Всего новостей: 2553757, выбрано 2 за 0.007 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Бейдер Владимир в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаТранспортМиграция, виза, туризмСМИ, ИТАрмия, полицияАгропромвсе
Израиль > Армия, полиция > inosmi.ru, 2 октября 2017 > № 2334400 Владимир Бейдер

Как мы сами у себя украли победу

Почему война Судного дня — пример мужества и стойкости израильтян — стала вечным поводом для самобичевания и скорби, и какие у этого последствия.

Владимир Бейдер, Курсор, Израиль

В Судный день, 6 октября 1973 года, в два часа дня, одновременным наступлением египетских войск с юга и сирийских с севера началась самая тяжелая и кровопролитная война Израиля. Ни об одной израильской войне не написано, не сказано, не снято столько, сколько об этой. И почти в каждую годовщину, в канун Судного дня (даты у нас отмечаются по еврейскому календарю), появляются новые публикации, свидетельства, подробности. Не станет исключением и нынешняя.

Но я сейчас — о другом. О чем обычно в канун той войны не говорят — то ли намеренно, то ли по сложившейся традиции. И о самой этой традиции. Речь об отношении израильтян к одному из самых драматичных эпизодов своей истории. А если честно и сразу — о том, как и почему мы сами у себя украли победу.

Войну Судного дня принято вспоминать в Израиле как пример жестокого провала. Она — вечный повод для самобичевания, раскаяния и скорби. На нее навсегда наклеен негативный исторический ярлык.

Она действительно начиналась крайне неудачно для Израиля. И для людей, переживших ее, потерявших родных и друзей, искалеченных, побывавших в плену — египетском и самом страшном, сирийском, эта рана никогда не затянется. Есть основания для скорби и материал для разбора ошибок.

Но это была война. Которую не мы начали. А если бы начали мы, как планировалось, упреждающим ударом, не было бы тех первых страшных дней, которые только и вспоминают теперь в рассказах о ней. А на войне, как на войне, — солнце не всегда на твоей стороне.

Вынесем за скобки сегодняшнюю победную истерию в России, но что было бы с самосознанием советских людей и в том числе ветеранов Великой Отечественной, одолевших Гитлера страшной ценой, если бы при упоминании о ней вспоминали бы только хаос и драп 1941-го, а не торжество 1945-го?

С войной Судного дня мы поступаем именно так. Историческая правда, национальная гордость, уважение к памяти павших и к вкладу сражавшихся на ней требуют восстановления справедливости. Это была великая победа Израиля, тем более ценная, чем труднее она досталась. Пора провести работу над ошибками в отношении ее. На этот раз — не ошибками, допущенными в самой войне Судного дня, чем постоянно занимается израильское общественное мнение, наука и СМИ, а ошибочным отношением к ней.

Можно сколько угодно смеяться над особенностями арабской пропаганды. Над ежегодными парадами в Каире в честь «победы» в «Октябрьской войне», которая закончилась по требованию Совбеза ООН после окружения 3-й египетской армии, когда израильские войска стояли в 80 километрах от того самого Каира. Или музеем героической обороны Кунейтры с диорамами, сооруженными советскими музейными специалистами, где проходили уроки патриотического воспитания поколения сирийских школьников. Той самой Кунейтры, откуда доблестные защитники драпали без всякого сопротивления, пустив израильтян к Дамаску на расстояние танкового выстрела. Но если израильтяне — противники египтян и сирийцев в той войне — не считают себя в ней победителями, значит, арабы вполне могут присвоить эту бесхозную победу себе.

В короткой истории Израиля было немало войн — и официальных и скромно называемых военными операциями, но исключительно мало — признанных побед. Министр обороны Израиля, тоже озабоченный этой проблемой, которую он признает важнейшей для национального духа, выступая на недавнем Всемирном антитеррористическом форуме в Герцлии, назвал только одну — в Шестидневной войне. Наша гипертрофированная, самоедская скромность удаляет самую трудную и убедительную победу даже из перечня.

Израиль не проиграл ни одной войны, иначе его бы уже не было. Но во всех выигранных войнах мы находим основания не признавать своей победы.

Войну за Независимость списываем на недоразумение. По поводу Первой ливанской — первой современной войны, на которой учился воевать в новых условиях весь мир, — вспоминаем только Сабру и Шатилу и посыпаем голову пеплом. Даже в такой очевидной победе, которая одержана в Шестидневной, нашли повод для скорби — это тогда мы захватили территории, которые нам так мешают, и оккупированную иорданцами часть Иерусалима с Храмовой горой — вечное яблоко раздора.

А война Судного дня — вообще классический пример отказа от победы, уже одержанной.

Победа — важнейший фактор национального самосознания и подъема национального духа. Пренебрегать им — непростительная растрата достояния нации. Надо разобраться, почему это раз за разом происходит с нами, и вернуть утраченное. А в следующей войне — победить так, чтобы ни у кого не осталось сомнений в этом. И прежде всего — у нас самих.

Израиль > Армия, полиция > inosmi.ru, 2 октября 2017 > № 2334400 Владимир Бейдер


Израиль. Россия > Внешэкономсвязи, политика > rosbalt.ru, 21 апреля 2016 > № 1730049 Владимир Бейдер

В четверг, 21 апреля, глава правительства Израиля Биньямин Нетаньяху прибыл в Москву для того, чтобы встретиться с президентом России Владимиром Путиным. В ходе переговоров Нетаньяху заявил, что Голанские высоты — «красная черта» для Израиля. «Или в рамках договора, или без оного, но Голанские высоты останутся частью нашей суверенной территории», - подчеркнул он. При этом Нетаньяху обозначил важность того, чтобы там не возник «новый террористический фронт», а в руки радикальной шиитской организации «Хизбалла», базирующейся в соседнем Ливане, не попало современное оружие. Почему сохранение контроля над Голанскими высотами так важно для Израиля?

Танки взошли на Голаны. Это еще не война – маневры. Но уже не только войсковые учения – предупреждение. Предыдущее было несколькими днями раньше.

Премьер-министр Биньямин Нетаньяху устроил здесь выездное заседание правительства, где заявил, что Израиль никогда не уйдет с Голанских высот. «Граница не будет передвинута, как бы ни развивались события по другую сторону», - сказал он.

По другую сторону – Сирия. Там, напоминаю чисто из приличия, пять лет идет гражданская война, и ни один человек на Земле не знает, когда, а главное чем она закончится, что тоже напоминать совершенно излишне, поскольку очевидно.

Так с чего вдруг премьеру вздумалось тащить в такую даль (по израильским, естественно, понятиям) весь кабинет министров, толпы журналистов, держать их на горячем ветру, под палящим апрельским солнцем, чтобы произнести эту, прямо скажем, не Нагорную проповедь? Никакого открытия, тем более откровения в его словах нет.

Голаны принадлежат Израилю уже 49 лет. Это единственная захваченная в ходе арабо-израильских войн территория, законодательно включенная в состав страны (то же произошло и с восточными кварталами Иерусалима, но их израильтяне считают не захваченными, а освобожденными). Другое дело, что аннексия Израилем Голан никем в мире не признана. Но ведь и Иерусалима тоже. Однако с Иерусалимом что сравнится?

Поиски покоя

С какой стати Израиль выделил эти высоты среди других отвоеванных земель? Пока они были сирийскими, там располагались только военные базы, минные поля и дальнобойная артиллерия. С момента образования Израиля в 1948 году (как государство, Сирия всего на несколько лет старше), с Голан постоянно обстреливалась территория страны на противоположном от них берегу Кинерета (Тивериадского озера). Поколения детей в прибрежных кибуцах вырастали в бомбоубежищах, не представляя себе, что их сверстники где-нибудь в Тель-Авиве, например, живут иначе. Число жертв обстрелов среди крестьян и рыбаков перевалило за сотню. Так продолжалось вплоть до Шестидневной войны 1967 года.

Эта война началась во многом из-за Сирии. Сирийцы то и дело задирались, отхватывали по зубам, жаловались старшим товарищам – в Каир и Москву, получали заверения в полной поддержке, если что, и лезли снова. В апреле 1967 года, когда после очередного инцидента израильские ВВС сбили в воздушном бою над Дамаском сразу шесть сирийских самолетов, Египет, связанный с Сирией союзным военным договором, единственное, что сделал, - пообещал прислать обученных в Советском Союзе летчиков. Президента Египта Гамаля Абделя Насера, заявлявшего себя как отца и лидера всего арабского мира, весь этот мир поднял на смех как слабака - и повторный вызов Насер уже не мог оставить без ответа.

Вызов пришел из Москвы. 13 мая египтяне получили от советской разведки верные сведения о том, что Израиль намерен свергнуть дружественный СССР социалистический режим в Сирии, для чего сконцентрировал на границе 40-тысячную военную группировку, тысячи танков. Это была липа, в чем уже через три дня убедился начальник египетского Генштаба, облетев сирийско-израильскую границу. Он доложил: «У русских галлюцинации!» Но из Москвы продолжали настаивать на своем – и Насеру некуда было деваться. Он стал бряцать оружием, ввел войска в демилитаризированный Синайский полуостров, выгнав оттуда наблюдателей ООН, закрыл для Израиля выход в Индийский океан через Тиранский пролив – заигрался. Так началась эта война, которая известно чем кончилась для Египта, фактически в первый ее день потерпевшего разгромное поражение.

Но и тогда только что назначенный министром обороны Израиля Моше Даян не хотел атаковать Сирию. Однако военные события на юге развивались настолько успешно, что на третий день он сказал давно застоявшемуся на низком старте командующему Северным округом Давиду Элазару: «Ты говорил, что можешь взять Голаны? Так возьми их!» Высоты взяли за два дня.

Через пять лет, в войне Судного дня, их пришлось отстаивать в жестоких танковых боях – крупнейших со времен Второй мировой.

С тех пор, как Голанские высоты перестали быть самой удобной точкой для обстрела Израиля, они стали благословенным местом. Здесь лучшие виноградники и производится лучшее израильское вино, выращивают лучших бычков мясных пород, а яблоки израильские друзы с Голан в мирные годы продавали даже в Сирию – своим соплеменникам, живущим по ту сторону границы.

Вообще, это одно из самых живописных мест Израиля, не случайно с начала 1990-х годов, со времени мощной волны репатриации из бывшего СССР, множество вновь прибывших селилось там. Так, мэра крупнейшего города на Голанах, Кацрина, зовут Дима Апарцев.

Поиски мира

Тем не менее, несколько израильских премьеров подряд – начиная с Ицхака Рабина и включая Нетаньяху во время его первого премьерского срока (в чем он ни разу не признался до сих пор, но свидетельств слишком много) и кончая Эхудом Бараком, Ариэлем Шароном и Эхудом Ольмертом, пытались всучить благословенные Голаны обратно сирийскому президенту Асаду – сначала отцу, а потом и сыну.

Те упирались, повторяя раз за разом: «Все или ничего!», - и оставались с последним. Спор шел о нескольких метрах вдоль границы. Израильские миротворцы готовы были поступиться Голанами, но пустить сирийцев к Кинерету, подвергнув риску единственный пресный водоем, и вновь открыть свой берег озера обстрелам, – ни в какую.

Чем объясняется настойчивость израильских миротворцев, кроме обычных ссылок, на сумасшествие, понять можно. Как сказал мне однажды крупнейший в Израиле специалист по Сирии и Ливану профессор Эяль Зисер, «всеобщая война в нашем регионе невозможна без Египта, а всеобщий мир – без Сирии». Соблазн добиться желанного мира толкал израильских правителей раз за разом в каменные двери Асадов, но те оставались неприступными.

Когда в Сирии началось то, что до сих пор продолжается с неизвестным сроком и результатом, всем стало ясно, от какой страшной беды спасли израильтян божье провидение и упрямство Асадов. Вся эта клоака с участием «Исламского государства» (террористическая организация, запрещенная на территории РФ, - «Росбалт») и прочих банд уже бы висела над израильской территорией, как на удобном балконе и спрыгивала оттуда индивидуально и массово, как в собственный палисадник.

И все это время каких только усилий ни прилагали все враждующие в Сирии стороны, чтобы включить Израиль в царящую там кровавую неразбериху. Еврейскому государству удавалось хранить нейтралитет.

Казалось очевидным, что всякие разговоры о возвращении Сирии Голанских высот должны сами собой прекратиться. Сирии – это кому? Будет ли такая страна? Какой она будет? Сколько государственных, а скорее всего террористических образований будут называть себя этим именем? У кого из них покупать мир ценой Голан? Кто в нем будет заинтересован, а главное – кто сможет его гарантировать?

На все эти вопросы нет ни одного ответа ни у кого. Но есть постулаты.

Поиски крайнего

В то время, как сирийская проблема давно уже стала общемировой и конкретно европейской, и никто не знает ее решения, мировое сообщество во главе с великими державами с огромным энтузиазмом взялось именно сейчас за проблему, которую, как всем им представляется, решить легче всего. Это проблема Израиля и его «оккупированных» территорий.

Конечно, не «Исламскому» же квазигосударству, оттяпавшему треть Сирии, предъявлять претензии, кричать: «Отдай, а то хуже будет!» - оно пошлет куда дальше, а то и чего взорвет у них дома от обиды. Кричать «Отдай!» надо Израилю – он же не отмахнется.

Именно об этом на нынешней неделе дискутирует Совбез ООН, обсуждая зашедший в тупик мирный процесс, – по вине, разумеется, Израиля. Именно на это направлена «французская инициатива», требующая от Израиля немедленной ликвидации поселений на «территориях», включая Голаны. Именно об этом, уже конкретно по поводу отказа возвращать Голаны, высказались на днях вице-президент США Джо Байден и канцлер Германии Ангела Меркель. Спроси у них, кому отдавать, умрут - не ответят. Но кто – ясно всем и жутко актуально. Особенности избирательного склонения: не дается дательный падеж – поднажмем на именительный.

Так что почему израильский премьер в самый канун праздника Песах помчался обсуждать ставшую внезапно актуальной тему именно в Москву, понять можно.

В Вашингтоне, Париже, Берлине, Брюсселе, упершись в сирийскую стену, не видят другого пути к миру, кроме усмирения непричастного к этой войне Израиля, и потому израильских доводов не слышат. Услышат ли в Москве – вопрос. Но именно вопрос, а не готовый отрицательный ответ.

Россия показала себя ключевым игроком на сирийском фронте, без которого ничего здесь решаться не будет. И - надежным партнером. Не только Асада, но и – что гораздо более неожиданно – Израиля. При всей неоднозначности, а точнее – нежелательности для израильтян российского военного присутствия в регионе, все договоренности между двумя странами и армиями до сих пор соблюдались.

Есть еще одно обстоятельство, о котором мало кто знает, а мне оно стало известно из источника, заслуживающего доверия. Точка зрения Путина на принадлежность Голанских высот и их значение для безопасности Израиля сильно отличается от однозначной и однобокой позиции Запада по этим вопросам. Он знает, что было, когда Голаны были сирийскими, и какую цену заплатил Израиль за покой на своей северной границе. Знает и понимает.

Вот почему, собирая чемоданы для поездки в Москву, Нетаньяху полез на свои северные горы заявлять, что Голанские высоты - наши. В западных столицах его слышать не хотят, но и из них хорошо видны танки на Голанских высотах, которые взошли туда в подтверждение слов.

Как 49 лет назад Шестидневная война началась во многом благодаря дезинформации из Москвы, так сегодня новая война из-за Голан может быть предотвращена, благодаря ясной информации оттуда же – что возврат Голан не может быть условием мира в Сирии.

Владимир Бейдер, Иерусалим

Израиль. Россия > Внешэкономсвязи, политика > rosbalt.ru, 21 апреля 2016 > № 1730049 Владимир Бейдер


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter