Всего новостей: 2554706, выбрано 6 за 0.004 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Беленькая Марианна в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаНефть, газ, угольАрмия, полицияМедицинавсе
Ирак. Иран > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 20 июня 2018 > № 2648468 Марианна Беленькая

Выборы после ИГИЛ. Сможет ли Ирак выйти из-под влияния Тегерана

Марианна Беленькая

На этих выборах все основные политические силы выступали с позиций национальных интересов, стараясь выйти за привычные рамки своих конфессиональных общин. Такая позиция оказалась популярной, и кто бы ни стал в новом правительстве премьер-министром, он будет вынужден выстраивать отношения со всеми региональными силами. И во имя национального единства, и ради экономического благополучия Ирака и его безопасности, иначе стране грозит гражданская война

В Ираке прошли первые после победы над «Исламским государством» (запрещено в РФ) парламентские выборы и главный вопрос на них, будет ли Тегеран и дальше играть определяющую роль в жизни страны. В ситуации, когда США, Израиль и ряд арабских стран пытаются потеснить Иран на Ближнем Востоке, в первую очередь выдавив его из Сирии, Ирак остается стратегически важной базой иранского влияния в регионе.

Выборы в Ираке состоялись еще в середине мая, но результаты оказались настолько сложными, что новое правительство до сих пор не сформировано. При самой низкой за всю историю послесаддамовского Ирака явке (44,5%) вперед вышли новые партии, которые еще не были у власти и теперь готовы вступать в невероятные коалиционные союзы.

Новые лидеры

На 329 мест в парламенте Ирака претендовало около двухсот партий и независимых кандидатов, распределенных по нескольким десяткам избирательных списков. Основная конкуренция на выборах разгорелась между шиитскими партиями, традиционно связанными с Ираном и представляющими большинство населения Ирака. Именно выходец из шиитской общины, как правило, избирается на пост премьер-министра. После подсчета голосов выяснилось, что ни один из политических списков не сможет самостоятельно составить парламентское большинство (165 мест) и сформировать правительство.

Согласно объявленным на сегодня итогам выборов, парламент должен обновиться на 70%. Победителями стали новые партийные списки. «Ас-Сайирун» («Идущие вперед»), куда вошли сторонники одного из самых молодых религиозных лидеров шиитской общины Муктады ас-Садра и коммунистов, получила 54 места. «Аль-Фатх» («Победа»), представляющая отряды народного ополчения «Аль-Хашд аш-Шааби», – 47 мест.

Партийные списки, возглавляемые нынешним и предыдущим премьерами Хайдером аль-Абади и Нури аль-Малики, оказались отодвинутыми на вторые роли и получили соответственно 42 и 25 мест. Результаты, как и низкая явка, продемонстрировали разочарование иракцев в действующих политических лидерах. Однако внешний мир волновал вопрос не кто победитель внутри Ирака, а проиграл или выиграл на иракских парламентских выборах Иран.

Формально у Тегерана есть все основания для недовольства. Считалось, что Иран сделал ставку на коалицию списков бывшего премьера аль-Малики «Государство закона» и список шиитских ополченцев «Аль-Фатх». А вот занявший первое места ас-Садр Иран не устраивал. Еще в феврале Али Акбар Велаяти – советник по международным вопросам верховного лидера Ирана аятоллы Али Хаменеи – во время визита в Ирак заявил, что Тегеран не допустит ас-Садра и его сторонников к рулю в Багдаде. «Мы не позволим либералам и коммунистам управлять в Ираке», – сказал он во время пресс-конференции.

В свою очередь ас-Садр неоднократно выступал против любого иностранного вмешательства в дела Ирака, имея в виду в том числе и Тегеран. Кроме того, он установил контакты с Саудовской Аравией и ОАЭ – главными региональными врагами Ирана. Поэтому его победа на выборах рассматривалась как удар по региональным интересам Тегерана. Аналитики уже составляли список партий, которые могут сформировать в Багдаде новое, антииранское правительство.

Однако ас-Садр оправдал свою репутацию одного из самых непредсказуемых иракских лидеров: через месяц после выборов он объявил о союзе с лидером партии шиитских ополченцев «Аль-Фатх», бывшим министром транспорта Ирака Хади аль-Амири. Парадокс тут в том, что в последнее время ас-Садр активно выступал за то, что после победы над «Исламским государством» ополчение нужно распустить, и вообще считался непримиримым оппонентом «Аль-Фатх». Тем не менее союз заключен, хотя это и шокировало многих, включая коммунистов – союзников ас-Садра по предвыборному альянсу.

Иранская рука

Среди внешнеполитических противоречий нового союза – отношение к Тегерану. Если ас-Садр считается борцом с иранским влиянием, то лидер партии ополченцев аль-Амири, наоборот, близок к иранскому генерал-майору Касему Сулеймани, командующему спецподразделением «Аль-Кудс» в составе Корпуса стражей исламской революции. Иранский генерал даже занимает пост официального военного советника ополчения «Аль-Хашд». Возглавляемая аль-Амири бригада «Бадр» вообще была сформирована в Тегеране в начале 1980-х годов для борьбы с режимом Саддама Хусейна. Сейчас один из представителей этой бригады занимает пост министра внутренних дел Ирака.

Примечательно также и то, что объявление о союзе двух фаворитов иракских выборов произошло сразу после очередного визита генерала Сулеймани в Ирак. Одновременно в арабскую газету «Аль-Хаят» попал якобы план Сулеймани, как провести коалиционные переговоры в Ираке. Согласно газете, Сулеймани предлагал всем шиитским партиям (всего их пять) договориться о кандидатуре на пост премьер-министра, выбрав такого политика, который был бы наиболее приемлем для курдов и суннитов. Очевидно, что голоса последних в случае споров между шиитскими партиями будут решающими. Союз ас-Садра и «Аль-Фатх» и их предварительные договоренности с двумя ведущими курдскими партиями, а также с блоками «Аль-Ватания» вице-президента Айяда Алауи, который поддерживают многие сунниты, и «Хикма», еще одного влиятельного лидера шиитов Аммара аль-Хакима, получился очень похожим на опубликованный план Сулеймани.

Хотя появление нового союза объясняют и другими причинами, не связанными с иранским вмешательством. Например, один из ведущих иракских политологов Абдель Муним аль-Аасам уверяет, что такой союз возник по рекомендации духовного лидера иракских шиитов аятоллы Али ас-Систани, а отнюдь не Ирана. По его мнению, ас-Садру удалось перетянуть ополченцев на свою сторону, а дальше к ним присоединились курды, которых к этому подталкивали США, и все это совсем не нравится Тегерану.

В любом случае, если договоренности останутся в силе, то парламентская коалиция с запасом наберет парламентское большинство для формирования правительства. И кто бы ни стал в новом правительстве премьер-министром, он будет вынужден, как и нынешний глава правительства аль-Абади, выстраивать отношения со всеми региональными силами. И во имя национального единства, и ради экономического благополучия Ирака и его безопасности, иначе Ираку грозит гражданская война.

Показательно, что на этих выборах все основные политические силы выступали с позиций национальных интересов, стараясь выйти за привычные рамки своих конфессиональных общин. Такая позиция оказалась популярной, но пока сложно сказать, чего можно ожидать от главного победителя прошедших выборов – ас-Садра, на которого простые иракцы возлагают большие надежды, особенно в борьбе с коррупцией. Ас-Садр явно претендует на то, чтобы стать популярным общенациональным лидером, поэтому в политике ведет себя осторожно. Он не выставлял свою кандидатуру на выборах, предпочтя позицию духовного лидера, а не действующего политика. И это оставляет ему возможности для маневра – и между Ираном и Саудовской Аравией, и между коммунистами и аятоллами, и между властью и улицей.

Преодолеть пересчет

Сейчас главным препятствием на пути союза ас-Садра и шиитских ополченцев к власти остается то, что результаты выборов признали далеко не все. Протесты против итогов голосования разгорелись в Киркуке, одном из самых богатых нефтью районов Ирака, где за власть борются курды, туркоманы и арабы. На выборах большинство мест в парламенте от провинции Киркук (6) получила партия Патриотический союз Курдистана (ПСК), возглавляемая сыновьями покойного экс-президента Ирака Джаляля Талабани, тогда как Арабский (по сути суннитский) альянс Киркука и Туркоманский фронт выиграли только по три места.

Казалось бы, курдов в этом районе большинство, и результат не должен удивлять. Однако многие курды отказались идти на выборы, разочарованные политикой ПСК. Осенью эта партия фактически передала власть в Киркуке от регионального правительства Иракского Курдистана центральным властям в Багдаде. Операция была осуществлена при поддержке и давлении Тегерана и лично вездесущего генерала Касема Сулеймани.

Киркук значит для иракских курдов примерно то же, что Иерусалим для евреев и палестинцев, и многие курды тогда назвали ПСК предателями. Кроме того, на прошедших выборах удивительным было то, что ПСК победил в тех районах, где раньше не пользовался популярностью. В итоге в Киркуке начались акции протестов среди туркоманов и суннитов.

Вслед за Киркуком протесты перекинулись и на другие районы страны. Против результатов выборов начали выступать проигравшие депутаты, включая спикера парламента Салима аль-Джабури. Последний призывает не просто к пересчету, но к новым выборам. Президент Ирака Фуад Масум и премьер-министр Хейдар аль-Абади долго сопротивлялись, опасаясь, что в Ираке пересчет голосов может перейти в гражданскую войну – именно этим грозил председатель Высшей независимой избирательной комиссии Ирака Рияд аль-Бадран. После объявления решения парламента о пересчете о гражданской войне заговорил и ас-Садр. И первой ласточкой такой перспективы стал пожар на складе, где хранились избирательные бюллетени.

Тем не менее глава правительства был вынужден признать, что на выборах имели место «беспрецедентные нарушения» и «широкомасштабные манипуляции». Аль-Абади оказался в сложной ситуации, когда игнорировать многочисленные жалобы стало невозможно. Также невозможно было заниматься формированием нового правительства на основе результатов, которые значительная часть иракского общества считает нелегитимными, особенно с учетом низкой явки. Это бы сразу подорвало стабильность нового правительства.

Теперь осталось дождаться, какие результаты принесет пересчет – в ситуации, когда коалиция строится буквально из лоскутков, каждый голос на счету. Союз двух фаворитов выборов и их договоренности с другими партиями несколько стабилизировал ситуацию. Но любая коррекция итоговых результатов может стать основанием для торга во время формирования правительства и изменить расклад сил внутри складывающейся коалиции. Также может быть, что результат пересчета сделает неизбежным новые выборы, хотя сейчас основные политические силы выступают против такого развития событий. Решение об этом должен принимать суд. Но вопрос – как к новым результатам отнесутся ведущие политические силы страны и стоящие за ними внешние силы?

За последний месяц иракскую политику кидает из крайности в крайность: от радости «от победы демократии» до скандалов с махинациями, от угрозы гражданской войны к невероятным политическим союзам, от заявлений «об ударе по интересам Тегерана» до оплакивания напрасных надежд соперников Ирана. Все может измениться снова. Истинный победитель избирательной кампании станет понятен только после того, как стихнут все страсти, в новом парламенте окончательно утвердится коалиция большинства, а новые министры займут свои кресла.

Ирак. Иран > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 20 июня 2018 > № 2648468 Марианна Беленькая


Сирия. Ирак. США. РФ > Армия, полиция > carnegie.ru, 13 декабря 2017 > № 2423579 Марианна Беленькая

Попытка №3. Окончена ли война в Сирии

Марианна Беленькая

Теперь в сирийском урегулировании многое будет зависеть от того, получится ли у Москвы реализовать свою идею Конгресса национального диалога в Сочи. Запад пока не торопится поддержать эту российскую инициативу, но год назад попытки России посадить за один стол в Астане различные военные группировки тоже казались безумной затеей. И все же это удалось. Астанинский формат переговоров привел к созданию зон деэскалации, и это реальный результат, несмотря на все оговорки

Президент России Владимир Путин решил поставить точку в войне с террористической группировкой «Исламское государство» (запрещено в РФ), а заодно вырваться вперед в споре с западными коллегами, кто именно победил террористов, лично объявив о выводе значительной части российского военного контингента из Сирии. Однако остаются вопросы. Действительно ли Россия ставит точку в войне? Вышла ли она из сирийского конфликта победительницей? А главное, что считать победой, действительно ли ИГ повержено?

В Госдепартаменте США, комментируя вывод российских военных, подчеркнули, что международная коалиция продолжает свою работу в Сирии и Ираке, так как на территории этих стран по-прежнему остаются боевики ИГ и ситуацию еще нужно стабилизировать.

Победа или нет?

Не согласиться с этим комментарием трудно. По данным Пентагона, в Ираке и Сирии еще не сложили оружие около трех тысяч боевиков этой группировки. По сравнению с десятками тысяч три года назад цифра небольшая. Но нельзя забывать, что многие боевики не были уничтожены. Часть иностранных наемников вернулась на родину или попыталась перебазироваться в другие неспокойные регионы, а сирийские и иракские боевики ИГ пытаются раствориться среди населения. ИГ удерживало населенные пункты годами, это вряд ли было бы возможно без поддержки местных жителей.

«Исламское государство» как структура, претендовавшая на создание собственного государства, потерпело поражение. Но как террористическая группировка продолжает существовать, так же как продолжает уже долгие годы функционировать не менее запрещенная в РФ «Аль-Каида». ИГ cохранило систему управления, достаточно ресурсов и сторонников для организации терактов как на территории Сирии и Ирака, так и за пределами этих стран. Продолжаются атаки ИГ на позиции сирийских военных.

Неопределенной остается ситуация и с другими террористическими группировками, в том числе «Хейат Тахрир аш-Шам», основой которой является «Джебхат ан-Нусра». Они по-прежнему сражаются друг с другом и сирийской армией. Несмотря на договоренности и зоны деэскалации, до сих пор происходят столкновения между сирийской армией и отрядами вооруженной оппозиции.

Война в Сирии не закончена. Так не слишком ли рано Россия празднует победу? Полтора года назад Путин уже объявлял о выполнении стоящей перед Минобороны задачи и приказал начать вывод основных сил из Сирии. Но в итоге военная операция была продолжена.

Однако сейчас расклад сил в Сирии и в Ираке существенно отличается от марта 2016 года. ИГ потеряло контроль над всеми крупными населенными пунктами в обеих странах и остается, по разным оценкам, на 1–3% территории Сирии. Под контролем сирийских властей примерно две трети страны, остальное удерживают курды и различные отряды вооруженной оппозиции. И в этом контексте российские военные справились со своей задачей – продвижение ИГ остановлено, власть в Дамаске сохраняется.

Нужно ли России продолжать держать крупный военный контингент на чужой территории? У США, по официальным данным, 2000 военных в Сирии и 5200 в Ираке. Численность российской группировки в Сирии в последнее время официально не называлась. Известно лишь, какие силы из Сирии уходят или уже ушли. По словам командующего группировкой войск РФ в Сирии генерал-полковника Сергея Суровикина, те, кто остается, способны выполнять задачи с той же эффективностью, что и раньше. Тем более, как уже неоднократно демонстрировала Россия, удар по террористам можно наносить и не находясь непосредственно на сирийской территории.

Россия также оставляет за собой базы в Хмеймиме и Тартусе и достаточный персонал для их обслуживания и охраны. И вообще, судя по заявлениям Путина, Москва по-прежнему готова продолжить операцию в Сирии в случае необходимости.

А необходимость может возникнуть в любой момент. Возрождение ИГ или усиление какой-нибудь другой похожей группировки вполне реально, если в Сирии не будет найден политический консенсус, а перспективы его достижения пока нерадужные.

Сочи и Женева

Политическое урегулирование в Сирии не двигается. Сирийские власти обиделись на принятое в конце ноября оппозицией заявление, что президент Башар Асад должен уйти в отставку до начала переходного периода. После этого Россия с трудом уговорила официальный Дамаск принять участие в переговорах с оппозицией в Женеве. Но это не спасает ситуацию. Приехать еще не означает договориться. Каким может быть компромисс и может ли он вообще быть найден, не знает никто.

Россия тем временем предлагает свое видение дальнейшего урегулирования в Сирии. Началом политического процесса должно стать создание и проведение Конгресса национального диалога. По российской задумке, в рамках этой новой структуры должны быть рассмотрены такие вопросы, как будущее государственное устройство, конституция и проведение на ее основе выборов под контролем ООН.

Официально это не замена переговорам в Женеве, а дополнение к ним. Хотя в арабских СМИ появилась информация, что спецпосланник ООН по сирийскому урегулированию Стаффан де Мистура предположительно заявил оппозиции, что провал переговоров в Женеве будет означать перенос процесса политического урегулирования в Сочи.

Вдохновившись астанинским форматом, когда России, Турции и Ирану удалось усадить за стол переговоров различные сирийские вооруженные группировки, российское руководство решило попробовать повторить этот подвиг на политическом поле. В октябре президент Путин предложил собрать в Сочи представителей этноконфессиональных общин и политических партий Сирии, чтобы они могли выразить свое мнение о будущем страны.

Идея была неожиданной и для самих сирийцев, и для партнеров Москвы по астанинскому формату. Анкара воспротивилась участию в конгрессе представителей курдской партии Демократический союз (ДС), которая причислена в Турции к террористическим организациям. Однако именно ДС является основной политической силой в Сирийском Курдистане, а курдские ополченцы составляют большинство внутри Сил демократической Сирии (СДС), контролирующих практически четверть территории страны. Без курдов проведение конгресса бессмысленно. Нашли ли Турция и Россия взаимопонимание по этому вопросу, пока неясно, но отношение Анкары к идее проведения конгресса стало мягче. По крайней мере, так это видится из Москвы.

Главный вопрос

По последней версии, конгресс состоится в начале следующего года. Но по-прежнему открытыми остаются вопросы: какие сирийские силы приедут в итоге в Сочи, насколько они будут легитимны, кто возглавит конгресс и можно ли будет рассматривать этого человека как потенциальную альтернативу Асаду на время переходного периода или навсегда. И главное – собирается ли Москва держаться за Асада или же готовит почву для его плавного ухода. Судя по сияющему лицу сирийского президента в ходе визита Путина в Хмеймим, он уверен в своем будущем.

В последнее время официальная позиция и Москвы, и Вашингтона по Асаду сводится к одной мысли: решение о своем президенте должны принимать сами сирийцы. Но дальше начинается поле для интерпретаций. Оппозиция по-прежнему настаивает, что Асад должен уйти в отставку до начала переходного процесса. Сирийское правительство выступает за то, что Асад остается до выборов и может баллотироваться на очередной срок.

Что думают в этой связи основные посредники? На днях New Yorker со ссылкой на американских и европейских чиновников сообщил, что администрация США готова согласиться с российской позицией, которую также поддерживает Иран и в какой-то степени Турция, что Асад должен остаться у власти до президентских выборов в 2021 году.

Комментарий Госдепа по этой публикации был достаточно четкий: мы считаем, что будущее Сирии не будет включать в себя Башара Асада, но в конечном итоге это решат жители и избиратели Сирии. Со стороны Москвы спецпредставитель президента РФ Александр Лаврентьев в интервью Bloomberg заявил, что не видит причин, по которым Асад не должен или не будет баллотироваться еще на один президентский срок. «Это полностью его дело», – сказал Лаврентьев.

Возможность выдвинуть свою кандидатуру на очередной президентский срок для Асада заложена в российском проекте сирийской конституции, который появился еще в январе, в начале переговоров в астанинском формате. Однако, как сообщил автору российский дипломатический источник, российский проект – поле для обсуждения. «Это всего лишь проект. Мы попытались затронуть все острые моменты, которые вызывают вопросы, надеясь спровоцировать дискуссию и понять, что же хотят сирийцы. Переговоры в Астане в итоге сконцентрировались на других моментах», – пояснил источник. Он добавил, что теперь в Москве надеются, что широкая дискуссия о будущем Сирии сможет состояться в Сочи.

Многое зависит от того, получится ли у Москвы реализовать свою идею. Запад пока не торопится поддержать российскую инициативу с конгрессом в Сочи. Но год назад попытки России посадить за один стол в Астане различные военные группировки тоже казались безумной затеей. И все же это удалось. Астанинский формат переговоров привел к созданию зон деэскалации. И это реальный результат, несмотря на все оговорки. Как показала практика, положительный результат возможен, если к согласию приходят все основные стороны, заинтересованные в урегулировании сирийского кризиса. Прежде всего это Россия, США, Турция, Иран, Саудовская Аравия. Хотя ими список не ограничивается.

Учитывая число посредников и участников конфликта, варианты развития событий в Сирии возможны самые разные. Точных прогнозов нет ни у кого, в том числе у тех, кто участвует в переговорах.

Москве очень нужно добиться успеха в Сирии не только на военном, но и на дипломатическом поле. Только тогда можно будет сказать, что война действительно закончена. В противном случае успех будет обесценен. Стабильность в Сирии нужна и западным партнерам-соперникам России. Никто не заинтересован в повторении опыта Ирака, где политический хаос привел к триумфу ИГ. Но, глядя, как мировые державы стараются вырвать из рук другу друга лавры военной победы над «Исламским государством», можно представить, как они будут бороться за свой вариант политического урегулирования.

Сирия. Ирак. США. РФ > Армия, полиция > carnegie.ru, 13 декабря 2017 > № 2423579 Марианна Беленькая


Ирак > Нефть, газ, уголь. Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 20 октября 2017 > № 2358440 Марианна Беленькая

Разделенный Курдистан. Кто освоит и как продаст нефть Киркука

Марианна Беленькая

Вряд ли российские и западные компании, которые также весьма активно работают в Иракском Курдистане, будут поставлены перед жестким выбором: или Эрбиль, или Багдад. Ираку иностранные инвестиции и поддержка сейчас нужны не меньше, чем Иракскому Курдистану. Да и Багдад не собирается выбирать между западными и российскими компаниями

Иракские курды потеряли Киркук – второй по значимости нефтеносный регион Ирака. В ночь на 16 октября премьер-министр Ирака Хайдер аль-Абади дал добро на начало операции по восстановлению безопасности и стабильности в провинции Киркук, которая с лета 2014 года находилась под контролем курдов. Багдад за сутки восстановил контроль над городом и окружающими его районами. Две основные курдские политические силы – Демократическая партия Курдистана (ДПК) и Патриотический союз Курдистана (ПСК) обвинили друг друга в предательстве. Не обошлось и без вмешательства Ирана, точнее Корпуса стражей исламской революции (КСИР).

События в Киркуке развернулись ровно три недели спустя после референдума о независимости Иракского Курдистана, который официально поддержала только одна страна – Израиль. США заявили о невмешательстве в конфликт между Эрбилем и Багдадом, Россия выразила поддержку обеим сторонам, при этом Роснефть объявила о подписании новых контрактов с Иракским Курдистаном.

Нефть раздора

Суть происходящего вокруг Киркука сформулировал глава МИД РФ Сергей Лавров. «Стремление отложить на потом такие вопросы, как статус Киркука и кто должен распоряжаться доходами от нефти, оказалось неблагоприятным для спокойного развития Иракского государства», — сказал министр.

Киркукская нефть стала яблоком раздора и для Эрбиля и Багдада, и для курдских партий. Демпартия, к которой принадлежит президент Иракского Курдистана Масуд Барзани, и Патриотический союз, куда входил недавно скончавшийся президент Ирака (в 2005—2014 годах) Джаляль Талабани, неоднократно спорили о распределении доходов от нефти и обвиняли друг друга в коррупции. Еще год назад в СМИ появились сообщения, что вдова покойного Талабани — Геро Ибрахим Ахмад — выступила за возвращение киркукских месторождений под контроль Багдада при условии, что часть доходов от экспорта нефти будет возвращаться в Киркук на зарплаты курдскому ополчению пешмерга и госслужащим. В Патриотическом союзе возражают, что доходы от нефти оседают у Демпартии в Эрбиле, который контролирует весь экспорт с курдских территорий в Турцию, и жители Киркука остаются ни с чем.

В последнее время в Киркуке на подконтрольных курдам месторождениях добывалось 275 тысяч баррелей нефти в сутки (почти половина курдского экспорта), на оставшихся под управлением Багдада — 90 тысяч, но это не предел. Киркукские месторождения составляют около 12% нефтяных запасов Ирака. Как заявил иракский министр нефти Джаббар аль-Луайби уже после возвращения города под контроль Багдада, его ведомство планирует довести добычу нефти в Киркуке до миллиона баррелей в день. То есть было за что бороться.

В ближайших планах Багдада — восстановить трубопровод мощностью до 400 тысяч баррелей в день из Киркука в турецкий Джейхан через провинции Салах-эд-Дин и Найнава в обход Иракского Курдистана.

Советы от Ирана

Операция в Киркуке, по данным СМИ, была спланирована Багдадом под руководством иранского Корпуса стражей исламской революции. Как сообщает «Аль-Монитор», иранские генералы за день до операции предупредили командиров пешмерга в Киркуке о готовящейся операции и предложили оставить город. Те отказались, но, когда иракская армия начала боевые действия, сопротивление ей оказывали только в отдельных районах. Десятки пешмерга погибли, но большинство просто отступили.

Также известно, что накануне киркукских событий в Сулеймании находился генерал-майор Касем Сулеймани, командующий спецподразделением Аль-Кудс в составе Корпуса стражей и официальный военный советник ополчения иракских шиитов Аль-Хашд. Среди озвученных целей визита — почтить память основателя Патриотического союза Курдистана и бывшего президента Ирака Джаляля Талабани, который скончался 3 октября. Разумеется, иранский генерал встречался с семьей Талабани.

Связь Патриотического союза с Ираном насчитывает не одно десятилетие. Тегеран укрывал курдов во времена Саддама Хусейна и оказывал им вооруженную поддержку. Но независимость курдов и раскол Ирака, который также фактически оказался под иранским контролем, Тегеран не устраивает. СМИ со ссылкой на курдские источники утверждают, что генерал Сулеймани приехал с посреднической миссией между Эрбилем и Багдадом. Но приехал не к президенту Иракского Курдистана Масуду Барзани, а к семье Талабани в Сулейманию.

Примечательно, что фактически в то же время в Сулеймании был и президент Иракского Курдистана Барзани — не только в качестве главы региона, но и как лидер Демпартии. Однако он не встречался ни с иранским генералом, ни с семьей покойного Талабани. Он провел переговоры с также приехавшим в Сулейманию президентом Ирака Фуадом Масумом (курдом по происхождению) и некоторыми руководителями Патриотического союза. По итогам встречи было заявлено, что позиции Демпартии и Патриотического союза едины и обе партии отвергают односторонние переговоры с Багдадом. Но заявленное единство оказалось мифом.

Курдский раскол

Две главные партии иракских курдов — Патриотический союз и Демпартия (Сулеймания и Эрбиль) — соперничают друг с другом на протяжении многих лет. В 1990-х это привело к гражданской войне. Борьба за власть продолжалась и после того, как стороны под давлением США заключили мир. Из-за постоянных разногласий последние два года была приостановлена работа регионального парламента, депутаты смогли собраться лишь за 10 дней до референдума. Казалось, что референдум объединил курдов. Но результат оказался противоположным.

«То, что произошло в Киркуке, стало результатом односторонних решений некоторых лиц, относящихся к известной партии внутри Курдистана», — так спустя сутки после киркукской операции прокомментировал ситуацию Масуд Барзани. Обвинения Барзани были нацелены на семью Джаляля Талабани. Еще накануне СМИ опубликовали документ, который якобы свидетельствует о сделке, заключенной сыном Талабани Павлом с шиитским ополчением Аль-Хашд аль-Шааби.

В документе курды обещают не сопротивляясь покинуть спорные территории и вернуть контроль над всеми стратегическими объектами Багдаду. Взамен иракское правительство обязуется открыть аэропорт Сулеймании для международных рейсов, выплатить зарплаты госслужащим в Сулеймании и Киркуке, а также ополченцам пешмерга из Патриотического союза. Документ также предполагает создание новой администрации для провинций Халабджа, Сулеймания и Киркук и объединение их в отдельный регион. То есть фактически речь идет о расколе Курдистана.

Существует ли этот документ на самом деле, неизвестно. Тем более что, несмотря на все влияние Аль-Хашда в Ираке, никто не давал этому ополчению права выступать от имени иракского правительства.

Другое дело, что многое из этого документа действительно соответствует заявлениям Павла Талабани, сделанным еще за несколько дней до начала киркукской операции. Он призывал распустить совет провинции Киркук, дабы избежать столкновений между иракской армией и пешмерга и не допустить жертв среди населения, а затем установить совместное управление курдов и Багдада над спорными территориями, до тех пор пока их судьба не будет окончательно решена. Очевидно, что какие-то переговоры между Талабани и Багдадом были, в том числе и при иранском посредничестве. В итоге семью Талабани и часть руководства Патриотического союза в Эрбиле обвинили в предательстве.

Официальный представитель правительства Регионального Курдистана в России Асо Талабани заявляет, что Патриотический союз никого не предавал: «Я был в понедельник в Киркуке и видел, что его покинули именно пешмерга Барзани. Ополченцы пешмерга Патриотического союза остались, чтобы обеспечить безопасность населения. Наша цель получить гарантии Багдада, что иракская армия не тронет мирных жителей». Талабани подчеркнул, что никакой сделки с Аль-Хашд не было, Багдад сделал то, что давно обещал в случае проведения референдума, и все случившееся — результат упрямства Барзани.

По словам Талабани, многие в Патриотическом союзе были против проведения референдума, однако не смогли убедить Барзани отказаться от этой идеи. А те, кто его поддержал, были введены в заблуждение заявлениями Эрбиля о том, что у курдов есть международная поддержка. Он подтвердил раскол внутри Иракского Курдистана и внутри Патриотического союза.

Со своей стороны, официальный представитель Демпартии в Москве Хошави Бабакр заявил, что в Киркуке ополченцы пешмерга, подконтрольные Барзани, составляли всего 20% и не могли повлиять на развитие событий и в Эрбиле. А сам он в шоке от сделки между Ираном и семьей Талабани.

Странный нейтралитет Вашингтона

Еще одним шоком для курдов стало невмешательство в конфликт Вашингтона. Хотя США с самого начала выступали против референдума, опасаясь, что он негативно скажется на борьбе с «Исламским государством» (запрещено в РФ), в Иракском Курдистане надеялись, что Вашингтон не даст курдов в обиду. Еще накануне в СМИ со ссылкой на курдских чиновников появились сообщения, что коалиция, возглавляемая США, нанесет удар по любой из сторон, развязавшей боевые действия.

Однако официальных заявлений сделано не было, и дальнейшее развитие событий показало, что курды выдавали желаемое за действительное. Столкновения, которые все-таки произошли 16 октября между иракской армией и пешмерга, в Центральном командовании ВС США назвали «недоразумением». А позднее президент Трамп заявил, что Вашингтону не нравятся столкновения, но он не будет занимать ни одну из сторон, добавив, что у США отличные отношения и с Багдадом, и с курдами.

Такая отстраненная позиция США не вызвала бы удивления, если бы речь шла только об отношениях между Багдадом и Эрбилем, которые в равной степени являются союзниками Вашингтона. Но с учетом активной роли в событиях Тегерана и многочисленных заявлений США о том, что они намерены противостоять иранскому влиянию в регионе, такой нейтралитет выглядит странно.

Удивились не только курды, но и израильтяне. Для них Иракский Курдистан, прежде всего Барзани, был союзником в противостоянии Ирану. Не говоря уже о том, что иракские курды покрывали 77% израильского импорта нефти, а от Багдада Израиль нефти вряд ли дождется.

Израильские СМИ уже начали задавать вопрос, придут ли израильские военные на помощь курдам c учетом их опыта операций против Ирана и шиитских движений в Сирии. Потенциально под ударом может оказаться шиитское ополчение Аль-Хашд, а также действующая на сирийской территории «Хезболла».

В Эрбиле на израильтян очень рассчитывают. Там не исключают, что премьер-министр Израиля Нетаньяху мог сообщить российскому президенту Путину о планах Израиля использовать сирийский воздушный коридор для пролета израильских самолетов в сторону Курдистана. Телефонный разговор, в ходе которого обсуждалась ситуация в Сирии, Иране и Курдистане, состоялся 18 октября по инициативе израильской стороны.

Впрочем, явное израильское вмешательство в конфликт в Ираке может еще сильнее обострить ситуацию и привести к непредсказуемым последствиям. Такой поворот событий никому не нужен. В том числе и России.

Позиция Москвы во многом напоминает США. России важно, чтобы ее союзники — Багдад и Эрбиль — договорились между собой. Правда, российская позиция, в отличие от Вашингтона, также предусматривает диалог по курдской проблеме с Анкарой и Тегераном.

Роснефть и курды

Россия в лице Роснефти стала крупнейшим иностранным инвестором в Иракском Курдистане. С февраля было подписано несколько соглашений с курдским правительством — на покупку и продажу нефти, геологоразведку, развитие и управление крупной региональной транспортной системой, мощностью 700 тысяч баррелей в сутки с планируемым расширением до 950 тысяч баррелей в сутки. О последних контрактах, касающихся геологоразведочных работ на пяти нефтяных блоках, было объявлено спустя два дня после киркукской операции. Москва дала понять, что не собирается уходить из региона и бросать Иракский Курдистан.

В этом контексте как намек в адрес России прозвучало заявление Министерства нефти Ирака, сделанное на следующий день после сообщения о новых контрактах Роснефти в Курдистане. В тексте говорится, что заключение контрактов без уведомления иракского федерального правительства или Министерства нефти считается «грубым вмешательством во внутренние дела Ирака, нарушением его национального суверенитета и явным нарушением международных норм».

На это глава Роснефти Игорь Сечин ответил, что в Курдистане работают многие мировые компании – Exxon, Chevron, Total. «Если есть какие-то противоречия внутреннего характера, они должны быть решены между правительством Курдистана и центральным правительством Ирака, это не наш вопрос вообще», – добавил Сечин. Глава МИДа Сергей Лавров также заявил: экономические контакты Москвы и Эрбиля не являются тайной от Багдада. В любом случае на следующей неделе в России ждут министра иностранных дел Ирака Ибрахима аль-Джафари, и тема работы российских компаний на территории Иракского Курдистана наверняка будет затронута.

Вряд ли российские и западные компании, которые также весьма активно работают в Иракском Курдистане, будут поставлены перед жестким выбором: или Эрбиль, или Багдад. Ираку иностранные инвестиции и поддержка сейчас нужны не меньше, чем Иракскому Курдистану. Поэтому Багдад тоже не собирается выбирать между западными и российскими компаниями. Хотя существует версия, что США не стали мешать иракцам возвращать Киркук, чтобы помешать распространению влияния России.

Хотя Багдад заявлял об интересе ЛУКОЙЛа к киркукским месторождениям еще в 2013 году, пока российские нефтяные компании там не работают. Их проекты находятся непосредственно на территории Иракского Курдистана, а также на юге и востоке Ирака. Пока киркукская нефть может волновать Москву только с точки зрения ее транспортировки и колебания цен на рынке. Вопрос, по какому трубопроводу в будущем будет идти киркукская нефть — через транспортную структуру Роснефти или по другому альтернативному трубопроводу, — остается открытым.

В мае 2017 года Reuters сообщил, что торговое подразделение ЛУКОЙЛа LITASKO и иракская государственная нефтяная компания SOMO создали совместное предприятие LIMA Energy, которое займется продажей нефти из Ирака и других регионов. SOMO экспортирует нефть, добываемую на всей территории Ирака, за исключением частей, подконтрольных курдам. То есть так или иначе российские компании могут быть причастны к экспорту курдской нефти.

В любом случае восстановление трубопровода в обход Курдистана займет время и потребует инвестиций. Значит, пока курдский маршрут в Турцию по-прежнему актуален. Анкара пока не реализовала свои угрозы перекрыть нефтепровод из-за решения иракских курдов провести референдум о независимости.

Курдские СМИ активно цитировали слова министра энергетики России Александра Новака в интервью телеканалу «Курдистан 24»: «Мы подключим нефтепровод и газопровод Курдистана к Черному морю. Это свидетельствует о том, что экспорт сырой нефти Курдистана будет продолжать течь через Турцию». Если цитата корректна, то можно предположить, что Москва и Анкара смогли найти компромисс. Похоже, Россия пытается убедить всех, что экономические интересы важнее политических разногласий, и готовится сыграть роль посредника между разными политическими силами. Тем более что Вашингтон пока себя в этом конфликте не проявляет.

Вопрос закрыт?

Ситуация в регионе очень шаткая – любые заявления и действия могут спровоцировать обострение конфликта. Курдские СМИ подогревают ситуацию, а сами курды растеряны – ведь большинство из них не брали в расчет политические игры своих лидеров и искренне надеялись на провозглашение независимости Курдистана, о которой мечтали столько лет (так же, как и о Киркуке). Еще в 1992 году курдский парламент назвал этот город столицей Курдистана. Но только в 2014 году, защищая город от боевиков ИГ, они смогли де-факто установить свой контроль над этой территорией. Сейчас у курдов ощущение, что их в очередной раз обманули и они напрасно проливали кровь.

«Вопрос с референдумом закрыт и остался в прошлом», — заявил премьер Ирака аль-Абади сутки спустя после операции в Киркуке, одновременно призвав курдов к диалогу в рамках конституции.

Теперь, когда Киркук снова под контролем центральных властей Ирака, Багдад не против искать точки соприкосновения с позиции силы. Пока не отказывается от диалога и Эрбиль – там с самого начала заявляли, что референдум им нужен лишь для того, чтобы выразить волю народа, и он не означает немедленного объявления независимости.

Диалог и компромисс действительно пока еще возможны. Проблема в том, что с Багдадом должен говорить единый Курдистан, иначе все договоренности будут недолговечны. А единого Иракского Курдистана пока нет.

Для простых курдов вопрос о независимости не будет закрыт никогда, какие бы решения ни принимали их лидеры и в какие бы игры ни играли. Слишком близка была возможность стать свободными. Теперь они в очередной раз потеряли доверие и к своим лидерам, и к союзникам.

Ирак > Нефть, газ, уголь. Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 20 октября 2017 > № 2358440 Марианна Беленькая


Сирия. Ирак. Иран > Армия, полиция > carnegie.ru, 4 сентября 2017 > № 2297470 Марианна Беленькая

Кто будет праздновать победу над ИГ в Сирии

Марианна Беленькая

Конец войны с ИГ может означать начало нового конфликта – по выдавливанию Ирана и его союзников из Сирии и Ирака. Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху верно уловил тенденцию происходящего в регионе: «Исламское государство» уходит, Иран приходит». Но если убрать Иран, не вернется ли «Исламское государство»?

Ливанское шиитское движение «Хезболла» празднует победу над группировками «Исламское государство» (ИГ) и «Джабхат ан-Нусра» (обе запрещены в РФ). От террористов полностью освобождена граница между Сирией и Ливаном. Это первая граница, полный контроль над которой при помощи союзников вернули сирийские власти. По прогнозам спецпосланника генсека ООН Стаффана де Мистуры, с ИГ в Сирии может быть покончено в октябре, когда будут освобождены Дейр-эз-Зор и Ракка. Но чем ближе конец террористов, тем больше споров между участниками конфликта, кто действительно является победителем и кто в дальнейшем будет решать судьбу Сирии.

Конец войны с ИГ может означать начало нового конфликта – по выдавливанию Ирана и его вооруженных союзников в лице «Хезболлы» и других шиитских формирований из Сирии и Ирака. Демонстрации «кто в доме хозяин» уже начались. Пока «Хезболла» праздновала победу, США обвинили это движение, а вместе с ним сирийские власти и Россию в пособничестве ИГ. Поводом для обвинений стала сделка, заключенная «Хезболлой» и ИГ, – первая официальная сделка с 2014 года, за всю историю конфликта с «Исламским государством» на территории Ирака и Сирии.

Необычная сделка

С инициативой переговоров выступили боевики «Исламского государства». Это произошло спустя неделю после того, как ливанская армия начала операцию против ИГ в пограничных с Сирией горных районах Ливана. Одновременно, с другой стороны границы, свою операцию против ИГ начали «Хезболла» и сирийская армия. Утверждается, что стороны не координировали свои действия друг с другом. Но в итоге игиловцы фактически оказались в ловушке и пошли на переговоры.

Они пообещали рассказать о судьбе захваченных в 2014 году в плен ливанских военнослужащих и боевиках «Хезболлы». Позднее стало известно, что частью сделки стала передача тела бойца иранского Корпуса стражей исламской революции, захваченного и убитого ИГ в начале августа в районе сирийско-иракской границы. Взамен игиловцы потребовали обеспечить им безопасный трансфер в город Абу-Кемаль в сирийской провинции Дейр-эз-Зор на границе с Ираком. Эта территория еще находится под контролем ИГ. Как выяснилось, все пленные были убиты, но и просто информация о месте их захоронения представляла ценность для ливанцев. В итоге в Абу-Кемаль выехали более 600 человек (310 боевиков и члены их семей).

Все переговоры шли через «Хезболлу». Лидер движения Насралла всячески подчеркивает, что ни ливанские, ни сирийские власти с ИГ не контактировали. Это сделка именно «Хезболлы» и по умолчанию Ирана. Но понятно, что она не состоялась бы, если бы в Дамаске и Бейруте отказались выполнить условия ИГ. Насралла лично приезжал в Дамаск, чтобы обсудить детали трансфера с президентом Асадом, не обошлось и без договоренностей с ливанскими военными.

Хотя лидер «Хезболлы» всячески выгораживает официальные власти, это все равно беспрецедентный случай переговоров с ИГ на столь высоком уровне. И раньше случалось, что боевики ИГ получали безопасный коридор, чтобы выйти из того или иного населенного пункта, но, как правило, это были локальные договоренности между командирами ИГ и отрядами вооруженной оппозиции. Тут же речь шла о перемещении террористов через всю страну.

Общественное мнение и в Ливане, и в регионе раскололось – слишком многих возмутило то, что «Хезболла» вступила в переговоры с ИГ и позволила боевикам уйти, тем более что все пленные ИГ вернулись домой в гробах.

Но особенно произошедшему ужаснулись в Багдаде. Премьер-министр Ирака Хейдар аль-Абади назвал сделку неприемлемой и оскорбительной для иракцев. Его поддержали и другие политики, считающие, что трансфер террористов угрожает безопасности Ирака. «Кровь наших детей не дешевле, чем кровь ливанцев», – такие сообщения встречаются в социальных сетях и иракских СМИ. Впрочем, и в Ираке нет единства. «Хезболлу» поддержали один из самых близких к Ирану политиков – вице-президент Нури аль-Малики и лидеры шиитского народного ополчения «Аль-Хашд аш-Шааби».

Тегерану и соответственно «Хезболле» столь важно удержать Багдад под своим влиянием, что Насралла лично ответил критикам, пристыдив всех, кто засомневался в готовности его движения до конца воевать с ИГ. Он в очередной раз объяснил причины сделки – желание вернуть домой хотя бы тела погибших солдат. А также подчеркнул, что 310 человек не сыграют большой роли в ходе боевых действий в районе Дейр-эз-Зора, где, как говорят, находятся десятки тысяч террористов. Из его речи можно было сделать вывод, что «трансфер» – просто тактический ход, игиловцам в любом случае не дали бы уйти от возмездия в Дейр-эз-Зоре.

Кто в поле хозяин

Впрочем, до Дейр-эз-Зора конвой, сопровождающий колонну ИГ, судя по сообщениям американских военных, пока так и не добрался. По крайней мере, большинство из тех, кто отправился от ливанской границы к иракской. «Террористы ИГ должны быть убиты на поле битвы, а не перевозиться на автобусе через Сирию к иракской границе без согласия Ирака. Наша коалиция поможет проследить за тем, чтобы эти террористы никогда не смогли попасть в Ирак или сбежать из того, что осталось от их умирающего «халифата», – написал в своем твиттере представитель президента США в коалиции по борьбе с ИГ Бретт Макгерк.

Чтобы помешать передвижению террористов, коалиция разбомбила дорогу на пути следования колонны. Как следует из заявления коалиции, удары наносились по «отдельным автомобилям и боевикам, которых четко идентифицировали как ИГ». По информации американских военных, колонна террористов была вынуждена изменить маршрут. В результате часть автобусов осталась в пустыне, часть повернула в обратную сторону. Сообщается также о ликвидации рядом с колонной 85 боевиков.

Cо своей стороны «Хезболла» успела возложить всю ответственность за дальнейшее развитие событий, а также за судьбу находящихся в колонне «больных, раненых, стариков, семей с детьми и беременных женщин» на США. В заявлении, сделанном от имени движения, говорится, что сирийское правительство и «Хезболла» сдержали слово и продолжат выполнять взятые на себя обязательства в отношении оставшейся на подконтрольной им территории части колонны.

Но как ни перекладывай друг на друга ответственность, перед «Хезболлой» и сирийскими властями стоит непростая задача – что теперь делать с колонной? Не в их интересах долго нянчиться с боевиками, на своей территории они им тоже не нужны, но и уничтожить террористов теперь невозможно. Играть в прятки с коалицией, укрывая боевиков, – тоже занятие сомнительное.

В непростой ситуации оказались и российские военные. «Слова России и сил, поддерживающих режим, о борьбе с ИГ, оказываются пустыми, когда они заключают сделки с террористами и позволяют им перемещаться транзитом через подконтрольную им территорию», – говорится в заявлении коалиции. Российские официальные лица пока не прокомментировали ни сделку «Хезболлы» с ИГ, ни заявления коалиции. Впрочем, логика Москвы всегда одинакова – если сирийские власти согласны с тем, что происходит на подконтрольной им территории, так тому и быть. Но, безусловно, для российских военных важно проследить конечный маршрут боевиков.

Что касается обвинений в сделках с террористами, то за годы войны в Сирии все задействованные в конфликте стороны привыкли отстаивать только свои интересы, не упуская шанса принизить чужие заслуги. Всего пару месяцев назад российские военные также адресовали американским коллегам теплые слова о том, что те позволяют игиловцам безнаказанно покидать осаждаемую коалицией Ракку, и наносили удары по колоннам уходящих из города боевиков. Все эти уколы не мешают взаимодействовать, когда нужно. Даже в случае с колонной ИГ США заявили, что узнают о ее передвижениях в том числе и от России.

Так что дело тут не в ИГ, а именно в «Хезболле» и Иране, в которых США и их союзники видят главную угрозу для региона. В последние годы влияние «Хезболлы» шагнуло далеко за пределы Ливана. Если раньше можно было говорить, что Дамаск покровительствует «Хезболле» и поддерживает это движение во внутриполитической борьбе в Ливане, то теперь «Хезболла» превратилась в защитника и спасителя сирийского режима. По данным СМИ, «Хезболла» также принимала участие в тренировке бойцов шиитских формирований в Ираке и оказывала поддержку хуситам в Йемене. Хотя Сирия с 2013 года была и остается основным фронтом «Хезболлы». Воюя с ИГ и «Джабхат ан-Нусрой», спасая режим Асада, «Хезболла» установила коридор для переброски оружия из Ирана в Ливан. В Сирии создаются иранские военные базы.

Бесспорно, это повод для беспокойства. В первую очередь для Израиля, который остается главным идеологическим врагом «Хезболлы» и Тегерана. Не случайно именно теперь Израиль начинает крупнейшие за 20 лет военные учения на севере страны. Но выдавить Иран из Сирии практически невозможно. Для этого нужно найти силу, которая удержит под своим контролем всю страну. Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху верно уловил тенденцию происходящего в регионе: «Исламское государство» уходит, Иран приходит».

Если убрать Иран, не вернется ли «Исламское государство»? Дело не в том, что Тегеран – единственный, кто может противостоять ИГ. Это не так, в борьбе с террористами участвовали и курды, и западная коалиция, и сирийская вооруженная оппозиция, и, конечно, Россия. И без каждого из них победа была бы невозможной. Но слишком разрозненны эти силы, и слишком разные у них интересы. Иран же создал единый шиитский пояс сопротивления ИГ от Ливана до Ирака. ИГ и Иран действительно играли на равных. Надавив на Тегеран, можно взорвать весь регион.

Если бы у США и их союзников были силы, которые могли бы объединить Сирию и противостоять Ирану, то они уже давно решились бы на смену Асада. Но альтернативы пока нет. Поэтому пока каждая сторона старается как можно глубже закрепиться в Сирии, чтобы после окончательного падения ИГ начать переговоры с позиции силы.

В этой ситуации Москва играет роль единственного посредника, который общается практически со всеми сторонами конфликта (за исключением ИГ и «Джабхат ан-Нусры»). Но вряд ли стоит ожидать, что Россия будет оказывать давление на «Хезболлу» и Иран, хотя эти две силы – прямые конкуренты России за влияние в Сирии.

У Ирана больше рычагов давления на Асада, чем у России. Вернее, Асад понимает, что Москва была бы готова на определенных условиях к смене власти в Сирии, а вот Тегеран будет стоять за него до конца. Россия не будет открыто ссориться ни с Асадом, ни с иранцами, даже если их действия будут противоречить ее интересам. Иначе она потеряет те преимущества, которые у нее есть по сравнению с США. Но вопрос и в том, может ли быть удачно ее посредничество, если Иран понимает, что после победы над ИГ ему придется отстаивать свое влияние в регионе. США никогда не признают заслуги иранцев и «Хезболлы», которая значится в террористических списках Госдепа, в победе над ИГ. Поговорка «победителей не судят» в Сирии не сработает.

Сирия. Ирак. Иран > Армия, полиция > carnegie.ru, 4 сентября 2017 > № 2297470 Марианна Беленькая


Ирак. Саудовская Аравия. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 15 августа 2017 > № 2275366 Марианна Беленькая

Иран, саудиты и Россия. Каким будет новый раунд борьбы за Ирак

Марианна Беленькая

Саудовская Аравия начала борьбу за Ирак, чтобы положить конец иранскому влиянию в этой стране. Однако Иран отступать не намерен и ведет свою игру, в том числе стараясь втянуть в иракское противостояние Россию

Сейчас самое удачное время для изменений политического ландшафта Ирака. Мосул освобожден, террористическая группировка «Исламское государство» (ИГ, запрещена в РФ) терпит поражение, а на апрель 2018 года намечены парламентские и местные выборы. Иракские политики нуждаются в политической поддержке извне, да и финансах тоже.

Потребуются большие вложения на восстановление регионов, которые на протяжении трех лет находились под властью ИГ. Деньги нужны и на реформу вооруженных сил и служб безопасности, чтобы не допустить повторения событий трехлетней давности, когда армия не смогла удержать Мосул и другие районы на северо-западе Ирака. Также предстоит торг с Иракским Курдистаном, власти которого намерены объявить независимость от центрального правительства.

Багдад отчаянно нуждается в союзниках и деньгах. Выборы, а точнее, борьба за власть – шанс найти и то и другое. Но передел власти может привести к новому обострению ситуации в стране. Большой вопрос, как справятся иракские политики с новыми вызовами.

От конфессий к нации

Основная интрига складывается вокруг шиитской общины, которая фактически контролирует парламент и чей представитель традиционно занимает пост премьер-министра Ирака. Однако эта коалиция отнюдь не однородна, лидеры шиитских партий не союзники, а соперники. В ходе нынешней предвыборной кампании они задались целью продемонстрировать, кто из них наиболее достойный лидер нации, способный заботиться не только об интересах шиитов, а всего населения Ирака вне зависимости от конфессий.

Религиозные лозунги сменяются национальной идеей. Подобные попытки были и раньше, однако терпели крах, а межконфессиональные конфликты в Ираке разгорались еще сильнее. Теперь о необходимости общенациональных, а не конфессиональных партий и интересов заговорили политики, которых фактически невозможно представить отдельно от шиитской общины.

Первым среди них стал Муктада ас-Садр, лидер второй по численности группы в иракском парламенте. С начала года он проводит многотысячные митинги, требуя от правительства реформ и борьбы с коррупцией. И самое главное – роспуска народного ополчения «Аль-Хашд аш-Шааби», созданного в 2014 году для борьбы с ИГ. Ас-Садр подчеркивает, что в Ираке не должно быть двух армий и ополчение должно быть полностью интегрировано в вооруженные силы страны.

После того как иракская армия потеряла Мосул, именно ополчение «Аль-Хашд» вместе с курдскими отрядами остановило продвижение ИГ. С этого момента роль ополчения, которое сегодня насчитывает 122 тысячи человек и объединяет десятки различных военизированных формирований, только росла. С самого начала финансовую, а также военную поддержку ополченцам оказывал Иран. Руководство большей частью отрядов осуществляло командование иранского Корпуса стражей исламской революции (КСИР). И без того сильное влияние Тегерана на политику Багдада в последние три года стало фактически тотальным.

Примечательно, что именно ас-Садр был одним из первых, кто после падения режима Саддама Хусейна сформировал вооруженные отряды шиитов, направив их против возглавляемой США коалиции. Эти же отряды принимали активное участие и в борьбе за власть в шиитской общине, и в межобщинной резне в 2006–2008 годах. Но к началу кампании против ИГ отряды ас-Садра уже не были столь активны, как раньше. Часть его сторонников присоединилась к ополчению, однако он сам на какое-то время ушел в тень.

На шиитской улице появились новые герои, многие лидеры ополчения стали для ас-Садра опасными конкурентами. Решив вернуться на политическую сцену, он сконцентрировался на уличных протестах и теперь позиционирует себя как политика, защищающего интересы всех иракцев. И не он один.

Вернуть в арабскую семью

Эр-Рияд делает все возможное, чтобы вернуть Ирак в «арабскую семью». Еще в 2003 году, после свержения режима Саддама Хусейна, Саудовская Аравия предостерегала США, что их политика в Ираке приведет к усилению влияния Ирана в этой стране. Прогнозы сбылись. Эр-Рияд пытался противостоять Тегерану, помогая суннитским формированиям в Ираке, однако это лишь больше обострило саудовско-иракские отношения, к тому же способствовало усилению в Ираке «Аль-Каиды» (запрещена в РФ). Теперь саудиты предпочитают действовать по принципу «разделяй и властвуй», стараясь перетянуть на свою сторону лидеров шиитской общины или хотя бы внести в нее разлад.

В 2015 году, впервые за 25 лет, королевство отправило своего посла в Багдад, однако он был вскоре вынужден покинуть Ирак, опасаясь за свою безопасность после нелицеприятных высказываний в адрес шиитских вооруженных формирований. Но это уже был шаг вперед, саудиты спохватились, что не только США, но и они упустили Ирак.

В феврале этого года Багдад неожиданно посетил саудовский министр иностранных дел. Это был первый визит столь высокого уровня с 1990 года. В июне в Эр-Рияд прибыл иракский премьер аль-Абади. По итогам переговоров было решено открыть несколько переходов на саудовско-иракской границе для облегчения торговых отношений. И совсем недавно иракское правительство объявило о планах создать комитет, направленный на укрепление торговых и инвестиционных связей с Саудовской Аравией.

Однако Эр-Рияду показалось недостаточно наладить отношения только с премьером аль-Абади. Тем более что он как представитель старшего поколения более осторожен и не склонен менять союзников, и это косвенно подтверждает его решение не распускать ополчение «Аль-Хашд».

С формальной точки зрения ополчение стало частью иракской армии еще год назад. В июле 2016 года указом аль-Абади по статусу оно было приравнено к подразделениям по борьбе с терроризмом, и, соответственно, его финансирование идет из иракского бюджета. Аль-Абади, как главнокомандующий иракской армией, должен осуществлять и руководство ополчением. На деле у каждого формирования, входящего в «Аль-Хашд», свои командиры, не говоря уже о прямом подчинении части отрядов КСИР. Но в случае отказа аль-Абади поддержать «Аль-Хашд» он мог сразу проститься с надеждой вновь занять премьерский пост. Тем более что его основной конкурент – аль-Малики – стоял у истоков создания ополчения и сохранил значительное влияние на многих ополченцев.

Но, цитируя самих иракцев, пока существует «Аль-Хашд», остается и иранское влияние в Ираке. В итоге через месяц после премьер-министра в Саудовскую Аравию пригласили ас-Садра. С ним встретился наследник престола Мухаммед бен Салман. Между политиками всего 12 лет разницы, и оба склонны к ярким заявлениям и импульсивным поступкам.

После визита в Джидду ас-Садра его пресс-служба распространила информацию, что Саудовская Аравия, помимо открытия пограничных переходов, планирует выделить Ираку дополнительные $10 млн гуманитарной помощи, вернуть посла в Багдад, а также учредить генконсульство в оплоте шиитов Наджафе. Учитывая, что ас-Садр не представляет иракское правительство, обещания, сделанные именно ему, звучат странно, но пока их никто не опроверг.

Иранская игра

Ас-Садр позиционировал свою поездку в Джидду как посредническую миссию между Саудовской Аравией и Ираном. Однако не факт, что у него такие полномочия действительно были, учитывая, что личные отношения ас-Садра с Тегераном простыми не назовешь. Особенно после того, как в апреле он внезапно призвал поддерживаемого Ираном президента Сирии Башара Асада уйти в отставку, а также начал кампанию по роспуску ополчения «Аль-Хашд».

Ас-Садру возразили в окружении премьера аль-Абади, заявляя, что в ходе визита главы иракского правительства в Эр-Рияд саудовцы именно его попросили наладить контакты с Тегераном. То есть не только саудовцы и иранцы пытаются использовать иракских политиков, но и последние стараются как можно выше набить себе цену и приписать себе в дальнейшем лавры посредников, независимо от того, нуждаются ли в этом посредничестве Саудовская Аравия и Иран.

По неофициальным данным, вернувшись из Саудовской Аравии, ас-Садр приказал снять в подконтрольных ему районах все антисаудовские лозунги. А спустя пару недель отправился с визитом в ОАЭ, которые вместе с Саудовской Аравией противостоят политике Ирана в регионе. Но значит ли это, что ас-Садр встал на сторону Саудовской Аравии и отвернулся от Ирана? Очевидно, нет. Эр-Рияду еще предстоит научиться влиять на иракскую политику, а Тегеран по-прежнему в силе, и явно отказаться от его поддержки, особенно накануне выборов – политическое самоубийство.

Несмотря на то что ас-Садр может вывести на улицу десятки тысяч сторонников, он не является единственным и безусловным лидером среди шиитов. Аль-Малики, аль-Хаким, аль-Абади, а также некоторые герои народного ополчения в состоянии составить ему конкуренцию, если заручатся поддержкой Ирана, а также благословением духовного лидера иракских шиитов аятоллы Али ас-Систани, с которым ас-Садр теплыми отношениями похвастаться не может.

Иран прекрасно понимает, что шиитские политики по-прежнему зависимы от него, но многим из них не нравится играть роль очевидных иранских марионеток. Иракцы – гордый народ и еще помнят, как их страна была одной из ведущих в регионе. В этой связи, как отмечает межарабская газета «Аш-Шарк аль-Аусат», Тегеран выработал новую стратегию в отношении Ирака. Она строится на трех принципах.

Во-первых, Иран одобрил создание более «либеральной» шиитской коалиции, которая будет руководствоваться общенациональными, а не конфессиональными лозунгами. Предполагалось, что это заберет часть козырей у курдских и суннитских политических сил, а также у тех шиитских политиков, кто выступает против Ирана, например у бывшего иракского премьера (2004–2005) Аляуи. Именно в этом контексте и была создана новая партия во главе с бывшим главой Высшего исламского совета Ирака аль-Хакимом – Движение национальной мудрости, которое позиционирует себя как общеиракскую силу, открытую для представителей всех конфессий.

Теперь остается наблюдать, какие политические союзы сложатся перед выборами. Одиннадцатого августа в интервью «Аш-Шарк аль-Аусат» ас-Садр заявил, что не возражает против альянса с премьером аль-Абади и аль-Хакимом и планирует сформировать с ними блок независимых технократов для обеспечения безопасности Ирака. Учитывая его уже состоявшийся союз с бывшим премьером Аляуи, возникает вопрос, как уживутся в одной связке четыре столь разных политика: близкий к Ирану аль-Хаким и оппонент Ирана Аляуи, защитник ополчения аль-Абади и его противник ас-Садр? И еще один вопрос: в чем здесь интерес Ирана, кто и кого перетягивает на свою сторону?

Второй элемент иранской стратегии заключается в том, чтобы подтолкнуть духовную власть Ирака в Наджафе одобрить, даже пусть и через силу, политическое руководство шиитов, лояльное Ирану. Для этого Тегеран сделал ряд уступок главе иракских шиитов ас-Систани, в том числе пообещал не вмешиваться в вопрос назначения его преемника.

Российский фактор

Наконец, третий пункт стратегии Тегерана – привлечь в Ирак Россию в качестве фасада для иранского влияния. Предполагается, что Москва должна помешать Вашингтону восстановить свое влияние на политическую жизнь в Ираке. Россия должна добиться этого с помощью расширения военно-технического сотрудничества, инвестиций в иракскую экономику и лоббирования интересов тех или иных иракских политических сил на международной арене. Но, учитывая, что у России в Ираке нет собственной базы поддержки, она будет вынуждена опираться на политиков, за которыми стоит Тегеран.

То, что Иран намерен сыграть на российских амбициях, было особенно видно в заявлениях, сделанных в ходе недавнего визита в Россию вице-президента Ирака аль-Малики, а он – один из самых близких Тегерану иракских политиков. Он заявил о желании Багдада видеть весомое политическое и военное присутствие России в Ираке для создания равновесия, которое послужило бы «на благо региону, его народам и его странам».

Некоторые комментаторы увидели в словах аль-Малики попытку розыграть «национальную карту» и бросить вызов влиянию Тегерана. Скажи эти слова другой иракский политик, так, возможно, и было бы – в Багдаде хватает желающих избавиться от влияния Ирана, выдался бы случай. Но аль-Малики для этого слишком связан с Тегераном. Так что, скорее всего, он называет именно иранскую позицию.

Также очевидно, что в Ираке, в отличие от Сирии, Россия не может составить серьезную конкуренцию Ирану. Но зато она может отвлечь на себя внимание Вашингтона и Эр-Рияда и позволить Тегерану по-прежнему контролировать происходящее в Ираке. Но нужно ли это России? Даже в Сирии, где у Москвы есть свой политический ресурс, Тегеран умудряется вести за ее спиной свою игру. Что же говорить об Ираке?

В то же время России вряд ли стоит полностью отказываться от возможности воспользоваться избирательной кампанией, чтобы выстроить более тесные контакты с самыми разными иракскими политиками в момент, когда предстоит торг за Курдистан, в Ирак возвращаются саудиты, а США пересматривают свою ближневосточную стратегию. Один раз Москва уже потеряла Ирак, да и весь Ближний Восток.

Ирак. Саудовская Аравия. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 15 августа 2017 > № 2275366 Марианна Беленькая


Ирак. Сирия. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 4 июля 2017 > № 2232556 Марианна Беленькая

Что означает референдум о независимости Иракского Курдистана

Марианна Беленькая

Формально идея референдума воспринята отрицательно, но крест на независимости Иракского Курдистана никто не ставит. Из-за войны с ИГИЛ и экономических интересов внешние силы не могут однозначно выбрать между Багдадом и Эрбилем. А значит, референдум – это только начало долгого торга о статусе Иракского Курдистана

Чем ближе становится победа над ИГИЛ (запрещено в РФ), тем острее встает вопрос, как будут строиться отношения потом между победителями. Первые заявки уже звучат: иракские курды объявили, что 25 сентября проведут референдум о независимости этого региона от Ирака. Речь идет не только о территории, которая официально находится под юрисдикцией Эрбиля, но и о выходящих за ее пределы «спорных районах» вокруг Киркука, Мосула и Синджара. Курды уже взяли их под свой контроль, воюя против ИГИЛ в рядах антитеррористической коалиции.

Спор о будущих границах в этой части Ирака – это в первую очередь спор о судьбе одного из самых богатых нефтью районов страны. Запасы нефти на обозначенных курдами территориях оцениваются примерно в 45 млрд баррелей. Это примерно треть всех нефтяных богатств Ирака. Кроме того, регион имеет и стратегическое значение, связывая Ирак, Турцию, Сирию и Иран.

Решение иракских курдов уже вызвало негативную реакцию в регионе, особенно среди ближайших соседей – Турции, Ирана и Сирии, которые опасаются, что курдские меньшинства в их странах последует примеру собратьев в Ираке. Багдад предсказуемо выступил против любых односторонних действий Эрбиля. В неловкой ситуации оказались и западные союзники курдов, прежде всего США, а также Россия.

При этом большинство из упомянутых государств приложили немало сил для того, чтобы помочь Иракскому Курдистану стать политически и экономически самостоятельным. И всех внешних игроков вполне устраивала ситуация, которая складывалась вокруг иракских курдов в последние 14 лет, после того как в Багдаде пал режим Саддама Хусейна. Всех, но не самих курдов. И теперь они вынуждают международное сообщество сделать выбор.

Противоречия, годами существовавшие между Багдадом и Эрбилем, в очередной раз обострились еще в 2013–2014 годах. Тогда курды обвиняли центральное правительство Ирака в том, что получают меньше доходов от нефти, чем им положено по договору. А Багдад считал, что курды чересчур самостоятельны, в том числе в сотрудничестве с иностранными компаниями, которым они предлагают более выгодные условия работы, чем в других нефтеносных провинциях Ирака. Особенно болезненным шагом стало заключение Иракским Курдистаном соглашения с Турцией об экспорте нефти без санкции иракского правительства.

Неизвестно, чем бы закончилось противостояние, если бы летом 2014 года террористическая группировка «Исламское государство Ирака и Леванта» не заняла территории вокруг Мосула и не приблизилась к Киркуку. Под контроль террористов попали и нефтяные месторождения, и военные базы.

В борьбе с ИГИЛ курдские отряды были более боеспособны, чем иракская армия. Против ИГИЛ воевали и продолжают воевать иракские, сирийские и пришедшие им на помощь турецкие курды. В результате на их стороне впервые за долгое время оказались симпатии мирового сообщества. Самое время, чтобы отстаивать свои интересы. Сейчас ситуация уже не такая шаткая, ИГИЛ терпит поражение по всем фронтам. Курды не хотят ждать, когда их помощь перестанет быть нужной и им укажут на дверь, как это уже не раз бывало в прошлом.

Обманутые надежды

Севрский договор, подписанный в 1920 году по итогам Первой мировой войны странами Антанты и их союзниками с Османской империей, предполагал создание независимого курдского государства. Но уже в Лозаннском договоре 1923 года эта территория была поделена между Турцией, Ираком и Сирией (две последние страны были под протекторатом Великобритании и Франции). Курды боролись с турками за независимость с конца XIX века, но в итоге остались ни с чем.

Затем десятилетиями мировые и региональные державы использовали курдский фактор в своих интересах, обещая курдам если не независимость, то широкую автономию. Но обещания оставались пустыми. Война для курдов никогда не заканчивалась.

Курдский автономный район в Ираке был создан в 1970 году на территории трех иракских провинций: Дахук, Эрбиль и Сулеймания. Это была примерно половина исторических территорий Иракского Курдистана. В автономию не вошел Киркук. Это, а также ограничение прав курдов послужило причиной для начала одного из самых массовых курдских восстаний. В итоге с 1975 и до конца 1980-х годов в Ираке по приказу Саддама Хусейна проводилась политика арабизации курдских районов. Против курдов применяли химическое оружие, сотни тысяч были казнены, многие курдские города и деревни сровняли с землей. На помощь им никто не пришел, пока это не стало выгодно.

Ситуация резко изменилась в апреле 1991 года, когда после очередного потерпевшего крах курдского восстания СБ ООН объявил территорию Ирака к северу от 36-й параллели зоной безопасности. Это произошло спустя несколько месяцев после операции «Буря в пустыне», в ходе которой международная коалиция во главе с США впервые выступила против Багдада. Наказав режим Хусейна за попытку аннексировать Кувейт, Вашингтон решил не останавливаться, и к октябрю 1991 года международная коалиция во главе с США и курдские военизированные формирования пешмерга заставили иракские войска покинуть Дахук, Эрбиль и Сулейманию.

На 12 лет Иракский Курдистан был полностью оторван от Ирака и жил своей жизнью – политической и экономической. Выросло целое поколение, которое не знало арабского и ничем не было связано с Багдадом, разве что контрабандной торговлей. Представить воссоединение было практически невозможно. Но после свержения Саддама Хусейна курдам не дали отделиться от Ирака. Международное сообщество не могло допустить раскола страны, да и курды претендовали на гораздо большую территорию, чем та, что находилась под их контролем до 2003 года.

Речь шла о традиционных курдских землях, прежде всего нефтеносном районе Киркука, который еще в 1992 году курдский парламент объявил своей столицей, хотя город и находился под юрисдикцией Багдада.

После долгих споров и попыток учесть все интересы в 2005 году была одобрена Конституция Ирака, закрепившая за Иракским Курдистаном право самостоятельно распоряжаться нефтяными доходами и иметь собственное вооруженное ополчение – пешмерга. При этом статья 140 Конституции признавала наличие спорных территорий и предписывала провести референдум по их самоопределению не позднее 31 декабря 2007 года.

Но этого не случилось. Поэтому в 2009 году Национальная ассамблея Иракского Курдистана в одностороннем порядке утвердила проект новой Конституции автономии, где включила Киркук в состав Курдистана. Это стало своеобразной декларацией о намерениях. Оставалось только ждать, когда курды попробуют эти намерения реализовать.

Война с ИГИЛ только укрепила позиции курдов. Еще в марте над Киркуком по инициативе губернатора провинции Наджм ад-Дина Карима был поднят курдский флаг. Примерно тогда же в Эрбиле объявили, что референдум о независимости пройдет до конца года.

Спорных территорий больше нет

Премьер-министр Иракского Курдистана Нечирван Барзани уже выразил надежду, что термин «спорные территории» исчезнет из политического словаря Эрбиля и Багдада. «У нас больше нет спорных территорий… Впрочем, эти районы никогда и не были спорными. Они часть курдского региона и были освобождены благодаря крови, пролитой мучениками и пешмерга. Все разговоры на эту тему не должны больше походить на те, что велись несколько лет назад», – заявил он.

Его дядя, президент Иракского Курдистана (официально – глава регионального правительства Курдистана) Масуд Барзани утверждает, что референдум о независимости предотвратит новое кровопролитие в Ираке. Во многом он прав. В сложившейся ситуации важно договориться с иракскими властями и раз и навсегда разграничить территорию. Иначе столкновения неизбежны. Но уступит ли так легко Багдад – большой вопрос. Очевидно, что потребуются длительные переговоры, в которые будут вовлечены и региональные, и мировые державы, в том числе США и Россия.

Впрочем, проведение референдума еще не означает, что сразу после него курды в одностороннем порядке объявят независимость. Они всего лишь рассчитывают получить юридическое обоснование для переговоров (а на самом деле торга) с Багдадом.

Барзани уже пообещал, что сохранит контакты с иракским правительством во всем, что касается борьбы с терроризмом, а курдские пешмерга будут сотрудничать с иракской армией. «Мы хотим решить вопрос путем диалога», – сказал он в интервью Foreign Policy, добавив, что премьер-министр Ирака Хейдар аль-Абади в разговоре с ним был настроен позитивно.

Такая оценка расходится с официальной реакцией Багдада, но, с другой стороны, премьер аль-Абади вполне мог быть доволен обещанием Барзани не делать резких шагов в одностороннем порядке.

В Эрбиле не все спокойно

Есть и еще один потенциальный источник рисков. Барзани сейчас может обещать что угодно, но нет гарантий, что он останется у власти после 6 декабря, когда в Иракском Курдистане должны пройти парламентские и президентские выборы. Семидесятилетний Масуд Барзани, чей срок полномочий истек еще в 2015 году, заявил, что не будет выставлять свою кандидатуру на пост президента. Сдержит ли он слово? А если да, то кто его заменит? Не вспыхнет ли очередной внутрикурдский конфликт? Опыт гражданской войны у иракских курдов уже был.

Даже решение провести референдум о независимости поддержали хоть и большинство, но не все политические силы Иракского Курдистана. Против выступили две партии: Движение за перемены («Горран») и Исламская группа Курдистана. Они считают, что подобное решение может принять только парламент, работа которого приостановлена с октября 2015 года из-за разногласий между «Горраном» и Демократической партией Курдистана (ДПК), возглавляемой Барзани.

Противники референдума опасаются, что он принесет дополнительные очки клану Барзани на предстоящих в декабре президентских и парламентских выборах.

Следует также учитывать, что на «спорных территориях» находятся курдские вооруженные формирования, неподконтрольные Эрбилю. Например, отряды турецкой Курдской рабочей партии – давнего врага и Анкары, и Барзани. С ними вопрос о референдуме Эрбиль не согласовывал.

Поэтому возникает еще один вопрос: кто же будет контролировать территорию, которую Барзани хочет официально включить в Иракский Курдистан? Особенно с учетом того, что у всех курдских сил разные зарубежные покровители. Так, Демократическая партия Курдистана Барзани всегда тяготела к Анкаре. А вот ее основному конкуренту в Иракском Курдистане – Патриотическому союзу Курдистана (ПСК), базирующемуся в Сулеймании, всегда благоволил Тегеран. Так же как и партии «Горран». Тегеран поддерживал контакты и с турецкой Рабочей партией Курдистана (РПК). Даже в самый разгар войны с ИГИЛ случались столкновения между отрядами Барзани и силами турецкой РПК.

Запутанные интересы

Соседи курдов были готовы смотреть на многосторонние контакты Эрбиля сквозь пальцы. Но референдум о независимости пошатнет статус-кво и может привести к переделу зон влияния, и не только в Иракском Курдистане.

В Тегеране и в Москве опасаются, что раскол Ирака станет прецедентом, который потом отразится на Сирии. Ситуация в других странах с курдскими меньшинствами – Турции и Иране – все-таки относительно стабильна, а вот тема раздела Сирии постоянно возникает в политической повестке дня. Кроме того, иранские власти связаны с Багдадом тесными союзническими отношениями и поэтому не могут открыто поддержать Барзани.

Анкару беспокоит активная деятельность на территории Ирака и Сирии отрядов турецкой Рабочей партии Курдистана. Заботит ее и потенциальный центробежный эффект. Но при этом и Иран, и Турция очень активны в экономике Иракского Курдистана, в том числе в нефтяных проектах, поэтому в конфликте с Эрбилем не заинтересованы.

Открыто дать согласие на раздел Ирака не сможет и Вашингтон. Свергув Саддама Хусейна, США взяли на себя ответственность за реконструкцию Ирака и обязались сохранить его территориальную целостность. Но в то же время для Вашингтона важны военные контакты с иракскими курдами. Ведь противостояние с ИГИЛ все еще продолжается, да и в дальнейшем неясно, каким будет расклад сил в регионе. Работают в Иракском Курдистане и западные нефтяные компании.

Москва нуждается в поддержке курдов в Сирии. Что касается Иракского Курдистана, то здесь она наращивает в первую очередь экономическое сотрудничество. В феврале «Роснефть» подписала с Эрбилем контракт о покупке нефти на период с 2017 по 2019 год. А в июне в ходе визита в Россию Нечирвана Барзани была достигнута договоренность о монетизации проекта по эксплуатации экспортного нефтепровода на территории Иракского Курдистана. «Роснефть» получила доступ к управлению крупной региональной транспортной системой, мощностью 700 тысяч баррелей в сутки с планируемым расширением до 1 млн баррелей до конца 2017 года. Есть и другие проекты в сфере энергетики. Все они ориентированы на длительное сотрудничество и требуют стабильности.

В итоге однозначно выбрать Багдад или Эрбиль внешние силы не могут. Неслучайно так похоже расплывчаты официальные заявления Госдепа США и МИД РФ.

«Мы поддерживаем единый, стабильный и федеративный Ирак. Мы ценим и понимаем законные чаяния народа Иракского Курдистана, – заявили в Госдепартаменте. – Мы будем поощрять региональные власти к взаимодействию с правительством Ирака по целому ряду важных вопросов, среди которых будущее отношений между Эрбилем и Багдадом».

«Исходим из того, что все известные проблемы в отношениях между курдскими властями и федеральным центром в Багдаде, в том числе по вопросу формата их сосуществования, должны решаться путем конструктивных переговоров и с непременным учетом общих приоритетных задач, прежде всего борьбы с международным терроризмом», – назвала российскую позицию Мария Захарова.

То есть формально идея референдума воспринята отрицательно, но крест на независимости Иракского Курдистана никто не ставит. При этом официальной реакции глав США и РФ пока нет. По словам Барзани, американский президент Дональд Трамп просил его перенести референдум, но получил отказ. Президент России Владимир Путин пообещал выстраивать свою позицию по курдскому вопросу в рамках международного права.

Эрбиль, конечно, заинтересован в международной поддержке – несмотря на браваду, курдские политики не хотят остаться в изоляции. Поэтому референдум – это только начало торга о статусе Иракского Курдистана. И исходы тут возможны самые разные. В конце концов, Палестина получила статус государства – наблюдателя в ООН, но по-прежнему зависима от Израиля, а статус многих территорий давно висит в воздухе. Переговоры можно вести годами, если бы не нефть и не постоянная угроза со стороны террористов в регионе.

Ирак. Сирия. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 4 июля 2017 > № 2232556 Марианна Беленькая


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter