Всего новостей: 2551208, выбрано 1 за 0.010 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Мурси Мухаммед в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Мурси Мухаммед в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Египет > Внешэкономсвязи, политика > mn.ru, 3 октября 2011 > № 412019 Мухаммед Мурси

«С Москвой у нас явное недопонимание»

Председатель Партии свободы и справедливости рассказал, каким видит будущее Египта

Елена Супонина

Высший военный совет Египта вчера уступил оппозиции и объявил о внесении нужных ей изменений в закон о выборах. Генералы пошли еще на одну уступку, пообещав уже этой осенью отменить чрезвычайное положение в стране. Ведущие политические силы, среди которых самыми влиятельными являются исламисты, заставили военных считаться со своими требованиями.

Парламентские выборы начнутся 28 ноября и пройдут в несколько этапов. О том, каким исламисты видят будущее Египта и всего мира, рассказал в Каире председатель Партии свободы и справедливости Мухаммад МУРСИ. Эта партия, созданная в июне, является политическим крылом старейшей на Ближнем Востоке группировки «Братья-мусульмане».

— Ваша партия была создана организацией «Братья-мусульмане», которая при президенте Хосни Мубараке была запрещена. Вы и ваши соратники не раз оказывались в тюрьме, подвергались там пыткам, но не боялись этого. А вот теперь вы испугались. В этой нестабильной обстановке вы опасаетесь взять на себя ответственность за будущее Египта. Ваша партия не выдвигает своего кандидата на президентских выборах. А на парламентских выборах вы приняли странное решение баллотироваться не во всех округах. Либо вы опасаетесь, что не столь популярны, либо сознательно не желаете получить большинство в парламенте. Так чего же вы боитесь?

— Дело не в страхах. У нас нет причин чего-то бояться. Однако у нас есть чувство ответственности. Это непростая задача — провести реформы и вывести страну из состояния застоя и отсталости, в котором она оказалась при прежнем режиме. Часть общества была выведена за рамки нормальной жизни. Надо все это перестроить, чтобы пойти вперед по пути развития. Мы не боимся ответственности. Вопрос скорее в том, почему мы хотим, чтобы эту ответственность с нами разделили другие. Дело в том, что ни одной партии или группе людей сегодня не под силу взять на себя полную ответственность за ближайшее будущее Египта. Мы считаем, что будет лучше и полезнее, чтобы задача обеспечения стабильности и развития страны решалась в сотрудничестве.

— Так это же противоестественно — обычно партии стремятся к победе на выборах, к тому, чтобы получить парламентское большинство и проводить свои идеи в жизнь. Разве не так?

— Когда наладится нормальная жизнь, тогда можно будет подумать и о соперничестве. На нынешнем этапе борьба за большинство в парламенте преждевременна. Сегодня время для коалиций. Во многих государствах создаются коалиции, это нормально. Нам нужна новая конституция и новые законы, удовлетворяющие все слои населения. Нужно выстроить ровные международные отношения. Все это надо делать вместе. Откровенно говоря, для всех нас будущее Египта — это неизвестность. Что она в себе несет, никто не знает. И за это неясное будущее должны отвечать все. Все те, кто делал революцию. Мы ее делали вместе и также вместе должны управлять сейчас государством. Нам нужно партнерство, а не борьба.

— Может, вас смущает возможная негативная реакция части международного сообщества? Ведь на том же Западе, если вы победите, начнутся крики: вот исламисты у власти, ай-ай...

— Это одна из причин. Но она далеко не единственная. Мы, конечно, должны принимать во внимание не только ситуацию внутри страны, но и внешний расклад сил. Мы живем сегодня в маленьком мире, где все тесно связаны между собой. Есть интересы, есть их столкновение, есть сильнейшая поляризация. Существует та же ООН, а в ней почти из двух сотен стран есть только пять, которые имеют право вето при голосовании в Совете Безопасности. То есть пять держав диктуют свою волю остальным! Спрашивается, когда мы освободимся от их гегемонии?

— А зачем освобождаться-то?

— Да это же неизбежно! Конечно, мир освободится от гегемонии этой пятерки.

— Так среди этих пяти и Россия тоже, вы и ее имеете в виду?

— Конечно, и Россию тоже. А чем, скажите мне, Россия в лучшую сторону отличается от Египта, чтобы иметь привилегию в Совбезе ООН? Только тем, что она сильнее в военном отношении? Только и всего! А почему, в свою очередь, США нередко диктуют свою волю России и вообще всему миру? Тоже потому, что они сильнее, а не потому, что так лучше и справедливее.

Танками и ракетами — вот чем вы охраняете свое право вето в политических делах. Да если бы Россия не имела военного преимущества, ее бы уже давно изгнали из этой пятерки. Это не так уж сложно. Мало кто помнит, что остров Формоза, более известный как Тайвань, какое-то время являлся членом ООН, но потом был изгнан из этой организации, а его место занял Китай (Тайвань был в Совбезе под флагом гоминьдановской Китайской республики, которая участвовала в 1945 году в создании ООН, однако под давлением Пекина в 1971 году Тайбэй лишился членства в организации. — Ред.). Представляете, правом вето в Совбезе на протяжении стольких лет обладал Тайвань, который сегодня даже не член ООН! И все потому, что Китай стал сильнее. Это лишь один пример того, что мировое устройство несправедливо и что налицо угнетение одних людей другими. Да и непонятно, почему там должно быть право вето, а не простое большинство при принятии решений!

— Вы и в международном масштабе тоже хотите справедливость устанавливать?

— Почему нет? Нам хотелось бы, чтобы это изменилось к лучшему. Но наши внутренние дела для нас важнее. Хотя если бы мировое устройство было более справедливым, то и ситуация в мире стала бы стабильнее и спокойнее. Речь не о том, чтобы крупные державы были во всем приравнены к тем, что поменьше. А о том, чтобы распределение ролей соответствовало реальному весу и возможностям, а не навязывалось силой. ООН — это же Организация Объединенных Наций, созданная после второй мировой войны для того, чтобы народы больше не истребляли друг друга, а ее превратили в «организацию объединенных государств».
Зачем, скажем, американцы в 1945 году, когда уже дело шло к концу войны, нанесли ядерный удар по городам Хиросима и Нагасаки в Японии? Ведь война и так заканчивалась победой, зачем же людей было уничтожать? США вот так демонстрировали всем, в том числе Советскому Союзу, свою силу.

— Американцы-то теперь ваши друзья. Многие отмечают, что США давно установили отношения с «Братьями-мусульманами». Не так ли?

— Что?! Чьи они друзья? Американцы — это ваши друзья, а не наши. Когда был Советский Союз, так вы и вовсе делили мир между собой на зоны влияния.

— У нас некоторые считают, что революция в Египте была организована американцами — мол, они выступили против Мубарака, поскольку уже наладили отношения с оппозицией, включая вас...

— США не выступали против Хосни Мубарака. Они всячески его поддерживали и хотели бы, чтобы он остался как можно дольше. Особенно этого хотел союзник США в регионе — Израиль. Просто американцы вовремя сориентировались и поняли, что надо встать на сторону народа Египта. США блюдут свои интересы, вот и все. Тем не менее мы за то, чтобы развивать отношения. И с США, и с Россией. Я это недавно сказал временному поверенному в делах России, который побывал у нас в офисе с визитом. Руководство «Братьев-мусульман» до сих пор удивляется, как и почему эта организация оказалась в вашей стране в черном списке. Никто в мире, кроме России, не занес ее в террористические списки.

— Может, это произошло из-за контактов с сепаратистами в Чечне?

— Мы никогда не помогали им материально. Ничего такого не было. Не скрою, что мы сочувствуем движениям сопротивления. Когда народы борются против угнетения, это заслуживает уважения. Когда палестинцы борются против оккупации, мы на их стороне. Однако с Москвой у нас явное недопонимание. Чтобы разъяснить нашу позицию, мы готовы отправиться в Россию для диалога с парламентариями. Это было бы полезно.
Мы и с конгрессменами в США хотели бы встретиться. Мы за то, чтобы выстроить равноправные и партнерские отношения. У нас есть сырье, есть рабочая сила, наш рынок многим интересен. А у вас и у США есть технологии и наука. Мы за взаимовыгодный обмен. Мы нужны друг другу. Но мы не за то, чтобы нашу нефть на Западе покупали за гроши. Нефть должна стоить сегодня $400 за баррель, а не 100, как нам навязывают. Я знаю это как инженер по образованию. Сравните, как дорого западный мир продает нам свои товары. Вот еще одна несправедливость. Мир нуждается в реформах.

Это тоже имеет отношение к ситуации накануне выборов в Египте. Проанализировав все факторы, мы пришли к решению, что в этот раз не будем участвовать в президентских выборах. Подчеркиваю, в этот раз. Что касается большинства в парламенте, то пока это тоже не нужно. Во-первых, это трудно. А во-вторых, это не будет полезным. Будем создавать коалиции. Возвращаясь к тому, с чего вы начали, — это не страх. Это расчет и анализ.

— Итак, революция свершилась. Благодарны ли вы военным за то, что они взяли власть в свои руки после свержения в феврале президента Мубарака?

— Революция не закончилась. Революция продолжится, пока не достигнет своих целей. Революция — это же не только митинги. Цель в том, чтобы покончить с коррупцией, разбазариванием природных ресурсов и народных денег. Много дел. Сначала надо устранить препятствия, а потом начать строить. Причем строить сложнее, хотя и убирать препятствия тоже непросто. Не так легко выковыривать всех этих червей-паразитов.

Военные поступили патриотично, они выполнили свой долг, встали на сторону народа, являясь его частью. Они защитили революцию. Они стремятся обеспечить стабильность, ведут диалог с политическими силами. Главное, что можно поставить им в заслугу, — они не допустили столкновений. Однако они не избежали ошибок. Например, поначалу они издали закон о выборах не в том виде, о котором мы с ними же договорились. Ситуация сложная. Мы в Египте на том этапе, когда надо проскочить через узкое горлышко бутылки. Это само по себе сложно, да еще надо сделать это так, чтобы бутылка не лопнула.

— Почему «Братья-мусульмане» так настороженно относятся к выражению «светское государство»? Вы даже не скрывали недовольства премьером Турции Эрдоганом, который во время сентябрьского визита в Каир заявил, что хорошо бы Египту быть светским государством, как Турция.

— Египтяне сами будут решать, каким государством быть Египту. Видно, турки все-таки не совсем хорошо знают Египет. Во-вторых, что понимать под «светскостью»? Если это умеренность, цивилизованность и развитие, то мы за это. Если же понимать под этим так называемое отделение религии от государства, то это для нас неприемлемо. Не надо нас стращать средневековыми представлениями о роли религии. Мы не виноваты в том, что в Европе на каком-то этапе церковь тормозила развитие. Свое будущее мы должны строить исходя из наших реалий.

Египет > Внешэкономсвязи, политика > mn.ru, 3 октября 2011 > № 412019 Мухаммед Мурси


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter