Всего новостей: 2656481, выбрано 4 за 0.006 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное ?
Личные списки ?
Списков нет

Дунаев Александр в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыФинансы, банкивсе
Италия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 8 июня 2018 > № 2648024 Александр Дунаев

«Лига» у власти. Ждет ли Италию каталонский сценарий

Александр Дунаев

Сама условность итальянского единства снижает остроту споров между федералистами и унитаристами и служит гарантией того, что политические страсти в Италии не достигнут того же уровня, что в Каталонии или в Шотландии. И для каталонцев, и для шотландцев борьба за отделение – это вопрос прежде всего национальной идентичности, а не перераспределения налогов. В Италии попытки отдельных регионов изменить отношения с центром связаны в основном с экономическими соображениями, поэтому простого перераспределения полномочий в их пользу будет вполне достаточно для того, чтобы сохранить единство страны, пусть и на иных, федеративных началах

О том, что новое правительство Италии пугает Евросоюз своей позицией по евро и миграционной политике, сказано уже немало, но этими вопросами список потенциальных проблем не исчерпывается. Впервые такое влияние в исполнительной власти получила «Лига» – партия, которая много лет боролась за отделение Северной Италии, а в прошлом году стала вдохновительницей референдумов о расширении автономии двух регионов на севере страны. Каталонский кризис, обострившийся прошлой осенью, до сих пор не урегулирован, а тема территориального переустройства продолжает расползаться по Южной Европе.

Условное единство

По Конституции Италия – страна унитарная, но в действительности итальянское единство – понятие зыбкое. Объединение страны под эгидой пьемонтской монархии произошло полтора века назад, но региональные различия видны невооруженным глазом и теперь.

Например, в языке. В годы Рисорджименто на так называемом стандартном итальянском мог изъясняться только один житель Италии из сорока – остальные тридцать девять говорили на местных диалектах. Общий для всех язык, созданный на основе флорентийского диалекта времен Данте и Боккаччо, смог их потеснить (но не вытеснить) только с распространением радио и телевидения, однако языкового единства до сих пор достичь не удалось. Любой житель страны способен по одной-двум фразам безошибочно определить, из какой области и даже из какого города родом его собеседник. Нередко бывает так, что, как только один итальянец переходит со стандартного языка на свой диалект, собеседник перестает его понимать.

Языком отличия не ограничиваются. Многие жители Италии воспринимают себя в первую очередь как венецианцев, миланцев или неаполитанцев и только во вторую – как итальянцев. Административно страна разделена на двадцать областей, но есть и другое, неофициальное деление на Север и Юг. Север богат настолько, что по уровню жизни практически не уступает Северной Европе. Юг на этом фоне выглядит какой-то другой страной: уровень доходов в Калабрии, Кампании, Апулии и на Сицилии в два раза ниже, чем в Ломбардии, Венето и Эмилии-Романье.

В очень упрощенной форме существующее экономическое разделение Италии можно представить так: в стране существует динамичный промышленный и финансовый центр на Севере и полуаграрная инертная периферия на Юге.

У претензий, которые южане и северяне предъявляют друг другу, долгая история. Процесс, который на Севере считали объединением Италии, на Юге многие воспринимали как незаконное завоевание Королевства обеих Сицилий Пьемонтом (блестящее изложение этой точки зрения дал Томази ди Лампедуза в романе «Леопард»). Предпринятая Муссолини попытка выковать из обитателей Апеннинского полуострова единую нацию, наследницу Римской империи, не увенчалась успехом и оставила по себе недобрую память.

После того как дуче расстреляли и повесили вверх ногами на миланской площади Лорето, радикальный итальянский национализм остался уделом маргинальных политических групп, которые не имеют особого влияния на политическую жизнь страны.

Сегодня южане считают северян заносчивыми трудоголиками. На Севере Юг нередко представляют территорией, где царит преступность и идут бесконечные разборки, а самих южан называют «террони». Когда-то этим словом обозначали латифундистов, но в годы послевоенного экономического чуда оно прочно закрепилось за выходцами с Юга, «понаехавшими» на промышленно развитый Север в поисках заработков.

Южан упрекают за то, что, несмотря на все усилия и масштабное вливания бюджетных средств, на Юге так и не удалось обеспечить стабильное экономическое развитие – во многом из-за разветвленных криминальных систем вроде мафии на Сицилии, ндрангеты в Калабрии или каморры в Кампании.

Столицу страны не любят везде – претензии к ней в Италии схожи с теми, что в России предъявляют к Москве: собирая налоги со всей страны, Рим якобы прикарманивает себе немалую часть. Среди членов «Лиги» столицу вообще принято называть «Рома-ладрона», то есть «Рим-воровка».

Единая Падания

Взаимные обвинения выражаются не только в том, что неаполитанец в Турине рискует быть названным «терроне», а миланцу в Палермо недвусмысленно дадут понять, что он слишком задирает нос. У них есть и политическое измерение. Еще в 90-е годы в северных областях возникло движение, приверженцы которого считали, что Юг паразитирует на Севере, и мечтали об отделении северных регионов в отдельное государство под названием Падания – ее население составило бы около 30 млн человек, то есть половину населения Итальянской Республики. Из этих лозунгов, собственно, и выросла «Лига Севера», которая теперь называется просто «Лигой».

В 1996 году Умберто Босси, тогдашний лидер партии, провозгласил независимость Федеральной Паданской Республики, а через несколько месяцев начал работу Паданский парламент, существующий до сих пор.

В мае 1997 года «Лига» провела референдум о независимости Падании: почти из пяти миллионов человек, принявших в нем участие, подавляющее большинство проголосовало за. Ни одна из общенациональных партий этот результат не признала, а итальянская прокуратура открыла следствие против организаторов по делу о покушении на территориальную целостность государства. Впрочем, некоторое время спустя страсти улеглись, расследование прекратили, а собранные материалы отправились в архив.

Судебные разбирательства подкосили популярность «Лиги Севера», и на общенациональных выборах 2001 года она набрала менее 4% голосов. Однако в последующие годы партия воспряла духом: на фоне вялого экономического развития в 2000-е годы и затяжного кризиса, начавшегося в 2008 году, предложенная ею гремучая смесь из евроскептицизма, критики Юга Италии и антииммигрантской риторики оказалась востребованной среди избирателей.

На выборах 4 марта 2018 года «Лига» набрала 17,5% голосов и стала одной из двух партий ныне правящей желто-зеленой коалиции. Разумеется, позиции «Лиги» сильны прежде всего на Севере, где она располагает весомым представительством в местных парламентах и ее члены возглавляют три региона – Ломбардию, Венето и Фриули – Венеция-Джулия. Однако в последние годы «Лига» пытается закрепиться и в других областях – у нее появились депутаты даже в парламентах Калабрии, Апулии и Сицилии.

Притягательность особого статуса

По мере превращения в одну из главных политических сил страны «Лига» перестала выдвигать на передний план идею об образовании Падании. Однако это не мешает ей работать в другом направлении, которое гарантирует ей поддержку со стороны избирателей Севера и может вызвать интерес на Юге. Речь идет о расширении прав автономии для итальянских регионов.

116-я статья Конституции предусматривает возможность проведения референдумов по этому вопросу, но за 70 лет существования Итальянской Республики ни один регион ею не воспользовался. И вот прошлой осенью Роберто Марони и Лука Дзайа, руководители Ломбардии и Венето, решили, что время пришло. Оба политика – выходцы из «Лиги»; Марони даже был ее лидером и уступил эту должность Маттео Сальвини, когда был избран главой Ломбардии. В обоих регионах идею референдума поддержали представители не только «Лиги», но и других политических сил, например Движения пяти звезд (это вторая партия новой правящей коалиции).

22 октября 2017 года референдумы состоялись: организаторы провели их в электронной форме, то есть без использования традиционных бумажных бюллетеней. Результаты оказались впечатляющими. Явка составила почти 40% в Ломбардии и почти 60% в Венето. Подавляющее большинство высказалось за расширение автономии, благодаря чему местные власти получили дополнительный весомый аргумент в переговорах с Римом по вопросу о преобразовании Ломбардии и Венето в «области с особым статусом».

Энтузиазм по поводу расширения прав оказался заразительным: уже через неделю после объявления результатов о возможности проведения референдума заявил и руководитель Лигурии Джованни Тоти, который представляет совсем даже не «Лигу», а берлускониевскую партию «Вперед, Италия!». А главу Эмилии-Романьи Стефано Боначчини местные пятизвездочники раскритиковали за желание вести переговоры с Римом на основании всего лишь решения местной ассамблеи, без обращения к воле народа. У Марони и Дзайи появился дополнительный весомый аргумент в борьбе за предоставление их областям особого статуса.

Сегодня Конституция наделяет таким статусом пять регионов, каждый из которых действительно выделяется на фоне прочих. Два из них – это острова Сицилия и Сардиния, остальные: Валле-д’Аоста, Трентино – Альто-Адидже, Фриули – Венеция-Джулия – представляют собой приграничные зоны со своеобразной смешанной культурой, в которых наряду с итальянским на официальном уровне используются и другие языки (французский, немецкий и словенский соответственно).

Особый статус предполагает автономию в законодательной, административной и финансовой областях. Проще говоря, обладающие им регионы имеют больше свободы в принятии собственных норм и законов и могут оставлять себе большую долю собираемых на их территории налогов.

После референдума был запущен переговорный процесс, и 28 февраля 2018 года правительство и три региона – Ломбардия, Венето и примкнувшая к ним Эмилия-Романья – подписали соглашения сроком на десять лет о так называемой дифференцированной автономии (во время церемонии Дзайа использовал ту же ручку, которой подписал указ о проведении референдума).

Хотя соглашения названы предварительными, региональные руководители поспешили окрестить это событие «историческим», а в прессе появились сообщения, что в будущем подобные соглашения могут быть заключены и с другими регионами, как северными (Пьемонт и Лигурия), так и южными (Апулия и Калабрия).

Шаг к федерации

При ближайшем рассмотрении выясняется, что эпитет «исторические» этим соглашениям выдан скорее авансом. Основные положения соглашений расширяют автономные права регионов в четырех областях: трудовое законодательство, образование, здравоохранение и окружающая среда. Что касается финансовых ресурсов, которые должны обеспечить осуществление прав автономии, то они будут определяться комиссией, куда войдут представители государства и регионов на паритетных началах. Впрочем, глава Ломбардии успел заявить, что отныне налоги, собираемые в области, будут тратиться в ней же, а не переводиться в другие регионы.

Сегодня представляется, что эти соглашения с итальянским правительством – лишь промежуточный этап. Многие вопросы, касающиеся перераспределения полномочий между центром и регионами, еще предстоит согласовать. Однако приход к власти «Лиги» и Пяти звезд может придать автономизации новый импульс: в программе нового правительства указано, что присвоение регионам более широкой автономии станет для нового кабинета приоритетной задачей и что для осуществления новых функций регионы будут наделены необходимыми ресурсами.

Нарастающая автономизация Севера Италии – часть долговременного тренда на усиление позиций регионов относительно национальных государств, которые, согласно одному определению, данному еще в 90-е годы, стали слишком большими, чтобы решать маленькие проблемы, и слишком маленькими, чтобы решать большие проблемы. Движение в сторону предоставления итальянским регионам особого статуса пусть и медленное, но необратимое. Если такой статус будет присвоен большинству областей страны, он окончательно лишится смысла – разумнее будет распространить его на все регионы.

В то же время переоценивать масштабы происходящих на Апеннинах перемен и пытаться искать в них пролог к борьбе за независимость отдельных регионов не стоит – сепаратистская составляющая в них сегодня отсутствует.

Сама условность итальянского единства снижает остроту споров между федералистами и унитаристами и служит гарантией того, что политические страсти в Италии не достигнут того же уровня, что в Каталонии или Шотландии.

И для каталонцев, и для шотландцев борьба за отделение – это вопрос прежде всего национальной идентичности, а не перераспределения налогов. Например, главный тезис каталонских сепаратистов заключается в том, что каталонцы – это отдельная нация, а не «хватит кормить Андалузию». А в Италии попытки отдельных регионов изменить отношения с центром связаны в основном с экономическими соображениями, поэтому простого перераспределения полномочий в их пользу будет вполне достаточно для того, чтобы сохранить единство страны, пусть и на иных, федеративных началах.

Италия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 8 июня 2018 > № 2648024 Александр Дунаев


Италия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 25 мая 2018 > № 2624466 Александр Дунаев

Двойной союз популистов. Почему ЕС боится нового правительства Италии

Александр Дунаев

У нового руководства Италии почти нет ни опыта управления государственной машиной, ни союзников среди других европейских правительств, ни денег на проведение их масштабной программы реформ. Поэтому сомнительно, что «Лига» и «Пять звезд» смогут органично перейти от критики существующих порядков к их успешному реформированию, да еще и не переругавшись по дороге

Восемьдесят дней споров и взаимных обвинений в эгоизме – и послевыборный политический спектакль в Италии завершился. Но завершился таким образом, что опасения Евросоюза, что в Италии к власти могут прийти популисты, не просто сбылись, а оказались перевыполненными. Новое итальянское правительство сформировали сразу обе ведущие популистские силы: евроскептическое Движение пяти звезд и ультраправая и пророссийская «Лига» (бывшая Лига Севера).

Три токсичных лидера

Долгие препирательства между политиками после выборов итальянцам хорошо знакомы, а в этот раз все осложнялось еще и тем, что новый избирательный закон отменил бонус в виде гарантированных 55% мест в нижней палате для партии, занявшей первое место. Кроме того, общеевропейская волна популизма сильно изменила традиционный расклад сил внутри победившей правоцентристской коалиции. С середины 90-х годов ее основой неизменно была партия «Вперед, Италия!» Сильвио Берлускони, которую поддерживали «Лига» и еще несколько мелких правых партий. Но 4 марта эта структура рассыпалась – «Лига» набрала голосов больше, чем «Вперед, Италия!», и Берлускони из идейного вдохновителя правых внезапно превратился в младшего партнера.

После обнародования результатов выборов глава «Лиги» Маттео Сальвини стал примерять на себя роль вождя правых. Его логика была простой: на выборах победила правая коалиция, в рамках коалиции «Лига» набрала больше всего голосов, значит, премьером должен быть он. Однако Берлускони не привык так просто сдаваться и лидерство уступать не желал. В результате правая коалиция стала разваливаться.

«Пять звезд», добившиеся лучшего результата среди партий, тоже не собирались останавливаться на достигнутом: не для того они получили почти треть голосов избирателей, чтобы снова, как и пять лет назад, уйти в оппозицию. На то, чтобы сформировать кабинет в одиночку, депутатских мест им не хватало, но и создать коалицию с другими политическими силами не удавалось, потому что они были согласны с кем-то кооперироваться, только если этот кто-то будет младшим партнером.

На протяжении нескольких недель Италия наблюдала за боданием двух еnfants terribles Брюсселя – Маттео Сальвини и лидера «Пяти звезд» Луиджи Ди Майо, пытавшихся образовать правящую коалицию: каждый из них утверждал, что именно он лучше всего выражает волю итальянцев и потому должен возглавить правительство.

Одним из главных источников споров в переговорах «Лиги» и «Пяти звезд» стала фигура Берлускони. Пятизвездники полностью исключали возможность его участия в коалиции: движение зародилось как протест против существующей политической системы как раз в годы премьерства Берлускони и всегда считало его главным воплощением коррумпированности и неэффективности итальянской политики.

Впрочем, и сам Берлускони не хотел слышать о договоренностях с последователями Беппе Грилло, потому что прекрасно понимал, что в комбинации «Пять звезд» и «Лиги» для него и его партии места не останется.

Для Сальвини пожертвовать союзом с Берлускони ради создания кабинета с «Пятью звездами» означало уничтожить правоцентристскую коалицию и остаться один на один с «Пятью звездами», у которых в обеих палатах парламента почти в два раза больше мест, чем у «Лиги». Но с другой стороны, сохранение союза с «Вперед, Италия!» лишало его перспективы войти в правительство.

В апреле, когда стало очевидно, что уговорить «Лигу» отпочковаться от Берлускони не удастся, Ди Майо начал искать компромисс с левоцентристской Демократической партией, но и здесь ничего не добился – во-первых, потому, что после всех тех потоков грязи, которые обе партии обрушили друг на друга до выборов, союз между ними выглядел бы очень странно; во-вторых, потому, что у демократов есть бывший премьер Маттео Ренци, который слишком амбициозен, чтобы играть вторую скрипку в пятизвездном оркестре.

Был и еще один фактор, о котором не очень принято говорить вслух, но который все держали в уме. Новый итальянский премьер должен быть приемлем для ЕС и для главного европейского тяжеловеса – Германии.

Для Брюсселя и Берлина Сальвини, не скрывающий ни своих антииммигрантских взглядов, ни тесных связей с Кремлем, – слишком токсичная фигура. Берлускони, с которого суд в начале прошлой недели снял запрет занимать государственные должности, вряд ли захотели бы видеть в премьерском кресле европейские комиссары и Ангела Меркель, свалившие его в 2011 году. Молодой амбициозный евроскептик Ди Майо за те полгода, что возглавляет Движение пяти звезд, уже успел наговорить много такого, за что к северу от Альп ему тоже будут не рады. Соответственно, и различные комбинации, предусматривающие соглашения между этими политиками, большого энтузиазма в ЕС не вызывали.

Выйти из патовой ситуации получилось только после того, как 7 мая президент Италии Серджо Маттарелла выдвинул лидеру «Пяти звезд» ультиматум: или согласиться на досрочные выборы в конце года, а пока страной будет руководить беспартийное правительство технократов, или провести досрочные выборы в самом ближайшем будущем. В результате Ди Майо и Сальвини мобилизовались и выбрали третий вариант – договорились о новом правительстве.

Кабинет популистов

Девятого мая Сальвини наконец-то удалось убедить Берлускони не противодействовать созданию кабинета из представителей «Лиги» и «Пяти звезд». «Я против правительства популистов, но итальянцы проголосовали неправильно», – оправдывал свое согласие бывший премьер.

Берлускони в очередной раз проявил незаурядное политическое чутье. Он прекрасно осознавал, что на новых выборах его партия рискует получить еще меньше голосов и его возможности влиять на политическую ситуацию сократятся еще сильнее. По-видимому, в обмен на согласие не голосовать против нового кабинета он получил гарантии, что новое правительство не будет предпринимать никаких враждебных действий против его медиахолдинга Mediaset и что его мнение будет учитываться при назначении руководителей различных государственных компаний (в том числе государственной радиовещательной компании RAI).

Иными словами, несмотря на неблагоприятный для него исход общенациональных выборов, Берлускони сумел выжать из сложившейся ситуации максимум выгоды для себя. Кроме того, он уже дал понять, что сомневается в долговечности нового кабинета и готов снова возглавить правительство, когда нынешняя коалиция рассыплется.

Договорившись с Берлускони, Сальвини и Ди Майо сошлись на том, что ни один из них в премьерское кресло не сядет. Правительство возглавит 54-летний Джузеппе Конте, университетский преподаватель частного права и глава юридической конторы, близкий к Движению пяти звезд. Фигура никому, в том числе и президенту Маттарелле, толком неизвестная – президент неслучайно взял на размышление 48 часов, прежде чем вручить Конте мандат на формирование кабинета.

За это время выяснилось, что в своем резюме новый премьер проявил незаурядную фантазию: например, в архивах Нью-Йоркского университета, куда он якобы ездил в течение нескольких лет повышать квалификацию, о нем нет никакой информации, а в венском Internationales Kulturinstitut, где он должен был углублять свои знания в области юриспруденции, преподают исключительно немецкий язык.

Но критику в адрес Конте коалиция отвергла как несущественную. Сальвини и Ди Майо, которые, скорее всего, войдут в правительство в качестве министров, фактически дали понять, что у их политического кабинета премьер будет технический.

Чего ждать от Конте, пока непонятно: значимых политических должностей он никогда прежде не занимал, кроме ляпов в раздутом резюме, о нем никто ничего не знает. Неясно даже, останется ли он марионеткой в руках Ди Майо и Сальвини или сможет превратиться в самостоятельного политика.

Впрочем, по утверждению обеих партий, главная особенность нового правительства не имена, а программа действий, которые должны преобразить Италию. Она охватывает самые разные тематики – от сельского хозяйства и рыболовства до отношений с ЕС. Многие ее пункты вызывали ожесточенные споры в Италии и беспокойство в Брюсселе еще во время предвыборной кампании.

Несмотря на многочисленные личные претензии, «Пять звезд» и «Лига» довольно легко смогли найти общий язык, обещая масштабные перемены в социально-экономической сфере: ввести пособия для семей с малолетними детьми, отменить закон о повышении пенсионного возраста, принятый правительством Монти по настоянию ЕС, и ввести принцип, по которому на пенсию можно будет выходить тогда, когда возраст и трудовой стаж достигнут в сумме красивой цифры 100.

Пожалуй, самая неоднозначная мера программы – это введение гарантированного базового дохода (reddito di cittadinanza). Одним из главных предвыборных обещаний «Пяти звезд» было то, что любой итальянец, оказавшийся за чертой бедности, сможет получать из бюджета 780 евро на человека при условии, что будет активно искать работу и принимать предложения, поступающие ему от центров занятости. Хотя название этой меры звучит популистски пугающе, своей жесткой обусловленностью она напоминает элементы реформы социального обеспечения, проведенной в Германии на основании предложений комиссии Харца.

С астрономическим госдолгом Италии, который составляет 132% ВВП (третий показатель в мире после Японии и Греции), союзники собираются бороться не за счет бюджетной экономии, как это делал Монти (надо сказать, с весьма сомнительным результатом), а увеличивая сам ВВП, стимулируя внутренний спрос и экспорт.

В области миграционной политики «Лига» и «Пять звезд» солидарны в своем намерении начать борьбу с криминальными структурами, зарабатывающими на перевозке африканцев в Италию, и принять меры для возвращения нелегальных мигрантов в страны их происхождения.

В отношениях с ЕС правительственная коалиция отказалась от радикальных лозунгов вроде выхода из еврозоны, но в стиле перестроечного лозунга «Назад к Ленину!» призвала вернуться к духу и букве Маастрихского договора и пересмотреть монетарную политику ЕС, перейдя от мер бюджетной экономии к решению социально-экономических проблем. Не могли составители документа обойти и вопрос о сокращении излишних государственных трат, например пожизненных пенсий для бывших депутатов или сенаторов – во время предвыборной кампании этот лозунг был одним из главных для обеих политических сил.

В разделе, посвященном внешней политике, ключевое место отведено отношениям с Россией. Обе партии отмечают, что Россию следует воспринимать не как военную угрозу, а «как экономического и торгового партнера» и «потенциального партнера для НАТО и ЕС». Исходя из этих соображений, «целесообразно немедленно отменить санкции против России». Этот пункт программы вызвал негативную реакцию США еще до ее официального обнародования, но вряд ли оправданно. В той же программе четко сказано, что Италия остается в евроатлантических институтах, а США и далее будут ее «привилегированным союзником».

Популистские перспективы

Новую коалицию «Лиги» и «Пяти звезд» критикуют не только в США, но и в Европе. Обе партии многократно описывали как безответственных популистов, которые приведут к краху итальянскую экономику. Financial Times выпустила статью под названием «Рим открывает ворота новым варварам» (на что Сальвини ответил, что лучше быть варварами, чем рабами). Рейтинговое агентство Fitch дает неутешительные прогнозы относительно финансовой стабильности страны, спред между итальянскими и немецкими десятилетними облигациями бьет рекорды четырехлетней давности, а на Миланской бирже дешевеют активы крупнейших итальянских компаний. Европейские политики смотрят на Сальвини и Ди Майо с неприязнью и опасением и пытаются их одернуть, заявляя, что те играют с огнем.

Однако способность нового итальянского кабинета воплотить обещанные реформы в жизнь вызывает обоснованные сомнения. Во-первых, потому, что нет успешных прецедентов. Пересмотреть устройство Евросоюза и раньше обещали многие пришедшие к власти политики: Ципрас в Греции, Орбан в Венгрии, Качиньский в Польше. Но никто из них так и не добился особых успехов в борьбе с брюссельским бюрократическим монстром.

Наоборот, Евросоюз их довольно успешно маргинализует, а Ципраса даже сумел загнать в рамки бюджетной дисциплины, хотя его предвыборные лозунги были еще смелее, чем у итальянцев. Новое итальянское правительство понимает опасность и бесперспективность слишком резких шагов – уже сейчас они обещают не выводить Италию из зоны евро, а обсуждать только реформирование отдельных аспектов экономической политики ЕС.

Во-вторых, «Лиге» и «Пяти звездам» неоткуда ждать внешней поддержки. Москва, с которой они намерены выстраивать хорошие отношения, может поддержать их только на словах (что она уже сделала, одобрив заявленный курс на отмену санкций). В Евросоюзе им симпатизируют другие популистские движения, например французский Национальный фронт, но они, по крайней мере пока, находятся в оппозиции; среди правящих партий и коалиций отношение к новому итальянскому правительству более чем настороженное.

В-третьих, неясно, откуда возьмутся деньги на осуществление изложенных в программе мер. По разным оценкам, правительству понадобится от 65 до 125 млрд евро, что приведет к увеличению бюджетного дефицита Италии до 5–6% ВВП. Поскольку в документе не уточняется, откуда будут взяты эти средства, можно предположить, что речь идет о новых заимствованиях. А это неизбежно приведет к росту госдолга и еще больше усилит давление ЕС и немцев на Италию.

Наконец, у нового руководства Италии почти нет опыта управления государственной машиной. Представители «Лиги» имели несколько министерских постов в различных кабинетах Берлускони и в настоящее время возглавляют три региона страны; у «Пяти звезд» послужной список еще бледнее – в четырех десятках итальянских городов (из них только три с населением больше ста тысяч человек – Рим, Турин и Ливорно) их выдвиженцы занимают должность мэра. Но сколько-нибудь впечатляющих результатов им нигде добиться не удалось. Поэтому сомнительно, что «Лига» и «Пять звезд» смогут органично перейти от критики существующих порядков к их успешному реформированию, да еще и не переругавшись по дороге.

Италия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 25 мая 2018 > № 2624466 Александр Дунаев


Италия. Евросоюз. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 7 марта 2018 > № 2522967 Александр Дунаев

Исторический собеседник. Насколько Италия готова поддерживать Россию

Александр Дунаев

Даже самые пророссийские из итальянских партий – «Движение пяти звезд» и «Лига» – при всей своей антисанкционной риторике дают понять, что вряд ли станут первым делом отменять санкции. Луиджи ди Майо называл США главным союзником Италии, а Россию – лишь «историческим собеседником». А в предвыборной программе Лиги четко сказано, что расширение связей с Россией не должно осуществляться в ущерб отношениям с США, которые были и остаются ключевым союзником Италии

«Торжество хаоса», «Эпохальный переворот» – результаты парламентских выборов, прошедших в Италии в минувшее воскресенье, удивили и даже испугали многих. Привычная для Второй республики маятниковая система, когда к власти попеременно приходили коалиции правых и левых партий, рухнула.

Ее могильщики – партии, которые часто называют антисистемными. Это «Движение пяти звезд», занявшее первое место среди партий и убедительно победившее на юге страны (в некоторых округах за нее проголосовало более половины избирателей), и «Лига», неожиданно для многих обошедшая по числу голосов берлускониевскую партию «Вперед, Италия!», своего союзника по коалиции, и добившаяся особенно впечатляющих результатов в северных областях.

Результат правящей Демократической партии итальянские СМИ характеризуют не иначе как «крах»: она получила меньше голосов, чем давали ей предвыборные опросы, а ее союзники по коалиции и вовсе показали результаты на уровне статистической погрешности. Маттео Ренци уже заявил, что уходит в отставку с поста председателя партии и отправляется кататься на лыжах.

Избирательный закон, по которому проходили нынешние выборы, не предусматривает, в отличие от предыдущего, «приза для победителя», то есть автоматического предоставления победившей партии или коалиции 55% мест в нижней палате. Это означает, что большинства (316 мест из 630 в палате депутатов и 161 место из 320 в Сенате) не будет ни у правоцентристов, ни у «Пяти звезд» и теперь предстоят непростые и долгие переговоры о формировании коалиционного кабинета.

Луиджи ди Майо, новый лидер «Пяти звезд», с сияющей улыбкой заявил, что его движение открыто для диалога со всеми политическими силами. Однако насколько готовы к такому диалогу другие партии, остается под большим вопросом. Маттео Сальвини, лидер Лиги, настаивает на том, что править должна правоцентристская коалиция – иными словами, что премьером должен быть назначен он. Ренци сообщил, что партия переходит в оппозицию и не станет «костылем для правительства антисистемных сил». Объединяться между собой правые и левые тоже не жаждут. Первой пробой сил для партий станут выборы председателей палаты депутатов и Сената, которые состоятся на первом заседании парламента 23 марта.

Россия – Италия: любовь и санкции

За тем, как пойдут переговоры между итальянскими партиями, Москва может следить спокойно. Какие бы жестокие баталии ни вели основные политические силы в обеих палатах парламента, на телевизионных и виртуальных просторах, все они сходятся в доброжелательном отношении к России.

Подтверждение можно найти в поведении всех ведущих итальянских политиков. Сильвио Берлускони – давний друг России и ее президента, с которым он регулярно общается. Маттео Ренци в свою бытность премьером неоднократно встречался с Владимиром Путиным и стал единственным среди глав стран «большой семерки», кто посетил Петербургский экономический форум в 2016 году, где Италия была почетным гостем.

Лидер Лиги Маттео Сальвини открыто жалеет, что у Италии нет своего Путина (и, быть может, сам мечтает им стать), часто ездит в Москву, встречается там с высокопоставленными российскими чиновниками – год назад он даже подписал соглашение о сотрудничестве с «Единой Россией». На этом основании местные СМИ утверждают, что Сальвини якобы состоит на содержании у Кремля, получая деньги от римского офиса «Россотрудничества», а американский Atlantic Council записывает Лигу в число троянских коней Кремля в Италии. В ту же компанию составители доклада зачисляют и Беппе Грилло, ведь он тоже выступает за отмену санкций, а делегации «Движения пяти звезд», начиная с 2016 года, стали частыми гостями в российской столице. Правда, прямых доказательств финансирования троянских коней со стороны Москвы найти не удается ни американцам, ни итальянской прессе.

Отмена санкций против России – это то, чего хотели бы все крупные итальянские партии. Италия, которая занимает пятое место среди импортеров в Россию (и второе среди стран ЕС, уступая лишь Германии), пострадала от них чуть ли не больше всех. Итальянский экспорт в Россию в 2015 году сократился на треть по сравнению с досанкционным 2013 годом, особенно сильно пострадали области севера страны. Еще одним ударом по итальянским интересам стало закрытие проекта «Южный поток» в декабре 2014 года, в котором 20% принадлежало итальянской Eni.

Итальянские предприниматели не жалеют черных красок для описания ситуации: к середине 2017 года из-за «шизофрении ЕС» Италия потеряла, по их оценкам, 10 млрд евро и тысячи рабочих мест. Некоторые компании нашли выход, перейдя от экспорта «Made in Italy» к продаже товаров «Made with Italy», то есть начав выпускать свою продукцию в России, но в самой Италии рабочих мест от этого не прибавилось. В минувшем году товарооборот стал восстанавливаться быстрыми темпами, но былого великолепия еще не достиг.

Италии санкции мешают еще и потому, что она и в политическом плане настроена на сотрудничество с Россией, а не на противостояние. Итальянский МИД полагает, что с Крымом, конечно, Россия переборщила, но все равно с ней нужно продолжать диалог по самому широкому спектру вопросов и взаимодействовать в решении ключевых международных проблем, прежде всего проблемы терроризма. Практически каждый месяц происходят официальные встречи различных министров обеих стран, а в мае прошлого года в Сочи приезжал премьер Паоло Джентилони и пообещал донести позицию России по важным международным вопросам до участников «большой семерки», встреча которой прошла несколько дней спустя в Таормине.

Военной угрозы в России Рим не видит и на оборону тратит 1,4% ВВП – меньше, чем в 2013 году. Этот показатель заметно ниже пресловутых натовских двух процентов, но на призывы Вашингтона и Брюсселя увеличить расходы Италия реагирует вяло. Более того, даже нынешний уровень трат подвергается критике: согласно последнему отчету ассоциации Milex, который в начале февраля широко цитировала итальянская пресса, правительство выделяет неоправданно много денег на такие статьи, как закупка американских самолетов F-35 (соответствующая программа, возобновленная в прошлом году после двухлетнего перерыва, предусматривает покупку 90 единиц на сумму 14 млрд евро) или хранение порядка пятидесяти американских атомных бомб В-61 на двух итальянских военных базах.

На разговоры о вездесущих российских хакерах и ботах в Италии реагируют равнодушно, хотя из-за океана периодически доносятся предостережения, что Кремль не дремлет: бывший вице-президент США Джо Байден утверждал, что русские пытались повлиять на исход референдума 2016 года, который стоил премьерского кресла Маттео Ренци, а сенатор-демократ Бен Кардин пугал вмешательством Кремля в мартовские выборы. Однако Байдена опровергают итальянские спецслужбы, заявляющие, что его слова не подкреплены никакими доказательствами.

Казалось бы, все благоприятствует тому, чтобы Италия включилась в борьбу за отмену санкций – этого хотят и бизнесмены, и политики, да и в целом итальянцы к России настроены довольно доброжелательно: по опросам, более половины считают, что санкции нужно отменить или ослабить, и более трех четвертей убеждены, что с Россией необходимо сотрудничать в борьбе с терроризмом.

В политических программах большинства итальянских партий подчеркивается важность развития отношений с Россией. «Вперед, Италия!» критикует санкции и считает необходимым сотрудничать с Москвой для решения различных международных проблем. «Движение пяти звезд» говорит о важной роли России на международной арене и о вреде антироссийских санкций для Италии, обещая отменить их после прихода к власти. А «Лига» и вовсе заявляет, что Россию нужно воспринимать как партнера, а не как угрозу, потому что она является частью западной цивилизации и находится на первой линии обороны некоторых ее ценностей.

Запад нам дороже

Все это звучит многообещающе. Но есть нюансы.

Во-первых, итальянские политики много рассуждают о налоговом бремени и о том, как хотят его снизить, о пособиях семьям и трудящимся, о пенсиях, о том, нужно ли Италии больше или меньше Европы, о мигрантах, но тема внешней политики и тем более отношений с Россией в число приоритетных не входит. Иллюстрация тому – история двухлетней давности с выдвижением Ирины Осиповой, дочери главы итальянского представительства «Россотрудничества», на муниципальных выборах в Риме от правой партии «Братья Италии» (Fratelli d’Italia). Свою предвыборную кампанию она построила на двух столпах – проблеме вывоза мусора и санкциях против России. Мол, пора и с тем и с другим уже разобраться. «Теперь ты знаешь, за кого голосовать», – гласила завершающая фраза письма, разосланного по электронной почте потенциальным избирателям. Как надо голосовать, в трехмиллионном Риме поняли 185 человек.

Во-вторых, в Италии в принципе нет веры в то, что стену санкций удастся пробить до тех пор, пока не изменится общеевропейский тренд на их сохранение. Несмотря на то что страна является третьей по величине экономикой в ЕС и членом «большой семерки», по своему политическому весу она явно уступает просанкционному лагерю Европы, в котором главными скрипками выступают Берлин и Брюссель.

Урок о том, что этим двум европейским центрам силы лишний раз лучше не перечить, Рим хорошо усвоил. Последним итальянским премьером, который пытался гнуть свою линию в отношениях с ЕС, был Сильвио Берлускони. В 2011 году он проявил чудеса изворотливости, пытаясь уклониться от применения жестких мер бюджетной экономии, которые навязывала Италии «большая тройка» в лице Европейской комиссии, ЕЦБ и МВФ.

Церемониться с Римом не стали. Сначала тогдашний председатель ЕЦБ Жан-Клод Трише, а затем президент Европейского совета Херман ван Ромпей и комиссар по финансам Олли Рен в ультимативной форме потребовали от итальянского правительства осуществления предлагаемых мер. Недовольство Берлускони вызывал и у франко-германского альянса.

В итоге изворотливости Берлускони хватило на три месяца – в ноябре 2011 года он неожиданно быстро лишился поддержки большинства депутатов и был вынужден подать в отставку. Сменивший его технический премьер Марио Монти, бывший член Европейской комиссии, сделал все, как хотел Брюссель, а его преемники Энрико Летта, Маттео Ренци и Паоло Джентилони продолжили навязанную линию с той лишь разницей, что, в отличие от Монти, они были представителями партии, победившей на парламентских выборах 2013 года.

Наученное горьким опытом Берлускони, руководство страны предпочитает избегать конфликтов с европейскими властями. В том, что касается санкций против России, в штыковую ради их отмены оно не пойдет – во всяком случае, пока за их сохранение стоят тяжеловесы ЕС, Германия и Франция. Пока самым значительным действием Италии в отношении санкций стало несогласие с идеей их автоматического продления: в декабре 2015 года итальянский полномочный представитель в ЕС сказал свое решительное «нет», после чего вопрос был снят с обсуждения. С тех пор итальянцы неизменно придерживаются своей позиции, препятствуя попыткам усилить санкционное давление на Россию.

Сила словесных интервенций

В результате Италия Россию поддерживает, но больше на словах. В этом смысле показательны заявления министра иностранных дел Анджелино Альфано. Год назад он говорил, что «мы не можем не желать того, чтобы Россия вернулась в формат «большой восьмерки» и был положен конец атмосфере холодной войны». Он же в ноябре утверждал: «Мы думаем, что можем осуществлять значительное политическое давление в рамках ЕС» для того, чтобы способствовать укреплению отношений с Россией. Выражения «не можем не желать» и «думаем, что можем» как нельзя лучше отражают нынешнюю позицию Рима по вопросу об отношениях с Москвой.

Даже самые пророссийские из итальянских политических сил – «Движение пяти звезд» и «Лига» – при всей своей антисанкционной риторике дают понять, что они вряд ли станут первым делом отменять санкции. Луиджи ди Майо во время посещения Соединенных Штатов в прошлом ноябре называл Америку главным союзником Италии, а Россию – лишь «историческим собеседником». А в предвыборной программе Лиги жирным шрифтом выделена фраза, что расширение связей с Россией не должно осуществляться в ущерб отношениям с США, которые были и остаются ключевым союзником Италии.

Можно сказать, что хорошо налаженные отношения с Римом – важный актив российской внешней политики. На него, безусловно, можно будет опереться, если однажды вопрос о санкциях будет подвергнут пересмотру. Однако излишних иллюзий питать не стоит: Италия ценит отношения с Россией, но еще больше дорожит взаимопониманием с ключевыми странами ЕС и с США и жертвовать ими ради Москвы не будет вне зависимости от того, кто возглавит новый кабинет.

Италия. Евросоюз. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 7 марта 2018 > № 2522967 Александр Дунаев


Италия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 2 марта 2018 > № 2515976 Александр Дунаев

Возвращение Берлускони. Чего ждать от выборов в Италии

Александр Дунаев

Итальянцы устали от пяти лет правления левоцентристов из Демократической партии и их лидера Маттео Ренци, «Пять звезд» растеряли свою антисистемную новизну, Берлускони не может стать премьером по решению суда, а Лига Севера пугает своей эпатажностью и любовью к Путину. Так что главным результатом нынешних выборов в Италии, скорее всего, станет новое снижение легитимности политической системы

«Они все проплачены столичной мафией», «Это настоящая секта», «Мы – единственное препятствие на пути экстремистов». Все это не фрагменты какого-нибудь изобличающего расследования и не заявления борцов с запрещенным в РФ «Исламским государством». Это в Италии бурно завершается предвыборная кампания, а авторы этих реплик – ее главные герои: лидер «Пяти звезд» Луиджи ди Майо, непотопляемый Сильвио Берлускони и бывший премьер Маттео Ренци. Страна, которую брекзит должен сделать третьей экономикой Евросоюза, в очередной раз пытается преодолеть внутриполитические дрязги и сформулировать новое видение экономического развития, миграционных проблем и своего места в Европе и мире.

Законодательные рекорды

Одна из особенностей грядущего голосования состоит в том, что оно пройдет по новому избирательному закону. На протяжении той четверти века, что насчитывает история Второй итальянской республики, избирательное законодательство в Италии менялось чаще и радикальнее, чем во многих развивающихся странах.

Первый закон, принятый вскоре после политического землетрясения 1992 года, получил название Матареллум, по имени разработавшего его Серджо Матареллы, нынешнего президента страны. В соответствии с ним выборы в парламент проводились по смешанной системе – три четверти депутатов избирались по одномандатным округам, еще четверть – по партийным спискам (партии должны были преодолеть четырехпроцентный барьер).

Однако в 2005 году, в преддверии очередных парламентских выборов, тогдашний премьер Берлускони, понимая, что переизбрание ему не светит, добился отмены этой системы и провел через парламент новый закон. Одномандатные округа отменялись, голосование велось только по закрытым партийным спискам, а победившая партия или коалиция получала так называемый приз большинства в виде 340 из 630 мест в нижней палате парламента.

Закон получился таким своеобразным, что даже его автор Роберто Кальдероли как-то назвал свое детище «дрянью» (porcata, поэтому закон вошел в историю как Порчеллум). Звучное прозвище не помешало закону оставаться в силе в течение восьми лет – лишь в 2013 году, после того как по Порчеллуму были трижды проведены парламентские выборы, ряд его положений, в том числе пресловутый приз, были признаны неконституционными.

Тогда итальянские законодатели взялись за разработку нового закона, который был принят в 2015 году и назван Италикум. Патриотичное название, однако, не уберегло его от Конституционного суда, который опять придрался к призу, хотя теперь получить его можно было, только если победитель набирал не менее 40% голосов.

В парламенте вновь закипела работа, и осенью 2017 года депутаты одобрили Розателлум (по имени его автора, депутата от Демократической партии Этторе Розато), по которому и будет проходить нынешнее голосование. В нем приз победителю не предусматривается, но вводится трехпроцентный барьер, а голосование проводится и по одномандатным округам, и по партийным спискам.

Однако и новому закону легкая жизнь не светит – в январе группа депутатов подала в Конституционный суд иск о признании его неконституционности, поскольку он нарушает сразу три статьи Основного закона страны. Инициаторы разбирательства хотели, но не смогли добиться того, чтобы иск был рассмотрен до выборов, поэтому голосование будет проходить в соответствии с Розателлумом.

Тем не менее Италия уже претендует на рекорд – еще ни одной стране мира не удавалось за 12 лет принять три избирательных закона, а потом признать их неконституционными.

О чем спорят

Впрочем, непосредственно в предвыборные недели избирательный закон не стал предметом оживленных дебатов – нашлись темы поинтереснее.

Например, налоги. Их в Италии много. Хотя в последние пару лет фискальное бремя снижается, в 2016 году оно составляло 42,9% ВВП. По этому показателю страна находится на шестом месте среди стран ОЭСР, заметно опережая не только США, но и Германию. Соответственно, и уровень уклонения от уплаты налогов рекордно высок и оценивается в 27% ВВП.

Каждая политическая сила считает своим долгом что-нибудь по этому вопросу предложить. Правящие сейчас левоцентристы из Демократической партии хотят снизить налогообложение зарплат и прибыли компаний, но главный акцент делают на том, что платить должны все.

Правоцентристская коалиция во главе с Берлускони предлагает перейти на плоскую шкалу подоходного налога, ссылаясь на якобы успешное применение этой практики во многих странах, в том числе в России и Прибалтике.

«Движение пяти звезд» утверждает, что налоги нужно снизить, а низкие доходы вообще освободить от налогообложения. И далее развивает свою любимую тему: проблема итальянских финансов не только в высоких налогах, но и в том, как тратятся собранные средства – немалую их долю съедают административные расходы.

Поэтому пятизвездочники обещают развернуть беспощадную борьбу с привилегиями, с пожизненными пенсиями бывшим депутатам и сенаторам и в целом с расходами на бюрократию. В стране, где чиновничьи зарплаты одни из самых высоких в мире (итальянский парламентарий получает около 144 тысяч евро в год, на 60% выше среднего показателя по ЕС), такие лозунги пользуются большой популярностью.

Другой горячей предвыборной темой предсказуемо стала проблема мигрантов. Через Италию проходит один из основных маршрутов, по которому до Европы добираются выходцы из Африки. С 2014 по 2016 год их тут высадилось около полумиллиона (и еще тысячи погибли в море). Значительная их часть затем переправилась на север Европы, но напряжения в Италии это не снимает.

В феврале 2017 года итальянское правительство подписало с ливийскими властями соглашение, похожее на то, что ЕС годом ранее заключил с Турцией: ливийцы удерживают мигрантов на границе или в лагерях для беженцев, итальянцы им за это оказывают техническую поддержку и дают деньги. В результате число мигрантов резко сократилось (на две трети во второй половине 2017 года по сравнению с соответствующим периодом 2016 года).

Но позиции находящейся у власти Демократической партии миграционный кризис серьезно подорвал, особенно когда стало известно, что переправка африканских беженцев – прибыльный бизнес, в котором замешаны итальянская мафия и благотворительные организации. Для оппозиционных партий миграционная тема стала отличной возможностью для самопиара: Лига Севера выступает с жесткими заявлениями всякий раз, когда происходят какие-либо инциденты, связанные с мигрантами, а «Движение пяти звезд» обещает, что полностью перекроет их поток – и это приносит неплохие политические дивиденды. Демократам же остается только повторять, что за последний год мигрантов стало меньше и что заниматься ими должна в первую очередь Европа, а не Италия.

Европа в текущей предвыборной кампании тоже одна из главных тем. В последние годы итальянцам пришлось ощутить на себе последствия политики бюджетной экономии, разработанной в Брюсселе, Берлине и Франкфурте, поэтому вопрос о том, насколько тесно нужно с такой Европой кооперироваться, стоит остро. Демократическая партия, которая, собственно, и проводила такую политику, утверждает, что Италии без Европы никуда и если что-то идет не так, то это потому, что Европы не слишком много, а слишком мало. Поэтому интеграцию необходимо углублять и стремиться к созданию Соединенных Штатов Европы.

Такая риторика вызывает бурную реакцию у правых и у пятизвездочников, которые считают, что ЕС и его бюрократический спрут – корень всех бед. Лига Севера, например, говорит, что ЕС – это «гигантская наднациональная организация, лишенная подлинной демократической легитимности», и призывает вернуться к ситуации, существовавшей до заключения Маастрихтского договора. Правоцентристы в своей программе предлагают сказать «нет» политике бюджетной экономии и пересмотреть европейские договоры. В этом с ними солидарно и «Движение пяти звезд».

Кто будет премьером

Что касается исхода голосования, то, судя по данным опросов, ныне правящей Демократической партии у власти удержаться не удастся. Она показала мастерское владение приемами политической эквилибристики, сменив три кабинета и продержавшись в правительстве пять лет (хотя и пережила раскол в 2016 году в связи с референдумом по конституционной реформе). Но сегодня дает о себе знать усталость избирателя от долгого правления левоцентристов и от деловитой говорливости их лидера Маттео Ренци, который после поражения на референдуме обиделся на итальянцев и обещал уйти из политики, но потом передумал.

Для демократов загвоздка даже не в низком уровне поддержки избирателей – он приближается к четверти голосов, – а в устройстве итальянской политической системы. Дело в том, что здесь на выборах соревнуются не столько партии, сколько коалиции – право- и левоцентристская. А левоцентристские союзники Демократической партии слишком слабы – в совокупности коалиция не дотягивает и до 30%.

Если проблема демократов в слабых союзниках, то «Движение пяти звезд» ни в одну из коалиций не входит и союзников у него нет вовсе. Поэтому вероятно, что оно, как и в 2013 году, наберет больше всего голосов среди партий, но их опять не хватит для того, чтобы сформировать однопартийный кабинет. Понимая это, новый лидер движения Луиджи ди Майо в последние месяцы стал говорить о необходимости выстраивать диалог с другими партиями, потому что других шансов прийти к власти у движения нет. В ответ он получил гневную отповедь от основателя «Пяти звезд» Беппе Грилло: «Говорить о нашем союзе с Демократической партией – все равно что говорить о том, что однажды панда начнет есть сырое мясо».

Впрочем, ореол бесстрашных борцов с пороками итальянской политической системы, который старательно создавал «Пяти звездам» Беппе Грилло со товарищи, в последние годы несколько померк, и, похоже, 25–30% голосов на общенациональных выборах – это та планка, прыгнуть выше которой движение не в состоянии. За последние годы кандидаты «Пяти звезд» сумели победить на некоторых местных выборах, но ничего выдающегося сделать им не удалось.

У многих римлян, например, упоминание имени пятизвездочницы Вирджинии Раджи, которая почти два года занимает должность мэра Рима, вызывает только раздражение – ей припоминают и неспособность решить проблему вывоза мусора, и множащиеся выбоины на дорогах, и отказ от участия в борьбе за право провести Олимпиаду 2024 года.

Сейчас к списку претензий прибавилось еще и ее поведение во время первого за шесть лет снегопада, случившегося в минувший понедельник. Пока Рим, охваченный транспортным параличом, погружался в оцепенение, мэр находилась на экологической конференции Women4Climate в Мексике, хотя о надвигающейся снежной буре синоптики предупреждали за неделю. Эмоции, которые Раджи вызывает у горожан, столь сильны, что на одной пресс-конференции она заявила: «Какое переизбрание, дожить до конца этого срока уже будет большим успехом».

На этом фоне шансы правоцентристской коалиции выглядят куда более солидно – 37%. Впрочем, если вместе правоцентристы сильны, то позиции каждой из партий, входящих в коалицию, не очень прочные. Ее ударная сила – «Вперед, Италия!» Сильвио Берлускони и Лига Севера во главе с Маттео Сальвини.

Партия непотопляемого Берлускони переживает нелучшие времена: после того как в конце 2013 года от нее отпочковался Новый правый центр во главе с нынешним министром иностранных дел Анджелино Альфано, даже неблестящий результат 21% пятилетней давности кажется недосягаемой вершиной.

Лига Севера, возникшая как движение за независимость северных регионов страны, в последние годы сумела преодолеть свой регионализм и даже получила представительство в сицилийском парламенте. Однако ее 12–14% мало для того, чтобы выйти в уверенные лидеры на правом фланге.

До недавнего времени было неясно, чью кандидатуру выдвинут правоцентристы на пост главы правительства в случае победы. На рекламных плакатах «Вперед, Италия!» красуется лозунг «Берлускони – в премьеры!», но по решению суда он не может занимать государственных должностей до 2019 года.

Амбициозный лидер Лиги Севера Сальвини хотел бы возглавить правительство, но его кандидатура не придется по душе не только многим итальянцам, но и Брюсселю – слишком уж он эпатажен и слишком демонстративно любит Путина. В случае его назначения премьером Италия, вполне вероятно, получила бы свой Russia gate.

Другие политики коалиции либо не обладают достаточной харизмой, либо представляют слишком слабые партии. Первого марта, после долгих раздумий, Берлускони заявил, что премьером мог бы стать Антонио Таяни, нынешний председатель Европейского парламента. Правда, неясно, готов ли с этим смириться Сальвини и, если да, то что он попросит взамен.

Выборы: идти – не идти

Еще один интересный вопрос накануне голосования – сколько избирателей примет в нем участие. По части доверия избирателей у партий дела обстоят не очень хорошо. По данным опросов, итальянцы считают их коррумпированными и теплых чувств к ним не испытывают: доверяют им только 6% населения.

Четверть века назад коррупционные скандалы похоронили Первую республику, но сегодня 47% итальянцев считают, что со времен «взяткограда» политической коррупции меньше не стало, а 41% убеждены в том, что она выросла. Это недоверие находит отражение в уровне явки: хотя на общенациональных выборах 2013 года она составила вполне приличные по европейским меркам 75%, от раза к разу этот показатель сокращается (особенно это бросается в глаза на региональном уровне: например, на местных выборах в Эмилии-Романье в 2014 году к урнам пришла лишь треть избирателей).

Есть и другие тревожные симптомы, показывающие, что с политической системой в Италии происходит что-то неладное. По данным опросов, половина итальянцев уверена в том, что демократия функционировала бы лучше, если бы партий вообще не было; две трети полагают, что Италии нужна сильная рука, а число тех, кто уверен в предпочтительности демократии по сравнению с другими формами правления, за последние десять лет сократилось на 10%. Иными словами, вопрос о легитимности существующей политической системы становится в Италии все острее, а участники нынешних выборов вряд ли смогут дать на него убедительный ответ.

Италия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 2 марта 2018 > № 2515976 Александр Дунаев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter