Всего новостей: 2652969, выбрано 1 за 0.021 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное ?
Личные списки ?
Списков нет

Гуттенберг Энох цу в отраслях: СМИ, ИТвсе
Гуттенберг Энох цу в отраслях: СМИ, ИТвсе
Германия > СМИ, ИТ > mn.ru, 11 августа 2011 > № 385214 Энох цу Гуттенберг

«На театре можно от души посмеяться над коллизиями немецкой истории»

Дирижер Энох цу Гуттенберг основал Херренкимзеефест двенадцать лет назад. Этот фестиваль не так знаменит, как два других баварских феста— Мюнхенский и Байройтский, но привлекает меломанов ничуть не меньше, чем «старшие братья». В том числе стараниями худрука объяснить всему миру, что кроме Вагнера в Германии есть и другая музыка, другие мифы, другие истории. Проходит фестиваль на двух крошечных островах живописного озера Кимзее, расположенного на полпути из Мюнхена в Зальцбург. На большем— Мужском (Херренинзель) острове король ЛюдвигII выстроил себе дворец, скопированный с версальского дворца ЛуиXIV. А на микроскопическом Женском (Фрауэнинзель) до сих пор функционирует женский монастырь и расположена старинная церковь, ставшая отличной площадкой для фестиваля благодаря роскошной акустике. С Энохом цу ГУТТЕНБЕРГОМ о его озерном фестивале разговаривает Екатерина БЕЛЯЕВА.

—Комната, где мы сидим, подозрительным образом напоминает апартаменты Людвига Баварского— тут его цвета, его любимые символы

—Вы правы. На фестивальный месяц я заселяюсь в это монастырское жилье. Когда Людвиг возводил свой «Версаль на Кимзее», он жил безвылазно на острове, чтобы контролировать строительство,— аккурат в этих комнатках, где мы сейчас находимся. Собственно, он и не собирался жить в замке— просто строил его для себя, чтобы «маленькая Франция» была рядом.

—Каким образом тема Людвига присутствует в фестивальной программе 2011 года?

—Во дворце, где мы устроили концертную площадку, проходит выставка, посвященная Людвигу, сюда съезжаются фанаты короля со всего мира, потому что выставлено много любопытных автографов, личных вещей. Она устроена как лабиринт— много вопросов, мало ответов, но это то, что нужно, когда дело касается Людвига. А наш музыкальный фестиваль всегда заочно посвящен Людвигу— кругу его тем. Вэтом году в центр внимания попала музыка композиторов, дорогих сердцу сказочного монарха.

—И при этом на афише только единожды упомянут обожаемый королем Вагнер— одна крошечная пьеса, и дирижером выступите не вы. Вагнер не в фаворе на Кимзее?

—Вагнер и Людвиг— это затертое клише. Имя одного невозможно произнести без связки с другим. Как музыкант и руководитель фестиваля я пытаюсь сделать все, чтобы найти другие связи Людвига с музыкой, а они, поверьте, были.

—За вашей художественной неприязнью к Вагнеру чувствуется что-то личное.

—Работа над партитурами Вагнера— это роскошное, чувственное, эротичное, не побоюсь этого слова, наслаждение. Но все остро чувственное таит в себе опасность. Впрочем, дело не в этом. Во времена Гитлера моя семья проживала возле Байройта. Отец возглавлял местное движение Сопротивления, в 1944 году им и другими был организован антигитлеровский мятеж. Это дела дней минувших, но семейное предание хранит память о тех днях, когда под музыку Вагнера в его фестивальном любимом Байройте расстреливали людей. Нет ненависти— она давно прошла, но остался страх.

—В фестивальной афише значится «Волшебная флейта» Моцарта в вашей постановке. Людвиг любил Моцарта?

—Несомненно, но «Волшебная флейта» возникла не поэтому. Это посвящение Людвигу-режиссеру. Во времена моего детства, проведенного в родовом замке (род цу Гуттенбергов восходит к Вильгельму Завоевателю, их замок расположен в Верхней Франконии.— Е.Б.), члены нашей семьи и соседи из близлежащих поместий собирались, чтобы играть Шекспира. Это был домашний театр. Играли и играли, я и думать забыл про это. Ивот сорок лет спустя мне пришла в голову идея поставить спектакль, который мог бы поставить Людвиг. Я вообразил, что баварский двор в его срезе семидесятых годов позапрошлого века выходит на подмостки домашнего театра. Людвиг играет мудрого правителя Зарастро, пацифиста и покровителя искусств. Памину — его кузина и подруга Елизавета Баварская (Сисси), Тамино— ее будущий муж император Франц Иосиф I, Царица Ночи— агрессивная свекровь Сисси София Австрийская, Моностатос— Отто фон Бисмарк, железный канцлер Германии, Папагено— герцог Макс Эмануэль. Последний выступает также в роли рассказчика и морализатора всей истории.

—Это вызов?

—Конечно. Где еще, как не на театре, можно от души посмеяться над коллизиями немецкой истории конца XIX века, высмеять фон Бисмарка и его милитаристскую агрессию. Я был женат на одной из фон Бисмарк, но это к делу не относится. И кстати, все интенции идут от музыки Моцарта. Тот же скучно приторный Тамино— спаситель народов, император-долгожитель Франц Иосиф Австрийский, отец принца-самоубийцы и любитель женщин из народа.

—Каким образом возник Монтеверди на Фрауэнинзель?

—Я позвал английского маэстро Эндрю Паррота и его прославленный коллектив Taverner Choir, Consort and Players исполнить Мессу Монтеверди In illo tempore по простой причине. Известно, что Людвиг был ревностным католиком, никогда не пропускал службы и сохранял по возможности церковные древности, выделяя на их консервирование немалые средства. Дело в том, что форма католической литургии, в отличие от полноценно сохранившейся православной, в наше время имеет зыбкие очертания. Канон соблюдается только в общих чертах. Паррот отреставрировал партитуру мессы и уже записал на СD. Я подумал, что сыграть ее в древней монастырской церкви на Фрауэнинзель с фантастической акустикой и посвятить Людвигу будет хорошей идеей.

—Не могу не спросить про один из прошлых ваших фестивалей, который назывался «Мужское-женское», как фильм Годара. О чем там шла речь?

—О гомосексуальности Людвига. Через музыку мы пытались разобраться в гендерном облике короля. Ну и с названиями островков поиграли.

—Считаете, что о гомосексуальности Людвига можно говорить так открыто? Вы же в Баварии. Тут с этим до сих пор строго.

—Когда я был маленький, за это сажали в тюрьму. Сейчас это мракобесие в прошлом. Хотя я сам выступаю против дополнительных прав гомосексуалистов. Да и медиа слишком много муссируют темы меньшинств— это неинтересно. Другое дело— Людвиг Баварский, создатель мифа и строитель замков, до сих пор волнующих сознание людей.

—В фестивальной афише всегда есть место новейшей музыке, но интерпретируете ее не вы сам, а приглашенные музыканты. Почему?

—Я изучал серийную, атональную музыку в консерватории, но ее язык был для меня всегда как иностранный. Ты его учишь, понимаешь, но он остается иностранным, не родным. Это связано с тем, что человеческий дух во второй половине XXвека устремился прочь из искусства. Поселился в технических дисциплинах— космонавтике, атомной энергетике, самолетостроении. И музыка, созданная в этот негуманитарный период, похожа на инопланетянку. Она интересная, но как бы без души. Это высокопарные слова, звучат они пафосно и старомодно, но я сторонник такой теории и хочу быть рядом с гармонией. А фестивальная программа— пожалуйста: вот, играем Губайдуллину и других действующих «зубров» актуальной музыки.

—В следующем году темой феста будет филология, его мотто— «Музыка слов». Это же опять заигрывание с Вагнером и его культовыми операми про состязания певцов и поэтов в Вартбурге и Нюрнберге?

—Опять готовимся к схватке с байройтским гением. Впрочем, Вагнера, как обычно, не будет.

После Мессы Монтеверди один немецкий критик, опьяненный услышанной музыкой, подошел ко мне и спросил, под какую музыку я хотел бы умереть. Я не обиделся на его вопрос, все мы когда-то умрем, и я, хоть и не так много, как Людвиг, думаю о смерти. Я задумался и ответил— в тишине, ну или под вдохновенное чтение какого-нибудь заумного поэтического ребуса. Слова— музыка. Следующий фестиваль будет в хорошем смысле филологическим, хотя пока мы не публикуем программу— она осенью появится на нашем сайте в интернете.

Германия > СМИ, ИТ > mn.ru, 11 августа 2011 > № 385214 Энох цу Гуттенберг


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter