Всего новостей: 2553970, выбрано 1 за 0.029 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Новоженов Виктор в отраслях: Образование, наукавсе
Новоженов Виктор в отраслях: Образование, наукавсе
Казахстан > Образование, наука > camonitor.com, 26 августа 2016 > № 1870776 Виктор Новоженов

Казахстанские археологи раскрывают очередные тайны Великой степи

Автор: Мирас Нурмуханбетов

Наша земля богата не только недрами, но и памятниками древности, которые принесли бы имиджу Казахстана больше пользы, чем углеводороды. Это лишний раз доказывает поистине сенсационная находка карагандинских археологов в Сары-Арке – ступенчатая пирамида эпохи бронзы. Об историко-культурном богатстве края и государственном подходе к этому мы беседуем с кандидатом исторических наук Виктором Новоженовым.

Разведывательная экспедиция здесь была проведена еще прошлой осенью, а раскопки начались в нынешнем полевом сезоне. И сегодня мы видим четко очерченные (но еще не окончательные) черты многоступенчатой пирамиды, напоминающей древнеегипетский аналог. Такое сооружение могли построить только представители всесторонне развитой цивилизации. И это еще одно лишнее доказательство того, что так называемая бегазы-дандыбаевская культура несет в себе много тайн.

Автором удивительной, но при этом закономерной (о «плодовитости» Сары-Арки на сенсации говорил в свое время отец казахской археологии Алькей Маргулан) находки является старший научный сотрудник Института археологии при КарГУ им. Бекетова Игорь Кукушкин – несомненно, талантливый и удачливый ученый. Огромный вклад в исследование и популяризацию памятника истории внес его коллега Виктор Новоженов, известный также своей деятельностью в отечественной журналистике (газета «АиФ Казахстан», радио «НС», телеканал «Астана» и другие СМИ).

«Во мне всегда борются два начала – археолог и журналист, – говорит по этому поводу наш собеседник. – Сейчас опять взял верх археолог. Раньше это было хобби, которое превратилось в работу. Сейчас это снова хобби. Потому что оно не кормит, к сожалению». И это «к сожалению» довольно часто проскальзывало в нашей беседе с Виктором, когда мы говорили о современности. А вот когда речь заходила о прошлом, тональность резко менялась.

Свято место…

– Виктор Александрович, расскажите немного о месте, где находится пирамида. Наверное, она там не одна?

– На самом деле там порядка 30 сооружений разных времен. Например, в 50 метрах от раскопок располагается большой курган ранних кочевников. Есть памятники сакского и более позднего времени. Вообще-то это место аулие – намоленное, так сказать. Сравнительно недалеко находится могила казахского батыра. Туда приезжают паломники. То есть эта территория, как и Сары-Арка в целом, богата на археологические памятники. Кстати, другой известный карагандин­ский археолог, Виктор Васильевич Варфоломеев, уже два десятилетия исследует поселение Кент. Это, может быть, даже большая сенсация, чем Сарыаркинская пирамида. Там получены уникальные находки, в том числе коллекция резной кости тончайшей работы. Это самый настоящий город (25 гектаров) – с улицами, каменными фундаментами и домами, планировкой. И возраст у него примерно такой же, как у пирамиды, – это конец эпохи бронзы.

– Понятно, что главная «сенсация» – это само сооружение, но интерес вызывают и артефакты – археологические находки. Что любопытного уже удалось найти?

– Во-первых, там найден нож-кинжал киммерийского облика, который дает датировку с нижним уровнем IX, а с верхним – XII-XIII века до нашей эры. Во-вторых, это довольно хорошо сохранившаяся керамика, уточняющая датировку. Кроме того, есть загадочные предметы из бронзы, назначение которых нам еще предстоит выяснить. Я надеюсь, что нам удастся сделать анализы находок. В первую очередь – радиоуглеродный анализ, который, как я думаю, может еще больше «удревнить» наши предположения – даже раньше XV века до н.э. Кстати, чем хороша эта ситуация, связанная с публикациями в зарубежных СМИ, так это тем, что на ребят вышла солидная английская лаборатория, предложившая свои услуги. Бесплатно. С другой стороны, это показатель того, что у нас подобных специалистов нет – тех, кто сможет потом калибровать результаты таких анализов. Кроме того, надо будет выполнить антропологические исследования – там обнаружены два человеческих черепа. То есть мы можем восстановить облик захороненных людей. Но меня интересует еще одно обстоятельство – оно касается выделения генотипа. Проще говоря, можно будет понять, откуда эти люди.

Строители пирамид

– И кто они, строители этого города и пирамиды? Одни и те же люди?

– Конечно! Это одна культура, одни люди. Как мне кажется, это пратюрк­ские племена, которые стали основой великой метисации, случившейся в наших степях на рубеже второго и первого тысячелетий до нашей эры. Как мы знаем, андроновцы и прочие кланы, жившие на территории Сары-Арки в эпоху развитой бронзы, выглядели, как европеоиды. Но это неважно. Важно то, что первые монголоидные племена, научно установленные, – это были карасукоидные (попросту говоря, карасукцы), ставшие элитой в то время. И именно для них возводили такие роскошные погребальные сооружения. Они явно были и вооружены лучше, и владели более прогрессивными инновациями, что, собственно, и обеспечивало их благополучие. Это их родственники и, возможно, жены, пришедшие из других кланов. В общем, они близкие по родственным узам и профессиональному плану, говоря современным языком. Речь идет о формировании пратюркской идентичности, происходившей здесь в то время – более трех тысяч лет назад. И я думаю, что для казахов и всех, кто здесь живет, это очень важно – речь идет о нашей общей истории.

Эти племена, а точнее кланы, судя по всему, были тибетские (древнекитайские источники их называют хьян-юн), которые двинулись на территорию Сары-Арки, скорее всего, за лошадьми. Потому что здесь очень хорошо научились использовать лошадь, одомашнили ее. Следует заметить, что лошадь (владение ею) в то время было равносильно атомной бомбе, новейшим технологиям и современным коммуникациям. Проще говоря, кто владел лошадью, тот владел всем миром. И уже доказано, что лошади из берельских и алтайских курганов были, так сказать, казах­ской породы – то есть из наших степей, из Ботая. Можно сказать, из «зайбертовской» породы (видный ученый из Северо-Казахстанской области Виктор Федорович Зайберт уже давно доказал, что именно здесь была впервые в мире одомашнена лошадь – прим. авт.). Представителей более ранних племен, известных нам как андроновские, китайцы называли «воинами, владеющими колесницами и лошадьми», что тоже много о чем говорит. Как это ни парадоксально, наша история того времени во многом известна именно по китайским хроникам.

– То есть мы можем утверждать, что местное население – автохтонное и мы имеем прямые культурные и генные корни с создателями этой пирамиды?

– Безусловно! Меня всегда бесит, когда говорят, что кто-то пришел, а другой ушел… Да, кочевали, и делали это на огромные расстояния – порой до 10 тысяч километров, но всегда возвращались обратно, на свою родину. И именно здесь хоронили своих сородичей – там, где жили (и живут) аруахи. Это очень важный момент. А кочевали в том числе и по вполне объективной причине: не могла одна территория прокормить каждое новое поколение, и оно вынуждено было откочевывать.

– Кстати, какими были климат и ландшафт на этой территории в то время – три тысячи лет назад?

– На самом деле климат особо не изменился. Может быть, он был сравнительно более благоприятный, да и травы было побольше. Но дело в том, что этим направлением в нашей, казахской, науке никто не занимается. Я так и не могу понять, почему такое происходит, почему никто до сих пор не ответил на этот вопрос: каким был климат на территории Казахстана две или три тысячи лет назад? Есть общие ответы – мол, был похожим и немногим более влажным, но конкретного и научно обоснованного ответа нет. Вот, скажем, о Сахаре мы знаем – когда-то она представляла из себя саванну (как наша степь сейчас). А как выглядела Сары-Арка или Бетпак-дала, никто точно сказать не может. Конечно, мы берем анализы, но опять-таки этим никто не занимается – нет финансирования.

Госязык и господход

– На страницах нашего издания мы уже поднимали проблему игнорирования государством этого направления в науке, писали о том, что можно было бы поднять имидж страны в плане исторического прошлого. Тем более что археологи на блюдечке все преподносят…

– Вот-вот. Вся эта история вокруг Сарыаркинской пирамиды очень даже интересна. Первый этап великого освоения нашими предками степей Евразии – это довольно серьезный повод для гордости, для осознания собственной самоидентичности, для национальной идеи и, наконец, для понимания того, кто мы есть в этом мире. И мне кажется, что это даже важнее, чем говорить по-казахски (хотя, безусловно, знание языка тоже является очень важным). Потому что язык – это механическая возможность выражения мысли, но если у тебя нет мысли, то и язык не важен и не нужен. Я, кстати, говорю по-казахски – просто у меня с произношением не очень, но через пару недель пребывания в ауле, в соответствующей языковой среде, я очень быстро все вспоминаю.

В любом случае я уверен, что нам нужно больше внимания уделять национальной истории, материальной и духовной культуре народа, накопленной тысячелетиями, развитию того же туризма. Чтобы знали и гордились тем, что у нас есть, а не подвергали сомнению, обсмеивали или уличали ученых в мифотворчестве. Потому что медийная составляющая этой истории, которая выплеснулась и распространилась во всем мире, как это ни парадоксально, говорит о том, что как мы были боратами, так ими и остались.

– То есть мы не замечаем и не ценим того, что имеем, тогда как во всем мире это приводит людей в восторг? Можно быть носителем языка, но не понимать и не ценить культуру народа?

– Да! Вот в чем настоя­щая трагедия. Я двумя руками за изучение и развитие языка, но еще я и за то, чтобы к этому обязательно прилагалась охрана нашего наследия, его пропаганда в обществе и должное финансирование этого. В том числе и работ на пирамиде. Хотел бы подчеркнуть: это миф, будто казахская наука умерла. Она еще жива. Она еще теплится в тех местах, где удалось сохранить прежнюю школу, где люди работают на энтузиазме, который превалирует над материальной составляющей. И сейчас археология помогает народу не утерять связь с прошлым, а для некоторых – вновь открыть эту связь. Язык – это хоть и один из главных, но не единственный индикатор национального самосознания. К нему прибавляется знание культуры, своих корней, своих предков. Ведь не случайно у казахов существует институт шежире, мощнейший эпос, представление о Жер-Уйык.

Исторические памятники – это настоящее национальное достояние, не меньшее, чем нефть, газ и другие подземные богатства. Надо бережно относиться к тому наследию, которое досталось нам от предков. Ведь оно по ценности не меньше (а может быть, даже больше), чем те же углеводороды…

Украшение… ЭКСПО?

– И наша пирамида может стать одним из ярких украшений этого национального достояния? Кстати, ведь в финансовом плане это не так дорого стоит?

– Что касается материальных затрат, то туда в общем-то нужно столько, сколько уходит на один «той», которых в Казахстане каждые выходные проводится огромное количество. Вопрос заключается лишь в желании, в том, что должен быть соответствующий государственный подход. Вообще, в Жезказганском крае очень много удивительных памятников, которые еще принесут немало сюрпризов и сенсаций – работы для археологов там много. И желание изучать у них есть. Нет только финансирования.

– А что конкретно нужно сделать сейчас с пирамидой – законсервировать, музеефицировать, накрыть куполом, как предложил аким ВКО в случае с берельскими курганами?

– Сейчас основная задача – реконструировать этот памятник. Потому что если не сделать это сегодня, то он просто погибнет. И я где-то в глубине души надеюсь на изменение государственного подхода к памятникам историко-культурного наследия – хотя бы к этому памятнику. Надежда связана, например, с ЭКСПО. Это все-таки международная выставка, в рамках которой Сарыаркинская пирамида могла бы стать идеальным объектом для демонстрации нашего достояния. Тем более что она сравнительно недалеко находится – в 300 километрах от столицы. Причем на республиканской трассе. Я не теряю надежды на то, что найдется во власти человек, который поймет все то, о чем мы с вами сегодня говорили, и посодействует в общем деле. Тем более что прецеденты были. Например, можно продолжить ту линию, которую начал в свое время Имангали Тасмагамбетов (имеется в виду программа «Культурное наследие»). Следующим этапом, на мой взгляд, должна стать популяризация – как раз то, чего нам не хватает. Ведь наше историческое знание находится в ужасном, просто катастрофическом состоянии.

Казахстан > Образование, наука > camonitor.com, 26 августа 2016 > № 1870776 Виктор Новоженов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter