Всего новостей: 2652973, выбрано 3 за 0.001 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное ?
Личные списки ?
Списков нет

Лукьянов Федор в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыМиграция, виза, туризмНефть, газ, угольФинансы, банкиЭкологияОбразование, наукаЭлектроэнергетикаАрмия, полициявсе
Германия. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inopressa.ru, 18 сентября 2017 > № 2314496 Федор Лукьянов

Что действительно интересует Россию на выборах в немецкий Бундестаг

Федор Лукьянов | Frankfurter Allgemeine

Если верить определенным людям в Германии, то "Россия (...) собирается участвовать в предвыборной кампании в Германии. Целая армия хакеров только и ждет команды "фас" от Владимира Путина, чтобы наконец-то вмешаться и сделать Александра Гауланда канцлером Германии, а Сару Вагенкнехт - главой немецкого МИДа", пишет главный редактор журнала "Россия в глобальной политике" Федор Лукьянов в статье для немецкой газеты Frankfurter Allgemeine.

"Возможно, я плохой патриот, но я, как, впрочем, и подавляющее большинство россиян, не в состоянии поверить в подобную мощь моей страны, - отмечает автор. - Да, на Западе уже более года считают аксиомой, будто Путин фальсифицирует выборы во всем мире и хочет подорвать западную демократию. Но в самой России эта версия вызывает отчуждение и вопрос: "А можем ли мы действительно все это сделать?" "Так, если у нас и вправду есть такие высококвалифицированные специалисты, то почему мы не видим никаких следов их таланта внутри самой России, где ничего не работает так, как должно, и где чиновники ставят рекорды в бумажных войнах и неэффективности?" - подчеркивает Лукьянов.

"Тем не менее, выборы в Германии все же представляют огромный интерес для России", - продолжает Лукьянов. Во-первых, в России верят в то, что "Европейский союз - это, по большей части, Германия. (...) Отсюда и убеждение, что вопрос санкций зависит от позиции канцлера или ее преемника". Во-вторых, для многих русских сама по себе интересна роль Ангелы Меркель: "В России, как известно, смена политиков происходит довольно проблематично. И потому тот факт, что Меркель, которая и так находится у власти почти 12 лет, останется еще на четыре года, сыграет на руку тем, кто полагает, что России не нужна смена власти". "И, разумеется, многих в России интересует, продолжится ли после выборов отход Германии от США", - отмечает Лукьянов.

Германия. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inopressa.ru, 18 сентября 2017 > № 2314496 Федор Лукьянов


Германия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 14 января 2016 > № 1609302 Федор Лукьянов

Осязаемая опасность

Федор Лукьянов о том, почему распад Большой Европы не за горами

Прошлый год начинался для Старого Света с потрясения — расстрела редакции сатирического еженедельника «Шарли Эбдо». Сама трагедия, а в еще большей степени — общественно-политическая реакция на нее сразу заставили предположить, что парижские события — веха многослойного кризиса, в который погружается единая Европа. И дело не только и не столько в проблеме миграции или даже отношений между разными культурами. Корень бед — в неспособности европейского проекта приспособиться к радикально изменившейся реальности окружающего мира.

Год спустя ситуация усугубилась. Начало 2016-го погружает в атмосферу мрачной неопределенности.

Небывалые события в Кельне, то ли своеобразный мятеж, то ли организованная акция устрашения со стороны приезжих. Волна возмущения тем, что правоохранительные органы Германии (а как стало выясняться, и других стран) замалчивали акты насилия со стороны беженцев. На этом фоне — теракт в туристическом районе Стамбула, жертвами которого стали иностранцы, прежде всего немцы.

Очередной узел в невероятно запутанную ткань отношений между ЕС и Турцией, которая за минувшие месяцы превратилась в едва ли не главную для европейской стабильности страну и явно не прочь на этом спекулировать.

С другого фланга — обострение отношений Берлина и европейских институтов, в которых Германия доминирует, с Варшавой, где приступило к работе консервативное правительство. Немецкие политики пригрозили Польше санкциями за законодательные новации, которые, по мнению Брюсселя, ограничивают права и свободы граждан. В ответ из Варшавы прозвучало привычное по середине 2000-х годов (когда партия братьев Качиньских была у власти) напоминание о неоплатном долге, который немцы имеют перед поляками за Вторую мировую.

Ситуацию закольцовывает тот факт, что кабинет «Права и справедливости» и лично Ярослав Качиньский с самого начала заняли резко негативную позицию относительно политики Берлина в вопросе миграции. И если такая же фронда Венгрии вызывала в Западной Европе довольно высокомерное отторжение, то отмахнуться от страны, которая небезосновательно претендует на статус лидера «новой Европы», сложнее.

То, что наиболее значимые для судьбы Европы события происходят в Германии, логично. С начала этого десятилетия Берлин последовательно выдвигался на роль политической столицы Старого Света, оттеснив не только Париж и Лондон, но и Брюссель.

Началось все с кризиса евро, когда основное бремя решения греческой проблемы легло на Германию, что вызвало и перераспределение реальной власти в Евросоюзе. Украина стала следующим шагом: сначала — активная поддержка правительством Ангелы Меркель «майдана» и новой украинской власти, потом — инициатива «нормандской четверки» и минского процесса, исходившая прежде всего от Берлина.

Украинская коллизия стала катализатором не только российско-германского расхождения, но и дрейфа Германии в сторону польского подхода.

В Берлине понимали, что сохранение особых отношений с Москвой, корни которых уходят в восточную политику Вилли Брандта, едва ли возможно для страны, которая примеривается к лидирующей роли в ЕС. При этом Польше происходящее тоже не слишком нравилось. Сдвигаясь на более критические позиции по России, Германия саму Варшаву к переговорному процессу не допускала: ни нормандский, ни минский формат ее участия не предполагал.

Наплыв беженцев, прежде всего стремившихся в Германию, окончательно вывел Берлин на авансцену. Но если предшествующие события укрепляли руководящий потенциал страны, то декларированная ранней осенью Ангелой Меркель политика открытых дверей вызвала раскол и в Евросоюзе, и в самой Германии. За несколько месяцев тема мигрантов отодвинула в тень едва ли не все остальные неурядицы Старого Света. Точнее, она стала их квинтэссенцией. И высветила, наверное, ключевую проблему интеграционного проекта — растущий отрыв политического истеблишмента от жителей европейских стран, которые перестали понимать смысл и логику действий начальства.

Отношение к массовой иммиграции — наиболее яркий, но не единственный пример. В первые дни года обнаружился примечательный факт: значительное большинство голландцев готовы на предстоящем в апреле совещательном референдуме высказаться против ратификации их страной соглашения об ассоциации Украины с ЕС. Практических последствий, скорее всего, не будет: голосование не имеет обязывающего характера, к тому же правительство собирается приложить все силы, чтобы переубедить соотечественников.

Угроз обсуждаемый документ голландцам не несет — он заведомо составлялся так, чтобы издержки легли на Украину, а обязательства ЕС оставались минимальными. Но характерен настрой: граждане не принимают идею, которая исходит от властей и апеллирует к солидарности с потенциальными партнерами по европейскому проекту.

Кельнские события способны качественно изменить общественную атмосферу.

Впервые настолько осязаемо — в буквальном смысле слова — оказались увязаны вопросы притока мигрантов и личной неприкосновенности и безопасности рядовых европейцев. Теракты наподобие ноябрьских в Париже — тоже шок, но это пока еще нечто экстраординарное. А вот уличная агрессия — явление обыденное, просто вдруг оно приняло фантастически гипертрофированный масштаб, и это создает ощущение, что такое может теперь случиться с кем угодно и где угодно.

Политическая машина Евросоюза не приспособлена к быстрым и решительным мерам.

В спокойной ситуации это не критично, но при форс-мажоре необходимые шаги делаются с опозданием и уже не приводят к желаемому результату. Пока будет идти дискуссия об ужесточении процедур приема и высылки мигрантов, положение, а главное — восприятие его в общественном мнении, осложнится настолько, что придется в пожарном порядке кромсать шенгенские правила.

Собственно, уже теперь непонятно, как Шенген может выжить в изначальном виде. Европа без внутренних границ — второй (наряду с единой валютой) символ качественного изменения Старого Света в процессе интеграции. Проблема с евро весьма остра, но она все-таки политическая и экономическая, более предметная. Шенгенская зона — вещь намного более символическая, ценностная, связанная с идеей и образом Большой Европы. И ее вероятный демонтаж (наверное, без формальной отмены) станет мощным демотиватором.

Европейский союз (в отличие от более прагматичного Европейского экономического сообщества до 1992 года) всегда делал упор на необходимости единства ценностей. Поправение ЕС повлияет именно на эту составляющую — политикам придется гнаться за все более напуганной и раздраженной публикой, а значит, менять и риторику. И в общем, неважно, сумеет ли, например, Марин Ле Пен пробиться в президенты республики. Скорее всего, нет, но любой победитель, какую бы партию он ни представлял, по сути, будет вынужден воплощать в жизнь ее лозунги.

Несколько лет назад, когда в ряде европейских стран начался подъем популярности крайне правых, автор этих строк писал, что о повороте в политике Старого Света можно будет говорить, когда партия такого толка появится в бундестаге. По понятным историческим причинам Германия — последняя страна, где подобная сила может рассчитывать на попадание в мейнстрим. Не обязательно, что это случится на выборах 2017 года, но сегодня условия для возникновения такой немецкой партии куда благоприятнее. Отчасти потому, что Ангела Меркель споткнулась на мигрантском вопросе и стала терять поддержку, однако обычные оппоненты (социал-демократы и «зеленые») еще меньше в состоянии предложить рецепты. Тем более что бурлящий и распадающийся Ближний Восток будет и дальше генерировать поток желающих переселиться на север любой ценой, перекрыть его невозможно.

Попытки же перераспределять пришельцев по всей территории ЕС (вероятно, неизбежные) будут и дальше расширять трещину между богатыми странами, которые, собственно, и манят незваных гостей, и более бедными, куда их будут стараться направлять.

Принципиально важный вопрос — как европейский раздрай скажется на России? Об этом — в следующий раз.

Германия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 14 января 2016 > № 1609302 Федор Лукьянов


Германия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 27 мая 2015 > № 1382734 Федор Лукьянов

Держава в центре: как Германия возвращает статус глобального лидера

Федор Лукьянов

главный редактор журнала «Россия в глобальной политике», профессор-исследователь НИУ ВШЭ, научный директор Международного дискуссионного клуба "Валдай"

Европейское единство нужно Берлину не против России, а чтобы обрести опору для реформы ЕС, избежав обвинений в строительстве «четвертого рейха»

Еще недавно Берлин был политической провинцией. Сегодня столица Германии становится местом, где вершится судьба Европы. Резкие перемены в отношениях с Россией — один из компонентов процесса.

Пять лет назад, в мае 2010 года федеральный президент Хорст Келер, годом ранее переизбранный на второй срок, внезапно ушел в отставку. Глава государства упомянул в радиоинтервью, что военные операции далеко от своих границ (как в Афганистане) нужны еще и потому, что Германия — экспортная держава и должна защищать свои экономические интересы, например свободу торговых путей. Разразилась буря. После Второй мировой войны немцам запретили рассуждать о собственных интересах, и уж точно немыслимо было допустить, что их можно защищать военными средствами.

Сейчас атмосфера иная. Об интересах Германии упоминать все еще не принято. Но канцлер, министр обороны, министр иностранных дел и теперешний президент говорят о «новой ответственности» и активной позиции по всем фронтам. Мысль о том, что Европа — это продолжение Германии, не звучит явно, но подразумевается.

Слово «геополитика», до недавнего времени исключительно бранное, осторожно возвращается в лексикон.

За пять лет, вместивших в себя долговой кризис и украинский обвал, стало понятно, что, во-первых, в Европе не осталось дееспособных держав, кроме Германии, во-вторых, закат европейской интеграции ударит прежде всего по ней, основному бенефициару единого рынка и валюты. И «новая ответственность» — это ответственность за собственное благополучие, которое больше не получится обеспечить отдельно. Из-за зловещей истории первой половины ХХ века открыто объявить себя лидером Европы Германия не может и не хочет. Поэтому в ход идут эвфемизмы, например, «Держава в центре» — так называется только что вышедшая книга видного историка и политолога Херфрида Мюнклера.

Это не возвращение в прошлое, а его сильно переработанное и дополненное издание. Переосмысление традиционной геополитики с учетом опыта постмодерна. Взгляд тоже сквозь призму географии («в центре» — и в центре континента, и в центре событий). Но вместо налета мистицизма («народный дух», а то и «жизненное пространство») — миф либеральной Европы «без аннексий и контрибуций», живущей другими нормами и интересами.

Мюнклер пишет, что такая «держава в центре» преуспеет только в условиях мира, к сползанию в воинственное минувшее она не готова и этого страшно боится. Отсюда болезненная реакция на российские действия 2014 года. Присоединение Крыма, война на востоке Украины разрушают образ упорядоченной Европы без военной силы, в которой Германия видела свое безоблачное будущее. Результат — рост отчуждения от Москвы, разрушение «восточной политики» (бизнес и стабильные отношения с Россией прежде всего), но и желание любой ценой установить какой-нибудь мир.

Эрозия европейской конструкции требует решительных действий именно от Германии — больше не от кого. Европейское единство нужно Берлину не против России, а чтобы обрести опору для реформы Евросоюза, избежав лавины обвинений в строительстве «четвертого рейха». Но для этого придется отказаться от прошлых привилегий, которыми вправе пользоваться «страна-кошелек» (прежняя роль Германии), но не может позволить себе лидер.

Главная из них — особые отношения с Россией. Тем более что в условиях упадка европейских грандов роль необходимого партнера-противовеса Германии переходит к Польше, которая всегда опасалась «сговора» Москвы и Берлина.

Выход на политическую авансцену дается Германии с трудом. Меняется вся привычная система координат.

Берлин не может больше выполнять функцию всеобщего примирителя — ответственность требует жестких шагов.

Франция — давний партнер — теряет вес. Юг Европы теперь считает Германию не благодетелем, а кровососом. Историческое примирение с Россией как будто выдохлось. Нестабильны и отношения с США, где новое германское лидерство воспринимают не без настороженности, да и вообще, как выяснилось из откровений Сноудена, союзнику в полной мере не доверяли.

Новое самоощущение Германии — сочетание прагматизма, укорененного в мощном индустриальном фундаменте, и чувства (не выражаемого открыто) морального превосходства. Оно возникло «от противного» — из успешного и искреннего преодоления невероятно позорного и ужасного прошлого. Важнейший элемент — стойкий пацифизм, отвержение военной силы как инструмента. Впрочем, упомянутая книга Мюнклера заканчивается красноречиво — неизвестно, позволят ли Германии обстоятельства придерживаться сугубо мирного подхода…

Германия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 27 мая 2015 > № 1382734 Федор Лукьянов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter