество с Дональдом Трампом в долгосрочной перспективе?

— Несмотря на весь скепсис по поводу президентства Трампа и соответствующие сомнения, нужно признать, что без США Запал был бы намного слабее. В политическом и культурном плане ни одна другая страна не близка нам так же, как Северная Америка. Поэтому я думаю, что мы не должны заходить в спорах с США слишком далеко. Но в то же время мы не должны заискивать перед ними. Мы должны стараться сохранить трансатлантические отношения и искать возможности для дальнейшего совместного продвижения с американцами.

— Можно по-прежнему ли считать Россию надежным партнером?

— У меня есть ощущение, что Россия поняла две вещи. Владимир Путин надеялся добиться равноправного партнерства с Китаем, но его надежда не оправдалась. Китайцы четко сказали: есть лишь две супердержавы: они сами и американцы. Вторая надежда русских на улучшение отношений при новой администрации США по сравнению с администрацией Барака Обамы, которую они считали слишком непредсказуемой и слишком «мягкотелой», также не оправдалась. Поэтому русские вновь осторожно поворачиваются лицом к Европе.

— Вы уже испытываете боль от предстоящего ухода с поста главы МИД?

— Поверьте, с такого поста никто не уходит с радостью. Тем не менее, я сейчас действительно не думаю о том, что будет после выборов. Я готов посоветовать любому политику: будучи назначенным на пост, напрягайся до своего самого последнего дня на этом посту. И не думай о том, что будет после. Делай все, что можешь, за отведенное тебе время.

— Всего полгода назад вас нельзя было назвать популярным среди населения. Теперь же вы занимаете второе по популярности место среди всех политиков в Германии.

— Ну, более 40% жителей страны и тогда считали мою работу хорошей. Но вы правы: пост главы МИД резко повышает личную популярность его обладателя. Не думаю, что я за это время изменился. Дело просто в том, что этот пост всегда находится в центре всеобщего внимания. В январе Мартин Шульц был намного популярнее меня. Тогда его еще воспринимали как председателя Европейского парламента. Но в ту самую секунду, когда политик вступает в должность председателя СДПГ, он начинает вызывать намного более противоречивую реакцию.

— Это большое отягощение?

— Нет, это абсолютно нормально и входит в правила игры под названием «политика». Председателя партии оценивают по партийной политике. Ангела Меркель имеет в этом смысле преимущество, занимая пост канцлера. Когда она была «только» председателем ХДС, ее популярность тоже была существенно ниже.

— Вы еще верите в победу СДПГ?

— О, я вам скажу совершенно откровенно: за последние шесть месяцев мы пережили сразу несколько драматичных изменений. Около 60% избирателей считают смену власти необходимой, а еще почти 40% не уверены, за кого им голосовать. А настоящая предвыборная борьба еще только начинается.

— С 21 до 33% и обратно почти к прежним значениям. Ведь не исключено, что падение продолжится.

— Эксперты не исключали, что «Альтернатива для Германии» тоже может получить 15%, а теперь ее показатели колеблются на уровне 5-7%. «Зеленых» когда-то считали более сильными, чем СДПГ, но и у них теперь тоже 5-8%. В выборах самое прекрасное то, что решение принимают граждане. Речь сейчас идет о двух аспектах, и в них Мартин Шульц все делает правильно: во-первых, мы не можем успокаиваться и останавливаться на достигнутом.

В этом состоит большая опасность. Мы должны вкладываться в будущее: в образование, науку, цифровую инфраструктуру. А также в санацию школ. Когда госпожа Меркель заявляет, что у нас нет инвестиционных проблем, а есть проблемы с планированием, это авантюра. Потому что спросите-ка родителей, как выглядят школьные туалеты. Это же просто невозможно!

— Вы хотите сделать Германию более конкурентоспособной, отремонтировав школьные туалеты?

— Дело не в них. Но многие люди, у которых дети ходят в школу, могут долго рассказывать о плохом состоянии наших школ. Когда я был школьником, я ходил сначала в новую, недавно построенную школу, потом в новую реальную школу, а затем в новую гимназию. Мы могли в буквальном смысле слова понять, чего стоило образование в нашей стране. Сегодня все зачастую иначе. Кроме того, сейчас нам нужно больше школ, где дети будут проводить полный день, нужно больше учителей, воспитателей, а также высокоскоростной интернет.

Родители уже видеть не могут, как федеральные, земельные и муниципальные власти без конца спихивают ответственность друг на друга, и при этом ничего не меняется. Поэтому Мартин Шульц совершенно правильно говорит, что СДПГ планирует большую программу по модернизации школ и строительству школ на миллион учащихся вместо бессмысленного снижения налогов. В этих школах должны учиться лучшие ученики. Школы снова должны стать «храмами», а не «кузницей банковских и чиновничьих кадров». И что в этом аспекте делает ХДС? Ангела Меркель, собственно говоря, не хочет участвовать в предвыборной борьбе. Она не хочет, чтобы об этом говорили. Это политика «спального вагона» — и она опасна для нашей страны.

— ХДС, похоже, уверен в том, что делает. Ангела Меркель не допускает сомнений в том, кто в конце сентября займет пост канцлера.

— ХДС всегда исходит из того, что править будет именно он. А если это будет не так, то это будет «аварией», последствия которой нужно будет поскорее устранить. Ангела Меркель всегда была — и остается — хорошим канцлером, когда за ней присматривала СДПГ. Мы же хорошо помним времена, когда к власти была причастна также СвДП. Когда на повестке дня стояли лоббизм, снижение налогов для компании Mövenpick и ей подобных. Вот только это довольно трудно, на протяжении долгих лет присматривать за канцлером. И прекрасно понимаю, почему СДПГ больше не хотела бы этого делать. И я также понимаю национал-консерваторов вроде Йенса Шпана (Jens Spahn) из ХДС, когда они больше не хотят быть в коалиции с нами. Потому что он хочет увеличить военный бюджет до 2% от ВВП, сократив при этом социальные расходы. А в коалиции с СДПГ сделать это не удастся. Поэтому мы хотим «разойтись» друг с другом.

— Вы говорили в интервью нашему изданию, что пост председателя СДПГ — самый важный в вашей политической карьере. Это все еще так?

— Да. Если мы меня спросите, ощущаю ли я боль утраты, глядя на политику, то я скажу, что ощущаю ее разве что из-за этой достойной уважения должности. СДПГ существует уже более 150 лет. Это демократическая константа в Германии. Члены партии отдавали свои жизни за демократию и свободу. Быть председателем этой партии — большая честь. Моим эталоном всегда был Ганс-Йохен Фогель (Hans-Jochen Vogel). Будучи председателем СДПГ, он знал, что не сможет стать канцлером. Тем не менее, он руководил партией очень дисциплинированно.

— За четыре года вы вполне могли изменить свое мнение.

— Нет. Такие «игрища» недопустимы. У нас отличный кандидат на пост канцлера, у которого есть очень хорошие шансы на победу. И который независимо от результатов выборов останется председателем СДПГ.

— Многие считают, что назначение Шульца — всего лишь «шахматный ход» с вашей стороны.

— Моя бабушка всегда говорила: «Когда я что-то думаю и делаю, я верю, что так думать и делать может и любой другой». Те, кто подозревает какие-то интриги, вероятно, просто слишком долго сталкивался с нечестным поведением в политике.

— Что вы будете делать, если после выборов не получите министерский портфель?

— Я не боюсь за свое существование. Я выступаю кандидатом от моего избирательного округа. Я отказался от места в списках, чтобы дать возможность гарантированно попасть в Бундестаг другим. В своем округе я еще никогда не проигрывал. И 24 сентября я вновь хочу победить.

— Вы можете себе представить, что займете в Бундестаге место «на задних рядах»?

— Да, конечно. Самая демократичная должность — это должность свободно избранного депутата. Она более важна, чем любое место в правительстве или даже пост федерального президента. Потому что без этих свободно избранных парламентариев не было бы демократии. Я всегда говорю более молодым коллегам: не влюбляйтесь в свою должность. Потому что Вилли Брандт когда-то совершенно правильно говорил: «Мы не избранные, мы выбранные». Я, к примеру, терпеть не могу, когда кто-то обращается ко мне «господин министр». Мне это не нравится.

— Возможно, вам осталось недолго терпеть это.

— Дело не в этом. Просто нельзя привыкать к таким должностям, когда получаешь удовольствие от работы в правительстве. Я получаю это удовольствие и, конечно, был бы готов и дальше трудиться на благо своей страны. Тем не менее я очень часто говорю людям, обращающимся ко мне «господин министр»: «Обращения „господин Габриэль" будет достаточно». Слово «министр» не является частью моего имени или ученой степенью.

Министром можно быть лишь на протяжении ограниченного времени. А как долго оно продлится, не зависит от меня лично. Я говорю совершенно серьезно: смиренность перед выборной должностью должна быть, возможно, главным внутренним настроем по отношению к демократически занимаемым постам.

Германия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 15 августа 2017 > № 2341572 Зигмар Габриэль

Полная версия — платный доступ ?


Германия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 28 октября 2015 > № 1533811 Владимир Путин, Зигмар Габриэль

Встреча с вице-канцлером, министром экономики и энергетики ФРГ Зигмаром Габриэлем.

Состоялась встреча Владимира Путина с вице-канцлером, министром экономики и энергетики Федеративной Республики Германия Зигмаром Габриэлем.

В.Путин: Уважаемый господин вице-канцлер, уважаемые коллеги, добрый день! Очень рад вас видеть.

В начале беседы хотел бы с сожалением констатировать, что объём нашего торгового оборота снижается, продолжает снижение. Здесь много причин, они носят и субъективный, и объективный характер. Но в то же время надо отметить, что представители бизнеса с обеих сторон работают – работают достаточно активно и осуществляют все свои проекты, в том числе и долгосрочные, масштабные проекты.

Что касается нашего взаимодействия на международной арене, то оно продолжается достаточно интенсивно – правда, по довольно узким темам, но тем не менее работа идёт.

И в этой связи, конечно, не могу не сказать о наиболее чувствительных темах: это и украинская проблематика, это проблемы Ближнего Востока. И сегодня, когда весь мир, особенно европейские страны, сталкивается с проблемой беженцев, наверное, уместно будет вспомнить и о позиции правительства Федеративной Республики Германия, которое активно возражало против военной операции в Ираке. И, действительно, после того как состоялась эта операция, после того как были дестабилизированы другие страны региона, возникла угроза, а затем эта угроза переросла в реальную проблему беженцев.

Наша позиция вам хорошо известна. Она заключается в том, что, чтобы преодолеть эту проблему, нужно оказать содействие в укреплении государственности там, где она ещё сохранилась, помочь восстановлению государственных структур там, где они восстанавливаются сегодня, и способствовать политическому процессу, процессу политического урегулирования по всем спорным вопросам, в том числе и в Сирии.

Но, конечно, на первом плане сегодня – борьба с общим злом, с террором. Только победив терроризм или, во всяком случае, хотя бы нанеся ему серьёзный ущерб, можно говорить о движении вперёд на политическом треке.

Если Вы считаете возможным и нужным обсудить какие–то другие вопросы, мы с коллегами готовы к любой теме, с удовольствием поговорим на любую, представляющую взаимный интерес.

З.Габриэль (как переведено): Большое спасибо за то, что уделили время для встречи: в эти дни у Вас много дел, касающихся конфликта в Сирии, – очень рад, что Вы нашли для меня время.

Если посмотреть на наш нынешний мир и что в нём происходит, можно только констатировать, что конфликты, возникшие между Россией и Западом (Евросоюзом и США), осложняют совместное преодоление конфликтов. Моё личное мнение заключается в том, что мы должны сделать всё возможное для реализации достигнутых договорённостей, и, что касается прошлых ситуаций, различных интерпретаций событий, нам следует оставить их в прошлом и искать новые пути для возобновления сотрудничества, особенно между Германией и Россией.

Конечно, мне понятно, что в обсуждении таких вопросов, как Сирия и Украина, для Вас главный партнёр – это США, но с другой стороны – я всё–таки считаю, что Германия, Евросоюз могут быть важными партнёрами. Если взглянуть в прошлое, в 2000 год, когда у Германии и России были великолепные отношения, то совершенно непонятно, почему развитие наших двух стран пошло в совсем разных направлениях. Считаю, что ситуация вокруг Украины – скорее всего симптом, а не причина проблем, которые возникли.

Теперь самое главное – сделать всё для того, чтобы реализовать минские договорённости. Первый прогресс уже имеется. Местные выборы перенесены, теперь, по–моему, на февраль. Есть, конечно, задача, чтобы и с вашей стороны, и со стороны Украины все задачи, которые содержит минский протокол, были выполнены. Самой главной трудностью будет, скорее всего, граница между Россией и Украиной, которая будет контролироваться украинским центральным правительством, это будет самое большое препятствие. Наверное, в наших общих интересах, чтобы в этом был успех. И, мне кажется, это также огромный шанс преодолеть конфликт, особенно имея в виду, что есть такие стороны и в Европе, и в США, которым идёт на пользу именно продолжение этого конфликта, а не преодоление. Поэтому мы должны сделать всё, использовать все шансы, чтобы преодолеть этот конфликт.

Что касается наших экономических отношений, конечно, есть разные возможности сохранить их, несмотря на имеющиеся политические проблемы, и наши предприниматели пытаются использовать эти возможности. Вы знаете, что для предпринимателей создана некая платформа – мы не называем её больше стратегической рабочей группой, поэтому мы создали новую платформу для предпринимателей. И в рамках этой платформы будут встречаться наши предприниматели.

Ваш коллега только что встретился в этом формате с нашим статс-секретарём. Господин Миллер с господином Варнигом будут дальше идти в направлении «Северного потока – 2». Это в наших интересах, но и не только в интересах Германии, но и, конечно, за пределами Германии очень интересный проект. Самое главное, что касается правовых вопросов, мы стремимся к тому, чтобы это всё по возможности осталось в компетенциях германских органов. Так что, если мы сможем это сделать, тогда возможности вмешательства извне будут ограниченными. И мы встали на хороший путь переговоров по этому вопросу.

И, чтобы ограничить политическое вмешательство в эти вопросы, – Вы, конечно, знаете, это не просто формальность – надо урегулировать вопрос роли Украины как транзитной страны и после 2019 года. Это имеет и технические причины: Вы знаете, что состояние газотранспортной системы Украины не в очень хорошем состоянии. Но, конечно, и финансовую, и политическую роль это будет играть для Украины, и что касается обратного потока газа. Со всем остальным, мне кажется, мы справимся. Самое главное, чтобы в руках германских органов осталась бы компетенция урегулирования этих вопросов, чтобы ограничиться только выдачей соответствующих сообщений. И тогда мы ограничим возможность политического вмешательства в этот проект.

Германия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 28 октября 2015 > № 1533811 Владимир Путин, Зигмар Габриэль


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter