Всего новостей: 2556385, выбрано 3 за 0.001 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Ормантаев Камал в отраслях: Медицинавсе
Ормантаев Камал в отраслях: Медицинавсе
Казахстан > Медицина. Образование, наука > camonitor.com, 3 марта 2017 > № 2102913 Камал Ормантаев

Детская медицина: возвращение к здравому смыслу?

Автор: АДОЛЬФ АРЦИШЕВСКИЙ

Нельзя было не заметить, что в последние годы детский плач заполнил коридоры поликлиник для взрослых. Малыши теперь вместе с мамами и папами, бабушками и дедушками томятся в очереди к участковому врачу. А тот света белого не видит. Он и без того был перегружен сверх меры, так теперь еще должен выступать и в роли педиатра, хотя о педиатрии знает лишь понаслышке. Взрослый может рассказать, что у него болит, а ребенок лишь плачет и выгибается от боли, а сказать толком ничего не может. И болезни у него протекают по-особому. Что о них может знать врач общей практики? Между тем факультеты педиатрии у нас в медвузах были закрыты в 2007 году. Якобы за ненадобностью.

Привет из мрачного средневековья

Панацеей от всех болезней должны были стать семейные врачи. Ну, как на Западе. Мы же все время безоглядно пытаемся равняться на Запад, не учитывая, что у нас реалии совсем другие. Ликвидация факультетов педиатрии в мединститутах и упразднение детских поликлиник поражают своим абсурдом, отсутствием здравого смысла. Но вся эта история вроде близится к положительному финалу: на правительственном уровне уже принято решение вернуть эти факультеты в институтское лоно, а значит, можно надеяться, что со временем будут возрождены и детские поликлиники.

Вообще, для любого общества лакмусовой бумажкой гуманизма было и остается отношение к детям. И не только потому, что они – наш завтрашний день. Дети слабы и беспомощны, без взрослых они обречены. Особенно больные дети. В 1994 году Казахстан присоединился к «Всемирной декларации прав ребенка», которую инициировала ООН. В конце второго тысячелетия мы, наконец-то, уравняли ребенка в правах со взрослым человеком. Но упразднение педиатрических факультетов и детских поликлиник как-то не очень сочеталось с упомянутой декларацией, что не делает нам чести. Родители были в шоке, врачи-педиатры недоумевали, к тому же с ними не сочли нужным посоветоваться. При всем при том начальственная дама из Минздрава пыталась успокоить взбудораженную общественность: «Педиатры не исчезнут, они останутся. Изменена только структура подготовки, система подготовки, на каждом этапе которой будут ставиться определенные цели достижения компетенции. Есть базовая подготовка и дальше есть углубленная клиническая подготовка, и есть последипломная клиническая подготовка». Не правда ли, всё предельно ясно?! Во всяком случае, для самой начальственной дамы. Правда то, что нет факультетов педиатрии. Правда то, что больных детей засундучили во взрослые поликлиники, где малышам не место. И предельно ясно, что вместе с мыльной пеной словоблудия выплеснули ребенка.

Свет в конце тоннеля

Чтобы не путаться в кривотолках, мы обратились за комментариями к детскому хирургу, академику НАН РК Камалу Саруаровичу Ормантаеву.

– Может, мы сгущаем краски и тревога наша напрасна?

– Хотелось бы так думать. Но вот вам статистика. Выпуск студентов по специальности «педиатрия» в 2012 году составил 742 человека. Это те, кто был принят в мединституты еще до упразднения факультетов педиатрии. В 2013 году таких выпускников было уже 423, а в 2014-м – только 7. В результате у нас на каждые 10 000 человек приходится три педиатра, а в сельской местности в Атырауской, Западно-Казахстанской, Павлодарской областях – по одному. Между тем младенческая смертность у нас в два раза выше, чем в России и Украине, в четыре раза больше, чем в Беларуси. Пока ситуацию спасают врачи предпенсионного и пенсионного возраста. Что будет, когда уйдут и они? На восстановление необходимого количества квалифицированных педиатров потребуются годы и годы. Говорю это с полным на то основанием, поскольку дважды был деканом педиатрического факультета, а там учебная программа очень насыщенная, это 21 раздел: педиатр-хирург, педиатр-инфекционист, кардиолог, гастроэнтеролог, отоларинголог и т.д.

– Но, может быть, семейные врачи действительно являются панацеей от всех болезней?

– Там, на Западе, но не у нас. Там экономика иная и демография несравнима с нашей. Там дети составляют десять процентов населения, у нас – втрое больше. И проживает население более компактно, нет там таких немыслимых расстояний, как у нас. Да, еще такая частность: доля расходов на медицину от ВВП в США составляет 15 процентов, в Германии и Франции – 8, а у нас не дотягивает и до четырех. Одержимые оптимизацией, чиновники попытались сэкономить на педиатрии, то есть на здоровье наших детей, но это само по себе бесчеловечно и является серьезной угрозой будущему нации.

– А как обстоит дело с педиатрией у наших соседей по СНГ – в Кыргызстане, России, Беларуси, на Украине? Или мы одни такие в пределах СНГ?

– Похоже, да. О семейных врачах говорили в России, Беларуси, Украине, но дальше разговоров дело не пошло. А главное – там хватило ума не закрывать факультеты педиатрии в мединститутах. В Кыргызстане не сумели сдержать реформаторский зуд, закрыли их, но через два года спохватились и все вернули на свои места. У нас ненавистники детей от медицины оказались более упертыми, они целое десятилетие сводили педиатрию на нет. Я непрерывно слал тревожные депеши президенту, правительству, Дариге Назарбаевой. 32 ведущих педиатра Казахстана написали главе государства о той нелепости, что возникла у нас с упразднением этих факультетов. Но, видно, письма эти кто-то перехватывал, до адресата они не доходили. И вот, наконец, письмо об этом написала группа матерей.

– Говорят, вода камень точит…

– Лед действительно тронулся. 8 ноября прошлого года премьер-министр РК Бакытжан Сагинтаев поручил восстановить факультеты педиатрии в медвузах Казахстана. Сделано это было по инициативе тогдашнего вице премьера Имангали Тасмагамбетова. На заседании правительства Сагинтаев сказал буквально следующее: «Мы все понимаем, насколько велика цена врачебной ошибки. Особенно если это касается детских врачей, поэтому я полностью поддерживаю предложение и даю поручения министрам Дуйсеновой и Сагадиеву восстановить педиатрические факультеты во всех учебных медицинских заведениях и немедленно начать обучение уже с 1 сентября 2017 года». Золотые слова, долгожданные. Хотя я тут сразу же вношу поправочку. Дана команда набрать на первый курс факультета педиатрии 150 человек. Мало! Надо как минимум 250. Ведь молодых педиатров мы получим лишь через семь лет.

Доктор философии со скальпелем в руках

Не могу не сказать вот еще о чем. Нам запуд­рили мозги Болонской конвенцией. Появилось поколение «мутантов» от образования, докторов философии PhD. Опять, задрав штаны, равняемся на Запад. У нас была блестящая научная школа кандидатов и докто­ров наук. Мы ее изо всех сил начали разрушать. И чего добились? Научный сотрудник два-три года мозолит мозги, осваивая теорию, и обретает статус PhD. Вообще-то он хирург, но за эти два-три года он растерял свой практический багаж, и как специалист он теперь ничто. Нам это надо? Сейчас вот ректор МГУ Виктор Садовничий и министр образования РФ Ольга Васильева принимают меры, чтобы вернуть защиту кандидатских и докторских. Мы тоже говорим об этом, а нас слушать не хотят. Наша сотрудница пять лет работала над кандидатской, защищать ездила в Петербург. Далеко, дорого, накладно, однако защитилась. У нас нет научных советов по защите кандидатских и докторских. Сохранились они, правда, в Кыргызстане, это много ближе. Но ведь и у нас есть НИИ, и у нас можно создать такие советы, чтобы врачи-практики могли защищаться. Почему не создаем их? Не знаю. Нужно специальное распоряжение министра образования РК Сагадиева, чтобы были воссозданы такие советы, чтобы вернулась из небытия защита кандидатских и докторских. Это крайне важно для врачей- клиницистов.

Нам есть чему по­учиться у белорусских и российских коллег, но контакты с ними сведены к нулю. Почему? Не знаю. Недавно прошел съезд педиатров России. Событие, привлекшее внимание всего мира. Но оно прошло как бы мимо нас. В Петербурге есть Педиатрический медицинский институт, там собраны лучшие педиат­ры России. Сотрудница этого института, видный педиатр, хотела приехать в наш мединститут имени Асфендиярова для обмена опытом, но так и не приехала. Наши не захотели ее принять. Почему?..

Еще одна жертва оптимизации – латинский язык. Его изучение в наших медицинских вузах сведено к уровню факультатива. Но латынь лежит в основе названий болезней, их симптомов, анатомической номенклатуры, названий лекарственных препаратов. Это международный научный язык в медицине. Спрашивается, почему латинский язык исключили из программы обучения будущих докторов? А потому, объясняют в Минздраве, что он не преподаётся в медицинских вузах Израиля. Вас такое объяснение устраивает? Чиновники, видимо, не знают, что латынь входит в перечень обязательных предметов средних школ Израиля, и, соответственно, израильские абитуриенты владеют им еще до поступления в медицинские вузы. Но будем считать, что наша промашка с латынью – досадное недоразумение.

Post scriptum

А главное свершилось: решение о реанимации педиатрических факультетов принято на правительственном уровне. Пока оно лишь на бумаге, но уже хотя бы это вселяет оптимизм. Остается терпеливо ждать, когда решение начнет претворяться в жизнь.

Вообще-то всю эту неприглядную историю, весь этот абсурд с попыткой загнать педиатрию в угол и за счет ее урезания что-то там сэкономить, наверное, лучше было бы замолчать («не буди лихо, пока оно тихо»). А потому, зная нашу склонность наступать на одни и те же грабли, мы пока не ставим точку, пока – осторожное многоточие...

И еще. Нас могут упрекнуть: решение принято, а мы вроде как после драки кулаками машем. Так ведь это именно со страниц нашей газеты в течение последних четырех лет академик Камал Саруарович Ормантаев и его единомышленники возвышали свой голос в защиту педиатрии, а значит, в защиту наших беззащитных детей.

Казахстан > Медицина. Образование, наука > camonitor.com, 3 марта 2017 > № 2102913 Камал Ормантаев


Казахстан > Медицина > camonitor.com, 10 июля 2015 > № 1427637 Камал Ормантаев

Еще раз о проблемах подготовки педиатров в Казахстане

Не навреди!

Автор : Алан САТТАРОВ

Чуть больше месяца назад в нашей газете было опубликовано интервью с известным дет­ским хирургом, академиком, почетным президентом Ассоциации педиатров республики Камалом Ормантаевым. Он заострил внимание на проблемах, связанных с подготовкой врачей, миссия которых - лечить самых маленьких граждан Казахстана. Спустя некоторое время ему возразил, тоже со страниц САМ, другой академик - бывший министр здравоохранения Казахской ССР Торегельды Шарманов. Сегодня мы возвращаемся к этой теме и снова беседуем с Камалом Ормантаевым.

- Прошло почти девять лет с начала реформирования высшего медицинского образования в Казахстане в соответствии с Болонским процессом. Уже тогда вы говорили о том, что качество подготовки детских врачей будет год от года ухудшаться, что нам грозит дефицит профессиональных кадров в педиатрии. К сожалению, это сегодня и происходит…

- Я более полувека работаю в практическом здравоохранении и столько же лет участвую в образовательном процессе в моем родном вузе - ныне Медицинской академии им.Асфендиярова. И для меня было очевидно, к чему все идет.

Рекомендации Болонской конвенции - это только рекомендации! Никто не требовал от нас немедленного исполнения. Это же не международный договор, подписанный президентом. Надо было сначала подумать, и не раз, задаться вопросами, которые естественным образом возникают при кардинальной ломке существовавшей системы. Прежде всего, готов ли Казахстан к такой реформе, созданы ли у нас условия для этого? Ведь Европа и США шли к нынешним стандартам десятки лет. А наши реформаторы, скопировав чужой опыт, внедрив его без широкого обсуждения, больно задели педиатрию, а значит, здоровье наших детей и внуков, которые являются самыми уязвимыми существами в мире.

В своем интервью я сказал, что если бы во главе Минздрава РК были клиницисты, то они бы не допустили этого. Клиницисты - это особая категория врачей. Они как на фронте: каждый день видят боль, страдания, кровь, агонию, смерть людей! Клиницист и вне больницы полноценно не отдыхает: ночные вызовы, постоянная связь с клиникой. А если болен ребенок, который не может ни сказать, ни показать, где болит, и только плачет? Именно в практической медицине могут проявиться изъяны, допущенные в ходе образовательного процесса в университетах. Поэтому я и предположил, что если бы в руководстве уполномоченного органа здравоохранения были опытные клиницисты, пережившие негатив "недополученных знаний", то они бы не поддержали этот незрелый проект.

Россия, Беларусь, Украина тоже присоединились к Болонскому процессу. Но украинцы уже совсем скоро восстановили ликвидированные было педиатрические факультеты, а россияне и белорусы взяли на некоторое время паузу.

- Другой болезненный вопрос, который вы часто поднимаете, касается зарплаты врачей. Вы можете озвучить конкретные суммы?

- Могу прямо сейчас предоставить данные о ежемесячной заработной плате врачей первой детской больницы г. Алматы, где я работаю.

При стаже от 0 до 5 лет, от 5 до 10 лет, от 10 до 15 лет, от 15 до 20 лет заработная плата составляет соответственно 69 018 - 72 203 - 73 973 - 77 512 тенге. В среднем выходит 73 177 тенге, или 392 доллара США. Реально на руки после вычета налогов врач получает еще меньше - около 60 000 тенге. И при этом общество требует от него, чтобы он нес всю полноту ответственности за здоровье и жизнь детей. Дополнительная оплата за высшую, первую и вторую категории составляет от 26 545 до 17 697 тенге. Чтобы получить эти мизерные надбавки, врач должен отработать определенное количество лет, живя на скудную основную зарплату, написать и разместить в специализированных журналах исследователь­ские статьи, пройти не одну бюрократическую инстанцию.

А теперь сравните. По данным фонда Wage Indicator, зарплата 40-летнего практикующего врача в США составляет 7 215 долларов в месяц (1 044 510 тенге). Его коллега из Чехии зарабатывает в среднем 28 258 крон (215 907 тенге).

- Каковы, на ваш взгляд, итоги девятилетнего реформирования высшего медицинского образования в Казахстане?

- Реформаторы достаточно быстро разрушили советскую систему высшего медицинского образования, на создание которой, кстати, ушло почти 70 лет. Да, она была далеко не идеальной, но она работала.

Во всех медицинских вузах страны упразднены лечебный и педиатрический факультеты. Все студенты с первого по пятый курс сейчас обучаются общей медицине. Если кто-то из них решил стать педиатром, то ему предлагается интернатура на шестом и седьмом курсах по направлению "педиатрия" сроком в два года. Далее, если выпускник намерен стать педиатром, детским невропатологом, детским гастроэнтерологом и т.д., то он должен поступить в резидентуру с программой обучения 2-3 года.

Педиатрия упразднена как базовая специальность, а педиатры попали в категорию врачей узкой специализации. И это в стране, где дети составляют 30% населения! А терапию для взрослых оставили.

Согласно принятым рекомендациям квалификация выпускаемых специалистов должна соответствовать международным европейским стандартам, а качество лечения детей должно быть на мировом уровне. А что мы имеем на самом деле?

Например, есть ли в Казахстане выпускники вузов - педиатры, способные конкурировать со своими европейскими или американскими коллегами? Равновесны ли по квалификации их дипломы с дипломами (лицензиями) США или ЕС? К сожалению, я таких в нашей стране не видел. А если такие выпускники есть, то я с радостью готов принести свои извинения.

Что-то пошло не так. На мой взгляд, ситуация требует глубокого и обстоятельного изучения. Здесь теории, умные и красивые слова, многообещающие посылы относительно положительного эффекта от внедрения принципов Болонского процесса в нашей стране неуместны.

Думаю, девяти прошедших лет достаточно для подведения первых итогов. Не стану говорить о том, провалилась реформа или нет, но убежден в одном: даже в среднесрочной перспективе, не говоря уже о краткосрочной, конкурентоспособных квалифицированных кадров казахстанская педиатрия не увидит. Это касается не только качества, но и количества. Разумеется, говорю об этом с огромным сожалением.

Вот количественные показатели выпуска педиатров до и после присоединения к Болонскому процессу на примере Национального медицинского университета им. Асфендиярова:

До присоединения. Каждый год выпускались от 250 до 300 студентов, поступивших на педиатрический факультет. В среднем 270 выпускников ежегодно.

После присоединения. В 2014-м первый выпуск составил всего 56 педиатров общей практики, в 2015-м - 132 выпускника.

Пока кадрового коллапса в отечественной педиатрии нет, ситуацию спасают врачи зрелого и предпенсионного возраста. Но рано или поздно они уйдут на заслуженный отдых. Что будет потом - предсказать не берется никто. На восстановление необходимого количества педиатров и качества их подготовки потребуются годы. Хватит ли политической воли признать, что реформа в ее нынешнем виде завела нас в тупик?

- Вы считаете неприемлемым внедрение в Казахстане рекомендаций Болонской декларации?

- Если я критикую, это не значит, что я отрицаю важность присоединения Казахстана к Болонской декларации. Но при этом не были до конца продуманы две необходимые составляющие любой реформы - содержание и механизм реализации. Поэтому сегодня мы видим отрицательные результаты ее преждевременного и насильственного внедрения в Казахстане без учета наших реалий - экономических, социальных, правовых, демо­графических, материально-технических и т.д.

Меня успокаивают: мол, нечего опасаться за педиатрию, скоро у нас будет европейская система образования, наши кадры будут востребованы не только у нас, но и во всех других странах мира и при этом качество подготовки педиатров примет более прогрессивное содержание. А мне неспокойно. Меня волнует не послезавтра, даже не завтра, а сегодня.

- Как бы вы оценили сегодняшний уровень образовательного процесса?

- Ранее я говорил, что реформирование высшего медицинского образования в Казахстане началось без должной подготовки. Прежде всего это касается научно-педагогического потенциала, который в нашем случае является основой основ. Был ли подготовлен профессорско-преподавательский состав к столь крутому повороту? Тем более что к тому времени на казахских отделениях медицинских вузов ввели обучение на родном языке. А это, поверьте, не менее сложный процесс. В аудиториях уже сидели студенты, на обучение которых по грантам государство потратило деньги, за других заплатили их родители. И, уверяю вас, эти студенты, обучавшие в те годы, когда изживалась старая система и с трудом внедрялась новая, ушли из вузов, недополучив нужных знаний.

Практически все педагоги, работающие в медицин­ских университетах, получили высшее медицинское образование в советских вузах, по советским методикам. На момент реформ не было ни одного преподавателя, квалификация которого соответствовала бы европейским стандартам. Думаю, что и сейчас таких почти нет. Преподаватели не имели возможности за столь короткий срок адаптировать образовательную программу для студентов разных уровней (бакалавра, интерна, резидента, магистра). Как следствие, студенты в интернатуре и врачи в резидентуре слушали подозрительно похожие лекционные материалы.

В этом нет вины руководителей вузов, преподавателей. Ведь, по различным оценкам, адаптационный период по образовательным программам для разных уровней (бакалавр, резидент, магистр), составляет от 5 до 10 лет.

Это о качестве преподавания. Теперь о количественных показателях. С момента присоединения к Болонскому процессу преподавание в медицинских вузах страны по всем специальностям, в том числе и педиатрии, определяется Государственным общеобразовательным стандартом образования (ГОСО) РК 3.07.475-2006 (взамен ГОСО РК 3.07.036-2001). Сравнение двух стандартов показывает, что подготовка педиатра одинаковой квалификации при старой системе длилась на один год меньше, тогда как количество образовательных часов было на 4131 час больше. Если рассчитать в процентном соотношении, то нынешние выпускники недополучают знаний на 47,84%. Абсолютно зеркальными являются показатели по другим ведущим дисциплинам, таким как акушерство и гинекология, терапия, хирургические болезни.

Если брать ситуацию уже в целом по всем специальностям, то ее можно назвать удручающей.

- Почему вы выступаете против замены педиатра на этапе оказания первичной помощи врачом общей практики, или, как еще его называют, семейным врачом?

- Потому что возрастает риск роста врачебных ошибок при лечении детей. Поясню.

Готовить педиатров необходимо именно с первого курса. Раньше даже при изучении студентами общих предметов педагог акцентировал внимание на вопросах возрастного развития ребенка, анатомии, физиологии, биохимии и т.д. И очень важный момент: врачи общей практики в годы учебы не получают длительного, начиная с первых курсов, практического общения с детьми в клиниках и детских медицинских организациях. Сейчас вместо живого общения с больными детьми я наблюдаю все возрастающую тенденцию к обучению на муляжах. Такое, на мой взгляд, допустимо только на первом курсе.

Итак, студент на протяжении пяти лет обучается общей медицине, и только потом происходит его специализация. Это слишком позд­но. Я все время говорю, что дети имеют отличные от взрослых анатомические показатели, физиологические данные, наконец, другую психологию. Не надо пытаться их делать подобием взрослых!

К сожалению, можно констатировать, что проводимая в нашей стране реформа медицинского образования является, по сути, лишь реструктуризацией со сменой приоритетов при ухудшении качества подготовки будущих специалистов. Она осуществляется второпях, без четкой регламентации.

У выпускников вузов есть сложности с предоставлением сертификата специалиста, то есть доступа молодого врача к лечебному процессу. Врачам общей практики (после 7 лет обучения) разрешается лечить детей в рамках первичной медицинской помощи. Остальным выпускникам интернатуры, которые хотят стать педиатрами, детскими хирургами, детскими офтальмологами, детскими гастроэнтерологами и другими "детскими специалистами", сертификат не выдается. Значит, надо поступать в резидентуру, но, как выясняется, там не всегда достаточно мест. Что же тогда делать образованному, умному, талантливому выпускнику? Ведь он два года проучился в интернатуре, государство оплатило его учебу. Он имеет диплом об окончании медицинского вуза, но не имеет права заниматься лечебной деятельностью. Выпускник хочет доучиться, получить сертификат, но не проходит в резидентуру по двум причинам: первая - нет мест, вторая - не знает английского языка. Мы что, собираемся лечить европейцев и американцев, или у нас англоязычное население? Не поступив в резидентуру, этот молодой человек идет на подработки. Есть риск, что он вообще не вернется в медицину. То есть страна, испытывающая дефицит врачей, может потерять почти готового специалиста.

Врачи общей практики, имея на руках сертификат, могут продолжить обучение в резидентуре. Возникает вопрос: "Зачем нужна резидентура после аналогичной интернатуры?" Сертификаты специалиста интернатуры и резидентуры врача общей практики ничем друг от друга не отличаются.

Образовательная программа резидентуры по большинству специальностей затянута, при этом она почти не отличается программы бакалавриата.

Если провести социологический опрос среди студентов и резидентов, то выяснится, что большинство из них подрабатывает во внеучебное время в немедицинской сфере (букмекерские конторы, бутики, сетевой бизнес). При этом оттягивается во времени момент начала самостоятельной работы врачей. По сути, резидентура в настоящее время - это растянутая по времени интернатура при неэффективном использовании выделенных бюджетных средств.

А бюджетные средства уже потрачены, практическое здравоохранение ждет выпускников. В стране кадровый дефицит врачей.

- Что бы вы могли предложить?

- Хочу со страниц газеты обратиться к руководству Министерства здравоохранения и социальной защиты, Министерства образования, к депутатам парламента с предложением открыть в медицинских вузах страны педиатрические факультеты. Это не потребует дополнительного финансирования, так как имеются профильные кафедры с укомплектованным профессорско-преподавательским составом, клиническими базами. И это совершенно не противоречит Болонской конвенции.

Также прошу обратить внимание на чрезмерно возросшее число образовательных программ переподготовки по менеджменту и организации здравоохранения. Необходимо провести оценку их эффективности, На рынке труда много невостребованных менеджеров и организаторов здравоохранения с дипломами.

Раньше врачи давали клятву Гиппократа, главная заповедь которой звучала так: "Не навреди". Кто-то может подойти к этому формально, для кого-то это пожизненный ориентир в профессиональной деятельности. Возникает вопрос, возможно, риторический: руководствовались ли этой заповедью те, кто запустил реформу медицинского образования в Казахстане?

Казахстан > Медицина > camonitor.com, 10 июля 2015 > № 1427637 Камал Ормантаев


Казахстан > Медицина > camonitor.com, 10 июля 2015 > № 1427637 Камал Ормантаев

Еще раз о проблемах подготовки педиатров в Казахстане

Не навреди!

Автор : Алан САТТАРОВ

Чуть больше месяца назад в нашей газете было опубликовано интервью с известным дет­ским хирургом, академиком, почетным президентом Ассоциации педиатров республики Камалом Ормантаевым. Он заострил внимание на проблемах, связанных с подготовкой врачей, миссия которых - лечить самых маленьких граждан Казахстана. Спустя некоторое время ему возразил, тоже со страниц САМ, другой академик - бывший министр здравоохранения Казахской ССР Торегельды Шарманов. Сегодня мы возвращаемся к этой теме и снова беседуем с Камалом Ормантаевым.

- Прошло почти девять лет с начала реформирования высшего медицинского образования в Казахстане в соответствии с Болонским процессом. Уже тогда вы говорили о том, что качество подготовки детских врачей будет год от года ухудшаться, что нам грозит дефицит профессиональных кадров в педиатрии. К сожалению, это сегодня и происходит…

- Я более полувека работаю в практическом здравоохранении и столько же лет участвую в образовательном процессе в моем родном вузе - ныне Медицинской академии им.Асфендиярова. И для меня было очевидно, к чему все идет.

Рекомендации Болонской конвенции - это только рекомендации! Никто не требовал от нас немедленного исполнения. Это же не международный договор, подписанный президентом. Надо было сначала подумать, и не раз, задаться вопросами, которые естественным образом возникают при кардинальной ломке существовавшей системы. Прежде всего, готов ли Казахстан к такой реформе, созданы ли у нас условия для этого? Ведь Европа и США шли к нынешним стандартам десятки лет. А наши реформаторы, скопировав чужой опыт, внедрив его без широкого обсуждения, больно задели педиатрию, а значит, здоровье наших детей и внуков, которые являются самыми уязвимыми существами в мире.

В своем интервью я сказал, что если бы во главе Минздрава РК были клиницисты, то они бы не допустили этого. Клиницисты - это особая категория врачей. Они как на фронте: каждый день видят боль, страдания, кровь, агонию, смерть людей! Клиницист и вне больницы полноценно не отдыхает: ночные вызовы, постоянная связь с клиникой. А если болен ребенок, который не может ни сказать, ни показать, где болит, и только плачет? Именно в практической медицине могут проявиться изъяны, допущенные в ходе образовательного процесса в университетах. Поэтому я и предположил, что если бы в руководстве уполномоченного органа здравоохранения были опытные клиницисты, пережившие негатив "недополученных знаний", то они бы не поддержали этот незрелый проект.

Россия, Беларусь, Украина тоже присоединились к Болонскому процессу. Но украинцы уже совсем скоро восстановили ликвидированные было педиатрические факультеты, а россияне и белорусы взяли на некоторое время паузу.

- Другой болезненный вопрос, который вы часто поднимаете, касается зарплаты врачей. Вы можете озвучить конкретные суммы?

- Могу прямо сейчас предоставить данные о ежемесячной заработной плате врачей первой детской больницы г. Алматы, где я работаю.

При стаже от 0 до 5 лет, от 5 до 10 лет, от 10 до 15 лет, от 15 до 20 лет заработная плата составляет соответственно 69 018 - 72 203 - 73 973 - 77 512 тенге. В среднем выходит 73 177 тенге, или 392 доллара США. Реально на руки после вычета налогов врач получает еще меньше - около 60 000 тенге. И при этом общество требует от него, чтобы он нес всю полноту ответственности за здоровье и жизнь детей. Дополнительная оплата за высшую, первую и вторую категории составляет от 26 545 до 17 697 тенге. Чтобы получить эти мизерные надбавки, врач должен отработать определенное количество лет, живя на скудную основную зарплату, написать и разместить в специализированных журналах исследователь­ские статьи, пройти не одну бюрократическую инстанцию.

А теперь сравните. По данным фонда Wage Indicator, зарплата 40-летнего практикующего врача в США составляет 7 215 долларов в месяц (1 044 510 тенге). Его коллега из Чехии зарабатывает в среднем 28 258 крон (215 907 тенге).

- Каковы, на ваш взгляд, итоги девятилетнего реформирования высшего медицинского образования в Казахстане?

- Реформаторы достаточно быстро разрушили советскую систему высшего медицинского образования, на создание которой, кстати, ушло почти 70 лет. Да, она была далеко не идеальной, но она работала.

Во всех медицинских вузах страны упразднены лечебный и педиатрический факультеты. Все студенты с первого по пятый курс сейчас обучаются общей медицине. Если кто-то из них решил стать педиатром, то ему предлагается интернатура на шестом и седьмом курсах по направлению "педиатрия" сроком в два года. Далее, если выпускник намерен стать педиатром, детским невропатологом, детским гастроэнтерологом и т.д., то он должен поступить в резидентуру с программой обучения 2-3 года.

Педиатрия упразднена как базовая специальность, а педиатры попали в категорию врачей узкой специализации. И это в стране, где дети составляют 30% населения! А терапию для взрослых оставили.

Согласно принятым рекомендациям квалификация выпускаемых специалистов должна соответствовать международным европейским стандартам, а качество лечения детей должно быть на мировом уровне. А что мы имеем на самом деле?

Например, есть ли в Казахстане выпускники вузов - педиатры, способные конкурировать со своими европейскими или американскими коллегами? Равновесны ли по квалификации их дипломы с дипломами (лицензиями) США или ЕС? К сожалению, я таких в нашей стране не видел. А если такие выпускники есть, то я с радостью готов принести свои извинения.

Что-то пошло не так. На мой взгляд, ситуация требует глубокого и обстоятельного изучения. Здесь теории, умные и красивые слова, многообещающие посылы относительно положительного эффекта от внедрения принципов Болонского процесса в нашей стране неуместны.

Думаю, девяти прошедших лет достаточно для подведения первых итогов. Не стану говорить о том, провалилась реформа или нет, но убежден в одном: даже в среднесрочной перспективе, не говоря уже о краткосрочной, конкурентоспособных квалифицированных кадров казахстанская педиатрия не увидит. Это касается не только качества, но и количества. Разумеется, говорю об этом с огромным сожалением.

Вот количественные показатели выпуска педиатров до и после присоединения к Болонскому процессу на примере Национального медицинского университета им. Асфендиярова:

До присоединения. Каждый год выпускались от 250 до 300 студентов, поступивших на педиатрический факультет. В среднем 270 выпускников ежегодно.

После присоединения. В 2014-м первый выпуск составил всего 56 педиатров общей практики, в 2015-м - 132 выпускника.

Пока кадрового коллапса в отечественной педиатрии нет, ситуацию спасают врачи зрелого и предпенсионного возраста. Но рано или поздно они уйдут на заслуженный отдых. Что будет потом - предсказать не берется никто. На восстановление необходимого количества педиатров и качества их подготовки потребуются годы. Хватит ли политической воли признать, что реформа в ее нынешнем виде завела нас в тупик?

- Вы считаете неприемлемым внедрение в Казахстане рекомендаций Болонской декларации?

- Если я критикую, это не значит, что я отрицаю важность присоединения Казахстана к Болонской декларации. Но при этом не были до конца продуманы две необходимые составляющие любой реформы - содержание и механизм реализации. Поэтому сегодня мы видим отрицательные результаты ее преждевременного и насильственного внедрения в Казахстане без учета наших реалий - экономических, социальных, правовых, демо­графических, материально-технических и т.д.

Меня успокаивают: мол, нечего опасаться за педиатрию, скоро у нас будет европейская система образования, наши кадры будут востребованы не только у нас, но и во всех других странах мира и при этом качество подготовки педиатров примет более прогрессивное содержание. А мне неспокойно. Меня волнует не послезавтра, даже не завтра, а сегодня.

- Как бы вы оценили сегодняшний уровень образовательного процесса?

- Ранее я говорил, что реформирование высшего медицинского образования в Казахстане началось без должной подготовки. Прежде всего это касается научно-педагогического потенциала, который в нашем случае является основой основ. Был ли подготовлен профессорско-преподавательский состав к столь крутому повороту? Тем более что к тому времени на казахских отделениях медицинских вузов ввели обучение на родном языке. А это, поверьте, не менее сложный процесс. В аудиториях уже сидели студенты, на обучение которых по грантам государство потратило деньги, за других заплатили их родители. И, уверяю вас, эти студенты, обучавшие в те годы, когда изживалась старая система и с трудом внедрялась новая, ушли из вузов, недополучив нужных знаний.

Практически все педагоги, работающие в медицин­ских университетах, получили высшее медицинское образование в советских вузах, по советским методикам. На момент реформ не было ни одного преподавателя, квалификация которого соответствовала бы европейским стандартам. Думаю, что и сейчас таких почти нет. Преподаватели не имели возможности за столь короткий срок адаптировать образовательную программу для студентов разных уровней (бакалавра, интерна, резидента, магистра). Как следствие, студенты в интернатуре и врачи в резидентуре слушали подозрительно похожие лекционные материалы.

В этом нет вины руководителей вузов, преподавателей. Ведь, по различным оценкам, адаптационный период по образовательным программам для разных уровней (бакалавр, резидент, магистр), составляет от 5 до 10 лет.

Это о качестве преподавания. Теперь о количественных показателях. С момента присоединения к Болонскому процессу преподавание в медицинских вузах страны по всем специальностям, в том числе и педиатрии, определяется Государственным общеобразовательным стандартом образования (ГОСО) РК 3.07.475-2006 (взамен ГОСО РК 3.07.036-2001). Сравнение двух стандартов показывает, что подготовка педиатра одинаковой квалификации при старой системе длилась на один год меньше, тогда как количество образовательных часов было на 4131 час больше. Если рассчитать в процентном соотношении, то нынешние выпускники недополучают знаний на 47,84%. Абсолютно зеркальными являются показатели по другим ведущим дисциплинам, таким как акушерство и гинекология, терапия, хирургические болезни.

Если брать ситуацию уже в целом по всем специальностям, то ее можно назвать удручающей.

- Почему вы выступаете против замены педиатра на этапе оказания первичной помощи врачом общей практики, или, как еще его называют, семейным врачом?

- Потому что возрастает риск роста врачебных ошибок при лечении детей. Поясню.

Готовить педиатров необходимо именно с первого курса. Раньше даже при изучении студентами общих предметов педагог акцентировал внимание на вопросах возрастного развития ребенка, анатомии, физиологии, биохимии и т.д. И очень важный момент: врачи общей практики в годы учебы не получают длительного, начиная с первых курсов, практического общения с детьми в клиниках и детских медицинских организациях. Сейчас вместо живого общения с больными детьми я наблюдаю все возрастающую тенденцию к обучению на муляжах. Такое, на мой взгляд, допустимо только на первом курсе.

Итак, студент на протяжении пяти лет обучается общей медицине, и только потом происходит его специализация. Это слишком позд­но. Я все время говорю, что дети имеют отличные от взрослых анатомические показатели, физиологические данные, наконец, другую психологию. Не надо пытаться их делать подобием взрослых!

К сожалению, можно констатировать, что проводимая в нашей стране реформа медицинского образования является, по сути, лишь реструктуризацией со сменой приоритетов при ухудшении качества подготовки будущих специалистов. Она осуществляется второпях, без четкой регламентации.

У выпускников вузов есть сложности с предоставлением сертификата специалиста, то есть доступа молодого врача к лечебному процессу. Врачам общей практики (после 7 лет обучения) разрешается лечить детей в рамках первичной медицинской помощи. Остальным выпускникам интернатуры, которые хотят стать педиатрами, детскими хирургами, детскими офтальмологами, детскими гастроэнтерологами и другими "детскими специалистами", сертификат не выдается. Значит, надо поступать в резидентуру, но, как выясняется, там не всегда достаточно мест. Что же тогда делать образованному, умному, талантливому выпускнику? Ведь он два года проучился в интернатуре, государство оплатило его учебу. Он имеет диплом об окончании медицинского вуза, но не имеет права заниматься лечебной деятельностью. Выпускник хочет доучиться, получить сертификат, но не проходит в резидентуру по двум причинам: первая - нет мест, вторая - не знает английского языка. Мы что, собираемся лечить европейцев и американцев, или у нас англоязычное население? Не поступив в резидентуру, этот молодой человек идет на подработки. Есть риск, что он вообще не вернется в медицину. То есть страна, испытывающая дефицит врачей, может потерять почти готового специалиста.

Врачи общей практики, имея на руках сертификат, могут продолжить обучение в резидентуре. Возникает вопрос: "Зачем нужна резидентура после аналогичной интернатуры?" Сертификаты специалиста интернатуры и резидентуры врача общей практики ничем друг от друга не отличаются.

Образовательная программа резидентуры по большинству специальностей затянута, при этом она почти не отличается программы бакалавриата.

Если провести социологический опрос среди студентов и резидентов, то выяснится, что большинство из них подрабатывает во внеучебное время в немедицинской сфере (букмекерские конторы, бутики, сетевой бизнес). При этом оттягивается во времени момент начала самостоятельной работы врачей. По сути, резидентура в настоящее время - это растянутая по времени интернатура при неэффективном использовании выделенных бюджетных средств.

А бюджетные средства уже потрачены, практическое здравоохранение ждет выпускников. В стране кадровый дефицит врачей.

- Что бы вы могли предложить?

- Хочу со страниц газеты обратиться к руководству Министерства здравоохранения и социальной защиты, Министерства образования, к депутатам парламента с предложением открыть в медицинских вузах страны педиатрические факультеты. Это не потребует дополнительного финансирования, так как имеются профильные кафедры с укомплектованным профессорско-преподавательским составом, клиническими базами. И это совершенно не противоречит Болонской конвенции.

Также прошу обратить внимание на чрезмерно возросшее число образовательных программ переподготовки по менеджменту и организации здравоохранения. Необходимо провести оценку их эффективности, На рынке труда много невостребованных менеджеров и организаторов здравоохранения с дипломами.

Раньше врачи давали клятву Гиппократа, главная заповедь которой звучала так: "Не навреди". Кто-то может подойти к этому формально, для кого-то это пожизненный ориентир в профессиональной деятельности. Возникает вопрос, возможно, риторический: руководствовались ли этой заповедью те, кто запустил реформу медицинского образования в Казахстане?

Казахстан > Медицина > camonitor.com, 10 июля 2015 > № 1427637 Камал Ормантаев


Казахстан > Медицина > camonitor.com, 29 мая 2015 > № 1386423 Камал Ормантаев

Системе здравоохранения нужны реформы, но не ради проформы

Чем больна медицина?

Автор : Адольф АРЦИШЕВСКИЙ

1 июня - Международный день защиты детей. В преддверии этого замечательного праздника мы беседуем с человеком, который отдал служению детям всю свою жизнь. Это Камал Саруарович Ормантаев, доктор медицинских наук, профессор, педиатр-хирург (в его активе 14 тысяч операций), академик НАН РК, лауреат Государственной премии, заслуженный деятель науки Казахстана. Причем беседуем мы с ним в канун этой даты не впервые.

Старые песни о главном

- Готовясь к нашей встрече, я вдруг обнаружил, что мне довелось выступать в вашей газете и в прошлом году…

- … и в позапрошлом, два года назад…

- И оба раза тональность моего выступления была в высшей степени тревожной. Я и рад был бы, что называется, сменить пластинку, но реалии таковы, что никак не настраивают на благодушный лад.

- То есть мы с вами вынуждены повторить старые песни о главном?

- Да, как это ни прискорбно. Тем более что нас никто не слышит. То есть мои коллеги-педиатры как раз целиком и полностью разделяют все мои тревоги, опасения и устремления. А вот люди, стоящие у кормила власти, те, кто может и должен изменить катастрофическое положение в нашей отечественной педиатрии, как бы не видят и не слышат ни нашего отчаянного сигнала бедствия (SOS! SOS! и ещё раз - SOS!), ибо отечественная педиатрия и впрямь сегодня подобна тонущему кораблю. Эти люди как бы не хотят думать о завтрашнем дне здоровья нашего народа, а ведь оно находится в прямой зависимости от того, насколько здоровым мы сумеем вырастить поколение, родившееся на рубеже тысячелетий.

Педиатрии перекрыли кислород

- Тогда давайте напомним суть застарелой проблемы.

- Что ж, давайте напомним. А суть такова. Девять лет назад по "мудрому" решению нашего Минздрава была принята судьбоносная концепция, которая, судя по всему, основывалась на том, что дети у нас как бы вовсе и не болеют, пока не вырастут, или сразу рождаются взрослыми. У концепции было четкое и зловещее название - "О ликвидации факультета педиатрии". И это несмотря на то, что нехватка педиатров у нас грозит коллапсом. Тем не менее, факультеты педиатрии в наших мединститутах закрыли. За ненадобностью. Решили на этом сэкономить.

- При каком же министре здравоохранения это произошло? Кому в голову могла прийти столь блистательная идея?

- Теперь это уже не имеет значения. Съездили наши господа из Минздрава на Запад и обнаружили там семейных врачей - они универсалы, они лечат и детей, и взрослых. Вот и решили внедрить нечто подобное у нас. А для начала избавиться от педиатров.

- Почему?

- Это надо спросить у них. Они решили, что внедрение должности семейного врача решит все наши медицинские проблемы, никак не сообразуясь с тем, что Казахстан - это не Люксембург, не Франция, что реалии нашей жизни - социальные, демографические, климатические, экологические и т.д.- несколько иные, чем у стран Запада, пребывающих в относительном благополучии уже столетия. И потом: семейный врач - он ведь тоже не семи пядей во лбу. Существуют 14 тысяч болезней человека, а семейный врач порой даже названий их не знает. Ладно, с семейными врачами разберемся как-нибудь. Меня вот что озадачивает: мы единственные в СНГ закрыли педиатрические факультеты медицинских вузов. В России тоже пошли было по этому пути, но вовремя опомнились - уже через три месяца по настоянию педиатров-академиков и Леонида Рошаля факультеты восстановили. Закрыли их было в Кыргызстане и на Украине, но и там они восстановлены. Без педиатров медицина жить не может! 32 ведущих педиатра Казахстана написали письмо Назарбаеву о той нелепости, что возникла у нас с упразднением этих факультетов, но безрезультатно. Письмо едва ли попало адресату, да и руки у него не доходят до наших проблем. Наши же законодатели заведомо нелепый закон принять могут, а вот отменить его, вернуться к здравому смыслу - это выше их сил. Писали такое же письмо Дариге Назарбаевой, все-таки она женщина, мать, бабушка, должна войти в положение других матерей, она курирует социальную сферу…- И что в ответ?

- Молчание. Семнадцать общественных организаций, суммируя мнение двух тысяч педиатров, обратились к правительству РК с просьбой восстановить факультет педиатрии в медицинских вузах Казахстана. Ответа нет. А маленький ребенок кричит от боли, и сказать, объяснить, что у него болит, он не в силах. Кто ему поможет?..

А не удалить ли нам аппендикс? На всякий случай…

- Несостыковочка выходит. Дети-то рождаются по-прежнему, и детские болезни никто не отменял. Кто же их будет лечить?

- Этот вопрос вы задайте нашим министрам здравоохранения. Они ездят по заграницам и там перенимают опыт, не соображая, что в наших условиях этот опыт может принести только вред. Причем в министрах и в их советниках наблюдаются сплошь теоретики, от практики они далеки как от луны, отсюда все эти перекосы. Они защитили диссертации, получили ученые степени, заняли высокие должности, а копни их чуть глубже - они ни одного больного не лечили и не знают, что это такое - лечить, среди них нет ни одного клинициста. А ведь речь идет о таком хрупком существе, как новорожденный ребенок, даже мать родная порой боится держать его на руках, не говоря уже о врачах, которые лечат взрослых, а что такое ребенок, знают лишь приблизительно. До трех лет дитя просто кричит от боли, не умея разговаривать, а значит, не имея возможности объяснить, что у него конкретно болит. Ведь болезнь у ребенка протекает не так, как у взрослого. Тут нужны знающий врач и современная аппаратура. Аппаратура появляется, а знающих врачей все меньше, а то и просто нет. Раньше педиатров готовили, начиная с третьего курса. Год уходил на изучение анатомии и физиологии детского организма. На 4-5 курсах изучались болезни детей, на 6-7 - детские инфекционные заболевания…

- Это раньше. А сейчас?

- А сейчас к подготовке педиатров приступают лишь на 6-7 году обучения. Поздно, студент успевает нахвататься лишь поверхностных знаний. Вот я детский хирург и знаю, что боли в животе ребенка могут быть от ста болезней. В районных больницах нет детского хирурга, есть лишь общий хирург. Осмотрит он ребенка, у которого боли в животе, и от греха подальше - на всякий случай! - удалит ему аппендикс. Теперь у ребенка аппендикса нет, а живот все также болит. Мало того, у ребенка после такой операции может возникнуть спаечная болезнь… Вообще, наши управленцы в Минздраве решили, что семейный доктор, как на Западе, - панацея от всех болезней. У нас в глубинке семейный врач действительно уместен и даже необходим, а вот в районной и областной больнице должны быть специалисты, в том числе и педиатры. Потому как от неверной диагностики и неправильного лечения огромное количество хронически больных детей. Не хотелось бы напоминать азбучную истину о том, что организм ребенка, его физиология и все сопутствующие ингредиенты отличаются, причем порой очень и очень, от организма и физиологии взрослого человека, и методы лечения здесь тоже иные. Лишь опытный педиатр может прийти ребенку на помощь. Меж тем и престиж врача-педиатра упал, лишь пять процентов будущих врачей согласны идти в педиатры, а нам нужно их впятеро больше. Надо им увеличить зарплату, чтобы хоть как-то привлечь людей, но никто не решает этот вопрос. Меня порой упрекают: почему ты молчишь? Да не молчу я, вновь и вновь, как видите, твержу об этом, бью во все колокола. А толку?..

- Воз и ныне там?

- Вот именно. Мы в СНГ, повторяю, единственные себе во вред упразднили факультеты педиатрии, потому что хотим жить по европейским стандартам, но там и уровень жизни другой, и поселения расположены более компактно, не знают там таких безмерных расстояний, как у нас. Там размер государств небольшой, города и поселения зачастую объединены в единую службу. Кроме того, там детское население составляет лишь 10 процентов, а у нас - втрое больше.

В Багдаде все спокойно…

А не сгущает ли краски академик Ормантаев? Но Камал Саруарович человек основательный, аргументация - комар носа не подточит. Будучи автором двух предыдущих интервью с ним, я внимательно перечитал их заново. И понял для себя: за два года ничего не изменилось, как в заколдованном царстве: нелепости остались нелепостями, педиатрия как была в загоне, в тупике, так и осталась там. Поймите, наконец, это не словесная эквилибристика, речь идет о здоровье детей. Они действительно умирают. Их здоровье в прямой зависимости от здоровья матери, а наши женщины в сельской глубинке сплошь и рядом подвержены анемии. К сорока годам они полностью вырабатывают свой трудовой и жизненный ресурс, их на работу уже не берут, а им детей поднимать. Они жилы тянут, чтобы вырастить хоть что-то на огороде и отнести на рынок, чтобы зашибить какую-то тиынку, а наши доблестные госмужи всерьез ведут дискуссию: не повысить ли женщине пенсионный порог наравне с мужчинами до 63-х лет?

Дожить бы ей до этого возраста…

Сорок пять процентов призывников не берут в армию по состоянию здоровья, хотя аульные мальчишки мечтают туда попасть, чтобы там избавиться от чувства голода. У меня горло перехватывает от этой беды, потому как в послевоенные годы я здесь, в Алматы, сполна хлебнул этого лиха, пожизненно заработав от голода массу хронических болячек. Но там как-никак были последствия войны, а тут - сплошь мирное время.

Человек он колючий, этот академик Ормантаев - господин "Не могу молчать!". Колючий и смелый, вещи называет своими именами, недомолвок не терпит, не в его характере прибегать к умолчаниям, замазывать сложности нашего бытия. Читал я эти материалы, и у меня поминутно возникало желание вновь и вновь цитировать их. Одни подзаголовки чего стоят: "Почему умирают дети?", "Сироты при живых родителях", "Минздрав как тормоз медицины", "Педиатр как угроза казне", "Сколько в женщине лошадиных сил?", "Отчего мы такие бедные?", "Полинял ли красный галстук, устарел ли комсомол?", "Чтоб тебе жить на зарплату врача!", "Инсульт молодеет, и призывников не берут в армию". И наконец - "Кто виноват и что делать?". И это не риторические вопросы, а мучительные поиски причин одолевших нас бед, поиски реального, действенного выхода из тупиковых ситуаций, в которых оказалась наша с вами отечественная медицина.

Как нам вылечить медицину?

- После моих выступлений в вашей газете никакой официальной реакции не было, - сетует Камал Саруарович. - Разумеется, мои коллеги-педиатры прочитали, статьи одобрили. Но как сделать, чтобы все это дошло до слуха властей предержащих? Недавно записался на прием к Президенту - хочу попросить его, чтобы он помог вернуть права гражданства педиатрическому факультету.

Педиатрическая служба нуждается в особом внимании. Младенца, появившегося на свет, не каждая первородящая мать решится взять на руки, настолько он беспомощен и хрупок. Здесь на помощь приходят педиатры-неонатологи. Такой специалист роддому нужен как воздух, он опекает младенца, пока ему не исполнится месяц. Но ведь и эти специалисты, оберегающие ребенка в самый уязвимый период его жизни, у нас могут исчезнуть, а это чревато весьма негативными последствиями. Получается, что и эти функции перейдут к семейному врачу, но он в этом деле ни бельмеса не смыслит. Передо мной всю жизнь стоит проблема: как готовить знающих врачей? Я давно занимаюсь педагогической деятельностью. Ассистент, доцент, завкафедрой, дважды был деканом педиатрического факультета. Сложность вот в чем: начальники от медицины, как правило, ни одного больного в глаза не видели, но приказы отдают, требуя их неукоснительного выполнения. Без предварительного обсуждения с врачами-практиками. К чему это приводит? В конечном счете, к такой вот нелепости, о которой мы сейчас говорим. Ведь педиатрические факультеты были закрыты волевым решением, фактически без всестороннего обсуждения со специалистами-практиками. Если раньше будущий детский врач обучался педиатрии все семь лет пребывания в институте, то сейчас все сведено к тому, что на четвертом курсе студент в течение пяти дней знакомится с этой сферой медицины. Вот и все. Понимаете: все! Что он успеет усвоить в эти пять дней? Это же чистейшей воды профанация.

- Пять дней - и все?

- На шестом курсе студенту дают еще возможность пополнить знания в педиатрии.

- А надо?

- Надо с первого курса изучать все тонкости детского организма и методы его лечения, лишь тогда из педиатра выйдет толк.

Рыба ищет, где глубже

- Но если бы дело заключалось только в нашей многострадальной педиатрии. Чтобы стать врачом, надо учиться, как минимум, семь лет. А какая зарплата светит выпускнику медицинского вуза? 45 тысяч тенге. Между тем за рубежом самые богатые люди - врачи (особенно хирурги) и юристы. А у нас человек, даже закончивший резидентуру, даже став опытным врачом, получит ставку максимум 100 тысяч - по нашим временам не столь уж крупные деньги. И, получив диплом, наши выпускники подаются в бизнесмены, в банковские структуры, а то и стоят за прилавком на рынке. Не потому ли так упал авторитет врача? Если уж мы хотим равняться на Запад, то надо бы обеспечить врача приличной зарплатой.

Что нас еще сдерживает? Каждые пять лет врач должен повышать квалификацию. Как правило, он проходит ее у тех же вузовских преподавателей, а это мало что дает, это зачастую повторение пройденного. Если уж повышать квалификацию, то в зарубежье, в лучших клиниках той же Москвы, Петербурга, Новосибирска. Это первое. А второе: мы давно не проводили научно-практических конференций, посвященных переподготовке врачей, а такие конференции крайне нужны.

Далее. У наших медицинских университетов нет собственных клиник, медвузы базируются на клиниках горздрава, мы у горздрава как бы в гостях. А за рубежом университеты имеют больницы на тысячу коек, и возглавляют эти больницы не чиновники от медицины, а университетские профессора, которые руководят и лечением, и учебным процессом, и наукой. То есть это единый медицинский центр. У нас ничего этого нет. При этом нам твердят: улучшайте подготовку врачей. Ладно, теоретически наш врач более или менее подкован, но ведь обретать медицинскую практику ему негде. Потому-то чуть позже, когда он становится лечащим врачом, у него так много врачебных ошибок, вследствие которых умирают взрослые и дети. Это беда. Сейчас у нас не хватает около десяти тысяч врачей. Это при семи медицинских вузах! Нет, но в самом деле: врачей катастрофически не хватает. В Алматы в первой детской больнице есть неотложная хирургия, в нее берем врачей, только что окончивших вуз. Ладно, они работают под нашим непосредственным наблюдением, это сводит риски к минимуму. А в областных больницах? А в районных? Представляете, сколько дров могут там наломать молодые, необстрелянные хирурги?

Наука юношей питает

Теперь о науке. В первые годы независимости раздавались неосмотрительные голоса: наука нам-де не очень-то и нужна. Что потребуется, то позаимствуем за рубежом. Это было сказано одним из высоко стоящих начальников. Но это абсолютно неправильно. Без собственной науки, без собственного образования мы рухнем. У нас была в свое время полноценная Академия наук, созданная в 1946-м Канышем Имантаевичем Сатпаевым, в следующем году мы отметим ее 70-летие. С 2003 года она стала общественной организацией, а наукой стало править Министерство образования. Но у этого министерства забот, как говорится, выше крыши, начиная с детских садов, а далее - школы, колледжи, вузы. Есть там, конечно, человек, который ведает наукой. В Академии есть несколько НИИ, которые тоже подчиняются Минобру.

Вообще, у нас около 25 общественных организаций, в том числе и Академия наук. Понимаете? "В том числе и…". То есть она играет чисто номинальную роль. Но тем не менее. У нас расплодилось великое множество членкоров и академиков. В свое время академиков было около ста, сейчас - 400. Количество есть, качество слабое. Процентов десять их обрели свой статус по звонку сверху. Или, так сказать, по коррупционной схеме. Недавно несколько человек стали докторами наук, ничего в науке не сделав. Нас чему обучали? У доктора наук, у академика должна быть собственная научная школа. Должна быть. В идеале. Но идеалы остались в прошлом. Я давно твержу: надо менять устав академии, но меня никто не слышит и слышать не хочет. Каждый, выбившийся в крупные начальники, хочет стать доктором наук и академиком. На всякий случай. Для солидности. Все это стало профанацией. Я хотел сказать об этом, во время последних выборов в 2013 году просил дать мне слово. Какое там! Не дали. Они же прекрасно понимали, какой я разожгу костер.

Сейчас муссируются разговоры о том, что ряд медицинских НИИ должны объединиться, быть под одной крышей. На мой взгляд, это ничего не даст. Можно ли и нужно ли объединять, к примеру, НИИ туберкулеза, онкологии и педиатрии? Какой в этом смысл? Реорганизация ради реорганизации, создание видимости неких реформаторских усилий? А результат - нулевой. Другое дело - присоединить НИИ к медицинским университетам, как это принято за рубежом. Тогда улучшатся и учебный процесс, и научная база.

И наконец - о кандидатских и докторских диссертациях. Опытный врач должен быть кандидатом или доктором наук. Это его воодушевляет. А PhD, во-первых, это очень слабые научные работы. Во-вторых, может, оно и годится для Запада, но в наших реалиях смотрится некоей профанацией. Какое отношение эти доктора философии имеют к медицине? Не зря в народе говорят: докторов полно, а лечиться не у кого. Меж тем у нас в Казахстане ни кандидатскую, ни докторскую защитить невозможно, для этого надо ехать либо в Россию, либо по соседству в Кыргызстан. По-моему, это тоже неправильно, нелепый перекос новейших времен. В той же Германии до сих пор защищают кандидатские и докторские диссертации, да и в СНГ эта практика продолжается. За исключением Казахстана.

P.S. Камал Саруарович записался на прием к Президенту. В середине июня он будет принят главой государства и передаст ему письмо. Его копию он вручил нам, но мы печатать его не будем по той простой причине, что в нем кратко, на двух страницах, изложено то, что он поведал нам в интервью. Причем уже не в первый раз. Поведал о том, чему он посвятил свою жизнь и что не дает ему покоя в канун его 80-летия.

Казахстан > Медицина > camonitor.com, 29 мая 2015 > № 1386423 Камал Ормантаев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter